# Война ведьм (Джеймс Клеменс)

Джеймс Роллинз

Крышка


Ведьмак Война


Джеймс Клеменс (он же Джеймс Роллинз)


*


ПРЕДИСЛОВИЕ К WITCH WAR


(ПРИМЕЧАНИЕ. Ниже приводится открытое письмо профессора Дж. П. Клеменса, переводчика сериалов «Запрещенные и изгнанные»).


Дорогие студенты,


Как историк этого учебника, я приветствую вас снова в этой серии переведенных текстов и прошу уделить немного времени, чтобы прокомментировать мою работу и некоторые из слухов, окружающих ее.


Как хорошо известно, оригинальные свитки были утеряны для древности, и от этой древнейшей сказки остались только рушащиеся рукописные копии, обнаруженные более пяти веков назад в пещерах на острове Келл. Поскольку этот язык был мертв уже более тысячелетия, сотни историков и лингвистических экспертов пытались заняться реконструкцией и переводом этих кельфийских свитков. Тем не менее, под моим руководством в Университете Да Борау группа выдающихся коллег, наконец, сделала невозможное: полный и точный перевод сказки Елены Моринсталь.


В ваших руках дело моей жизни. И я хотел заявить, что считаю, что мои переводы должны стоять самостоятельно.


Тем не менее, вопреки моим возражениям, моему коллеге по учебе, Джир'робу Сордуну, было поручено написать предисловия к первым двум книгам, чтобы предупредить читателей о коварной природе первоначального автора свитков.


Были ли эти печальные предупреждения действительно необходимы? Насколько я уважаю профессора Сордуна, я считаю, что эти древние истории черного века Аласи не нуждаются в приукрашивании или экстравагантных представлениях. Хотя этот древний век нашей земли окутан тайной и запутан противоречивыми сведениями, любой здравомыслящий человек знает, что рассказы здесь - всего лишь извращенные выдумки какого-то древнего безумца. Неужели нам действительно нужен Сордун, чтобы указать нам на это? Посмотрим на факты.


Что мы действительно знаем об этом черном веке? Мы знаем, что Елена была истинной исторической фигурой, есть слишком много современных упоминаний, чтобы отрицать это, но ее роль во время восстания против Гуль'гофа, очевидно, причудливая история. Она не была ведьмой. У нее не было кулака, запятнанного магией крови. Держу пари, какие-то шарлатаны выкрасили ее руку в красный цвет и поддерживали ее как помазанную спасительницу, доящую простых деревенских жителей их с трудом заработанных копей. Среди этой труппы обманщиков был явно скромный писатель, создавший эти дикие истории, чтобы поддержать своего фальшивого лидера. Я полагаю, он потчевал фермеров этими выдумками, которые он выдавал за реальные события, и таким образом был сфабрикован миф о ведьме.


Я могу представить себе зубастых фермеров, которые смотрят с отвисшей челюстью, когда рассказчики рассказывают сказки о горных людоедах, лесных нимфах, горных кочевниках и седовласых эльвинах. Я могу представить их вздохи, когда Елена овладела своей магией огня и льда. Но, конечно же, в сегодняшнем просвещенном аласийском обществе нет необходимости так громко предупреждать читателей, что подобные вещи - выдумка.


Итак, с учетом сказанного, я должен сделать одно признание. Когда я переводил эти серии свитков, я начал им немного верить. Кто бы не хотел поверить, что молодая девушка из далекого яблоневого сада может в конечном итоге изменить мир? И что она достигла в конце того, что, как утверждал автор, произошло, кто не хотел бы верить, что это правда?


Конечно, как ученый, мне виднее. Природа есть природа, и то, что автор предлагает в самом конце свитков, очевидно, является ложью, которая может только ослабить наше общество. По этой причине я также пришел к выводу, что мои переводы должны быть запрещены и сохранены только для немногих просветленных, для тех, кто не будет обманут его заключительным посланием.


Однако даже с этими жесткими ограничениями я начал слышать абсурдные слухи о необходимом отпечатке пальца, который привязывает каждый текст к его читателю. В определенных кругах шепотом говорят, что некоторые читатели, которые отметили каждый из пяти учебников своими отпечатками пальцев и перевязали собранную серию шелковой лентой, или, по крайней мере, так гласит история, оказались обманутыми древней магией, которая пришла от меня. переведенные слова. Я считаю, что вина за эту нелепую идею лежит на университетской прессе, выпускающей эту серию. Требование маркировать каждый из пяти томов отпечатком другого пальца правой руки только способствует такой глупости. Требование издателем такой вещи, особенно когда история в этих книгах предполагает, что могущественная магия может быть использована рукой ведьмы, является явной небрежностью со стороны издателя.


Хотя я польщен такой предполагаемой силой моей работы, я не могу не быть шокирован и сбит с толку такой вопиющей глупостью.


Так что, возможно, я слишком строго осуждаю своего прославленного коллегу. Может быть, лучше все-таки предупредить всех потенциальных читателей.


Итак, позвольте мне повторить последнее слово предостережения Джир'роба Сордуна, напечатанное в предисловии к первому тексту:


Всегда помните, в часы работы и во сне, Автор - лжец.


С уважением и смирением, Дж. П. Клеменс, профессор древних историй. Распределение ответственности за третий скротт. Эта копия передается вам и является вашей исключительной ответственностью. Его потеря, изменение или уничтожение приведет к серьезным штрафам, как указано в ваших местных постановлениях. Любая передача, копирование или даже устное чтение в присутствии другого человека строго запрещены. Подписываясь ниже и размещая свой fvnger-print, вы принимаете на себя всю ответственность и освобождаете университет от любого ущерба, который он может причинить вам или окружающим в результате его прочтения.


Подпись Дата Разместите чернильный отпечаток среднего пальца правой руки здесь:


*** ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ***


Если вы случайно наткнетесь на этот текст за пределами надлежащих университетских каналов, пожалуйста, закройте эту книгу сейчас и предупредите соответствующие органы для безопасного извлечения. Невыполнение этого требования может привести к немедленному аресту и лишению свободы.


TOU БЫЛИ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ.


ВОЙНА ВЕДЬМЫ


Провозглашен драконом рычанием? рожденный в мэбтроме льда и пламени, так началась война.


В открытое окно я слышу бренчание аккордов лиры и звон голоса менестреля, поднимающийся, как пар, с улиц внизу. Это самый разгар летнего карнавала в городе Гельф. По мере того как палящая дневная жара сменяется знойными вечерними часами, горожане собираются на площади на Праздник Дракона, время веселья и ликования.


И все же я не могу не хмуриться, глядя на веселость празднующих. Как много дураки забыли! Даже сейчас, когда я сижу с ручкой и бумагой и снова готовлюсь к продолжению истории ведьмы, я слышу крики убитых и кровавый рев драконов за музыкой и счастливые голоса за окном.


Истинный смысл этого праздника был утерян с течением времени. Первый карнавал летнего солнцестояния был мрачным мероприятием, предназначенным для того, чтобы подбодрить немногих выживших в Войне Островов, время для заживления ран и для восстановления духов, истерзанных клинками и предательством. Даже смысл ритуального обмена поддельными зубами дракона и безделушками, раскрашенными как драгоценный черный жемчуг, был забыт настоящими гуляками. Когда-то это означало связь между


Ах, но я забегаю вперед. После стольких столетий, с моей головой, полной воспоминаний, я, кажется, постоянно оказываюсь оторванным от неизбежного марша времени. Когда я сижу в этой арендованной комнате, окруженный пергаментами и чернилами, кажется, что только вчера Елена стояла на утесе Блистерберри и смотрела через сумеречное море на свою армию драконов. Почему чем старше становится, тем ценнее становится прошлое? То, от чего я когда-то сбежал, теперь то, о чем я мечтаю. Это настоящее проклятие, которое ведьма наложила на мою душу? Жить вечно, но вечно мечтать о прошлом?


Взяв перо и окунув его в чернила, я молюсь, чтобы ее последнее обещание мне было выполнено. Дай мне наконец умереть, рассказав ее историю.


Хотя дневная жара все еще скрывается в моей комнате, пока вечер остывает, я закрываю свое окно и сердце, чтобы не петь и веселиться внизу. Я не могу рассказать историю кровопролития и предательства, слушая веселые звуки инструментов менестрелей и хриплый смех участников Карнавала. Эту часть рассказа Елены Моринсталь лучше всего писать с холодным сердцем.


Так как праздник Дракона начинается на улице среди улиц Гельфа, я прошу вас прислушаться глубже. Вы слышите другую музыку? Как и во многих великих симфониях, вступительные мягкие аккорды часто забываются в звуке рожка и последующих ударах барабана; однако эта забывчивость оскорбляет композитора, поскольку именно в эти спокойные моменты готовится почва для надвигающейся бури.


Так что слушайте и прислушивайтесь не к лире или барабанам за моим окном, а к более тихой музыке, звучащей в ритме утреннего прибоя, когда прилив отступает с первыми лучами рассвета. Вот и начало великой песни, которую я хочу спеть.


Елене пришлось стоять на краю обрыва, глядя на голубое море. На горизонте только-только взошло солнце, венчающее далекие острова Архипелага розовыми ореолами тумана. Ближе к берегу одномачтовый рыболовный траулер боролся с приливом, чтобы торговать среди множества островов и рифов. Из-за его парусов чайки и крачки спорили, охотясь в тех же щедрых водах. Еще ближе, у подножия крутого обрыва, каменистый берег уже был занят развалившимися трупами морских львов. Бранный лай матерей своим детенышам и случайный фыркающий рев территориального быка эхом донеслись до нее.


Вздохнув, Елена отвернулась от этого зрелища. Поскольку морские драконы мер'аи улетели пятнадцать дней назад, распорядок береговой линии уже возвращался в норму. Такова была стойкость природы.


Словно чтобы еще больше напомнить ей о силе природного мира, сильный утренний бриз теребил ее волосы и дул ей в глаза. Раздраженная, она оттолкнула развевающиеся пряди пальцами в перчатках и попыталась поймать шальные пряди за ушами, но ветер сопротивлялся ее усилиям. Прошло больше двух месяцев с тех пор, как Эр'рил в последний раз подстригла волосы, и длина стала неудобной, слишком короткой, чтобы исправить ее лентами и булавками, но слишком длинной, чтобы с ней было легко справиться, особенно когда ее волосы начали показывать завитки. опять таки. Тем не менее, она держала свои жалобы при себе, опасаясь, что Эр'рил снова может отнести ей ножницы.


Она нахмурилась при этой мысли. Она устала выглядеть как мальчик.


Хотя она с готовностью приняла необходимость маскировки, путешествуя по землям Аласи, здесь, в пустынных дебрях Блистерберри-блефов, у нее не было глаз, чтобы шпионить за ней, и не было необходимости продолжать уловку в качестве сына Эр'рила или около того. она продолжала повторять себе. Однако она не была так уверена, что ее опекун придерживался тех же предположений.


В качестве предостережения Елена стала носить кепки и шляпы, когда находилась рядом с Эр'рилом, надеясь, что он не заметит отрастающей длины ее локонов или выцветания черной краски, которая замаскировала ее волосы. Глубокий огонь ее естественного цвета, наконец, начал снова проявляться у корней.


Она вытащила кепку из-за пояса и собрала волосы под ней, прежде чем отправиться обратно по прибрежной тропе к коттеджу. Почему внешний вид ее волос так важен для нее, она не могла выразить словами. Это было не просто тщеславие, хотя она не могла отрицать, что щепотка гордости сыграла небольшую роль в ее уловках с Эр'рилом. В конце концов, она была молодой женщиной, и почему бы ей не появиться мальчиком?


Но это было еще не все. И истинная причина заключалась в том, что он шел к ней по тропинке, глубоко нахмурившись. От утреннего холода ее брат был одет в шерстяной свитер, а его огненно-рыжие волосы были зачесаны назад на черном кожаном ремешке. Присутствие Иоаха напомнило ее семье, что Елене было стыдно больше скрывать свое наследие краской. Это было все равно, что отрицать собственных родителей.


Когда Иоах сократил расстояние между ними, Елена узнала сердитую гримасу молодого человека и его болезненные зеленые глаза. Она достаточно часто видела это на лице отца.


- Тетя Май искала вас повсюду, - сказал он в знак приветствия. Мои уроки! Елена рванулась вперед, сокращая дистанцию вместе с братом. Я почти забыл.


Почти? - поддразнил он, когда она присоединилась к нему.


Она хмуро посмотрела на брата, но не смогла спорить с его обвинением. Фактически, она полностью забыла об утреннем уроке. Это должно было стать ее последним обучением искусству фехтования перед тем, как тетя Мицель отправится в Порт-Рол, чтобы встретиться с другой половиной их группы. Край, Тольчук, Могвид и Мерик должны были встретиться с Мицель через два дня. Елена в сотый раз задалась вопросом, как им пришлось жить в Сумеречном Ручье. Она молилась, чтобы с ними все было хорошо. Джоах пробормотал: «Эль, твоя голова всегда витает в облаках». Она раздраженно обернулась, затем увидела кривую улыбку брата. Это были те самые слова, которыми ее отец так часто ругал Флену, когда время ускользало от нее. Она взяла брата за руку. Вот все, что теперь осталось от ее семьи.


Иоах сжал ее руку в перчатке, и они молча пошли через опушенный лес, заросший ветрами кипарисов и сосен. Когда впереди на утесе показался коттедж Флинта, Иоах прочистил горло. Эл, я кое-что хотел у тебя спросить.


Хм?


«Когда ты идешь на остров», - начал он.


Елена мысленно простонала. Ей не хотелось думать о последнем этапе их путешествия по поиску Кровавого дневника с острова А'лоа Глен, особенно учитывая то, что Иоах рассказывал об ужасах, которые поджидали ее.


Я бы хотел вернуться с тобой. На остров. Елена споткнулась. Вы знаете, что это невозможно. Вы слышали план Эр'рила, Иоах.


Да, но слово от тебя


Нет, сказала она. Тебе незачем идти. Прикоснувшись к ее руке, Иоах остановил ее. Эль, я знаю, что ты хочешь уберечь меня от дальнейшей опасности, но мне нужно вернуться.


Освободившись от его руки, она посмотрела ему в глаза. Почему? Как ты думаешь, зачем тебе идти? Чтобы защитить меня?


Нет, я не дурак. Иоах смотрел себе под ноги. Он по-прежнему не встречал ее взгляда. «Но мне приснился сон», - прошептал он. Сон, который повторился дважды за последние полмесяца с тех пор, как вы прибыли с болот.


Она уставилась на своего брата. Думаешь, это твое плетение?


Я так думаю. Наконец он поднял на нее глаза, на его щеках появился легкий румянец. Иоах обнаружил, что разделяет семейное наследие элементальной магии. Его умением было плести сны, утраченное искусство, которое сохранилось лишь у нескольких избранных из Братства. Это была способность мельком увидеть обрывки будущих событий в плане сновидений. Брат Флинт и брат Морис работали с Иоахом над проверкой уровня его магии. Иоах кивнул в сторону коттеджа впереди. Больше я никому не сказал.


«Может, это просто обычный сон», - предположила Елена. Но та ее часть, которая была ведьмой, зашевелилась от слов брата. Magic't. Даже простое упоминание об этом зажгло ее кровь. Когда оба ее кулака были свежими для Розы, магия почти пела в ее сердце. Тяжело сглотнув, она закрыла свой дух от призыва ведьмы. С чего вы взяли, что это ткачество?


Иоах скривился. Я чувствую это чувство, когда занимаюсь ткачеством. Это как трепет в моих жилах, как будто само мое существо пылает внутренней бурей. Я почувствовал это во сне.


«Внутренний шторм», - подумала Елена. Она познала это ощущение, когда она коснулась своей собственной дикой магии - бушующей бури, застрявшей в ее сердце, кричащей от сдерживаемой энергии. Она обнаружила, что ее руки смыкаются вместе от одного лишь воспоминания о прошлых потоках чистой магии. Она раздвинула руки. Расскажи мне о своей мечте. Иоах внезапно закусил нижнюю губу. Продолжай, настаивала Елена.


Его голос понизился. Я видел тебя на вершине высокого шпиля в А'лоа Глен. Рядом с парапетами кружил черный крылатый зверь


Чернокрылый? Был ли это дракон Рагнарк? - спросила Елена, называя морского дракона с черной чешуей, который разделял плоть с Всадником Крови, Кастом, и который был связан кровью с женщиной-мер, Сай-вэн. Пальцы Иоаха переместились к зубу дракона из слоновой кости, который висел на веревке на его шее; это был подарок от Sy-wen. Нет, это был не дракон. Его руки пытались описать фигуру, но он сдался, сердито пожав плечами. Это было больше тени, чем плоти. Но это не самая важная часть мечты. Вы видите: «Его голос замер, и его глаза уплыли, чтобы смотреть на океан. Ее брат что-то скрывал от нее, что-то, что сильно его пугало.


Елена облизнула пересохшие губы, внезапно задавшись вопросом, действительно ли она хотела знать ответ. Что случилось, Иоах?


Вы были не одни на башне.


Кто еще там был?


Он снова повернулся к ней. Я был. Я стоял рядом с тобой с посохом из пои, который украл у темного мага. Когда существо нырнуло к нам, я поднял посох и ударил его с неба заклинанием.


Что ж, это доказывает, что это был всего лишь кошмар. Вы не являетесь практикующим черным искусством. Тебе просто снится, что мне нужна твоя защита. Кровь во сне трепетали от страха и беспокойства, а не от магии спасения. выпрямившись, Иоах покачал головой. По правде говоря, после первого сна поставил то же самое. Последние слова папы в мой адрес были: я хотел защитить тебя, и с тех пор я тяжело переживаю это за мое сердце. Но когда m снова пришел ко мне, я уже не был в этом уверен. После вчерашнего второго сна я выбрался сюда в полночь один и взял заклинание из сна, держа посох в руках.


У Елены появилось тошнотворное ощущение в корне живота. Иоах?


Он указал ей за спину. Елена повернулась. Всего в нескольких шагах от нее стояла расколотая молния сосна с обугленной корой и потрескавшимися конечностями. Заклинание из моего сна сработало.


Елена смотрела широко раскрытыми глазами, внезапно ослабев в ногах, не только из-за мысли, что сон Иоаха мог быть реальным, но и из-за того, что Иоах вызвал черную магию. Она вздрогнула. «Мы должны рассказать остальным», - приглушенно сказала она. Об этом нужно предупредить Эр'рила.


Нет, сказал он. Есть еще кое-что. По этой причине я до сих пор молчал.


Какие?


В моем сне, после того как я ударил зверя с неба, Эр'рил появился из глубин башни с мечом в руке. Он бросился на нас, и я махнул посохом в его сторону, и я убил его, как зверя, в пламени темного огня.


Иоах!


Ее брата нельзя было прервать; слова вылетели из его рта в спешке. Во сне я знала, что он хотел причинить тебе вред. В его глазах было убийство. У меня не было выбора. Иоах посмотрел на нее с болью. Если я не пойду с тобой, Эр'рил убьет тебя. Я знаю это!


Елена отвернулась от невозможных слов Иоаха. Эр'рил никогда не причинит ей вреда. Он защищал ее на всех землях Аласи. Иоах ошибался. Тем не менее, ее глаза смотрели на обугленные развалины соседней сосны. Черное заклинание Иоаха, которое он изучил во сне, сработало.


Позади нее заговорил ее брат. Держи в секрете то, что я тебе сказал, Елена. Не верь Эр'рилу.


Недалеко от него Эр'рил проснулся, вздрогнув от собственных неприятных снов. Кошмары ядовитых пауков и мертвых детей преследовали его ото сна. Они оставили его беспокойным и болезненным в мышцах, как если бы он всю ночь держал себя в напряжении. Он отбросил одеяло и осторожно поднялся с кровати с гусиным пухом.


Обнаженный, с обнаженной грудью, одетый только в льняное нижнее белье, он дрожал от холода раннего утреннего побережья. Лето приближалось к осени, и хотя дни все еще были теплые до влажной жары, утро уже шептало о холодных лунах впереди. Босиком Эр'рил пересек шиферный пол к умывальнику и маленькому посеребренному зеркальцу, висящему на стене позади него. Он плеснул прохладной водой на лицо, словно хотел смыть паутину ночных снов.


Он прожил столько зим, что его ночи всегда были наполнены воспоминаниями, требовавшими его внимания.


Выпрямившись, он уставился на самолеты с черной щетиной, которые были его наследием Стэнди. Его серые глаза смотрели на него с лица, которого он больше не знал. Как могло такое молодое лицо так полностью скрыть старика внутри?


Он провел рукой по мальчишескому лицу. Хотя внешне он выглядел так же, он часто задавался вопросом, узнает ли его собственный давно умерший отец человека в зеркале сейчас. Пять веков зим ознаменовали его не только седеющими волосами или морщинистой кожей. Он позволил пальцам скользнуть по гладкому шраму на пустом плече. Нет времени на мужчин во многих смыслах.


Внезапно из угла комнаты раздался голос. Если ты перестал восхищаться собой, Эр'рил, возможно, мы сможем начать этот день.


Эр'рил знал голос и не испугался. Он просто повернулся и подошел к ведру. Он проигнорировал седого серого человека, сидевшего в кресле с толстыми подушками в темном углу. Выпивая утреннюю воду, Эр'рил заговорил. Флинт, если бы ты хотел, чтобы я встал раньше, тебе нужно было просто разбудить меня.


Судя по ворчанию и тряске во время сна, я решил, что лучше всего позволить вам без перерыва справиться с тем, что тревожит ваш сон.


- Тогда тебе лучше дать мне поспать еще десять или два года, - кисло ответил он.


Да, да. Бедный Эр'рил, странствующий рыцарь. Вечный страж А'лоа Глен. Флинт кивнул на свои старые ноги. Пусть твои суставы так же седеют, как мои, и посмотрим, кто громче будет жаловаться. Прил издал издевательский звук над его словами. Даже без магии он немного ослабил силу тела старшего брата; Многие зимы, проведенные in-i pint на море, сделали его тело, унесенное штормом, закаленным. В тот день, когда ты сбавишь скорость, старик, я повешу свой меч.


Я повешу свой собственный меч.


Флинт вздохнул. У всех нас есть свое бремя, Эр'рил. Так что, если вы чувствуете себя несчастным, утро уже наполовину закончилось, а у нас все еще есть Морской подъемник для снаряжения для предстоящего плавания.


- Я хорошо знаю расписание дня, - язвительно сказал Эр'рил, одеваясь. Неспособный ночной отдых оставил его вспыльчивым, и сегодня утром язык Флинта растирал его особенно острым.


Брат почувствовал раздражение Эр'рила и смягчил его тон. Я знаю, что ты многое вынес, Эр'рил, в том числе, таскал эту девушку через все земли Аласи, преследуемый охотниками Гул'гофа. Но если мы хотим когда-нибудь освободиться от ига этого ублюдка, мы не можем позволить собственному отчаянию отягощать наш дух. На предстоящем пути Темный Лорд даст нам много причин для того, чтобы мучить наши сердца, без необходимости оглядываться в прошлое.


Эр'рил согласно кивнул. Он хлопнул старика по плечу, проходя к дубовому шкафу в углу. Как ты стал таким мудрым среди этих пиратов и головорезов Архипелага, старик?


Флинт ухмыльнулся, теребя свою серебряную сережку. Среди пиратов и головорезов только мудрые достигают зрелого возраста.


Вернув свою одежду, Эр'рил натянул штаны и начал натягивать рубашку через голову. Одеваться одной рукой всегда было нелегко. По прошествии стольких столетий время не облегчило некоторые вещи. Наконец, покраснев, он выполнил свою задачу и заправил рубашку на место. Есть новости от Sy-wen? - наконец сказал он, ища свои ботинки. Нет, не сейчас.


Эр'рил поднял глаза от обеспокоенного тона в голосе старого Брата. Флинт стал защищать маленькую девочку-мер'ай с тех пор, как вытащил ее из моря. Сы-вен вместе с армией мер'ай был отправлен в океаны к югу от Выжженных отмелей в поисках флота дреренди. Флот Дреренди, также называемый Кровавыми Всадниками, был самым жестоким из грозных пиратов Шоала. Но старые клятвы связывали мер'аи и дренди, и Флинт надеялся заручиться помощью Кровавых Всадников в грядущей войне.


Флинт продолжил. Все, что я слышу от своих шпионов на море, - это скверная смерть А'лоа Глен. Вечные черные тучи окутывают остров, внезапные яростные шквалы отбивают лодки, штормовые ветры кричат криками измученных душ. Теперь даже дальше от острова траловые сети подтягивают странных бледных существ, которых раньше не видели, зверей извращенных форм и отравленных шипов. Другие шепчут о стаи крылатых демонов, увиденных далеко наверху.


SkaPtum, - выпалил Эр'рил, его голос был напряженным, когда он поднял один из своих кожаных ботинок. Мой брат собирает для себя армию повелителей ужаса.


Флинт наклонился вперед и похлопал человека по колену, когда Эр'рил сел на кровать. Это существо, маскирующееся под претора А'лоа Глена, больше не твой брат, Эр'рил. Это всего лишь жестокая иллюзия. Отложите такие мысли в сторону.


Эр'рил не мог. Он представил ночь пять веков назад, когда Кровавый дневник был связан магией. В ту ночь все, что было справедливо и благородно в его брате Шоркане и маге Грешиме, ушло в ковку проклятого фолианта. Но все, что осталось от двух развращенных и мерзких отбросов духа, было отдано Черному Сердцу, чтобы использовать его в качестве пешек в ужасных планах Темного Лорда. Челюсти Эр'рила сжались. Когда-нибудь он уничтожит мерзость, которая шла в облике его любимого брата.


Флинт откашлялся, возвращая Эр'рила в настоящее. Но это еще не все, что я слышал. Сегодня утром донесение до меня доносилось голубем. Вот почему я пришел забрать тебя с постели.


Что это? Эр'рил поработал ботинками, его лоб потемнел. Боюсь, более ужасные новости. Вчера небольшой флот охотничьих лодок прибыл в Порт-Рол, но рыбаки на борту были коррумпированы. Мужчины походили на диких собак, нападали на горожан, кусали, резали, насиловали. Чтобы их отбить, понадобился весь гарнизон. Хотя большинство берсерков было убито, одному из проклятых кораблей удалось сломать якорь и убежать, унеся с собой несколько женщин и несколько детей.


Эр'рил зашнуровал ботинки напряженным голосом. Черная магия. Возможно заклинание влияния. Я видел подобное раньше, очень давно.


Нет, я знаю магию, о которой вы говорите. То, что сделали с этими рыбаками, было хуже простого заклинания. Обычные раны не убьют этих берсерков. Только обезглавливание положит конец их кровожадности. Гри'рил взглянул вверх, его глаза были прикрыты беспокойством. Целитель осмотрел убитых и обнаружил отверстие размером с большой палец, просверленное в основании каждого черепа. Раскрытие черепов показало, что внутри свернулось существо с щупальцами СИТИалла. Некоторые из зверей были еще живы, корчась и корчась. После того ужасного открытия трупы погибших сразу же сожгли на каменных доках.


Милая Мать, угрюмо сказал Эр'рил, сколько новых ужасов может родить Черное Сердце?


Флинт пожал плечами. От всего города пахнет обугленной плотью. Горожане нервничают и прыгают в тени. А в таком суровом городе, как Порт-Рол, это опасная смесь. Путешествие Мицель туда в поисках ваших друзей будет сопряжено с риском.


Эр'рил молча работал, закончив завязывать ботинки. Он обдумал новости, затем заговорил. Мицель знает, как позаботиться о себе. Но эта новость заставляет меня волноваться, не стоит ли нам отплыть по «Морскому стрижу» раньше, чем планировалось. Он выпрямился и встретился глазами с Флинтом. Если зло А'лоа Глен достигло всего побережья, возможно, лучше уйти прямо сейчас.


У меня были похожие мысли. Но если ты хочешь, чтобы твои друзья присоединились к тебе, я вижу, что мы уезжаем не раньше новолуния. Кроме того, потребуется по крайней мере до тех пор, чтобы укомплектовать Seaswift и оснастить Seaswift, и кто может сказать, будет ли море безопаснее, чем то, где мы сейчас находимся?


Эр'рил встал. И все же мне не нравится сидеть здесь без дела, ожидая, пока Темный Лорд протянет нам руку.


Флинт поднял руку. Но если мы поспешим, мы можем оказаться в его грязной хватке. Я говорю, что мы придерживаемся нашего плана. Отправляйтесь в путь в новолуние и встретитесь с армией мер'ай в Долдрумах в назначенный день. Учитывая растущую угрозу в А'лоа Глен, мы должны дать Сай-вену и Касту время, чтобы добраться до флота дреренди и посмотреть, будут ли выполнены их старые клятвы. Нам нужна их сила. Эр'рил покачал головой. У этих пиратов нет чести. Флинт нахмурился. Каст - Бладрайдер. Хотя теперь он разделяет свой дух с драконом Рагнарком, он всегда был человеком чести, и его люди, измученные штормами и кровопролитием, знают важность долга и древних долгов.


Эр'рил все еще сомневался в мудрости этого плана. Это все равно что поставить волка за спину перед армией Темного Лорда.


Возможно. Но если мы добьемся успеха, мы должны приветствовать любые зубы, которые могут врезаться во фланг нашего врага.


Эр'рил вздохнул и причесал пальцами свои упрямые волосы. Отлично. Мы отдадим Сювэна и Каста до новолуния. Но независимо от того, слышим мы от них известие или нет, мы плывем.


Флинт кивнул и встал. Решив вопрос, он выудил трубку из кармана. - Хватит разговоров, - проворчал он. Давайте найдем горячую свечу и встретим утро дымом.


- Ах, еще раз доказательство твоей мудрости, - сказал Эр'рил. Дым казался прекрасным способом отвлечься от неприятного начала утра. Он охотно последовал за седым Братом.


Когда они добрались до кухни, Эр'рил услышал знакомый бранный голос, эхом разносящийся через открытое окно рядом с очагом. Кричащие жалобы сопровождались случайным стуком. Судя по всему, фехтовальщица Мицель находила последний урок своей ученицы менее чем образцовым.


Казалось, у всех было кислое утро.


Мицель отбросила короткий меч Елены в сторону. Затем одним движением запястья она отправила клинок своего ученика в воздух. Ошеломленная, Елена смотрела, как маленький клинок перевернулся через двор. Движение было настолько быстрым, что рука Елены в перчатке все еще была в воздухе, как если бы она держала ее меч. Елена медленно опустила руку, ее щеки покраснели.


Фехтовальщица печально покачала головой, уперев кулаки в бедра. Мицель была такой же высокой, как большинство мужчин, и такой же широкой в плечах. Ее жесткие светлые волосы были заплетены в густую косу до талии. Одетая в кожу и сталь, она была грозной фехтовальщицей. Принеси свой меч, дитя.


- Извини, тетя Май, - огорченно сказала Елена. Мицель на самом деле не была кровным родственником Елены, но женщина была такой же частью ее жизни, как и любые настоящие родственники. Истинные родословные женщины восходят к оборотням Западных Пределов, си'лурам. Но Мицель отказалась от своего первородства давным-давно, когда судьба и обстоятельства убедили ее принять человеческий облик, навсегда отказавшись от своей способности к переменам.


Где твои мысли сегодня утром, девочка?


Елена поспешила к своему бродячему мечу и схватилась за рукоять. Она знала ответ на раздраженный вопрос тети. Она все еще думала о прежних словах Иоаха, а не о танце клинков. Вернувшись на свое место, Елена держала меч наготове.


Попробуем еще раз Финт Пугала. Это простой прием, но когда он освоен, это один из самых эффективных методов, чтобы заставить противника ослабить бдительность.


Кивнув, Елена попыталась отбросить мучительные сомнения, которые зародил в ее голове Иоах, но ей это не удалось. Она не могла представить, что Эр'рил когда-либо предаст ее. Равнинный житель Стэнди был непоколебим в своей преданности и Елене, и квесту. Они провели вместе долгий день, склонив головы в учебе, пока она училась простым манипуляциям со своей силой. Но помимо их слов и уроков, между ними существовала негласная глубокая связь. Сквозь косые взгляды она иногда улавливала след гордой улыбки на его обычно суровом лице, когда она концентрировалась на каком-то аспекте своего тайного искусства. А иногда, хотя его губы хмурились из-за какой-то ее ошибки, она замечала веселый блеск в его серых глазах. Хотя он был сложным человеком, Елена подозревала, что знает его сердце. Он был настоящим рыцарем не только по слову, но и по духу. Он никогда не предаст ее.


Внезапно пальцы Елены вспыхнули огнем, и она обнаружила, что снова смотрит на пустую перчатку.


- Дитя, - сказала ее тетя тоном, граничащим с яростью, - если ты не обращаешь внимания на этот урок, я мог бы оседлать своего скакуна для поездки в Порт-Рол.


Мне очень жаль, тетя Май. Она снова подошла к своему упавшему мечу. Магия непредсказуема, Елена, но хорошо смазанный меч никогда не потеряет остроты, когда она вам понадобится. Помни это. Вы должны овладеть и тем, и другим. Овладев магией и мечом, вы станете обоюдоострым оружием. Труднее остановить, труднее убить. Помни, дитя, там, где магия терпит поражение, преобладает меч.


- Да, тетя Май, - покорно сказала Елена. Она все это уже слышала. Она подняла меч и отбросила все сомнения относительно Эр'рила.


Мицель приблизилась через утрамбованную грязь двора, расставив ноги, с легкостью удерживая меч в левой руке. Другой меч ее тети все еще был в ножнах на ее спине. Вооруженная обоими двойными мечами, Мицель была демоном из стали и мускулов.


Тем не менее, единственного меча ее тети было достаточно. Елене с трудом удалось остановить внезапный финт и парирование, а следующий выпад тети вывел Елену из равновесия. Девушка изо всех сил пыталась удержаться в вертикальном положении, решив показать Мицель, что две недели занятий не прошли даром.


Ее тетя продолжала яростное нападение. Елена вытащила свой меч, чтобы заблокировать следующий удар. Клинок Мицель пронзил длину стали ее ученика, нанося мощный удар по страже меча. Каждая кость в руке Елены чувствовала удар, ее пальцы онемели.


Елена наблюдала за движением запястья Мицель - движением, которое должно было обезоружить ее еще раз. Сдерживая разочарование, Елена заставила свои слабые пальцы как раз вовремя повторить движения тети, зацепившись лезвием оружия Мицель за плоть ее большого пальца. Елена почувствовала, как лезвие пронзило перчатку и кожу, покалывая, как укус осы.


Не обращая внимания на незначительный порез, Елена держала меч поднятым, а Мицель отступила на шаг перед следующей атакой. «Очень хорошо», - начал говорить мистер Мицель, когда Елена вернула хозяину атаку и впервые перешла в наступление.


Кровь Елены внезапно запела, и из ее раны хлынула энергия. Держа под контролем свою магию, Елена сражалась с новой силой. Если ее тетя хотела, чтобы она была палкой о двух концах, пусть будет так! Магия и сталь теперь смешались в ее крови.


Мицель проверила характер Елены на несколько ударов, явно удивившись внезапному мастерству и смелости ее ученицы. Затем мастер решил прервать атаку ученицы и заставить ее вернуться в более оборонительную позу.


Каждую атаку Елена встречала собственным ударом. Сталь зазвенела по двору. Елена на мгновение ощутила истинный ритм танца. На мгновение все остальное в мире не имело значения. Это была битва совершенной ясности, поэма движения и синхронизации. И за всем этим хором пела ее дикая магия.


Елена закончила двойным финтом и уронила острие меча. Она увидела, как ее тетя заколебалась, а затем последовала за приманкой. Елена повернула запястье и развернула кончик своего меча, попав в ловушку другого клинка на страже. Елена щелкнула запястьем. В мгновение ока все было кончено.


Теперь между ними поднялась пустая рука, но на этот раз не рука Елены.


Мицель опустила протянутую руку, стряхнув жало с запястья. Тетя чуть-чуть склонила голову. Елена, это был самый совершенный финт с пугалом, свидетелем которого я когда-либо имел удовольствие. Даже зная, что ты это делаешь, я не мог сопротивляться.


Елена глупо усмехнулась похвале тети. Внезапные хлопки привлекли ее внимание к остальным, собравшимся на звук лязгающих лезвий. Эр'рил стоял с братом Флинтом у задней двери коттеджа. Глаза обоих мужчин расширились от признательности. Даже Иоах безмолвно стоял возле поленницы. Хорошее шоу, Эль! - наконец выпалил он, когда аплодисменты стихли.


У ног ее брата сидел Фардейл, си'луранский оборотень в форме волка, его черный мех казался ржавым и медным отблеском на ярком солнце. Должно быть, он только что вернулся со своей обычной утренней охоты на кроликов и луговых мышей. Он лаял на похвалу других и послал короткое изображение во вспышке янтарных глаз: волчий щенок борется со своим однопометником, чтобы стать пакт-лидером.


Елена приняла их похвалу, крепко сжимая рукоять меча. Песня сирены о ее магии все еще звучала в ее ушах, почти заглушая остальных. - Снова, - горячо сказала Елена Мицель.


«Я думаю, это хорошее место, чтобы остановиться», - сказала Мицель с легким смехом. Когда я вернусь из Порт-Роула, мы перенесем ваши уроки на новый уровень.


Елене пришлось закусить губу, чтобы не просить большего. Магия зажгла ее кровь и побудила ее продолжать. Елена была готова сразиться с батальоном фехтовальщиков.


«Елена, у тебя кровотечение», - внезапно сказал Иоах. Твоя рука. Елена посмотрела вниз. Густые красные капли крови скатились с порезанного большого пальца и заскользили по опущенному клинку. Она убрала руку от глаз остальных. Это просто царапина. Я этого даже не заметил.


Эр'рил подошел к ней. Это самые опасные травмы, которые вы игнорируете как незначительные. Дайте-ка подумать.


Неохотно Елена передала свой меч тете, затем вытащила загрязненную перчатку, обнажив свое настоящее оружие. На коже ее руки медленно кружились рубиновые завитки, наполненные дикой магией.


Эр'рил взял ее ладонь и осмотрел тонкий ломтик. Просто кожа. Никаких мышц. Пойдем внутрь, очистим и забинтим.


Елена кивнула и последовала за равнинным на кухню. Сидя на табурете, она спокойно переносила его ухаживания. Он приложил немного мази из сладкого червя к ране, но даже сейчас ее большой палец начинал заживать, поток магии срастал рану вместе.


На мгновение Эр'рил, прищурившись, изучал исцеляющий порез, затем наложил на него легкую пленку. К этому времени остальные закончили свои поздравления и ушли, чтобы закончить различные дела дня, оставив их двоих одних.


- С повязкой ты не сможешь носить перчатку несколько дней IT CH vv AK, - пробормотал Эр'рил. Даже одной рукой он умело закрепил ее бинт последним плотным рывком, затем сел на пятки и посмотрел ей в глаза. Передай мне вторую перчатку.


Почему? Я не повредил эту руку.


Твоя перчатка. Он протянул ладонь, его глаза внезапно потемнели.


Елена медленно освободила левую руку от перчатки из овчины. Она передала его ему, пряча руку.


Покажите мне.


Я не понимаю что


Ваш удар мечом уже заживал. Это происходит только тогда, когда вы прикоснулись к своей магии. В его голосе прозвучало Железо. А теперь покажи мне обе свои руки.


Она не хотела встречаться с ним взглядом, неохотно кладя ладони себе на колени. Она уставилась на две рубиновые руки. Они больше не были зеркальными отражениями друг друга. Ее правая рука, ее рука с мечом, была немного менее насыщена волнистыми темными красками. Магия, затраченная во время боя на мечах, немного истощила все богатство рубинового цвета. В солнечном свете, струящемся через окно, ее уловка была очевидна. Елена использовала магию против Мицель, чтобы отточить свое владение мечом против своего учителя.


- Это называется кровавый меч, - устало сказал Эр'рил. Форма магии, которой я бы хотел, чтобы ты никогда не учился.


Елена убрала руки от его пристального взгляда. Почему? Это стоило лишь немного магии.


Положив руку ей на колено, Эр'рил подошел к ней ближе. Это стоит гораздо дороже. Я видел это в твоих глазах. Вы не хотели, чтобы это прекращалось. В мое время маги тоже слышали зов сирены дикой магии. Но только темные маги вняли крику, не заботясь о вреде, который он мог причинить. Он кивнул на ее руки. И вы отмечены вдвойне. Могу только представить, насколько жесток этот призыв должен быть у вас в крови. Вы должны бороться с его искушением.


Я понимаю, сказала Елена. С тех пор, как она впервые применила свою магию, песня ведьмы была постоянной мелодией. Она знала опасность слишком внимательно прислушиваться и сопротивлялась ведьме в ней, никогда не отказываясь от женщины. Она шла по тонкой грани. За последний год она научилась искусству и важности баланса.


Вот почему кровавый меч так опасен, - продолжил Эр'рил. Вы предлагаете магии инструмент, позволяющий вырваться из-под вашего контроля. С достаточным количеством крови меч сам становится хозяином вашей магии, почти живым существом, диким существом. У него нет ни совести, ни морали, только ненасытная жажда крови. В конечном итоге он сокрушит своего пользователя. Только сильнейший маг может овладеть кровавым мечом и приручить его волю.


Елена с ужасом слушала то, что она почти сделала. Но это еще не самое худшее, - сказал Эр'рил. Полностью окровавленный меч выкован навсегда. Магия навсегда сливается со сталью. Затем его может носить любой, и его магические навыки доступны любому владельцу. Были рассказы о темных магах, передающих кровавые мечи обычным мужчинам и женщинам, о людях, неспособных противостоять зову магии. Они быстро стали рабами мечей, рабами своей кровожадности.


Лицо Елены побледнело. Что с ними случилось?


Этих меченосцев, как их называли, выслеживали и убивали, а лезвия плавили до сырой руды, изгоняя извращенную магию. Это стоило многих жизней. Так что остерегайся того, что ты так небрежно подделываешь, Елена. Это может вызвать больше горя, чем вы можете себе представить.


Елена снова надела перчатку, а другой рукой потрогала повязку. Когда ее рана была перевязана и заживала, зов ведьмы утих. Я буду осторожнее. Я обещаю.


Эр'рил некоторое время изучал ее, словно проверяя ее искренность. Удовлетворенный тем, что он увидел, его глаза смягчили суровый блеск. Еще один предмет, Елена. Что касается последнего обмена с тетей, кровавым мечом или нет, не вся магия руководила вашей рукой. Вы выросли в мастерстве. Его голос стал жестче. Никогда не забывайте, что в вас есть сила, не имеющая ничего общего с магией крови.


Его тихие слова, больше, чем все шумные возгласы других, глубоко тронули ее. Внезапно на ее глаза навернулись слезы.


Эр'рил встал, похоже, почувствовав ее эмоции, и быстро почувствовал себя неловко. Я должен идти. Солнце уже высоко, и я пообещал Флинту взглянуть на экипировку Морского подъемника. Если мы собираемся уехать с новолунием, многое еще предстоит сделать.


Она кивнула и встала со стула. - Эр'рил, - сказала она, немного принюхиваясь и снова переводя его взгляд на нее. Спасибо. Не только для этого Она подняла забинтованную руку. но для всего. Не думаю, что я на самом деле сказал вам, как много вы стали для меня значить.


Щеки Эр'рила покраснели, а глаза внезапно стали застенчивыми. Это «я». Он откашлялся, и его голос стал хриплым, когда он, спотыкаясь, вышел из комнаты. Тебе не нужно меня благодарить. Это мой долг.


Елена смотрела ему в спину, когда он уходил.


Был ли сон Иоаха пророческим или нет, но Эр'рил был рыцарем, которому она никогда не могла не доверять. Никогда.


К тому времени, когда Мицель была готова отправиться в прибрежный город Порт-Рол, послеполуденное солнце согрело утесы до влажной жары. Одежда липла к влажной коже, и океан сиял. Мицель не терпелось отправиться в путь, она в последний раз затянула седло и поправила рюкзаки.


Прищурившись и прикрыв глаза, Мицель повернулась к группе, собравшейся, чтобы пожелать ей честного путешествия. Живя в основном уединенной жизнью, Мицель не волновали эти эмоциональные расставания. Вздохнув и решив быстро закончить, она подошла к Елене и коротко, но крепко обняла племянницу. «Тренируйтесь, пока меня нет», - сказала она. Я ожидаю, что к тому времени, когда я вернусь, ты усовершенствуешь свое Перо парирования.


Я сделаю это, тетя Моя.


Елена, казалось, хотела сказать больше, но Мицель подошла к Эр'рилу. Смотри за моей племянницей, равнинный человек. Буря нарастает, и я доверяю тебе укрыть ее.


- Всегда, - коротко кивнул Эр'рил. А вы следите за своим шагом в Порт-Роул. Вы слышали новости Флинта.


Она кивнула. - Я знакома с Болотным городом, - ответила она, используя прозвище портового города. Не имеющий выхода к морю из-за порочных болот и защищенный с моря хитрыми течениями тысячи островов близлежащего Архипелага, город был убежищем для тех, кто обходил закон. Правосудие, управляемое коррумпированной и жестокой кастовой системой, в Болотном городе было непристойным словом. Все в Порт-Роуле соблюдали только одно правило: охраняйте свою спину.


Прежде чем она успела отвернуться, Эр'рил остановил ее. Вы уверены, что узнаете, развратил ли кто-нибудь из остальных Темный Лорд?


В тысячный раз да! - сказала она угрюмо, готовая уйти. Доверься моему таланту! Мое элементальное чутье рассудит, заражены ли они черной магией. Я ищущий. Это то, что я делаю. Она хмуро посмотрела на человека с равнин.


Эр'рил сдержал внезапный гнев.


Елена выступила в защиту равнинного человека. Эр'рил просто осторожничает, тетя Май. Если один из них стал плохим охранником


«Я убью его сама», - сказала она, отвернувшись и заканчивая дискуссию. Она знала свой долг. Сотни лет Черное Сердце искажало чистую магию элементалей в невинных людях, создавая армию отвратительных злобных стражей. В Порт-Роуле Мицель искала других своих товарищей Край, Могвид, Мерик и своего собственного сына Толчука. Она рассудит, был ли кто-то из четырех искажен черной магией. Только если все они будут чистыми, она раскроет тайное местонахождение Елены. Если нет, - она крепче поправила скрещенные ножны. Она тоже справится с этой проблемой. Но мысленным взором она представила морщинистое лицо сына. Несмотря на то, что он был наполовину рожден си'луранской кровью, он вырос и стал очень похож на своего ог'рского отца. Сможет ли она убить собственного сына, если он испорчен?


Мицель отложила пока эти заботы. Был один последний член их группы, который все еще ждал прощания.


Иоах стоял рядом, переступая с ноги на ногу, сжимая в кулаке черный посох из пой'вуда. Мицель нахмурилась, глядя на кусок корявого дерева. Последние несколько дней казалось, что мальчик постоянно носит с собой мерзкий талисман. Она подошла к племяннику и быстро обняла его, избегая прикосновений посоха. Кожа Мицель ползла мурашками, когда она приближалась к нему, и ей не нравилось новое увлечение Иоаха талисманом. - Лучше держи эту штуку подальше от глаз, - сказала она, кивнув. Это невезение.


Иоах отодвинул от нее посох. Но это трофей нашей победы над темным магом Грешимом. Как это невезение?


Это просто так. Нахмурившись, она снова повернулась к своему коню - пегому мерину с нервными глазами.


Сбоку от лошади ее спутник в предстоящем путешествии сидел на корточках, стараясь, чтобы его волчий запах не напугал ее лошадь. Тем не менее, пегий слегка танцевал, когда подошла Мицель, явно обеспокоенная своей близостью к огромному древесному волку. Мицель натянула поводок. Теперь хватит. Успокоиться. Поскольку приближался Фардейл, лошади нужно было привыкнуть к присутствию волка.


Фардейл потянулся и встал, ясно показывая, что готов уйти. Веселость сияла в прищуренных янтарных глазах, что свидетельствовало о его истинном происхождении как оборотня. Хотя Мицель приняла человеческий облик добровольно, навсегда оставив свою кровь, у Фардейла был украден выбор. Это было проклятие, которое поймало Фардейла в его нынешнем обличье и его брата-близнеца Могвида в человеческом обличье. Они отважились покинуть леса Западных Пределов в поисках лекарства от своего недуга, и по пути в А'лоа Глен запутались в ведьме.


Казалось, всех по разным причинам тянуло к затонувшему островному городу.


Мицель села в седло и повернулась лицом к остальным. Если все будет хорошо, я вернусь до новолуния. Если нет, - она пожала плечами и повернулась лицом к дороге впереди. Не было причин заканчивать приговор: если она не вернется в течение шести дней, ее либо схватят, либо убьют.


Осторожно, тетя моя! Елена позвала позади нее.


Она подняла руку в знак приветствия. Затем, щелкнув языком, она подтолкнула мерина по прибрежной дороге. Волк отошел на несколько лошадиных длин в сторону, пройдя через луговую траву, как затененная акула в зеленом море. Мицель не оглянулась на остальных.


Вскоре лошадь и волк обогнули высокий обрыв, и хижина скрылась из виду. Мицель слегка расслабила плечи. Дорога была ее настоящим домом. Когда волк медленно бегал в сторону, было легко представить себя одной. Большую часть своей жизни она путешествовала по землям Аласи, ища в сельской местности тех редких людей, одаренных элементарной магией. Это была суровая, одинокая жизнь, но она уже хорошо к ней привыкла. Для нее достаточно было меча и лошади.


Отложив в сторону свои заботы, она позволила легкой подвижной походке лошади убаюкивать ее, привыкая к своему прежнему распорядку. Дорога, изрытая вагонами, петляла и уходила из кипарисовых и сосновых рощ. Иногда небольшие стада крошечных благородных оленей улетали от их приближения. В остальном дорога оставалась пустой.


Ее план состоял в том, чтобы добраться до приморской деревушки Греймарш до наступления темноты. Оттуда до Порт-Ролла оставалось несложное однодневное путешествие.


В их путешествии день тянулся легко. Дороги оставались пустыми, и полдень стал более приятным, поскольку полуденная жара сменилась сумеречным бризом. Раньше, чем она ожидала, солнце приблизилось к горизонту, и, если ее карта была точной, она подозревала, что Греймарш был впереди всего на одну или две лиги. В тот день они хорошо провели время.


Вокруг них обрывы стали более засаженными деревьями, а холмы стали немного круче. Внезапно слева от ее пути раздалось низкое рычание. Фардейл мчался обратно на дорогу. Мицель остановила своего мерина. Си'луранский волк мог разговаривать с другими оборотнями от мыслей к разуму через прикованные взгляды; но так как Мицель поселилась в человеческой форме, она больше не могла общаться таким образом. Единственным человеком, которого она знала, который мог говорить на си'луранском языке, была Елена - еще один дар детской магии крови. Волк снова зарычал и посмотрел вперед, на лесную дорогу.


Кто-нибудь идет? - спросила Мицель.


Волк кивнул.


Опасность?


Фардейл осторожно заскулил. Он не был уверен, но предупредил ее, чтобы она была осторожна.


Мицель прижалась языком к лошади и толкнула лошадь вперед. Она переместилась так, чтобы скрещенные ножны на ее спине были свободны, а две рукояти меча были в пределах легкой досягаемости. Волк снова исчез в лесу. Фардейл скрывался, чтобы атаковать, если возникнет какая-либо угроза, используя элемент внезапности. Краем глаза Мицель искала любые признаки волка. Раньше она легко могла заметить его пятнистую фигуру, плывущую рядом с ней, но теперь казалось, будто огромный древесный волк просто исчез. Ни одна ветка не сломалась; ни одна тень не двинулась.


Мицель услышала впереди тихое пение. Она обогнула своего мерина по изрезанной колеями дороге. Деревья стали гуще, и дорога на протяжении хорошего участка шла прямо. Певец стоял справа от тропы, наполовину в тени толстых веток старого кипариса, высеченного ветром. Попутчик не обратил внимания на появление Майцелле и продолжал спокойно петь старую балладу на неизвестном языке.


Закутанный в пестрый плащ, сшитый, казалось, как лоскутное одеяло из лоскутков, было невозможно определить, был ли незнакомец мужчиной или женщиной. Мицель обыскала окрестный лес. Других не было. По мере того, как Мицель медленно приближалась, топая по утрамбованной грязи дороги, песня певца так тонко меняла ритм, что почти добавляла музыке ритм лошадиных копыт.


Оказавшись достаточно близко, Мицель в знак приветствия подняла руку, открыв пустую ладонь и не представляя угрозы. Певец так и не узнал ее, просто продолжил навязчивую мелодию. Теперь ближе, Мицель должна была определить, какой это был путешественник: мужчина или женщина, молодой или старый, угроза или друг. И все же капюшон лоскутного плаща скрывал лицо певицы. Из-под пестрой одежды не было видно ни единого пятнышка кожи.


- Эй, путешественница, - сказала Мицель. Какие новости о дороге впереди? Это было стандартное придорожное приветствие почти со всех земель Аласи. Это было предложение поделиться новостями о земле и обменяться информацией и товарами.


И все же певец продолжил песню. Но теперь размер мелодии изменился. Он замедлился и затих, как будто голос доносился далеко отсюда. И все же, как ни странно, в Мицелле влияние музыки усилилось. Казалось, она тянется к каждой затухающей ноте и старается понять, что скрывается за чужими словами. Как только песня, наконец, закончилась, Мицель поклялась бы, что она разобрала в конце три прошептанных слова: «Смотрите… мои дети»


Прищурившись, Мицель подошла ближе. Услышала ли она эти слова на самом деле или это была игра ее собственного разума?


Мицель потянула лошадь вместе с незнакомцем, намереваясь допрашивать певца. Что незнакомец пытался ей сказать? Когда ее лошадь остановилась, незнакомец исчез со своей песней. Плащ из лоскутного шитья рухнул на лесную подстилку, как будто певца никогда не существовало. И то, что Мицель считала мантией из стеганой тряпки, теперь превратилось в просто собранные листья разных оттенков, лоскутное одеяло из осенней листвы и весенней зелени.


Внезапный морской бриз пронзил лес и разбросал листья на тропинку. Что это за магия?


Мицель крикнула, нуждаясь в доказательствах того, что она не ускользнула в какой-то мир фантомов. Фардейл!


Волк доказал свою ценность и появился рядом с ней, твердый, мускулистый и темный. Мицель слезла с лошади, и они вдвоем принялись разбирать разбросанные листья. Мицель подобрала несколько: горный дуб, северную ольху, западный клен. Таких деревьев недалеко от этих земель. Она позволила странным листьям сорваться с ее пальцев.


Неподалеку Фардейл пробирался сквозь груду и что-то беспокоило, исходившее из самого сердца лиственного холма. Выкатил на дорогу. Глядя на него, склонив голову набок, из его горла вырвался странный жалобный вой.


Что это? - спросила она, наклоняясь, чтобы осмотреть открытие Фардейла. Она не могла понять, что так расстроило волка. Это был простой орех размером с большой палец, очень похожий на многие другие, которые обычно встречаются в лесах. А у этого растения вырос крошечный зеленый побег.


Фардейл осторожно взял свое сокровище в пасть и протянул его Мицель. Она раскрыла ладонь, чтобы принять его. Затем волк ткнул носом в ее карман, показывая, что хочет, чтобы она сохранила его в безопасности.


Озадаченная его странным поведением, Мицель сделала то, о чем он просил, и, в последний раз нахмурившись, снова села на лошадь. Постучав вперед своего мерина, она продолжила свой путь по дороге, размышляя о проявленной здесь щепотке магии. Она не почувствовала ни зла в видении, ни прикосновения черной магии. Так что это значило? Она покачала головой и отклонила это на данный момент. Ей нужно было закончить миссию и некогда останавливаться на этой загадке. Когда она продолжила путь к деревушке Греймарш, Фардейл последовал за ней, но Мицель отметила, что он все время оглядывался на тропинку, туда, где стоял певец.


Нахмурившись при виде поведения волка, она похлопала по карману и нащупала твердый, крепкий орешек. Что такого важного в обыкновенном желуде?


Шестой драк'ил соскользнул с прибоя и пополз по еще теплому песку полуночного пляжа. Когда солнце уже давно село, не было глаз, чтобы наблюдать, как последний из драк'илов присоединился к пятерым остальным на узкой береговой полосе между морем и скалой. Он встал на свои когтистые задние лапы и вытянулся во весь рост. Лишь немногим выше своих братьев-гоблинов, обитающие в море драк'илы были далекими родственниками своих подземных собратьев, предпочитая вместо этого жить среди морских пещер на отдаленных островах архипелага. Несмотря на то, что драк'ил был грубо умен, он редко имел дело с другими существами, предпочитая их изоляцию.


Но необходимость оправдывала их путешествие сюда, к береговой линии, необходимостью и давними клятвами гоблинов. До их клана дошли слухи, что неподалеку здесь прячется ведьма, убившая сотни рок'гоблинов, их горных собратьев. Она принесла голодный свет, похититель духов. Она должна была быть вымощена булыжником, ослеплена, как говорили старые обычаи, и ее магия была возвращена их королеве. Долг драк'ила - отомстить всем кланам гоблинов.


Честь драк'илов, кровь гоблинов, будет удовлетворена.


Это был способ.


Шестой драк'ил присоединился к остальным, подергивая хвостом и обвивая его лодыжки, нервничая на этих чужих берегах. Он поприветствовал доминирующую самку их стручка, прикоснувшись раздвоенным языком к отравленной зазубрине на кончике ее хвоста, и остался поклониться. Только самки драк'илов несли на своих хвостах ядовитые ристы, убийцы акул, несущие пылающую смерть. Остальные четыре мужчины уже склонились перед своим вожаком, ожидая ее приказа.


Самка, более крупная и мускулистая, чем самцы, рычала и шипела, отдавая приказы. Ее клыки отражали лунный свет, а красные глаза сияли пламенем ненависти. При ее словах мужчины задрожали. Никто не осмелился ослушаться одной из владычиц.


Получив инструкции, они поспешили к стене утеса и поспешили занять свои позиции, каждый самец впился когтями в скалу, заперев себя на месте. Самка все еще ждала внизу. Самцы драк'илов чувствовали, как ее горящие глаза скользят по ним; никто не осмеливался даже дрожать, чтобы он не привлек ее внимание еще больше. Низкое рычание поднялось, как пар, снизу.


В ответ знакомый огонь всколыхнул кожу пятерых мужчин. Вскоре каждая форма идеально слилась с поверхностью скалы, исчезая так основательно, что даже восходящий свет не мог различить их из окружающего красновато-оранжевого песчаника.


Мужчины должны были быть глазами и ушами военного отряда драк'илов. Другие стручки и другие владычицы были разбросаны вверх и вниз по береговой линии на сотни лиг. За берегом будут наблюдать тысячи узких черных глаз, и тысячи острых ушей будут прислушиваться к словам ведьмы. Как только эта демоница будет найдена, клан драк'ил двинется и потребует своего врага. Ее голодный свет погаснет, и магия станет их владением и использованием.


Даже со своего места на скале самец драк'ил почувствовал жажду магии в женщине внизу. Его нос уловил аромат ее возбуждения, мускус и след. От этого ему захотелось пресмыкаться перед ней, умолять о ее прикосновении. Так что он оставался совершенно неподвижным; только послушанием мужчина завоевал расположение женщины. Он покажет ей, как может оставаться неподвижным. Даже когда палящее солнце обжигало его кожу и сушило плоть, он не двигался.


Внизу он услышал, как женщина возвращается к кромке прибоя. Он приоткрыл один глаз и повернул его назад, чтобы посмотреть, как мускулистая владычица карабкается по скале. Ее спина была так соблазнительно выгнута, а полная задница так соблазнительно двигалась. Он представлял, как она так красиво показывается только для него, но он знал лучше. Самец драк'ил знал, кто будет следующим. Это был тот, кто первым сообщил им о зверствах ведьмы среди рок-гоблинов, тот, кто ходил с ужасной магией в своем сердце. Его сила побуждала всех владычиц щеголять перед ним, их кремневые ристы жадно стучали по каменным пещерам, их глаза горели похотью. Даже королева драк'ил не могла устоять перед очарованием магии этого незнакомца. Иностранец был назначен военачальником их королевой и должен был осмотреть их капсулу, пока он проходил вдоль побережья.


Когда самец драк'ил висел на стене из песчаника, в его сердце загорелся тлеющий уголек ярости. Было неправильно, что мужчина не принадлежал к их клану и даже не принадлежал к их наследству! должен их вести. Тем не менее, он знал, что лучше не подчиняться.


Внизу женщина неожиданно возбудилась еще больше. Ее запах наполнял воздух сгущающимся мускусом. Лидер должен быть рядом.


Понимание самца подтвердилось. Серебристый пузырь поднялся из прибоя и покатился к берегу, открываясь, открывая человека в своем пустом сердце. Сухой, словно он никогда не был в воде, он ступил на каменистый берег. Он проигнорировал извивающуюся женщину на своем колене, даже не замечая нетерпеливого приглашения барабанного ритма владычицы. Вместо этого он прошел мимо женщины, чтобы осмотреть стену из песчаника.


«Она близко», - сказал мужчина на простом языке.


Просто услышав этот язык, самец драк'ил повредил уши. Какой скверный и извращенный язык! Мужчина расстегнул свою свободную, вздымающуюся рубашку и показал свое магическое сердце. Его бледная грудь была расколота, как взорвавшееся водное судно, кожа сморщилась и покрылась морщинами по краям, рёбра высовывались наружу. Не мужчина вдохновлял унижающуюся женщину, а то, что таилось в этом темном сундуке, было предметом чистой ужасной магии.


Из промозглой пещеры разорванной груди кроваво-красные глаза смотрели в ночь. Магия текла из старой раны, богатая и искривленная, как спутанные щупальца глубоководного осьминога. Он поискал по склону утеса. Такой сильный, такой зловонный.


Голос самого черного, самого холодного моря эхом отдавался из раны на груди. Будь готов. Мой плохой солдат, которого я назвал Легион, бросит ее в нашу ловушку. Будьте готовы, или терпите мой гнев.


Мужчина внезапно содрогнулся от внутреннего огня, задыхаясь, как рыба на горячем песке. Его язык боролся со словами возобновленной верности. Я снова «Я не подведу тебя».


Затем внезапно магия исчезла. Самец драк'ил взглянул на пляж.


Мужчина застонал, схватился за рубашку и, спотыкаясь, отступил к морю. Когда его ноги коснулись прибоя, пузырь ужасной магии снова поднялся, чтобы окружить его.


Когда он закрылся, драк'ил-женщина сделала последнюю отчаянную попытку привлечь мужчину. Она произнесла его имя, используя грязный общий язык. Ее голос был грубым от похоти, а расколотый язык их народа усложнял попытку. Когда пузырь и мужчина исчезли под волнами, она с трудом выговорила единственное слово, его имя: Rr-rockjngham.


- Тебе просто нужно привыкнуть к этому, - сказал Эр'рил, ведя Елену по каменно-деревянному причалу. Утреннее солнце лишь отражалось в волнах у горизонта, бросая на них свой скудный свет.


Впереди, в конце каменной набережной, качался «Морской Стриж». Ветер за ночь усилился, корабль покачивался взад и вперед густыми волнами, его корма и носы скрипели, когда промасленная веревка терлась о железные утки. Укрытые в неглубокой бухте двойные мачты корабля и рифовые паруса были почти скрыты от глаз высокими стенами из песчаника, окружавшими крошечный залив. Только если другая лодка, плывущая близко к берегу, пройдет через узкую бухту, «Морской Стриж» когда-либо будет обнаружен. Это была безопасная и секретная гавань, одна из сотен, разбросанных по побережью. В этом крае пиратов и разбойников такие бухты тщательно ухаживали и ценили.


С трепетом в сердце Елена последовала за Эр'рилом по длинной пристани. Наблюдая за тем, как корабль наклоняется и раскачивается, она снова почувствовала тошнотворное ощущение, что док движется. Поток качающихся волн мимо каменных свай усилил это ощущение. Ее живот еще больше тревожил запах промасленных досок дока, который конкурировал с непреодолимым запахом соли и водорослей. Елена тяжело сглотнула, и ее щеки побледнели. Она сражалась с демонами и монстрами, владела могучей магией, путешествовала по ядовитому болоту на крошечной лодке, но она боялась надвигающегося морского путешествия. Родившаяся и выросшая в предгорьях могучих Зубов, земель, построенных из гранита и плотно утрамбованной почвы, Елена быстро поняла во время короткой экскурсии к морским драконам, что катящиеся волны океана вызывают тошноту в ее желудке и ослабляют ее равновесие. У нее не было никакой защиты от этого нападения, никакой магии, чтобы дать ей морские ноги. Это было препятствие, с которым ей пришлось столкнуться в одиночку.


Чтобы помочь ей, Эр'рил решил переместить их обоих на лодку и поселить Елену в соседней каюте на борту. Он хотел избавить ее от морской слабости простым обнажением. Он проинструктировал ее, что несколько дней на палубе укрепят ваш желудок от волнения моря.


Она неохотно согласилась.


На борту «Морского стрижа» огромный мужчина, одетый в темную куртку из тюленьей кожи цвета полированного красного дерева, поднял руку в знак приветствия, когда они подошли к трапу лодки. Когда он повернулся к ним лицом, его серебряная серьга блестела в первых лучах утреннего солнца. Он отмечен как член ордена брата Флинта. Но там, где брат Флинт говорил с кривым юмором и бранными шутками, брат Морис был молчалив и стоичен. Елена никогда не чувствовала себя комфортно рядом с задумчивым темнокожим незнакомцем. Его неуклюжие размеры, странное лицо, постоянно проницательный взгляд - все это заставляло Елену съеживаться и ускользать.


Даже сейчас, когда Эр'рил первым махнул ей рукой на трап, Елена обнаружила, что Морис пристально изучает ее, как если бы он пытался вглядеться в ее кости. Елена отвела взгляд, но обнаружила, что ее взгляд остановился только на вздымающихся волнах. Она споткнулась, когда ее равновесие пошатнулось. Эр'рил поймал ее, когда она упала в неспокойную волну.


Елена, что я тебе сказала?


Ее щеки покраснели, когда она достигла палубы. Она подняла ладонь в перчатке и положила ее на дубовый поручень. Всегда беритесь за руку.


Морис прервал дальнейшую лекцию равнинного человека. Эр'рил, у меня две комнаты на носу, проветриваемые свежим постельным бельем. После того, как вы разместите ребенка, мы должны завершить планы на приближающееся новолуние.


Эр'рил кивнул. Где Флинт?


На камбузе готовят кашу и вяленую рыбу. Мы встретимся там, когда ты будешь готов.


Желудок Елены вздрогнул при мысли о соленой рыбе и густой каше. Под ее ногами лодка медленно покачивалась; две мачты раскачивались взад и вперед, словно указывая на проносящиеся над головой чайки. Елена держалась за борт корабля, но ее ладони стали липкими.


Эр'рил вывел ее из задумчивости о движениях корабля. Давай отведем тебя к твоей койке, где ты сможешь лечь. Пусть живот успокоится.


«Это маловероятно, - пробормотала Елена, но она потащилась за равнинным человеком через середину палубы. Под ногами мотки толстых веревок угрожали выдать ее шаги, но она следовала инструкциям Эр'рила и переходила от опоры к опоре.


Когда они достигли приподнятого носа, Эр'рил приоткрыл тяжелую дверь из железного дерева. Свет фонаря за окном осветил короткий проход, ведущий к верхним каютам, и ряд темных лестниц, круто спускавшихся на нижние палубы. Когда Эр'рил кивнул ей внутрь, Елена заметила, что в люке нет окон, а внутренняя поверхность обрамлена тремя тяжелыми железными перекладинами. Это напомнило Елене портал в какое-то сырое подземелье.


Эр'рил, должно быть, заметил ее нервный взгляд. Во время шторма по палубе могут разбиться сильные волны. Можно бросить железные прутья, чтобы задраить дверь и сохранить сухость нижних ярусов.


Елена смотрела на то, как высоко средняя палуба находится над водой. Она не могла представить себе размер волн, которые могли бы подняться достаточно высоко, чтобы затопить корабль. Сердце ее билось в горле, и она нырнула через портал на носовую палубу.


Сразу же резкий запах керосина и дубовых смол поразил ее чувства. В темном коридоре качающийся фонарь и наклонный пол заставили ее еще больше закружиться. Опираясь на стену, Елена последовала за Эр'рилом к маленькой двери в конце коридора.


- Вот твоя каюта, - сказал он, толкая дверь. Он врезался в крошечную кровать, прикрученную к дальней стене.


Сердце Елены упало. Комната была не больше среднего шкафа. Даже с узкой кроватью, маленьким сундуком и единственным фонарем каюта казалась тесной и многолюдной.


Сегодня днем мы привезем твои вещи из коттеджа.


Куда бы я их положил? пробормотала она.


Эр'рил кивнул кровати. Присаживайся. Я хочу кое-что с тобой поговорить.


Елена упала на скрипящую кровать. Фонарь мягко покачивался над головой, танцуя их тени на стенах. Несмотря на то, что она сидела, это движение ослабило ее живот. Она сосредоточилась на носках своих сандалий.


Перед ней стоял ссутулившийся Эр'рил, склонив голову над низкими балками. Он держал ноги немного врозь и использовал колени, чтобы легко удерживать равновесие в качающейся кабине. - Это про Иоаха, - начал он. Прошлой ночью он снова обратился к Флинту с просьбой поехать с нами.


Эта новость снова привлекла ее внимание. Несмотря на то, что она отвела Иоаха в сторону и настаивала на том, что его сон должен быть ложным, ее брат, очевидно, упорствовал в своей вере и не хотел оставлять этот вопрос в покое.


Эр'рил махнул рукой в сторону комнаты. Как видите, в Seaswift не так много места. Флинт поручил горстке верных нашему делу моряков укомплектовать оснастку лодки. В противном случае на корабле не останется места для мальчика, который беспокоится о своей сестре.


«Более того, - пробормотала она, не решаясь предать доверие Иоаха к мечте.


Эр'рил опустился рядом с ней на колени и положил руку ей на колено. И что? Боишься его бросить? Вы его подбадриваете?


Нет! - в ужасе сказала она. Я бы предпочел, чтобы он остался в коттедже, слишком далеко от меня. Она слабо улыбнулась равнинному человеку. Члены моей семьи плохо со мной живут.


Эр'рил сжал ее колено. Итак, мы согласились. Возможно, если вы поговорите с ним.


Она пристально посмотрела человеку в глаза. Хотя она знала, что мечта Иоаха о предательстве не может быть правдой, ее брат верил в это. Его сердце не позволяло ему оставаться, и никакие ее слова не могли поколебать его и успокоить его страхи. - Я уже пыталась отговорить его от прихода, - сказала она усталым голосом. Он не будет слушать, и я не думаю


Лодка внезапно накренилась под сильной волной, отчего Елене сильно скрутило живот. Едва она добралась до ночного ведра, как ее живот неаккуратно выплеснул все содержимое. Все еще склонившись над ведром, Елена тяжело дышала. Как только ее кишечник достаточно успокоился, она отпрянула, с красными щеками и неспособная встретиться взглядом с Эр'рилом.


Человек с равнин немного отошел назад. «Потребуется время, чтобы научиться плавать», - утешил он.


Меня не волнуют морские ноги. Я просто надеюсь, что Мать наверху скоро подарит мне морской живот.


Я принесу вам воды и хлебных корок. Это помогает. Позже мы поговорим об Иоахе подробнее.


Фрил повернулся, чтобы уйти, но Елена остановила его. Нет, это беспокойство длилось достаточно долго. Елене вдруг надоели все секреты. Кому доверять? Это ерунда, и перед рейсом СК она хотела уладить этот вопрос. С расслабленным животом она укрепила свою решимость и заговорила прямо. Эр'рил, Иоах Не верю тебе. Ему приснился сон, в котором вы меня предали. gVril повернулся к ней лицом, комбинация гнева и боли вспыхнула в его глазах. Какие! Что это за глупость?


Он считает, что его мечта была плетением, пророчеством будущего. Елена пересказала все, что Иоах сказал ей накануне утром. Он вызвал черную магию из посоха? - спросил Эр'рил из-под черных бровей.


- Используя слова из его сна, - добавила Елена. Итак, теперь вы знаете, почему он так убежден в пророчестве своего сна.


Эр'рил покачал головой. Посох - зловещий талисман. Я бы никогда не стал доверять черной магии как доказательству чего-либо. Даже самый способный ум может быть обманут уловкой темного искусства.


Но как нам убедить в этом Иоаха?


Я не знаю. Я мало знаю о плетении снов, но Флинт и Морис - эксперты. Мы должны сообщить им о сне вашего брата.


Елена поморщилась. Она уже предала доверие своего брата, рассказав об этом Эр'рилу, и не хотела, но истинность сна Иоаха должна быть проверена не только с помощью черной магии. Она согласно кивнула.


Я попрошу Мориса отвезти Иоаха на корабль сегодня вечером. - Тогда мы уладим этот вопрос, - сказал Эр'рил и повернулся к двери. Выскользнув из каюты, он добавил: «Ты была права, что сказала мне, Елена.


Когда дверь закрылась, Елена внимательно изучала извилистую древесину. Прав ли был равнинный человек? Была ли она действительно права, предав доверие Иоаха? Когда она закусила губу, тошнота снова поднялась в ее животе, но на этот раз ее бурлящий живот не был полностью результатом движения корабля. С каких это пор ее вера в Эр'рила превзошла доверие ее собственной семьи? Она представила лицо Иоаха, когда он впервые сказал о своих подозрениях в отношении Эр'рила и поклялся хранить ее в секрете: настойчивость и любовь в его глазах, бессловесное доверие брата к сестре. Во второй раз Елена бросилась к ведру.


Стой, путник! - позвал смотритель. Он стоял на стене, наполовину скрытый каменным парапетом.


Мицель отстранилась от мерина, чтобы лучше разглядеть охранника. Фардейл напряженно стояла рядом с лошадью, казалось, чувствуя настороженность Мицель.


Проведя ночь в гостинице Греймарш, Мицель уехала с первыми лучами солнца, зная, что лучше всего добираться до Порт-Роула днем. И вот, она с удивлением обнаружила, что южные ворота Порт-Роула закрыты и заперты. На западе вечернее солнце все еще было далеко над горизонтом, и в городе, известном своими ночными кутежами, южные и северные ворота редко запирались до восхода луны, если вообще закрывались. Двухэтажная каменная баррикада, прозванная туземцами Болотной стеной, окружала весь город, за исключением той части города, которая выходила на залив. Функция стены заключалась не в защите своих жителей от мародеров, а в том, чтобы просто действовать как каменная дамба между городом и ядовитыми обитателями близлежащих болот. Таким образом, ворота редко опускались и редко обслуживались людьми. В Порт-Роуле горожане не любили запертые двери между ними и быстрый побег в случае необходимости.


Мицель откинулась в седле. «У меня дела, и мне нужно войти», - позвала она. Почему ворота заперты?


Какие дела у вас в Порт-Роуле? - перезвонил охранник. Это был дородный парень, чьи заработанные тяжелым трудом деньги, по-видимому, быстро потратили на эль и хорошую еду. Злой шрам - еще одна черта, которую, скорее всего, заработали в тех же самых суровых пабах, тянулся от его правого уха до носа. Какая каста за вас ручается?


Его запрос удивил Мицель. В Порт-Роуле никто не спрашивал, чем занимаются другие, даже если кто-то хочет дожить до конца дня. Любопытство не было здоровым развлечением в Порт-Роуле.


Какое мое дело до городского гарнизона? - вернулась она с серьезной угрозой в голосе.


После нападения на доки два дня назад, ответил гвардеец, все, кто хочет войти, должны быть зарегистрированы и поручены одной из шестнадцати каст города.


- Для меня это новость, - сказала она. Меня наняла в качестве гида группа путешественников, которые должны были прибыть в город, и я здесь, чтобы их встретить.


Наемный гид? Казалось, он проверял список около своего локтя. Это поставило бы вас в касту наемников. Вам нужно будет зарегистрироваться у лидера их касты, как только вы войдете, и согласитесь с их властью.


Я не принадлежу к касте. Я стремлюсь только к


Без верности касте вас посадят в тюрьму, если вас обнаружат на улице без соответствующих документов.


Мицель нахмурилась. Такое требование шло вразрез со всем, что когда-то поддерживал Порт-Рол. Святость анонимности была одним из неписаных правил, которым руководствовалась вся торговля в портовом городе. Нападение одержимых рыбаков потрясло город хуже, чем могли подозревать Флинт или Эр'рил. Ее глаза сузились, когда она обдумывала варианты. Она подозревала, что новые законы были созданы не для безопасности и защиты граждан, а просто как еще один способ получить взятки и пошлины с путешественников. Зная, что у нее нет выбора, она выпрямилась в седле. «Хорошо, - перезвонила она. Откройте ворота!


Мужчина кивнул и дал знак кому-то спрятаться внизу. Звон цепей и скрип веревки отметили подъемные ворота. Как только прутья поднялись достаточно высоко, Мицель толкнула своего мерина вперед. Фардейл последовала за ней, шагая в тени своего скакуна.


Двое других охранников стояли у ворот с внутренней стороны. Ближайший к волку отступил на шаг и начал обнажать меч.


«Вредите моей собаке, - предупредила Мицель, - и вы обнаружите, что острие моего меча вонзится в ваш живот, прежде чем моя собака сможет выть».


Мужчина опустил клинок обратно в ножны и сделал еще шаг, когда Фардейл прошел.


Охранник по другую сторону от ее коня откашлялся. У него были искривленные ноги моряка, но его отсутствующая левая рука и угрюмое лицо предполагали, что травма лишила его возможности работать на любом корабле. Теперь он зарабатывал своих медиков любыми обязанностями, которые мог выполнять, например, обслуживая городские ворота.


Взгляд охранника с благодарностью блуждал по телосложению Мицель. - Я принадлежу к касте наемников, - сказал он толстым языком, прикрыв глаза. Вы найдете Мастера Падшего на Друри-Лейн в Восточном квартале. За определенную плату я могу провести вас туда. Он протянул ей бумаги.


Мицель подозревал, что любая предложенная монета приведет ее только в тупик, где другие его люди могут броситься на нее. - Я знаю город, - сказала она, беря бумаги. Я найду свой путь.


Это всего лишь временный пропуск. К сумеркам он истечет. Его голос стал заговорщицким. Если к тому времени вы не нашли Мастера Падшего и не получили его печать на своих документах, вас заберут сторожа. Но с моей помощью я смогу доставить вас к сторожке наемников в кратчайшие сроки.


Конечно, мысленно подумала Мицель, он доставит ее туда, но будет скована цепями и готова к продаже в рабских ямах. Она усмехнулась мужчине. Только угроза исходила с ее губ. Я буду управлять.


Она пнула лошадь и вошла в Южный квартал города. Здесь поселились ремесленники и ремесленники. Даже в Порт-Роул необходимо было удовлетворить некоторые базовые потребности. Справа она миновала небольшую сапожную мастерскую. Ее нос встретил знакомый запах красок для кожи и лечебных шкур. Казалось, даже пиратам нужна прочная обувь.


Дальше звон молотка по наковальне возвещал о наличии кузницы, прежде чем открытая дверь показала тлеющую кузницу и крепкого кузнеца. Другие магазины включали в себя люстры со свечами любого размера и формы, выставленные в витрине, ателье с завязками ткани, прислоненными к дверному проему, и даже мастера по серебряным изделиям, чья работа, скорее всего, заключалась в превращении нечестных доходов в неизведанные новые контуры.


Но какими бы распространенными ни казались эти магазины, никто не мог принять их за обычный город. Здесь все владельцы магазинов держали в руках заметные мечи, и их лица были совсем не манящими. Даже у худого портного, чьи крошечные ручки хорошо подходили для его ремесла, стоял мускулистый стражник у его сутулости. Похоже, что продаваемые здесь товары не вызывали доверия. Судя по поведению постоянных посетителей этих прекрасных заведений, доверие было мало востребовано.


Когда она подошла, кучка изможденных женщин накинула на себя плащи. Затем, увидев, что наездница была женщиной, они оставили свои настороженные позиции и открыто посмотрели на нее. Несколько человек за ладонями перешептывались друг с другом и указали на огромного древесного волка рядом с ней. Мисель знала, что горожанки, должно быть, сочтут ее глупой путешествовать одна по улицам Порт-Роула, даже здесь, в самом спокойном районе города. Мало кто из женщин осмеливался рисковать улицей без того, чтобы кто-то охранял их спину. Мицель подозревала, что каждая женщина здесь была вооружена кинжалом или кривым кинжалом под плащом. А если кто-нибудь подвергнется нападению, все придут на помощь жертве, узы выживания.


Проходя мимо, Мицель смотрела в дикие глаза этих суровых женщин. Согласие или нет, Мицель также знала, что за разумную цену любая из женщин здесь обратится к другой. В Порт-Роуле перемирие было недолгим и возникло только по сиюминутной необходимости. Показанная здесь солидарность была такой же несущественной, как утренний туман.


Мицель продолжила свой путь через Южный квартал, стремясь к центральному базару под названием «Четыре угла», где сходились все четыре части города. Пока она ехала, никто не обращал на нее особого внимания, кроме случайных украденных взглядов. Мицель, однако, не теряла бдительности. Она знала, что присутствие огромного волка и ее скрещенные ножны на мгновение заставляли нападавших остановиться.


Тем не менее, Мицель не спускала глаз и ушей, прислушиваясь к движущемуся вокруг нее потоку машин. Даже клокотание Фардейла было вызвано настороженным вниманием. Редкие рычания вырывались из его горла, когда кто-то подходил слишком близко.


Проходя на своей лошади мимо аптекаря, чувства Мицель внезапно поразили смесь элементальной магии. Ее умение искать сильно закрутило. Она замедлила езду. В дверном проеме Мицель заметила полку за полкой, заполненную крошечными баночками и бутылочками с различными травами и лекарствами. Это был необычный аптекарь, раздающий чай из коры ивы и одуванчика. Тот, кто владел этим магазином, был искусен в элементарном искусстве исцеления. Судя по тому, как реагировали собственные чувства Мицель, целитель здесь был сильным. Заинтригованная Мицель остановила лошадь. Внутри можно было увидеть практикующего в затемненном помещении за прилавком. Пучка свечей осветила ее лицо. Одетая в простое серое платье и черный платок, она была старухой с морщинистым лицом. Ее белоснежные волосы были заплетены в косу и свернуты, как гнездящаяся змея, на ее голове. Хотя маленькая женщина была старой, Мицель чувствовала, что зимы ожесточили ее, как обожженный ветром кипарис. Даже ее кожа была цвета полированного дерева. Из-за прилавка целительница, казалось, смотрела на Мицель, очевидно любопытствуя о незнакомце, сидевшем верхом у ее двери. Но Мицель знала, что это всего лишь игра света. Женщина никак не могла ее увидеть. У целителя не было глаз. Под ее бровями была только гладкая кожа. На ее лице не было ни пустых глазниц, ни толстых шрамов. Мицель догадалась, что целитель, должно быть, родился таким. Бедная женщина.


Чтобы усилить иллюзию того, что женщина может ее видеть, старый целитель выпрямился и помахал ей, показывая, что Мицель должна войти внутрь.


Фардейл внезапно зарычал, отвлекая внимание Мицель от женщины. Сверху дверного косяка появилось маленькое лицо, свисающее вверх ногами. Голова зверя была размером со спелый гранат. Хотя его обрамляли мехом цвета умирающего огня, его лицо было таким же голым, как у любого человека, с двумя яркими черными глазами и широко улыбающимися губами. Он стукнул в них и пополз ниже по дверной коробке, обнажив маленькие когтистые руки и ноги, которые держались за дерево так же эффективно, как и его руки. Даже длинный хвост, оплетенный черными и золотыми кольцами, помогал удерживаться в дверном проеме.


- Его зовут Тикаль, - сказала старуха за прилавком. У нее был мелодичный акцент, который Мицель не могла определить. Он из моей страны джунглей Ирендл.


Брови Мицель приподнялись. Она слышала рассказы о густых джунглях далеко к югу от Пустошей, но никогда не встречала никого, кто утверждал бы, что путешествовал туда. Даже по морю это было легко пройти всю зиму.


Что привело тебя так далеко от родины, целитель? спросила она. Она знала, что скоро должна попасть в каста наемников, но любопытство удерживало ее.


Работорговцы. Ее ответ был сухим, без горечи или гнева. Давным давно.


Мицель, смущенная ее любопытным вопросом, была готова пожелать женщине хорошего дня и отправиться в путь, но старуха снова махнула ей внутрь, более настойчиво.


Заходи внутрь.


Мне не нужен целитель.


И у меня нет всего дня. Целительница повернулась спиной к Мицель и начала водить пальцами по полкам позади нее, как будто что-то искала. Я знаю о друзьях, которых ты видишь {. Целительница подчеркнула последнее слово, дав понять, что она знает, что Мицель была искательницей.


Что это было? Осторожно, но любопытно, Мицель слезла с лошади. Здесь она не чувствовала привкуса черной магии. Что же знал этот старый целитель? Фардейл, охраняй мерина.


Волк встал между улицей и лошадью, вздергивая волосы. Довольная, Мицель проскользнула в дверной проем. Огнегривый зверь все еще висел на раме за хвост и щебетал ей, когда она проходила. Мисель проверила углы комнаты на предмет чего-либо подозрительного, прежде чем подошла к стойке. Она не чувствовала другого присутствия. Что вы знаете о моем бизнесе? - спросила Мицель, выступая вперед.


Женщина не ответила.


Дверь аптекаря за спиной Мицель с громким щелчком захлопнулась и захлопнулась. Мицель внезапно вспомнила, что любопытство не было здоровым времяпрепровождением в Порт-Роуле, и вспомнила крошечного портного с неповоротливым охранником. С каких это пор в этом городе слепая женщина сама управляла магазином?


Позади нее раздался грубый голос. Прикоснись к своему мечу и умри.


Слишком часто обычный сон путают с плетением, объяснял Иоаху огромный чернокожий брат даже специалистам в этой области.


На камбузе «Морского стрижа» Морис и Эр'рил сидели на скамейке напротив стола, обшитого сосновыми досками, от Иоаха, оба с суровыми выражениями лиц. Иоах не собирался позволять равнинному человеку повлиять на него. - Это плетение, - решительно сказал Иоах. Эр'рил предаст нас.


У очага на камбузе Флинт попробовал тушеный бульон. Он удовлетворенно вздохнул и заговорил. Иоах, ты проклятый дурак.


Щеки Иоаха вспыхнули от резкости рыбака.


Флинт в последний раз перемешал тушеное мясо и закрыл крышкой чайник. Вы должны были сначала прийти к нам. Доводить это до сведения вашей сестры и обременять ее своим секретом было чертовски неправильно. У нее есть достаточно, чтобы вынести, и вы не беспокоите ее ложными плетениями.


Кровь Иоаха все еще горела от осознания того, что Елена нарушила свое обещание, данное ему, и рассказала о его сне жителю равнин. Елена даже не пришла на эту встречу, слишком больная, чтобы оставлять свою койку, но Иоах подозревал, что стыд также скрывал ее. Его кулаки сжались на посохе из пой'вуда, лежавшем у него на коленях. Вот все доказательства, в которых он нуждался. Под его ладонями он чувствовал, как ужасная магия дерева растекается, как масло на коже. Он утверждал, что заклинание из сна подействовало. Как это могло быть настоящим ткачеством?


Эр'рил ответил. По сути, черная магия обманывает. Этот мерзкий посох Грешима давно надо было сжечь.


- Тебе бы это понравилось, - выплюнул Иоах, потому что в моем сне именно посох удерживал тебя от моей сестры.


Брови Эр'рила потемнели и с угрозой опустились на глаза. Я бы никогда не предал Елену. Непер.


Как ты сказал, пробормотал Иоах, повторяя слова равнинного человека, черная магия обманывает.


Иоах и Эр'рил посмотрели друг на друга.


Достаточно! - сказал Флинт, прервав свое слово ударом ковша по столу. Я уже достаточно наслушался этой чепухи. Черная магия или нет, правда вашей мечты может быть оценена по-другому.


Как? - спросил Иоах.


Флинт указал ложкой на Мориса. Скажи им. Мне нужно размешать тушеное мясо, пока оно не подгорело. Я не допущу, чтобы эта ерунда испортила мне еду.


Во время разговора Морис хранил молчание, очевидно, довольствуясь тем, что пламя их слов утихло, прежде чем поделиться своими знаниями. - Теперь, когда я снова привлек ваше внимание, - сказал он, теребя свою серебряную серьгу, - я закончу объяснять, что начал. Во-первых, у Иоаха есть веские аргументы в пользу того, что изначально он верил в истинность своей мечты. Черное заклинание сработало.


Иоах выпрямился на скамейке. По крайней мере, здесь кто-то говорил разумно.


Морис продолжил. Все аспекты ткачества при внимательном изучении должны сбыться, чтобы мечта была названа ткачеством. Заклинание действительно сработало, но это только один элемент пейзажа снов. И, как сказал Эр'рил, черная магия - дело хитрое. Возможно, не слова заклинания, изученного во сне, зажгли магию в посохе, а просто ваша собственная воля, желающая, чтобы это произошло. Вашу мечту необходимо изучить дальше, прежде чем вы так горячо в нее верите.


Семя сомнения проникло в сердце Иоаха. Он верил, что Морис, темнокожий Брат, спас ему жизнь в А'лоа Глен, и теперь его слова были убедительными. Как мы можем судить об истинности моей мечты, когда события еще не произошли?


«Все дело в деталях», - сказал Морис.


Все подробности, - эхом отозвался Флинт из очага.


Морис кивнул. Расскажите нам еще раз о своем сне, но я буду дополнительно расспрашивать вас о некоторых аспектах вашей истории, пытаясь найти что-нибудь ложное. Если хотя бы один элемент окажется неправильным, значит, ваша мечта не была плетением.


Иоах убрал руки с посоха и положил их на стол. Понятно. Так что все должно быть правдой, или нет.


Флинт фыркнул. Наконец мальчик думает головой, а не нутром.


Иоах прикусил нижнюю губу. Может, они были правы. Он потянулся и возился с зубом дракона, висевшим у него на шее. Сон начался с Елены и меня на вершине башни в А'лоа Глен. Мы были


- Прервал его Морис. Опишите башню.


Иоах закрыл глаза и представил себе шпиль. Он был узким и доходил до точки не шире двух лошадиных сил. Больше я ничего не мог разобрать, так как никогда не заглядывал через край парапета.


Что еще? Какого цвета были камни? Какие башни соседствовали с ним?


Иоах просиял, вспомнив. Камни были обожженными апельсинами, а напротив башни стояла огромная статуя женщины, несущей веточку цветущего дерева.


«Статуя леди Силлы, несущая ветвь единства», - сказал Флинт.


Хм ... А рядом с ней, добавил Морис, Красновато-оранжевый Шпиль Ушедших. Два Брата многозначительно уставились друг на друга. Возможно, мальчик мельком увидел из одного из окон здания, когда был там в тюрьме.


Флинт неопределенно хмыкнул. Продолжай, Иоах.


Он продолжил описывать нападение черного крылатого чудовища.


«Похоже на виверну, - сказал Морис, - но никого из ее гнусных существ давно не видели.


Но кто знает, что приготовил лорд Гул'готал, чтобы защитить остров? - пробормотал Флинт, озабоченно сдвинув брови. Теперь он не обращал внимания на тушеное мясо, которое начало выходить из-под крышки кастрюли. Иоах поймал быстрый взгляд на Эр'рила. Было ли это сомнение в глазах старика? Флинт махнул ковшом Иоаху. Расскажи нам о нападении Эр'рила на твою сестру.


В груди Иоаха закипали бурлящие эмоции. Сначала он боялся, что ему не поверят. Теперь он больше боялся, что они это сделают. Если Эр'рил был предателем, кому они могли доверять? Иоах уставился на Эр'рила, у которого все еще оставалось то же стоическое выражение. Иоах тяжело сглотнул, прежде чем продолжить свой рассказ. Убив зверя, я услышал позади себя скрип дерева. Я обернулся и увидел, как Эр'рил толкает дверь, его лицо наполовину обезумело, а рука уже поднята с мечом в руке. Я знал, что он хотел причинить нам вред. Он захлопнул дверь и запер ее, заблокировав наш единственный путь к побегу.


- Я никогда не причиню вреда никому из вас, - яростно сказал Эр'рил. Этот сон нелепый.


Флинт подошел к столу, оставив и очаг, и кипящее тушеное мясо. Пока что его образы во сне действительно несут правду, Эр'рил. Может быть, вы попали под влияние какого-то черного заклинания.


Эр'рил сердито посмотрел на него, но не мог возражать против этого.


Но Морис это сделал. Нет, сон Иоаха ложный. Теперь мы можем спокойно отложить этот вопрос.


Как так? - спросил Флинт.


Иоах, расскажи нам еще раз, как Эр'рил запер тебя от единственного пути к побегу из башни.


В замешательстве Иоах повторил эту часть своего сна. Человек с равнин прижал к нам свой меч, а затем протянул руку, чтобы открыть дверной замок. Внезапно Иоах понял, как солнце, появившееся из-за грозовых туч. Милая Мать, может быть, мечта ложная!


Какие? - спросил Флинт, все еще в темноте.


Во сне у Эр'рила было две руки! Один держал меч; другой запер дверь. И это была не фантомная рука, а плоть и кость!


Две руки. Напряженные плечи Флинта опустились. Поблагодарите Мать выше! Эта деталь явно ложная, так что все должно быть. Это закон ткачества.


Иоах все еще был настроен скептически. Но ты уверен?


Ответил глубокий голос Мориса. Даже самая сильная магия не может вырастить новую конечность. И Флинт совершенно прав: настоящее плетение не содержит фальшивых изделий.


- Тогда, может быть, я неправильно это запомнил, - настаивал Иоах. Возможно, во сне у него была только одна рука, но при свете дня я изменил эту незначительную деталь.


Морис покачал головой и встал. «Это будет еще одним доказательством того, что ваш сон не был пророческим», - сказал он. Настоящее плетение навсегда останется в вашей памяти.


Иоах вздохнул и уставился на двух решительных братьев. Так что сон был обычным кошмаром. Он повернулся к Эр'рилу. Равнинный человек хранил молчание в течение всего разговора. Его стоическое лицо приобрело болезненную склонность к ним.


Флинт продолжил. Так что, если бы это был всего лишь подлый сон, я думаю, нет необходимости брать мальчика с собой. Он может остаться и накормить мой скот.


Эр'рил заговорил странно напряженным голосом. Нет, мальчик должен пойти с нами в качестве меры предосторожности.


Для чего? - спросил Морис. Ему только приснился дурной сон, извлеченный из похороненных воспоминаний о его заточении на острове. Просто старые заботы, приходящие в голову.


Тем не менее он должен прийти. Эр'рил отодвинулся от стола, ясно показывая, что вопрос решен и обсуждение окончено.


Прежде чем кто-либо смог задать ему дальнейший вопрос, корабль пронзил пронзительный крик.


Иоах взлетел с посохом в руке. Елена!


Повернись, медленно, - приказал резкий голос за спиной Мицель.


К этому времени старая целительница отошла от изучения полок с лекарствами и бальзамами. В руке у нее была бутылка какой-то травы. Мицель с трудом могла прочесть выражение лица древней женщины; из-за отсутствия глаз целительницы ей было трудно понять.


Тем не менее, Мицель уловила намек на веселье в уголках тонких губ женщины.


Тикаль, - отругала она, - оставь бедную женщину в покое.


Мицель медленно повернулась. За ней никто не стоял. Она увидела крошечного мехового зверя, свисающего с дверной защелки. Его вес, должно быть, закрыл дверь. Но кто говорил? Мицель огляделась. Больше здесь никого не было.


Тикаль поднялся еще дальше к двери, его большие черные глаза смотрели на нее. «Коснись своего меча и умри», - сказал он тем же грубым голосом.


Глаза Мицель расширились.


Старый целитель заговорил позади нее. Не обращай на него внимания. Тикаль не знает, что говорит. Просто имитируйте то, что он слышит с улиц.


Сколько за апельсины? Тикаль продолжил, его голос изменился на пронзительный женский голос. По этим ценам я мог купить три бушеля! Маленькое существо взобралось на качели, свисающие с потолка, и повисло вверх ногами за свой хвост и одну ногу. Он посмотрел прямо на Мицель и детским голосом сказал: «Я люблю лошадок».


Мицель несколько раз моргнула, глядя на странное создание, ее сердце все еще колотилось от страха. Что это за зверь?


Тамринк. Златогривый тамринк, если быть точным, из джунглей Ирендла. Его искусство мимикрии - один из многих талантов тамринка, хотя я бы назвал это скорее неприятностью, чем талантом.


Слегка покачав головой, Мицель повернулась к женщине. - Меня зовут Мама Фрида, - сказала старуха, кивая в знак приветствия. Несмотря на то, что она была слепой, она аккуратно дотянулась до короткой трости, прислоненной к стене, и использовала ее, чтобы обойти свою стойку. Вы упомянули кое-что о моих друзьях.


Да, они прибыли вчера. Им нужен был целитель. Беспокойство прижалось к груди Мицель. Кто был ранен? Вы знаете, где живут мои друзья?


Старуха оглянулась через плечо, словно желая изучить выражение лица Мицель. Конечно. Прийти. Фрида подошла к задней двери и распахнула ее. Наверх вела темная лестница.


Тикаль приземлился позади Мицель с небольшим глухим стуком. Тикаль «Тикал» Тикаль, - скандировал он, мчась впереди них по лестнице.


Мицель внимательно посмотрела на темные ступеньки. Она исследовала чувства и не почувствовала ничего плохого. Тем не менее, она помнила, как раньше не проявляла должной осторожности, и высказала свое предыдущее беспокойство. Фрида, пожалуйста, не обижайся на мои следующие слова, но как слепая женщина может защитить себя в таком суровом городе, как Порт-Рол?


Мама Фрида фыркнула и повернулась к Мицель. Защитить себя? Я единственный целитель, достойный ее внимания, здесь, в Болотном городе, и все они это знают. Она помахала кончиком трости. Весь город следит за моим магазином. Кто бы без меня лечил порезы от меча или отравленные животы? Эти люди могут быть жесткими и грубыми, но никогда не считайте их глупыми. Она оглянулась через плечо и, казалось, снова изучала Мицель, как будто осуждая ее. Кроме того, кто сказал, что я слепой?


С этими словами мама Фрида поднялась по лестнице. Подписывайтесь на меня. Мицель задержала дыхание, но повиновалась. Эта странная женщина знала больше, чем говорила. Сомнение и настороженность преследовали ее по лестнице. • Наверху они натолкнулись на короткий холл с несколькими дверями в коридоре. Когда мама Фрида шла к самой дальней комнате, Мицель смотрела на другие двери. Здесь легко устроить засаду. Одна из дверей приоткрылась, и Мицель увидела полки, заполненные ящиками и бушелями. Она мельком увидела сушилку, на которой высыхали стебли и листья различных трав. Богатый запах специй и землистый аромат из комнаты наполняли зал ароматом. Это была просто кладовая и не заслуживала дальнейшего внимания.


Тем не менее, когда Мицель проходила мимо, ее чувства покалывались от прикосновения магии, поднимая мельчайшие волоски на ее руках. Не сильная магия, но прикосновение чего-то элементарного, чего она никогда раньше не чувствовала, и как искатель, который пересек множество земель Аласи, наткнувшись на магию, которую она не могла определить, замедлила ее шаги. Возможно, он пах суглинком и глубоко залегающим углем.


Мама Фрида, должно быть, слышала, как шатаются ее каблуки. Прийти. Не медлите.


Мицель поспешила наверстать упущенное. Эту женщину окружало множество загадок, но пока у Мицель были более насущные заботы.


Достигнув последней двери, старая целительница постучала короной своей трости о дубовую раму, crac't, crac't, явный сигнал кому-то внутри.


Крошечный тамринк возбужденно танцевал у ног женщины. Тикаль Ой, Тикаль хороший щенок.


Мама Фрида оттолкнула маленького зверя кончиком своей трости. По ее словам, он любит гостей.


Мицель скорее почувствовала, чем услышала, какое-то движение из соседней комнаты. Она напрягла руки, готовая высвободить мечи. Когда дверь распахнулась, поток стихийной магии смылся, как окно, открытое вихрем. Атака на ее чувства была такой внезапной, что ее колени чуть не подкосились. Порыв ветра, грохот грозовых туч, юношеский крик сокола. К этим вкусам примешивался затяжной намек на гранит и негромкий грохот измельчающих валунов. Она узнала эти потоки. Ее ноги восстановили свои силы.


В дверях стояла знакомая фигура.


Мать?


Тольчук! Мицель поспешила мимо старухи, которая отступила в сторону. Она крепко обняла сына, пока Тикаль взбирался по ноге ог'ре так же легко, как по стволу дерева. «Слава Матери, ты в безопасности», - прошептала она ему в грудь. Мицель не могла полностью обнять толстый торс сына. Он возвышался над ней, даже когда слегка сутулился, как обычно. Она подняла лицо, чтобы посмотреть на него.


«Как его покойный отец», - подумала она. Тот же растопыренный нос и густые нависающие брови, даже тот же намек на клыки, немного приподнимающие его верхнюю губу, и шипастый гребень меха, который спускался от скалистой макушки вниз к небольшому гребню вдоль позвоночника.


Только его глаза, большие золотые шары с разрезами, как у кошки, говорили о происхождении, которое было не огре, а си'лура, как его мать.


Толчук ответил на любовь Мицель с таким же энтузиазмом, но разорвал их объятия раньше, чем она бы хотела. - Ты прошел через болота, - сказал он. Как быть Елене и Эр'рилу?


Опасаясь того, что можно раскрыть в присутствии мамы Фреды, Мицель осторожно заговорила. Моя племянница в порядке. Мы все. Несколько царапин и шрамов, но в остальном нетронутые.


Голос Тольчука стал мрачным. Я тоже хотел бы, чтобы у нас все получилось. Заходи внутрь.


Мрачный тон ее сына напомнил ей о ее собственных обязанностях. Она исследовала свои собственные навыки, нюхая любой зазор в комнате. Даже при ближайшем рассмотрении магия элементалей в комнате казалась чистой, незапятнанной порчей. Тем не менее, она также чувствовала боль в комнате. Она последовала за Тольчуком в комнату.


Комната удивила Мицель. Она ожидала увидеть темную мрачную камеру, но вместо этого нашла комнату, хотя и без окон, весело светящуюся лампами и маленьким очагом, пылающим углями. Плотный шерстяной ковер, покрытый дубовыми досками, усиливал ощущение тепла и приглашения. У каждой стены стояли две крепкие кровати, а перед очагом стояли три стула с подушками.


В одном из кресел к ней подошел знакомый худощавый парень в дорожной одежде. Его черты были напряженными, а губы тонкими и склонными хмуриться. Его желтовато-коричневые прищуренные глаза под каштановыми волосами совпадали с глазами его брата-близнеца. - Могвид, - сказала Мицель, пытаясь сменить хмурый взгляд человека на что-то более обнадеживающее. Твой брат Фардейл внизу охраняет мою лошадь. Он будет рад видеть вас в безопасности.


Новости мало изменили выражение лица мужчины. Во всяком случае, выражение лица оборотня стало более суровым. - Приятно снова увидеть моего брата, - прямо сказал он.


Мицель вопросительно взглянула на Тольчука. Ог'ре привлек свою мать к одной из двух кроватей. «Не обращай внимания на Могвида», - проворчал он себе под нос, изо всех сил стараясь говорить тихо. Все наши сердца тяжелы.


Подойдя ближе, она увидела, что кровать не пуста, и ее чувства усилились от запаха элементарной магии ветра. Она знала, кто должен лечь в постель, Мерик, владыка эльфов. Тем не менее, когда она подошла к его постели, она не узнала его. Мерик, его долговязое тело, наполовину скрытое льняными простынями, был не тем мужчиной, которого она в последний раз видела в Шэдоубруке. Его грудь была обожжена толстыми слоями; вонь обугленной плоти прилипла к нему так же крепко, как лекарственные повязки, сковывающие его грудь. Его губы были опухшими и потрескавшимися, его красивые серебряные волосы обожгли кожу головы. К счастью, казалось, что он отдыхает, его глаза закрыты, а дыхание ровное и глубокое. Мицель почувствовала, что даже эти маленькие благословения были связаны только с умением пользоваться бальзамами и эликсирами Мамы Фреды.


Мицель больше не могла смотреть на него. Что случилось?


Он был пойман и подвергнут пыткам одним из искателей Темного Лорда. Затем Тольчук продолжил рассказывать о событиях, которые привели их сюда: спасение Мерика в последнюю минуту Тольчуком от гнусного лорда д'варфов и перехитрить Могвидом пары близнецов-злобных стражей в большом городском замке. Мы все сбежали на баржи, когда башни Цитадели рухнули и упали. Но Мерик быстро заболел от полученных травм. Хотя мы спасли его от порчи, мы не смогли удержать его испорченные раны от гноения и разложения. К счастью, трактирщик направил нас к маме Фреде вскоре после того, как мы вошли в Порт-Рол.


- Не думаю, что это было удачей, - пробормотала Мицель, зная, что великодушие в портовом городе было редкостью и часто приходилось расплачиваться. Трактирщик, вероятно, опасался заражения и был рад отправить группу к целителю, а не рисковать своей собственной гостиницей с болезнью.


Удача или нет, мы пришли. Тольчук сунул кусок бисквита Тикалю, который рылся в карманах огре. Тамринк проглотил его целиком, затем облизал каждый палец.


«Это была удача, - сказала мама Фрида. Сама Возлюбленная Мать, должно быть, присматривает за всеми вами. Она сняла Тикаля с плеча огре и отнесла к стулу, где села. Понадобилась трава, выращиваемая только в Ирендле - редкий запас, который я все еще выращиваю, чтобы снять его лихорадку. Еще день, и он точно был бы мертв.


Тольчук кивнул. Уже сейчас Мерик чувствует себя намного лучше.


Мицель нахмурилась. Если эльвин был лучше, она боялась подумать, как Мерик, должно быть, выглядел вчера. Она оглядела комнату.


А что с краем? Где он? Горный человек был единственным пропавшим без вести членом группы.


Могвид ответил. Он следит за вами за северными воротами города. Мы не знали, через какие ворота вы войдете в Порт Рол.


«Обычно он возвращается только после наступления темноты», - добавил Тольчук.


С тех пор, как Шэдоубрук продолжал Могвид, здоровяк становился все более и более беспокойным. Он почти каждую ночь бродит, выискивая признаки врага.


- Ну, ему незачем было меня искать, - сказала Мицель. Моя способность ощущать элементальную магию выследила бы тебя. Я думал, что это ясно.


Могвид откинулся на спинку стула рядом с мамой Фредой и сел со снисходительной улыбкой на губах. Вы почувствовали Мерика с улицы? он спросил. Или даже когда вы были в магазине внизу? Брови Мицель сдвинулись вместе. Слова оборотня вызвали беспокойство. Она не почувствовала ни малейшего шепота уникальной магии ветра Мерика, пока не открылась дверь в комнату. Как' ? Я должен был быть в состоянии, - Мицель повернулась к маме Фреде.


Старый целитель улыбался ей. Вы многого не знаете, юная леди. В моих джунглях, где магия земли столь же плодородна, как и сами леса, мы научились защищать то, что принадлежит нам. Я давно красил эти стены ароматным маслом корня бейна. Он скрывает мои стихийные навыки от посторонних глаз.


Мицель изучила промасленные доски стены. Она попыталась отправить свои чувства за пределы комнаты, но потерпела неудачу. Как будто ничего не существовало за этими четырьмя стенами. «Наверное, поэтому я никогда не чувствовала присутствия мамы Фреды, когда в последний раз ехала по городу», - пробормотала она. И как тебе до сих пор удавалось избежать разлагающего прикосновения злой стражи. Вы создали безопасное убежище.


Мама Фрида фыркнула. В Порт-Роуле нет убежища. Болотный город никогда этого не потерпит. Но это мой дом. Мицель заподозрила подозрения. Казалось, каждое мгновение, которое она проводила с этой старухой, приносило новые открытия, и Мицель это не нравилось! Ей казалось, что она сражается на зыбучих песках, а у мамы Фреды был более длинный меч. Вы были очень великодушны, открыв собственный дом для моих друзей. Но


Мама Фрида закончила свою мысль. но щедрость в Порт-Роуле никогда не обходится без платы.


Лицо Мицель окаменело.


Мама Фрида глубже устроилась в кресле и махнула рукой последнему свободному стулу. Если твое лицо станет темнее, мне понадобится фонарь, чтобы увидеть это. Сиди, сиди.


Мицель осталась стоять и говорила прямо. Хватит этой глупости. Говорите прямо. Вы не можете увидеть мое лицо. У тебя нет глаз.


Какие глаза? Я вижу это пятнышко засохшей грязи на твоей щеке и крошечный кусочек сена, застрявший в волосах над левым ухом.


Пальцы Мицель блуждали, чтобы стереть грязь с ее щеки и собрать сено с ее волос. Как?


Мама Фреда взъерошила золотую гриву своего питомца и пощекотала ему за ухо. Тамринк хлопнул по дразнящим пальцам, затем устроился у нее на коленях и пососал один из пальцев его ноги. Все это время глаза Тикаля не отрывались от лица Мицель. Мама Фрида начала, что тамринки обладают уникальными талантами, не считая простой мимикрии. По нашим джунглям они путешествуют большими группами связанными семьями. Они настолько тесно связаны друг с другом, что каждый становится частью целого. То, что слышит один тамринк, слышат все. Все видят то, что видит один тамринк. В некотором смысле стая становится одним живым существом, которое все слышит, все видит.


Смысл связан? - потрясенно спросила Мицель. Она читала о таком таланте в текстах, хранимых Сестринством.


Мама Фрида проигнорировала вопрос Мицель. Я родился без глаз, и в моем племени такое уродство считалось дурным предзнаменованием. Чтобы умилостивить богов, меня бросили умирать младенцем в джунглях.


Должно быть отмечено испуганное выражение лица Мицель.


- Не волнуйся, дитя, - сказала мама Фрида. Я мало что помню из того времени. Первое воспоминание, которое у меня действительно возникло, было, как я летал сквозь деревья и видел глазами огромного тамринка женского пола. Она качалась сквозь ветви над головой, любопытствуя о рыдающем обнаженном существе возле ее гнезда.


Ты?


Она кивнула. Ее группа приняла меня и ухаживала за мной. Со временем я стал более привязанным к тамринкам и видел их многочисленными глазами.


Эти существа действительно вырастили вас?


Мама Фрида засмеялась над такой нелепой мыслью. Нет, я сомневаюсь, что был с группой больше, чем на одной луне. Однажды один из охотников моего племени нашел меня возле гнезда тамринка и обнаружил, что я все еще жив. Меня вернули в деревню и поклонялись. Они верили, что боги джунглей отметили меня и сохранили меня. Так что я вырос среди своих людей, но никогда не терял связи с тамринками. Со временем я стал опытным целителем среди множества племен Ирендла. Мама Фрида отвернулась, и ее голос стал тише. Но однажды на нашу деревню напали работорговцы. Думаю, их привлекли слухи о слепой женщине, которая могла видеть. Меня украли вместе с маленьким тамринком, которого я вырастил.


Тикаль?


да. В течение трех зим нас привезли на север, в ваши земли, мы останавливались в прибрежных городах и портах, чтобы продемонстрировать мой талант. Но как ты сбежал? Работорговцы были известны тем, что крепко держались за свои товары.


В голосе мамы Фреды прозвучала свирепость. Она снова повернулась к Мицель. Некоторые сказки лучше всего забыть, навсегда запереть в собственном сердце.


Мицель уважала слова женщины. Были моменты из ее собственной жизни, о которых она никогда не хотела бы говорить вслух. Итак, вы оказались в Порт-Роуле. Но почему мои товарищи? Зачем вы их приняли?


Как я уже сказал, в Порт-Роул щедрость не обходится без платы.


Чего ты хочешь? У меня есть серебро, даже золотая монета.


Нет.


И что?


Когда ваш спутник достаточно бодр, чтобы путешествовать, я прошу вас взять меня с собой, когда вы уедете.


Мицель напряглась. Это была цена выше, чем она была готова заплатить. Почему? Почему ты хочешь пойти с нами?


Я хочу познакомиться с этой вашей ведьмой. Это девушка Елена.


Мицель отступила на шаг. Она смотрела на своих товарищей, ища предателя, того, кто так открыто говорил их секреты.


Тольчук выпрямился с того места, где он присел, как переворачивающийся валун. Мы не сказали ни слова, - проворчал он.


Могвид просто сидел в своем кресле, его глаза расширились от шока. Лишь легкий писк отрицания сорвался с его губ, когда Мицель повернулась в его сторону.


Мама Фрида отругала Мицель. Оставь остальных в покое. Никто не заговорил вне очереди и не предал оказанного им доверия.


Тогда откуда вы знаете наш бизнес?


Старая целительница почесала гриву своего питомца. Маленький тамринк прижался ближе, издавая тихие воркующие звуки удовлетворения. Вчера я оставил Тикаль в магазине, когда готовил лечебный чай для твоего сожженного друга. Я знаю свой склад и кухню, не зная, что ему нужны глаза. Пока меня не было, другие говорили наедине о вас, о Елене и о книге, которую вы ищете, о Кровавом дневнике.


Тем не менее, как ты?


Мы с Тикалем связаны не только визуально. Она пошевелила одним ухом Тикаля. То, что слышит один тамринк, слышат все.


В глухом переулке Порт-Роула существо утолило жажду крови умирающего сердца своей молодой жертвы, девочки, только что пережившей первое кровотечение. Закончив, зверь поднял свою черную морду с ее разоренной груди и завыл на восходящую луну. Его зов голода эхом разнесся по рядам захудалых баров и борделей. Проскользнув в темные тени, существо ползло на четвереньках, впиваясь когтями в грязь переулка. Он хотел охотиться всю ночь, но знал волю своего хозяина.


Никто не должен вызывать подозрений »


Зверь слегка захныкал при мысли о прикосновении своего хозяина. Где-то в глубине своего голодного разума он вспомнил ожог черного пламени и кипение крови. Он будет подчиняться. Чудовищное создание почувствовало запах улицы за переулком: пустой. Лишь безрассудные или пьяные бродили по дорогам Порт-Роула после захода солнца. Двери были заперты, окна заколочены. Огромное существо перебежало грязную дорогу. Хотя луна только начинала подниматься, охота на эту ночь закончилась. Если откладывать больше, это может вызвать подозрение у тех, от кого скрывался зверь.


Он мчался через улицу, мельком увидев себя в отражении луны в окне бара. Намазанные челюсти, ряды рваных зубов, скрученные и переплетенные мускулы, обнаженная кожа цвета глубокого синяка. По обе стороны от его носа широко распахнуты створки, чтобы напиться морскому ветру. Так много крови, так много бьющихся сердец.


Он вылетел в переулок и проследовал по узкому проходу до самого темного угла. В тесноте пахло мочой и экскрементами. Обнаружив кучу брошенной одежды, он рылся в ней, чтобы найти спрятанный под ней объект. Зубами он вытащил свое сокровище. Он изучал объект сначала одним холодным черным глазом, затем другим. По его телу прошла дрожь. Он сопротивлялся возвращению в свое укрытие, желая только бежать и полакомиться плотью и костью. Он снова завыл в ночи.


С улицы кто-то крикнул: «Заткни свою чертову собаку, или я спущусь туда и перережу ей вонючее горло».


Кожа покалывала от голода, зверь отступил на шаг к дороге, но воспоминания о черном пламени остановили его лапы. Он не мог отказаться от воли своего хозяина. Чудовищный зверь вернулся к одежде и длинному предмету, который он вытащил. Наклонившись, он сорвал затвердевшую шкуру с железа оружия. После разоблачения охота на эту ночь закончилась.


Зверь почувствовал ожог расплывающейся плоти и искривление костей. Он рухнул в мусор в переулке и корчился, его челюсти широко раскрылись в беззвучном крике, когда его морда снова превратилась в плоть, а клыки превратились в десны. Лапы превратились в пальцы, когти снова прижались к пожелтевшим ногтям. Всего за несколько задыхающихся вдохов трансформация была завершена.


Обнаженный Край выполз из грязи и мусора. Он потер подбородок там, где его черная борода продолжала заполнять щеку и шею, затем встал. Его сердце все еще билось от крови убитой молодой девушки. Он ухмыльнулся в темном переулке и подошел к своей брошенной одежде. Его огромные белые зубы сияли в лунном свете. Это была хорошая охота.


Тем не менее, луна продолжала подниматься по ночному небу, и ему приходилось торопиться, чтобы другие не заподозрили подозрения. Он наклонился и поднял выброшенный топор. Обрывки, которыми была обвязана голова топора, отпали: кусочки лиловой кожи убитого нюхателя. Край их собрал. Он нашел обработанную кожу в будке торговца мехом на базаре Четырех углов и очень хотел испытать ее силу. Он не был разочарован. Ночь, проведенная на охоте в качестве исследователя Великих Западных Пределов, всколыхнула кровь Края, как никакая другая охота. Даже сейчас его сердце билось чаще, а его мужественность шевелилась воспоминаниями. До этой ночи он использовал шкуры и шкуры собак и волков, чтобы спровоцировать свое преобразование. И хотя предыдущие охоты были захватывающими, ничто не могло сравниться с этим вечером. Запахи стали намного яснее, его мускулы стали сильнее, а зубы острее. Край осторожно сложил обрывки шкуры, сохраняя их для новой охоты.


Он слизнул с губ след крови. Край также заметил серебряный мех снежной пантеры среди товаров торговца на базаре «Четыре угла». Край сжался в кулаке при мысли о том, чтобы обернуть топор этим густым мехом и охотиться в ночи как чудовищный кот. Его мужественность трепетала от этой мысли. Его хозяин проявил великодушие в ту ночь, когда сжег трусливый дух Края и превратил его в одного из своих солдат-гвардейцев. В ночь его нового рождения лорд Гул'готал назвал его Легионом, даровав щедрый дар черной магии. Какой бы шкурой или мехом он не обернул черное сердце своего топора, Край мог предположить форму и способности этого зверя. Он был не одним существом, а легионом!


В то время как его кровь все еще текла, Край собрал свою одежду и оделся.


Взяв топор, он провел пальцами по только что выплавленному железу. Его первоначальное оружие было уничтожено, разбито о каменную кожу демона Темного Лорда в Шэдорукре. Той ночью в подвале он собрал осколки железа с глиняного пола и в кузнице на берегу реки заново выковал свой топор. Но в его новом топоре было не только железо. Из грязи подвала Край также извлек кусок черного камня. В ту ночь кровь из его отрезанного пальца была помазана на камне. Даже сейчас его четырехпалая рука ласкала топор, вспоминая маслянистое прикосновение камня. Руководствуясь инструкциями Темного Лорда, он расплавил полоску черного камня в своем топоре, выковав новое черное сердце для своего оружия. Оригинальное железо его топора, все еще запятнанное кровью убитого скальтума, скрывало секрет Края от любопытных глаз любых искателей, включая Мицель.


Не зная, мечница приведет его к его последней добыче.


Теперь уже полностью одетый и вооруженный, Край отправился в долгую прогулку по городу. Переодетый другом, он был ловушкой, предназначенной для убийства ведьмы. Его сердце застучало в ушах при мысли о том, чтобы зарыться зубами в нежное сердце Елены. Она никогда не заподозрит, пока его когти не коснутся ее мягкого горла.


Будь то собака, медведь, ищейка или пантера, Легион получит свою жертву.


Елена карабкалась к двери своей каюты. Через крошечный иллюминатор над кроватью она посмотрела на пару светящихся красных глаз. Даже сквозь искаженное грубое стекло ненависть и голод, казалось, исходили из этих узких сфер.


Всего мгновение назад она проснулась от слабого сна и обнаружила, что эти огненные шары изучают ее. Подобно зуду на коже, этот взгляд вырвал ее из сна. Половину дыхания она смотрела, как ошеломленная, застывшая, пока острые когти не впились в стекло. Резкий скрежет зажег сердце Елены. Она скатилась с кровати, крик вырвался из ее груди.


Ее пальцы взломали дверной замок. На мгновение ей показалось, что Эр'рил запер ее внутри. Затем, как только эта мысль пришла в голову, защелка открылась, и дубовая дверь распахнулась. Елена вылетела в коридор, когда царапанье стало более яростным и неистовым. Он знал, что его жертва убегает. Внезапно царапины прекратились. Елена снова посмотрела в каюту. Ее глаза встретились с глазами зверя; затем из-за иллюминатора раздалось резкое шипение, свистящее и яростное.


Елена остановилась на полпути. Она знала этот звук. Она слышала это давно и никогда не могла ошибиться. Это было похоже на шипение тысячи змей. Их взгляды снова встретились, на этот раз в знак общего признания. Елена назвала зверя, цеплявшегося за корпус «Морского стрижа», ее губы были холодными. Гоблин.


Единственное прошептанное слово разрушило чары. Глаза зверя исчезли в мгновение ока, как если бы это был всего лишь фрагмент кошмара, растворяющегося в стране грез. Но эхо его шипения все еще заполнило уши Елены. Это не был кошмар.


Она побежала по короткому коридору, катание лодки заставляло ее биться одной рукой о стену. Она добралась до люка с тройной решеткой на средней палубе и схватилась за защелку, но дверь внезапно распахнулась сама по себе. Огромное существо заблокировало портал, заполнив дверной проем.


Елена?


Это был просто Эр'рил. Задыхаясь, она бросилась в объятия равнинного человека, крепко обняв его. У моего окна «снаружи» Она боролась с дыханием и паникой. Я проснулся 'и' и '


Эр'рил оттащил ее от своей груди, держа ее за плечо одной рукой. Притормози, Елена. Что случилось? Вы ударились?


Наконец Елена заметила рядом Иоаха и двух братьев, Флинта и Мориса. Все были вооружены: Иоах с длинным посохом и два брата с короткими мечами. Демонстрация силы замедлила ее язык и сердце.


- Гоблины, - сказала она. Я увидел гоблина за дверью моей каюты, через иллюминатор, смотрящего на меня.


Гоблины? Эр'рил ослабил хватку на ней. Елена, поблизости нет гоблинов.


Два Брата опустили мечи, глядя друг на друга. Драк'ил? - пробормотал Морис.


- Может, глубоко в Архипелаге, - ответил Флинт, - но не здесь.


Эр'рил оглянулся через плечо, изучая пустую палубу и море. Может быть, это было просто движение, игра лунного света на воде, играющая с вами злую шутку. Звук трения корпуса о док может странным образом эхом отражаться в брюхе корабля.


Елена вырвалась из хватки равнинного человека. Это было не так! Морис подошел к правому борту и наклонился, чтобы проверить борт лодки.


- Это не вымысел, - продолжила она, но не знала, как объяснить странное чувство признания, разделяемое между ней и зверьком. Он жаждет мести за то, что я убил всех этих рок-гоблинов в пещерах под коттеджем дяди Бола. Он знал меня!


Словно в подтверждение ее слов, вокруг лодки внезапно раздалось тихое шипение. Все замерли. Это было похоже на то, как будто сами моря плыли.


На скамье подсудимых! - крикнул Морис. Его меч снова был обнажен. Он подбежал к началу трапа и начал яростно работать лебедкой, чтобы оттащить настил от пристани.


Эр'рил притянул к себе Елену и подошел к поручню. Маленькие темные тела карабкались с моря на каменную набережную, хвосты хлестали, как разъяренные змеи, по когтистым ногам. Хотя они были крупнее обычных рок-гоблинов, невозможно было спутать их форму: огромные глаза, когтистые пальцы на ногах, серая кожа.


«Берег», - пробормотал Флинт и указал на него. Там тоже собрались темные существа, как будто камни на берегу ожили. Сгорбленные фигуры ковыляли в прибое. Некоторые поднялись, чтобы присоединиться к своим собратьям на причале; другие соскользнули в прибой и исчезли под черными волнами.


Кто они такие? - спросил Эр'рил.


- Драк'ил, - сказал Флинт. Морской род гоблинов.


Их глаза привлекла грохот на дальнем борту лодки. Обернувшись, Елена увидела, что на палубу приземлился огромный морской гоблин. Согнувшись на четвереньках, он зашипел и оскалил их острыми зубами. Перед ним угрожающе махнул длинный хвост. В лунном свете черный колючий шип, длиной с вытянутую руку, кончал взмахом хвоста.


Эр'рил подтолкнул Елену к Иоаху. Получите ее нижние палубы! Эр'рил обнажил свой серебряный меч и устремился к существу.


- Остерегайтесь его шипастого хвоста, - предупредил Флинт. Он отравлен!


Иоах потянул Елену к приподнятому носу, положив одну руку ей на локоть, а другую - на свой посох. Пока она смотрела, через перила высыпалось еще больше гоблинов, чтобы атаковать среднюю палубу. Большинство из них были меньше того, на кого напал Эр'рил. У них, казалось, не было отравленных шипов, но они были мускулисты и вооружены когтями и зубами.


Эр'рил отшвырнул штырь нападавшего и отбросил зверя к перилам.


Освободите носовую и кормовую стропы! Флинт крикнул Морису, рубя мечом. Если мы останемся, бухта станет смертельной ловушкой.


Огромный черный человек полетел к задней части корабля, срезая гоблинов поменьше со своего пути. Флинт подошел к грот-мачте и схватил топор. Удерживая гоблинов своим мечом, он атаковал веревки, плотно привязанные к железным стойкам. Когда каждая веревка была разрезана, ее концы оторвались. Противовесы рухнули на палубу, когда главные паруса с громким хлопком парусины развернулись, и ветер схватил их.


Эр'рил поразил своего противника внезапным жестоким ударом. Он повернул меч и отшатнулся, когда зверь сделал последний выпад хвостом, прежде чем упасть замертво на доски. Но прежде чем он успел даже отвернуться, еще два драк'ила побольше перелезли через перила.


Один зашипел и что-то испортил группе гоблинов поменьше, направлявшихся к Флинту. Они повернулись к Гарри Эр'рилу сзади, когда двое угрожали равнинному человеку спереди.


Давай, Эль! - настаивал Иоах. Елена и ее брат достигли двери на нижнюю палубу корабля. Он отпустил ее локоть, чтобы открыть дверь плечом, и теперь держал ее настежь. Нам нужно забаррикадироваться внутри.


Нет. Она уже сняла перчатки. Ее рубиновые руки светились в лунном свете. Если другие здесь потерпят неудачу, мы окажемся в ловушке.


Внезапно лодка покачнулась у нее под ногами, и она упала обратно в Иоаха. Он также потерял равновесие, и с криком пара вылетела, перепутав ноги, в открытый коридор. Иоах первым поднялся на ноги и захлопнул дверь на середину палубы.


Прежде чем дверь закрылась, Елена услышала крик Флинта. Мы плывем по течению! Я должен дотянуться до колеса, иначе мы упадем на рифы!


Елена с трудом поднялась на ноги. Не надо, Иоах! Им нужна помощь! Он проигнорировал ее просьбу и захлопнул дверь. Откинув защелки, он повернулся к ней. Нет, ты ничего не знаешь о кораблях.


Елена коснулась дикой магии в своей крови и подняла ладони. Ее руки вспыхнули колдовским светом, заливая проход рубиновым светом. Но я не бесполезен.


Иоах поднял против нее свой посох. Я не позволю тебе уйти. Это слишком опасно.


С дикой магией в ее крови, она потянулась к посоху Иоаха, намереваясь отбросить его в сторону. Там, где ее пальцы задевали дерево, ее плоть горела, как будто она коснулась расплавленного камня, и в ослепляющей вспышке ее кулаки отлетели с такой силой, что ее суставы ударились о дубовую стену. Задыхаясь, она отошла. Елена?


Она потерла пальцы, чтобы убедиться, что они не обуглены вспышкой и не обожжены. Они все еще были там, но не целыми и невредимыми. Там, где ее пальцы коснулись дерева, рубиновое пятно было смыто с ее рук. Пятна белой кожи испортили глубокую рубиновую поверхность. Пока она смотрела, пятно растеклось, чтобы заполнить эти пробелы, но общее богатство алого потускнело, когда белая кожа была побеждена.


Елена подняла глаза.


Иоах с удивлением смотрел на свой посох.


Как будто его посох поглотил часть ее магии.


Через плечо Елена услышала слабое царапание когтями по дереву. Сразу за ее спиной раздалось шипение.


Елена! Берегись!


Прежде чем она успела даже повернуться, Елена почувствовала, как удар пылающего кинжала глубоко вонзился ей в спину.


Когда Мицель помогала маме Фреде с перевязками Мерика, на лестнице за пределами их комнаты послышались тяжелые шаги. Не говоря ни слова, Мицель вынула из ножен один из своих мечей и подошла к двери.


- Успокойся, милая, - сказала мама Фрида. Это просто твой пропавший товарищ. Мужчина с гор.


Мицель проигнорировала слова старого целителя. Слишком быстрое вытаскивание меча никогда не повредит настороженным.


Громкий стук возвестил посетителя у дверей.


Словно в ответ эльвин застонал позади Мицель, слабо стуча по тонким простыням. Мицель наклонилась ближе к двери. Она исследовала пределы своими чувствами, но доски, покрытые маслом корня бейна, заблокировали ее чувства. Это кто? - прошипела она в дверь.


После короткой паузы ответил грубый, но знакомый голос. Это ты, Мицель? В этом ворчливом голосе нельзя было ошибиться; его гортанный горловой акцент приправлял несколько произнесенных слов.


- Это Край, - напрасно сказал Тольчук.


Все еще осторожная, Мицель держала меч в одной руке, открывая замок. Кто сказал, что Край был один на лестнице? Несмотря на то, что ее чувства были заглушены корнем бейна, раздражительность Мицель оставалась острой. Она распахнула дверь.


Огромный горный человек приветствовал ее широкой ухмылкой. Он был один на лестнице. Она быстро изучила его. Его черная борода стала гуще и длиннее с тех пор, как она в последний раз видела его, почти беспорядочный клубок, но кремневые глаза и запах каменной магии были безошибочными. Мицель отошла в сторону, позволяя ему войти. Она не почувствовала, что на мужчине было скверно. Даже раненая рука, на которой крыса-демон оторвала средний палец, полностью зажила, оставив только розоватый шрам.


Край был вынужден наклонить голову и повернуть широкие плечи, чтобы протиснуться в дверной проем. Я думал, ты должен быть здесь. Я встретил Фар-Дейла внизу, охраняя твоего скакуна. Выпрямившись, он посмотрел на обнаженный меч Мицель. «Не очень теплый прием», - заметил он, но прежде чем Мицель успела даже нахмуриться, он смягчил свой упрек. Но учитывая то, что я видел сегодня на улицах Порт-Роула, возможно, вам лучше держать сталь в обеих руках, даже когда вы спите. Он похлопал по топору, висевшему у него на поясе. Среди мусорщиков Болотного города оружие - всегда самое безопасное приветствие.


Мицель закрыла дверь и заперла ее, прежде чем обернуться. Фардейл все еще с лошадью?


Край снял накидку, покрытую дорожной пылью, и повесил ее на крючок. Я попросил конюха из соседней гостиницы отвезти твою лошадь туда, где стоит мой конюх. Фардейл последовал за ним, чтобы удостовериться в честности парня. Я ожидаю, что оборотень будет спать в конюшне, чтобы присматривать за твоей лошадью и снаряжением.


- Хорошо, - сказала Мицель. Я хочу погаснуть с первыми лучами солнца.


«Или раньше», - сказала мама Фрида. Она закончила с бинтами Мерика и натянула тонкую простыню выше на грудь тонкой эльфийки. Она повернулась к остальным. Город с каждым днем становится все более напряженным. Грязный инцидент в доках заставил всех крепче сжимать мечи. Чтобы зажечь эту пороховую бочку, достаточно малейшей искры.


Тем не менее, прежде чем мы уйдем, - сказала Мицель, - я должна проверить Торговый пост Уотершед. Вчера должен был прибыть друг с болот с припасами и скакунами, которые мы оставили в Драйвотере.


Мама Фрида покачала головой. Стоит ли рисковать этими другими лошадьми проводить больше времени на улицах Порт-Роула?


«Это к Елене, - сказал Мицель.


- Тогда я думаю, с ними должен быть Мист, - сказал Край.


Мицель кивнула. Маленькая серая кобыла много значит для девушки. Знание, что лошадь в безопасности, воодушевит ее в предстоящем путешествии. Небольшая задержка с проверкой торгового поста могла поднять настроение Елене.


Мама Фрида пожала плечами. Или нас всех убьют.


Мицель нахмурилась. Возможно, нам всем лучше попытаться немного отдохнуть. Нам еще предстоит долгий путь.


Заговорил Могвид. Оборотень все еще сидел в кресле у слабого огня. И куда мы идем?


Мицель выпрямилась и оглядела комнату. Хотя стихийная магия в комнате поразила ее чувства, как струя родниковой воды, небольшая часть ее все еще не могла раскрыть местонахождение Елены. Здесь не было никаких следов прикосновения Темного Лорда. Но что-то еще заставило ее насторожиться, чего она не могла назвать.


«Было бы лучше, если бы этот секрет все еще был близок моему сердцу», - пробормотала она, внезапно покраснев от явного недоверия к ее словам. Могвид, однако, упорствовал. Он поднялся на стуле выше. Но что, если завтра с вами что-то случится? Как бы нам найти Елену и остальных?


Мицель взглянула на коврик. Оборотень был прав. Это были подруги Елены, доказавшие себя бесчисленное количество раз. А что, если она была ранена или схвачена? Остальные все еще могли продвигаться вперед, чтобы добавить свои навыки и силу оружия к защите Елены. Была ли она в данном случае слишком осторожна?


Она открыла рот, готовая признаться в своей глупости и рассказать другим о местонахождении Елены на берегу, как вдруг ее прервал сердитый голос. Нет.


Все лица повернулись к кровати, откуда на них смотрела Мерик. Его небесно-голубые глаза были открыты, его взгляд ограничивался молниями и грозовыми облаками. «Не говори», - предупредил он ее, его голос был не более чем шепотом, а глаза сверлили ее взглядом.


Мицель подошла к его постели. Почему, Мерик? Секрет, которым делятся с теми, кому вы доверяете, безопаснее для многих сердец.


Прежде чем Мерик успел сказать хоть слово, дверь внезапно раздался громкий стук. Все они прыгнули и повернулись к единственному выходу. Толстая дверь задрожала в раме. За стуком последовал громкий властный голос: По приказу кастового мастера города Порт-Рол вам приказывают перейти на стражу. Любое сопротивление будет встречено острием наших мечей. Последовала пауза; затем в дверь раздался громкий грохот. Его доски раскололись и потрескались. Еще один удар, и дверь будет открыта. Но еще до того, как нанесли следующий удар, Мицель почувствовала это: магия стихий вливается в комнату из-за расколотых дубовых панелей, но не из чистого элементального плетения, которое здесь было сплетено, а из чего-то искривленного и черного.


Мицель вытащила оба меча. Проклятие целителя, покрытого корнем бейна! Хотя он помогал спрятать других, теперь он предал их, маскируя зло, которое так бесшумно кралось по ступеням, пока не стало слишком поздно. Мицель напрягла свои чувства. Она узнала мерзость за дверным проемом. Только монстры-дьяволы испускали такую вонь. Она знала, что ей нужно делать.


Мицель уронила оба своих меча. Стальные лезвия зазвенели, ударившись об пол. - Меня нельзя забирать, - прошептала Мицель. Она дотянулась до шеи и вытащила крошечный нефритовый пузырек, качавшийся на грубой нити.


Нет, сказал Край, заметив, что она делала. Он попытался дотянуться до ее руки.


Она выскочила бесплатно. Она сказала Краю, что штурмом руководит дьявольская охрана. Я не могу рискнуть попасть в плен. Черное Сердце никогда не должно узнать от меня, где прячется Елена. Она вытащила нефритовую полоску, закупорившую крошечный пузырек. Слава Матери, Мерик удержал меня от раскрытия моей тайны.


Второй грохот разнесся по комнате. Дверь распахнулась, на пол посыпались куски дуба. Темные фигуры устремились в рваное отверстие.


«Спасайтесь как можно лучше», - крикнула Мицель остальным, но секрет Елены умирает вместе со мной! Она поднесла пузырек к губам и вылила яд себе в горло. Это был ожог, который быстро распространился от живота до конечностей. Прости, Елена. Она уронила пустой флакон на пол.


Тольчук бросился вперед. Мать!


Когда тьма поглотила Мицель, она упала в толстые руки сына.


Елена упала на колени в коридоре. За плечом сестры Иоах заметил чудовище. Возле лестницы, ведущей на нижние палубы, скрючился один из крупных морских гоблинов с кожей цвета кислого молока и мрачно-красными глазами. От его дыхания пахло гнилой рыбой, когда он шипел на него, скребя воздух когтями. Он сделал шаг ближе к своей сестре.


Назад, демон! С яростью, сузившей его обзор до точки, Иоах ударил прикладом своего посоха в лицо драк'ила. Его цель была уверенной. Кость треснула, и зверь завыл. Сила удара сбила его с лестницы на нижние палубы.


Иоах? Елена застонала.


Он поспешил к своей сестре, когда она упала в обморок к палубе.


Эль, я здесь.


Он горит », - Елена рухнула ему на руки. Задняя часть ее тонкой рубашки была горячей и гладкой на его прикосновение. В свете лампы он увидел растекающуюся лужу черноты по ее пояснице. Столько крови! Елена! Иоах прижал ее к себе и уронил свой посох, чтобы прижать ладонь к ее ране, пытаясь остановить кровотечение.


Поднявшись по лестнице с нижней палубы, снова нарастало тихое шипение. Иоах не знал, от раненого драк'ила или от нового врага. Он поднял Елену на руки и наполовину понес, наполовину затащил ее в большую каюту на заднем дворе. Он бросил ее на узкую кровать, разорвал простыню на длинные полоски и плотно обернул льняной бинт вокруг ее живота, плотно завязав, чтобы не допустить давления на рану.


Сделав это, он поспешил к двери, оглядываясь, с молитвой на губах. Затем он сделал самое трудное, что он когда-либо делал в своей жизни: он бросил свою сестру. Он вышел из каюты и закрыл за собой дверь. Елене нужна была помощь, больше, чем он мог предложить. Он должен привести за собой остальных.


В темном коридоре он заметил свой посох на палубе, похожий на черную змею, растянувшуюся по коридору. Но за оружием, между Иоахом и люком, ведущим на открытую палубу, притаился его противник. Красные глаза светились в тени; когти блестели серебром в свете лампы. Его хвост, хлеставший его и колющий его, был черным от крови его сестры. Из его растопыренного носа все еще капала кровь из того места, где ударил его посох.


Теперь без оружия у Иоаха было мало шансов победить мускулистого хищника, если только он не дотянулся до своего посоха. Инстинктивно он протянул окровавленную руку к корявому куску дерева. Словно в ответ на его безмолвное желание, посох подвинул к нему руку, и в узком проходе громко раздался скрежет коры. Гоблин заметил это движение и подошел ближе, опустив раненый нос к черному талисману. Он склонил голову и протянул коготь вперед, явно заинтересованный и увлеченный магией.


Иоах сжал кулаки. Он не должен позволять драк'илу достать его единственное оружие. Нет! - громко сплюнул он, имея в виду только привлечь внимание зверя. Однако результат был более драматичным.


Посох подпрыгнул, словно испугавшись его громкой команды. Его поверхность вспыхнула черным пламенем. Драк'ил застыл на месте. И Иоах тоже. Он никогда не видел, чтобы персонал вел себя подобным образом. Был ли этот показ питаемым от энергии, ранее полученной от Елены, или просто отражением его собственной срочности? Глаза Иоаха сузились. Он не заботился. Ему нужно оружие любое оружие! Он протянул руку дальше к парящему посоху. Иди ко мне! - кричал он от всего сердца. Но ничего не произошло. Сучковатое дерево продолжало плавать.


Хотя и безрезультатно, его крикливые слова, по крайней мере, сумели отпугнуть драк'ила. Он съежился на шаг, ускользая от огня посоха, опасаясь этой черной магии. Может быть, он сможет использовать это в своих интересах.


Без всякого плана он просто кинулся к гоблину, подняв руки вверх, крик ярости и ненависти сорвался с его губ. Зверь отпрыгнул от своего резкого показа, отступая, пока его крупа не прижалась к люку палубы.


Иоах добрался до посоха и обеими руками схватил его. Он слегка съежился, ожидая, что его обожжет темное пламя. Но от его прикосновения огонь потускнел, пока пламя не погасло, оставив только глубокий розовый свет, как если бы посох был тлеющим углем, только что вынутым из очага. И все же его жар не горел; вместо этого оно было морозным на его прикосновение, как будто его руки сжимали осколок сосульки с самой холодной вершины. Лед распространился по его пальцам и, казалось, погрузился в сосуды его рук. Взявшись за дерево, он почувствовал, как мороз поднимается по его венам, как если бы посох был каким-то холодным сердцем, закачивающим в него лед.


Не обращая внимания на этот эффект, он махнул посохом в сторону зверя, которое все еще блокировало его побег. Слова силы, которые он узнал во сне, снова пришли ему в голову, непрошенные, поднимаясь, как пар, к его губам. Его язык двинулся с первых слов заклинания.


Драк'ил упал на колени и распластался перед ним, прижавшись лбом к доскам. Мягкое мяуканье вырвалось из его горла. Он явно умолял о пощаде.


Но лед магии достиг сердца Иоаха, сейчас не время для нежных чувств, не когда его сестра лежала, истекая кровью из раны, нанесенной тем же чудовищем. Когда его губы похолодели от древнего заклинания, конец посоха превратился в розу черного пламени. Без тепла улыбнувшись, Иоах закончил последний неверный слог и ткнул своим посохом в гоблина.


Лепестки черной розы распахнулись, и яростный шторм вырвался из ее сердца. В последний момент гоблин, должно быть, почувствовал его смерть. Он поднял лицо, глаза отражали пламя. Затем вспыхнул огонь. Зверя отбросило назад с такой силой, что его трясущееся тело пробило запертый люк позади него. Железные прутья вырвались, и закаленное дерево раскололось, как сухие ветки. Туша морского гоблина, облизываемая голодным пламенем, заскользила по открытой палубе. За время, которое потребовалось Иоаху, чтобы пролезть через обломки люка, остались только обугленные кости драк'ила.


Иоах выпрямился, достигнув палубы. Все взгляды были прикованы к нему, и гоблин, и человек. В воздухе пахло обгоревшей плотью и обугленными костями. Палуба была залита гоблинской кровью, и куда бы Иоах ни взглянул, палубу покрывали изрубленные останки мелких хищников. Глаза Иоаха расширились от ужаса. «Морской сторож» превратился в скверную склеп.


Иоах уставился на сгоревшие останки морского гоблина на палубе. Его кости лежали, свернувшись в маленький шар, и дымились в прохладном ночном воздухе. Казалось, каждая кость выражает боль пламени, которое он выпустил. Это зрелище напомнило ему о другом времени, другой ночи, когда огонь поглотил его мать и отца, оставив тогда только почерневшие кости. Только в эту ночь он был обладателем смерти. О, милая мама, что он наделал?


Иоах поднял посох над головой и закричал от боли в ночи. Лед в его крови покинул его вены, и пламя вырвалось из обоих концов его посоха, как последние облизывания умирающего очага.


Пламенное зрелище зажгло замерзшую армию драк'илов. Звери в страхе бросились к рельсам, прыгая и ныряя в черное море. Вскоре палуба опустела, за исключением троих мужчин и множества мертвых гоблинов.


Иоах! Эр'рил подошел к нему. Его левую щеку заметили кровавые когтистые когти. Что вы наделали? И удивление, и ужас запечатлели слова равнинного человека. Он вложил свой меч в ножны и теперь потянулся к Иоаху.


Иоах отступил. Он не мог выносить прикосновений прямо сейчас. Он просто покачал головой и указал на обломки двери. Елена «Она», она сильно ранена. В задней каюте.


Эр'рил опустил руку, его глаза расширились. Он бросился в коридор, не сказав больше ни слова.


Иоах знал, что он должен следовать. Елена была его сестрой. Но ноги онемели. Он не мог пошевелиться.


Флинт быстро зашагал по загрязненной палубе. Его глаза были прикованы к Иоаху, но его слова были обращены к своему брату. Морис, садись за руль! Выведи нас к выходу из бухты, но не забывай о рифах в этих мелких приливах. Нам нужно выйти в открытое море. Игра мальчика лишь на определенное время отравит драк'ил.


В ответ на его выкрики, паруса вздымались и хлопали над головой, когда чернокожий Брат повел корабль.


Флинт подошел к Иоаху и схватил его за плечо. Слушай, мальчик, я ценю то, что ты сделал. Драк'ил прижал нас, и нам повезло, что киль не вырвался из-под нас на скалах. Но я знаю твою магию. Это


«Бейлфайр», - пробормотал Иоах, называя вызванное им пламя.


Флинт опустился на колени и посмотрел Иоаху в глаза. Да, и тот факт, что вы можете произнести его имя, означает, что он тронул вас, отметив вас. Это одно из самых мрачных черных искусств, и я лучше потеряю корабль, чем увижу, как вы уступите его очарованию.


- Пришлось, - ответил Иоах. Мне нужно было защитить Елену.


Флинт вздохнул. У твоей сестры достаточно защитников. Ей нужен брат больше, чем другой опекун. Помни это.


Иоах вырвался из хватки Флинта на его плече. Убитой сестре не нужен брат. Он отступил на шаг и поместил черный посох между ним и седым моряком.


Флинт встал, не сводя глаз с посоха. Как бы то ни было, посмотри в свое сердце, мальчик. Изучите это внимательно. Скоро сотрудники станут важнее твоей сестры.


Это никогда не произойдет! - яростно сказал он. Я могу


Из передней части палубы раздался крик. Флинт, иди сюда! Теперь!


Флинт шагнул к отверстию, но заговорил через плечо. Ты так уверен в своем сердце, Иоах? Почему ты все еще здесь, когда твоя сестра ранена внизу? Флинт нырнул в коридор.


Иоах уставился на черный пой'дуд, зажатый в кулаке. Он вспомнил его холодное прикосновение и лед в его венах. Хотя дерево больше не было холодным, а лед в его крови растаял с осознанием того, что он сделал, он почувствовал, что где-то глубоко в его сердце зародилось семя. Там все еще лежал небольшой осколок льда.


«Сила тебя не испортит», - предупреждал Флинт. Иоах взглянул на развалины дверного проема. Может быть, это уже было. Но черный он или нет, он рискнет своим духом, чтобы уберечь Елену.


Иоах вошел в узкий проход, крепко держась за посох из пой'вуда.


К. РАЛ НАПИРАЛСЯ НА ЧАСОВОГО СОЛДАТА. HIS ТОПОР ОТРЕЗИЛ мужчине руку на плече; кровь брызнула ему в лицо, когда он ударил острием оружия в сторону следующего нападавшего. Ярость подпитывала его ярость. Он был так близок к тому, чтобы узнать секрет, которого жаждал его хозяин: местонахождение ведьмы. Теперь единственный человек, знавший о тайнике Елены, лежал мертвым на коврике в комнате. Прокляните слепую верность проклятой фехтовальщицы! Еще мгновение, и она предала бы свою племянницу Темному Лорду.


Вращаясь на пятке, Край перебрасывал топор из одной руки в другую и с отработанным умением замахал своим клинком прямо в лицо другому нападающему. Но так же быстро, как он двигался, другие вооруженные люди все еще роились в комнату. Он парировал удар меча в живот, а затем использовал деревянную рукоять топора, чтобы отбить человека в сторону.


Быстрый взгляд через плечо показал, что он сражался один. Тольчук стоял на страже и над телом матери, и над прикованным к постели эльфом. Могвид покинул свой стул и теперь съежился в дальнем углу. Если Край освободит их партию, ему придется самому выбраться отсюда.


Тольчук! Хватай Мерика и следуй за мной! - крикнул Край.


В шквале клинков и мускулов он пробивался к двери. Люди падали с мучительными криками и корчась конечностями по обе стороны от него, его борода была пропитана кровью их жизни, его белая улыбка была маяком на развалинах его лица. Старая военная песня сорвалась с его губ, когда он пробивался сквозь городских наблюдателей.


Никто не мог победить его! Его жажда крови почти зажгла черную магию, похороненную в его топоре. Он жаждал вонзить зубы в горло этих грубых людей. Но он знал, что пока другие смотрят, ему лучше всего обуздать эту похоть и удовлетворить свои желания острием своего клинка. Его сердце грохотало в ушах, глухое к воплям и крикам о помощи.


Он бы легко отправил последнюю горстку солдат, если бы не внезапное появление вожака этой стражи. Стоя ниже, чем большинство его сослуживцев, и выглядел хрупким, этот человек внешне не выглядел устрашающим, когда шагал через разбитую дверь. Но он остановил Край одним взглядом: грязная магия танцевала за этими крошечными глазками. Край узнал в этом мужчине злобную охрану, элементаль, исковерканный черной магией своего хозяина. Но вождь вахты не признал родства Края. Черное Сердце слишком глубоко спрятало секрет Края, чтобы его мог распознать даже другой злой страж.


Когда Край сделал паузу, лидер злобной гвардии поднял руку, похожую на коготь, и ткнул ею в его сторону. По этому сигналу яростное черное облако ворвалось в комнату из холла снаружи. Крылья и когти разорвали воздух в сторону Края. Стая чудовищных воронов и мертвоглазых ворон! Размахивая топором, Край сражался с птицами-демонами. Такое оружие было слабой защитой от стольких мелких врагов; тем не менее, он использовал лезвие, рукоять и кулак, чтобы отразить нападение.


На мгновение Мерик добавил поддержку с кровати. Эльв'ин использовал то небольшое мастерство, которое он мог собрать, чтобы посылать резкие порывы магического ветра, чтобы атаковать стадо. Облако птиц было разорвано неожиданным нападением. Даже начальник стражи отступил на шаг, опасаясь этого внезапного шторма.


Край настаивал на атаке, оборона превращалась в нападение, надеясь добраться до врага и избавиться от дурака, который так грубо вмешался в его планы. Но внезапно одна из ворон проскользнула мимо топора Края и нырнула к его ноге. Он вонзился своим острым клювом в мясо его бедра. Боль была всего лишь уколом, и Край раздавил зверя прикладом своего топора. Но ущерб уже был нанесен. Левая нога Края мгновенно онемела. Без поддержки он упал на пол.


Черное облако упало на него, и их нападение сопровождалось пронзительным криком. Его рвали клювы и когти. Через мгновение он почувствовал, как топор вылетел из его онемевших пальцев.


Достаточно! вожак закричал сквозь вой птиц. Они нужны мне живыми!


Птицы недовольно вскрикнули, но повиновались своему хозяину, подпрыгивая и взмахивая крыльями прочь от Края. Неспособный двигаться, парализованный черной магией, Край не мог даже повернуть голову, когда услышал шаги лидера плохой гвардии. Краем глаза Край заметил, что Тольчуку не лучше. Он лежал на ковре, не двигаясь. Казалось, даже ог'ре не могли устоять перед ошеломляющей магией демонов-ворон.


Измученное лицо мужчины наклонилось, чтобы заглянуть в глаза Край. В Порт-Роуле от меня никто не прячется.


Край подавил стон. Проклятый дурак! Этот человек понятия не имел, насколько искусно он блокировал истинные желания своего хозяина. Край нашел небольшое утешение в том, что знал, как этот человек будет страдать, когда Черное Сердце узнает об этом вмешательстве.


Вожак выпрямился, возвышаясь над Краем. Сковывайте этого монстра и оттащите их в гарнизон.


Сэр, один из солдат спросил, а как насчет этой мертвой женщины? Край видел, как ботинки солдата ударили по телу Мицель.


- Мои птицы все еще голодны, - сказал он, махнув рукой. Она приготовит достойный обед. По его сигналу стая набросилась на Мицель.


Мастер Парак 'Это была Мама Фрида, назвавшая имя лидера плохой гвардии. Я должен вас предупредить, что женщина употребила яд. Она покончила с собой. Если ваши красивые птицы питаются ее плотью и кровью, они тоже могут быть отравлены.


Край мог просто различить испуганное выражение лица мужчины. Парак щелкнул пальцами и отогнал птиц от туши Мицель. В этот момент люди схватили Края за руки и начали поднимать его. Полусидя в их объятиях, Край лучше видел комнату. Несколько человек работали над Тольчуком с железными оковами, а Могвид уже лежал, связанный веревками.


Мама Фрида, склонив голову, стояла рядом с тощим Параком. Ее любимый тамринк, Тикал, скорчился у нее на плече, обвив хвостом шею старухи. Он смотрел широко раскрытыми черными глазами, дрожа от сдерживаемой паники и издавая тончайшие стоны в глубине своего горла.


- Спасибо, мама Фрида, - сказал вахтенный начальник. Я уверен, что вы, как любитель полевых зверей, понимаете, насколько мне дороги мои птицы.


Мама Фрида рассеянно почесала тамринк за ухом, успокаивая зверя. Конечно. Мой долг всегда - перед городом и благополучием его жителей.


Тем не менее, вы должны были предупредить нас об этих незнакомцах. Вы знаете новый устав. Никто из них не зарегистрировался в своей касте и не платил десятину. Если бы не наш однорукий друг, Парак указал на мертвого грубого солдата, одетого в цвета стражей городских ворот. которая так умело следила за мечницей и сообщала о ее местонахождении, мы бы никогда не обнаружили эту группу преступников. Таким образом, они теперь рабы вахты.


В ушах гремела кровь Края. Итак, это нападение было совершено исключительно для того, чтобы заполучить рабов. Как и во всех делах Порт-Роула, казалось, даже плохие стражи руководствовались сиянием золотых монет.


Прошу прощения, мастер Парак. Но вы знаете мое правило: я лечу; Я не задаю вопросов.


Парак весело фыркнул. да. Вот почему вас так ценят как гражданина. Он повернулся к своим людям, когда они закончили хлестать Края за спиной. Отведите их в гарнизон.


А что насчет больного в постели? - спросил один из солдат.


Оставить его. Судя по его виду, он уже наполовину в могиле. Он не принесет хорошей монеты. Парак оглядел комнату. А вот остальная часть этого участка должна принести нам хорошую цену за блок работорговца.


Солдаты начали тащить свою награду к двери. Руки Края жестоко дернули за спину, когда его утащили, но онемение в его конечностях скрывало любую боль.


Парак повернулся к маме Фреде и махнул рукой, чтобы охватить комнату. Прошу прощения за вторжение, мама Фреда. Я пришлю кого-нибудь убрать этот беспорядок завтра.


Мама Фреда стояла среди множества мертвых, в зловонии крови и экскрементов. Она склонила голову. Как всегда, вы слишком добры.


Эр'рил опустился на колени перед кроватью Елены. Ароматические масла леса пахли воздухом в каюте, но под резким запахом стоял привкус крови и лекарств. У изножья узкой койки были сложены грязные бинты, а на досках стояли горшки с ивовой корой и суслом.


Пока Елена спала, Эр'рил держал девушку за руку. Она была такой холодной, а ее губы такими бледными. Она не ответила, когда он потер ее запястье, только бормотал шепотом, не более того.


- Она не просыпается, - сказал он Флинту. Старый Брат применил то небольшое исцеляющее умение, которое знал, чтобы спасти Елену. Они вдвоем были в каюте одни. Иоах и Морис изо всех сил старались укомплектовать паруса и оснастку, ведя лодку вдоль побережья.


«Возможно, ей лучше поспать», - наконец сказал Флинт, натягивая ей на шею толстое шерстяное одеяло. Ее телу нужна энергия для исцеления. Пока я сшивала, края ее раны срастались сами по себе. Ее магия защищает ее.


- Тогда она будет жить, - сказал Эр'рил.


- Она уже должна быть мертва, - ответил Флинт. Он снова сел на пятки с противоположной стороны кровати. Он мрачно посмотрел на Эр'рила. Яд хвоста драк'ила убивает от малейшей царапины. Я подозреваю, что ее сон - это попытка ее тела собрать свои скудные ресурсы, чтобы сохранить ей жизнь. Но есть пределы, до которых ее может защитить даже ее магия. Флинт вытащил из-под одеяла заляпанную рубинами руку Елены. Посмотрите, как ее Роза медленно тускнеет, когда она лежит здесь. Ее магия питает ее дух, поддерживает ее.


Темно-красный цвет рук Елены превратился в желтовато-розовый. Эр'рил поднял глаза на Флинта. И когда магия девушки полностью угаснет »?


Флинт непоколебимо встретил взгляд Эр'рила, затем просто грустно покачал головой.


Тогда что нам делать?


Я сделал все, что мог. Целители, которые когда-то учились в А'лоа Глен, могли помочь ей, но Флинт пожал плечами. Остров был потерян для приспешников Темного Лорда.


А как насчет драконьей крови? Целебные свойства морского дракона были хорошо известны. Если мы доберемся до места встречи с мер'аи?


К тому времени она уже давно умрет, сказал Флинт. Но вы дали мне идею. В Порт-Роуле есть опытный целитель. Ее аптекарь хорошо снабжен травами и снадобьями. Я не знаю, есть ли у нее кровь дракона; это редко и дорого. Но она мудрая целительница.


Порт Рол? - скептически спросил Эр'рил. Посещение этого болотного города принесло мало пользы.


Я также знаю несколько хороших людей в Порт-Роуле, которые могут помочь экипажу корабля. В одиночку нас слишком мало, чтобы правильно направить Seaswift по сложным течениям Архипелага. И если на нас снова нападут, - пожал плечами Флинт. На этот раз их спасла только удача и черная магия.


Эр'рил придвинул стул ближе к кровати, взвешивая варианты. Присев, он поднес ладонь к щеке Елены. Ее плоть была похожа на лед. В его собственном сердце поселилась такая же холодность. Он не мог смотреть, как она умирает. Придется рискнуть.


Флинт кивнул и встал. Тогда мне лучше предупредить Мориса о наших новых планах и сообщить мальчику о состоянии его сестры.


Мальчик, - сказал Эр'рил, останавливая Флинта. Об этой магии '


- Знаю, - сказал Флинт. Иоаху не следовало владеть такой мощью. В этом заключается кое-что, заслуживающее более внимательного изучения. Но в любом случае, я считаю, что посох следует сжечь, а его прах бросить в море.


Нет, сказал Эр'рил. Оставьте мальчику его посох.


Брови Флинта сомнительно приподнялись. Что ни говори. Старик потянулся к дверной защелке. Флинт '


Поседевший Брат оглянулся через плечо. - Внимательно следи за мальчиком, - закончил Эр'рил. Лицо Флинта помрачнело. Оба мужчины знали мертвую хватку, которую черная магия могла оказать на человека. Даже чистый дух мог быть задушен хваткой черных искусств. Резко кивнув, Флинт выскочил из комнаты и закрыл за собой дверь.


Оставшись наедине с Еленой, Эр'рил откинулся на спинку стула. Он отбросил свои заботы об Иоахе. Его непосредственная забота лежала перед ним, завернувшись в шерстяные одеяла.


Эр'рил изучал маленькую девочку, его пальцы сжимались от беспокойства. Если она умерла, значит умер последний шанс освободить Аласи. Но в глубине души Эр'рил знал, что не судьба его земель сжала его кулак, а более простой страх - страх потерять саму Елену. За всю свою долгую жизнь у него никогда не было ни младшей сестры, за которой нужно было присматривать, ни дочери, которую он мог бы любить, но где-то в этом мрачном путешествии здесь Елена стала для него одновременно, а может быть, и чем-то большим.


Но кем она была на самом деле ведьма, женщина или спасительница? »Эр'рил вздохнул. У него не было ответа.


На ее бледном лице сквозь округлость детства только начинали просвечивать первые признаки женственности: мягкий изгиб скул, полнота губ. Он протянул руку и откинул прядь огненных локонов с ее гладкого лба. А когда черная краска исчезла с ее волос? Она, должно быть, скрывала это от него, надеясь, что он этого не заметит. На его губах промелькнула тень улыбки. Даже несмотря на то, что судьба Аласи нависла над ее головой, простое тщеславие молодой девушки все еще весило ее сердце. Эта мысль слегка подбодрила его.


Но когда он откинулся на спинку стула, улыбка Эр'рила потускнела. Его взгляд упал на луну, сияющую в маленьком иллюминаторе. Спаситель или нет, пробормотал он пустой комнате, я не увижу, как ты умрешь, Елена.


Вырвавшись из темноты, Мицель проснулась от яркого света, который ослепил ее. Она моргнула от яркого света. Был ли это Большой мост в следующую жизнь? Если так, она никогда не подозревала, что переход будет таким болезненным. Все ее тело пылало сильным зудом, который горел как внутри, так и снаружи, но внутри и снаружи чего-то. У нее не было истинного осознания тела, только боль, определяющая границы ее формы.


«Лежи спокойно, дитя», - пробормотал в ее голове бестелесный голос.


Где я? - спросила она, не зная, говорит ли она губами или мыслями.


Так или иначе, оратор услышал ее вопрос. Вы в безопасности, по крайней мере, на данный момент.


Этот голос «Она знала этот голос. Мать' ? Как только она произнесла это слово, Мицель поняла, что это неверно. Мама? Затем ее воспоминания вернулись в виде журчащих потоков изображений, звуков, запахов, и все вернулось в порядок. Мицель вспомнила теплую комнату, сгоревших эльвинов и маленького златогривого питомца старого целителя. Мама Фреда.


Правильно, дитя. А теперь не сопротивляйся. Пака'голо еще не закончил свою работу.


Мицель по-прежнему не ощущала своего тела. Она лежала на спине или на животе? Ослепляющий свет заполнил весь ее разум. Внезапно сильнейший спазм охватил ее сущность. Ее сильно вырвало.


«Держи голову повернутой», - сказала мама Фрида. Она задохнется, если вы не будете осторожны. Да, вот так «Очень хорошо.


Мицель закашлялась и сплюнула. Что происходило? Последнее, что она помнила, - это проглотить яд из нефритового флакона. Она вспомнила, как рухнула на пол, рада защитить Елену собственной смертью, рада, что яд был безболезненным и безвкусным. Почему она еще жива? На какой-то ужасный момент в ее голове промелькнула мысль о неудаче. Она все еще жила. Может ли у нее все-таки быть украдена тайна местонахождения Елены?


Нет, я не должен, Елена


Прекратите бороться! - приказала мама Фрида. Я сказал, что ты в безопасности. Вахтенные уехали со своими трофеями. Они думали, что ты умер от яда.


Вмешался новый голос. Она была мертва.


Тише. Смерть не так окончательна, как многие думают. Это похоже на детский круп. При раннем обнаружении это излечимо.


Насмешливое фырканье. Она все еще кажется мне мертвой. Мицель внезапно узнала этот голос, ядовитое высокомерие. Это был Мерик. Как долго длится этот процесс?


Солнце только рассветает. Почти все кончено. Она либо сейчас сплотится, либо мы потеряем ее навсегда.


Голоса отошли на второй план, когда Мицель внезапно раздался рев. Если бы она могла найти свои руки, она бы зажала ими уши. Что происходило? У нее была тысяча вопросов, но из-за шума, ослепляющего света и огненного ожога было трудно думать. Когда все ее чувства были переполнены, она осознала нечто большее, чем боль и замешательство.


Она потянулась к нему, как тонущая женщина за плавающим бревном, за что-то, за что можно было держаться, за что-то твердое в этой неосязаемой плоскости. Он сверкал и искрился, как драгоценный камень в солнечном свете, медленно двигаясь через ядро ее существа. Что это было? Она почувствовала магию, окружающую его, исходящую от нее, как жар от очага. Казалось, он проникает сквозь нее, слегка охлаждая ожог.


В ее голове возникло смутное ощущение признания. Она изо всех сил пыталась очистить туман от своего сознания, стремясь к этой новой магии со своим ищущим талантом. Что это за странно знакомый запах? Она понюхала его своим талантом. Сигнатура элементаля была необычной: плесень, грязь и немного черного угля. Внезапно она поняла, почему это было знакомо. Это была элементарная магия, которую она почувствовала ранее в кладовой Мамы Фреды, среди сушеных трав и полок с лекарствами. Что-то из-за пределов земель Аласи.


По мере ее изучения магия росла, становясь ее частью. Источник стихийной силы подбирался ближе, словно из бездны, скользя и изгибаясь туда, где прятался ее разум. По мере приближения его магия становилась сильнее. Вокруг него кружились синие и зеленые оттенки, отталкивая ослепляющий свет. Затем он обрушился на нее, сжигая ее магию, топя ее. Мицель почувствовала, как из нее вырывается что-то жизненно важное.


Мицель подавилась; она не могла дышать. Это наполнило и окутало ее. Она корчилась, когда осознание своего тела вернулось в обжигающем порыве.


Держи ее за конечности! Пригвоздите ее!


Я не могу


Будь проклят! Если нужно, сядь на нее, тощая птичка!


Мицель боролась за воздух! Она изо всех сил пыталась задохнуться, задыхаясь.


Тикаль 'Tikal' Tikal '


Убери свой хвост с моего пути! Визг расстроенного зверя. Настал момент, Мерик! Пака'голо вылезает из ее горла. В этот момент она живет или умирает.


Милая мама!


Помогите мне держать ее челюсти открытыми. Дай мне кляп. Нет, не то! Вон там! Проклятие под бормотание. Затем Мицель почувствовала губы у своего уха. Не борись с этим. Пусть пройдет.


Мицель не знала, что имела в виду старуха. Ее спина внезапно содрогнулась в судороге. Слезы хлынули из ее глаз.


Держать ее!


Затем Мицель закричала отрывистым криком, как будто она изгнала саму жизнь из своего тела. И в каком-то смысле она была. Мицель почувствовала, как что-то извивалось и извивалось из ее горла, выскользнув из ее растянутых губ, когда она кричала. Она задохнулась и задохнулась, когда то, что она родила, выскользнуло из ее тела через язык.


Как только ее горло было разблокировано, ее дрожащее тело рухнуло, и с ее губ сорвались хриплые вздохи. Тьма превратилась в водянистые образы: размытые лица, движение, колеблющийся свет. Она подняла руку к лицу. Она была вся в поту. С каждым вдохом ее глаза продолжали фокусироваться.


Ложись, дитя. Отдыхать. Держи глаза закрытыми.


Мицель не сопротивлялась ее словам, слишком слаба, чтобы спорить. Она просто повиновалась. Она почувствовала стол под своей спиной. Никакой мягкой кровати, а голые доски. Тем не менее, она не двинулась с места. Она позволила успокоить дрожь и легкие подергивания в конечностях. Ее дыхание стало менее прерывистым, а влажная кожа остыла. Кто-то открыл окно поблизости, и от прохладного бриза у нее на руках и ногах мурашки по коже. Она внезапно осознала свою наготу.


В конце концов, смущение и застенчивость заставили ее открыть глаза. Она моргнула от яркости, но комнату освещал только мягкий свет восходящего солнца. Рядом доносились голоса, приглушенные шепотом: «Живи, но укус пака'голо ее поддержит».


Мицель оперлась на стол по локоть. Стон сорвался с ее губ. Ее мускулы были такими болезненными, как если бы она всю ночь сражалась обоими мечами.


Оглянувшись, Мицель увидела, что находится на складе аптекаря целителя. Ряды деревянных полок с бутылками, фляжками и мешочками заполняли комнату, за исключением задней части, где она лежала на дубовом столе. Вдоль ближайшей стены тянулся ряд небольших проволочных клеток. Странные звери выглядывали из этих маленьких камер, глаза блестели в свете нового солнца. Ассортимент был потрясающий: бескрылые пернатые существа, ящерицы с ребристыми шипами на спине, маленькие покрытые шерстью грызуны, раздувающиеся воздухом и шипящие при ее движении. Из своих странствий Мицель знала, что эти звери не из Аласи, а из других земель.


Мицель села, когда мама Фреда подошла к нам из ряда клеток. Мерик, закутанный в бинты, хромал за ней с костылем. Фардейл подошел к эльвину. По крайней мере, волк, запертый в конюшнях с лошадьми, тоже сумел вырваться из лап плохой стражи.


Подойдя к столу, мама Фрида обернула одеяло наготу Майцелле и помогла ей сесть на край стола. Ваши силы должны быстро вернуться. , Ч-как? - спросила Мицель, борясь с языком. Яд'


- Экстракт паслена, - ответила мама Фреда. Достаточно распространенный яд, но у меня есть свои способы.


Мицель знала, что старуха подстраховывается. Скажи мне.


Мама Фрида взглянула на Мерика, который кивнул. - В конце концов, ей нужно будет знать, - сказал эльвин.


Целитель повернулся к ближайшей клетке за столом. Все еще чувствуя себя отстраненной, Мицель повернулась, чтобы увидеть.


В Ирендле мама Фрида сказала, открывая защелку крошечной клетки, джунгли кишат множеством ядов, но, как и во всем, всегда есть баланс. Боги джунглей создали особое существо, чтобы помочь защитить наши племена от этих ядов. Мама Фрида обернулась. Вокруг ее запястья и пальцев обвивалась лиловая змея с синими и зелеными полосами. Мы называем их пака'голо. На языке моего народа это означает дыхание жизни ». Змеи погружены в элементальную магию. Там, где большинство змей несут яд в клыках, укус пака'голо вытягивает яд.


Мама Фрида предложила Мицель рассмотреть змею поближе. Мицель протянула руку, с любопытством глядя на такое странное животное. Маленький красный язычок высунулся из чешуйчатой пасти, чтобы исследовать один из ее пальцев. Затем змея медленно вытянула свое тело, чтобы соскользнуть с пальцев старого целителя на ладонь Мицель. Она ожидала, что он будет холодным и скользким, но обнаружила, что его чешуйчатая кожа на удивление теплая и гладкая. Он медленно двигался вверх по ее предплечью, а затем, казалось, осел там, как причудливое украшение.


Фардейл подошел ближе, чтобы понюхать змею.


Мицель подняла глаза от змея. Что-то не имело смысла. - Я сама придумала яд, - сказала она. Я знаю его силу. Часто он убивает еще до того, как яд достигает живота слишком быстро, чтобы вылечить его.


Мама Фрида вздохнула и кивнула. Да ты прав. Но мой народ удачно назвал пака'голо. Они действительно несут в себе дыхание жизни ». Помимо лечения отравленных, они могут вернуть недавно убитых ядом.


Как такое возможно?


Мама Фрида пожала плечами. Это требует большего, чем просто их укус. Сама змея должна войти в отравленное тело умершего.


Глаза Мицель сузились, но она не дрогнула. Она никогда не стеснялась суровой реальности. Она вспомнила дрожь, которую чувствовала в животе, болезнь, ощущение его магии, пульсирующей в ее плоти. Змея была внутри нее. Она даже вспомнила, как он скользил и корчился у нее в горле и выходил из ее губ.


Внутри вас они используют свою магию, чтобы избавить ваши ткани от яда и наполнить ваше тело своим духом. Они становятся частью вас.


Эта последняя часть, казалось, беспокоила маму Фреду. Она отвела взгляд от Мицель.


Мерик заковылял вперед. Расскажи ей все.


Мама Фрида повернулась, сжав тонкие губы. Змей и вы теперь одно. Связанный. У вас двоих одна жизнь.


Что это обозначает? - спросила Мицель, внезапно испугавшись ответа.


Теперь вы навсегда связаны с этим пака'голо. В первую ночь каждого полнолуния змея должна вас укусить. Как только жизнь соединится, вам понадобится магия его клыков, чтобы поддерживать вас, а ему нужна ваша кровь, чтобы выжить. Без его магии вы умрете.


Мицель посмотрела на змею широко раскрытыми глазами. Несомненно, старуха была взбешена. Обращаясь к своему элементальному таланту, она исследовала магию змея внутри себя. Она ничего не чувствовала. С облегчением она надавила еще сильнее, чтобы убедиться, и снова только пустота. Она взглянула на змею, намереваясь изучить ее магию. Когда она погрузилась в это, на ее губах появилась хмурость. Ничего такого.


Подняв взгляд, она взглянула на Мерика и направила к нему свои чувства, ища его запах молнии и бури. Ее глаза расширились от ужаса. И снова она ничего не почувствовала. Она села прямее, потрясенная. - Я слепая, - прошептала она.


Мерик подошел ближе, его глаза тревожно прищурились.


Впервые Мицель осознала, что тупое ощущение в ее голове было не просто расплывчатостью от лекарства, но мертвым в ее духе. Она посмотрела испуганными глазами сначала на маму Фреду, потом на Мерик. - Я больше не могу искать, - пробормотала она. Моя стихийная способность исчезла.


Мама Фрида говорила тихо. Всегда есть цена, которую нужно заплатить.


Мерик подошел к краю стола, поднял руку, чтобы утешить ее, но внезапно замер. Он наклонился ближе, изучая лицо Мицель. Твои глаза! воскликнул он. Они изменились.


Мицель подняла руки к лицу, проверяя, какой новый ужас ее ждет. Змея на ее запястье слегка зашипела от внезапного движения.


- Теперь они золотые и с прорезями, - сказала Мерик, взглянув на сидящего рядом волка, как глаза Фардейла.


Кулаки Мицель сжались на ее щеках. Не могло быть. Она не смела надеяться.


«Я никогда не была свидетелем таких перемен», - сказала мама Фреда. Она


Мицель перестала слушать. Осторожно, осторожно она проникла глубоко в свое сердце и коснулась части своего духа, которая засохла и умерла давным-давно. Там, где раньше ничего не было, теперь она почувствовала знакомое сопротивление. Она осторожно толкнула и нащупала кости и сухожилия, давно застрявшие в одной форме, сдвигались и сгибались. Как весенний пруд со льдом, замерзший фиеш таял. Она стояла на глиняных ножках возле стола, одеяло упало с ее плеч, когда кость уступила место.


Пака'голо зашипел и сильнее корчился на ее руке, когда его окунь растаял под ним.


Мицель подняла змею перед глазами. Что это было за чудо? Пака'голо не только вернул ей собственную жизнь, но и возродил ее мертвое наследие. Мицель заставила свою плоть снова стать твердой, вернувшись к форме, с которой она была наиболее знакома. «Я снова могу менять форму», - объяснила она ошеломленной группе. Слезы радости текли по ее щекам, когда ее голос дрожал. Я не только жив, я си'лура!


Глаза Фардейла светились на нее темно-янтарным светом, и впервые за бесчисленные зимы образы текли в разум Мицель, дух говорил о ее народе: мертвый волк, уткнувшись носом в траур, оживает. Пакт воет от радости.


ДЖОАХ СТОЯЛ У КОРПУСА МОРСКОГО ДВИГА, КАК СОЛНЕЧНАЯ РОЗА, выходящая из океанов на востоке. Он изучал самый западный край Архипелага, пока корабль плыл вдоль побережья на север. Вокруг него рассвет превратил далекие острова из грозных черных горок в высокие зеленые горы. Пики покрывали туманы, сияя нежной розой в утреннем солнечном свете. Даже отсюда Иоах уловил сладкий аромат пышной листвы острова, разносимый ранними морскими бризами.


- Здесь много красоты, - сказал за его спиной суровый голос.


Иоаху не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Морис, высокий темнокожий Брат. - И много опасности, - кисло добавил Иоах.


- Таков образ жизни всегда, - пробормотал Брат. Морис подошел к поручню рядом с Иоахом. Я только что пришел из постели твоей сестры. Она осталась прежней. Жив, но пленник ядов.


Иоах молчал, опасаясь за сестру, стиснувшую его горло. Почему те гоблины напали на нее? Их послал Темный Лорд?


Брови Мориса нахмурились. Мы не уверены. Гоблины известны своей кровной ненавистью. Когда ваша сестра уничтожила выводок рок'гоблинов в руинах древней школы рядом с вашим домом, слухи, должно быть, распространились и на других их гнусных, даже на прибрежные кланы драк'илов.


И с тех пор за ней охотятся?


Так может показаться, но я все еще подозреваю руку Черного Сердца в этой атаке. Это было слишком скоординировано, слишком хорошо организовано. Кто-то ведет этих зверей.


Иоах крепче сжал посох из пой'вуда в левой руке. Сколько еще времени до прибытия в Порт Рол?


Морис повернулся, чтобы изучить проходящую береговую линию, затем осмотрел вздыбленные паруса. Если ветер не изменится, мы доберемся до порта незадолго до заката.


Иоах повернулся к высокому Брату. Елена продержится до тех пор?


Морис положил руку ему на плечо. Поначалу Иоах уклонялся от утешительного прикосновения, но затем его храбрая решимость рухнула, и он оперся на опору мужчины, снова всего лишь мальчиком. Магия Елены сильна, Морис утешал его, а ее воля еще сильнее.


«Я не могу позволить ей умереть», - простонал Брат в плечо Иоах. Я пообещал отцу, что буду присматривать за ней. И при первых признаках опасности она чуть не погибла рядом со мной.


Не вините себя. Вызвав свою магию, вы прогнали драк'ил и позволили нам сбежать. По крайней мере, теперь у нее есть шанс.


Иоах ухватился за эту тонкую соломинку. Возможно, Морис был прав; его черная магия, по крайней мере, помогла защитить его сестру. Это должно было что-то значить. Он высвободился из руки Мориса и выпрямился, вытер рукой нос и принюхиваясь.


Тем не менее, продолжал Морис, остерегайтесь соблазна персонала. Это грязный талисман, и его магия соблазняет.


Иоах внимательно изучил длину пу'вуда. Его маслянистое прикосновение стало скользким под его пальцами. Соблазнительный? Это было не то слово, которым он мог бы это описать. Только безотлагательность защиты сестры заставила его вызвать черные искусства посоха. Он провел пальцем по его полированной поверхности. Но был ли он полностью честен? Часть его знала, что его нападение на кровожадных морских гоблинов было вызвано скорее яростью, чем братской любовью.


- Будь осторожен, мальчик, - добавил Морис. Оружие иногда имеет слишком высокую цену.


Иоах молчал, не соглашаясь и не возражая. Но в глубине души он знал, что заплатит любую цену, чтобы защитить Елену. Он все еще помнил серьезный взгляд отца, когда крупный мужчина возложил бремя безопасности Елены на меньшие плечи своего сына. Это было последнее поручение отца перед ним: охранять свою сестру.


Иоах не опозорил бы память своего отца своей неудачей. Морис похлопал его по плечу, прежде чем вернуться к своим обязанностям. У вас и вашей сестры сильная воля. Я нахожу надежду в силе ваших молодых сердец.


Иоах покраснел при его словах и попытался заикаться в знак благодарности, но сумел только смущенно булькнуть.


Морис отошел от него и подошел к корме. Наедине со своими мыслями Иоах снова повернулся к океанам. Перегнувшись через перила, он уставился в голубую воду. Дельфины иногда следовали за луком, но сегодня утром вода была пуста, как и его дух.


- Как далеко мы продвинулись, Елена, - пробормотал он проплывающим морям.


Именно тогда Иоах увидел лицо, смотрящее на него из-под волн. Сначала он подумал, что это его собственное отражение в прозрачных волнах. Но затем его горло сжалось, когда он осознал свою ошибку. Видение было не его собственным отражением, а кем-то, поднимающимся из моря, подвешенным в пузыре, сверкающем магией.


Иоах уже открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, когда шок узнавания успокоил его язык. Он знал этого человека: узкое лицо, тонкие каштановые усы под ястребиным носом, даже насмешливые глаза. Это лицо преследовало его кошмары много лун. Это был мясник его родителей!


Улыбающееся лицо возвышалось над волнами, его длинные каштановые волосы скользили по морю, не тронутые солеными брызгами. За пределами человека моря кипели извилистыми формами сотен драк'илов.


Так ты думаешь, что уехал далеко, не так ли, мой мальчик? - сказал Хэм-качалка с насмешкой, очевидно, подслушивая личные слова Иоаха. К сожалению, не достаточно далеко, чтобы убежать от меня.


Крал прошел по своей тесной камере, хмуро глядя через толстые железные прутья на охранников. Здесь пахло кислыми телами, и звяканье цепей эхом доносилось из других камер. Где-то дальше по ряду тихо рыдал заключенный. Крал проигнорировал все это, его руки зудели по гикориевой рукоятке топора. Прокляните вмешательство этих проклятых дураков! Он ударил кулаком о бревенчатую стену.


- Если сломать кости в руке, то нас не освободят, - сказал позади себя Тольчук. Голос Тольчука походил на шлифовку гранитного жернова: резкий и непреклонный. Двое других обитателей его камеры всю ночь молчали, что Край почти забыл об их присутствии. Разделяя свою тесную камеру, ог'ре сидел, сгорбившись, на засыпанном соломой полу, сковывая руки и ноги в огромных кандалах, которыми проковылял упряжных лошадей, в то время как Могвид лежал, растянувшись на узкой койке, закрыв глаза рукой.


«Но мы были так близки», - сказал Край сквозь зубы. Он позволил своему гневу проявиться, но скрыл истинную причину своей ярости. Елене нужна как можно больше защиты, и теперь мы не только защищены от нее, но и ее тетя мертва. Если бы только они нас не обнаружили, нас бы уже не было к утру.


- Мы все очень много потеряли за минувшую ночь, - сказал Тольчук печальным голосом.


Край внезапно вспомнил, что Мицель, помимо приемной тети Елены, была еще и матерью огре. Он не подумал, как потеря Мицель, убитой ее собственной рукой, должна повлиять на огромное существо. Он заставил себя вести себя более спокойно, с сочувствием. Простите, Тольчук. Я не думал. Ваша мать сделала то, что должна была сделать, чтобы защитить ребенка.


- Мы найдем способ воссоединиться с остальными, - все еще сурово сказал Тольчук.


Как?


Мы должны вернуть мою сумку. В случае освобождения Сердце моего народа приведет меня к ней.


Глаза Край сузились. Он забыл инструмент огрэ, кусок драгоценного сердечного камня, который связывал дух огрэ с магией в его сердце. Кристалл был сосудом для умерших духов людей Тольчука. Обычно он действовал как духовный канал, переносящий умершего в тот мир. Но камень был проклят самой землей за древнее злодеяние, совершенное одним из предков Тольчука. Проклятие приобрело форму черного червя в ядре кристалла. Бэйн, как его назвали, поймал в камне духов кланов ог'ре, поглотив их и не позволив им подняться в следующий мир.


Тольчуку было поручено снять проклятие своего предка. Но как это сделать, было неизвестно. Тольчуку нужно было только побуждение магии в камне вести его.


И ты думаешь, кристалл может привести нас туда, где прячется Елена? - спросил JCral. Даже без ведома Мицель?


Тольчук отодвинул свое огромное тело подальше от прутьев, слегка повернувшись спиной к Краю. Его железные цепи лязгнули. «Если мы сможем сбежать», - добавил он.


Край отвернулся от остальных и подошел к зарешеченной двери. Он ударил кулаком по решетке, чтобы привлечь внимание парочке стражников в конце коридора. Эй, гвардейцы. Я должен поговорить с вашим лидером.


Один из двух охранников, крепкий парень с взъерошенными черными волосами, брат ...


Кен, нос и прищурив глаза, снисходительно махнул рукой в ответ Края.


Сдавай трубку, или я воспользуюсь ножом, чтобы вырезать тебе язык. Охранник вернулся к разговору, который вел со своим партнером, бритоголовым хулиганом с сильно рябым лицом.


Могвид заговорил позади Края. Как ты думаешь, что ты делаешь?


Край оглянулся через плечо. Бледный оборотень приподнялся на локтях и уставился на него. - Я пытаюсь понять, смогу ли я запугать наш путь отсюда, - ответил горный человек.


С одним из плохих охранников? Ты дурак? Наша лучшая надежда на то, что они просто забудут о нас.


Скорее всего, не. Работорговцы заботятся о своей собственности.


Тогда, может быть, будет лучше, если мы позволим им продать нас. Как только мы выйдем из этой тюрьмы и подальше от этого существа ilPguard и его проклятых птиц, у нас будет больше шансов на побег.


Край обычно кивнул бы на мудрость совета Могвида. Но он не мог рисковать, что ог заберут с его стороны. Теперь Тольчук был его единственным поводом для встречи с ведьмой. «Нет, мы остаемся вместе», - сказал он. Кроме того, у нас нет времени. Эр'рил уедет в новолуние, если мы не появимся.


Могвид снова опустился на кровать и прикрыл рукой усталые глаза. - Может, так лучше, - пробормотал он.


Край нахмурился, увидев трусость оборотня. Он повернулся к двери и снова ударил кулаком по раме. Металлические прутья звякнули в петлях. - У меня новости для вашего лидера, - крикнул он охранникам. Информация, которая принесет больше, чем моя цена на блоке работорговца.


Стражник с щетинистыми волосами зарычал, когда его прервали, и потянулся за вложенным в ножны кинжалом, но другой часовой положил руку ему на локоть.


Какие новости? - спросил рябый стражник, все еще сдерживая напарника.


Я скажу это только твоему лидеру, человеку с дрессированными воронами. От крепкого стражника с кинжалом хлынула волна ненормативной лексики. Он вырвался из рук противника, но другой часовой упорствовал. Хотя они говорили шепотом, уши Край, обученные многим зимам выслеживанию в горах, улавливали их слова. Постой, Джакор. Послушаем, что скажет бородатый дурак. Лорд Парак может заплатить нам хороший гонорар.


Скривив губы в усмешке, Джакор вонзил кинжал обратно в ножны. Ты дурак, Басс. У него ничего нет. Только пытаюсь спасти свою шкуру. Он, вероятно, слышал, что секта Юли ищет несколько новых евнухов и пытается удержаться от стрижки.


- Я его не виню, - усмехнувшись, сказал Басс. Но что нам терять? Давайте встряхнем его до того, как бренды придут со своими утюгами. Может, он знает что-то, что мы можем использовать. Джакор пожал плечами. Возьмите кандалы.


Басс повиновался, все еще хихикая, когда схватил пару ржавых ограничителей с крючков на стене. Кандалы звякнули, когда охранники подошли к двери.


Джакор кивнул своему партнеру. Бросьте их ему. Басс держался на расстоянии от прутьев, швыряя утюги в сторону Края. Затем Джакор подошел ближе к двери, выпячивая грудь, чтобы показать свою власть. Надень их.


Край наклонился ближе к решетке. Он позволил частичке своего внутреннего черного зверя засиять в его прищуренных глазах. Лицо Джакора побледнело, и охранник отступил на шаг. Край яростно ухмыльнулся. Он хотел бы перерезать этому горло. Но вместо этого он оттолкнулся от прутьев и собрал кандалы с грязного сена.


- Запри их за спиной, - заикался Джакор. Он уже вынул свой короткий меч. Край подозревал, что охранник начал сожалеть о своем решении побеспокоиться с этим заключенным, но не мог теперь отступить, не потеряв лицо перед своим товарищем-часовым.


Обеспокоенный тем, что трусливое сердце Джакора может разорваться, Край выполнил приказ охранника. Сделав это, Край в ожидании повернулся к двери.


Джакор вытащил связку ключей с пояса, отпер дверь и махнул рукой горцу.


Край не оказал сопротивления, выйдя из камеры в зал. Меч Джакора был так сильно прижат к ребрам Края, что струйка крови потекла по его бокам.


Запер дверь, Басс взял на себя инициативу. Следуй за мной, пленник.


Джакор держал свой клинок за спиной Края, пока они шли по линии ячеек. Двое других храпящих мужчин занимали соседнюю камеру, а в следующей на одной койке лежала, съежившись, женщина с двумя оборванными детьми. Тонкая женщина смотрела на Края безнадежными глазами, когда он проходил.


Затем они миновали камеры и вошли в караульное помещение. Там было пусто, и очаг долго оставался холодным. Похоже, эти двое были единственными охранниками, стоявшими здесь сегодня утром. С восходом солнца гарнизон, скорее всего, заполнится другими членами вахты. Если ему суждено вырваться на свободу, это должно произойти сейчас.


Басс оглянулся через плечо. У меня просто была идея. Может, вместо того, чтобы беспокоить лорда Парака, заковать этого ублюдка в камеру инквизитора? Так рано в комнате всегда пусто. Этот старый болван никогда не появляется, пока солнце полностью не встало.


Джакор засмеялся, но не смог полностью скрыть нервное напряжение. Прекрасная идея, Басс. Это даст нам шанс заставить этого парня вилять языком.


Край нахмурился. Так охранники думали вымучить из него эту тайну. В Порт-Роуле возможности были предоставлены теми, кто обладал самым быстрым и хитрым оружием.


Край позволил загнать себя острием меча в соседний лабиринт залов. Металлический запах засохшей крови и зловонный запах разложения заполнили проходы. Каменные камеры, закрытые дубовыми дверями с железными полосами, отмечали длину коридора. Край мог различить низкие стоны и слабый звон цепей внутри запечатанных камер. Здесь террор и пытки были монетой инквизитора, щедро оплачиваемой, чтобы выкупить секреты у заключенных здесь.


В конце зала открылась комната без окон. Никакие двери в эту комнату не закрывали; крики замученных ослабляли волю других заключенных. В центре комнаты стояла открытая и холодная большая жаровня. Клейкие утюги аккуратно висели над головой, готовые к огню и плоти. Вдоль дальней стены были выставлены ножи и другие острые инструменты, которыми снимали кожу с человека и проделывали дыры в кости. Рядом стояла стойка с аккуратно свернутыми кольцами кожаных ремешков, древесина устройства была окрашена в глубокий черный цвет от вековой пролитой крови.


Край скрывал улыбку в бороде. Он наслаждался запахом ужаса и страха, пропитавшим камни этой комнаты. Это возбудило его, во рту пересохло от похоти.


Рябый охранник подошел к стене справа от Края. Цепи свисали с болтов, вбитых глубоко в каменные блоки. Басс дернул цепочку, громко лязгнув. «Они выдержат даже такого быка, как ты», - сказал Басс Краю.


Край попытался вернуть свое лицо к нейтральному настрою, скрывая, как комната возбуждает черную магию в его крови. Никакой нож не освободит мой язык.


Джакор вонзил острие своего меча в бок Края. Если ты не будешь разговаривать, мой нож навсегда освободит тебе язык. У меня дома есть собака, которой нравится, когда я приношу домой объедки.


Край позволил согнать себя к длинной цепи. Он не боялся пыток, которым могли подвергнуться эти двое. В глубине души он вспомнил, как корчился под палящим пламенем темного огня, когда его хозяин даровал ему подарок Легиона в подвалах под Крепостью Сумеречного Ручья. Ни самый острый клинок, ни самое горячее пламя не могли сравниться с агонией его духа, превращенного в инструмент Черного Сердца.


Край прислонился к прохладному камню, когда пара охранников привязала его лодыжки и запястья к новым цепям, а затем сняла старые кандалы. Джакор отошел от горца, плечи охранника заметно расслабились, он явно испытал облегчение от того, что пленник был заключен в цепи из кованого железа.


Басс подошел к лебедке и стал крутить ее ручкой. Цепи у ног и рук Края тянули и растягивали его тело по камню, его запястья были вытянуты так высоко, что носки его изношенных ботинок только касались решетки на полу. Край взглянул в черное горло колодца у своих ног. Сколько измученных духов истекло кровью в эту самую дыру? Трепет прошел по его коже, покалывав волосы. Но сейчас не время зацикливаться на таких приятных мыслях.


Он поднял глаза на двух охранников. Солнце, должно быть, уже полностью взошло, и он закончил играть с этими двумя дураками.


Джакор совершил ошибку, посмотрев в глаза Края в этот момент и, должно быть, почувствовал свою собственную смерть, как олень, которого сбил вольф-вольф. Рот Джакора открылся, как будто чтобы предупредить своего партнера. Но что он мог сказать?


Край позволил своим глазам закрыться, прикусив нижнюю губу, чтобы пустить кровь. Его сладкий запах разорвался на его языке, как лучшее артуранское вино. Он потянулся к связывавшему его эбеновому камню. Настроенный на свою каменную магию, Край почувствовал запах железной руды своего топора. Он знал, где он спрятан, спрятан в соседнем кладовке, среди наград, собранных стражем прошлой ночью. Он почувствовал волчью шкуру, прикрывавшую его грязный клинок. Никто не удосужился обнажить такое обычное оружие.


Теперь, вдали от глаз своих товарищей, Край не должен был бояться разоблачения своей тайны. Он произнес слова, необходимые для вызова его магии. Окровавленным языком он произнес заклинание. Басс, должно быть, слышал его. Что он говорит? Каблуки Джакора скребли, пятясь назад. Мне это не нравится. Край улыбнулся. Нет, этот человек вообще не хотел бы жить. Кровь Края загорелась от заклинания, его плоть плавилась в огне, его кости изгибались и растягивались, как раскаленное железо. Мать выше! Басс закричал.


Край выпал из кандалов на четвереньки, вцепившись руками в лапы, ногти вонзившись в когти. Мех густо рос из его пор, когда борода впилась в щеки, а челюсть раскрылась в безмолвном воете.


Охранники уже бежали.


Край бросился за ними, теперь его обоняние руководит им больше, чем глаза. Путаница одежды замедлила его преследование, пока он зубами не сорвал кожу и шерсть. Пока он бежал, трансформация продолжалась. Мускулы его ног сжались и нашли новые прикрепления к кости. Его горло сжалось, гортань перекосилось. Он открыл намордник и своим новым голосом заговорил, объявляя об охоте.


Вой волка-демона преследовал стражников по коридору.


И снова он был Легионом.


Зверь смотрел на свою добычу, когда пара мчалась по проходу. Он чувствовал запах крови, слышал паническое биение сердец двух мужчин. Толстый язык проверил его клыки, острые и жаждущие разорвать плоть.


Затем волк напал на первую свою жертву, рябого стража. Зверь бросился к мужчине по пятам и с резким рывком и рычанием вырвал ему подколенные сухожилия. Охранник взвыл от боли и шока, упав на твердый камень. Кость треснула, когда он упал. Тем не менее Легион не остановился. Это позволяло мужчине корчиться и стонать, перепрыгивая через упавшую добычу и преследуя другую. Зверь знал волю своего хозяина. Ни одно слово предупреждения не должно покинуть эти залы, поскольку у Легиона все еще была большая добыча, которую нужно было вывести из этого места: существо, которое разделяло его черную магию, еще один плохой страж, но тот, кто стоял между Легионом и следом его последней жертвы, ведьмочка Елена.


Охранник в последний момент повернулся, угрожая сталью. Но Легион в своей волчьей форме не боялся ничего, что было сделано из складок металла. Он прыгнул и вонзился в короткий клинок. Мужчина отшатнулся и бросился прочь своим окровавленным клинком с выражением торжества и удовлетворения на лице.


Легион проигнорировал жестокую рану, пока магия восстанавливала разорванные ткани. Извиваясь, Легион рванулся к горлу человека. В глазах жертвы вспыхнул ужас. Губы Легиона поднялись в волчьей улыбке, обнажив длинные клыки. Затем дело было в человеке. Горячая кровь хлынула и заполнила голодное горло демона. Тихий крик вырвался у охранника, когда он умер, слабо бьясь под телом волка. Пришлось бороться с желанием вскрыть живот мужчины и полакомиться нежными внутренними органами. Легион развернулся на лапе и вернулся к другой раненой жертве.


Нет, пожалуйста, мама, нет! Рябый охранник поднял руку к лицу и закричал. Легион оторвал руку одним огромным укусом. Ничто не могло встать между ним и глоткой жертвы. Крик боли и ужаса этого человека эхом разносился по коридору. Легион не волновался, когда он врезался в лицо мужчине. Здесь, в камерах снятия шкур с ножей и сжигания плоти, плач был обычной песней.


Когда жизнь покинула теплое тело, Легион бросился прочь. Он прыгнул в последний проход и распахнул защелку двери. Он осторожно вошел в пустую гауптвахту с поднятым носом. Откуда-то издалека он уловил след ворона и черной магии.


Он следовал за запахом.


Демон-волк представлял собой струящуюся черную тень, несущуюся по темным залам. Иногда проходы освещались небольшими лампами, но в остальном тьма была плащом, который носил Легион, когда струился по запаху. Под его лапами мелькала лестница; он прокрался мимо открытого зала, где лязг кастрюль и выкрики приказов свидетельствовали о том, что утренняя трапеза идет полным ходом. Он игнорировал дразнящие ароматы. Если бы ему суждено было сбежать с ог'ре и оборотнем, за спиной у него не могло бы быть этого трусливого стража. Кроме того, Легион вспомнил парализующее прикосновение клювов воронов, и месть оттачивала грани его похоти.


За короткое время демон-волк пробился через гарнизон к северо-восточному углу. Он понюхал дверь внизу. Спор птицы. Он достиг своей добычи. Уши насторожились при слабом храпе.


Легион проверил защелку лапой. Заблокировано. В Порт-Ролле никто не спал за незапертой дверью, даже в самом центре гарнизона города.


Поднявшись на лапы, Легион издал вой, от которого сотрясались самые камни постройки и впивались в деревянную дверь. Из-за двери Легион услышал, как его жертва проснулась с испуганным фырканьем. Дальше в гарнизоне мужчины просыпались в холодном поту. Чернота густого леса проникла в их комнаты.


Смотритель за дверью узнал в этом воете голос своего хозяина и не мог отказаться ответить на него. Легион услышал приближение босых ног по камню. Дверь приоткрылась. Выглядывал один глаз, потом другой.


Легион не стал ждать приглашения. Он ворвался в дверь, отбросив лорда Парака обратно на тощую задницу. Вороны и вороны, рассевшись по всей комнате, взорвались черным облаком из перьев и визга.


Прежде чем лорд-стражник успел среагировать, зубы Легиона прижались к его горлу. Наконец, лорд Парак, казалось, узнал свою родственную душу. Нет, простонал мужчина, мы служим одному хозяину.


В ответ голодный рык вырвался из горла волка-демона. Затем, с воем, разнесшимся по коридорам гарнизона, Легион перерезал горло лорду Параку. Впервые он пировал черной кровью другого злобного стража. Как кровь текла по его горлу, так и магия его жертвы. Легион думал, что его кровожадность не может быть глубже, чем во время охоты, но он ошибался! Магия, которую он поглощал, когда зубы превращались в плоть и сухожилия, заставляла даже девственную кровь казаться бледным напитком. Чародейская сила хлынула в Легион. Он поднял морду из разорванного горла и завыл своей похотью из сильных легких.


Огонь и удовольствие опустошили Легион.


Конечности волка дрожали под натиском, когда его кровь поглощала магию другого. Отражая эту внутреннюю трансформацию, облако воронов и ворон обрушилось на демона-волка. Но вместо того, чтобы приземлиться на спину Легиона, стая нырнула в плоть волка, исчезая, как охотящиеся морские птицы, в водной глубине. И Легион знал, что это правильно. Так же, как его кровь поглотила магию ил'гвардейца, его плоть теперь поглотила других демонов.


Легион выл криком силы и голода, по мере того как его магия росла.


Теперь он имел представление о том, каково это - полакомиться ведьмой, впитать в себя и ее магию. С этой мыслью он бросился прочь и в коридоры. Ничто не помешает ему испытать такой опыт.


Когда он мчался, все, кто слышал его вой, онемели на пол. Парализующая магия другого ил'гвардейца теперь была в руках Легиона. С такой силой было легко добраться до кладовой и забрать талисман своего хозяина. Кровавые зубы сорвали волчью шкуру с лезвия топора и положили конец заклинанию. Его тело текло и изгибалось обратно в обнаженную форму мужчины.


Стоя босиком на холодном камне, Край схватил одну из висящих в кладовке черно-золотой формы стражника. Оно плохо подходило к его огромному телу, но плащ на плечах скрывал худшее. Среди груды собранных вещей были сумки его товарищей, ожидавшие, чтобы их обыскали при утреннем свете. Босиком Край перебросил сумки через плечо, затем закрепил топор на поясе. Довольный, он выбежал из комнаты.


Хаос правил залами гарнизона. Мужчины бросались туда-сюда, как перевернутый муравейник. К нему подбежал один охранник. Хватай меч! Здесь на свободе стая волков! Затем оруженосец ушел.


Край прошел сквозь смятение.


Он дошел до зала камер, в которых находились его заключенные товарищи. К счастью, охранники не пришли заменить двоих, которых он убил. Он схватил связку ключей с крючка и подошел к решетчатой двери.


И Могвид, и Тольчук стояли у входа, разбуженные суматохой. Глаза Могвида расширились, когда он узнал приближающегося к ним огромного стражника. Край!


Горный человек открыл ржавый замок и распахнул дверь, освободив Тольчука от кандалов.


Ог вываливаются из камеры. Как ты ?


- Сейчас не время для сказок, - просто сказал Край. Приходите, пока путь еще открыт. Край передал Тольчуку его набедренную сумку, а Могвид - его громоздкий рюкзак.


Огр распахнул свою сумку и, глубоко погрузившись в нее, вытащил кусок сердечного камня, спрятанный во внутреннем кармане. Тольчук вытащил ее. Он все еще здесь.


«Удача с нами», - сказал Край. Он кивнул в сторону кристалла рубина. Вы уверены, что это может вернуть нас к Елене?


Тольчук поднял камень. Его граненая поверхность расцвела глубокой внутренней розой. Тольчук повернул немного на восток; камень вспыхнул, как маленькое рубиновое солнышко. «Да», - сказали огрэ, указывая дорогу. Сердце приведет нас к ней.


Край улыбнулся, все еще чувствуя вкус крови и магии в горле. Хороший.


Тогда пусть охота начнется.


ДЖОАХ УБЕРИЛСЯ С СУДОВЫХ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ МЕТАЛЛОВ, КРАСИВАЯСЯ, ЧТОБЫ ПОДНЯТЬ СВОИ СОТРУДНИКИ. Он кричал о помощи, его голос был завыванием от утреннего бриза. Морис! Флинт! Нас атакуют!


Смех из-за края лодки ответил на его зов. Я вижу, что ты снова защищаешь свою сестру. Улыбающееся привидение поднялось из моря и плавно скользило по башне из твердой воды. Достаточно высоко, фигура Рокингема, мясника и подлого предателя, перешагнула через перила на палубу. На нем были коричневые леггинсы и развевающаяся льняная рубашка, расстегнутая спереди. На его бледной груди обрывками виднелся зазубренный черный шрам, когда ветер дергал за расстегнутую рубашку.


Морис уже бросился к мальчику с задней палубы. В одной руке он держал длинный меч, а в другой - дубину. Позади чернокожего Брата, у кормы, Флинт привязывал штурвал, готовя корабль к предстоящему бою. Было слышно скрежет когтей, карабкающихся по бортам лодки, сопровождаемый сотнями шипящих гоблинских глоток. Звери собирались заполонить корабль.


Иоах посмотрел Рокингему в глаза. Он почувствовал, что это была рука, которая вела легионы драк'ила, кулак, который стремился уничтожить его сестру. Он поднял посох выше перед собой.


Рокингем взглянул на кусок пой'вуда, его брови на мгновение сморщились от замешательства. Разве это не трость Дисмарума?


Вы имеете в виду посох вашего старого хозяина? «Да, я победил его, вырвав оружие из его мертвых пальцев», - смело сказал Иоах, надеясь, что его ложь встревожит дьявола, даст остальным дополнительные моменты, чтобы вооружиться. А теперь я тебя одолею. Иоах прошептал своему посоху слова силы, заклинание, извлеченное из земель грез. Полированная поверхность посоха загорелась черным пламенем.


Морис остановился рядом с Иоахом, добавив свой меч к пылающей защите Морского Стрижа.


Рокингем проигнорировал их угрожающие позы и спокойно кивнул Морису. Помимо демона, гоблины перелезли через поручни корабля, шипя и метаясь, явно ожидая сигнала от своего лидера. Рокингем снова обратил внимание на Иоаха. Этот старый темный маг Дисмарум, Грешим, или как вы его называете, никогда не был моим хозяином. Позвольте мне показать вам моего истинного господина.


Рокингем потянулся к своей рубашке как раз в тот момент, когда Флинт выбежал вперед с кормы. Не смотри! - крикнул старый моряк через палубу. Но предупреждение пришло слишком поздно. Рокингем откинул шторы рубашки, обнажив рваный шрам, разделявший центр его бледной груди. На глазах у Иоаха рана открылась, как пасть акулы, усеянная осколками сломанных ребер. Изнутри маслянистая тьма текла из груди мужчины живыми усиками тени. Последовал запах открытого склепа. Вот мой настоящий хозяин.


За этим чудовищем росло количество гоблинов; когти впивались в палубу, а остроконечные хвосты звенели, как старые кости. Тем не менее, звери насторожились, испугавшись черной магии.


«Осторожно», - прорычал Морис Иоаху. Этот человек - голем. Полое семя. Только черная магия поддерживает его плоть.


Иоах, дыхание которого застыло от ужаса, закашлялся от слов заклинания. Черное пламя погасло на его посохе. Теперь он сжимал только дерево, слабую защиту от зла, исходившего из ядра Рокингема.


Из глубины открытого сундука раздавались завывания извращенных духов, а еще глубже доносился холодный смех мучителя.


«Я остался гнить в могиле после битвы со скалтумом в высокогорье над Винтерфеллом», - сказал Рокингем. Брошен умирать. Пока слуги Черного Сердца не вырвали меня из холодной грязи и не вернули мне жизнь.


- Вернулась не твоя жизнь, - громким голосом возразил Морис. Это мерзкий дух, который овладевает вами, скрывает от вас правду и душит ваш истинный дух. Вспомни, кем ты был когда-то!


Джоах заметил, что левый глаз Рокингема слегка дернулся при словах Мориса. Что помнишь? Как ты думаешь, кем я был?


К этому времени Флинт дошел до них. Неся топор, он стал третьим противником их врага. Старый закаленный в море Брат добавил свои слова. Мы знаем вам подобных. Давным-давно, до того, как Темный Лорд объявил вас, вы покончили жизнь самоубийством. Только из таких жалких душ выковывают големы. Когда вы оставили свою жизнь, вы отказались от права на свое тело.


Морис слегка опустил клинок, его манеры были настойчивыми и утешительными. И Темный Лорд забрал то, что вы отбросили, и поработил это. Но помните ту другую жизнь! Вспомните ту боль, которая довела вас до таких черных глубин, что вы бы покончили с собой. Даже самая ужасная магия не может стереть столь острое воспоминание. Взгляните на свои сны наяву. Помнить!


Иоах изучал своего противника. Он видел, как мужчина подозрительно заглядывал внутрь, но искал истины в словах этих двух братьев. Иоах нахмурился. Что, кроме черной магии, можно найти внутри этого демона? Но кое-что было обнаружено, что Иоах мог видеть это на лице человека, мускулы подергивались, когда война велась, чтобы раскопать забытое прошлое.


Слова слетели с губ Рокингема. Я помню «сон» обрыв с грохотом прибоя «кто-то» волосы цвета солнца в полдень »и сирень« нет, запах жимолости или что-то в этом роде »Его глаза внезапно расширились, он слепо смотрел на горизонт . Пальцы, державшие расстегнутую рубашку, потеряли сцепление с тканью. Даже рана начала смыкаться в темноте. И имя «Линора!


Внезапно позади Иоаха раздался резкий голос, напугавший всех. Да, я тоже помню это имя, Рокингем. Ты кричал, когда мы убили тебя в последний раз. Время, когда ты всех нас предал.


Глаза Рокингема снова сфокусировались. Эр'рил! - прошипел он.


Растущий легион гоблинов взревел, вторя гневу своего хозяина. Позади Рокингема звери шипели и метались, масса когтей и отравленных хвостов в отчаянии карабкались и навалились друг на друга.


- Проклятье его время, - пробормотал Флинт, глядя на Эр'рила огнем. Эр'рил игнорировал остальных, его глаза смотрели только на Рокингема. Он шагнул вперед, его меч из магического серебра держал в одной руке, а его лицо было маской красной ярости. Мы помогли тебе избежать когтей скальтума, и ты отплатил нам предательством! Какую бы жизнь вы ни вели грязную или справедливую, теперь она утрачена.


Смелые слова для того, кто наконец умрет после пятисот зим. Рокингем сорвал рубашку с плеч; его рана на груди открылась настежь, зияющая пасть, из которой хлынула тьма.


Иоах пристально смотрел в плавные тени. В глубине ядра голема на него смотрели багровые глаза, наполненные огненным пламенем и ужасной магией.


Черное Сердце, сопровождаемое войом гоблинов, явилось посмотреть на бойню.


Елена стояла залитая светом. Где-то далеко она слышала крики и крики странных зверей, но здесь был остров покоя и тишины. Слабый звон хрустальных колокольчиков заполнил ее уши, и вокруг нее распространился запах, напоминающий пряные гвоздики. Где она была? Ей было трудно вспомнить, как и почему она стояла здесь. Она осторожно шагнула вперед. Привет! она крикнула в яркость. Кто-то там?


Перед ней появилась фигура; женщина, окутанная завитками света, объединилась в жизнь. - Мицель должна была научить тебя лучше следить за своей спиной, - отругала фигура. Черты лица женщины превратились в знакомое суровое выражение.


Тетя Фила? Елена бросилась вперед, намереваясь подхватить мертвую тетю на руки. Но когда она достигла призрака, ее руки прошли сквозь нее. Встревоженная Елена отступила.


Тетя Фила подняла мерцающую руку и провела ею по щеке Елены. Лишь мягкое тепло отмечало проход призрачных пальцев. Тебе не должно быть здесь, дитя.


Елена огляделась вокруг. В прошлом, используя магический амулет, Елена иногда могла разговаривать с тенью своей мертвой тети. Но что происходило сейчас? Вокруг нее кружился безликий мир ослепляющего света, открывая смутные проблески других земель и кружащиеся образы других людей. Обрывки разговоров издалека шептались ей в ушах. Где я? - наконец спросила она.


Ты пересек Мост Духов, дитя. Яды гоблинов истощают вашу жизнь. Когда смерть так близка, ваш дух может течь между мирами живых и мертвых.


Я умру?


Тетя Фила никогда не баловала ложью. Возможно.


Слезы навернулись на глаза Елены, затуманив ее взор. Но я должен спасти Аласи. Она подняла ладони, чтобы показать тете Филе два рубиновых пятна силы. Но ее руки были бледными и белыми. Ее сила исчезла!


- Вы потратили всю свою магию на поддержание своей жизни, - объяснила тетя Фила. Но не бойся, дитя. Даже здесь можно продлить. Любой свет, даже призрачный, может зажечь в вас магию. Вспомните своего предка Сиса'кофа: не зря ее называли ведьмой духа и камня. Но надо торопиться. Тетя Фила снова провела пальцами по щеке Елены, но на этот раз Елена действительно почувствовала руку тети. С потраченной магией смерть приближается, и мы становимся ближе друг к другу.


Елена в ужасе отошла.


Вы должны продлить, Елена. Торопиться.


Когда Елена высоко подняла правую руку, она молилась о подарке, желая всем своим духом. Перед ней лицо тети Филы стало проясняться; мелкие детали Елена забыла маленькую ямочку на подбородке тети, начали появляться мелкие морщинки в уголках глаз. Время было на исходе.


Елена полностью вытянула руку. Ее рука исчезла в холодном порыве.


Поторопись, дитя! Из этого света в мир родится новая магия. Солнечный свет принес вам огонь; лунный свет принес вам лед. Призрачный свет принесет вам


Елена опустила руку; духовный мир вокруг нее исчез. Она снова рухнула в мир, наполненный кровавыми криками и криками умирающих. Подняв руку с одеяла, она посмотрела на свою руку.


Ее глаза расширились от ужаса. Ее собственный крик заглушил всех остальных: Нет!


ДЖ ^ ЭРИК ТРЕБУЕТСЯ НА СВОЕМ КОСТЫЛЕ ЧЕРЕЗ ПУСТУЮ КЛАДОВУЮ. Остальным оставалось подготовить свои рюкзаки и ездовых животных к путешествию из Порт-Роула. Его раны, хотя и зажили, сделали его бесполезным для других, поскольку они таскали и упаковывали различные припасы из аптекаря Джвлама Фреды. Оставшись один в кладовой, он подошел к ряду клеток, в которых хранились различные существа, которых старая целительница использовала в своих искусствах.


Он быстро открыл клетку, в которой находился ястреб. Ярко-зеленое оперение птицы указывало на то, что это птица из джунглей, обитающая из далеких земель, но Мерик намеревался отправить ее еще дальше. Птица угрожающе расправила крылья и зашипела на него, когда он потянулся к ней. Но Мерик послал пучок своей элементальной магии, чтобы обвить дикое существо. Обузданный своей магией, ястреб успокоился и поднялся на предложенное запястье.


С птицей в руке Мерик, хромая, направился к маленькому открытому окошку кладовой. Он поднес ястреба к окну. Когда птица уселась, Мерик воздействовал на нее своей стихийной магией. Эльвины были повелителями воздуха и всех существ крыла. Никто не мог отказаться от призыва лорда эльфов. Ястреб склонил голову, прислушиваясь, как ему говорила Мерик.


Мицель рассказала Мерику обо всем, что случилось с Еленой и остальными: о болотном путешествии, битве с черным стражем д'варфом, падении А'лоа Глен. Было ясно, что Темный Лорд глубоко окопал свои силы в затонувшем городе, и любая попытка добраться до Кровавого дневника наверняка потерпит неудачу. Как другие могли даже подумать о том, чтобы подвергнуть Елену такой опасности?


Мерик знал свой долг. Он защитит девушку, даже если это будет означать смерть Аласи. Какое дело его народу, если эта земля падет? Его народ давно был изгнан. Все, что имело значение, - это миссия, которую послала его королева, чтобы вернуть потерянную родословную короля своему народу. В этом он не проиграет.


«Иди, - прошептал он ястребу. Отправляйтесь в Стормхейвен. Ищи мою королеву. Дайте ей понять, что времени мало. Она должна освободить свои Грозовые облака и выпустить свои военные корабли.


Он швырнул ястреба в окно. С пронзительным криком он поплыл на широких крыльях в морской бриз. Повернувшись на кончике крыла, он пролетел над шиферными крышами Порт-Роула и исчез на солнце.


Мерик следил за его полетом своими небесно-голубыми глазами, его последние слова были не более чем выдохом. Мы должны остановить Елену.


С тяжелым сердцем Тольчук последовал за остальными по улицам Порт-Роула, когда утреннее солнце уже подходило к полудню.


Он всю ночь оплакивал свою мать. Как свеча, она пришла так ненадолго, чтобы просветить его пустую жизнь, но погасла, прежде чем он смог оценить тепло и истинное сияние семьи. Но сейчас не время для сожалений и меланхолии. Он ожесточился против пустоты своего духа и продолжил путь, установленный ему древними его людьми. И следующим шагом в выполнении его присяги было сбежать из этого мерзкого города. Ему надоело его вонь и несчастные души, крадущиеся сквозь его маслянистые тени.


Одетые в черно-золотые цвета городских часов, ог сидят на корточках, чтобы замаскировать его размер и скрыть лицо, пока он пересекает улицу. Но в таком коррумпированном городе Тольчук сомневался, что даже чудовищное присутствие горцев вызовет больше реакции, чем осторожная оценка цены за его содранную шкуру.


Край возглавил партию, хорошо держась за топор. Могвид цеплялся за тень Тольчука, как мышь за быком. Немного погодя Край остановился на перекрестке двух узких улочек и уставился во все стороны. Дороги здесь представляли собой грязные колеи, покрытые конским навозом и отбросами от домов по обе стороны. Несколько угрюмых женщин наверху опирались на локти из окон второго этажа.


Одна из женщин плюнула на Края. Ее цель была хорошей. Он вытер щеку краем плаща. - Убери отсюда свои задницы, - смело сказала она. Нам не нужны часы, дышащие нам в спину. Мы заплатили десятину на прошлой луне. Так что уходи с нашего крыльца.


Тольчук еще сильнее натянул плащ через голову. Казалось, что о часах плохо думали люди.


Край проигнорировал суматоху, оглянувшись на Тольчука. Не думаю, что мы далеко от южных ворот. Но сомнение ослабило его голос.


Могвид осторожно полз вперед, его глаза постоянно устремлялись к выходам в темные переулки и женщинам наверху. Что насчет моего брата? он спросил. Фардейл, должно быть, все еще с лошадьми.


- Знаю, - сказал Край. Мой собственный скакун, Роршаф, живет в той же гостинице. Но в гарнизоне уже бушует буря. Нам посчастливилось спастись среди хаоса. Кто-то не займет много времени, чтобы приказать закрыть ворота города и начать поиск сбежавших рабов. Мы должны уйти, прежде чем это произойдет.


Но Фардале?


Он волк. Ночью ему будет несложно сбежать самостоятельно. Он знает, где прячется Елена, и легко может вернуться к ней. Насколько нам известно, он, возможно, уже сбежал после того, как нас схватили.


Тольчук положил когтистую руку на плечо Могвида. Я знаю, ты боишься за своего брата, но Край прав. Один только волк привлечет меньше внимания.


Могвид выскользнул из-под хватки Тольчука с кислым ворчанием и просто махнул Края вперед, но горный человек уже повернул обратно к дороге. Он встал, почесывая затылок, явно не зная, на какой перекресток свернуть.


В этот момент старая старуха с изогнутой спиной, использовавшая изогнутую трость, загнулась из-за угла, почти врезавшись в широкую грудь Край. Она отступила на шаг, вытирая несколько выбившихся седых волос, чтобы украдкой взглянуть на то, что преграждало ей путь вперед.


Нахмурившись, она махнула тростью в общем направлении Края. Убирайся с моей дороги, большой болван.


Край устоял перед скудной угрозой. Бабушка, - вежливо сказал он, - я бы с радостью отошел в сторону, если бы вы были так любезны, чтобы указать нам на южные ворота.


Вы уезжаете из города? Она склонила голову, как настороженная птица, поглядывая на Тольчука, затем на Могвида. Она повернулась влево и поползла в том направлении. Я знаю короткий путь. Я покажу вам, но при условии, что вы, большие джентльмены, составите мне компанию. У меня есть дочь и зять, которые так живут и все равно собирались навестить их.


Край внимательно посмотрел на ее медлительную фигуру. На самом деле нам просто нужны направления. Если бы ты мог


Тольчук толкнул горца локтем. - Путешествие со старухой даст нам камуфляж, - прошептал он. Они не будут искать старуху и ее охранников.


Край вздохнул, надувая бороду, но последовал за согнутой спиной женщины. Она медленно пошла по улице. «Может, ты ее отнесешь», - пробормотал горец сквозь бороду Тольчуку.


Я слышал, что! старуха хихикала, не оглядываясь. Просто потому, что у меня толстые глаза от катаракты, не думайте, что мои уши не острые. И две мои старые ноги продержались почти столетие. Они доведут меня до ворот.


Группа мчалась вперед, составляя компанию тонкокостной старой старухе, которая свистела, маршируя по закоулкам, время от времени усмехаясь им в ответ с бесплодным ртом, за исключением нескольких зубов.


Тольчук взглянул на женщину. Он подозревал, что ей мало нужна их сила оружия; какой бы старой и потрепанной она ни была, даже самому хитрому пирату в городе было бы трудно найти какую-либо ценность в ее хрупкой фигуре. Он предположил, что ей просто нравилось их общество, с кем можно было болтать и кивать, как если бы они все были старыми друзьями.


Если тебе нравятся засахаренные болотные травы и кофе, - прокомментировала она Могвиду, пока он тащился рядом с ней, - неподалеку отсюда есть магазин. Мы могли бы остановиться отдохнуть.


- Нет, спасибо, - сказал Могвид.


«Мы действительно должны добраться до ворот», - добавил Край, его нетерпение начало проявляться на его каменном лице.


«О, это недалеко, совсем недалеко, - пробормотала она. Она свернула за другой угол в еще один лабиринт узких улочек, все еще насвистывая.


Здесь ветхие дома стояли высоко и близко друг к другу. Чтобы усилить ощущение замкнутости, фундаменты окружающих зданий были настолько прогнили от возраста и соли, что некоторые дома наклонялись вперед, словно изучая их, когда они проезжали мимо, в то время как другие упирались в соседние постройки, как пьяные мужчины, блуждающие по домам. Край проворчал.


К этому времени старуха так запутала их среди этих ветхих домов, что Тольчук предположил, что горный человек так же заблудился, как и он сам. Ты знаешь дорогу к воротам отсюда? - хрипло прошептал он Краю.


В конце концов, я смогу выбраться отсюда ». Горный человек настороженно следил за дверными проемами и переулками, ожидая в любой момент засады.


Вскоре солнце светило прямо над головой, и утренний ветерок утих. Тем не менее, путь группы по-прежнему лежал в лабиринте закоулков. Край продолжал хвататься за топор сначала одной рукой, потом другой. Дневная жара напомнила им, что лето все еще царит здесь, в грязи и зловонии переулков Порт-Роула. Запах испорченной рыбы конкурировал с запахом человеческих отходов, как будто прошло бесчисленное количество зим с тех пор, как глоток чистого воздуха освежил эти улицы.


Достаточно! Край наконец залаял, остановив их всех. Старуха тяжело оперлась на трость и повернулась. Какие? - раздраженно сказала она.


Я думал, ты сказал, что знаешь короткий путь к воротам? Старуха громко вздохнула. Если вы хотите избежать взгляда сторожей, это кратчайший путь.


Растрепанные брови Тольчука приподнялись над его лбом. Эта женщина знала больше, чем показывала.


Она продолжила прежде, чем кто-либо успел сказать хоть слово. Вы пришли в неподходящей одежде часов, но не знаете, как пройти к городским воротам? Ты считаешь меня дурой? Я слышал о суматохе в гарнизоне и подозреваю, что вы все причастны к этой неразберихе.


- Старуха, - сказал Край, и в его голосе больше не было доброты, если ты хочешь предать нас.


Предать тебя? Если бы не я, все вы бы уже были схвачены часами. Город кишит теми, кто продал бы вам обратно кошельки за одну унылую медь. И что я получу в качестве платы за свои беды? Она нахмурилась на всех. Грубый язык и угрозы.


Тольчук выступил вперед. Простите нас. Мы в долгу перед вами и не хотим проявить к вам неуважение. Но срочно уезжаем из этого города.


Она фыркнула от его слов и обернулась. «Тогда пойдем», - сказала она и побрела за следующий угол.


Все они последовали за ней. Обходя полуразрушенное здание, в котором располагалась сапожная, Тольчук в шоке споткнулся. Возвышающаяся стена Болота находилась всего в двух шагах от нее, и ее ворота были открыты. - Мы здесь, - изумленно сказал Край.


Старуха продолжала подгонять их мановением руки, пока шла вперед. Если вы хотите сбежать, перестаньте пялиться и идите.


Они пошли за ней. Старуха, казалось, почувствовала их растущую безотлагательность, поскольку их цель была близка. Хотя Тольчук быстро шагал, чтобы закрыть брешь в воротах, а Край и Могвид быстро шли рядом с ним, старуха держалась далеко впереди них.


Она первая подошла к воротам и кивнула привратнику на аллее стены. Рыжий парень, стоявший у руля ворот, почти не обращал на нее внимания, его глаза смотрели на центр города. Вы слышали какое-нибудь слово? - спросил он, когда подошел Край, его молодые нетерпеливые глаза были полны волнения. Что случилось в гарнизоне?


Одетый в черное и золотое, Тольчук понял, что привратник, должно быть, считает их товарищами по сторожу. Край ответил молодежи. Это вас не касается. Следите за своим долгом.


Внезапно из города донеслось эхо горлового рожка, его печальные звуки устрашающе разносились в соседней бухте. Три длинные ноты тянулись по черепичным крышам города. - Это сигнал заблокировать город, - с удивлением сказал молодой человек. Он взволнованно посмотрел на троицу. Как вы думаете, это еще одна из тех проклятых лодок, которые пришли в доки?


Край выругался на мальчика. Просто помните свой собственный пост. Мы должны проверить расположение земли к югу отсюда. Вы просто запираете за нами ворота и не позволяете никому, я имею в виду, никому проходить мимо вашего поста.


Да сэр! Парень ловко отсалютовал и подошел к штурвалу ворот.


Тольчук, полностью закрывая свою фигуру плащом, проходил под дорожкой и в туннеле в стене. Остальные шли за ним по пятам. За воротами старуха все еще ждала их, опираясь на трость. Тольчук сморщил лицо и подошел ближе. Разве вы не должны вернуться в город, пока вас не заблокируют?


Сзади Тольчук уже слышал, как лебедки и шкивы опускали железные ворота в город.


Старуха пожала плечами и, прихрамывая, отошла от него, прицелившись в сторону прибрежных лесов на близком расстоянии. Тольчук поймал себя на том, что следит за ней, как и все утро.


Край присоединился к нему. Куда, в «Возлюбленной», эта старая старуха думает, что идет?


По мере того как они гнались за ней, темп женщины увеличивался. У опушки леса она отбросила трость; ее спина, казалось, выпрямлялась с каждым шагом. Казалось, она стала выше и шире в плечах, как будто годы сошли на ее кривую фигуру и вернули ей утраченную молодость.


- Мне это не нравится, - пробормотал Могвид, в его глазах светился страх.


Оказавшись под карнизом деревьев, старуха повернулась ко мне. они теперь стояли прямо и прямо. Она отбросила свою тусклую шаль и встряхнула прядки волос, которые сияли цветом пряденного золота в пятнах солнечного света. Другие фигуры двигались в тени леса позади нее. Рядом с ней по пятам большая собака нет, волк залез на ствол толстого кипариса и сел на корточки за пятки женщины.


Тольчук подошел ближе. - Этого не может быть, - ошеломленно сказал Могвид. Край повторил его слова. Невозможно.


Тольчук сделал еще один шаткий шаг вперед. Наверняка это была какая-то жестокая уловка, призрак пришел его помучить.


Под зелеными ветвями кипариса стояла уже не согнутая старуха, а Мицель, широко сияющая в сторону сына. Она подняла к нему руки. Ее глаза сияли янтарем в тени.


Слова сформировались в голове Тольчука. Пойдем, сын мой. Посмотрите на свое истинное наследие.


Мать? - сказал он вслух и двинулся к ней. Мицель вздохнула, и ее глаза потускнели. Она вернулась к нормальной речи, улыбка все еще играла на ее губах. Ах, подойди сюда, Тольчук, и обними меня.


Звуки битвы эхом разносились по кораблю, и Елена уставилась на свою правую руку, ее глаза расширились от ужаса. Вместо обычного глубокого рубинового пятна ее пальцы и ладони закручивались и светились нежной розовой лазурью, но не бледный оттенок ее беспокоил. Ледяной хваткой ее сердце сжимало то, насколько несущественной теперь казалась ее рука. Вместо запятнанной плоти ее рука была полупрозрачной. Сквозь ладонь она могла видеть старинный секстант, висящий на дальней стене. Как будто ее рука была рукой призрака.


- Ведьма духа и камня, - пробормотала она, вспоминая слова тети Филы. Какой бы неземной ни казалась ее плоть, Елена почувствовала магию, скрытую в ее стеклянной коже. Он пел и гудел так же сильно, как любая магия, рожденная солнцем или луной. Но какой аспект несла в себе эта новая магия?


Когда ее сердце немного замедлилось, эхом крики и кровавые крики достигли ее ушей. Она слышала, как командующий голос Эр'рила выкрикивал приказы, но его слова были слишком приглушены древесиной корабля, чтобы их можно было различить. Они все еще сражались с драк'илами? Она потянулась и нащупала повязку вокруг своего живота, внезапно вспомнив удар гоблинского шипа и ожог яда. Она каким-то образом почувствовала, что его яд наконец-то исчез из ее тела.


Елена приподнялась.


Сквозь иллюминатор сбоку ярко светило солнце. Неужели драка бушевала всю ночь? Она поднялась на ноги и встала, шатаясь, все еще ослабленная остаточным действием яда.


Она оперлась на стену и подошла к иллюминатору. За стеклом лежало только пустое море. Вдалеке она заметила несколько островов, усеивающих горизонты. Они больше не стояли в доке, а плыли по Архипелагу!


Грохот битвы донесся до нее.


Слабая она или нет, ей нужно было помочь. Елена уставилась на свою призрачную руку. Не понимая этой новой магии, она боялась прикоснуться к ней. Но с таким ярким солнцем она всегда могла возобновить силу ведьминского огня в другой руке и с помощью пламени преследовать мерзких существ с корабельной палубы.


Она подняла левую руку и положила ее на грубое стекло иллюминатора. Солнечный свет струился мимо ее белых пальцев. Она пожелала дар огня, молясь Матери наверху о силе. Ее веки слегка опустились, когда она открылась для обряда обновления.


Стоя неподвижно, как камень, она ждала, но ничего не произошло.


Глаза Елены расширились. Ее левая рука все еще лежала на иллюминаторе в лучах солнца, такая же бледная, как всегда. Нахмурившись, она сосредоточилась. В прошлом ее простое желание было всем, что было необходимо, чтобы зажечь трансформацию, наполнить ее силой. Слезы начали хорошо. Отчаяние начало закрадываться в ее грудь. Она никогда не хотела обновляться больше, чем сейчас, так почему этого не произошло?


Она продолжала ждать. Еще ничего. Сражение бушевало над головой; шипение в ее ушах стало громче. Она не могла больше откладывать.


Отвернувшись, она опустила руку и снова посмотрела на кружащиеся вихри розового света, очерчавшие ее призрачную руку. Она сжала пальцы в кулак. Это было похоже на нормальную плоть. Но если она порежется, какая магия будет развязана?


Качнув головой, она оттолкнула руку. Был только один способ узнать. Она подошла к двери. С трудом сглотнув, она распахнула защелку и со скрипом открыла старые петли. Крики битвы раздались вокруг нее, как видимое присутствие. Вонь крови и страха обрушились на ее чувства, как холодный ветер. Она услышала чей-то безумный смех прямо впереди. Что происходило?


Вбежав в коридор, она быстро нырнула в дверь слева и вошла в свою каюту. Она подошла к своей сумке с личными вещами и выхватила ведьминский кинжал. Серебряный клинок сиял в осколке солнечного света, падающем из иллюминатора этой каюты. Какую бы магию она ни носила, она практиковала бы ее на гоблинах.


Обернувшись, она мельком увидела себя в маленьком зеркале, свисающем с гвоздя в стене. Она ахнула и остановилась. Как будто ее одежда, даже кинжал, плавала по комнате сама по себе. Она подняла нож выше. Он просто плыл перед зеркалом. Никакая рука не несла его вверх. Она наклонилась ближе к зеркалу и провела по щеке кончиком лезвия. В зеркале кинжал просто парил в воздухе.


Она выпрямилась, коснулась своего лица и уставилась на свои руки. Ей она казалась обычной плотью, но ее форма не отражалась в стекле. Как будто она стала настоящим духом. - Ведьма духа и камня, - повторила она шепотом. Было ли это аспектом ее новой магии? Это давало ей возможность двигаться незаметно?


Она вспомнила свою неспособность возобновить момент назад. Солнечный свет попал на ее кожу, чтобы зажечь силу. Неужели обновление не удалось, потому что ее плоть стала невидимой для солнца?


Последствия такого подарка были очевидны. Она сбросила одежду и использовала кинжал, чтобы снять повязки с талии. Теперь она стояла голая, но ее голая кожа больше не отражалась в зеркале. Только кинжал парил в зеркале, зажатый призрачными пальцами ее правой руки.


Она крепче сжала рукоять клинка и коснулась этой новой магии в своем сердце, позволив ей прокатиться по ее существу, проверяя ее, ощущая на своем языке вкус прекрасного вина. Она позволила этому накапливаться в ее сжатых пальцах. Не слишком быстро. Она не позволила бы этому управлять собой. Когда магия нарастала, розовый свет вырвался из ее кулака, поглотив кинжал в его холодном свете. Пока Елена смотрела, образ клинка медленно исчезал в зеркале, поглощенный ее магией.


В зеркале кабина казалась пустой. У ее ног ее одежда валялась на полу в скомканном виде, как выброшенная скорлупа только что вылупившегося цыпленка. Елена вышла из беспорядка.


На ее губах появилась холодная улыбка ведьмы. Она не сопротивлялась.


Она не станет отрицать эту часть своего духа. Как и у всех, у нее была темная сторона, жаждущая власти; ее стремились высвободить дикую магию без ограничений. Она назвала эту темную сторону ведьмой, и она была такой же частью ее, как и женщина, которая сдерживала и контролировала эти похоти. Елена поняла, что отрицание двух сторон своего сердца, Гу ведьм и женщина, только придали тьме больше силы. Так что она позволила энергиям в своей крови петь, держась в узде.


Когда она потянулась к двери своей каюты, хор сырой магии закричал, чтобы ее развязали, кричал, чтобы она использовала призрачный клинок, чтобы проткнуть ее кожу и позволить ему разорваться по всему миру.


Еще нет, ответила она на их крики. Их призыв было легко проигнорировать: внимание Елены привлек более тихий голос.


Шепот ведьмы очаровал ее в ушах.


Елена слушала, но было слышно только одно слово: призрачный огонь.


Когда Эр'рил присел, его одежда и кожа были сорваны бессчетными когтями, он изучал стену гоблинов перед ним. Его серебряный клинок покраснел от крови, когда он в сотый раз поднял острие в ожидании следующей атаки. Он и остальные охраняли квадрат палубы перед снесенным люком в нижние каюты. Ничего не должно переходить к девушке внизу.


Сколько там этих долбанных тварей? - пожаловался Флинт, тяжело дыша сквозь зубы. На каждого мы срубили еще двое, чтобы пополнить свои ряды.


- Будь начеку, - проворчал в ответ Эр'рил, но он тоже был утомлен. Теперь он сожалел, что не вытащил железную палату из своих сумок, когда бросился на палубу от постели Елены. Он мог использовать дополнительную силу своей фантомной руки. Он посмотрел на остальных, оценивая их усталость.


Флинт и Морис охраняли его правый бок, а мальчик Иоах доказал, что даже черная магия имеет свое применение. Его посох извергал потоки ужасающей энергии, удерживая орду от другого фланга Эр'рила. Случайные вопли и запах обугленной плоти были отмечены на посту мальчика.


- Мой посох теряет силу, - сказал Иоах с бледным лицом и испуганным голосом. Я не знаю, как долго я смогу поддерживать поток магии.


Эр'рил кивнул. Постарайся. Как только магия будет израсходована, спускайтесь вниз и охраняйте свою сестру. Прищурившись, Эр'рил наблюдал за находившимся перед ним легионом. На короткое время битва утихла, когда гоблины перегруппировались, некоторые вытащили из-под ног своих мертвых и раненых собратьев и выбросили их за борт. Вокруг лодки кружили сотни акульих плавников, привлеченных мясом и кровью.


Грудь Эр'рила болела, пот залил его тело, сжимая рукоять меча. Взгляд на остальных показал, что им не лучше. Солнце взошло ближе к полудню, и прохладное утро согрелось до влажного зноя, еще больше истощившего их силы. Вскоре бесконечная орда драк'илов сокрушит их. Эр'рил тыльной стороной запястья вытер кровь со щеки, в основном кровь драк'ила. Но как долго? Даже если они устояли перед армией драк'илов, за пределами пресса холодной плоти гоблинов выстояли их истинные враги.


Рокингем оперся на мачту грота. Обнаженная грудь, его зияющая рана сочилась черными тенями, а пара диких алых глаз смотрела на их группу из полого голема. Эр'рил уклонился от этого взгляда; это, казалось, лишало его воли и затемняло его собственное видение. К настоящему времени Эр'рил подозревал, что здесь настоящая стратегия демона. Он потратил зря жизни этих драк'илов. Демон на самом деле не ожидал, что эта орда преуспеет, он просто использовал зверей, чтобы измотать защитников, ослабить их силу и решимость.


Эр'рил уставился на своего истинного врага. Казалось, пламенные глаза над ним смеялись. Демон знал, что Эр'рил понял ситуацию. Но что мог сделать равнинный человек? Даже если драк'илы были просто кормом для подрыва защиты группы, Эр'рил не мог удержать свой меч. Он убьет все племя драк'ил, чтобы защитить Елену.


Шипение гоблинов достигло лихорадочного тона, сигнализируя об их следующей атаке. На палубе сосредоточилась сила, превосходящая все до сих пор. Эр'рил подозревал, что это будет последний залп. В этот момент они либо встанут, либо упадут.


- Готовьтесь, люди, - скомандовал Эр'рил.


Из корчащейся кучи выскочил массивный гоблин с отравленным шипом на хвосте. Существо имело полосы полированного коралла на плечах и обруч из плетеного жемчуга вокруг короны. В нем также было длинное копье с острым акульим зубом. Очевидно, здесь стоял один из вожаков зверей. Его хвост резанул и корчился; искаженные звуки вырывались из его горла.


Могу я познакомить вас с королевой гоблинов? Рокингем перекричал шипение остальных. Она объясняет, как вы все будете мясом, чтобы накормить ее детей, и как она будет использовать череп и кости ног ведьмы в качестве барабана, чтобы озвучить свою победу всем другим кланам гоблинов.


- По крайней мере, наши трупы не пропадут даром, - пробормотал Флинт.


В качестве последнего сигнала своей армии гоблин потрясла копьем над головой и закричала в кровавой ярости.


Эр'рил напряг ноги, меч наготове, готовясь к предстоящей атаке.


Затем вопль гоблинки внезапно оборвался, словно вырезанный из самого воздуха, который, глядя на Эр'рил, он понял, что это правда. Шея королевы, которая была туго натянута, когда она выла, теперь открылась в злой ране. Это было похоже на кровавую улыбку, проливающую кровь ее жизни.


Огромный зверь стоял, дрожа, и все смотрели на нее, а затем рухнул на палубу.


С обеих сторон воцарилась тишина. Только крики голодных чаек, борющихся за объедки, нарушали тишину. Что произошло? Эр'рил взглянул на Иоаха, который покачал головой. Его посох не исходил от магии.


За растекающейся лужей черной крови замерзли силы драк'ил, ошеломленные внезапной смертью своей королевы. Даже Рокингем выпрямился, его глаза подозрительно сузились. В глубине груди голема багровые глаза вспыхнули ярче, как будто существо не поверило увиденному. Из рваной раны густо лились тени, растекаясь в растущем озере вокруг ног голема.


Елена стояла над трупом королевы гоблинов. В трясущейся руке она сжимала кинжал; его розовая рукоять капала кровью на палубу, а все ее тело дрожало.


Королева гоблинов была первым существом, которого она убила собственноручно. В прошлом она уничтожала мерзких зверей Темного Лорда своей магией, но эта битва была другой. Не было ни колдовского огня, ни холодного огня, ни штормового огня, это была простая бойня.


Мгновение назад Елена проскользнула мимо Эр'рила и остальных и просто подошла к королеве гоблинов. Она стояла с поднятым серебряным кинжалом, глядя в разъяренные глаза зверя. Для этого не требовалось ни навыков, ни танца клинков, ни искусства магии. Пока гоблин вопил, Елена просто протянула руку и перерезала зверю горло. Только горячая кровь, брызнувшая на ее руку и лицо, отметила убийство.


Елена уставилась на смятую фигуру убитого существа.


Когда зверь испустил свой последний вздох, одна из его когтистых рук схватилась за живот. Только сейчас Елена увидела там характерную припухлость.


Королева гоблинов была беременна!


О, милая мама, что она наделала? Одним ударом она убила и мать, и невинного ребенка. Кем она становилась? Елена отвернулась, повернувшись лицом к своим опекунам. Она протянула кинжал Эр'рилу, молча умоляя его забрать его у нее. Но никто ее не видел. Все их взгляды по-прежнему были прикованы к смятой фигуре королевы гоблинов.


Ее ноги задрожали. Ее магия громче звучала в ее ушах, заглушая все остальное. Шок от того, что она сделала, быстро ослабил ее слабую власть над своей магией. Воспользовавшись своей слабостью, ведьма в ней вырвалась из кандалов и хлынула через ее кровь. Елена не могла устоять перед тьмой в своем духе, ее воля слишком поколеблена убийством. А глубоко внутри часть ее даже не хотела с этим бороться.


Елена упала на колени в луже гоблинской крови и открылась ведьме, позволяя этой ледяной части ее духа успокоить ее горячий стыд и вину.


«Наконец-то освободилась», - обрадовалась ведьма, и безудержный смех вырвался из губ Елены смесью похоти, ужаса и безумия. Тонкая грань между женщиной и ведьмой стерлась. Елена обнаружила, что поднимается на ноги. Злое ликование вылилось из ее горла, а кровь жизни потекла из перерезанного горла гоблины.


Елена изо всех сил пыталась добавить к этой вспышке как можно больше собственного голоса. Она плакала о своем ужасе и сожалении, о своей потере и своей боли; она кричала, чтобы кто-нибудь забрал у нее все это. Но ее голос был лишь шепотом перед бурей. Восторг ведьмы вырвался из ее сердца, воспевая освобождение и славу силы.


Елена не могла это остановить.


Она смотрела, как ее левая рука берет кинжал и готовится разрезать ладонь, которая светилась темно-розовой лазурью. Ведьма хотела высвободить магию, скованную в ее руке, высвободить призрачный огонь в ее крови и позволить ему разгуляться по кораблю.


Нет, простонала Елена, этого не должно быть! Скрываясь в своем сердце, Елена не была настолько потеряна для своего горя и печали, чтобы забыть о других, которые все еще были на борту: Эр'риле, Иоахе, Флинте и Морисе. Они все будут убиты!


Елена боролась с ведьмой. Кинжал дрожал в ее руке. Но это было похоже на борьбу с бушующей рекой. Она не могла продвинуться вперед, поскольку ее отбрасывали сильные течения, текущие в ее крови. Ведьма отказалась уступить контроль.


Во время ее внутренней битвы безумный смех вырывался из ее горла. За ликованием никто не слышал крика Елены о помощи.


Что творится? - спросил Флинт.


- Не уверен, - сказал Эр'рил, следя за ордой гоблинов. Мгновение назад он и остальные столкнулись с чудовищами над убитым телом своей королевы, обе стороны явно сбиты с толку. Никто не двинулся; никто не осмеливался говорить.


Затем злобный смех внезапно превратился в напряженную тишину из центра палубы сначала тихо, затем еще более лихорадочно. Теперь он эхом отражался от парусов и воды. Качество голоса говорило о безумии и еще о чем-то голодном.


Орда драк'ил извивалась и шипела, не зная об этом странном явлении. Несколько гоблинов понюхали воздух. Потом горстка зверей убежала, и это все, что потребовалось. Вскоре вся армия отступила, извиваясь друг над другом, царапая когтями палубу. Всплески убегающих драк'илов раздались по всей лодке.


Эр'рил и остальные сохранили свои посты. Хотя смех поднял волосы на руке равнинного человека и мучил его уши, он знал, что битва не окончена. Рокингем и демонический дух, которого он нес, все еще стояли у мачты грот. Как бушующий поток над скалой, гоблины бежали мимо голема.


И все же не присутствие Рокингема удерживало Эр'рила от движения. На самый краткий миг ему показалось, что он узнал некую мелодию в бестелесном голосе.


- Иоах, проверь свою сестру, - быстро приказал он. Но глаза мальчика не отрывались от убегающих гоблинов. Эр'рил толкнул мальчика локтем в сторону поврежденного люка. Попади ниже! Иоах заколебался, затем выскользнул в дверной проем, его каблуки полетели вниз по деревянным ступеням. Эр'рил прислушался к злобному смеху, сузив глаза. Сводящее с ума ликование закипело над кораблем, казалось, поднимаясь из самого дерева.


Что это? - спросил Флинт.


Эр'рил тяжело сглотнул, но промолчал.


К настоящему времени на палубе все еще оставались только мертвые гоблины. Даже тяжело раненые драк'илы вылезли за борт, рискуя оказаться среди акул, вместо того чтобы рисковать гневом призрака, убившего их королеву.


Среди смеха Елена продолжала сражаться с ведьмой, пытаясь вырвать контроль над дикой магией. Острие кинжала теперь царапало ее ладонь. Елена яростно боролась.


Гоблины вокруг нее, казалось, почувствовали угрозу, которая вот-вот будет развязана, и разбежались во все стороны, оставив палубу пустой, за исключением мертвецов.


Елена боролась сильнее. Когда драк'илы ушли, отпала необходимость освобождать ее магию. Смерть ее товарищей будет напрасной.


Тем не менее, Елена не могла остановить то, что вот-вот должно было произойти. Безумный смех неудержимо вырывался из ее горла.


Елена искала помощи и нашла ее в самом неожиданном месте.


На другой стороне палубы, у одной из мачт, стояла фигура, которую она едва заметила среди толпы гоблинов. Черная магия окружила его туманным туманом. Теперь, когда палуба была чистой, она могла лучше его видеть. Сначала глаза Елены расширились от медленного узнавания; затем ее веки сузились от ненависти.


Этого не могло быть! Тем не менее, этого нельзя было отрицать. Рокингем!


Пожар в животе Елены, который давно превратился в пепел, разгорелся заново. Он еще жив! Крик ярости вырвался из ее сердца, хлынув через ее кровь.


Смех ведьмы внезапно замер в ее горле, когда женщина в ней вспыхнула ненавистью и яростью. Ведьмак и женщина больше не были размытыми, больше не ссорились. Две стороны ее духа слились в огненной кузнице ее гнева.


На палубе воцарилась тишина. С кинжалом, все еще висевшим над ладонью, Елена снова контролировала свои конечности, но теперь холодность ведьмы была не тем, чему нужно было сопротивляться, но нужно было принять ее.


Убийца больше не сбежит от нее.


Она вонзила острие кинжала в ладонь.


Смех умер так же быстро, как и появился.


Эр'рил напрягся, пытаясь уловить хоть какой-то намек на безумное веселье, но корабль хранил мертвую тишину. Даже чайки сбежали. Ничего не шевелилось, даже паруса. Сами ветры, казалось, избегали корабля.


Две стороны, Рокингем и опекуны ведьмы, уставились друг на друга через усыпанную трупами палубу.


Рокингем не двинулся с места. Он все еще стоял твердо в растекающейся лужице теней с ухмылкой на лице. «Теперь, когда вся эта глупость сделана, - небрежно сказал он, - может, мы вернемся к вопросу о ведьме». Рокингем широко раскинул руки, его глаза вспыхнули, чтобы соответствовать малиновому сиянию на его груди. Голем был одержим хозяином. Его голос стал древним льдом. Хватит играть. Пришло время умирать.


Сквозь зазубренную слезу в его груди, как маслянистые грозовые тучи, катились из какого-то черного колодца тени. Но вместо грома этот штормовой фронт сопровождали крики истерзанных духов и вой демонов. Из этих облаков извивающиеся веревки тьмы расходились во всех направлениях не к Эр'рилу или остальным, а к десяткам мертвых гоблинов, разбросанных по палубе.


Там, где эти усики тени касались холодной кожи, трупы содрогались, как будто их отталкивали черные ласки. Затем по всей палубе корабля плоть гоблинов превратилась в кости, и тьма высасывала само вещество из трупов. Всего за несколько ударов сердца от гоблинов остались лишь кожистые скелеты с узловатыми суставами и колючими костями. Когда их плоть была рассеяна, их зубы и когти казались более заметными, сияя на солнце белыми, как кости.


Но вскоре стало ясно, что то, что казалось иллюзией, на самом деле было реальным.


Клыки тронутых тенью мертвецов удлинились. Кинжальные когти превращались в серпы длиннее человеческих предплечий. Вскоре звери превратились в не что иное, как зубы и когти, соединенные кожистой костью.


Что теперь? - тихо спросил Флинт.


- ответил Морис голосом, исполненным обреченности. Я читал об этих существах. Голем создает демонов-рейверов подземного мира, которые населяют мертвую плоть, чтобы охотиться на живых.


Как нам с ними бороться? - спросил Эр'рил.


Морис только покачал головой.


Звук шагов позади них прервал их слова. В темном дверном проеме появилось испуганное лицо Иоаха. Елена «Она ушла! - сказал он, его щеки покраснели от паники. Я нашел ее одежду 'и' и это! Иоах протянул горсть окровавленных бинтов.


Эр'рил глубоко вздохнул, крепко сжав кулак на рукояти меча. Значит, он не мог себе представить знакомую мелодию в безумном смехе. Елена


Перед ними на острых когтях поднялись клыкастые звери, похожие на огромных пауков из зубов и рогов. Они болтали с Эр'рилом, звук, словно зазубренный нож, пронзил его по спине. Глаза смотрели на него, полые глазницы светились болезненно-желтым, как будто светящиеся грибы заполнили их черепа.


Но Эр'рил знал, что демоны его меньше всего беспокоят.


Елена, пробормотал он в пустой воздух, что ты наделала?


Прижав окровавленный правый кулак к груди, Елена присела на корточки и наблюдала, как змеиные тени распространяются от центра груди Рокингема. Перед ней плоть королевы гобл ++ j засохла до кожистых костей, когтей и зубов, выросших, как сорняк на бесплодном поле. Помимо этого, обрели форму другие.


Рейверы, она слышала, как Морис называл этих существ.


Труп королевы гоблинов стал самым большим из этих мерзких демонов, волоча клыками по палубе. Теперь, когда его владение было завершено, рейвер поднял голову. Зловещие желтые глаза искали жизненную суть своей добычи. По всей палубе его мерзкие собратья поднялись и бросились в обход этого огромного монстра. Пока остальные болтали и шипели, рейвер, населявший королеву гоблинов, оставался неподвижным, как холодная могила.


Елена почувствовала, что здесь стоит вожак этой стаи; Королева гоблинов была одержима королем рейверов. Этот самый крупный из демонов поднял свои голодные глаза и уставился прямо на Елену.


Каким-то образом он смог ее увидеть.


«Хорошо, - подумала Елена. Пусть демон увидит, кто собирался разорвать его дух в клочья и насладиться его энергией.


Елена вытянула кулак и медленно раскрыла его, обнажив кровавый срез на ладони правой руки. Серебряное пламя поднялось из раны, как будто ее кровь горела. Танцующие, как вихри, пламя распространилось по ее руке и обнаженной коже. Елена каким-то образом знала, что этот огонь сожжет ее заклинание невидимости, но ей было все равно.


Она услышала вздохи охранников позади нее и проигнорировала их.


Ведьма в ней улыбнулась королю рейверов, растянув губы Елены в злобном ритусе обнаженного черепа.


Пусть демон сражается с демоном.


Эр'рил наблюдал, как огненное привидение материализуется между ним и собравшимися демонами-рейверами. Сначала возникло серебристое пламя размером с небольшой факел, парившее по пояс над палубой. Затем из этого семени пламени возникло пламя, вздымающееся листами и ручейками, превращаясь в костер серебристого огня.


- Отойдите, - крикнул Флинт, подгоняя их всех к люку. Только Эр'рил отказался сдвинуться с места. Он стоял перед растущим пожаром с поднятым мечом. В отличие от Флинта, Эр'рил знал, что это не новое проявление черной магии, а что-то еще.


Когда остальные собрались позади него, пламя вспыхнуло все выше. Серебристые и лазурные оттенки корчились в диком пламени. Затем из самого сердца ада родилась фигура. Она вышла из огня обнаженной, как любой вопящий младенец; однако это был не новорожденный младенец, а женщина абсолютной красоты. И это был не крик, а дикий смех.


Кожа Эр'рила содрогнулась от безумного звука. Оно разъедало его разум, как личинки вонзилось в его череп. Он отступил на шаг, инстинкт побуждал его бежать. Но вместо этого он крепче сжал рукоять меча и устоял. Он знал, что то, что вышло из этого пламени, было не полностью из этого мира, а что-то из тьмы между звездами. И все же, какой бы странной и странной ни казалась эта фигура, сердце Эр'рила узнало женщину, стоящую за дикой магией и диким смехом.


Он произнес ее имя. Елена.


Женщина мельком взглянула на него. Пламя все еще струилось по ее обнаженной коже, когда она полностью вышла из пожара. Освободившись от огня, огонь, породивший женщину, умер ДЖЕЙМС ЛЛЕМЕНС, втянутый обратно в пустоту, из которой он возник. Теперь на палубе осталась только женщина, обнаженная, если не считать узоров огня, бегающих по ее коже, словно масло.


Эр'рил обнаружил, что его глаза встретились с ее взглядом. Перед ним стояла не Елена, по крайней мере, не полностью. Контуры ее тела, хотя и были знакомы, теперь казались вырезанными из бледного лунного камня, как если бы фигура была всего лишь скульптурой девушки, которую он когда-то знал. Но что теперь обитало в ней?


Когда их взгляды встретились и дикий смех утих, Эр'рил увидел свой ответ. Он ахнул и попятился. Это было так, как если бы он смотрел в водоворот диких энергий, бурю такой свирепости, что она угрожала сжечь сам дух из его плоти. Но это было не самое худшее, не то, что вырвало у него из груди вздох. Теперь он заметил, что находится в центре этого магического водоворота. Этими колоссальными силами руководил не демонический разум. // была только Елена. Дитя, что ты наделал? - простонал он.


«Отойди, Эр'рил», - приказала она ему, и в ее словах эхом отразился и человеческий гнев, и сила, необъятная, как приливы. Это мой бой. Она повернулась к рейверам. Нет! Оставь их! Это не путь!


Она проигнорировала его. Ее пламя разгорелось выше, когда она столкнулась с демонами.


В чем дело? - сказал Флинт возле его уха.


Брови Эр'рила потемнели, как грозовые тучи. Ведьма в Елене разорвала свои цепи. Теперь это буйно у нее в крови.


Иоах подошел ближе, все еще держа посох в руке. Что это обозначает?


Это означает, что Елена отдала ведьме часть своего духа. Часть ее теперь является силой, столь же сильной и дикой, как любой циклон, и столь же малодушной.


Словно демонстрируя его слова, фигура Елены вспыхнула серебристым пламенем, отогнав стаю рейверов, за исключением самого большого из его гнусных представителей, которые все еще стояли, вонзив когти глубоко в закаленное штормом дерево. Когда Елена приблизилась, ее желтые глаза не отражали пламя ведьмы, а, казалось, поглотили его. Наконец чудовищный зверь-рейвер поднял свою кожаную голову и закричал на ведьму.


Елена ответила на свой вызов собственным диким смехом.


Позади них обоих стоял Рокингем, а у его темных ног прыгали демоны-рейверы. Улыбка победы появилась на его губах.


я


Эр'рил знал, почему монстр улыбнулся. Даже если Елена победила зверей Темного Лорда, маленькая победа уже была достигнута. Часть духа девушки умерла сегодня, не убитая ядом драк'ила, но отданная добровольно силе, не принадлежащей этому миру.


Елена больше не была полностью человеком.


Эр'рил почувствовал, как лед у него на сердце. Если ведьма когда-нибудь вырвет полный контроль, все будет потеряно. Елена станет таким же темным и бессердечным существом, как и сам Чёрный Зверь. Эр'рил поднял меч.


Морис встал рядом с Эр'рилом. «Она балансирует на тонкой проволоке», - предупредил темнокожий Брат. Если она не сдержит свою магию в ближайшее время '


Эр'рил только кивнул, все еще не сводя глаз со злорадной улыбки Рокингема. Он внезапно понял настоящую уловку. Теперь он понял, почему Рокингема вытащили из гниющей могилы обратно в мир живых. Точно так же, как Темный Лорд использовал драк'илов, чтобы измотать мужчин, теперь он использовал облик убийцы ее родителей, чтобы нанести удар по тому месту, где Елена была наиболее слабой в своем духе, в ее сердце.


Темный Лорд намеревался довести Елену до слепой ярости, заставив ее прикоснуться к таким титаническим силам, что она будет поглощена ее собственной страстью, оставив лишь выжженную оболочку девушки, наполненной магией, но уже не сдерживаемой человеческими эмоциями. .


Эр'рил знал, что ему делать. Он махнул остальным в его сторону, кружа вокруг пылающей фигуры Елены. «Мы должны помешать ей противостоять голему», - убеждал он.


Почему? - спросил Иоах. Она единственная, кто может его уничтожить.


Нет. Это именно то, чего хочет Черное Сердце. Для Елены Рокингем - такой же внутренний демон, как и физический. Она рискует не только навредить ему, но и разрушить себя.


Флинт и Морис стояли по обе стороны от него. Морис заговорил. Что вы предлагаете нам делать?


Оставьте ее атаковать рейверов, пока мы разбираемся с Рокингемом.


Словно слыша его слова, стая рейверов карабкалась по палубе к Елене, как мотыльки к ее серебристому пламени, оставляя дорогу окутанным тенями голему.


Глаза Иоаха были прикованы к сестре. Она будет завалена ими всеми.


- Хорошо, - сказал Эр'рил, привлекая потрясенные глаза Иоаха и остальных. Пусть они отвлекают ее от настоящего демона. Лучше она погибнет среди рейверов, чем потеряет душу Черному Сердцу.


У остальных не было слов, слишком ошеломленных его холодным заявлением.


К этому времени скрежет их ботинок по палубе привлек внимание Рокингема, все еще прикованного к главной мачте. «Итак, крошечные крысы думают убить льва», - сказал он с ядом. Я думал, что ты мудрее этого, Эр'рил.


- Даже у самого свирепого льва есть слабое место, - ответил он и поднял меч. Удачный удар копья в его сердце все равно убьет.


«Ах, это может быть правдой», - сказал Рокингем, отбрасывая лоскуты своей льняной рубашки, полностью обнажая зияющий черный колодец в груди. Но, видите ли, у меня нет сердца.


Елена позволила меньшим демонам окружить ее. Скрежет их когтей заполнил ее уши, но она проигнорировала их. Ее глаза не отрывались от самого большого из зверей, короля рейверов. Она почувствовала, что это сердце стаи. Победите его, и остальные упадут.


Листы пламени небольшими волнами распространялись от ее тела, струясь по палубе вокруг ее босых ног. Меньшие рейверы настороженно охраняли это пламя, бросаясь вперед, когда ее магия ослабевала, а затем отплясывали на острых когтях, когда приближались волны серебристого пламени. *


И все же до сих пор царь демонов удерживал свой пост на палубе, глубоко вонзив когти в твердые доски. Казалось, ее мало пугало ее демонстрация призрачного огня.


Один из меньших рейверов угрожающе щелкнул клыками и сделал смелый шаг. Он перепрыгнул через растекающуюся лужу призрачного огня Елены, несясь по воздуху. Он нырнул к ее горлу, острые когти вытянулись, как железная медвежья ловушка.


Не обращая внимания на угрозу, Елена отвернулась. Ведьма будет охранять ее. Правая рука Елены поднялась сама по себе и защитным жестом указала на мчащегося рейвера. Волна магии вырвалась из ее ладони, чтобы поразить демона, закончив атаку рейвера в середине прыжка.


Краем глаза Елена наблюдала, как зверь-демон был поглощен призрачным огнем. Его плоть была выжжена из его духа. Все, что осталось, - это очертание рейвера, выгравированное серебряным пламенем. Ее призрачный огонь удерживал извивающийся дух в ловушке. Затем магия разгорелась глубже, заклеймив дух демона своей меткой. Елена могла слышать его вой, когда ведьма овладела им и подчинила его своей воле. Ни один дух не мог устоять перед обжигающим прикосновением ее призрачного огня. Елена улыбнулась, когда дух демона был выплюнут прочь. Он ударился о палубу и вскарабкался обратно, сияя теперь, как серебряное привидение. Дух, все еще в форме зверя, повернулся и напал на соседнего рейвера. Он нырнул на ничего не подозревающую жертву и вцепился в новое животное. Затем он медленно погрузился в сердце демона, исчезая внутри него. Атакованный, рейвер корчился в безмолвной агонии, лаская когти по палубе. Его шея выгнулась назад, и ужасный крик вырвался из его горла, изгнав дух вторжения через черную глотку. Серебряный дух покатился по палубе и, дрожа, растянулся на своих призрачных когтях невредимым.


Другой рейвер тоже был не в лучшем положении. Он задрожал и задрожал на когтях. Заплесневелый отблеск в его желтых глазах стал серебристым. Затем из его кожистой оболочки вырвался его собственный дух, потрескивая призрачным огнем. Позади него пустое тело превратилось в руины из полой кости и обвисшей плоти. Покинув свой старый насест, новый призрак пересек палубу, чтобы присоединиться к своему близнецу. Затем пара демонических духов продолжила атаку на других рейверов, распространяя свое прикосновение призрачного огня, как пламя в сухой траве.


Вскоре вокруг нее выросла призрачная армия, ведь ведьма накормила их своей магией.


Елена не обратила на них внимания. Она знала, что это был только первый залп в грядущей битве; манил главный бой. Король рейверов ждал ее на палубе, истекая слюной черной кровью. Ее нападение на других демонов не смутило его. Он просто смотрел на нее.


Елена подозревала, что ее призрачный огонь не так легко повергнет короля рейверов. Это было существо, выкованное в самых глубоких ямах преисподней. Его домом были костры расплавленной породы, а остальные рейверы были всего лишь пешками. Чтобы победить этого зверя, потребуется нечто большее, чем просто грубая сила ведьмы. Король рейверов был хитрым демоном, и для победы здесь потребовались сила ведьмы и мудрость Елены.


Внезапно одинокий рейвер встал между ней и своим королем. Его когти заплясали в ужасе, когда на него напала стая призраков и сбила его, как испуганного кролика под голодными псами. Затем, через мгновение, его дух тоже присоединился к ее армии.


Теперь на борту Seaswift не осталось ни одного рейвера, кроме их короля.


Удовлетворенная, Елена обуздала свою магию, собирая ее с колод, как огненные края длинной мантии. Для предстоящей битвы ей понадобятся все ее оставшиеся силы. Ее правая рука уже потеряла большую часть своего розового оттенка. Она не могла больше тратить впустую.


Перед ней один из ее солдат-призраков подошел к своему королю. Остальные последовали за ним. Как будто духи почувствовали последнюю добычу. В порыве серебряного призрачного огня армия бросилась на своего короля, намереваясь вырвать его дух.


Но король стоял на своем. Он поднялся на когтистых конечностях среди орды, черный камень в водовороте серебряных духов. Наконец, король открыл свою клыкастую пасть и напал на остальных, рубя и рубя острыми зубами. Точно так же, как его глаза заметили Елену, когда она была невидимой, теперь его клыки нашли убежище там, где их не найти. Его зубы разорвали и разорвали ее призрачную армию в клочья именования. Черный язык выскользнул из его горла и поглотил остатки духа, лакая, как голодный кот.


По мере того, как он питался, зверь рос, используя собственную магию Елены, чтобы увеличить его размер. Под ним раскинулись сочлененные и бронированные, как у паука, ноги. Клыки выросли до вытянутой руки. Его глаза глубоко погрузились под густые брови, а рога блестящих шипов выросли на его покрытой кожей коже.


Елена не стала ждать. Вытянув руку, она нанесла удар своей магией. Серебряное пламя пересекло палубу и поразило демона. Она направила всю свою магию на зверя.


Впервые король рейверов завыл, когда его охватил сырой призрачный огонь. Он боролся с ее захватом, пробираясь по палубе к ней, намереваясь погасить источник обжигающего пламени.


Елена отшатнулась от него, все еще протягивая руку. «Уйди, демон», - кричала она, когда ее кровь пела, высвобождая ее энергию. Я отправляю вас обратно, откуда вы пришли!


К сожалению, король рейверов не подчинился. Там, где меньшие рейверы быстро сдались, король демонов продолжал сражаться.


Откуда-то из-за костра призрачного огня до нее донесся крик. Эль, подожди! Я помогу тебе!


Ее правая бровь наморщилась. Ей потребовалась половина удара сердца, чтобы узнать голос Иоаха. Наконец, она заметила, что Эр'рил и остальные собрались на палубе, подняв мечи к Рокингему. Она заметила мальчишескую фигуру Иоаха, вооруженного только своим посохом, который бросился через доски к ней к пылающей фигуре короля рейверов.


Иоах! Нет! Елена боролась против захвата ведьмы. Эта холодная часть ее духа желала только продолжения битвы между демонами. Его не заботила любовь сестры к брату: такие эмоции не играли роли в танце магии. Тем не менее, когда ведьма наложила свою магию на борющегося лорда демонов, высасывая дикую энергию из ее крови, Елена нашла зов ведьмы менее соблазнительным. Она обнаружила, что способна мыслить более ясно.


Елена вспомнила свое прежнее осознание того, что для победы над королем рейверов потребуется нечто большее, чем просто грубая сила. Мгновение назад она, не раздумывая, набросилась на нее, но от таких опрометчивых действий мало что дало. Она ранила зверя, не более того.


С ослаблением магии Елена вырвала контроль у ведьмы. Она быстро остановила поток призрачного огня, вернув к себе остатки своей магии, прежде чем она была по глупости потрачена.


Перед ней король рейверов все еще горел от прикосновения ее пламени, но ее призрачный огонь продержался недолго. У нее было всего мгновение. Она взглянула на свою бледную руку. Что она могла сделать? Этот демонический дух казался невосприимчивым к тому немногому, что осталось от ее магии.


Отойди, Эль! - крикнул Иоах с дальней стороны извивающегося демона. Он нес свой посох над головой, как будто хотел ударить зверя толстым деревом.


Елена уставилась на оружие брата. В ее голове зародилось семя идеи. Где магия / {терпит неудачу. .. Она внезапно вспомнила урок тети Мицель, полученный на днях: там, где магия терпит поражение, преобладает меч.


Елена выпрямилась. Иоах! Не надо! она крикнула ему, но она знала, что ни одно ее слово не удержит его. Он умрет, защищая ее. Присоединяйтесь ко мне здесь! Сжав свою магию в правом кулаке, она обошла извивающегося демона, который погасил последнее ее серебристое пламя.


Брат и сестра бросились друг к другу в сторону.


Заметив это движение, король рейверов развернулся на когтях, проделывая глубокие каналы в древесине. Он смущенно зарычал на них, но не смог их разлучить. Иоах остановился рядом с сестрой, подняв свой k посох, словно щит, между зверем и Еленой.


Король рейверов выпрямился из болезненного приседа и возвышался над ними двумя. Зловоние обугленной плоти исходило от его почерневшей оболочки, когда два желтых глаза плевали в них мести. Прикончи ее! Рокингем крикнул своему демоническому созданию. Через палубу Эр'рил ударил мечом по голове Рокингема, оттеснив ее мучителя от мачты. Елена! он позвал ее. Бегите с нижней палубы! Используйте остатки своей магии, чтобы спрятаться!


Елена обдумала смысл его слов. В ее крови действительно было достаточно магии, чтобы исчезнуть из поля зрения.


В ее молчании Иоах наполовину повернулся к ней. «Сделай это», - тихо призвал он. Елена покачала головой. Здесь было ее место. Рядом со всеми. Пока брат и сестра молча делились своей решимостью и любовью, зверь атаковал шквалом острых углов. Клыки резали Иоаха, а острые когти - Елену.


Не дрогнув, Елена подошла к брату и схватила его посох своим окровавленным правым кулаком. Как и в коридоре корабля, столкнулись белая и черная магия. Взрыв энергии вырвался из них, отбросив зверя на шаг. Там, где раньше сотрясение мозга тоже отбросило Елену, на этот раз она была готова. Она крепко сжала посох железной хваткой. Иоах ахнул рядом с ней, чувствуя прилив силы, когда ее кровь и магия впитались в посох.


По мере того как она сжимала жезл, все больше и больше ее энергии подавалось в голодный лес. Она потеряла сознание, когда ее втянули в посох. На мгновение она ощутила волокна и каналы дерева. Даже шепот лесной песни эхом отозвался в ее ушах. Тем не менее, посох питался ею, и не вся поглощенная им энергия была простой магией. Потекла и часть ее собственной жизненной сущности.


Нет, простонала она, внезапно поняв, что от нее просили. Сжимая посох, она смотрела, как ее ногти удлиняются, завиваются и желтеют с возрастом. Эта цена была слишком высокой!


Елена! Осторожно! Неистовые слова Иоаха вынудили ее окончательно не потеряться в лесу. Он сбил ее с ног, прервав контакт с посохом. Ее руки безвольно упали на бок. Израсходовалась не только ее магия, но и ее сила. Эль, что ты сделал с моим посохом?


Елена попыталась сфокусировать взгляд. Черный поив посоха Иоаха теперь сиял серебром, как полированная древесина снежного клена. Но по его безупречной поверхности струились алые полосы, словно кровь текла по сердцу дерева. «Используй это», - сказала она вслух.


Магия?


Она покачала головой, прислонившись к поручню. Она подтолкнула его к чудовищу и упала в обморок. Используйте его так, как учил вас Отец.


Брови Иоаха нахмурились, но спорить у него не было возможности. Король рейверов почувствовал ослабление своей жертвы и напал. Он ткнул Иоаха когтем, намереваясь проткнуть его. Но Иоах заблокировал смертельный удар ударом своего посоха. Он только надеялся парировать его удар, но результат шокировал и зверя, и мальчика.


Отбитый коготь взорвался под посохом, образуя поток жалящих осколков. Демон оторвал свою изувеченную конечность и зашипел, отступив на шаг. Он присел на свои бронированные конечности и уставился на Иоаха больными желтыми глазами. Он недооценил свою жертву.


Осторожно глядя на зверя, Иоах взглянул на посох в кулаке. Снежно-белый цвет дерева теперь светился, и красные полосы текли по лесу, как тонкие реки. Когда он смотрел, его глаза широко распахнулись. Красные реки не оканчивались лесом, но продолжали течь в его плоть. Сквозь бледную кожу Иоах наблюдал, как текущие каналы проходят по его костяшкам пальцев и вверх по запястью. Оттуда ручейки растекались завитками и закручивались по длине его руки, исчезая под манжетами его рубашки. Что происходило?


Прежде чем он смог обдумать это дальше, шипящее рычание разбудило его к более непосредственной опасности.


Иоах поднял магический посох. Густое дерево теперь было в его пальцах легким, как ветка ивы. Потребовалось лишь малейшее движение его пальцев и поворот запястья, чтобы управлять вращающейся длиной дерева. Иоах развернул посох перед собой по злой дуге, как пятно из полированного дерева. Его отец однажды сказал ему, что деревянный посох в умелых руках может быть опаснее самого острого меча. Он сомневался в нем тогда, но не сейчас. Он повернул посох на запястье, аккуратно поймав его. Он никогда не чувствовал такого контроля, такого понимания дерева и силы. Это было почти так, как если бы посох был продолжением его собственной руки, смертельным заявлением его собственной воли.


Мальчик и персонал теперь были одним целым.


Король рейверов прыгнул, намереваясь разорвать их на части. - ответил Иоах. С одной лишь мыслью, посох развернулся, и Иоах вонзил его заднюю часть в лицо демона, преодолевшего препятствия, остановив его на своем пути. Дрожащий удар попал ему в плечо. Такой удар должен был выбить посох из онемевших пальцев. Но Иоах этого не чувствовал. Ловко повернув запястье, он повернул посох и ударил его другим концом по черепу повелителя демонов.


Треснула кость, и король рейверов рухнул на доски, расколов кусок настила. Удар был достаточно жестоким, чтобы убить быка, но зверь все еще жив. Когтистые конечности выкапывались для покупки, сначала слабо, ошеломленно, а затем с новой решимостью.


Иоах не стал ждать, пока он встанет на ноги. Он бросился вперед, положив свой посох на палубу, и перепрыгнул через свирепый шторм острых когтей. Он приземлился на спину демона. Не останавливаясь, он расположил торец своего посоха напротив центра спины монстра, оба кулака сжали его верхний конец. Иоах вытащил посох прямо вверх, а затем, используя весь свой вес и волю, вонзил его конец в ядро демона. Дерево аккуратно рассекало кожу и кости, вонзая наконец в деревянную палубу под королем рейверов.


Зверь корчился, как паук на пробковой доске. Иоах танцевал, чтобы удержаться на ногах, но угроза когтей и клыков была слишком близка. Воспользовавшись посохом в качестве покупки, Иоах снова перепрыгнул через дрожащие конечности и покатился по палубе. Он схватился за поручень, всего на расстоянии вытянутой руки от сестры.


Перевернувшись, Иоах наблюдал за конечным результатом своей атаки. Борьба короля рейверов ослабевала с каждой дрожью. Серебряный шип держал его в ловушке. Когти с грохотом ударились о палубу и замерли. В вопле, рассекшем облака и оторвавшем часть паруса, черный дух убежал, кружась вокруг пронизывающего леса, и исчез.


Все, что осталось, это полые останки королевы гоблинов, искореженные и сожженные. Посох, все еще оставленный в колоде, вернулся к своему темному оттенку, белая магия иссякла.


Иоах сел и потянулся к обмякшему телу сестры. Его рука застыла, когда его глаза наконец узнали ее состояние. Милая Мать 'Эль'


Елена лежала без сознания скомканной грудой на дне перил корабля. Хотя она все еще дышала, ее кожа была бледной, как первый снег. И все же не ее слабая бледность задерживала дыхание Иоаха. Волосы его сестры, некогда коротко остриженные, теперь лежали у нее под головой, словно густая подушка из огненных кудрей. Только на самых кончиках оставалась черная краска, которая когда-то замаскировала ее.


Иоах подбежал к ней, слишком ошеломленный, чтобы позвать остальных. Подойдя ближе, он увидел, что даже ногти на ее пальцах рук и ног показали такой же чудесный рост. Ногти на руках скрученными штопорами растопились по ладоням.


Однако не только ее волосы и ногти отросли. Иоах старался не смотреть на ее обнаженную фигуру, но изменения были слишком шокирующими, чтобы отвести взгляд. Елена больше не имела телосложения молодой девушки, которой манила женственность. Ее фигура расцвела и превратилась в полные изгибы красивой девушки. Казалось, четыре зимы ее возраста накатили на нее в мгновение ока.


Иоах быстро стянул рубашку и завернул ее наготу в густую шерсть. Это почти не покрыло ее. Теперь она должна быть на хорошую голову выше его.


Это движение взволновало ее. Джей-Иоах? пробормотала она. Веки ее дрожали от усталости.


Тише, Эл. «Спи», - прошептал он, не зная, что сказать. Ты в безопасности.


Голос на другой стороне палубы утверждал обратное. - Тебе лучше доставить ее мне, мальчик, - крикнул Рокингем. Возможно, я даже оставлю тебя в живых.


Сузив глаза от ненависти, Иоах повернулся и зашагал по доскам, пока не остановился рядом с пронзенным посохом, его единственным оружием.


На противоположной стороне площадки Эр'рил и остальные все еще удерживали Рокингема во временном противостоянии. Мечи кружили над чудовищем, но голем лежал в его защитных тенях. Флинт предостерегал, чтобы не ступали в эту маслянистую тьму.


Иоах повысил свой голос, яростный от мести. Отправь против нас всю орду демонов преисподней, чудовище. Но вы никогда не прикоснетесь к Елене.


Сильные слова для человека, лишенного магии сестры.


- Я буду драться с тобой любым оружием, - выплюнул он в ответ. Он потянулся к своему посоху. Когда его пальцы обвились вокруг дерева, его тело пронзила дуга сотрясения. Его колени подкосились.


Используя посох как костыль, он еле держался на ногах.


Там, где его кулак сжимал дерево, красные каналы текли из его плоти в посох. Черное дерево снова стало белым, когда алые ручейки распространились по посоху. Каждый стук его сердца отталкивал тьму все дальше. Глаза Иоаха расширились, но он не мог отрицать того, что чувствовал. Теперь это была его собственная кровь, которая текла по лесу, питая голодный посох. Он думал, что магия Елены иссякла, но теперь он понимал, что она просто бездействовала, ожидая, что его кровь возродит ее. Когда магия возродилась, он услышал далекий хор глубоко в своих ушах: гул магии, веселый и злой. Сила вернулась к его конечностям.


Эль, что ты наделал? пробормотал он.


«У меня не было выбора», - ответил слабый голос из-за перил.


Пораженный, Иоах взглянул и заметил, что глаза его сестры открыты. Она ошеломленно смотрела, как его кровь наполняет посох. Теперь он сиял белым от кончика до кончика.


«Мне нужно оружие», - продолжала она, уставшая и несчастная.


Итак, вы подделали это. Иоах выдернул посох из палубы. Это было так просто, как если бы он вынимал вилку из теплого масла.


Нет, сказала она. Ее глаза впервые встретились с ним. Я подделал тебя.


Эр'рил держал меч поднятым между Рокингемом и ведьмой. Он не оглядывался, как шептали Иоах и Елена. Он боялся дать голему шанс улучшить свое положение на колоде.


До сих пор он и два Брата играли в осторожную игру в кошки-мышки с демоном на палубе судна. После создания орды рейверов магия голема, казалось, ослабла. Он отступил в оборонительную позицию, отбрасывая защитное кольцо теней вокруг лодыжек. Хотя их мечи не давали ему приблизиться к Елене, его тени все еще сдерживали их.


Эр'рил крепче сжал рукоять меча. Тени или нет, они должны действовать в ближайшее время. Они не могли дать чудовищу возможность собраться с силами для нового нападения.


Именно в этот момент судьба овладела судьбой.


Грохочущий рев прорвался сквозь недра Морского Стрижа. Палубы дрожали под ногами; хруст и треск дерева эхом разносились над водой. Эр'рил предположил, что это еще одна черная уловка голема. Но судя по измученному выражению лица Рокингема, Эр'рил подозревал, что он ошибается.


Флинт ответил на загадку. Риф! он закричал. Лицо моряка выражало нерешительность. Судя по встревоженному взгляду на корму, он, очевидно, боялся бросить демон с бока, но знал, что для того, чтобы выжить, нужна была рука на привязанном колесе.


Прежде чем любой брат успел что-то предпринять, корабль накренился, и его охватило глубокое рычание. Мачты пьяно накренились; парусные паруса хлопнули в знак протеста.


Мы сожжены! - крикнул Флинт.


Корабль резко остановился. Удивленный, Эр'рил упал назад, даже когда смертельные тени охватили то самое место, где он стоял. Рокингем, не более опытный в том, чтобы держаться на раскачивающихся досках, чем Эр'рил, споткнулся ближе и упал на колени.


Эр'рил начал катиться дальше по палубе, когда в ужасе остановился.


Морис, хорошо выдержанный в бурных морях Архипелага, преодолел внезапную остановку, держась одной рукой за мачту, но был поглощен проходящей волной теней, когда Рокингем споткнулся. Темнокожий Брат недоверчиво смотрел, как тени поднимались по его ногам.


Флинт подошел ближе.


Морис, должно быть, видел его. Нет! Человек за рулем! - приказал он, поднимая голову. Его голос был хриплым от боли. Чернокожий Брат поднял меч. Спасите корабль! Я отправлю этого дьявола.


Тьма уже поглотила его тело. Сквозь обрывки расходящихся теней просвечивали вспышки белого бедра.


Рокингем, все еще стоя на коленях, попытался отползти, но Морис возвышалась над ним. Когда тени разъедали толстые ноги человека, большой Брат упал, как обрубленное дерево. Он держал свой короткий меч в обоих кулаках, его лицо было маской боли. Тем не менее, его сила воли не могла быть испорчена распространяющейся тьмой. Морис при падении убедился, что он упал на съежившуюся фигуру Рокингема, его меч был точным.


Рокингем поднял руку в бесполезной защите, с криком на губах. Это было бесполезно. Морис ударил демона прямо в грудь своим мечом, рухнув на голема, когда тени поглотили их обоих.


Морис! - воскликнул Флинт.


Эр'рил вскочил на ноги, когда тени сами собой закружились, закручиваясь все сильнее и сильнее, как вода в невидимой канализации. Визжащий вой раздался эхом из теней, становясь все более резким и пронзительным по мере того, как лужа тьмы сжималась. Затем, на еще одном дыхании, тьма рассосалась.


К ним присоединился Иоах. Никто не говорил.


На вершине палубы был длинный обесцвеченный скелет, короткий меч все еще сжимался в путанице костей пальцев. Морис.


Все смотрели в шоке, слишком измученные, чтобы найти свой язык. Облегчение от поражения монстра боролось в их сердцах с ужасом за последнюю цену.


Наконец Иоах нарушил тишину прошептанной молитвой. Милая Мать, возьми нашего друга к себе за пазуху.


Эр'рил не нашел слов, чтобы добавить, борясь с гневом и печалью. Скольким таким воинам придется умереть, прежде чем Аласи станет свободной?


Флинт наклонился и потянулся к скелету. Он благоговейно прикоснулся к белому черепу, затем поднял с колоды серебряный блеск. Он встал и протянул руку Иоаху. Мальчик принял подарок.


Эр'рил уставился на серебряную звезду на ладони Иоаха. Это была серьга Мориса, символ его старого порядка.


- Он бы хотел, чтобы это было у вас, - сказал Флинт хриплым от волнения голосом.


Я буду носить его с честью.


Флинт вытер глаза и выпрямился. Его взгляд все еще был полон слез. «Я должен проверить корабль», - сказал он Эр'рилу. Лодка уже начала крениться в воде.


Эр'рил кивнул, чувствуя, что старику тоже нужно побыть наедине с собой. В этот день он потерял дорогого друга, и немного скорбеть можно было только в одиночку.


Как только Флинт ушел, Иоах указал на скелет. А что с Рокингемом? Где кости этого монстра?


Эр'рил вспомнил мучительный крик, исчезнувший с тенями. Я не знаю. Боюсь, что даже здесь он мог снова избежать смерти.


Тогда жертва Мориса оказалась напрасной.


Нет, его атака, пусть и не смертельная, изгнала монстра из наших колод. Не думаю, что мы смогли бы выдержать еще одну магическую атаку.


Иоах кивнул, крепко сжимая в кулаке серебряную звезду. В следующий раз мальчик сказал с такой злобой, что его слова привлекли внимание Эр'рила, я вырву его сердце собственными руками.


Эр'рил утешительно схватил Иоаха за плечо, а затем впервые заметил длинный белый посох Джеймса Илеменса в другой руке мальчика. Он не мог пропустить алые нити, струящиеся в лесу. Иоах, позволь мне увидеть твой посох.


Иоах вырвался из его хватки и подозрительно отодвинул посох от Эр'рила. Почему?


Эр'рил изучал Иоаха, отмечая алые потоки, соединяющие мальчика с посохом. Неважно. Вы уже ответили на мой вопрос. Эр'рил начал отворачиваться, затем добавил через плечо: «Я предлагаю в будущем, если вы не в бою, носить перчатку при обращении с посохом». У тебя столько крови, мальчик.


Эр'рил проигнорировал морщинистый лоб Иоаха и отвернулся, осматривая дальнюю сторону палубы. Наконец он заметил Елену, сидящую у правого борта. Она села, подтянув колени, обняла ноги, уткнувшись лицом в руки. По ее дрожащим плечам он понял, что она плачет.


Он подошел к ней с тяжелым сердцем, заметив каскад рыжих кудрей, скрывающих ее лицо. Он был виноват в необдуманном поступке Елены и его результате не меньше, чем сама девушка. На днях на кухне Флинта ему следовало более подробно рассказать Елене о заклинании. Но в то время он слишком боялся ее напугать. Она уже достаточно потрясена. Эр'рил вздохнул и подошел ближе.


Елена, должно быть, слышала его поступь. Она держала голову опущенной, и ее слова были приглушены руками. - Мне жаль Морис, - сказала она. Я почти не знал его, и все же он отдал свою жизнь, чтобы защитить меня. Я должен был иметь 'Я мог бы'


Нет, строго сказал он. Сегодня мы потеряли хорошего человека, но вам не следует брать на себя вину за это. Если да, то бесчестишь моего друга. Он отдал свою жизнь, чтобы защитить вас, и вы должны принять его жертву с милостью. Почитай Мориса, зная, что он спас тебя и что ты ничего не можешь сделать, чтобы предотвратить это.


Ее рыдания на несколько мгновений усилились. Эр'рил позволил ей плакать. Им предстояло еще многое обсудить, и он позволил ее горю идти своим чередом. Наконец, он снова заговорил. О Иоахе и посохе.


Елена заметно вздрогнула от его слов. Казалось, она все больше сжималась в себе, отводя лицо. «Я думала, что у меня нет выбора», - пробормотала она, ее голос был полон боли.


А возможно, вы этого не сделали. Но твое решение тоже не давало Иоаху выбора. Вы взяли это у него.


Она молчала.


Вы понимаете, что сделали? он спросил. Вы знаете, что создали?


Она кивнула, ее лицо все еще было закрыто. Я выковал кровавое оружие. Как те кровавые мечи, о которых ты мне рассказывал. И я связал это с Иоахом.


Да, сказал Эр'рил, по крайней мере рад, что она узнала, что сотворила ее магия. Он опасался, что, возможно, ведьма контролировала ее действия. Он сильный мальчик, и вся ваша семья любит магию. Есть вероятность, что он сможет управлять оружием при обучении. Но он также опрометчив и вспыльчив. Эти качества могли привести его в восторг от магии посоха. Время покажет.


Елена плотнее сжалась в мяч. Я уничтожаю всю свою семью.


Эр'рил опустился рядом с ней на колени. Свобода всегда стоит дорого.


Но должна ли вся моя семья нести этот долг?


Эр'рил протянул руку и заключил ее в свои однорукие объятия. «Мне очень жаль, Елена», - сказал он, крепко прижимая ее к себе. Это тяжелое бремя, но не только ваша семья несет его. Вся Аласи кровоточит.


Она дрожала в его руках, глубже прижимаясь к его груди. Я знаю, прошептала она таким безнадежным голосом, что Эр'рил хотел укрыть ее таким образом навсегда. Они молча сидели в объятиях друг друга еще несколько вдохов. Наконец дрожь у Елены утихла, и она подняла руку. А что из этого? - сказала она, указывая на заросшие ногти. Почему это случилось?


Наконец она повернулась и посмотрела Эр'рилу прямо в лицо. Глаза у нее опухли от горя, щеки были бледны и залиты слезами. Впервые он увидел женщину, которая пряталась за мягкостью лица молодой девушки.


Зеленые глаза Елены, обрамленные кудрями цвета огня, теперь были покрыты властным золотом. Ее скулы были высоко изогнуты и просили пальцем провести по длинной кривой от сильного подбородка до стройной шеи. Ее губы были слегка приоткрыты, когда она смотрела на него, и они полностью распустились в тяжелый бутон розы.


Эр'рил?


Он несколько раз моргнул и слегка оттолкнулся, прочищая горло. Он знал цену изготовления кровавого оружия и знал, что в девушке произойдут изменения. Тем не менее, он был на мгновение шокирован ее лицом. Он не ожидал, что эта женщина будет смотреть на него в ответ.


Почувствовав его внезапный дискомфорт, Елена взглянула на себя и плотнее прижала шерстяные края рубашки Иоаха к своему телу. Что со мной случилось?


Сглотнув, он высвободил язык. Чтобы выковать кровавый меч или любое подобное магическое оружие, часть мага должна быть отдана бесплатно. Часть его жизни должна быть предоставлена.


Ее брови нахмурились. Что ты имеешь в виду? Он пытался говорить более открыто, но ему было трудно систематизировать свои мысли. Он не мог удержаться от мыслей о переменах в ней. Годы были украдены у вас и отданы персоналу. Вы постарели, Елена. Я считаю, что в тот момент, когда вам потребовалось создать посох крови Иоаха, вы постарели как минимум на четыре или пять зим.


Ее руки нащупали лицо, как будто она хотела почувствовать правду его слов, но длинные ногти затрудняли это. Мои волосы 'мои ногти'


Как будто вы проспали четыре зимы и только что проснулись. Ее лицо побледнело еще больше, и снова потекли слезы. Прежде чем они успели заговорить, Иоах прервал их. - крикнул мальчик через палубу, размахивая посохом, чтобы поднять их. Позади него можно было увидеть седую фигуру Флинта, выползающую из кормового люка. Он промок сверху донизу. Слова Иоаха дошли до них. Мы полностью погружены! Морская вода затопила нижние трюмы. Надо бросить лодку! Наконец он добрался до них, запыхавшись, его леггинсы были пропитаны морской водой. Собираем пожитки и отправляемся к лодке.


Словно акцентируя внимание на его словах, корабль внезапно покатился, и по доскам палубы прокатилась дрожь. Эр'рил помог Елене встать, затем передал ее Иоаху. Казалось, она шатается на ногах. Эр'рил не был уверен, сколько из-за истощения и из-за внезапного увеличения ее роста. Ей придется привыкнуть к своим более длинным конечностям и новому телосложению.


Иоах взглянул на рост своей сестры, затем взял ее за руку. Теперь ему пришлось взглянуть на сестру, где раньше было наоборот. Мальчик четырнадцати зим теперь стоял рядом с женщиной восемнадцати или девятнадцати лет.


- Отведи ее к лодке, - приказал Эр'рил. Тогда помоги мне собрать наше снаряжение.


Кивнув, Иоах увел ее.


Эр'рил быстро подошел к тому месту, где Флинт стоял возле кормового колеса, приставив к глазу подзорную трубу.


Lti VV AK


Как долго она не утонет? - спросил Эр'рил.


- В зависимости от обстоятельств, - ответил Флинт, все еще изучая окружающие моря в свой стакан. Если она скатится с рифа, за который зацепилась, мы сразу же утонем. Если она останется на крючке, она может оставаться над водой до захода солнца. Но это меньшая из наших забот. Он опустил подзорную трубу.


Что ты имеешь в виду?


Еще одна лодка заметила наши накренившиеся мачты. Это просто изменило курс по отношению к нам.


Эр'рил нахмурился. В этих водах '


Флинт закончил свою мысль. Пираты наверняка ищут быстрой и легкой награды. Флинт покачал головой, глядя на приближающийся корабль.


Какие?


Я знаю цвета этого корабля. Когда-то мы с капитаном были друзьями.


Так почему же это не удача?


Флинт кисло нахмурился. Я сказал, что когда-то мы были друзьями. Больше никогда. Приближается корабль - охотник капитана Джарплина с лучами акул.


Капитан Джарплин? Имя прозвучало знакомо в ухе Эр'рила.


Я тебе про него рассказывал. Это тот парень, у которого я украл дракона Сювэня. Сокровище на всю жизнь. Так что я не думаю, что он будет любезно встречаться со мной снова. Флинт многозначительно взглянул на Эр'рила. Или с кем-нибудь, с кем я.


Сможем ли мы вовремя спастись на лодке?


Не в этих течениях.


Есть другие идеи? Эр'рил знал, что их отряд слишком устал от однодневной битвы с демонами, чтобы справиться с кораблем свежих пиратов. Елена, в особенности, была слишком измучена и потрясена своим превращением. Использование какой-либо магии без должного отдыха поставило бы под угрозу ее контроль и ее дух.


Эр'рил взглянул на Флинта, молча прося о помощи.


Флинт кивнул, глубоко вздохнув. У меня есть план. Он повернулся и посмотрел на воду, на мгновение замолчав, затем пожал плечами. Но мы должны дать охотнику то, что он хочет.


СТАРАЯ ЗАДОЛЖЕННОСТЬ


Идя в тишине, Могвид последовал за остальными вглубь прибрежного леса. Впереди Мицель шла по слабой оленьей тропинке, направляя их туда, где она спрятала их лошадей, и туда, где их ждала Мерик. Мицель уже объяснила свое внезапное изменение судьбы: от смерти к полному возрождению. Она также объяснила, что мама Фреда присоединится к ним в пути на встречу с ведьмой. Но Могвид почти не слышал об этом, слишком ошеломленный внезапной демонстрацией Мицель своей способности изменять форму.


Впереди Толчук шел рядом с Мицель. Он держался рядом с матерью, время от времени дотрагиваясь до нее, как будто боялся, что она растает в окружающем лесу.


Позади Могвида Край и Фардейл охраняли свой тыл. Они оставили ворота Порт-Роула далеко позади, но в этих лесах все еще были бандиты, поэтому требовалась осторожность. Хотя могвид хорошо охранялся, он все же прыгал при каждом щелчке ветки или шелесте кустарника.


Не вся его раздражительность была просто страхом.


Когда он смотрел на Мицель, странные чувства тревожили его живот. Он не мог отрицать, что в его крови пробежала легкая радость, когда он увидел полный си'луран после стольких сезонов, человека, полностью использовавшего свои способности изменять форму. Но больше всего в нем горел гложущий гнев и разочарование.


Почему она?


Когда он шел пешком, его твердый рот запечатлелся в легком нахмурении. Это было несправедливо! Фехтовальщица решила принять человеческий облик. Это был ее собственный выбор, в отличие от Могвида и его брата. Их способности переключения были украдены из-за злоупотребления древним заклинанием. В поисках лекарства два брата прошли долгий путь, преодолев столько опасностей. Если кто и должен быть свободен от этого проклятия, так это они.


Фардейл тихо прошел через кусты, чтобы присоединиться к Могвиду, как будто ощущая сильные эмоции, бушующие в груди своего брата. Волк ткнул в кулак Могвида.


Чего ты хочешь? - кисло отрезал он, взглянув на брата.


Глаза волка светились темно-янтарным светом в темнеющем лесу. Сформированные изображения: Цветок, растущий из песка пустыни. Маленькая птичка вылупляется из холодного гнезда. Мертворожденный щенок оживлен теплым языком волчьей суки. Все это были проблески новой жизни, возникшей в тяжелых обстоятельствах.


Могвид знал, что его брат пытался передать. Все изображения Фардейла говорили о надежде. Если Мицель сможет восстановить свои способности, то и они смогут. Могвид ухватился за эту тонкую перспективу. Он потянулся к Фардейлу, надеясь разделить эту частичку новой надежды. Но Фардейл уже ушел, крутил лапу и соскользнул обратно, чтобы присоединиться к Край.


Убрав руку, Могвид попытался удержать свою обновленную веру, но, как дым, она рассеялась. Могвид знал лучше. Мицель пришлось умереть, чтобы восстановить свои способности. Готов ли он зайти так далеко? В его груди Могвид знал ответ. Его охватили разочарование и отчаяние.


Но поводов для испуга было еще больше.


Фардейл всегда был красноречивым оратором, будь то язык или ум. Но это последнее послание было грубым, изображения грубыми и размытыми по краям. Возможно, это было просто волнение Фардейла, но Могвид усомнился в этом простом объяснении. Он уловил что-то более дикое за янтарными глазами своего брата, как вой дикого волка. Фардейл начал терять способность говорить духом, когда дикий лес потребовал его. Время было на исходе. Менее чем через три луны проклятие поглотит их обоих, навсегда заморозив их до их нынешних форм. Глаза обоих братьев потеряют янтарное сияние, и любой шанс восстановить свое си'луранское наследие исчезнет навсегда. Фардейл станет еще одним волком в лесу, а Могвид станет еще одним человеком среди многих. Они навсегда забудут свое наследие.


Ноги Могвида дрожали под ним. Никогда! Даже если это означало предать всех присутствующих Темному Лорду этой земли, включая его собственного брата, пусть будет так. Он взглянул туда, где Мицель тепло улыбнулась Тольчуку. Глаза Могвида решительно сузились. Однажды я снова буду наслаждаться своей свободой. Я клянусь!


Нахмурившись на несправедливость судьбы, он не заметил движения вправо от дорожки, пока не стало слишком поздно.


Фигура бесшумно вышла из соседнего куста скри. Могвид задохнулся и споткнулся не только от шока от внезапного появления человека, но и из-за чудовищного лица фигуры. Половина его лица была съедена клубком розоватой рубцовой ткани, поглотившей одно ухо и половину его волосистой части головы с черной щетиной.


Мечи и топоры показывались вверх и вниз по оленьей тропе. Тольчук рванулся к незваному гостю, двигаясь на удивление быстро для такого громоздкого существа. Глаза мужчины расширились при виде набегающего огня. Он попятился глубже в окружающие кусты. Позади себя Могвид заметил другие темные фигуры и отблеск стали еще дальше в лесу.


Стоп! Мицель внезапно резко вскрикнула. Ее команда разнеслась по лесу, как брошенный топор.


Тольчук послушался матери и остановился на своих толстых когтистых ногах. Огр прислонился огромным кулаком к суглинку дерева, тяжело дыша и обнажая клыки.


Мицель попыталась присоединиться к ним. Подавшись локтем вперед, она ударила ладонью по топору Края, а затем подошла к нему и встала между Тольчуком и бандитом. Он друг, она их всех ругала. Я оставил в городе известие, чтобы он присоединился к нам здесь.


Голос Края был более рычащим, чем человеческий. Кто он? Мицель нахмурилась и на мгновение отклонила вопрос Край. Она шагнула вперед и тепло обняла мужчину. Как Касса Дар? - спросила она, отпуская его.


Он улыбнулся мечнице - зрелище ужасающее из-за искривления покрытой шрамами плоти. Она отдыхает в Замке Драк. Атака последней луны истощила ее, но она выздоравливает. Мужчина внезапно покосился на Мицель, на мгновение нахмурился, затем держал ее на расстоянии вытянутой руки, изучая ее. Твои глаза 'Они изменились! Что случилось? Мицель, казалось, отпрянула от него, опустив взгляд. Могвид понял, что незнакомка ничего не должна знать о ее истинном си'луранском происхождении. Мицель наконец заговорила, не лгал, а плясал вокруг правды. «Я умерла», - сказала она, а затем обнажила змею на своей руке. Целитель и магия змеи вернули меня. Мои глаза потом были такими.


Мужчина наклонился ближе. В разрезе они выглядят почти как змеиные глаза.


Прежде чем ситуация стала еще более неловкой, Фардейл бросился вперед, яростно виляя хвостом. Мужчина поприветствовал волка царапиной за ухом и дружеским стуком в бок. - Я вижу, твои ожоги заживают, Фардейл, - сказал мужчина.


Фардейл рявкнул, соглашаясь.


Край прервал встречу. Может кто-нибудь объяснить, кто это?


Мицель обернулась. Его зовут Ястон. Он помог провести Елену через болото. Мицель вкратце рассказала им об их путешествии по Затонувшим землям.


«Значит, эта болотная ведьма - д'арф», - пробормотал Край, его глаза наполнились красной яростью, которую Могвид никогда раньше не видел.


Да, ответила Мицель. Но я знаю, что ты думаешь


Ты ничего не знаешь о том, что я тонко. Голос Край стал ледяным. Вы не знаете, как ее гнусные братья изгнали мои кланы с наших исконных земель недалеко от Тор Амон. Это армии д'варфов разрушили наши дома, перебили наших женщин и младенцев своими пиками и превратили мой народ в кочевников.


«Касса Дар не такая», - настаивала Мицель. Она спасла нам жизнь на болотах.


Ваши жизни не нужно было бы спасать, если бы ведьма не прокляла Елену и не загнала вас всех в грязные болота.


- Сэр, - холодно сказал Джастон. Его лицо покраснело во время разговора. Вы не знаете, что говорите. Касса Дар не заслуживает вашего гнева.


Тольчук проворчал свое согласие, стремясь снять напряжение. Если Эр'рил и Елена доверяли ей, мы тоже.


Край не поколебался. - Дварф есть дварф, - сердито сказал он и, повернувшись, отошел на несколько шагов.


Мицель посмотрела на спину Край сжатыми губами, затем испустила долгий вздох. «Мужчины», - проворчала она и повернулась к Джастону. Итак, вы получили мое сообщение?


- На рассвете, - сказал Ястон. Его гневный румянец исчез. Мне только что удалось сбежать из города, прежде чем он был заблокирован.


А туман? Хорошо ли живется кобыле ребенка?


Он нахмурился. Да, но, возможно, мне следовало оказать вам всем услугу и скормить этот кусок упрямой конины голодному крок'ану. Это самая ленивая и злобная кобыла, которую я когда-либо водил. Он начал ставить галочки на пальцах. По дороге сюда она чуть не заболела болотистой травой, а затем укусила Саммерса за локоть, когда он облил ее травами, чтобы успокоить живот. Она пнула ведущего жеребца, который тащил нашу повозку, две недели хромая зверя. Из-за этого нам пришлось бросить один из вагонов с четвертью нашего товара. И буквально прошлой ночью она проглотила поводок, и нам пришлось выслеживать ее по улицам Порт-Роула. Мы нашли ее у продавца яблок. Она взломала его прилавок и съела половину его товаров. Мне пришлось заплатить огромную сумму, чтобы компенсировать ему.


Мицель ухмыльнулась его рассказу, и к концу покрытое шрамами лицо Джастона также засияло призрачной улыбкой, напряжение, которое было мгновение назад, исчезло. Думаю, сказала Мицель, вы будете рады избавиться от нее. Он закатил глаза. Вы не представляете, как я был рад найти сегодня утром вашу записку в Торговом посту Уотершед. Ястон махнул товарищам вперед.


Шорох копыт и шепот слов возвещали об их приближении через лес. Могвид насчитал среди болот шестерых мужчин и одну суровую женщину. Они привели трех лошадей. Самый крупный из них был ярким пятнистым жеребцом с линиями, явно ведущими к конным кланам северных степей. Следующим был мерин с золотистой кожей, величавой походкой и быстрыми умными глазами.


Мицель протянула руку к носу этой лошади. - Гриссон, - сказала она в знак приветствия. Эта лошадь явно принадлежала ей. Мерин обнюхал предложенную ей ладонь и подтолкнул ее.


Последней вышла вперед маленькая серая кобыла Елены. Ее большие карие глаза равнодушно изучали собравшуюся труппу, и она в раздражении зарылась копытом в грязь. Могвид подумал, что брюхо этой лошади кажется немного полнее, чем у остальных.


Мицель, должно быть, тоже это заметила. Я вижу, ты хорошо кормил Миста.


Как будто у нас был выбор.


Мицель перекрестилась и провела рукой по бокам Тумана. В остальном она выглядит в хорошей форме.


Что ж, - голос Джастона звучал неуверенно. Она в даже лучшей форме, чем вы можете себе представить.


Что ты имеешь в виду?


Джастон провел рукой по своим коротко остриженным волосам с напряженным взглядом. Вы знаете того жеребца, которого она пнула? Ну, она пнула его, когда он попытался развести ее во второй раз; она больше не будет его поддерживать.


Рука Мицель все еще лежала на боку Тумана. Она провела рукой по набитому животу кобылы. Ты мне не говоришь?


Он впервые оседлал ее на последней луне. Я думаю, она уже может быть с жеребенком, но пока рано говорить наверняка.


Мицель вздохнула и отступила, оценивая лошадь, затем пожала плечами. Поэтому я всегда катаюсь на мерине. - Пойдем, Гриссон, - сказала она, беря на себя инициативу златогривого коня. Нам нужно пройти еще поллиги, прежде чем мы доберемся до лагеря.


Ястон стоял на своем и смотрел на Край. У нас все еще есть товары для продажи в Порт-Роул. Так что, может быть, здесь лучше разойтись.


Могвид заметил обиду в глазах Мицель. «Ерунда, - возражала она. Ворота в город уже заперты.


Нас пропустят. Часы никогда не откажут от входа болотным торговцам.


Тогда по крайней мере насладитесь с нами горячей трапезой.


Джейстон, все еще колеблясь, медленно кивнул. Думаю, нам стоит немного поговорить с друзьями, прежде чем заняться торговцами Порт-Роула.


Тогда все решено. Прежде чем кто-либо успел возразить, Мицель вывела своего мерина впереди группы.


За короткое время труппа прошла через последний участок извилистого леса и наткнулась на поляну на вершине крутого обрыва. Скрытый под карнизом деревьев небольшой костер весело горел в приближающемся сумраке заката. Несколько лошадей стояли, пригнувшись, привязанные к одной стороне, в то время как две хрупкие фигуры стояли в лучах костра, осторожно глядя на группу.


Могвид узнал иссохшую фигуру старой целительницы Мамы Фреды. Рядом с ней стоял Мерик. Судя по всему, эльфийский лорд, наконец, достаточно выздоровел от атаки в Сумеречном Ручье, чтобы встать с постели. Но когда они пересекали поляну, Могвид заметил, как сильно Мерик опирался на толстую трость, шагая им навстречу.


Кто эти другие? - хмуро сказал Мерик, явно недовольный дополнительными членами группы.


Тольчук отвел эльвинов в сторону и объяснил, в то время как Мицель велела остальным усадить лошадей. Могвид остановился рядом с Фардейлом, когда вокруг них прокатилась волна активности.


Могвид повернулся к брату. Что вы думаете об этом Джастоне?


Глаза Фардейла светились в сторону Могвида. В его сознании сформировался образ, картина прошлого события. Могвид видел, как белые щупальца крылатого зверя подхватили Фардейла, его мех горел от его хватки. Ястон спрыгнул с маленькой лодки, сжав в зубах нож, и спас волка.


Могвид кивнул с этими изображениями. Джастон спас жизнь Фардейлу, и среди си'лурана теперь был кровавый долг между волком и человеком. Как родственник Фардейла, Могвид разделил долг, нравится ему это или нет.


Фардейл толкнул брата за руку, затем подошел к очагу. Могвид отступил, все еще чувствуя себя неуютно рядом со всеми этими людьми, особенно с незнакомцами.


Позади него Край внезапно встал рядом с Могвидом, напугав бывшего оборотня. Взглянув на своего огромного товарища, Могвид увидел кислое выражение на лице Край, когда он созерцал остальных, как будто разделяя чувства оборотня по поводу незнакомцев. Могвид также заметил, как кулак горца упирался в рукоять его топора. Но, по крайней мере, его оружие все еще было в кожаных ножнах.


Могвид начал отворачиваться, когда вспышка огня осветила лиловый, синяк оттенка кожи, которой был ножны топора Край. Уголок губы Могвида скривился от отвращения. Как си'луран, он узнал источник этой кожи. Это была шкура ищейки, тварей-работорговцев, охотившихся в глухих лесах Западных Пределов. Могвид вспомнил сниффера, который напал на него и его брата среди земель огре.


Прежде чем Могвид успел прокомментировать выбор кожи Край, брови горца опустились, и он заговорил, его голос был таким же глубоким и злобным, как охотничье рычание нюхателя. Я не доверяю этим другим, особенно тому человеку со шрамами, Джастону.


Край посмотрел на Могвида, который мог только кивнуть под его пристальным взглядом. Могвид боролся, чтобы не задрожать. Может быть, это было просто внезапное воспоминание об атаке сниффера в горах, но на мгновение Могвид почувствовал голодную угрозу во взгляде Край, как хищник из самого черного леса. Он почувствовал облегчение, когда Край наконец отвел взгляд и зашагал через поляну к костру.


После нескольких судорожных вдохов Могвид последовал за ним на онемевших ногах. Он никогда не видел эту сторону края. Он присоединился к остальным, убедившись, что костер отделяет его от горца. В свете костра глаза Края светились темно-красным, лицо представляло собой нечитаемую маску.


Могвид изучал его еще мгновение, наморщив бровь. Он наблюдал, как правая рука Края потянулась и потёрла кожу, скрывавшую его лезвие топора. Он был уверен, что горец не подозревал, как его пальцы ласкали кожу с такой пылкой интенсивностью, движение было медленным и почти голодным, как мужчина, ласкающий грудь любовника ''


Могвид отвернулся и тяжело сглотнул. Сосулька страха скользнула по его внутренностям. Как горцу удалось сбежать из гарнизона Порт-Роула? Он никогда не объяснял.


Прервав его задумчивость, мама Фреда, прихрамывая, подошла к Могвиду, держа в руках блюдо с олениной и диким луком. Тикал, ее любимый там-каток, сидел у нее на плече и смотрел на него огромными глазами. Крошечный зверь держал в кулаке маленькую луковицу и покусывал ее. Мама Фрида протянула Могвиду вилку. - Угощайся, человечек, - предложила она.


Он отмахнулся от нее, его желудок внезапно заболел при мысли о еде.


«Ты должен поесть», - настаивала она. Нам предстоит долгий путь.


Спасибо, - мягко сказал он. Может быть позже.


Пожав плечами, она пошла прочь, а Тольчук устроился рядом с Могвидом. «Наверное, приятно видеть, что твой брат в безопасности», - сказал он, махнув куском мяса туда, где Фардейл обнюхивал лошадей. Пальцы огре были жирными от мяса.


Могвид ответил кивком в сторону того места, где стояла Мицель и разговаривала с Джастоном. Нет ничего лучше семьи, чтобы подбодрить духов, а?


Тольчук похлопал Могвида по плечу. - Кроме моей матери, ты тоже моя семья, - сказал он. Среди моих кланов я был полукровным изгоем. С тех пор, как я покинул свои земли, я нашел двух своих сводных братьев, может быть, не по крови, но по крайней мере по духу.


Могвид изучил ог'р, чтобы понять, шутит ли он с ним.


Но лицо Тольчука было теплым и расслабленным, когда он осматривал лагерь. Он был искренним. - Теперь вы оба мой клан, - закончил он.


Могвид уставился в огонь. По самой странной причине он нашел j AM r ft tj l ji в i1. сам вытирая глаз. Наверняка это был просто дым костра.


Тольчук вдруг схватился за грудь, с его губ сорвался стон.


Тольчук? Могвид резко встал, склонившись над огре.


Выпрямившись, Тольчук глубоко вздохнул, на лбу у него выступил пот. Все будет хорошо. Я просто никогда не чувствовал этого так сильно.


Что случилось?


Тольчук только покачал головой. Думаю, беда.


С того места, где он стоял на страже у опушки леса, Крал наблюдал, как остальные ели.


К тому времени, когда все, наконец, расселись у костра и принялись за еду, солнце коснулось западного горизонта, образуя поляну длинными тенями от стволов деревьев. Кралу понравилось приближение вечера. Его чувства, уже обостренные, были усилены темной магией. Ночной черный плащ ничего не скрывал от его взгляда, а его острые уши могли различить бьющееся сердце жертвы за сотню шагов.


Тем не менее грохочущий разговор и периодические всплески смеха в лагере отвлекали его. Он ненавидел этих новичков с их странными запахами и настороженными глазами. Они были такими же охотниками, как и он сам, и он не доверял им не потому, что ожидал какого-либо подлого предательства с их стороны, а просто потому, что они были неизвестным элементом в его тщательных планах. Крал настороженно наблюдал за ними.


По этой причине он не ощущал присутствия шпиона, пока треск ветки не предупредил его о злоумышленнике.


Он повернулся к темному лесу. Кто туда ходит? он громко рявкнул. Позади него лагерь мгновенно замолчал с его зовом. Его топор уже лежал обнаженным в четырехпалом кулаке, железо сияло в последних лучах солнца.


Там ничего не выложить. Он не видел движения среди черных теней. Он сузил глаза и склонил голову, прислушиваясь. Глубже в лесу, слева, он услышал трепещущее биение оленьего сердца, но ничего больше. Он ослабил хватку на гикориевой рукоятке топора. Там ничего не было.


Вдруг в нескольких шагах от меня послышался тихий голос. Я голоден. Глаза Край расширились, когда оратор, маленький голый ребенок, шагнул из-за ствола кипариса. Мальчик почесал грязное ухо и робко подошел ближе. У тебя есть сладкие пирожные? Край был поражен внезапным появлением ребенка. Кто ты? - резко спросил он, чувствуя себя немного глупо, размахивая топором перед ребенком, едва достигшим его колен. Тем не менее Край чувствовал, что это был необычный еж. Он не слышал от мальчика ни прилива крови, ни биения сердца.


- Ты крупный мужчина, - сказал ребенок, вытянув шею и широко распахнув глаза от страха. Казалось, топор ему мало угрожает. Мальчик перешел в Край и протянул руку горцу, чтобы тот взял ее.


Вместо этого Край отступил на шаг.


К этому времени Мицель перешла к нему. Она убирала свои двойные мечи. Все в порядке, Край.


Край держал топор в руке. Это необычный мальчик.


Не бойся. Это всего лишь один из болотных детей Касса Дар, магическое сооружение из мха, грязи и болотных водорослей. Мицель опустилась на колени рядом с ребенком. Ну, малышка, зачем ты сюда дошел?


Позади Края к ним присоединился покрытый шрамами болотник, за которым следовала остальная часть лагеря.


Мальчик посмотрел на остальных, одна рука поднялась, чтобы пососать большой палец. Когда он заметил возвышающегося огре, его лицо испугалось. Он придвинулся ближе к Мицель и указал на Тольчука. Чудовище!


Мицель улыбнулась и обняла его. Здесь нет монстров.


Мальчик не отрывал глаз от ТоФчука, явно не убежденный. Край последовал за остальными к костру.


Когда солнце подошло к концу, в огонь добавили еще несколько сухих веток. Лагерь собрался вокруг свежего пламени.


Мерик встал, опираясь обеими руками на трость. Что это значит? - спросил эльфин. Зачем он приехал?


Джастон поднял руку и наклонился к мальчику, пока Мицель прижимала его к себе на колени. Касса?


Мальчик показал язык мужчине со шрамами. Ты уродливый, вонючий человек.


Джастон проигнорировал его оскорбление. Касса, ты здесь? он настаивал.


Край смотрел, как мальчик извивался и напрягся в объятиях Мицель, а затем замер. Глаза ребенка остекленели и, казалось, больше не отражали свет огня.


- Расстояние велико, - сказал мальчик шепотом, словно из другого мира. Мне было трудно выследить тебя так далеко от края болота.


Край скривился от демонстрации. Ему пришлось удержаться от того, чтобы подобраться ближе и принюхаться к мальчику. Словно через губы ребенка заговорил кто-то другой.


Зачем ты приехал? - спросил Ястон.


Я чувствую, как великое зло движется к Порт-Ролу, и пришел предупредить вас. Это как-то связано с девушкой.


Мицель подошла ближе. Почему ты это сказал?


Она все еще носит Трюсил. Магия в боевом молоте для меня как маяк, взывающий к моему наследию д'варфов. Он отдыхал на побережье в течение последних многих дней, но прошлой ночью он исчез за пределами моих способностей, поглощенный магией, столь же мерзкой, как сердце черного демона-стража. Боюсь худшего. Не только для Трюсиля, но и для ребенка.


Бушевала кровь Края. Он подозревал здесь какую-то уловку дварфиша, уловку, чтобы увести его от добычи. Хотя Край был выкован Черным Сердцем и не мог отрицать истинную волю своего хозяина, Край по-прежнему оставался горцем, чей клан имел долгую память. Подобно жестокому лорду Порт-Роула, чью воровскую природу невозможно полностью стереть, Край не мог отрицать крика мести за злодеяния, совершенные армиями д'варфов. Однажды он отомстит.


Зверь в его крови жаждал разорвать эту тряпку ребенка на окровавленные ленты. Закончив с Еленой, он знал, на кого будет охотиться дальше. Даже болотные монстры не могли удержать его от глотки этого д'варфа.


Касса, - продолжил Джастон, - можешь сказать нам что-нибудь еще?


Нет, только то, что вы должны поторопиться. Зло приближается к Порт-Ролу. Мальчик задрожал на коленях Мицель. Я не могу больше держаться. Еще слишком слаб. Торопиться!


С этим последним словом фигура мальчика закрутилась в плесени и исчезла. На месте ребенка была сырая куча влажной травы и грязи. Мицель встала, с отвращением вытирая мусор со своих колен.


Очистившись, она столкнулась с остальными. Мы уезжаем сейчас. Добраться до коттеджа Флинта все еще нелегко. Если Елене грозит опасность, мы не смеем жалеть лошадей. Будем кататься всю ночь и день. я. rt vv AK


Нет. Тольчук выпрямился. Нас обманывают.


Его слова привлекли внимание Края. - Значит, этот д'варф солгал нам, - сказал он с явным негодованием.


Нет, как говорится. Я думаю, она говорит правду. Только мы неверно истолковываем ее слова.


Лицо Мицель напряглось от беспокойства и нетерпения. Говори, Тольчук. Что ты сказал?


Огр потянулся к своей набедренной сумке и вытащил кусок рубинового сердечного камня. Ропот благоговения при виде драгоценного камня поднялся среди болот. Тольчук поднес камень к южному краю леса. Хотя камень был красив, он блестел только в последних лучах солнца. Мгновение назад я почувствовал зов каменного сдвига, как будто мое сердце внезапно вырвалось из груди. Призыв быть верным и сильным. Мы должны прислушаться к болотной ведьме. Мы должны спешить. Но не на юг. Елены больше нет.


Брови Мицель наморщились. Что ты сказал?


Елена убегает в сторону Порт-Роула, настаивал Толчук.


Как ? Край начал говорить.


Огр замахнулся рукой за спину, указывая на север, обратно в сторону Порт-Роула. Кусок сердечного камня вспыхнул до яркости, затмевающей закатное солнце. Край поднял руку против ноющего взгляда.


Тольчук задохнулся от боли, словно сияние самоцвета обожгло его когти. Камень требует, чтобы мы пошли.


На своем высоком мерине Мицель вела караван к воротам Порт-Роула. Она больше не носила свою обычную кожу и сталь, но, как и другие, замаскировалась в прочной и простой экипировке болотных торговцев: грубая рубашка, поношенные брюки, сотканные из богемпа, плащ из змеиной кожи с капюшоном и крок'ановые сапоги, доходившие до выше колен. Казалось, этот день был полон маскарадов.


Пока она ехала, Мицель дотянулась до ее руки и погладила маленькую змеиную рану вокруг ее запястья. Крошечный язычок пака'голо скользнул по кончику ее пальца, почти поблагодарив ее за внимание; затем он снова успокоился. Мицель обнаружила, что слегка улыбается его привязанности. Как странно, что такой маленький жест согрел ее сердце.


Натянув рукав на змею, чтобы согреться, она взглянула на восходящую луну, сияющую полоску среди охваченных облаками звезд.


Они хорошо провели время, но достаточно ли быстро? Судя по предзнаменованию светящегося камня, они устремились навстречу неизвестной опасности. Но Мицель поверила предсказаниям своего сына. Прожив какое-то время среди племен ог''р, она начала уважать камень, называемый Сердцем кланов. Если бы Тольчук почувствовал опасность для Елены, Мицель последовала бы указаниям камня, даже если бы это означало возвращение в этот черносердечный город.


Ворчание привлекло ее внимание вправо. Рядом с ней Джастон ехал на пятнистом жеребце Эр'рила. Высокий мужчина боролся с поводьями пылкой лошади. Наблюдая за его трудностями, Мицель по-новому уважала искусство верховой езды Эр'рила. Жеребец, купленный в Теневом ручье, доставил Эр'рилу небольшие неприятности на пути к болотам.


- Прокляни это животное, - проворчал Ястон. Его жеребец закатил острые черные глаза и вскинул голову, выпустив белый поток в прохладную ночь.


Тогда дай ему голову. Он умный зверь, и вам больше подойдет легкое прикосновение.


- У меня меньше проблем с гонным быком крок'аном, - пробормотал он. Но он попробовал ее предложение, и жеребец, казалось, отреагировал соответствующим образом.


Удовлетворенная, Мицель повернулась на своем сиденье и изучила длинный ряд их болотного каравана. Все они были верхом, кроме Мерика и Мамы Фреды, которые вели открытую повозку, и Толчука и Фардейла, которые шагали на собственных ногах. Она вздохнула. С болотами Ястона их было пятнадцать. Слишком мало для серьезного штурма, но должно быть.


Обернувшись, она столкнулась с Болотной стеной, которая показывалась из-за поворота тропы. В отличие от предыдущего вечера, ворота теперь горели факелами. Мицель заставила лошадь шагать и, взмахнув рукой, притормозила всю труппу. У этих ворот стояло не менее двадцати человек. Очевидно, город был напуган гибелью гарнизона и теперь взбудоражен, как шершневое гнездо.


- Затащите Тольчука в фургон и накройте, - прошипела она им в ответ. Невозможно было замаскировать Тольчука простой одеждой. Слишком много горожан уже слышали о сбежавшем огре, и его присутствие вызвало бы подозрения.


Как только ее сына погрузили в фургон и накрыли толстым брезентом, Мицель крепче сжала поводья и двинулась к пылающим воротам. Воздух обжигал ей глаза маслянистым дымом от всех факелов. В стороне от берега густой туман катился с окутанных морей. Мицель одобрительно отметила ее подход. Маскирующий туман мог сплести прекрасный плащ, чтобы скрыть их движения и численность в ночи.


Джастон пнул своего жеребца на шаг впереди Мицель. - Может, мне лучше поговорить, - предложил он. Болотные караваны - единственное средство торговли Порт-Роула с соседними городами, не имеющими выхода к морю, и стражники знают, что нам лучше не мешать.


Мицель махнула ему рукой. У нее не было большого желания противостоять грубым мужчинам, охраняющим ворота. Кроме того, если не обращать внимание на оборотную сторону, у привратника был хороший шанс узнать ее с прошлой ночи. Хотя она всегда могла менять лица, Мицель хотела прикоснуться к своим си'луранским способностям только в случае крайней необходимости. Она все еще устала от прежнего ношения старой старухи. Слишком частые перемены обременяли оборотня. Были пределы, до которых могла быть подчеркнута даже плоть си'лурана. Нужно было время, чтобы дать телу отдых.


Тем не менее, измученная или нет, Мицель не могла отрицать истинную причину своего нежелания. Она смотрела, как Джастон несся вперед и поехал к воротам. Она не сказала ему о своей способности изменять форму. Она сказала себе, что нет необходимости говорить ему, и убедила себя, что меньшее количество людей знает лучше, особенно когда природа оборотня настолько противна большинству мужчин. Это было чисто логическое решение. Тем не менее в глубине души Мицель стыдилась не за свое наследие, а за секрет, который она хранила от человека, которого когда-то любила. Она вспомнила взгляды страха и отвращения, которые когда-то вызывали у мужчин ее переодевание. Ей было невыносимо видеть это и в глазах Джастона.


Раздраженная, она пнула свою лошадь, чтобы сократить разрыв с жеребцом Ястона. Болотник уже остановился перед толстой железной решеткой. Он откинул капюшон своего плаща, подставив свое покрытое шрамами лицо свету факелов. Больше не уклоняясь от чужих глаз, он не вздрагивал от неумолимого света. Испытания на болоте и любовь ведьмы во многом помогли ему избавиться от стыда. Его смелость только заставила Мицель стыдиться еще больше.


Хо! Gatekeep! - позвал Джастон.


С прохода наверху наклонилась темная фигура. Кто туда ходит? - пронзительно крикнул охранник.


Джастон махнул рукой группе болот и повозке. На кого это похоже? Мы прошли долгий путь для торговли. Откройте ворота. У нас был тяжелый день в пути, и мы хотим смыть дорожную пыль с наших глоток помоем, который вы здесь называете элем.


Охранник резко усмехнулся. Помоему? Просто заставь свою маму обжечь тебе рот болотным пивом, не оскорбляй эль в наших прекрасных гостиницах.


Тогда откройте свои ворота и докажите, что мы неправы! Ястон похлопал по маленькой бочке, привязанной к его седлу. У меня есть образец болотного пива, чтобы вы и другие мальчики могли попробовать напиток настоящих мужчин.


Мицель наблюдала за знакомой церемонией: ритуальным обменом оскорблениями и осторожным предложением взяток.


Ястон знал, что делал. Ничто не могло сравниться с предложением свободных духов смазывать многие труднопроходимые двери. Ворота уже со скрипом открывались. Ястон поблагодарил привратника и повел остальных к выходу.


Пройдя мимо, Джастон занял позицию у ведущего охранника. Он оставался оседланным, но стоял в стременах, выкрикивая резкие приказы каравану, проповедуя их языком, играя роль крутого лидера труппы.


Молодой охранник, не более чем мальчик, пытался заглянуть под брезент, когда проезжал фургон. Но Ястон набросился на него. Оставьте наши товары в покое. Если вы хотите торговать, приходите к нам утром в Four Corners. Мицель увидела, как на лбу Джастона выступил пот. Их планы были бы разрушены, если бы Тольчук был обнаружен. Пальцы Мицель поднялись до рукояти кинжала на ее талии.


«Мне показалось, что что-то шевелится», - пищал мальчик. Внезапно голова большой змеи выскользнула из-под покрытия фургона и зашипела на мальчика, лишь на расстоянии вытянутой руки от его носа, обнажив длинные клыки. Юноша отплясывал с бледным лицом.


Другие охранники смеялись и насмехались над мальчиком, когда он отступал подальше. Как и сказал мужчина, Брант, главный охранник отругал мальчика, не совай нос там, где ему не место.


Фургон пропустили без дальнейшего расследования. Когда весь караван прошел и двинулся к затемненным улицам, Джастон освободил бочку и позволил ей скатиться с крупа его лошади в руки измученного жаждой стражи. С комплиментом от торговцев Drywater.


Охранник кивнул. Мы поднимем нашу первую кружку за вашу хорошую торговлю.


Джастон фыркнул. Надеюсь, это первая кружка. Помните, это болотное пиво. К последней кружке даже собственных имен не вспомнишь. Среди благодарного хохота он пнул лошадь туда, где Мицель ждала во главе каравана.


- Это было не так уж сложно, - сказал он, вытирая нервный пот со лба.


Мицель кивнула ему вместе с ней. Всегда легко засунуть голову в петлю. Это сложно.


Двое вели остальных по окраинам сужающихся улиц города. Напряжение держало компанию в тишине. Только топот копыт и скрип колес телеги отмечали их продвижение по темным проспектам. Оказавшись далеко от ворот, Тольчук откатился от повозки и запихнул безобидного болотного питона обратно в клетку под брезентом.


Мицель улыбнулась ему, когда он неуклюже шагнул вперед. Сообразительность, сынок. Теперь я знаю, что у тебя больше, чем просто внешность твоего отца.


Он вытер свои когтистые руки о бедра. - Ненавижу змей, - сказал он, дрожа.


Мицель обнажила браслет, намотанный на ее запястье. Даже тот крошечный, который спас твою мать от яда?


Это больше не змея. Это быть частью тебя. Это я никогда не смогу ненавидеть.


Она потянулась и коснулась его щеки, разделяя момент семейного тепла.


Так куда мы идем отсюда? - спросил Ястон.


Тольчук выудил из кармана кусок сердечного камня и медленно покачал им по кругу. Он расцвел до яркого блеска, если направить его только в одном направлении.


Мицель раздраженно вздохнула.


Какие? - спросил Ястон.


Он указывает на доки.


Лицо Джастона помрачнело. Как и она, он хорошо знал город. Портовая часть города была его самым суровым и жалким кварталом, кишащим пиратами и их командами. Даже самые хитрые обитатели Порт-Роула знали, что лучше не заходить в это логово без приглашения, и ни один здравомыслящий человек никогда не заходил туда ночью.


Что мы собираемся делать? - спросил Ястон.


Мицель кивнула в сторону светящегося камня. Следуй за светом, держи руку на своем мече и молись. ИЛЕНА ТЕСТИРОВАЛА СВЯЗАННЫЕ ЕЕ ВЕРЕВКИ. СООБЩЕНИЕ ОПЫТНЫМ


... матросы, узлы были в безопасности. Ее борьба только усилила их напряжение. Она уставилась на двух других заключенных, которые делили крошечную хижину. В другом конце узкой комнаты Эр'рил лежал на животе, его рука была привязана к лодыжкам. Он еще не очнулся от дубинки до затылка. Даже отсюда Елена могла видеть, как кровь течет по его черным волосам и по щеке.


- Ему не следовало так сильно сопротивляться, когда они забрали Флинта, - сказал Иоах, заметив, куда смотрела Елена. Ее брата также связывали туго: лодыжки были привязаны к стулу, а запястья связаны за его спиной. Он просто пытался сделать это подлинным.


Дубина, которую они применили к нему, выглядела достаточно аутентично. Елена прикусила нижнюю губу. Елене потребовалась вся сдержанность, чтобы не наброситься на одноглазого моряка, ударившего Эр'рила. Это было бы незначительной магией - прожечь веревки и поджечь его дубину до пепла, но суровые глаза Флинта и украденное покачивание головой остановили ее руку. Все они должны были сыграть свою роль, если надеялись, что уловка удастся.


План Флинта заключался в том, чтобы Эр'рил и Елена изображали из себя мужа и жены, горную пару, сопровождающую своего хромого племянника Иоаха на пути к целителю Порт-Роула. Восстановив свою силу, Елена подстригла свои заросшие волосы и ногти и надела комплект одежды Эр'рила. С изменением ее тела она больше не могла изображать из себя мальчика. Елена взглянула на обширную опухоль на груди, что определенно было уловкой, которая больше никогда не сработает. Тем не менее уловка Флинта оказалась удачной, особенно с учетом того, что капитана, похоже, больше интересовал старший брат, чем его пассажиры. Их конечной целью было, чтобы капитан доставил их в Порт-Рол, и, оказавшись на суше, они использовали магию Елены, чтобы сбежать.


Перед ней Эр'рил застонал и начал отталкиваться от пола. Елена обнаружила, что снова может дышать. Хотя она была в некоторой степени уверена, что удар был далеко не смертельным, она была рада слышать, как он ворчал и двигался.


- Милая Мать, у этого человека было больше руки, чем я подозревал, - сказал Эр'рил, перекатываясь на бок. Движение было затруднено со связанными конечностями. Я не думал, что он ударит так сильно.


«Ты упал, как срубленное дерево», - пошутил Иоах. Вы бы видели лицо Флинта.


Елена, с тобой все в порядке? Они причинили вам вред? Беспокойство на лице Эр'рила казалось неуместным, поскольку кровь капала с его щеки.


«Мне только жаль, что они не пытались прикоснуться ко мне», - мрачно сказала она, в ее словах было ясно сказано об убийстве. Но их интересовал только Флинт.


Эр'рил улыбнулся выражению ее лица. Теперь я знаю, почему я женился на тебе.


Она оценила его попытку легкомыслия. Он явно пытался ослабить ее напряжение, но это не помогло. Она ненавидела это ожидание, особенно когда судьба их друга была еще неизвестна.


Откуда взяли Флинта? - сказал Эр'рил, выражая их общую озабоченность.


Елена посмотрела на цыпочки.


Иоах ответил. Они утащили его в капитанскую каюту для частной беседы. Один раз мы слышали крик Флинта, но с тех пор ничего не было.


Не волнуйся. «Эти пираты не убьют его», - возражал Эр'рил. Он единственный, кто якобы знает судьбу морского дракона.


«Если только они не верят, что он потерял его», - сказала Елена, поднимая глаза. Я подслушал разговор моряка. Он был уверен, что дракон Флинта каким-то образом сбежал. По словам моряка, цена крови дракона должна была купить Флинту целый флот. Елена посмотрела Эр'рилу в глаза. Если этот вопрос возник у простого моряка, он также будет в голове у капитана Джарплина. Остальное она оставила невысказанной. Последний крик Флинта все еще звучал в ее ушах.


После беспокойного момента молчания заговорил Эр'рил. Елена, ты можешь освободиться?


Не без магии. Узлы плотно прилегают.


Тогда используйте свою силу.


Иоах сел прямее. А как насчет плана Флинта?


Я не так сильно доверяю логике пиратов, как Флинт. Эр'рил повернулся к Елене более полно. Освободи себя; тогда развяжи нас. По возможности сберегите свою магию.


Елена кивнула. Больше она не нуждалась в поддержке. Прикоснувшись к своей магии, она направила ее в правый кулак. Со связанными за спиной руками в перчатках Елена не могла видеть, светился ли ее кулак магией, но в своем сердце она знала это. Она почувствовала, как сила концентрируется, ожидая высвобождения. Она тоже была готова.


Головка медного гвоздя торчала из спинки ее стула. Пальцами она немного спустила перчатку, затем выдолбила мягкую плоть своего запястья острым краем гвоздя. Боль пронзила, быстрая и острая, но прежде чем она смогла даже вздрогнуть, огонь в ране был смыт потоком магии и крови. Хор власти пел в ее ушах. Полегче, Елена.


Она нахмурилась. Неужели никто ей не доверял? Бесчисленное количество ночей она тренировалась управлять своим ведьмовским огнем, и если она сконцентрировалась, она научилась зажечь фитиль свечи, даже не расплавив восковой кончик.


Используя это умение сейчас, Елена развязала нить своей магии и вплела ее в веревки, связывающие ее. Как только он был намотан на всю длину шнура, она зажгла нить. Сверкнула яркая вспышка, и веревки обратились в пепел.


С болезненным протестом в плечах Елена обняла руками и смахнула пепел со своих запястий.


Вы ударились? - спросил Эр'рил. Ты обжегся? Нахмурившись, она покачала головой. Она подняла перед ним кулак в перчатке и ослабила еще одну магическую нить. Перчатка, скрывавшая ее руку, исчезла в короткой вспышке пламени. Пепел пролился дождем, обнажив светящийся кулак. Ее скрытая Роза ярко расцвела в комнате, отгоняя мрак.


Глаза Эр'рила и Иоаха стали огромными при ее показе. Это было так просто. Елена взглянула на веревки, связывающие ее ноги. Подняв голову, она выбросила прядь; веревки исчезли с ее лодыжек. Вокруг нее клубился дым, и Елена встала. Она начала указывать на Иоаха. Эр'рил прервал ее. Нет! - выплюнул он. Она повернулась к нему. Почему? Это прекрасное плетение магии было в некотором роде более волнующим, чем ее взрывы дикой ярости. Это была не просто грубая сила, но яростная сила, которую она могла контролировать. Это было похоже на верховую езду на мускулистом жеребце, настроенном на каждое ее движение.


- Просто развяжи нас, - приказал Эр'рил.


Но магия быстрее, пробормотала она, все еще немного запыхавшись.


Сделай это!


Неохотно она подошла к Эр'рилу и развязала его узлы. Через несколько рывков он был свободен. Эр'рил качнулся на колени и ощутил дрожь в пальцах. Прежде чем она смогла освободить Иоаха, Эр'рил остановил ее, положив руку ей на плечо.


- Послушай, дитя, - сказал он. Одним из первых уроков, которым научили мага в мое время, было научиться сдержанности. Это также один из самых сложных уроков для большинства магов. Как сюзерен моего брата, я поклялся предупредить Шоркана о том, чтобы он не использовал свои силы, когда под рукой были обычные средства. Тратить магию на зажигание холодного очага, когда есть трут и кремень, неправильно. Магия - это дар, который нельзя растрачивать, а использовать с умом и только тогда, когда это необходимо.


Она кивнула, восстанавливая свою силу, и подошла к Иоаху. Она освободила своего брата, обдумывая слова равнинного человека. Закончив, она повернулась к Эр'рилу. Но если маг может обновить свою силу, какое значение имеет то, как он ее использует?


Эр'рил встал и помог Иоаху подняться со стула. Мы можем поговорить об этом позже. А пока просто знайте, что использование ваших способностей без разбора только делает вас все более и более зависимыми от них. Вы становитесь инструментом своей магии, а не наоборот.


Иоах потер запястья и нервно поправил зуб дракона, свисавший с впадины на шее. Что теперь?


Кивнув в сторону двери, Эр'рил сказал: «Мне не нравится наша позиция здесь. Пора вооружиться.


Иоах вытащил свой посох из угла. Его уловка в роли хромого мальчика убедила пиратов позволить ему сохранить свой деревянный посох. Пока он был в перчатках, дерево оставалось темным, когда Иоах схватил его. - У меня уже есть оружие, - сказал он, поднимая толстый стержень.


Елена наблюдала, как Иоах зажег шепот черного пламени по всей длине. Они узнали, что до тех пор, пока Иоах удерживал кожу правой ладони от соприкосновения с деревом, посох оставался инструментом черной магии. В противном случае, без перчатки, кровь ее брата была бы призвана в лес, и посох снова стал бы оружием белой магии. Двойное оружие на одной длине дерева.


Они выставили охрану? - спросил Эр'рил.


Нет, ответила Елена. В этом отношении Флинт был прав. Заперев нас, они проигнорировали нас. Она подошла к маленькой двери и прислонилась к ней ухом. Я тоже никого не слышу в зале.


Эр'рил подошел к ней, его теплое дыхание коснулось ее щеки, и он тоже наклонился, чтобы проверить. Сможете ли вы расплавить замок, не поджигая дверь?


Откинув прядь волос с глаз, она взглянула на Эр'рила. Было так странно стоять с ним сейчас почти лицом к лицу. В его взгляде она увидела, что он оценивает ее не только магическим образом. Внезапно она почувствовала сильное ощущение изменений в своем теле. Полнота в бедрах и груди, длина и вьющиеся волосы. Даже ее ответы на него больше не были прежними. Его серые глаза, прикосновение его руки, даже прикосновение его дыхания к ее щеке мгновение назад - все это пробудило что-то глубоко внутри нее, распространяющееся тепло, которое одновременно укрепляло и ослабляло ее. Она смотрела ему в глаза и знала, что должна добиться успеха. «Я думаю, что смогу», - тихо пробормотала она. Он отступил, расчищая ей путь.


Облизнув пересохшие губы, Елена повернулась к двери и подняла руку. Она соткала из ладони несколько нитей магии. Огненные нити поднимались из кончиков ее пальцев, сворачиваясь и извиваясь в более толстую нить. Подумав, она направила малиновые пряди в дверной замок, внезапно почувствовав старый утюг. Она почувствовала, как его холодное прикосновение обволакивает ее сердце. На мгновение она подумала, что может утонуть в древней тишине руды. Но она боролась с холодным прикосновением железа, и ее кровь превратилась в кузницу, жестокую и горячую. Где-то за пределами ее чувств она услышала вздох Иоаха. «Это работает», - пробормотал Эр'рил, словно издалека. Ее магия накачивалась каждым огненным ударом ее сердца по старому железу. Как упорный любовник, холодная руда медленно уступала, согреваясь от ее прикосновения, уступая ей.


Вы сделали это, Елена. Эр'рил схватил ее за плечо. А теперь остановите свою магию, пока огонь ведьмы не распространился.


Елена моргнула, чтобы прояснить фокус, дрожа от прикосновений Эр'рила. Она сжала кулак, перерезав нити, которые связывали ее с расплавленным замком. Она смотрела, как раскаленное железо ручьями стекало по доскам двери, оставляя опаленные и дымящиеся следы. Без ее магического прикосновения железо быстро остыло.


- Теперь осторожнее, - предупредил Эр'рил. Отсюда мы держимся близко друг к другу. Он кивнул в сторону Иоаха.


Ее брат медленно толкнул дверь концом своего посоха. Скрип покрытых солью петель казался криком умирающих, когда все они затаили дыхание.


Согнувшись и опасаясь луж остывающего расплавленного железа, Эр'рил выглянул за дверь, глядя сначала в одну сторону, потом в другую. «Следуйте близко», - прошептал он и повел их в короткий темный проход. Лишь один-единственный фонарь осветил зал своим крошечным пламенем.


Где-то несколько мужчин похабно, фальшиво пели. Усилиям певца сопутствовал резкий смех. Это звучало так, как будто оно доносилось прямо над головой. Елена обнаружила, что уклоняется от шума.


Эр'рил проскользнул в единственную комнату, выходящую из холла, и заглянул внутрь. - Трюмный насос и ящики, - прошептал он. Мы должны находиться в самых нижних недрах корабля.


Где сейчас? - спросил Иоах, его глаза светились страхом.


Сначала мне нужно оружие. Меч, топор, что-то в этом роде. Рука Эр'рила в отчаянии сжалась в кулак. Затем освобождаем Флинта.


С Иоахом рядом с ней Елена следовала за равнинным человеком, который крался по короткому коридору. Узкая лестница вела к закрытому люку.


- Мы спустились сюда, - прошептала Елена. Над нами кухня.


Пение людей стихло, но за люком можно было слышать ропот и иногда громкий хохот. Эр'рил остановился у подножия лестницы. По его суровому выражению лица Елена почти могла читать мысли Эр'рила. Побег таким образом приведет их прямо к пиратам.


- Должен быть другой способ, - прошептал Иоах.


Брови Эр'рила нахмурились, пока он строил планы.


Вдруг что-то пощекотало Елене лодыжку. Она слегка вздрогнула, немного отпрыгнув. Огромная крыса протестующе пискнула и помчалась по коридору. Его маслянистая шерсть пахла гнилой рыбой.


«Следуй за ним», - убеждал Эр'рил. Это рыбацкая лодка. Его трюм должен каким-то образом соединяться с этими нижними палубами.


Иоах поспешил за крысой, ныряющей в трюмную кабину. Нам нужен свет! - настойчиво прошептал он.


Елена подняла руку, начиная вызывать пламя.


Эр'рил сбил ее руку и схватил фонарь с крюка в стене. Он поднял лампу перед ее глазами, многозначительно взглянул на нее, затем нырнул вслед за Иоахом.


Покраснев, Елена последовала за ней. Предыдущее предупреждение Эр'рила звенело в ее ушах. Может быть, в неизбирательном использовании ее магии была угроза. Когда ее призвали к действию, ее первым инстинктом было стремиться к своей силе, игнорируя собственную изобретательность и ресурсы. Таким образом, она сузилась, определяя свою ценность только с помощью магии. Она покачала головой. Она была больше, чем красный кулак, и была полна решимости оставаться такой.


В каюте она нашла Иоаха, стоящего на коленях у большого ящика. Эр'рил парил над ним с фонарем. - Он бросился сюда, - сказал Иоах.


Эр'рил опустил фонарь ближе, чтобы осветить тесное пространство между ящиком и стеной. Отойди, мальчик. Иоах откатился в сторону, чтобы Эр'рил наклонился ближе. - Я не вижу там засранца, - сказал равнинный человек.


Я уверен, что дело было именно в этом. Иоах попытался проткнуть пространство своим посохом, словно желая спугнуть зверя.


Эр'рил махнул ему в ответ и встал. Передав лампу Елене, Эр'рил жестом указал Иоаху на угол коробки. Помогите мне переместить его.


Иоах использовал свой посох как рычаг, чтобы оторвать тяжелый ящик от стены, в то время как Эр'рил толкал его плечом. Ящик с протестом заскрипел по грубым доскам. Что вообще в этой штуке? - жаловался Иоах, напрягаясь.


Одна из сосновых реек ящика треснула под посохом Иоаха. Брат Елены споткнулся от внезапного ослабления хватки. Он прижался к стене, съежившись от шума. Резкий треск доски прозвучал как раскат грома в тесноте.


Все замерли. Никто не двинулся с места, пока сверху не раздался новый похабный хор. Их не слышали. Елена подошла ближе к остальным, напоминая себе, что нужно дышать.


Теперь возле ящика Елена поднесла фонарь к сломанной части ящика, не столько интересуясь его содержимым, сколько ища что-то, что отвлечет ее от их опасности. Как и ее брат, она слышала рассказы о золотых монетах и драгоценных камнях, украденных из морей и накопленных пиратами.


Она подняла фонарь повыше и пригляделась. Внутри не было никаких сокровищ. Из черного сердца ящика на нее смотрела пара кроваво-красных глаз.


ВСПЫШКА ХОЛОДНОЙ ВОДЫ ВЕРНУЛА КРЕМЕНЬ В ПОЛНУЮ ИНФОРМАЦИЮ.


Он задохнулся и задохнулся, запрокинув голову с треском о стул с высокой спинкой, к которому был привязан. Соль в воде обожгла рану под глазом и ссадину на щеке - обе травмы были нанесены его крепкими костяшками пальцев.


Капитан Джарплин наклонился ближе к окровавленному лицу Флинта. Это был широкоплечий мужчина с серебристыми волосами и зелеными глазами. Морские зимы выветрили его как камень. Флинт когда-то уважал твердую решимость этого человека. Он был крутым, но справедливым капитаном. Однако что-то в нем изменилось. Хотя внешне он был таким же, если не более бледным, что-то в капитане показалось Флинту неправильным, как запах гнили.


Флинт заметил это, как только его затащили в капитанскую каюту. Обычный порядок в его покоях больше не был очевиден. Карты и схемы были разбросаны по комнате. Немытая одежда лежала грудой там, где ее уронили. Ясно, что Джарплин теперь редко покидал свою каюту, где раньше было невозможно удержать его подальше от палубы корабля.


Флинт слизнул кровь с разбитой нижней губы. Неужели кража морского дракона так потрясла его бывшего капитана? Нет, здесь что-то еще не так. Ему никогда не следовало убеждать остальных подняться на борт этого корабля.


Джарплин пальцем приподнял подбородок Флинта. Кулаки мастера Ваэла уже освободили тебе язык? - насмешливо спросил он, так непохожий на человека, которого когда-то знал Флинт.


Флинт сплюнул кровью. - Я ничего тебе не скажу о драконе, пока мы не дойдем до Роула, - сказал он, используя старый жаргон, который он когда-то использовал, когда был первым помощником на этой установке.


Зеленые глаза Джарплина пронзили его маскировку. Не играй со мной в бедного рыбака, Флинт. В тебе есть больше, чем я когда-то подозревал, но с тех пор мои глаза открылись. Он резко засмеялся. О да, теперь они широко открыты.


Флинт обнаружил, что смотрит на след слюны, свисающий с губ мужчины. Что случилось с человеком, которого он знал, человеком, которого он когда-то считал другом?


Джарплин оттолкнулся и повернулся к своему новому первому помощнику. Флинт не узнал в мастере Ваэле какого-либо члена Skjpjac't. Было ясно, что мастер Ваэль родом из далёких земель. Голова мужчины была гладко выбрита, а кожа напоминала пожелтевший пергамент. Его глаза были странного оттенка темно-пурпурного, как у синяка. Даже белки его глаз были окрашены, как если бы цвет растекся наружу.


Джарплин кивнул в сторону богато украшенного сундука. Может, есть другой способ освободить Флинту язык.


Единственным подтверждением от мастера Ваэля был едва заметный наклон его головы, как если бы первый помощник давал свое одобрение капитану. Бровь Флинта наморщилась. Кто здесь был настоящим лидером?


Капитан снял серебряный ключ с цепи на шее и подошел к шкатулке с золотой филигранью. «Это мой последний», - сказал он, открывая сундук. Вы должны быть польщены тем, что я хочу поделиться этим с вами.


Широкая спина Джарплина закрывала Флинту вид на сундук. Тем не менее, Флинт почувствовал, когда крышка коробки открылась. Хижина внезапно наполнилась запахом раздувшихся внутренностей под летним солнцем. Но запах был не самым худшим. Как будто кто-то поднял крошечные волоски по всему телу Флинта. Казалось, что сам воздух заряжен молниями.


Что бы ни лежало внутри этой коробки, Флинту не хотелось на это смотреть. Но у него не было выбора. Джарплин резко повернулся. В руке он держал массу студенистой слизи. Поначалу Флинт подумал, что это похоже на какую-то зловонную пену, собранную из трюмных труб, но когда Джарплин подошел ближе, Флинт увидел, что она действительно живая. Тонкие щупальца извились из его основной массы. Каждый наконечник заканчивался крошечным ртом, слепо всасывающим воздух.


Флинт ничего не мог с собой поделать. Боль, напряжение, запах и теперь этот новый ужас. Все это потрясло его. Его живот скрутило, и он извергнул желчь на колени. В глубине души он знал, что несет Джарплин. Он вспомнил рассказы, которые он слышал о набегающем корабле, который штурмовал доки Порт-Роула, о существах с тентосеями, найденных свернувшимися внутри расколотых черепов берсерков. О, милая мама, и не здесь.


Это казалось вечностью, пока не прекратились спазмы в животе. После этого его голова тяжело повисла, когда он глотал воздух.


Джарплин рассмеялся. Ах, Флинт, нечего бояться. Этот маленький милый заставит вас взглянуть на жизнь в новом свете.


Подняв голову, Флинт обнаружил, что теперь он может думать более ясно. Как будто его телу нужно было изгнать все яды, накопившиеся с тех пор, как он ступил на борт корабля. - Джарплин, - сказал он, отбросив все отговорки, - я не знаю, что с тобой случилось. Но послушай меня. Это не правильно. Вы должны это знать где-то внутри.


Где-то внутри? Джарплин опустился на колени и убрал серебряные волосы, закрывавшие его шею. Обернувшись, он показал Флинту основание своего черепа. Почему бы тебе не проверить, что внутри меня?


На шее у него была небольшая аккуратная дырочка. Бескровный, он выглядел как старая зажившая рана. Затем из дыры выскользнуло бледное щупальце, его маленький рот распух и сморщился, когда оно втянуло свежий воздух к существу, спрятанному глубоко внутри черепа Джарплина.


Что с тобой сделали? - в ужасе пробормотал Флинт.


Джарплин позволил своим волосам прикрыть рану. Позволь мне показать тебе. Он повернулся к мастеру Ваэлю. Принеси сверло для кости.


Флинт наконец снова заметил мастера Ваэля. Незнакомец больше не оставался невыразительным. Его губы были растянуты в голодной ухмылке, обнажая большие зубы, каждый из которых остро заточен.


В этой улыбке не было ничего человеческого.


Елена ахнула и отпрянула от ящика. Она чуть не уронила фонарь.


Эр'рил немедленно оказался рядом с ней. Что это? он спросил.


Иоах нервно попятился к ним, подняв посох против неизвестной угрозы.


- Я не уверена, - пробормотала Елена. Я думал, что видел что-то. Она ожидала, что какое-то чудовище, что-то с горящими глазами, выскочит из ящика и погонится за ней. Когда этого не произошло, она не была уверена в том, что именно видела. Ее рука метнулась к лицу. Я увидел пару глаз.


Эр'рил сжал ее локоть. Оставайся здесь. Он взял фонарь из ее трясущихся пальцев и подошел к коробке.


«Будь осторожна», - прошептала она.


Иоах стоял на страже рядом с сестрой.


Двое наблюдали, как Эр'рил поднял фонарь к разделенной части обшивки ящика. Он тоже, казалось, слегка подпрыгнул от того, что обнаружил. Но вместо того, чтобы бежать, он стоял на своем и всунул фонарь глубже в дыру, глядя ей вслед.


Хорошо? - спросил Иоах.


Я не уверен. Он сказал, что это какая-то скульптура. Я думаю, что глаза - два рубина.


Подошел Иоах, за ним Елена. Ее брат поднялся на цыпочки и уставился в темный ящик. Есть что-то


Эр'рил отмахнулся от него. У нас нет времени тратить на это время.


Нет, сказал Иоах, глядя через плечо на Эр'рила. От него исходит сила. Мой посох согревается, когда я приближаюсь к нему. Мы должны хотя бы увидеть, что здесь лежит.


Эр'рил заколебался, затем кивнул. Но давайте поспешим. Мы не можем рисковать, что члены экипажа обнаружат наш побег.


Они использовали посох Иоаха и потянули за борт, но тот не сдвинулся с места. Доски были прибиты гвоздями.


Елена вышла вперед. Давай помогу. Прежде чем кто-либо из них успел возразить, она направила к ящику пылающие завитки ведьминского огня. Иоах и Эр'рил пригнулись, опасаясь прикосновения прядей. Им не о чем беспокоиться. Пряди были как продолжение ее собственной мысли. Нити энергии тянулись к гвоздям, как железо к магнетиту. Легчайшим толчком она расплавила застежки. Отцепившись от петли, край ящика распахнулся. Эр'рил и ее брат ухватились за стену из досок и осторожно поставили ее на пол.


После этого все трое собрались перед открытым ящиком. Елена подняла фонарь с пола. Все молча смотрели на открывшуюся скульптуру.


- Похоже на большой черный дрозд, - заметил Иоах. Статуя была искусно обработана, она была выше Эр'рила. Только высококвалифицированный мастер мог вылепить огромный камень с такой детализацией. Каждое перо было отчетливо рельефным; острый клюв выглядел готовым разорвать. Его глаза, двойные кристальные рубины, жадно искрились в свете лампы. Его когти, казалось, вонзились в пол ящика, как будто крылатый зверь только что устроился на ночлег. - Не птица, - печально сказал Эр'рил.


Елена не стала спорить с его оценкой. Несмотря на то, что животное было пернатым и крылатым, было что-то явно рептильное. Шея была слишком длинной, а суставы ног, казалось, неправильно сгибались. Что это?


Эр'рил повернулся к Иоаху с мрачным выражением лица. Это виверна.


Иоах схватился за свой посох и отступил на шаг. Как из моей мечты.


О чем ты говоришь? - спросила Елена.


Эр'рил только покачал головой. Ее брат и Эр'рил уставились друг на друга со странно сдержанным выражением лиц, как будто каждый что-то скрывает от другого.


Наконец Иоах нарушил неловкое молчание. Но статуя мне не снилась. В моем кошмаре зверь полетел.


Равнинный человек продолжал смотреть на каменного зверя, его слова Иоаха не утешили. Его грубое лицо побледнело. Мне это не нравится.


Елена тоже. За время долгого путешествия она видела, как оживали слишком многие статуи. Она не могла сдержать беспокойство в голосе. Вы упомянули власть, Иоах. Может, это похоже на хрустальную статую мальчика Денала. Может, это оживет.


Иоах подплыл ближе, ступив на упавшие доски. Он протянул руку к статуе.


Назад! - отругал Эр'рил.


Хмурясь, Иоах убрал руку. Этот камень странный. Даже отполированный, он, кажется, не отбрасывает никакого отражения.


Эр'рил и Елена подошли ближе, но держались на безопасном расстоянии.


Что вы думаете? - спросил Иоах у Эр'рила.


Елена ответила. Нам нужно это уничтожить. Теперь.


Почему? - спросил Иоах. Моя мечта была ложной. Так сказали Морис и Флинт. Эта птица не оживает. Он постучал по нему своим посохом.


И Елена, и Эр'рил отчаянно кричали «Нет»! Но вроде ничего не произошло. Только полый гром не отмечен там, где дерево встречается с камнем. Статуя осталась прежней.


Эр'рил оттолкнул Иоаха. Ты дурак, мальчик? С черной магией так не дурачатся.


Какая черная магия? Это всего лишь обычный камень.


Нет, возражала Елена, это эбеновый камень Гу. Она указала на серебряные прожилки, протекающие через черный камень. Она узнала медиум скульптора. Этот камень пьет кровь.


Флинт знал, что ему нужно спешить. Первый помощник, мастер Ваэль, ушел за сверлом для кости и вернется через несколько секунд. Если Флинт хотел оставаться самим собой, у него не было времени терять зря.


Его первоначальный план состоял в том, чтобы выдержать пытки на борту «Морского стрижа», пока лодка не достигнет Порт-Рол. Что было за сломанный нос и немного потерянной крови по сравнению с безопасным проездом девушки в портовый город? Но когда Флинт наблюдал, как капитан Джарплин ласкает существо с щупальцами на своей ладони, он знал, что его первоначальный план должен быть отменен.


Зло управляло этими волнами, и никакие причудливые разговоры не помогли бы им благополучно добраться до порта. Если он уступит и станет рабом этого мерзкого существа, тайна Елены будет раскрыта.


Нужна была новая стратегия. И первым шагом был побег с неповрежденным черепом.


Связав руки за спиной, Флинт ловкими пальцами теребил манжеты своего потрепанного пальто. В ткань был вшит небольшой нож, не более чем кусок стали. Среди пиратов всегда было хорошо спрятать оружие там, где его не найти. Крепко схватив лезвие, он протолкнул лезвие сквозь рваную коноплю. Он выскочил из материала и на мгновение, когда содрогнулось сердце, чуть не выскользнул из его обезумевших пальцев. Флинт прикусил разбитую губу, используя боль, чтобы сосредоточить внимание. Если бы он уронил нож, он был бы навсегда потерян для зла.


Глядя на своего бывшего капитана, Флинт следил за любым признаком того, что его скрытные движения были замечены. Джарплин всегда был проницательным и редко поддавался обману. Даже с чудовищем в голове капитана Флинт не мог поверить, что его инстинкты притупились.


Слизывая кровь с губ, Флинт заговорил, надеясь отвлечь Джарплина, когда тот начал возиться с веревками. Так когда же ты стал рабом этого существа, Джарплин? Как долго он был твоим хозяином?


Как и ожидалось, лицо капитана расцвело, а брови потемнели. Одержимый монстром или нет, часть личности Джарплина сохранилась. Он был капитаном своего собственного флота двенадцать зим, и предполагать, что Джарплин больше не контролирует ситуацию, было большим оскорблением. Взволнованный полминуты, Джарплин, наконец, высвободил свой сердитый язык. Я и всегда буду капитаном этого судна! Он махнул затылку свободной рукой. Я не раб этой штуки; это всего лишь инструмент. Это позволяет мне наконец увидеть игру жизни в том, что на самом деле является игрой силы, в которой есть только один победитель. И я хочу быть на правильной стороне.


А как вы приобрели такой чудесный инструмент?


Это был подарок.


Да, я уверен. - Тот, который ты принял охотно, - сказал Флинт, позволяя сарказму ускользнуть. Он наблюдал, как лицо Джарплина скривилось от разочарования.


Флинт углубился в свои слова, когда на его лбу выступил пот. Итак, кто был хозяином, когда с вами это сделали? Возможно, мастер Ваэль? Он дергает вас за ниточки, как пижонская марионетка ряженого?


Джарплин вздрогнул от гнева, почти сбросив существо с щупальцами со своей ладони. Вы ничего не знаете! Вы не можете понять


Все, что я знаю, это то, что капитан, которого я когда-то уважал, теперь кланяется и царапается по приказу своего желтушного первого помощника и к тому же вонючего иностранца.


У Джарплина всегда были жесткие предубеждения по отношению к неаласийцам. К этому моменту его щеки почернели от гнева. И если Флинт не ошибся, в этом выражении тоже было некоторое замешательство.


Флинт лихорадочно теребил веревки. Времени было мало. Капитан несколько раз моргнул с сомнением в глазах, и рука потрогала его затылок. Что у меня есть? Внезапно Джарплин согнулся от боли. С его губ сорвался короткий сдавленный крик.


Флинт почти перестал работать с веревками. Однажды, во время сильного шторма, Джарплин пронзил ослабленный гарпун ногой и все же сумел провести свою команду через шторм, топая китобойным ножом по бедру. Тогда ни один крик не отметил травмы. Но теперь «Для того, чтобы Джарплин выказал такую боль, Флинт не мог вообразить агонию, которую он, должно быть, испытывал.


Капитан? - обеспокоенно сказал Флинт, бросая попытки подколоть этого человека.


Джарплин упал на край кровати, подогнув колени. Он сидел, склонив голову, и его все еще трясло от дрожи. Флинт заметил, что за все это время Джарплин ни разу не выпустил зверя с щупальцами. Даже сейчас он прижимал его к груди, как маленького младенца. Это не могло быть хорошо.


Флинт продолжал пилить свои путы ножом, когда Джарплин наконец поднял голову. Кровь текла из того места, где он от боли закусил губу. - Ты скоро узнаешь, - слабо сказал он. Замечательный подарок.


Глаза Флинта расширились не от абсурдного заявления, а от того, что он нашел во взгляде Джарплина. Он прошел через множество невзгод с капитаном и хорошо его знал. Прямо сейчас Джарплин не только поверил своим словам, но и в его глазах загорелся свет ликования.


Мать выше, какой вид зверя или черная магия смогли добиться этого благоговейного отклика после таких пыток? Флинт был полон решимости никогда не узнать. Он почти ахнул вслух, когда его нож, наконец, прорезал веревки, связывающие его руки.


Пальцами он крепко держал освободившиеся веревки и нож. Он не мог позволить им упасть на пол и быть замеченным. Еще нет. Он должен дождаться подходящего момента.


Внезапный скрип двери поразил их обоих. Тонкий первый помощник толкнул дверь. В одной руке он держал длинную дрель, которая использовалась для врезания в черепа китов, обычного инструмента на борту охотничьих судов. Стальная насадка выглядела хорошо использованной, ее древко ярко блестело в свете фонаря.


Джарплин почти тепло улыбнулся Флинту. Скоро увидишь.


Флинт закрыл глаза. Его время только что вышло.


Елена сжала руку в красный кулак. Она почти чувствовала злобу, пульсирующую от статуи из черного камня.


Как нам его уничтожить? - спросил Иоах. Похоже, чтобы расколоть этот камень, потребуются сани и несколько сильных мужчин.


Елена нахмурилась. Нет, я сомневаюсь, что даже вся сила моего ведьмовского огня могла поцарапать его поверхность.


Тогда что мы можем сделать? - спросил Иоах. Может, нам стоит просто оставить это.


Эр'рил, который все еще стоял, молча глядя на статую виверны, покачал головой. Мы не можем оставить эту штуку за спиной. Невозможно сказать, какая угроза здесь творится.


Опустив фонарь, Елена повернулась к Эр'рилу. Если Try'sil все еще упакован в один из моих чемоданов '


Эр'рил кивнул, его лицо стало задумчивым.


Что это такое? - спросил Иоах, прикоснувшись к локтю Елены.


Это священный молот кланов д'варфов, молот, чье железо было выковано молнией.


Эр'рил наконец заговорил, выпрямляясь. Я знаю, что Касса Дар очень почитает вырезанный из рун талисман, но мы не знаем наверняка, мог ли Громовой Молот повредить статую.


«Ему удалось расколоть эбеновую броню черного стража», - заявила Елена, имея в виду битву при Замке Драк.


Но это была всего лишь оболочка из черного камня. Похоже, он был брошен из единственного массивного куска грязной руды.


Тем не менее, какой у нас еще выбор? Он невосприимчив к моей магии, и я боюсь, что Иоах ударит по нему своей черной магией.


Эр'рил молча взглянул на брата. Глаза равнинного человека показали, что он согласен с ее утверждением. Вы видели, куда они взяли наше снаряжение?


Иоах заговорил позади него. После того, как они забили и утащили тебя, я видел, как они тащили наши припасы в главный трюм.


Тогда мы должны найти способ добраться туда незамеченными.


Елена подняла бледную левую руку. Если бы я мог восстановить свою призрачную магию, было бы несложно пробраться туда.


Но для этого вам сначала нужно достичь царства духов и обновиться, сказал Эр'рил, и я бы предпочел, чтобы вы снова не были так близки к смерти.


Она кивнула. По правде говоря, ей тоже не хотелось снова туда ехать.


К этому времени Иоах подошел к задней стороне ящика, вглядываясь в щель между стеной и ящиком. Что ж, крысы, которая привела нас сюда, не было в ящике, значит, она куда-то ушла.


Хорошее замечание, Иоах. От зверя воняло рыбой, как будто оно гнездилось возле трюма. Это может быть нашим лучшим шансом. Человек с равнин помахал Иоаху, а затем прополз в узком пространстве между стеной и ящиком. Пока они смотрели, Эр'рил прислонился спиной к стене и толкнулся. Мышцы напряглись на его шерстяных штанах.


Иоах двинулся, чтобы помочь, но Эр'рил поднял руку. «Я не хочу, чтобы ты был рядом с этим проклятым существом», - сказал он, стиснув зубы от напряжения, а лицо покраснело до румяного огня. Тем не менее он напрягся еще сильнее. Наконец, тяжело вздохнув, он толкнул всем телом, и ящик заскользил по полу с тихим скрежетом дерева.


Вздохнув от напряжения, Эр'рил выкатился из тесноты и встал на ослабленных ногах. Он держался за стену, чтобы не упасть. «Принеси фонарь», - сказал он Елене.


Она подошла к нему и направила лампу в темноту за ящиком. У основания стены была прорезанная дыра размером со спелую тыкву. Она протиснулась мимо Эр'рила и слегка опустилась на колени, чтобы лучше осветить дыру. Подойдя ближе, Елена почувствовала ужасный запах. Она моргнула от запаха, ее нос скривился. Пахло отбросами и жгучей солью.


Вы что-нибудь видите? - спросил Эр'рил.


Нет, сказала она, но я кое-что чувствую. Борясь со зловонием, она втиснулась в тесное пространство, встала на колени, поставив фонарь рядом с ее головой, и заглянула в рваное отверстие.


Сразу за отверстием она заметила дно бочек и ничего больше. Тем не менее, даже сквозь вонь, она почувствовала, что соседняя комната была намного больше. Легкая капля воды из глубины комнаты отдавалась глухим эхом, как струйка дождевой воды в пещере. Думаю, ты был прав. Там большая камера, и, судя по запаху, это может быть трюм для рыбы.


Дай взглянуть. Эр'рил и она поменялись местами. Он молча всмотрелся. Рассол и рыба. Если это не главный трюм, он должен быть рядом.


- Тогда отойди, - предупредила Елена. Она извергала огненные нити из вытянутых пальцев.


Эр'рил уклонился, когда она приступила к плавлению гвоздей и шурупов, которыми крепилась часть деревянной стены. Доски упали, громыхая о бочки в соседней комнате. Иоах и Эр'рил поспешили закрепить падающие доски до того, как шум должен предупредить команду.


Мать выше, это зловоние! Иоах подавился.


- Это всего лишь соленая рыба, - прокомментировал Эр'рил, но Елена заметила, что его нос слегка скривился. Вонючий запах, казалось, проникал прямо в их кожу. Это не так плохо, если дышать ртом.


С помощью Иоаха Эр'рил наклонил и откатил бочку с маслом в сторону, расчищая путь в следующую камеру. Они поспешили, придерживаясь тени у стены. Эр'рил приказал Елене приглушить пламя фонаря до простого мерцания. Сейчас не время быть замеченным.


Они двинулись вперед к тому месту, где в полу камеры образовалась широкая дыра. Заглянув через край, они увидели море мертвой рыбы, залитое толстыми корками соли. Запах резал им глаза, вызывая слезы.


Эр'рил указал на Елену, чтобы она пролила свет сверху. Если это рыбный трюм, главный люк корабля должен быть прямо над нами.


А что насчет наших пакетов? - спросил Иоах. Они должны храниться где-то на этом уровне.


Эр'рил кивнул. - Вы двое ищите наши вещи, - ответил он. Я собираюсь найти люк для экипажа на верхние палубы.


Елена ненавидела мысль о разрыве. Главный трюм занимал всю среднюю часть корабля и был разделен на меньшие закутки и боковые камеры. Во время исследования они наверняка потеряли бы друг друга из виду, и это напугало ее больше, чем стая рейверов. Но она знала, что лучше не жаловаться. Она чувствовала, что время для них истекает.


Иоах взял ее за руку, когда Эр'рил исчез в тени вдоль стены. - Давай проверим стопки галантереи, - прошептал ее брат. Он начал вести ее по краю глубокого трюма.


Взглянув вперед, она заметила часть настила, где мешки с мукой и зерном лежали грудой, как деревянные веревки. Оказавшись там, Иоах толкнул сложенные бочки и мешки из мешковины. Елена последовала за ней, подняв фонарь перед собой, как щит.


Они обыскали короткие ряды, запах ржи и перца здесь почти маскировал зловонную рыбу, но не было никаких следов их снаряжения.


- Нам лучше двигаться дальше, - сказал Иоах, его глаза метались по сторонам.


Она кивнула, когда один из мешков у ее локтя сдвинулся, и в ее напряженных ушах шорох мешковины был громким, как крик. Она чуть не стряхнула фонарь с пальцев, торопясь отскочить.


Иоах сразу же оказался рядом с ней. Какие ?


Елена уже направила фонарь в сторону смещенного мешка, используя лампу и как оружие, и как средство освещения любой скрытой угрозы. За дальним краем мешка, ближе к середине этой конкретной кучи хранившихся товаров, приютилось маленькое рыжеволосое существо.


Первой мыслью Елены было, что это спина огромной крысы, но оттуда внезапно раздалось тихое испуганное рыдание. Подняв фонарь повыше, она осознала свою ошибку. Это была не крыса. Это была чья-то голова, спрятанная в замке из муки.


Лицо маленького мальчика выступило на свет, его черты были грязными и заплаканными. Ужас и страх отражаются в свете лампы. - Не трогай меня, - простонал он.


Кто ты? - немного резко спросил Иоах, его горло все еще было явно напряжено от собственного страха.


Елена положила руку на запястье Иоаха. Это просто мальчик. Парню не могло быть больше десяти-одиннадцати зим. Она убрала лампу от лица мальчика и медленно подползла ближе. Он съежился. «Мы не хотим причинить вам вреда», - ласково прошептала она. Что ты здесь делаешь?


Казалось, он вот-вот заплакал. «Скрываясь», - наконец сказал он, полуслиясь.


Она продолжила успокаивающим тоном. Все хорошо. Теперь ты с друзьями. Почему ты прячешься здесь в темноте?


Это единственное безопасное место. Запахи не дают монстрам меня унюхать.


Елена с беспокойством посмотрела на Иоаха. Ей не нравилось то, что подразумевали его слова.


Иоах жестом велел ей продолжать получать информацию от мальчика.


Она подошла ближе. Монстры?


Кивнув, маленький мальчик вздрогнул и обнял руками живот. Я прячусь здесь с тех пор, как мастер Ваэль околдовал корабль. Он и существа, которые были с ним. Они произнесли «Они сделали». Мальчик внезапно зарыдал и закрыл лицо руками. Я бегал и прятался с крысами. Меня не нашли.


Она поставила фонарь на пол и дотронулась до его щеки, положив ладонь на нее. Он был таким холодным. - Мы не допустим, чтобы с тобой что-нибудь случилось, - прошептала она. Она жестом пригласила Джоаха убрать с дороги несколько мешков.


Как твое имя? - спросила она, когда Иоах начал освобождать мальчика. - Ток, - сказал он, вытирая глаза. Я был юнгой на корабле. Иоах и Елена помогли ему выбраться из укрытия. На парне были обрывки рваной и грязной одежды. Когда он встал, его конечности дергались, а руки продолжали нервно ковырять рубашку.


Она опустилась на колени, чтобы быть на уровне его глаз, и взяла его дрожащие руки в свои. Как долго ты прячешься здесь?


- Почти полная луна, - сказал он. Я собирал припасы, когда никого не было рядом. Я надеялся, что мы доберемся до порта. Тогда, может быть, я смогу сбежать.


Теперь, когда он казался более спокойным, Елена наконец перешла к более важному вопросу. Что здесь случилось?


Его глаза округлились от ее вопроса. Он явно боялся даже говорить об этом. Но она погладила его руку и сжимала его руки, пока его язык, наконец, не высвободился. На дальней стороне Архипелага капитан Джарплин заметил остров, которого мы никогда раньше не видели. Он приказал кораблю развернуться и отправиться исследовать его.


Елена многозначительно взглянула на Иоаха. Остров А'лоа Глен. Но когда мы приблизились, Ток продолжил, его голос стал тише, когда он рассказывал историю, налетела ужасная буря. Казалось, молния ползла по небу вслед за нами. Мы точно думали, что мертвы.


Затем из темноты появился корабль - такой корабль, которого вы никогда раньше не видели, весь озарился синими и зелеными потрескивающими парусами, как будто сам шторм приводил ее в движение. Мы не могли убежать. Существа напали на нас. Звери с костлявыми крыльями и такой бледной кожей, что можно было видеть, как их животы взбалтывают. Он поднял глаза, словно проверяя, верят ли ему.


Скальтум, прошептала Елена Иоаху.


Ток продолжил. Был иностранец с болезненной кожей и острыми, как акула, зубами. Его звали Ваэль. И после того, что он сделал с капитаном и остальными, Джарплин сделал его своим первым помощником.


Что они сделали с экипажем? - спросил Иоах.


Ток покачал головой и закусил нижнюю губу. Это было так ужасно. Парень выскользнул из ее рук и закрыл глаза, когда говорил, как будто чтобы уменьшить его взгляд на это ужасное событие. Они вывели всех людей на палубу. Они склонили их над блоком мясника и просверлили им затылок китовой иглой. И крики продолжались день и ночь. Кто-то из экипажа попытался прыгнуть за борт, но крылатые монстры схватили их обратно. Ток внезапно убрал руку с лица. Его глаза были полубезумными. Я видел, как они ели мистера Фассона. Разорвал его пополам и съел, пока он все еще кричал.


Елена заключила мальчика в свои объятия. Он трясся дольше всех. Может, ей не стоило так рано его толкать.


Сделав еще несколько судорожных вдохов, он вырвался из ее объятий. Но это было еще не самое худшее. После того, как они просверлили им дыры в головах мужчин, они засунули в них этих существ, похожих на кальмаров, но они не были ни чем не похожи ни на что, что я когда-либо видел, пойманным сетью из моря. Мужчины дергались и стонали на палубе почти целый день. После этого они будут делать все, что сказал мастер Ваэль. По его приказу они даже зарезали некоторых из мужчин, которые недостаточно быстро проснулись от бурения. Они измельчали их и скармливали крылатым монстрам. Ток посмотрел Елене в глаза. И команде было все равно. Они смеялись, работая над своими друзьями топорами и пилами.


От этой истории у Елены скрутило живот. Мать выше, как этот мальчик пережил этот ужас? Она обняла его крепко, когда он снова заплакал.


«Я не мог ничего сделать, кроме как спрятаться», - простонал он ей в грудь. шпионили, когда они тебя схватили, но все равно ничего не сделали. Я такой трус. Я должен был тебя предупредить. Сказал тебе прыгнуть в море и утонуть, а не подняться на борт этого проклятого корабля.


Она крепче обняла его и покачивала его, как ее собственная мать раскачивала ее после кошмара. Но это было мало утешения. Это не было ночной выдумкой. «Бери Эр'рила», - сказала она Иоаху поверх головы мальчика.


Ее брат кивнул и ускользнул.


Когда он ушел, Елена произнесла слова, чтобы успокоить мальчика. Парень столкнулся с ужасами, которые сломили бы большинство мужчин. «Ты не сможешь остановить такое зло в одиночку», - утешительно прошептала она ему. Тебя бы только убили. Живя, вы смогли предупредить нас о зле.


Наконец он снова поднял лицо, сдерживая слезы. Но что вы можете сделать? Их так много.


Она приложила палец к его губам. Тише. Есть способы. Внезапно ей в голову пришла идея. Если мальчик шпионил за их поимкой Тока, вы случайно не знаете, где они взяли наши припасы?


Он кивнул. Это просто отсюда. Я могу вам показать.


Внезапно он напрягся в ее руках, и она тоже услышала: приближающийся топот каблука по дереву. Он попытался вывернуться и выскочить, но она его успокоила. Она узнала бормотавшие голоса, сопровождавшие шаги. Не бойся. Просто мой брат возвращается с другом.


Эр'рил шагнул из темноты в крохотную лужицу света лампы. Он посмотрел на молодого парня, словно оценивая кусок конины. - Иоах рассказал мне свою историю, - грубо сказал он.


- Еще он знает, где наши рюкзаки, - добавила Елена. Хорошо, сказал равнинный человек, может быть, он сможет показать нам лучший путь через корабль.


Елена повернулась, чтобы расспросить мальчика, но он уже кивал. Я знаю много способов.


Эр'рил подошел к мальчику. Елена подумала, что он хотел как-то утешить парня, но вместо этого он склонил голову мальчика и резко провел пальцами по его шее. Он не кажется зараженным.


У Елены перехватило дыхание. После всего, через что прошел мальчик, как Эр'рил мог быть таким черствым, таким холодным? Но в то же время другая часть ее содрогнулась от того, что она никогда не считала мальчика опасным. Она зашла так далеко, что прогнала Иоаха, оставив себя наедине с этим незнакомцем.


Такую же оценку можно было увидеть в сердитых чертах лица Эр'рила, когда он смотрел на Елену. Даже Иоах выглядел робким, опустив глаза. Ее брат, должно быть, слышал несколько резких слов от Эр'рила об отказе от сестры.


- Мы не смеем больше откладывать, - наконец сказал Эр'рил.


Внезапно пронзительный крик прорвался через переборки корабля, эхом отозвавшись эхом в пещерном трюме.


Ток застонал в ее объятиях, наклоняя голову. Не снова.


Елена посмотрела на Эр'рила поверх головы мальчика. Во взгляде равнинного человека было также узнавание.


Флинт.


Кто туда ходит? - раздался голос из темноты у крыльца гостиницы.


Туман хорошо спрятал стражу в темной нише. Позади него удары барабана и звон плохо настроенной лиры сопровождали хриплый смех из-за закрытой двери гостиницы. Над перемычкой единственный фонарь освещал выцветшую вывеску с надписью «Постоялый двор из волчьей шкуры».


- Мы пришли поговорить с Тайрусом, - сказал Ястон. Мицель стояла рядом с Джастоном. Остальную труппу оставили возле доков, а Тольчук и Край стали охранять. Камень сердца ее сына привел их к кромке воды, все еще подгоняя их вперед своим огненным сиянием, но для того, чтобы следовать за камнем дальше, потребовалось бы нанять лодку. После жарких споров было решено связаться с кастовым мастером дока и организовать команду и небольшой корабль. Но титульный мастер касты был лишь тонким слоем респектабельности, который, по сути, скрывал кровавого лидера пиратов Порт-Роула. И ни одна сделка в доках не проводилась без надлежащего вознаграждения этому разбойнику.


Какие дела у вас с лордом Тайрусом в столь поздний час?


Мицель фыркнула. В Порт-Роуле под покровом ночи все пираты заключали сделки, обычно в дымных тавернах, подобных этой, над множеством высоких фляг с элем. - Наш бизнес - наш собственный, - угрюмо ответила она.


Отлично. Тогда держи язык за собой. Но если вы беспокоите Тайруса вопросами, которые его не касаются, он отрежет вам язык и вернет его вам для решения ваших проблем. Он не тот человек, с которым можно шутить.


- Я очень ценю ваше предупреждение, - сказала Мицель и бросила серебряную монету в темную нишу. Монета исчезла, но так и не попала в камень. Серебро всегда привлекало внимание пиратов.


Громкий стук раздался с крыльца, рукоять меча была на дереве. Образец постукивания явно был кодом. В двери открылся маленький глазок. - У Тираса гости, - сказал охранник. Чужие с серебром.


Крошечная дверь захлопнулась, а большая дверь распахнулась. Смех и музыка вырвались из сердца гостиницы, оставляя за собой след трубочного дыма и запах немытых тел. - Проходите, - сказал охранник. В свете факелов впервые были видны черты стража. Это был смуглый человек, лицо которого было покрыто шрамами не меньше, чем у Джастона. Он непристойно подмигнул Мицель, когда она проходила.


Она улыбнулась ему не дружелюбно, но чтобы обнажить сталь, скрывающуюся за ее красивыми чертами. Его глаза метнулись, когда он быстро закрыл дверь.


Взглянув вперед, Мицель изучила комнату. Общественные помещения были забиты грубыми столами, сделанными из того, что выглядело как доски от кораблекрушений. На некоторых таблицах даже были нарисованы старые названия кораблей: «Поющий лебедь», «Эсиметра», «Плавник по акциям». Мицель подозревала, что не все штормы затопили эти корабли. Они больше походили на трофеи, и она была уверена, что рассказы о них кровавые.


За столами сидели крепкие люди со всех земель Аласи и за ее пределами. Мицель заметила темнокожих воинов из Южных пустошей, татуированных степных людей с кольцами на носу, толстокровных гигантов, которые обычно бродили по Крошащимся курганам, даже пару бледных, тонких, тонких воинов юнков с островов Келл. . Казалось, грязь со всех земель в конечном итоге вымылась на берег здесь, в Порт-Роуле.


И все же, какими бы разными ни казались эти люди, все они имели две общие черты: суровый, расчетливый взгляд в их глазах, даже когда их губы смеялись, и шрамы. Ни на одном лице не было обезображивающего пореза мечом или ожога факелом, а некоторые раны выглядели свежими.


Следуя за Джастоном, Мицель поняла, что за этими столами сидят не только мужчины. Мицель была так поражена, что споткнулась о палец ноги. Маленькая змея на ее запястье зашипела от ее внезапного движения.


В темном углу она заметила трио женщин в одинаковых черных кожаных костюмах и плащах. Три пары скрещенных мечей лежали на столе среди кружек с дымящимся кофе. У каждой были длинные светлые волосы, заплетенные назад. Мицель могла быть одной из их сестер, и в каком-то смысле она им и была. Тройка была наемницей Дро из Замка Мрыл, где она сама давно обучалась искусству владения мечом. В то время Мицель изменила свою форму, чтобы соответствовать высоким белокурым женщинам северных лесов во время тренировок. Именно на этой форме она остановилась навсегда. Это ей очень подходило.


Но что здесь, среди этих пиратов, делало трио Дро? Конечно, меч дро всегда был наемным, но он давался только для того, чтобы служить делу, которое считалось достаточно благородным для их священного обучения, а не для того, чтобы передавать свою силу и умение пиратам.


Один из троих заметил Мицель. Голубые глаза женщины открылись немного шире, ее единственной реакцией, если бы не Дро, это мог бы быть крик.


Джастон подошел к Мицель и коснулся ее локтя. Я узнал, что Тайрус находится в задней комнате. Нам повезло. Он нас сразу увидит.


Мицель кивнула. Она была так потрясена своим открытием, что даже не заметила, что болотный человек ушел. Человек, с которым разговаривал Джастон, все еще стоял поблизости, он выглядел официозным парнем в конусообразной шляпе писца. От нетерпения постукивая пальцем ноги, писец махнул потрепанной бухгалтерской книгой, чтобы они поторопились. Мицель заметила, что кончики пальцев мужчины были испачканы чернилами. Казалось, даже пиратам нужно отслеживать накопленные грабежи.


Мицель отодвинула в сторону тайны Дро. А пока ей нужно было нанять корабль. Если Елена была в опасности, как чувствовала Касса Дар и камень сердца Тольчука поддерживал, у них не было времени обдумывать причины появления троицы обученных воинов в захудалой таверне Порт-Рол.


«Давай найдем этого пирата и уберемся отсюда», - проворчала Мицель.


Джастон проследовал за спиной крошечного писца, который провел их через занавеску в личный холл, а затем к маленькой двери в конце. Худой мужчина заправлял выбившиеся пряди каштановых волос обратно под шляпу писца. Он постучал в дверь.


Входить! - кричали ему в ответ.


Писец повернулся, болезненно улыбнулся им и открыл дверь. Лорд Тайрус сейчас увидит тебя.


Джастон вошел первым. Малейшим жестом руки, обычным жестом, используемым среди охотников за смертоносными болотами, он указал, что, по-видимому, безопасно продолжать, но при этом следить за их спиной.


Мицель чувствовала тяжесть стали на своей спине. Она была немного удивлена тем, что охранники не попросили их оставить оружие, а также то, что ей не удалось бы проскользнуть мимо кинжала или двух при любом обыске. Тем не менее, это отсутствие простых мер предосторожности сделало ее более беспокойной, чем если бы охранники сняли все оружие, которое у нее было. Насколько грозный противник им предстояло встретиться?


Мицель вошла в комнату и была ошеломлена тем, что она обнаружила. Лорд Тайрус сидел за столом в одиночестве, перед ним стояла недоеденная еда, с раскрытой книгой у его локтя. Никаких охранников. И все же Мицель знала, что этот человек хорошо защищен. Она чувствовала исходящую от него опасность, как жар от очага. Даже потеряв способность искать, она чувствовала, что его сила родилась не из черной магии, а из простых навыков и обучения. Он был собственной защитой и ничего от них не боялся.


Облизывая пересохшие губы, она обнаружила, что его глаза взвешивают каждое ее движение, оценивая ее слабые и сильные стороны. Он улыбнулся ей простым кивком. Она кивнула в ответ, два воина признали друг друга.


Опасна она или нет, но она была не готова к тому, насколько по-настоящему красив лорд Тайрус. Он был моложе, чем она могла представить, не старше тридцати зим, с широкими плечами и еще более широкой улыбкой. Под густыми рыжеватыми волосами, причесанными и зачесанными назад за уши, с аккуратно подстриженными усами и небольшой подстриженной бородкой, он мог быть красивым принцем одного из многочисленных королевских санов Аласи.


- Пожалуйста, подойдите и присядьте, - сказал он с простой вежливостью. Я взял на себя смелость заказать для джентльмена кружку болотного пива, и, думаю, Дро отдает предпочтение кофе. У вас нет причин опасаться за других в вашей группе на скамье подсудимых. Пока мы болтаем, они находятся под моей защитой.


Джастон взглянул на Мицель. Мужчина уже столько о них знал.


Прокашлявшись, Мицель поблагодарила его за любезность, и они оба заняли предложенные места. Если вы уже так много знаете, то вы также должны знать, что мы стремимся нанять корабль.


В самом деле, чтобы спасти какую-то девушку », - он сделал паузу, предлагая внести дополнительные подробности. После их молчания его улыбка стала шире.


Улыбаясь, Мицель заметила еще одну деталь в этом красивом короле пиратов. На нем не было шрамов, и это беспокоило ее больше всего. Как он пробился к вершине этих сильных людей и не подавал никаких признаков битвы? Насколько опытным бойцом он был?


Она нашла вопрос, заданный вслух, прежде чем успела его остановить. Где ты так хорошо научился драться?


Его улыбка слегка потускнела. Он не ожидал ответа от такого необычного направления. Но он быстро просветлел. Ах, ты проницательный. «Хотя ты давно ушел из Замка Мрыл, ты хорошо оттачиваешь свои навыки. Внимательность к деталям зачастую важнее, чем меч с острым концом ».


Мицель вздрогнула от его слов. Последнее было старой пословицей, которой ее научила владычица меча во время ее обучения давным-давно.


Лорд Тайрус потянулся за своим бокалом красного вина, и быстрее, чем Мицель успела последовать за ним, в другой его руке появился длинный меч. Она отскочила назад, отшвырнула стул и выхватила два меча. Но она опоздала. Острие меча уже лежало в горле Джастона. Болотоход даже не успел поднять руку.


Король пиратов весело и весело рассмеялся и вытащил свой меч. Просто судя по твоей скорости. Мне очень жаль, но я не смог устоять перед тестированием твоего обучения Дро.


Мицель все еще дрожала от внезапной угрозы. Мужчина двигался с грацией и скоростью поражающей змеи. Она держала мечи наготове, полагая, что сможет вести переговоры так же хорошо вооруженной. Ее больше не поймают неподготовленной.


Тайрус смотрел на ее мечи, его глаза все еще смеялись. В его взгляде не было резкого, расчетливого блеска, просто веселье. Она отметила, что он тоже не вложил в ножны свой меч. Вместо этого он положил лезвие на стол. Судя по блеску стали, оружие было старинным. Если она не ошиблась, это выглядело так, как будто сталь была согнута как минимум сто раз во время ковки. Такое умение было утеряно мастерами по оружию на протяжении бесчисленных столетий. В общем, меч был таким же красивым, как и его нынешний владелец. Ей было интересно, у какого богатого владельца этот пират украл такое изысканное оружие.


Его рука наконец выскользнула из рукояти, обнажив ее рисунок. Простая по форме, на ней не было ни драгоценных камней, ни позолоты, ни филиграни, только стальная дуга в форме яркого снежного барса.


У Мицель отвисла челюсть. Милая мама! Она вспомнила трио Дро в гостиной. Внезапное понимание осветило ее лицо. Она упала на колени и скрестила мечи перед собой, склонив голову между лезвиями.


Мицель? Голос Джастона был полон замешательства. - Ваша светлость, - сказала она, игнорируя вопрос болотника. Ах, вставай, женщина! - приказал Тайрус. Я не допущу, чтобы ты передо мной кланялся и царапался. Вы мне не обязаны. Ты поклялся в верности моему отцу, а не мне.


Мицель подняла лицо и вложила мечи в ножны. Слепо она поползла назад, чтобы подобрать свой стул, и поставила его в вертикальное положение.


Сидя, она снова посмотрела ему в лицо и весело посмотрела в глаза. Теперь она увидела отца в лице сына. Когда она в последний раз видела Тайруса, он был всего лишь мальчиком. В ее голове бурлили старые воспоминания. Принц Тайламон Ройсон, она его правильно назвала. Пожалуйста, я просто пойду через Тайрус.


Мысли Мицель кружились в сотне разных направлений. Что случилось? Почему ты здесь?


Он сказал, что Северная стена расколота. Замок Мрыль пал.


Какие! Мицель была бы потрясена сильнее, чем если бы этот человек сказал, что солнце никогда больше не взойдет. Замок Мрыл возвышался над великой Северной стеной, древней баррикадой из твердого гранита, построенной не руками человека, а просто вздыбленной самой землей. В лигу в высоту и в тысячу лиг в длину он отмечал самую северную границу Западных Пределов. Его неприступная громада отделяла черный лес, Ужасный холм, от зелени Пределов. Если бы Нортволл пал «Как давно это произошло?


Лицо Тируса впервые стало мрачным. Почти десятилетие. Ее лицо побледнело. А Ужасный падший?


Мои шпионы Dro регулярно докладывают мне. Мрачность Ужасного Падения распространилась до Камня Тора.


Так быстро? Это уже четверть пути до большого леса. Он просто смотрел на нее, позволяя ей поглотить все это. Ее мысли обратились к ее собственному народу, си'лура. Западные Пределы были их домом, их зеленой беседкой. Если Мрачный из Падших продолжит свое грязное проникновение в лес, вскоре племена ее народа будут обречены бежать из безопасного леса, вероятно, погибнут в горах Зубов.


П-как пал Замок Мрил?


В течение многих зим наших разведчиков отправляли в Фелл, и они возвращались с сообщениями о странных огнях и зараженных существах, которые бродили по высотам недалеко от древней родины горного народа, недалеко от Тор-Амона и Цитадели. Однажды зимой наши разведчики перестали возвращаться.


Д'АРВЫ? Мицель не могла не взглянуть на Ястона, у которого было только стоическое выражение.


Тайрус кивнул. Укрепленные армии д'варфов так долго вели себя тихо, что мы не знали, чего ожидать. Но мой отец призвал всех своих обученных Дро воинов, призывая их соблюдать свои клятвы.


- Я ничего об этом не слышала, - сказала Мицель, стыд обжигал ее лицо. Тайрус проигнорировал ее слова. Его глаза казались потерянными в прошлом. В ту зиму что-то вышло из глубоких гор, что-то из черного ядра Тор Амон. Мрачный Падший становился сильнее, подпитываемый и подстрекаемый черной магией. Армия Дро моего отца не могла устоять перед такой силой, и мой отец погиб, защищая последнюю башню. Его глаза наполнились слезами и гневом.


«Мне очень жаль, - сказала Мицель, - но даже в ее собственных ушах эти слова звучали бессмысленно. Ваш отец был великим человеком.


Тем не менее Тайрус не признал ее. Его история, казалось, хлынула от него потоком по сухому оврагу. В ночь перед смертью он отправил меня с последним дро. Он знал, что умрет на следующий день, и не хотел, чтобы наша родословная закончилась. Если когда-нибудь представится шанс вернуть наши земли и отремонтировать Северную стену, один из Кровавых должен выжить.


Мицель понимала необходимость осторожности. Северная стена не была холодной гранитной плитой. Она сама положила обе ладони на великую стену, присягая Снежному Барсу, отцу Тира, королю Замка Мрил. Камень согрелся от ее слов, пока гранит почти не обжег ее ладони. Нортволл был живым существом, она даже почувствовала его сердце своей способностью искать. Гранитное сердце было не в камне, а в человеке, которому она присягала в верности королю Мрила. Эти двое были навсегда связаны. Кровь и камень.


Она уставилась на Тайруса. Здесь стояла новая Кровь Стены. «Так что я сбежал», - сказал он, слова почти выплюнули, оставив моего отца умирать под корнями Мрачного. Я бежал сюда так быстро и далеко, как мог. Как только я не мог бежать дальше, мой гнев взорвался и не знал границ. Я позволяю своей горячей крови кипеть по этим улицам и в холодное море. Не все, что я делал в то время, было благородным или даже хорошим. Ни один мужчина не мог встать у меня на пути. Он хрипло рассмеялся, совсем не то веселье, которое было несколько минут назад. После двух лет такого бреда моя кровь наконец остыла, и я обнаружил, что являюсь повелителем этих пиратов. Он замолчал, взял древний клинок своей семьи и вложил его в ножны. Тишина вырисовывалась как четвертый участник беседы.


Наконец, Мицель заговорила. Я должен был быть там.


Нет, прямо сказал он. Его глаза больше не были горячими или веселыми, а просто усталыми и истощенными. Вопреки виду, ты не Дро.


Его слова ранили ее, но она не могла его винить. Хотя она никогда не слышала призыва в Северную Стену, она все равно чувствовала себя так, как будто она предала свои клятвы. Почему ты оказался здесь?


- Именно сюда мой отец сказал мне пойти, - ответил он. Как Кровь Стены, земля заговорила с ним и приказала ему послать меня сюда, чтобы я почти десять лет томился среди этих бессердечных людей.


Но почему?


Ждать возвращения той, кто отдаст свою кровь, чтобы спасти Западные Пределы.


Мицель знала, что он говорил о Елене и ее магии крови. Пророчества, окружающие ребенка, казалось, росли с каждым днем со всех земель Аласи.


Тайрус пристально посмотрел на Мицель и отбросил ее предположения. Я пришел ждать ее, которая была Дро, но не Дро, потому что она могла менять лица так же легко, как времена года.


Сердце Мицель в груди замерзло.


Я пришел ждать тебя.


Она запиналась и пыталась заговорить. Н-но это невозможно.


«Ты си'луран», - прямо сказал он, игнорируя ее шок.


Джейстон вздрогнул в кресле рядом с ней, охнув на губах. - Ты злишься, - сказал он. Я знаю Мицель еще до того, как она


Мицель положила руку ему на локоть и покачала головой, заставляя его замолчать и признавая правду в заявлении Тайруса. Когда в Джастоне дошло осознание, она увидела не тот ужас, которого ожидала, в его глазах, а просто обидное предательство.


Прости, Джастон


Он освободился от ее прикосновения.


Мицель снова повернулась к Тайрусу. Чего ты от меня ждешь?


Чтобы вернуться со мной в Замок Мрыл.


Шорох плащей сообщил о том, что позади нее стояли другие. Джастон повернулся, а Мицель - нет. Она знала, что шорох был сделан специально, чтобы сигнализировать об их присутствии. Дро мог двигаться бесшумно, как призраки. Трио женщин-воительниц, вероятно, стояло там все это время.


- Старые клятвы или нет, я не могу отказаться от Елены, - лаконично сказала она.


Тайрус снова весело улыбнулся. Боюсь, вы должны это сделать, иначе ведьма, которую вы охраняете, умрет. Он встал, и она увидела гранит за его взглядом. Так заговорила Стена.


Тольчук переживал за свою мать. Она отсутствовала ненадолго, и хотя он представлял себе, что с пиратами лучше не торопиться, он не мог удержаться от своего сердца, чтобы взывать к ней. Он потерял ее, когда был совсем младенцем, только для того, чтобы снова найти ее и увидеть, как она умирает. Теперь, когда она снова вернулась к нему, он боялся, что она оставит его сторону даже на самое короткое время или по самой серьезной необходимости.


Фардейл приблизился оттуда, откуда волк патрулировал их лагерь вдоль доков. Его глаза светились янтарем в туманной тьме. Приближаясь, волк послал огру нечеткое изображение: волчонок, приютившийся в локоне материнского живота. Волк доложил, что все было в порядке, но материнская фотография матери и ребенка только заставила сердце Тольчука заболеть еще сильнее.


Тольчук вытянулся на своих когтистых ногах и последовал за Фардейлом, проходящим вдоль края труппы. Ему нужно было продолжать двигаться, отвлекаться. Он был рад, когда Могвид вышел из тени к ним.


Крошечный оборотень поздоровался с братом кивком, а волк продолжал караулить. Тольчук остался рядом с Могвидом. Было ясно, что мужчина хочет поговорить. - Я уверен, что с Мицель все в порядке, - сказал Могвид.


- Знаю, - сказал Тольчук. Она хорошо владеет обоими мечами и не боится пиратов.


Могвид смотрел на затянутые туманом переулки, ведущие от доков. Но все равно ты волнуешься.


Тольчук промолчал. Были времена, когда оборотень неправильно растирал щетину Тольчуку, но то и дело мужчина удивлял его своим сочувствием.


За нее нечего бояться, Тольчук. Помимо своего владения мечом, Мицель также является опытным оборотнем. С возвращением своего наследия она может ускользнуть от любой тугой петли, даже улететь, если ей нужно.


Тольчук положил руку на плечо Могвида. Он услышал тоску в словах оборотня. На мгновение он почувствовал, как могвид чувствовать себя в ловушке в этой единственной форме. Бежать для него было невозможно. Тольчук подарил ему надежду. Если бы моя мать могла восстановить свои способности


Это не то же самое, - кисло перебил Могвид. Чтобы вылечить меня, я имею в виду и Фардейла, и меня, потребуется нечто большее, чем волшебная змея.


Мы найдем способ.


Могвид посмотрел на Тольчука влажными глазами. Я искренне хочу верить вашим словам, но времени мало.


Фардейл внезапно ринулся обратно к ним. Его образы были поспешными, расплывчатыми, но смысл ясен. Подошла большая группа.


Тольчук последовал за волком обратно туда, где темная улица врезалась в черное сердце порта. Край появился рядом с ним с клинком в руке. Мерик, мама Фреда и остальные отступили. Могвид отступил, чтобы присоединиться к ним на лошадях и повозке.


Из тумана сформировалась большая темная группа. Когда они приблизились, призрачные силуэты стали плотной плотью. Тольчук узнал свою мать, ведущую группу, с болотником с одной стороны и высоким незнакомцем с другой. Мицель в знак приветствия подняла руку пустой ладонью вперед, показывая, что те, кого она вела, не причиняли им вреда. Тем не менее, Тольчук отметил, что Край держит топор в руке.


Мицель не улыбнулась приветствуя, когда присоединилась к ним. Она пришла с мрачными новостями. За ее плечом Тольчук заметил трио темных теней: женщин с косами, такими же золотыми, как у его матери, и всех вооруженных характерными скрещенными мечами. Они могли быть сестрами его матери.


Тольчук наконец заметил подобное сходство в незнакомке, стоявшей рядом с ней. Подобно женщинам, этот незнакомец мог также считаться родственником своей матери, возможно, младшего брата. Даже его одежда была такой же смесью потертой кожи и стали, но вместо парных мечей, скрещенных на спине, у него на поясе висел длинный меч.


- У нас есть корабль, - прямо заявила Мицель, привлекая все внимание незнакомцев. В ее голосе не было удовлетворения.


Следующим заговорил Край. А кто все эти другие?


- Экипаж и бойцы поклялись безопасно доставить вас к Елене, - ответила она напряженным голосом.


Тольчук услышал в ее словах лишний смысл. «Что ты имеешь в виду?» - спросил он.


Она не хотела встречаться с ним взглядом. Я не собираюсь путешествовать со всеми вами. Меня призвали пойти по другому пути.


Шок пронесся по группе, как молния.


Какие? Тольчук не мог скрыть рану от голоса.


Незнакомец шагнул вперед. Мы подготовили небольшой шлюп, который хорошо заходит в проливы Архипелага, и команду из четырех человек. Мужчина помахал группе из четырех высоких чернокожих мужчин, стоявших позади него. У них были перья в волосах и глаза из пронзительного нефрита. На их бровях остались шрамы не от битвы, а от какого-то старого ритуала. Пересечение бледных шрамов образовывало на лбу каждого человека свой узор. «Они помечены рунами», - подумал Тольчук.


Незнакомец продолжал говорить. Эта команда сослужит вам хорошую службу в предстоящем путешествии. Зо'ол - опытные воины и моряки, они хорошо знакомы с каналами Архипелага.


Край зарычал на незнакомца. Но кто ты?


Мицель вышла вперед. - Это лорд Тайрус, - сказала она в качестве вступления.


Лидер головорезов этого города? - с явным пренебрежением спросил Край.


- Также принц Замка Мрыл, - многозначительно сказала она.


Это заявление успокоило горца. Мрыл? Под Ужасными холмами?


Да, сказала она, все еще не встречаясь глазами с Тольчуком. Вы должны знать о замке. Когда-то здесь жили ваши люди, бежавшие от армий д'варфов.


Край наконец зацепил топор за пояс. Да, во время Рассеивания наших кланов. Мы в долгу перед Кровью замка, который невозможно вернуть.


Тайрус шагнул вперед. Никогда не бывает слишком окончательного слова, человек горы.


Край нахмурился при этом загадочном заявлении, но дальнейших пояснений предложено не было. Тайрус повернулся, чтобы осмотреть остальных в их труппе, в то время как Мицель и Ястон начали готовиться к их отъезду. Тольчук мог только оцепенело смотреть на мать. Она уезжала? Эта мысль все еще не достигла его сердца, и он боялся, что случится, когда это произойдет. Вздохнув, он занялся загрузкой повозки и запряжением лошадей.


После снаряжения Тайрус повел своих пиратов и их группу по докам к длинному пирсу. Ближе к концу стоял двухмачтовый шлюп. Имя, Бледный жеребец, было нарисовано красным на светлом дереве. Это был небольшой корабль, но он поместился бы и для их компании, и для лошадей.


Со всеми лишними руками лодка была загружена быстро. Они уйдут с утренним приливом. Птицы уже вышли из своих гнезд под досками пирса, приветствуя приближение рассвета песнями и шумными криками.


Когда все было готово, группа собралась на пристани. Мицель вернулась к Тольчуку, разговаривая с Ястоном. Тольчук придвинулся ближе, чтобы подслушать их.


«Я должна была сказать тебе, - сказала она. Мне жаль.


Нет, ты мне не должен извиняться. Когда мы были вместе, всегда была часть тебя, скрытая от меня. Я знал это тогда, и, вероятно, по этой причине больше, чем я знал, что мы никогда не сможем полностью разделить жизнь вместе. Я знал, что ты заботишься обо мне, и я любил тебя. Но никогда не было разделения сердец, которое было бы настоящей любовью, любовью, которая продлится до тех пор, пока на наших волосах не появится седина.


На глазах у его матери стояли слезы. А Касса Дар?


Джастон улыбнулся и поцеловал Мицель в щеку. Некоторые вещи истинно откроет только полнота времени. Во многих отношениях она так же ранена, как и вы.


Мицель ответила на поцелуй. Что-то мне подсказывает, что ты найдешь способ ее исцелить.


Он немного грустно улыбнулся и склонил голову. Я должен позаботиться о нашей повозке и лошадях.


Она кивнула, в последний раз коснувшись его руки, когда он отвернулся и ушел. Мицель смотрела несколько мгновений, затем обернулась и увидела стоящего позади нее Тольчука. Наконец она встретилась с ним взглядом. Боль была очевидна на ее лице.


Прежде чем можно было произнести хоть одно слово, вмешался Тайрус. Он подошел к Мицель. «Здесь что-то не так», - заявил он.


Какие? - рявкнула она, изливая на него свою боль и разочарование. Глаза принца немного расширились, но он, казалось, понял ее напряжение и заговорил немного тише. - Здесь есть и другие оборотни, - сказал он, кивая в сторону Фардейла и Могвида. Их глаза выдают их. Он пристально посмотрел в глаза Тольчуку. И я не уверен насчет этого крупного парня.


Он мой сын. - Полукровка огре, - угрюмо сказала Мицель, и огонь вырвался из нее. Какое значение имеют два других?


- Они должны пойти с нами, - твердо заявил он. Почему? К настоящему времени содержание их слов, должно быть, дошло до острых ушей волка. Фардейл и Могвид подошли ближе.


Тайрус признал их присутствие. В пророчестве моего отца говорилось о двух других партиях, которые должны прийти в Замок Мрыл. Я думал, мы встретим их по дороге домой, в Западные Пределы, а не найдем их всех здесь с тобой.


Кто?


Во-первых, я полагаю, пара братьев-близнецов-оборотней? Пораженные глаза Могвида раскрыли правду в оценке Тайруса. Как ты' ?


Тайрус столкнулся с ними. Близнецы заморожены проклятием. Могвид подошел к Тольчуку. Это был первый случай, когда любой из оборотней упоминался в каком-либо пророчестве. Эта мысль, казалось, испугала Могвида. Низкое рычание вырвалось у Фардейла даже из горла. В-твоем пророчестве упоминалось исцеление? - прошептал Могвид, его голос заглушил надежду.


Двое замерзнут; один уйдет целым ». Братья переглянулись. В этих словах смешались надежда и гибель. Похоже, что только один из близнецов выживет после снятия проклятия. Между братьями произошел тихий обмен мнениями. Тольчук уловил проблеск этого. Одно лучше, чем ничего. К настоящему времени вокруг них собралась вся группа. Могвид коснулся плеча брата. Фардейл повернулся и сел на корточки, вопрос улажен. Могвид заговорил. Мы пойдем с тобой.


Их решение расстроило Мицель. Мы не можем все пойти с тобой, Тайрус. Им нужно приложить свои силы, чтобы защитить Елену.


Брови Тайруса недоверчиво нахмурились. Такой тонкий человек, как он, и большая собака? Если судьба этой девушки держится на этой паре, то она уже обречена. Он отвернулся. Кроме того, их решение было принято.


Мицель была расстроена и покраснела.


Тольчук был спокойнее. Он заговорил в спину Тайруса. Незнакомец оставил что-то недосказанное. Вы упомянули две партии. Пара близнецов-оборотней и еще один. Кто?


- Еще один оборотень, - сказал Тайрус, не оборачиваясь.


Сердце Тольчука бешено забилось от мысли, что князь имел в виду именно его. Даже Мицель взглянула на сына, и в ее глазах загорелась надежда. Он вздрогнул от ее взгляда. Он не мог пойти с ней. Даже сейчас камень сердца призывал его продолжать путь на Архипелаг, боль в его сердце и костях, от которых он никогда не мог отказаться, даже остаться с матерью.


Но выбор был сделан у него. Тайрус повернулся, плавно взмахнув мечом и направив его прямо в грудь Края. Ты, горный человек, последний оборотень.


Все взгляды обратились на Крала. Он изо всех сил старался скрыть шок на своем лице. Хотя он был выкован в темном огне, он все еще был единым целым со Скалой. В его чертах сохранялось каменное выражение. - Ты слишком усердствовал в своих чашках, пират, - сказал он с тёмным взглядом. Я не более оборотня, чем ты.


- Горный человек говорит правду, - заговорила Мицель. У него нет си'луранской крови. Мой сын


- Нет, - сказал Тайрус, отпуская мечницу со вспышкой огня в глазах. Кровь не всегда показывает свой истинный цвет. Я пират и принц. Вы Дро, а не Дро. Он махнул рукой в сторону Фардейла и Могвида. Они оборотни, но опять же, нет. В жизни немногие люди являются тем, кем кажутся. Все мы носим маски.


- Не я, - смело сказал Крал.


Это так? Тайрус продолжал снисходительную ухмылку. Тогда скажи мне: ты горный кочевник или наследник престола Тор Амона?


Эти слова ошеломили Крала. Даже среди его собственного народа мало кто помнил, что его клан, Пламя Сента, когда-то составлял королевский дом, а его семья, а'Дарвун, все еще имела прямую связь с их покинутым троном. Этот секрет был одновременно честью и позором его семьи, потому что это был собственный предок Края, который десять поколений назад потерял свою родину из-за дварфов, навсегда прокляв свои кланы за их кочевые следы. Даже сейчас воспоминание воспламенило кровь Края, зверь в нем рычал, желая отомстить.


Тайрус, должно быть, прочитал его мысли. Ваше сердце все еще плачет о том, чтобы вернуть свои родные земли, вернуть огонь ваших кланов снова на сторожевые башни Цитадели?


Крал боролся со своим хриплым голосом. Не провоцируй меня, маленький человечек.


О чем вы разглагольствуете?


Тайрус прикрыл глаза, читая наизусть. Вместе с близнецами появится гора человека с множеством лиц, формы которого движутся, как сугробы во время шторма. Вы узнаете его по его суровым глазам и черной, как сердце, бороде. Но не дайте себя обмануть. В нем вы найдете короля, который будет носить сломанную корону на своем челе и восседать на троне Цитадели ».


Крал не осмеливался надеяться, что в словах пирата была правда. Это был слишком жестокий сон. После изгнания ордами дварфов его люди стали кочевниками не потому, что наслаждались странствующей жизнью, а просто потому, что отказались отказаться от веры в то, что когда-нибудь их земли будут возвращены им. Сможет ли Крал осуществить эту надежду? Сможет ли он закончить многовековое путешествие своего народа и снова забрать его домой?


Мицель объяснила, почему нет. Ему нужно присоединиться к Елене. Упоминание имени ведьмы отодвинуло в сторону мечты Края о престолах и коронах. Он не мог отрицать волю своего хозяина.


«Если горный человек найдет Елену, он убьет ее», - просто сказал Тайрус.


Никто не двинулся. Глаза посмотрели на Крала. По их встревоженным взглядам они ожидали, что за оскорбительные слова прольется кровь. Мало ли они знали, насколько правдиво говорил Тайрус; об этом не подозревал даже сам пират.


Тайрус продолжил, показывая пределы своего пророческого знания. Я не имею в виду, что Крал предаст вашу юную подругу и убьет ее своим топором, но если он не пойдет с нами, она точно так же умрет. Слова отца были точны: должны прийти трое, или ведьма умрет ». Тайрус вложил меч в ножны и скрестил руки.


Мицель повернулась к Кралу. Северная стена богата элементарной магией; это чистый источник силы прямо из сердца страны. Когда я еще мог искать, его сила была похожа на магнит. Его зов привлек меня на север, где я, в конце концов, научился мечу у надзирателей Замка Мрыл. Там я также узнал о способностях гадания короля Рая, когда он привязался к камню. Хотя пророчества старика были редкими, они никогда не подтверждались. Мицель снова посмотрела на Тайруса. Но иногда интерпретации были. Так что остерегайся принимать решение, основанное на этих словах, горный человек.


Край чувствовал себя втянутым в себя, в его сердце боролись два выбора. Часть его духа, выкованная в темном огне, отказалась прекратить поиски ведьмы, такова была печать Темного Лорда на его крови. Но, как и у всех ил'гард, осколок его истинного «я» сохранился, искра элементального огня, питавшая заклинание Черного Сердца. И эта частичка духа не могла игнорировать зов своей родины. Он наполнился надеждами всех его кланов.


У любого другого человека такая битва не удалась бы, потому что клеймо Темного Сердца было зажжено яростным пламенем, которое никто не мог стереть. Но Край был не просто человеком. В его крови текла магия, которая текла через гранитные корни горы. А гранит выдержал даже самое яростное пламя. Хотя и опаленный темным пламенем, клеймо не прожило достаточно глубоко в твердой решимости Края, чтобы заставить его игнорировать крики поколений его предков.


Ледяной трон был резиденцией его семьи, и он снова потребует своего наследия! Остерегайтесь любого, кто встанет у него на пути!


Повернувшись к Тайрусу, Край провел рукой по своей грубой бороде и посмотрел на пирата. «Я пойду с тобой», - хрипло прорычал он.


Тайрус улыбнулся и кивнул, как будто не ожидал другого решения.


Брови Край потемнели. Принуждение Черного Сердца все еще не давало ему покоя, грызя его решимость. Но он успокоил последнее из его горячих требований успокаивающей мыслью, бальзамом на трение внутри: после того, как он вернет свой трон, он охотится за Еленой в качестве награды и разрывает ее молодое сердце. Он не забудет свой долг перед Черным Сердцем, только отложит его.


Край скрывал жесткую улыбку в своей черной бороде.


Ничто не может лишить Легиона ни престола, ни даже сладкой крови ведьмы.


«Бледный жеребец» был подготовлен, и теперь группа стояла разделенной на две группы: в доках желали остальным удачного путешествия, а на лодках наблюдали, как друзья готовятся к переходу на полпути через Аласи. Ни одна из сторон не была в хорошем настроении. Лица были в лучшем случае угрюмыми, в худшем - тоскливыми.


Мицель смотрела в глаза тому, кто казался самым потерянным и одиноким. Перед ней Тольчук стоял у трапа с поврежденным лицом. Большинство считало ог'ров стоическими и малоэмоциональными. Но Мицель знала признаки, говорящие об обратном. Клыки Тольчука были полностью прикрыты загнутой вниз губой; его глаза потеряли свой тонкий блеск; даже его плечи упали, как расколотые горные скалы после разрушительного землетрясения. «Ты можешь пойти со мной», - мягко сказала Мицель, приглушенная мольба ее сердца.


Тольчук вздохнул, погремушка валунов. - Ты знаешь, я не могу, - наконец сказал он. Сердце моего народа не оставит мне другого пути.


Она коснулась его щеки. Я знаю. Но я просто хотел, чтобы вы поняли, что я бы даже вырвал вашу силу у Елены, чтобы мы остались вместе. Теперь, когда ты снова в моей жизни, я бы отдал землю тьме, чтобы ты был рядом со мной.


Ее слова наконец вызвали печальную улыбку на его губах. «Мама, ты так хорошо врешь», - тепло сказал он, и я люблю тебя за это еще больше.


Мицель шагнула вперед и положила ладони ему на щеки. Она притянула его и поцеловала. Не будь так уверен в своих знаниях, сын мой.


В их личное пространство вторгся голос. Это Мерик звонил с борта корабля. Капитан говорит, что мы должны плыть по течению. Мы не можем больше ждать.


Мицель махнула эльфу в знак признательности. Мерик, выполнив свой долг, заковылял на своей трости с мамой Фредой и ее домашним тамринком на буксире. На борту корабля небольшая команда приступила к целенаправленной деятельности, когда были уложены канаты и подготовлены паруса.


У нее не было много времени, но она могла уделить еще одну минуту своему сыну. Она и Тайрус уже организовали свою вечеринку и были готовы. Ее мерин, Гриссон, был оседлан и привязан. Мог-Виид и Фардейл сидели на маленькой повозке с припасами в сопровождении Тайруса и его троицы воинов Дро, оседлавших своих лошадей. Край уже сидел на своем черном боевом коне Роршаф, и лошадь, и всадник явно стремились уйти с наступающим рассветом. Две другие лошади, степной жеребец Эр'рила и маленькая кобыла Елены, были загружены и размещены в небольших стойлах для скота в трюме лодки. Все было готово.


За исключением последнего прощания.


Мицель в последний раз посмотрела в глаза своему сыну. Никакие слова не могли уменьшить эту боль. Мать и сын просто рухнули в объятия друг друга. Это было все равно, что обнимать грубый валун, но Мицель сильнее прижала сына в свои объятия. Ей никогда не хотелось забыть этот момент.


Когда она прижала его сильнее, воспоминания о том, как держать его в младенчестве, затуманили ее взор, и часть ее откликнулась. Она почувствовала плавление плоти и изгиб костей и вскоре обнаружила, что ее руки полностью охватывают его тело. Она вспомнила его отца и радость, которую они когда-то разделяли, и ее тело все еще продолжало трансформироваться. Разрыв ткани и кожи шептал ей в ушах. Она без стыда проигнорировала это.


Вскоре обнялись не женщина и огрэ, а мать и сын, два людоеда. Тольчук слегка отстранился, почувствовав перемену. Он смотрел широко раскрытыми глазами, сияющими от слез. Мать?


Мицель знала, что он видел. Маленькая ог самка. Его настоящая мать. Клыкастая и когтистая, она улыбнулась. Ее голос был ворчанием гор. Ты мой сын. Никогда не забывай, что ты мое сердце. Вы мое самое большое достижение. Я смотрю на тебя и знаю, что моя тяжелая жизнь что-то значила.


Они снова обнялись, когда рассветное сияние согрело горизонт и чайки закричали восходящему солнцу. Похоже, даже птицы чувствовали боль в ее сердце, потому что Мицель каким-то образом знала, что это был последний раз, когда она когда-либо обнимала своего сына.


Задыхаясь от боли, Флинт знал, что у него будет только один шанс. Ему нужно было, чтобы мастер Ваэль и капитан Джарплин были рядом с ним. Пока они готовили костяное сверло, Флинт втайне сгибал пальцы, чтобы заставить циркуляцию крови через свободные запястья. Искры агонии плясали перед его глазами.


Он выдержал первый шаг в их лечении всего одним криком. Мгновение назад капитан Джарплин напал на Флинта с кинжалом. Флинт выругался и плюнул на Джарплина, притворившись, что он все еще надежно связан. Убить только капитана было бы бесполезно. Итак, Флинт перенес агонию, когда Джарплин разрезал кожу у основания черепа, жестоко протаскивая острием по кости. Когда Флинт закричал, это не было ложью. На мгновение его зрение потемнело, но он боролся с наступающей тьмой, кусая губу и цепляясь за веревки.


Даже сейчас он чувствовал, как кровь стекает густыми ручьями по его шее, и комната угрожала закружиться, если он слишком быстро повернется головой. Джарплин, не делай этого, выдохнул он. Будь своим мужчиной! Капитан только улыбнулся.


Его первый помощник, желтокожий Мастер Ваэль, повернулся к Джарплину. Мы готовы. В его голосе сквозь стиснутые зубы прозвучала легкая шепелявость.


Флинт читал о племенах на островах у берегов Гуль'гофы, где дикари питались плотью других людей, где они подпиливали зубы, как звери, чтобы лучше разорвать сырое мясо. Говорили, что они поклонялись скальтуму, ели человеческое мясо и скрежетали зубами до клыков, чтобы больше походить на крылатых демонов Темного Лорда.


Флинт подозревал, что здесь стоял один из этих грязных островитян. Он уже заметил, что у мужчины не было дырки на затылке. Ни один зверь с щупальцами не руководил его волей. Зверства, которые совершал Ваэль, были совершены свободно его собственными руками.


Он был настоящим врагом.


Джарплин передал зловонное существо в раскрытую ладонь Ваэля. Первый помощник подошел к Флинту и вытер кровь с шеи. Кожа Флинта покрылась мурашками от холодных пальцев мужчины. Затем Ваэль омыл существо кровью Флинта. Это движение, казалось, взволновало крошечного зверя. Щупальца и слепые щупальца запутались в пальцах Ваэля, пока он продолжал ласкать. - Приготовь его, - приказал Ваэль.


Джарплин последовал за Ваэлом с длинным стальным сверлом. Теперь они стояли по обе стороны от Флинта. Он не мог больше ждать.


Сжимая в одной руке свой маленький спрятанный нож, а в другой - деревянные стойки стула, Флинт кричал и атаковал. Подскочив, он вытащил стул из-под себя и ударил им Ваэла. Худощавый мужчина полетел. Не останавливаясь, Флинт повернулся к пораженному капитану. Прежде чем Джарплин смог использовать дрель в качестве оружия, Флинт сделал выпад и нанес удар кулаком. Джарплин развернулся от удара, но Флинт продолжил атаку, прыгнув на спину капитана.


Они рухнули на дощатый пол, старая доска треснула под их весом. Флинт схватил прядь стальных седых волос Джарплина. Он использовал это как захват, чтобы разбить лицо об пол, тяжело дыша, поскольку он неоднократно разбивал голову человека о доски. Ему нужно было скорее победить, потому что он быстро ослабевал. Подчиняйся, Джарплин! - крикнул он капитану в ухо.


Но капитан отказался. Он ударил Флинта локтем в подбородок, посылая искры в его поле зрения. Флинт потерял хватку за волосы Джарплина. Капитан подтянулся под ним, Флинт теперь скакал на его спине, как дикая лошадь. Если Джарплин выйдет на свободу '


Флинт поднял другую руку; старые инстинкты удерживали обрывок ножа в его крепкой хватке. Он слишком долго жил среди пиратов, чтобы когда-либо потерять оружие во время боя.


Не обдумывая своего следующего действия, Флинт снова схватил прядь серебряных волос Джарплина и дернул их вверх, обнажив сморщенную дыру в основании черепа капитана. Он вонзил тонкий нож в отверстие, затем пяткой руки вонзил приклад ножа глубже в череп.


Под ним Джарплин содрогнулся и сбросил Флинта со спины. Флинт перекатился по полу каюты и остановился возле небольшого стола. Джарплин содрогнулся во второй раз, все еще пытаясь упасть на четвереньки. Кровь пузырилась вокруг рукояти ножа. Лицо капитана растянулось в агонии.


Затем, словно натянутая веревка была перерезана, Джарплин безвольно упал на пол. Глядя на Флинта, его измученное лицо снова расслабилось по мере приближения смерти. Его губы шевелились, но не издавалось ни звука. И все же Флинт знал слова, произнесенные его бывшим капитаном: «Мне очень жаль». По крайней мере, до последнего вздоха Джарплин снова стал свободным человеком.


Флинт подошел к Джарплину, чтобы протянуть руку, когда что-то поразило его череп. В глазах Флинта потемнело, и он упал на пол. На мгновение его зрение прояснилось. Ошеломленный, он смотрел, как Ваэль шагнул сзади, держа дубину в одной руке, а в другой зверь с щупальцами.


«Нет», - простонал Флинт, когда Ваэль достал дрель. «Ты будешь моей новой собакой, а я - твоим хозяином», - шепелявил Ваэль ему на ухо, когда он опустился на колени на спину Флинта и прижал его к половицам. Когда я закончу, ты лизнешь мне сапоги.


Слишком слабый и ошеломленный, чтобы сопротивляться, Флинт мог только застонать, когда почувствовал, как острие сверла вонзилось в рану на затылке.


Он снова услышал свистящий голос своего мучителя. Поскольку вы получите последнего уль'джина на борту этого корабля, ваши друзья будут служить другим способом. Думаю, эта молодая девушка отлично разделит несколько нежных жареных блюд.


Флинт пытался сопротивляться, но все еще был слишком растерян. Он почувствовал, как его лоб прижался к половицам. А теперь держись, мой седой пес.


Затем сталь вонзилась в кость, стирая остатки сознания Флинта.


Держа в руке молоток д'варфа, Елена стояла над обрушившимся телом корабельного повара. Его запачканный фартук лежал наполовину разорванным с того места, где Эр'рил качнулся и ударил его о стену. Пухлый мужчина рухнул на палубу, как мешок с картошкой. После этого Эр'рил и Иоах прокрались в соседний проход, чтобы проверить, нет ли других пиратов, оставив Елену охранять повара.


Если он проснется, она должна обеспечить молчание этого человека молотком.


Мальчик, Ток, стоял у входа в камбуз, сжимая в кулаке горло. Гимли мертв?


Наблюдая, как грудь повара поднимается и опускается, Елена покачала головой. Просто сильная шишка на голове. Она взяла молоток и провела рукой по резным рунам на его длинной ручке из железного дерева. Если бы необходимость заставила ее использовать это оружие, у повара бы не только сильно заболела голова. Она молилась, чтобы он оставался без сознания.


Рядом на очаге выскочил котелок и забулькал густым тушеным мясом, рыбной кашей. Ее собственный желудок откликнулся на теплые запахи. Прошло много времени с тех пор, как они ели. Но у них не было времени останавливаться на столь незначительных проблемах. Единственный крик Флинта ранее был единственным, что прозвучало. Последовавшая тишина действовала им на нервы, когда Ток проводил их к хранящемуся в них снаряжению, а затем через проходы и тесные желоба к камбузу.


Из дверного проема появился ее брат Иоах. - Все ясно, - прошептал он. Ток, отведи нас в каюту капитана.


Мальчик кивнул, отрывая широко раскрытые глаза от храпящего повара. Это просто немного дальше. Он выскочил из кухни.


Елена последовала за ней с Иоахом. Они нашли Эр'рила недалеко от прохода. Он встал на колени над телом другого пирата, но тот не дышал. Елена увидела причину. Небольшой металлический кулак вцепился в его тощую шею, душив мужчину. Когда они приблизились, железные пальцы разжались и разжались. Он всплыл, когда Эр'рил встал. Когда равнинный человек повернулся к ним, он сжал кулак, как будто это был его собственный, что Елена знала, в некотором роде. Железный талисман был проникнут духом мальчика-мага Де-нала и был связан с равнинным человеком. Эр'рил мог использовать его не хуже своей настоящей руки, когда его потребность была велика, а его концентрация была сосредоточена.


Он подошел ко мне из-за угла. «Удивил меня», - сказал Эр'рил, пожимая плечами в связи со смертью, которую он причинил. Я набросился сильнее, чем должен был.


- Это Самел, - мягко сказал Ток, широко раскрыв глаза, глядя на мертвеца. Он обычно делился со мной своей порцией сладкого пирога.


«Мне очень жаль, - сказала Елена.


Ток покачал головой. После того, как они вставили это ему в голову, я видел, как он убил Джефферса. Без раздумий перерезать ему горло, хотя когда-то они были лучшими друзьями. Мальчик повернулся к Эр'рилу. Может, лучше, что он мертв сейчас. Я не думаю, что он смог бы жить с тем, что сделал.


Внезапно труп мужчины дернулся в судороге. Что-то бледное и толстое со свисающими щупальцами выскользнуло из-под его головы. Он полз по доскам, как слизняк.


Лицо скривилось от отвращения, Эр'рил топнул ботинком по зверю, растирая его пяткой. Его извивающиеся придатки запутались и корчились на коже его ботинка, не найдя выхода, а затем обмякли. Зловоние гнилого мяса заполнило коридор.


Эр'рил взглянул на Тока. Отведи нас в каюту капитана. Не отводя глаз, Ток перешагнул через труп. Сюда. Взяв молоток, Елена последовала за ней. Иоах держался рядом с сестрой в узком проходе, сжав свой посох в кулаке.


После короткого подъема по лестнице и поворота в другом коридоре они наткнулись на двойную дверь, ведущую в большую каюту. Ток стоял перед дверью. Мальчик указал и произнес слова: «Там».


Эр'рил кивнул, на мгновение глядя на остальных, чтобы убедиться, что они готовы. Он поднял кулак и постучал. Стук казался таким громким в тесном коридоре.


Голос раздался изнутри. Беги! Я приказал нам не беспокоить!


- Мастер Ваэль, - прошептал Ток, называя говорящего.


Эр'рил повысил голос. Мастер Ваэль, сэр! Мы поймали безбилетного пассажира! Я думаю, тебе лучше пойти посмотреть!


Будь вы все прокляты! Я здесь почти закончил и скоро буду на палубе! Обеспечьте заключенного вместе с остальными! Да сэр!


Эр'рил кивнул Елене. Она шагнула вперед и взмахнула молотом над головой. Из-за магии рукояти оружия оно было легким, как метла. Она разбила его о дубовую дверь.


Древесина раскололась и взорвалась, расчищая дверной проем.


Эр'рил прошел сквозь летающие обломки прежде, чем Елена завершила свой взмах. Иоах поспешил за равнинным человеком по пятам.


Елена перешагнула разрушенный порог. Ток шел за ней. Внутри она увидела слишком много крови. Капитан лежал лицом вниз в луже собственной крови. Странный первый помощник сидел на спине Флинта с сверлом в руке, пот на его лбу. Его глаза были открыты от удивления, когда он уставился на спешащих новичков.


Эр'рил приставил меч к горлу человека прежде, чем он успел моргнуть. - Произнеси слово, и ты почувствуешь вкус моей стали, - сердито посмотрел он. А теперь слезь, мой друг.


Елена бросилась к Флинту. Он все еще дышал, но было так много крови. Рана сзади на шее все еще кровоточила. Она подошла к нему ладонью в перчатке, когда из раны показалась длинная бледная змея, всасывающая воздух. С ужасом она оторвала руку.


«Вы опоздали», - сказал первый помощник капитана с желтой кожей с улыбкой, обнажившей ряд стянутых зубов. Уль'джинн уже укоренен. Мужчина мой. Если я умру, он тоже. Так делает весь экипаж.


- Да будет так, - сказал Эр'рил со смертельным лицом. Он напрягся, готовясь пронзить лакея Темного Лорда.


- крикнул Иоах. Мужчина может что-то знать. Что-то, что мы можем использовать.


Ваэль плюнул. Я тебе ничего не скажу.


Рука с мечом Эр'рила задрожала, его острие провело красную линию на шее мужчины. Елена могла читать мысли равнинного человека. Он так отчаянно хотел убить этого демона, который мучил и приставал к его другу, но в словах Иоаха было слишком много правды. Пока они держали этого в страхе, остальные пираты больше не представляли серьезной угрозы. Если бы этот желтокожий монстр сказал правду, быстрый перерез его горла убил бы всю команду. Иоах, свяжи этому ублюдку руки за спиной. Тугой.


А как насчет Флинта? - спросила Елена. Старый моряк не двинулся с места. Он просто лежал мертвый. Щупальце зверя, как слепой червяк, вонзилось в седые седые волосы на затылке.


Ток ответил. На то, чтобы это взять под контроль, требуется полдня. Тогда он либо проснется, либо умрет от приступов тряски. Елена подняла руку в перчатке. Эр'рил?


Человек с равнин знал, о чем она спрашивала. Он кивнул. Что может навредить тому, чтобы попытаться исцелить его с помощью ее магии?


Елена сняла перчатку и обнажила рубиновое пятно. Ваэль зашипел при виде этого зрелища и вырвался в объятиях Эр'рила. Но Иоах уже крепко прижал его к себе, и равнинный человек крепко приставил меч к горлу человека. Ты! - вскричал Ваэль. Ты ведьма! Елена проигнорировала его и повернулась к Флинту.


Голос Ваэля стал смущенным, потерянным. Мой хозяин посоветовал мне присмотреть за маленькой девочкой, коротко остриженной и умершей черной, а не за женщиной. Ваэль застонал. Если Черное Сердце узнает, как я его подвел.


Елену воодушевило то, что ресурсы Темного Лорда не были безупречными. Но эта текущая уловка сработает только один раз. Если бы Рокингем выжил после штурма на борту «Морского стрижа», лорд Гул'готал вскоре узнал бы о ее превращении. Елена покачала головой. Об этом она побеспокоится позже.


Отложив молоток, она вытащила серебряный кинжал ведьмы из ножен, порезала себе большой палец и отбросила свои заботы. Ей нужно было спасти друга.


Елена прижала кровоточащий палец к ране сзади на шее Флинта. Густая красная капля скатилась с ее пальца и упала на извивающийся отросток чудовища. Он корчился, как будто его обжигала кровь. Удовлетворенная, Елена сжала губы. Так что след магии в капле может повредить ей. Раненый зверь, щелкнув щупальцем, скрылся в черепе Флинта.


«Не так быстро, мой маленький питомец», - пробормотала она и вызвала свою магию. Теперь она была уверена, что сможет убить монстра, спрятанного во Флинте. Но могла ли она сделать это, не убивая при этом их друга? Такое исцеление потребует сильнейшего прикосновения.


Привязывая свою магию к своей воле, из раненого большого пальца вылезли усики огня и потянулись к Флинту. «Осторожно», - прошептала она себе и своей магии.


Слегка прикрыв глаза, она использовала свои магические чувства, чтобы исследовать края разорванной кожи. Там, где они касались, заживали разорванные ткани. Елена почувствовала, как кровь становится тонкой струйкой. Осторожно она направила тончайшую нить огня глубже в рану, охотясь на скрывающегося внизу.


Теперь ей оставалось действовать только на основе своего магического инстинкта. Она послала свои чувства по огненной нити, как паук по паутине после спрятанной мухи. Затаив дыхание, она полностью закрыла глаза и перестала отвлекаться. Вокруг нее стихли даже тихие звуки шепота и шелест шерстяной одежды. Она обращала внимание только на образцы света и тьмы. Она вошла в мир теплой фосфоресценции и знала, что это сущность Флинта. Она чувствовала, что обычно он сиял сильнее, чем сейчас, но травмы и нападение стерли его сияние. Ее собственная магическая нить была подобна серебристо-красному факелу; она должна была быть осторожной, чтобы не заглушить свет вокруг нее. Слишком яростным прикосновением она могла сжечь все, что было ее другом, оставив ему пустую оболочку. Эта ужасная мысль помогла ей отточить проникновение до тончайшей искры.


Когда она углубилась в этот странный мир, ее магия была маяком перед ней, она заметила впереди своего врага: темное пятно на нежном сиянии Флинта. Уль'джинны. Он сидел, сгорбившись, клубок черноты, как извилистые корни в люминесцентной земле. От него уже расходились корни и тонкие узоры тьмы.


От этого зловещего взгляда в ее сердце вспыхнул гневный огонь. Темнота казалась такой неправильной. Это было больше, чем просто угроза для ее друга; как будто это испортило саму жизнь. Ей было противно просто видеть это. Желание взорвать его, сжечь дотла, дрогнуло ее самообладание. Ее факел ведьминского огня вспыхнул ярче.


Нет!


Она сопротивлялась этому. Она не позволила этому отвратительному существу контролировать свои действия. Ее пламя снова погасло, превратившись в острую искру, когда она двинулась к прячущемуся. Теперь ближе, она поняла, что не все черные корни заканчиваются на краю духа Флинта; двое вышли за рамки. Она почувствовала, как сила течет по этим шнурам, и приблизила свое сознание. От них исходили угроза и болезнь. От тошноты, Елена набросилась на них и прожгла их, отрубив оба корня вспышкой ведьминского огня.


При этом она отметила две вещи. В одном корне она почувствовала, что через него связан искаженный разум, и каким-то образом знала, что это Ваэль. Ее ненависть к нему расцвела. Кратковременное прикосновение к его духу было настолько испорченным, что даже от этого краткого прикосновения ей захотелось оттереть кожу до сырости. Но этот короткий взгляд на разум Ваэля был ничем по сравнению с впечатлением, которое она получила, когда отрубила второй корень. Как будто она утонула в море зла. Он пронесся по ней, когда она прорезала корень, почти вцепившись в ее собственный дух. Она сопротивлялась этому, ее магия вспыхивала ярче.


К счастью, как только началось нападение, оно исчезло, но не раньше, чем она почувствовала, как пара зловещих красных глаз смотрела на нее, глаза были вырезаны из рубина. Глаза верна. Елена внезапно поняла присутствие статуи на борту корабля.


Она отшатнулась от перерезанных шнуров, глядя, как сморщиваются корни. Страх и паника охватили ее, но она сдерживала свою магию. Обратившись к оставшейся массе тьмы, она быстро протянула сеть огненных нитей и окутала уль'джиннов своей магией. Вскоре она сожгла все следы тьмы, оставив безупречным дух Флинта. Она больше не задерживалась, чтобы оценить свою работу. Впереди маячила большая битва, прежде чем кого-либо из них можно было считать свободным.


Когда она отказалась от своей магии, за ней последовало осознание Елены. Она моргнула, открыв глаза, чтобы сориентироваться в реальном мире. Полностью освободившись от духа Флинта, она ослабила сдерживаемую магию, и ее кулак вспыхнул пламенем. Остальные попятились от ее резкой демонстрации.


Елене было все равно. Поднявшись на ноги, она направилась туда, где стоял Ваэль с мечом Эр'рила у его горла.


Ток заговорил позади нее: «Флинт»? Он будет жить?


- Уль'джинн ушел, - ответила она холодным от гнева голосом. Что это, Елена? - спросил Эр'рил. Он слишком хорошо ее знал. В ответ Елена схватила Ваэла за горло, ее пылающие пальцы впились в его кожу. Он кричал, когда дым его обугленной плоти пахнул воздухом. Было бы просто прожечь его тощую шею, и на мгновение она даже подумала об этом.


Ваэль, должно быть, уловил ее мысли. Нет! - прохрипел он. Почему? - прошипела она ему. Зачем ты это сделал? Он знал, о чем она спрашивала, с ужасом в глазах. Ей было наплевать на уль'джинов с щупальцами и рабов, которых они сделали из этих пиратов. Это было несущественно по сравнению с более серьезной угрозой, скрытой в недрах корабля. Ваэль дрожал в ее объятиях.


Она подняла его за горло, магия дала ей силу десяти мужчин. Ответь мне!


С онемевшим мечом в кулаке Эр'рил наблюдал, как Елена трясла мужчину, как собака с кроликом, ярость пылала в ее зеленых глазах. Эр'рил никогда не видел ее такой сердитой.


Елена наклонилась ближе к своей пленнице. Зачем вы его сюда принесли? Слезы текли по щекам Ваэля, дым клубился от его шеи. Слуга Темного Мастера, тот, что в башне, претор, потребовал этого.


Эр'рил знал, о ком идет речь. Он подошел ближе. Мой брат. Елена подняла свободную руку, чтобы заставить его замолчать. Она продолжила допрос Ваэля. Куда вы это брали? В Порт Рол?


Ваэль попытался кивнуть, пока висел в ее пылающей хватке. Да и оттуда вглубь на речной барже.


Эр'рил не мог больше ждать. Елена, что ты знаешь? Он махнул туда, где Иоах и Ток стояли на страже у двери. Говорите прямо. Остальные пираты на борту скоро узнают о нашем побеге.


В ответ Елена перебросила худого мужчину через каюту. Ваэль ударился о дальнюю стену и рухнул на кучу беспорядочных конечностей. Он съежился, когда пламя ведьминского огня поднялось по ее руке в ярости, но Елена проигнорировала ужас мужчины и повернулась к Эр'рилу. Статуя в трюме - это не просто черный камень. Находясь в разуме Флинта, я почувствовал связь статуи с уль'джиннами и уловил намек на ее истинное сердце, более темную тайну в камне. Елена задрожала от ярости. Иоах подошел ближе к сестре. Что это, Эль?


«Камень - это утроба», - ответила она. В его животе варится такое зло, что даже тончайшая струйка его духа почти погасила мой собственный. Елена подошла и подняла Тризил с пола хижины. С вырезанным из рун молотком в руке она снова столкнулась с Ваэлем. Даже если бы молоток мог расколоть каменную оболочку, я боюсь, что то, что растет внутри, уже слишком сильно для меня. Если он будет запущен сейчас, он уничтожит всех нас.


Но что это за зверь? - спросил Иоах сухим от страха голосом.


Елена покачала головой и присела рядом с Ваэлем, который все еще лежал, свернувшись клубком, у основания стены. Но /; <? знает.


Ваэль попытался глубже вжаться в стену.


Подняв рубиновую руку, из кончиков пальцев Елены вспыхнуло свежее пламя, тонкие струйки огня. Подобно вытянутым когтям, она угрожала мужчине. Расскажи нам, что скрывается внутри статуи из черного камня.


Я действительно «не знаю». Слуга Темного Лорда связал мою кровь своей силой, чтобы я мог контролировать уль'джинов. Я должен был доставить статую в Порт-Рол, а затем вглубь страны, в горы. Больше мне ничего не сказали. Больше я ничего не знаю.


Елена вернула свою магию, ее гнев уменьшился с ее растущим истощением. На ее усталом лице были глубокие морщины. «Он говорит правду», - печально сказала она.


«Не совсем», - возразил Эр'рил. Он упускает больше, чем говорит. Эр'рил присел рядом с желтокожим иностранцем. От мужчины пахло страхом и запекшейся кровью. Эр'рил кончиком меча приподнял подбородок человека, пока тот не уставился в его странные фиолетовые глаза. Куда в горах ты принес это каменное чрево?


Ваэль задрожал под острием меча и под их пристальным взглядом. Городок недалеко от высокогорья.


Назови это.


Винтерфелл.


Елена и Иоах ахнули. Эр'рил просто смотрел, пытаясь понять причину такого выбора места. Почему именно тот город, в котором выросла Елена? Какое это имело значение?


Флинт прервал их шок дребезжащим стоном. Глаза повернулись в его сторону. Старик перекатился на бок, слишком слабый, чтобы подняться. Эр'рил держал свой меч на Ваэле, когда Иоах перешел, и помог старику сесть. Глаза Флинта, мутные и красные, осмотрели комнату. Казалось, он быстро понял сценарий. Одна рука взлетела к его затылку. Иоах заговорил. Не бойся. Елена избавила тебя от зверя. Он снова застонал. Тем не менее, мне кажется, что мне раскололи голову. Эр'рил снова обратил внимание на Ваэла. Статуя, что вы с ней делали, когда добрались до Винтерфелла?


Ваэль отпрянул. Отнеси его в какие-нибудь старые руины и просто оставь там. Это все, что я знаю.


Флинт выпрямился в руках Иоаха. Что это за статуя? Иоах объяснил открытие скульптуры из черного камня и планы Темного Лорда относительно нее. Лицо Флинта помрачнело от этого рассказа. Эр'рил позволил старшему Брату обдумать информацию, доверившись проницательному уму своего друга.


- Я должен это увидеть, - наконец сказал Флинт. Он сопротивлялся помощи Иоаха и неуверенно поднялся на ноги. Поднявшись, он столкнулся с Еленой. Можете ли вы расчистить путь к трюму? Елена медленно кивнула.


Ток внезапно заговорил из-за разрушенного дверного проема. Кто-то приходит! - прошипел он им. Он шагнул в холл на короткое время, а затем бросился обратно внутрь. С борта корабля раздался свирепый звон колокола. Они знают, что ты сбежал!


Елена?


Вы хотите путь? Ее глаза метнулись к Ваэлю. По его собственному признанию, он - рука, которая направляет этих людей. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Елена подняла руку, и пламя вырвалось густым потоком.


Эр'рил уклонился, чувствуя ожог, когда миновал ведьминский огонь. Ваэль карабкался по стене, пытаясь спастись от огня. Он потерпел неудачу.


Конец огненного потока Елены превратился в клубок огненных нитей. Они поймали Ваэла так же верно, как паутина ловит муху. Он кричал, корчась в ее паутине, одежда дымилась, плоть горела.


Иоах присоединился к Току у двери. Он предупредил, что в конце коридора есть как минимум пять человек. У них есть мечи и факелы. И еще больше. Они должны знать, что мы здесь прячемся.


Елена, что ты делаешь? - спросил Эр'рил.


Мужчина больше ничего не знает. «Я чувствую это с помощью своей магии», - произнесла она нараспев. То, что она сделала дальше, было сделано без энтузиазма. Пылающие нити скользили по растянутым губам Ваэля, впадая в него. Но он связан со всеми уль'джинами здесь.


Елена протянула руку, сжала кулак и вывернула запястье. Ваэль дернулся, как будто его шею сломали, и его тело обмякло. «Отрубите голову змеи, и тело умрет», - пробормотала Елена и опустила руку. Пожары исчезли, как задушенная свеча.


Эр'рил подошел к Ваэлу. Дым все еще клубился от его тела. Девушка убила его.


Он в ужасе повернулся к Елене.


Она просто смотрела на Эр'рила несколько вдохов, а затем заговорила. Вы не трогали его разум. Я сделал. Она отвернулась.


- доложил Иоах с порога. «Все пираты просто рухнули в зале», - сказал он в изумлении.


Флинт кивнул. Ваэль был кровным звеном. С его смертью умирают и уль'джинны.


Ток, который снова прокрался в коридор, чтобы исследовать его, танцевал обратно в хижину. Его лицо вспыхнуло от паники. Упавшие факелы и фонари зажигают огонь! Половина прохода уже горит! (


Эр'рил выпрямился и поспешил к двери. Это был старый корабль, его бревна созрели для огня. Сильный пожар мог за мгновение сжечь корабль до ватерлинии.


Иоах помог Флинту, подставив плечо для поддержки.


Ток отступил, глядя на тело Ваэля, затем внезапно побежал и пнул труп человека ногой, плюнув на него. По щекам мальчика текли слезы. - Они были моей семьей, - кричал он на обгоревшее тело.


Эр'рил скрестил ногу и взял мальчика под мышку. Ток вцепился в него, как тонущий моряк. У них не было времени тратить время на слезы или утешение. Тем не менее, Эр'рил вложил свой меч в ножны и притянул парня к груди.


Когда он нес мальчика к двери, Эр'рил поймал взгляд Елены, смотрящей на него из дверного проема. Выражение ее лица было выражением печали и безнадежности. Если бы у него была другая рука, он бы с радостью дал ей опереться на нее. Но вместо этого он мог только мягко побуждать: «Мы должны спешить».


Она кивнула. Ее потерянный взгляд снова стал твердым, когда она посмотрела на рыдающего мальчика. Она что-то пробормотала и двинулась маршем рядом с ним.


Эр'рил сделал вид, что не слышит слов, но услышал. Это были его собственные первые слова к ней.


'вся Аласи кровоточит.


Елена вместе с остальными выбралась из задымленных коридоров на среднюю палубу. Позади них пламя уже поднималось к небу, освещая ранний рассвет своим собственным огнем. Тела валялись на палубе, как тряпичные куклы, смятые и забытые. Даже на такелажах трое мужчин повисли на спутанных веревках после падения с того места, где они работали с парусами.


Пока она смотрела, пламя коснулось фока, и пламя легким рывком поднялось по парусине к канатам и мачтам над головой. На них посыпался горячий пепел. Елена отвернулась, когда одно из тел, висящее высоко над головой, как фонарь, загорелось.


Рядом с ней Эр'рил опустил Тока на палубу. Мы должны покинуть лодку. Теперь, сказал равнинный человек. Огонь дико распространяется.


Словно акцентируя внимание на его словах, взрыв на нижней палубе пробил горящую бочку с зажженным маслом сквозь доски. Он пролетел над водой ярким следом.


Пригнувшись, Елена последовала за Эр'рилом на корму. А как насчет статуи из черного камня? - спросила Елена. Мы не можем просто оставить это здесь.


Эр'рил махнул рукой Флинту и Иоаху, отвечая ей. Какое бы зло оно ни порождало, моря потребуют его сейчас. Это лучшее, что мы можем сделать.


Елену это не убедило. Такое зло не так легко утонуть даже в горящей лодке. С молотком в руке она посмотрела на главный люк.


Эр'рил, должно быть, прочитал ее мысли. Нет, Елена. Какой бы отвратительной ни была его отвратительная цель, мы по крайней мере остановили эту часть плана Темного Лорда.


Флинт, бледный и все еще опирающийся на Иоаха, прихрамывал к ним. Он откашлялся от дыма и пепла из легких, прежде чем заговорить. - Беда, - сказал он между вздохом. С корабля нельзя спуститься, кроме как через перила.


Эр'рил нахмурился и сквозь дым взглянул на соседние моря. Елена тоже искала. Они находились далеко от береговой линии и даже дальше от любого из островов Архипелага.


Флинт указал на дальний берег. Там. Видите эти огни?


Елена прищурилась. Где ? - начала она говорить, но затем заметила россыпь ламп, освещающих скалистый берег к северу от их позиции.


- Это Порт-Рол, - объяснил Флинт, останавливаясь, чтобы кашлять от порыва дыма. Течения здесь сильные, но с обломками с корабля мы, возможно, сможем прыгнуть к берегу и добраться до города по суше.


Эр'рил взглянул на остальных. Елена знала, что он сравнил их силы с холодом и течениями окружающих вод. Он нахмурился, увидев усталость на их лицах, но это было отражением его собственного. Флинт настаивал. Возможно, нам даже не придется плыть до берега. Так близко к Порт-Ролу наш огонь наверняка заметят. Корабли-мусорщики будут разосланы.


Еще пираты? - спросил Иоах.


Флинт пожал плечами и потрогал заживающую рану на шее. Пока они просто пираты, я буду целовать их соленые ноги.


Внезапно грот загорелся, осветляя дымный мрак. Елена даже почувствовала жар сквозь свои ботинки, когда скрытые внизу костры начали готовить доски.


- У нас мало времени, - напрасно сказал Флинт. «Оставайтесь здесь, - приказал им всем Эр'рил. Прикрыв нос и рот клочком парусины, он помчался по задымленной палубе. Флинт и Ток заняли позиции у перил.


Иоах подкрался к ней боком. Она взяла его протянутую руку в свою, родную. «Всегда пламя», - пробормотал он. Хм?


Он слабо ей улыбнулся. Когда мы собираемся вместе, нас всегда преследуют пожары.


Она ответила усталой ухмылкой, зная, что он имел в виду пожар в саду, который впервые заставил их покинуть свои дома. Ее брат был прав. Казалось, пламя всегда отмечало ее путь.


Эр'рил внезапно появился из дыма, кашляя, сжимая небольшую деревянную дверцу одной рукой. «Мы можем использовать это, чтобы держаться на плаву», - сказал он, прислонив дверь к поручню и отвернувшись. Я собираюсь принести еще кое-что. Я заметил сломанный стол на камбузе.


Прежде чем кто-либо смог прокомментировать, Эр'рил снова растворился в сгущающемся тумане.


За перилами никто не разговаривал, во всех их глазах отчетливо видны были тревога и страх. Елена изучала изменчивые волны. Сможет ли она так заплыть? Она искала в воде следы акульих плавников или других скрытых угроз.


Откуда-то издалека раздался рог, сначала тихо, потом резко, эхом отдаваясь над водой. Это было похоже на жалобный крик умирающего морского зверя.


- Порт Рол заметил нас, - объяснил Флинт, его голос был смесью облегчения и беспокойства. Бьют тревогу. Если мы можем


Внезапно палуба затряслась у них под ногами. Ток был сбит на колени. Дрожащий рев вырвался из глубины лодки, как будто корабль издал свой предсмертный хрип. Ревно мачты, наполовину обгоревшее, разбилось на миделе, вырвав дальний поручень. Корабль кренился и покатился, морская вода шипела, когда гасло пламя.


Флинт был у Елены за плечом. Мы не смеем больше ждать. Мы должны покинуть корабль. Теперь! Она распадается. Старый моряк подтолкнул ее к обломку двери. Оставайся со своим братом. Я останусь с молодым парнем. Вычеркивайте как можно лучше. Следите за любыми кораблями.


Елена отошла от поручня правого борта. Но Эр'рил? Флинт схватил ее за плечо железными пальцами и оттащил назад. Он справится сам. Он был в худшем положении и выжил.


Иоах встал перед ней. Брат Флинт прав, Эл. Помогите мне выбросить дверь за борт.


Елена нахмурилась, но повиновалась. Двое перекинули кусок дерева через перила. Он ударился о воду, подпрыгнул и быстро начал ускользать. Течение было сильным.


Флинту удалось вытащить откуда-то кусок сломанного рельса, и они с мальчиком были готовы прыгнуть с ним на руках. «Поторопись», - призвал он.


Иоах помог своей сестре взобраться на перила. - Иди, старик, - крикнул он Флинту. Мы справимся.


Лицо Тока застыло от страха, но Флинт в последний раз сжал руку парня, и они пошли дальше.


Иоах повернулся к Елене. Готовый?


«Да», - ответила она и столкнула Иоаха за борт.


Он сильно ударился о воду, но упал, разбрызгивая морскую воду. Елена перегнулась через перила и указала на парящую дверь. Принеси дверь! Подожди меня! Я не уйду без поиска Эр'рила!


Елена! Нет!


Ее уже не было. Она не бросит Эр'рила. Когда корабль рушится у них ушей, равнинный человек может оказаться в ловушке обломков, и с помощью своей магии она сможет быстро освободить его.


Мчась сквозь дым, она прицелилась к люку в кормовой палубе. Эр'рил что-то упомянул о камбузе. Зажав рукой нос и рот, она вылетела в люк. Ее глаза горели пеплом и дымом. Слезы текли по ее щекам.


Она с грохотом спустилась по крутой лестнице, едва не ударившись головой, когда ступенька уступила место. Не дожидаясь, она пробилась на кухню. Сквозь дым она заметила тело, засыпанное пеплом. С сердцем в горле она бросилась к ней и обнаружила, что это всего лишь повар.


Елена выпрямилась. Камбуз был маленьким, но из-за дыма все равно было трудно рассмотреть все его углы. Укол слез усугублял проблему. По этой причине Елена не заметила открытый люк, пока чуть не упала в него.


Пригнувшись, она уставилась в темноту. Освещенная неясным красноватым светом, спускалась лестница. Она знала, куда ведут эти шаги. Елена, Эр'рил и Иоах однажды стояли у подножия этих же ступеней и слушали похабное пение пиратов. Там, внизу, они были заключены в тюрьму и где хранилась статуя виверны.


Эр'рил! - крикнула она в люк. Вы меня слышите?


Она ждала, затаив дыхание. Ничего такого.


Прежде чем она смогла убедить себя в обратном, Елена вскочила на лестницу. Она спустилась по ступенькам в горячие недра корабля. Она обнаружила, что свечение исходило не от фонаря, а от тлеющего костра в конце короткого коридора. Когда она дышала, жар опалил ее легкие. Ей нужно спешить.


Осторожно, но быстро двигаясь, она бросилась по коридору к огню, жар становился все сильнее с каждым шагом. Но через пять шагов она оказалась у двери, ведущей в трюмную кабину. Она нырнула в комнату, подняв кулак перед собой и уже пылая магией крови.


То, что она там обнаружила, так поразило ее, что она застыла на месте. В центре комнаты были остатки битых досок ящика и обугленные остатки и ничего больше. Статуи больше не было.


Судя по разбросанным кускам дерева, казалось, что что-то взорвалось. Елена огляделась, словно ожидая увидеть статую виверны, скрывающуюся в углу или свисающую с потолка. Но никаких признаков этого не было.


Елена подошла на шаг ближе. Ее палец ноги толкнул кусок мусора, покатившийся по половицам. Это привлекло ее внимание. Когда она узнала его, у нее вырвался вздох. Она поспешила и вытащила из обломков маленький железный кулак. Это была опека А'лоа Глена. Значит, здесь был Эр'рил!


Вытирая слезы и пот с глаз, она подошла ближе, стоя на четвереньках. Она нашла оружие Эр'рила, серебряный меч, который он получил от Денала. В ужасе она сообразила, что разбросанные вокруг клочки ткани на самом деле были остатками бриджей и рубашки Эр'рила. Они были разорваны в клочья. Она подняла руку. В нем был кожаный галстук, перевязавший волосы равнинного человека. Он был опален черным.


Шок поставил Елену на ноги.


Ее конечности дрожали. Горе и ужас были слишком велики для нее. Нет, она наконец застонала и попятилась, остановившись только для того, чтобы поднять с пола железную палату и серебряный меч. Елена выбежала из комнаты. Ее разум был слишком потрясен, чтобы управлять лестницей, особенно обремененной предметами Эр'рила. Но даже если это означало для нее жизнь, она не могла отказаться от них.


Елена боролась вверх, ее одежда и кожа начали гореть от нарастающей жары. Она выкатилась из люка на кухню, растянувшись по палубе. После тесной печи нижнего зала кухня казалась почти ледяной. Она закрыла глаза, намереваясь отдохнуть всего на мгновение, но вместо этого погрузилась в онемение. Когда в следующий раз она осознала, что на камбузе стоял дым, душивший ее. Кашляя, она наклонилась. Ее окружили пожары.


Над головой внезапно обрушились доски. Вытянув шею, Елена увидела, как к ней приближается чудовищная темная фигура. «Нет, - простонала она, слишком убитая горем, чтобы сопротивляться. Острые когти схватили Елену, и ее зрение потемнело.


Помимо заботы, безнадежности, тьма забрала ее.


Елена медленно просыпалась. Она боролась с оковами, удерживавшими ее в ловушке, пока не поняла, что это были просто тяжелые одеяла, надежно обернутые вокруг нее.


Тише, дорогой. Ты в безопасности.


Повернув голову, Елена увидела, как старуха ходит по маленькой комнатке. Елена ахнула, когда старший повернулся к кровати. Над маленьким носиком женщины была только плоскость темной кожи. Нет глаз. Елена вздрогнула при виде. Кто' ? Где' ? Елена попыталась сесть. По перекату в животе она почувствовала, что находится в каюте какого-то корабля. Она оглядела маленькую комнату. Морской сундук, толстый стол и кровать. Не было даже иллюминатора.


Елена попыталась заговорить, но внезапный приступ кашля задушил ее. Она задохнулась и несколько раз задыхалась, извергая из горла черную мокроту. После этого, со слезами на глазах, она еще глубже провалилась в гусиный пух кровати, будучи слишком слабой для реального сопротивления.


Старуха с седыми волосами, заплетенными в клубок на голове, повернулась к Елене, помешивая дымящуюся кружку веточкой ивы. Пахло корицей и привкусом лекарств. Выпей это. Старуха протянула чашу. Я знаю, что твоя магия в конечном итоге поможет тебе исцелиться, но никогда не отказывайся от дополнительной помощи.


Елена осторожно отодвинулась. При этом она почувствовала, как что-то зарылось под одеяло у изножья кровати. Она резко отдернула ноги, когда из-под одеяла выскочило лицо с огненной гривой. Его огромные черные глаза смотрели на нее; затем хвост, окаймленный золотом и густым коричневым мехом, вырвался на свободу.


Тикаль «Тикаль» плохой щенок, - горестно произнес он.


Елена уловила резкий запах, исходящий от этого конца кровати. Зверь выглядел странно огорченным, склонив голову и обвив хвостом шею.


Старуха отругала животное и прогнала его. «Прости, дорогой», - сказала она и села на край кровати, все еще держа чашку в руке. Тикаль до сих пор переживает из-за морского путешествия. Обычно он умеет пользоваться ночным горшком. Я сейчас принесу сухой комплект постельного белья. Она скривилась в сторону существа, заставив его поспешно сесть на ближайший стол. Затем старуха повернулась к Елене. Он расстроен, потому что в последний раз мы оба были на борту парусника, когда нас впервые поймали работорговцы.


Елена не чувствовала угрозы со стороны женщины, но, будучи обнаженной под простынями, она чувствовала себя уязвимой. Я сейчас с работорговцами? - хрипло спросила она, горло у нее перебило.


Женщина улыбнулась. О, моя дорогая, ты ничего не помнишь? Она быстро рассмеялась, дружелюбно. Мы спасли тебя с пылающего корабля. Ну, то есть Тольчук. Он обнаружил, что вы почти потеряли сознание на нижних палубах. К счастью, глаза огрэ проницательны в тусклом свете, и, руководствуясь своим камнем, он быстро нашел вас. Еще дольше, и дым убил бы тебя.


Елена вспомнила острые когти и темную фигуру, нависшую над ней после того, как выбралась из люка. Тольчук?


да. Она похлопала Елены по колену, покрытому одеялом. К счастью, мы уже были под парусами, когда заметили ваш дым, заставивший нас прыгнуть на любой другой корабль из Порт-Рол. Теперь выпейте этот эликсир из корня филе и горького. Это поможет очистить грудь от дыма. Кашель может усилиться в течение следующего часа, но травы разжижают мокроту, чтобы вы могли ее очистить. Она ласково улыбнулась и снова протянула кружку. В основном вам просто нужен отдых.


На этот раз взяла Елена. Камень кружки был теплым и успокаивающим в ее липких руках. Елена почти могла ощущать целебные свойства через камень. Мой брат? - испуганно спросила она через край чашки.


Мы выловили всех с моря, но их прервал стук в дверь.


Прийти! - позвала старуха.


Знакомая фигура вошла в комнату. Тонкие конечности, ястребиный нос даже с его волосами, но с серебряной щетиной, она не могла спутать эльфа с Мериком. - У меня есть запас горячей воды, - сказал он. Затем его глаза расширились, когда он заметил Елену. Ты проснулся! - сказал он с восторгом, такие сильные эмоции редки для надменного парня. Елена отметила, что сейчас ему нужна трость, чтобы проковылять по половицам и присоединиться к ним. «Я вижу, ты встречался с мамой Фредой», - сказал он, опершись на ее кровать. Без ее навыков исцеления ни один из нас не был бы здесь сейчас.


Что с тобой случилось? - спросила она, заметив исчезающие шрамы на его лице.


Он открыл было рот, чтобы ответить, но мама Фрида прервала его. Потом будет время для обмена сказками. Прямо сейчас я бы хотел поднять этого ребенка и немного пошевелить. Она была прикована к постели целый день. И я думаю, что небольшая прогулка на свежем воздухе поможет ее легким.


Мерик согласно кивнул, но не двинулся с места, по-прежнему глядя на Елену.


Мама Фрида только вздохнула. Немного уединения, сэр.


Глаза эльвинов расширились. Конечно, «извини», - пробормотал он, выпрямляясь. Просто она так сильно изменилась. Флинт предупредил нас, но, когда она так проснулась, это гораздо более поразительно.


Мама Фрида прогнала его. Дайте ей спокойно допить свой напиток.


Мерик взглянул в последний раз, прежде чем выскользнуть из комнаты. «Она могла быть первым ребенком древнего короля Дрездина», - пробормотал он, уходя. Сходство со старинными гобеленами потрясающее.


Как только эльв'ин ушел, мама Фрида сняла с морского сундука толстую мантию. После того, как вы закончите с травами, я покажу вам выше.


Елена кивнула. Она медленно отпила эликсир. Вкус корицы не мог полностью скрыть горький привкус лекарств. Тем не менее, он был горячим и успокаивал острую боль в горле. Когда она закрыла глаза и вдохнула аромат в больные легкие, она попыталась не думать об Эр'риле и о том, что она обнаружила под палубой испорченного S'tipjac't. Воспоминание было слишком нежным, и ни один эликсир во всех странах не мог облегчить эту боль.


С тобой все впорядке? - спросила мама Фрида. Лекарство слишком горячее?


Елена открыла глаза и поняла, что слезы затуманили ее зрение. - Нет, травяной чай хорош, - пробормотала она. Как безглазая женщина заметила свои немногие слезы? Отбросив такие загадки, Елена вздохнула и допила остатки содержимого кружки. «Я закончила», - начала она, но целитель уже потянулся за своей пустой чашей.


Тогда давайте подышим свежим воздухом. Мама Фрида помогла ей встать и накинула халат на плечи. Старуха быстро обняла ее и прошептала ей на ухо. Одно время - лучшее лекарство от некоторых ран.


Елена знала, что женщина чувствует боль в сердце. Она ответила на объятие. - Я молюсь, чтобы ты был прав, - прошептала она.


Мама Фрида прикоснулась к щеке Елены теплой ладонью, затем повернулась, чтобы вывести ее из комнаты. Тикаль оседлал целительницу на плече. Елена была рада, что трость старухи не давала ей двигаться слишком быстро. Конечности Елены были как у новорожденной, трясущейся и слабой. К счастью, им пришлось пройти недалеко, только по короткому проходу и вверх по невероятно крутой лестнице.


Открыв люк верхней палубы, Мама Фрида помогла Елене выйти на чистый воздух позднего утра. Свежий ветерок казался ей ледяным в легких. Слегка закашлявшись, она стояла на месте, наслаждаясь ярким солнечным светом и мягким ветром. Она уже почувствовала, как энергия возвращается в ее конечности. «Ты выглядишь намного лучше», - сказал ей за спиной угрюмый голос. Елена обернулась и увидела стоящего у поручня Тольчука. У него была неловкая улыбка, пожелтевшие клыки блестели на солнце. Она подошла к огромному огру и обняла его. Спасибо, что рискнули своей жизнью, чтобы спасти меня.


Освободившись от объятий, Тольчук похлопал по набедренной сумке. Камень не оставил бы мне другого выбора. Кроме того, немного пламени будет небольшой угрозой для толстой кожи огра.


Она похлопала его по руке. - Что ж, в любом случае спасибо, - сказала она, улыбаясь его смирению. Она оглядела палубу. Где Мицель?


Лицо Тольчука затуманилось печалью. Она ушла.


Сердце Елены сжалось. Она не могла больше встретить смерть. Она мертва?


Тольчук тронул ее извиняющимся когтем и поправил неверное толкование Елены. Иногда у меня бывает тупица. Мицель, все будет в порядке. Она и Край вместе с оборотнями отправились остановить армии Темного Лорда на севере. Она оставила вам письмо, в котором все объяснила.


Елена снова вздохнула с облегчением. Они не были мертвы, но ее разум был слишком сбит с толку, чтобы справиться с последствиями ухода других. Позже она подумает о потере, но сейчас ей просто не хотелось чувствовать. Ее сердце было слишком больно.


С кормы раздался еще один знакомый голос. Оглянувшись, она заметила Флинта с несколькими чернокожими моряками за штурвалом. По румянцу щеки старого брата казалось, что он спорит с ними. Он помахал ей, затем вернулся к своему разговору.


Эль! Иоах бросился на нее с того места, где он и мальчик Ток сражались с посохами на палубе. Вы встали!


Она выдержала его объятия, рада, что все они в безопасности. Все это внимание начинало утомлять ее.


Иоах выпрямился с суровым выражением лица. «Если ты когда-нибудь снова столкнешь меня за борт», - отругал он, но не смог удержать уловку гнева. На его губах появилась глупая улыбка. Слава Матери, ты в безопасности, Эл.


Мама Фрида, должно быть, почувствовала ее растущее истощение. «Пойдем, оставь ее в покое», - кудахтала она на Иоаха и оттолкнула его своей тростью. С плеча Тикаль тоже ругала мальчика резкими писками. Как только Иоах уступил место, мама Фрида повернулась к Елене. Давай пройдемся немного, а потом вернемся назад.


Елена кивнула. Она пересекла палубу, то и дело кашляя. Мама Фрида в какой-то момент приложила ладонь ко лбу, но целительница, похоже, удовлетворилась всем, что она чувствовала.


В итоге они остановились у перил, глядя на открытое море. Зеленые острова с берегами крутых скал плывут по волнам вокруг них. Должно быть, они вошли на Архипелаг, пока она спала. Елена просмотрела все горизонты. На небе нигде не было пятен темного дыма.


Лодка быстро затонула, сказала мама Фреда. Мы искали воду полдня, но не нашли его.


- Его уже не было, - пробормотала она.


Мама Фрида молчала, просто положила руку на руку Елены.


По небу перекликались чайки. Елена слушала, ее глаза смотрели на волны, пока лодка плыла по течению и ветру.


Внезапно питомец мамы Фреды, который тихонько щебечил и пытался распутать косу целительницы, разразился громким визгом. Взгляд Елены метнулся вверх, когда чайки над головой начали свой гневный крик. Тикаль крепко вцепился в тонкую шею лекаря, глаза зверя расширились от испуга. Он смотрел в небо наверху.


Что случилось с ним? - спросила Елена.


Слепое лицо мамы Фреды тоже смотрело вверх. - Я вижу то, что видит Тикаль, - обеспокоенно сказала она. Его глаза острее, чем у мужчины. Сюда летит какая-то странная птица.


Виверна. Елена искала в небе черное пятнышко. Должно быть, он возвращается.


Странно, - пробормотал целитель.


Потом Елена это увидела. Он нырнул из-под солнечного света, как будто рожденный его огнем. Когда он летел по синему небу, несясь под белыми облаками, его оперение сияло, как пламя.


Елена и мама Фрида поползли назад, когда птица устремилась прямо к ним. Споткнувшись о трость старухи, Елена упала. Волнение поднялось позади нее, когда другие заметили нападавшего, но глаза Елены были прикованы к прыжку крылатого хищника. Он был слишком мал для виверны. Но что это было? Она подняла к нему свою красную руку, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы проткнуть ее кожу, чтобы выпустить поток огня. Тогда было уже поздно.


Она нырнула назад, когда птица налетела на нее. Елена ахнула, когда его яркие крылья внезапно широко распахнулись. Его отвес закончился, когда он грациозно приземлился на борт корабля. Он сидел, тяжело дыша через открытый клюв, слегка приоткрыв крылья, чтобы охладить свой полет.


Острый огненный блеск его оперения потускнел настолько, что открылась снежно-белая окраска его перьев. Его черные глаза изучали Елену, слегка склонив голову.


- Это солнечный ястреб, - сказал Мерик с трепетом в голосе.


Эльфин обошел Елену, когда она осторожно встала, опасаясь любого внезапного движения перед огромной птицей. Он должен был быть высотой не менее четырех ладоней. Солнечный ястреб? спросила она. Елена вспомнила меньшего по размеру лунного сокола, который так давно привел к ней Мерика.


- Это птица королевы Тратала, - ответил он. Вестник Дома Утренней Звезды.


К этому времени к ним присоединился Флинт. Но почему это здесь? он спросил. Мерик повернулся ко всем. Она приходит. Сама королева покинула Штормхейвен.


Но почему? - спросила Елена.


Он повернулся к ней, его глаза были полны беспокойства. Она приходит, чтобы вернуть земли, с которых были изгнаны наши предки. Он помахал птице. Полет ее солнечного ястреба знаменует канун войны.


Ощущения вернулись, как в старом кошмаре.


Во-первых, шепот по его коже, прикосновение настолько холодное, что было больше похоже на ожог. Затем звук: хор стенаний, далеких, но также близких, как дыхание любовника. Крики эхом отдавались в его черепе, умоляя его вернуться к забвению. Он боролся с этим желанием, выплыв из утопающей тьмы. Наградой за его усилия был последний взрыв чувств: удушающий смрад, пропахший смертью, и вспышка белого света, разбившая тьму на осколки.


Он просыпается, из-за ослепляющего сияния раздался голос.


Блуждая в море ощущений, утопающая жертва наконец всплыла на поверхность. Фрагменты видения собрались вместе, как детская головоломка. Он лежал на спине на каменной плите: твердый, непоколебимый, холодный, как мрамор склепа. Струя ледяного воздуха по его коже обнажила его наготу.


Наклонив голову набок, он увидел стены из сложенных гранитных блоков. Щелевые окна высоко в стене пропускали мало солнечного света, только холодный ветерок.


Снова позади него раздался грубый голос. Он сопротивляется.


Ответил другой голос. Это было странно знакомо, шепот из давно умершего прошлого. Его магия по-прежнему защищает его. Его не обратят черные искусства.


Слушатель пытался понять эти слова, но пока он жил только в своих чувствах; кто говорил, это не имело значения. Даже то, кем он был сам, было вопросом, который еще не возник в его взбалмошной голове.


Что нам тогда с ним делать? Он должен был умереть, когда вошел в плотину.


- Его железная подопечная, - ответил назойливо знакомый голос. Талисман мог открыть его. Что касается выживания на этом темном пути, его снова защищает магия из Кровавого дневника.


По мере того как спящий продолжал полностью просыпаться, его разум начал замечать не только запахи и дрожь на коже. Он начал сосредотачиваться на более важных заботах. Кто были эти другие? Его рука поднялась, чтобы коснуться его лица, провести кончиком пальца по губам. Кто я?


Забудьте об этом новом плане. «Мы должны просто убить его», - настаивал грубый голос. Теперь слушатель почувствовал, что это говорил старик, и его голос был резким от многих зим.


Нет, ответил другой. Это был молодой голос, полный юношеских сил.


Почему? Что это меняет? Ведьма все равно придет. Она поверит, что он мертв. Почему бы не сделать это правдой?


Придет ребенок или нет, это не имеет отношения к моему решению.


Но Елена должна быть


Вокруг него голоса и комната исчезли. Одно слово вспыхнуло, как факел, перед его осознанием: Елена. На смену единственному слову расцвел образ: властно-зеленые глаза, мягко изогнутые щеки и шея, волосы цвета огненного заката. С этим одним воспоминанием все стало возвращаться.


Сначала просто струйка образов: железная рука, поднятая к черной скульптуре, `` Разрыв реальности, когда камень статуи превратился в лужу черных энергий '' «Потом» тогда »тьма такая глубокая и древняя, что не было слов, чтобы описать ее.


Он содрогнулся от воспоминания, отталкивая его.


Когда он это сделал, на него снова нахлынули другие воспоминания, бушующий поток старых лиц, старых сказок. Пять веков воспоминаний быстро заполнили зияющую пустоту в его сознании.


Мать наверху, что он наделал?


Эр'рил ахнул, когда его мысли снова стали его собственными. Он изо всех сил пытался сесть, гнев и боль согревали его обнаженную кожу. Елена, - пробормотал он, извиняясь.


По обе стороны от него показались две фигуры.


Он хорошо знал старейшину в темных одеждах, его седое лицо истерзано временем, его глаза потускнели от веков прошедших зим. Грешим.


Старый темный маг насмешливо склонил голову и приподнял поврежденное правое запястье в грубом приветствии. Итак, я вижу, что твой разум наконец-то просыпается.


Эр'рил проигнорировал его и повернулся к другому мужчине. Там, где у темного мага была согнутая спина и кривая, этот другой стоял высоким, прямым и широкоплечим. Под аккуратно подстриженными черными волосами, глаза, похожие на глаза Эр'нла, смотрели на него. Они были серыми, как снежное зимнее утро, признаком настоящего равнинного человека Стэнди. Но вместо того, чтобы найти теплоту общего наследия во взгляде другого, сияли только холод и тьма, как если бы Эр'рил смотрел в открытую могилу. Слишком потрясенный, он не нашел слов, чтобы сказать.


Другой не был таким недееспособным. «Добро пожаловать, дорогой брат, - сказал он, - прошло много времени».


Шоркан, наконец прохрипел Эр'рил.


В улыбке его брата не было тепла, только обещание боли. Пора нас заново познакомиться.


Эр'рил плюнул ему в лицо. Ты не мой брат, а только зверь, носящий свое лицо.


Шоркан не стал вытирать слюну со щеки. Он только вздохнул. Ты снова научишься меня любить. Я обещаю.


Никогда! он ответил с рычанием.


Подняв руку, Шоркан дал знак пальцами. Позади Эр'рила вышел третий зритель, шпион, который до сих пор хранил молчание.


Когда Эр'рил узнал этого другого, потрясение почти отбросило его в темное забвение. Нет! - сказал он, вспомнив ту ночь в гостинице так давно, как его меч пронзил спину мальчика, прижав его к доскам. Я убил тебя!


Маленький мальчик пожал плечами, его глаза заблестели диким светом. Не волнуйся, равнинный человек. Я не против тебя. Чтобы разорвать мои связи с этим миром, потребуется нечто большее, чем обычный меч.


Это был Денал, мальчик-маг и третий и последний член шабаша, создавший Кровавый дневник пять веков назад. Или, по крайней мере, это было то, что от него осталось, зло, освобожденное заклинанием. В то время Эр'рил думал, что убил злую половину мальчика.


Шоркан выступил вперед. Теперь, когда все участники воссоединились после той роковой ночи в Винтерфелле, мы можем продолжить.


Эр'рил уставился на шабаш. Я не позволю никому из вас навредить Елене.


Ты ошибаешься в моих намерениях, брат. Когда ты, наконец, здесь, ведьма не имеет значения. Если нам это удастся, она будет всего лишь игрушкой хозяина.


В чем преуспеть?


- ответил Грешим хриплым голосом. При исправлении нашей ошибки.


Эр'рил оглядел группу бессердечных лиц и жестоких глаз.


Шоркан закончил объяснение. Снова вместе, с вашей помощью, мы хотим переделать заклинание и развязать книгу. Чтобы навсегда уничтожить Кровавый дневник.


Книга третья RAG0NF0LK


Глубоко в чреве левиафана Каст чувствовал себя пойманным в ловушку. Его окружали живые стены. Следуя за Сювэном, он провел рукой по извилистому коридору. Кожаная кожа морского существа была натянута между костями. Под ладонью он почувствовал трепет сердца гигантского зверя.


Слегка вздрогнув, он убрал руку. Жить и обосноваться внутри другого существа было слишком чуждой идеей, чтобы его разум Дреренди мог полностью понять или принять. Как Бладрайдеру, его истинным домом были открытый воздух и широкое море, а не этот мир тесных коридоров и крошечных клеток, зарытых под кожей гигантского зверя, плававшего в нескольких лигах под водой.


Sy-wen, казалось, чувствовал его дискомфорт. Она оглянулась на него через тонкое плечо. Утирая назад прядки распущенных зеленых волос, она заговорила с ним с беспокойством на губах. Это только немного дальше. Зал совета прямо впереди.


Каст кивнул, немного успокаиваясь, и продолжил следовать за маленькой девочкой мер'аи. Вечное мягкое фосфоресцирующее сияние стен вокруг него начало напрягать глаза своим слабым светом. Под его босыми ногами живой пол поддавался с каждым шагом, что усиливало чувство дезориентации и беспокойства. Чтобы ходить по этой пористой опоре, требовалась практика.


Когда он сконцентрировался на своих шагах, он заметил, что даже воздух казался неправильным. Он был слишком влажным. Он узнал, что гигантские левиафаны каким-то образом черпали свежий воздух из морских вод и использовали его, чтобы заполнить эти комнаты и коридоры, которые они делили с мер'аи.


Каст вздрогнул и сократил дистанцию вместе с Сивен. Он стремился отвлечься от этого неприятного окружения. Как вы думаете, ваша мать согласится с вашим планом? - спросил он, подходя к ней.


Сьювэнь пожал плечами. Не важно. Мать - всего лишь одна из пяти старейших. Мы должны убедить их всех.


Но если бы мы могли ее склонить, другие могли бы выстроиться в очередь. Она может быть нашим лучшим шансом закрепиться в совете в этом вопросе.


Шаг Сьювэнь замедлился. Боюсь, мою мать будет труднее всего убедить. После того, как я чуть не убил Конча, - ее голос затих.


Но вы также спасли жизнь дракона своей матери.


Нет. Это кровь Рагнарка залечила его глубокие раны. Сы-вэнь остановился и повернулся к Касту. С тех пор, как я вернулся из А'лоа Глен, моя мать вряд ли будет смотреть мне в глаза, не говоря уже о том, чтобы говорить со мной. Несмотря на то, что она и совет согласились помочь в грядущей битве, она все еще ненавидит все, что связано с жителями земли, и теперь это включает меня. Она боится, что я потеряюсь в мире камня и грязи. Так что не верьте нашим кровным родственникам, чтобы повлиять на ее мнение.


Но она и совет согласились объединить силы в предстоящей битве.


Да, чтобы отдать дань уважения древним долгам нашего народа магам А'лоа Глен за помощь в нашем побеге с Гуль'гофы, а не из-за какого-либо реального чувства преданности или заботы о людях Аласи. Сы-вэнь отвернулся и продолжил свой путь по узкому коридору. Моя мать не любит жителей земли.


Остаток пути они продолжили молча. Каст не знал, как положить конец этой меланхолии в Сывэне. С тех пор, как они покинули побережье в поисках Кровавых Всадников и их драконьих боевых кораблей, она погрузилась в глубокую мрачность, которую невозможно было поколебать. Каст мог винить в своих неприятных чувствах окружение; С тех пор, как он в последний раз видел небо, прошла почти луна, и с каждым днем он становился все более и более тревожным. Но это был дом Сивэн. То, что она здесь, должно сделать ее счастливой.


Когда Каст следовал за молодой женщиной, его глаза проследили изгиб ее обнаженной спины и плавные линии под ее облегающими бриджами из акульей кожи. Ему еще предстояло привыкнуть к мысли, что он и эта девушка-мер'ай связаны. Его пальцы скользнули к щеке и коснулись татуировки, исписанной магией и ядовитыми красками, которая текла от шеи до уха. Он знал, что там лежало: свернувшийся кольцом дракон из черной чешуи и красных глаз, морской дракон Рагнарк. Здесь была настоящая привязанность Сювэня: дракон, спрятавшийся под его собственной кожей.


Каст почувствовал, как легкое тепло нагревает его кожу, когда его пальцы коснулись татуировки. Эмоции бились в его груди. Часть его бушевала против проклятия, наложенного на него навечно, наполовину дракона, наполовину человека. Но другая часть только хотела, чтобы Сы-вен смотрел ему в глаза и дотронулся до его щеки, чтобы снова почувствовать жжение и экстаз от ее прикосновения к его коже, чтобы снова стать ее полной связью. Но было ли это его собственным желанием или мечтой дракона Рагнарка, стремящегося снова освободиться?


Качая головой, Каст последовал за Сивеном. Дракон или нет, но он тоже был мужчиной. И хотя его мысли были вихрем, одно было ясно. С тех пор, как они впервые встретились, его кровь зашевелилась при виде нее. Не из-за древних кровавых долгов или шепота магических уз; это было так, как если бы дыра в его сердце, пустота, о существовании которой он даже не подозревал, была заполнена. Он знал, что каким-то образом она завершила его, и в этом заключалась большая часть его негодования из-за своего проклятия. Каст не хотел делить ее с драконом, который прятался внутри него. Но это, в свою очередь, привело к еще большему количеству вопросов, тревог, из-за которых он не мог уснуть надолго, пока он пытался заснуть: с кем был на самом деле связан Sy-wen? Каст или Рагнарк? А если бы дракона не было, признала бы она Каста или поприветствовала бы его?


Каст почувствовал, что эти же заботы борются и с Сьювэном. Он поймал ее искоса взгляды на него, когда она думала, что он не смотрит, ее серебряные глаза оценивали его. Он также увидел замешательство в ее взгляде. Было ясно, что она не доверяет своим чувствам. Насколько сильно ее желание было вызвано магией? А сколько пришло от ее истинного сердца?


Каст хотел бы получить ответы. Но с тех пор, как они прошли на острове А'лоа Глен, Сай-вен держалась от него на осторожной дистанции, отказываясь обсуждать это. Она еще не была готова исследовать эти ответы.


«Мы здесь», - сказала Сьювэнь с тревогой в голосе. Она остановилась и теперь указала туда, где заканчивался проход. Зал совета.


Впереди у завала в коридоре неподвижно стоял мер'аи. Как и Сай-вэнь, на нем были только штаны из акульей кожи, а его промасленная и безволосая грудь почти сияла в свете стен. Его волосы, грива светло-зеленого цвета с оттенками меди, были распущены и ниспадали до талии. В руке он держал длинное копье из акульего зуба.


Когда они подошли, он заговорил. Госпожа Сивэн, добро пожаловать. Твоя мать и остальные ждут тебя.


Охранник даже не взглянул в сторону Каста. К этому времени Каст уже привык к подобным оскорблениям: мер'аи мало заботились о тех, кто жил над волнами. Имя Ian'dwellers использовалось этими людьми в качестве яростного оскорбления.


А Сай-вэнь ощетинился при каждом ударе, брошенном в него. Даже сейчас ее щеки покраснели, и она пристально смотрела на охранника, не отвечая на его приветствие, пока он вежливо не исправил это пренебрежение.


Наконец, сквозь зубы заговорил охранник. И, конечно же, мастер Каст. Совет ждет вас обоих.


Сай-вэнь кивнул, холодно и без улыбки. Спасибо, Бридлин. Если бы вы объявили нас старейшинам, мы оба '


Он снова поклонился и нажал на центр взъерошенной кожаной ткани, преграждающей путь дальше. Вместо того, чтобы распахнуться, как распашная дверь, путь впереди открылся, как сморщенный рот, толстая ткань распространилась от центра и собралась вдоль стен и пола.


Хотя это обычное зрелище, Каста все равно тошнило. Этот проход нельзя было принять за обычный коридор.


Вступив в дверной проем, охранник направился в комнату за ним. Бридлин официально представилась, но Каст был слишком ошеломлен его видом на комнату, чтобы даже услышать его.


Камера, хотя и относительно небольшая, казалась огромной. Эту иллюзию создавала стена сбоку. Здесь кожа левиафана была прозрачной, как выдувной кристалл. Темно-синий океан, казалось, распространялся вечно. Вокруг и выше мимо медленно плывущего чудовища проносились стаи желтоперых и колышущиеся пучки водорослей. Внизу ландшафт из камней и кораллов был украшен анемонами, похожими на живые драгоценности, некоторые из которых сияли собственным внутренним светом. Вдалеке Каст даже заметил несколько патрулей мер'аи на их морских драконах, ездовых животных всех цветов: нефрита, алебастра, меди, золота.


Вид перехватил дыхание Каста. Он даже не знал, что его ноги остановились, пока Сай-вэнь не коснулся его локтя и не потащил его вниз по костяной лестнице. Тем не менее он мог только медленно следовать за ним, широко распахнув глаза, наслаждаясь достопримечательностями.


Когда он достиг пола камеры, его первоначальный шок превратился в простое изумление. Он обнаружил, что снова может сосредоточиться на разговорах вокруг него. Бридлин уже поднималась по лестнице; он презрительно ухмыльнулся реакции Каста на вид. Презрение охранника еще больше помогло Касту отрезвить. Каст закончил изображать испуганного ребенка.


Повернувшись спиной к окну, Каст сосредоточился на оставшейся части комнаты. Перед ним за изогнутым столом из полированного коралла сидели пять старейшин совета. Сы-вэнь уже стояла перед столом лицом к старейшинам.


Каст узнал среди них мать Сювен, статную женщину с чертами ее дочери. Но тепло и искры в глазах Сьювен давно рассыпались в глазах ее матери. «Это смерть моего отца», - объяснил ранее Сай-вэнь. Что-то умерло тогда и в моей матери.


Даже сейчас присутствие дочери не могло вызвать семейного сияния в холодных глазах женщины.


Каст чувствовал боль Сай-вен, то, что ее плечи были не такими прямыми, и то, как ее руки, зажатые за спиной, сжимались побелевшими костяшками. Она отказалась говорить напрямую со своей матерью, вместо этого поговорила со старшим старейшиной совета, мастером Эдиллом. «Мы идем с просьбой», - бодро заявила она старику. - Кажется, дитя, - ответил он ей. Мастер Эдилл был древним для мер'аи. Его волосы стали полностью серебристыми, но нельзя было ошибиться с острым умом в его старых глазах или нежным юмором в изгибе его губ. Но что в тебе такого строгого и формального? Ты уже забыл, как я однажды ударил тебя по колену?


Конечно, нет, дядя, я имею в виду мастера Эдилла. Каст подошел к уже покрасневшей девушке и положил руку Сьювен на плечо. Он заговорил с ее неловкостью. Могу ли я говорить?


Часть юмора улетучилась с уст старшего, но не вся. Пожалуйста, поясните, мастер Каст.


Мы с Сивеном просим разрешения покинуть левиафан.


С какой целью?


Легионы мер'аи прочесали Отмели почти до полнолуния. И пока что Бладрайдеры убегают от нас. Времени не хватает.


А вы знаете, где ваши, люди могут там прятаться?


Каст облизнул пересохшие губы. Нет, сэр. Но мер'аи движутся по этим морям слишком медленно.


Эти слова вызвали жаркий ропот среди других старейшин. Мер'аи не привыкли слышать об их недостатках. Только мать Сьювэнь и мастер Эдилл молчали.


Еще раз, мастер Каст, что вы предлагаете? - спросила Эдил после того, как остальные успокоились.


Я предлагаю, чтобы Sy-wen зажгла узы во мне и освободила Rag-nar'k. Способность дракона летать значительно улучшит поиск и


Мать Сы-вэнь заговорила впервые. Нет. Мы уже обсуждали это, когда уходили с побережья. Это небезопасно. Один дракон не сравнится с флотом Дреренди. Если Бладрайдеры не расслабятся, они легко заметят огромного черного, летящего мимо их парусов. Даже если стрела не сбьет вас, вы предупредите их о нашем присутствии. Если мы надеемся прижать дреренди и подчинить их своей воле


Теперь настала очередь Каста обуздать. Подчинить их своей воле? Вы все еще считаете себя нашими рабами? Дреренди пролили свою кровь на моря, чтобы мер'аи могли сбежать в Глубину. Это наши корабли сдерживали силы Гул'готала, чтобы вы могли выжить. А теперь ты вернешься и думаешь снова взять нас в рабство? Свободу мы завоевали кровью!


Его слова никак не повлияли на холодное лицо женщины. Мы знаем свою историю. Мы также знаем, что Дреренди должны выплатить еще один долг, прежде чем они смогут стать по-настоящему свободными. Она махнула рукой к своей щеке. Вы все еще отмечаете своих сыновей татуировкой морского ястреба?


Да, мы не забыли свои старые клятвы.


Но знаете, почему мы вас об этом спросили?


Каст вспомнил, когда Сивен привязался к нему. Во время заклинания они увидели древнее море и заключили сделку с лодкой на драконьем носу. Его предок согласился отмечать каждого самца, когда он достигнет надлежащего возраста, татуировкой охотничьего морского ястреба, нарисованной красками иглобрюха и рифового осьминога. Пальцы Каста коснулись его щеки и шеи, где когда-то покоилась такая татуировка морского ястреба. Он вспомнил первое прикосновение Сювэня до того, как дракон забрал его и сменил татуировку. Это было клеймо на его коже, связывающее его с ее волей, порабощающее его до тех пор, пока они соприкасались.


Каст взглянул на ряд старейшин. Почему? - резко спросил Каст.


Что еще тебе нужно от моего народа? Я уверен, что они добровольно придут сражаться с Гул'гофой. Вам не нужно снова порабощать нас. Мастер Эдилл ответил. Вы неправильно поняли, мастер Каст.


Как так?


Юмор вернулся к устам старшего. Вы никогда не подозревали? Когда Каст не ответил, мастер Эдил продолжил. На старом языке само ваше имя раскрывает вашу тайну. Дреренди означает, что мастер Эдилл ждал, пока его слова не проникнутся и Каст поймет.


Каст только покачал головой.


Древний старец наконец вздохнул. Татуировка с морским ястребом предназначена не для того, чтобы поработить ваших людей, мастер Каст, а для того, чтобы вернуть их домой. Наши два народа должны снова объединиться.


Касту стало трудно дышать. Что ты сказал?


Я говорю, мастер Каст, что вы мер'ай.


ПлНОРР Дл'РА, ДРЕВНИЙ ШАМАН ДРАКОНСПУРА, СТОЯЛ У БУШПРИТА и смотрел на пустое море. Утренний ветерок трепал его длинные белые волосы. Он убрал распущенные пряди с глаз. Однажды, когда его волосы были еще черными, он заплел их в косу воина, но это было давно, еще до того, как на него напал раджор мага. Признанный морскими богами, его меч был отнят у него, и ему пришлось развязать косу и надеть мантию шамана. Это был день позора и чести. Его губы напряглись при воспоминании. Пусть он больше никогда не потерпит такого дня.


Пинорр вздохнул и изучил бесконечные волны. С тех пор, как он проснулся сегодня утром, к нему призывало море, призывая его с ноющей болью в черепе. В этом возрасте он был хорошо знаком с призывом. Что ты хочешь? - пробормотал он пустой воде. Разве нельзя оставить старика в его теплой постели и мечтах о прошлом? Но он знал лучше. От морей никогда нельзя отказываться.


Закрыв глаза, он потянулся своими чувствами. Он отогнал соленый запах из носа и не обращал внимания на легкий ветерок, ласкавший его бритые щеки. Он искал гораздо дальше своей кожи. Поднявшись над горизонтом, он наконец нашел в воздухе намек на молнию, далекий вой ветра. Он знал предупреждения. С юга надвигалась жестокая буря.


Он нахмурился и открыл глаза. Хотя день был ясным, а небо голубым, к ночи шумели моря и кричали ветры. Эти южные штормы были самыми ужасными, они заставили дождливые облака тропиков обрушиться на лодки Мелководья. С грохотом грома в ушах Пинорр смотрел туда, где океан встречается с небом. То, что надвигалось на горизонте, было одним из худших южных шквалов, настоящих корабельных убийц.


Печальные новости для флота.


Пинорр плюнул в море, добавив воды и соли в великий океан, поблагодарив богов внизу за их предупреждение.


Папа, тихий голос сказал ему в коленях, они идут.


Пинорр продолжал смотреть на море. Ребенок, сидевший у его лодыжек, был не его собственным, а дочерью его старшего сына, чей дух возвратился к волнам еще до того, как ребенок родился. И поскольку ее мать умирала при родах, мальчик не знал другого опекуна, кроме себя. Пинорр сначала попытался исправить представление Шишона о том, что он ее отец, но бедный ребенок был слаб в уме и никогда не понимал. В конце концов он оставил попытки.


Шишон, кто идет? - мягко спросил он, потакая ее заблуждениям. Он опустился на колени рядом с ребенком. Шишон было почти десять зим, но у нее все еще были широко открытые глаза младенца. Когда ее мать умерла на руках акушерки, бедную девочку пришлось освободить от остывающего живота. К сожалению, целители не успели. Смерть уже коснулась ребенка, ее разум был поврежден.


Пинорр вытер слюни с подбородка девушки рукавом своей мантии и пригладил пряди черных волос. Ее лицо, хоть и невинное, нельзя было назвать красивым. Веки одного глаза отвисли, и она лишь частично использовала губы с той же стороны. Как будто половина ее лица растаяла и поникла. Он коснулся ее щеки. Кто будет следить за тобой, когда я уйду? - с грустью подумал он.


Шишон продолжал игнорировать его вопрос и его прикосновения. Она сосредоточилась на куске китового уса своими крошечными пальцами, работая с ним из стороны в сторону. Ее маленький резчик продолжал копать и царапать кость. Я почти закончил, папа.


Пинорр улыбнулся ее серьезному выражению лица, пока она работала. Хотя ее разум был запутан, пальцы ее были умелыми; они летали над костью, щупали, копали, растирали. Обладая таким умением, она могла бы стать ученицей мастера-резчика, но ее тупой ум сделал такую мечту невозможной. Он наклонился ближе. Что ты нарезаешь, дорогой?


Она отмахнулась от него. Не подглядывать, папа! Я должен спешить. Они идут! Она была такой серьезной, ее брови нахмурились, глаза прищурились, когда она работала.


Пойдем, дорогой, я должен пойти посмотреть килевой платок. На нас обрушивается буря. Он потянулся к ее плечу.


Нет! Шишон ударила его своим маленьким ножом, отгоняя его. Я должен закончить!


Пинорр потер длинную царапину на тыльной стороне ладони. Он нахмурился не от гнева, а от удивления. Обычно Шишон был таким податливым, его так легко было направлять туда или сюда. Это новое резкое поведение обеспокоило его. Он сопоставил это со своими собственными суровыми словами голосом, от которого съежились многие килевые платки. Шишон, оставь свои резные фигурки до еды. Мне нужно работать. Вы хотите остаться с Мадером Гилом?


Пальцы ребенка замерли. Наконец она подняла на него грустные глаза, по ее щекам текли слезы. Нет, папа.


Он сразу почувствовал себя самым грязным куликом. Он вздохнул и наклонился ближе к Шишон, обнимая ее крошечные ручки своими большими костлявыми пальцами. Ее руки в его ладони были подобны тлеющим углям. Девушка, должно быть, заболела, у нее лихорадка. Было ли это причиной ее внезапного вспыльчивого настроения? Он пожалел о своих словах еще больше.


- Мне очень жаль, Шишон, - сказал он. Ты мое сердце. Он прижал поврежденного ребенка к груди. Он поцеловал ее в макушку. Она что-то тихо пробормотала ему в грудь. Откинувшись, он спросил: "Что это было, моя дорогая?"


«Они почти здесь», - сказала она, не встречаясь с ним взглядом. Ее пальцы сжимали фигуру, которую она вырезала, но она больше не работала над этим.


Могу я увидеть? - мягко спросил он, указывая на резьбу.


Она заколебалась, затем медленно отпустила кусок китового уса. «Я еще не закончила», - сказала она, наполовину надувшись. Я не могу их ясно видеть, пока не закончу.


Все в порядке. У вас будет время после ужина на сильном солнце. Он взял предложенный кусок резной кости и, откинувшись на пятках, поднял фигурку к солнцу.


Он ошеломленно моргнул, глядя на ее работу. Ее умение было захватывающим, и она считала это незаконченным. Детали, плавные изгибы, даже превращение хрупкого китового уса в тонкие крылья - все было в такой идеальной симметрии. Он повернул скульптуру на солнце. Это могла быть магистерская работа.


Папа, я хотел нарисовать дракона в черный цвет. Он должен быть черным! Она ударила крошечным кулачком по доскам палубы. От разочарования ребенка ее голос дрожал. И ее волосы должны быть зелеными, как водоросли!


Чьи волосы? Затем он наклонил скульптуру и понял, что маленькая фигурка ехала на спине этого красиво выполненного дракона. Он не заметил крошечного всадника; ее затмил огромный дракон. Это кто? - спросил он ребенка.


Шишон криво нахмурилась, одна сторона ее губ отвисла. Папа, это кто идет. Ты что, не слушаешь?


Он улыбнулся ее воображению. Ах, так эти двое летят сюда, чтобы увидеть тебя? Он вернул фигурку. Откуда они берутся?


Прижимая фигурку к груди, Шишон оглядел пустую колоду, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Убедившись, что они одни, она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Из-под волн.


А, значит, это морской дракон, как из сказок мер'аи.


Но этот тоже летает по небу. Она подняла кусок скримшоу, нырнула и скользнула им по воздуху.


Я вижу, он потакал ей. Собираются ли они взять вас с собой в прекрасные приключения?


Она перестала летать на своем драконе и повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Ее взгляд был шокирован. О нет, папа, они нас убьют. Затем она вернулась к полетам своего дракона по воздуху.


Он сел еще дальше на каблуках, наблюдая за бедным ребенком своего сына. Пинорр потер ладони друг о друга, словно желая удалить с кожи липкую пыль китового уса. Но больше всего ему хотелось согреть холод, внезапно охвативший слова девушки.


«Просто бред помешанного ума», - сказал он себе, вставая. Но в ушах он все еще слышал далекий грохот шторма из-за горизонта. Он снова смотрел на мирное море, в то время как в его черепе эхом отражались молнии и гром. Теперь он был уверен.


Будь то ветер шквала или крылья дракона, гибель неслась навстречу всем.


Сы-вен уставился на ошеломленное выражение лица Каста, разделяя его шок. Как Каст мог быть мер'ай? Крупный мужчина отошел от кораллового стола, словно пытаясь избежать слов старейшины. Кровь текла с лица Каста, и татуировка Рагнарка выделялась черным пятном на его шее и щеке.


Что это за чушь несешь? - пробормотал Каст. Сы-вэнь повернулся к совету. Наверняка мастер Эдилл пошутил над беднягой. Каст не разделяла никаких черт своего народа: ни перепончатые пальцы, ни внутреннее веко. Даже его смуглый цвет лица был так непохож на бледные и светящиеся черты мер'аи.


Именно эти различия впервые привлекли Сайвэна к задумчивому мужчине. Даже сейчас его вид взволновал ее сердце. Его закаленное от ветра лицо, румяная кожа и волосы, темные, как полуночная вода, были так непохожи на ее собственный народ. Он был подобен гранитному острову в прохладном море.


Мастер Эдилл сидел молча с призрачной улыбкой на губах, когда он узнал ее замешательство. Мать Сы-вэнь осталась сидеть рядом с ним, как каменная статуя. Остальные члены совета бормотали между собой, явно расстроенные откровением своего старшего члена.


Госпожа Рупели, маленькая дерзкая женщина, раскрасившая щеки яркими оттенками, повернулась на своем стуле лицом к лицу с мастером Эдиллом. - Вы слишком свободно говорите о наших секретах, - предупредила она старика. Вы можете быть главой совета, но это не дает вам права раскрывать секреты мер'аи «этому» этому постороннему.


- Он не посторонний, - сказал мастер Эдилл. Он человек моря, как и все Дреренди. Более того, хотя вы можете верить в обратное, он тоже мер'ай.


Сы-вэнь больше не мог молчать. Но Каст совсем не похож на нас. Вы только посмотрите на него! Как ты мог назвать его мер'ай? Sy-wen почувствовала, как взгляд Кровавого Всадника повернулся в ее сторону. Его взгляд обжег ее щеки. Она не хотела, чтобы ее слова звучали так пренебрежительно по отношению к Касту, как если бы этот человек был каким-то образом недостойным быть классифицированным как мер'ай.


Бросив быстрый взгляд на извинения, Сьювэнь заметил боль в его глазах. Ее выпалившие слова глубоко ранили его. Она должна была знать лучше. За несколько дней до этого она почувствовала чувства, которые испытывал мужчина к ее эмоциям, которые она не осмеливалась признать, пока не познала свое истинное сердце. Каст все эти дни ждал от нее какого-нибудь слова, какого-то признака того, что она разделяет его чувства. Но за его терпение и доброту она теперь только вознаградила его своим пренебрежением.


Каст жестко повернулся к совету. Sy-wen прав. Он поднял руки и растопырил пальцы, показывая отсутствие паутины. Ни один из моих людей не отмечен знаками мер'ай. Вы заблуждаетесь.


Лицо мастера Эдилла помрачнело. Если ты так уверен в истории мер'аи, Бладрайдер, то расскажи мне свою. Откуда пришли дреренди? На какой земле родились ваши кланы?


Сы-вэнь повернулся к Касту, ожидая его ответа. Его ноги двигались под ним. После долгого молчания он ответил. У нас нет родины. Говорят, что мы родились из самих морей. Но земля завидовала нам при нашем рождении и прокляла нас, превратив нас в обычных людей, чтобы мы никогда не вернулись в море. Изгнанные из лона матери, мы вечно катаемся на волнах, ища дорогу домой.


Когда Каст заговорил, улыбка мастера Эдилла вернулась.


- Это просто домашняя история, - заявил Каст, сердито глядя на старшего старейшины. Миф. Но в твоих глазах я вижу, о чем ты думаешь. Вы верите, что история рождения нашего океана является знаком того, что наши два народа имеют общее наследие. Что ж, я еще раз говорю: вы заблуждаетесь! Мы не делимся с вами ничем, кроме истории рабства.


- Даже здесь вы ошибаетесь, - сказал мастер Эдилл.


- Тогда говори прямо, старик, - сказал Каст с тревожным блеском в глазах.


Вместо этого мастер Эдил повернулся к Сьювен. Мне очень жаль, моя дорогая. За исключением нескольких ученых и самого совета, то, что вы собираетесь услышать, скрывали от наших людей. Я должен попросить вас сохранить это в секрете.


Sy-wen взглянула на свою мать, но женщина снова отдалилась, не встречаясь с ней взглядом. Тяжело сглотнув, Сай-вэн повернулась к мастеру Эдиллу и кивнула. Какой секрет скрывают от нас?


- Истинная история нашего народа, - прямо заявил он.


Бровь Sy-wen наморщилась. Но я знаю нашу историю.


Вы знаете, чему мы вас учили, а не правду. Стыд может заставить совершать глупые поступки, даже скрывать правду от самого себя. Он многозначительно взглянул на других старейшин.


Я не понимаю.


- Во-первых, я прошу вас слушать с открытым сердцем, - сказал мастер Эдилл.


Он посмотрел на большого Бладрайдера рядом с ней. Вы тоже, мастер Каст. Тогда судите, действительно ли я заблуждаюсь.


Каст просто кивнул, его лицо стало жестким, скрестив руки на груди. Мастер Эдилл откинулся на спинку стула. Давным-давно, еще до того, как земли Аласи были заселены людьми, мер'аи были рыбаками. Мы жили на островах далеко в Великом океане.


- перебила Сай-вэнь. Вы имеете в виду, что мы жили в море недалеко от этих островов.


Нет, дорогая, на островах. Когда-то мы были землевладельцами. Шок прошел через Sy-wen. Несмотря на то, что она провела время среди мужчин и женщин побережья и узнала об их благородстве и храбрости, от этой идеи ее кровь до сих пор тошнила от клочка старых предрассудков. Она подняла и показала перепончатыми пальцами, как бы опровергая слова старшего. Как мы могли когда-либо быть жителями земли?


«Мы были», - прямо заявил мастер Эдилл.


По крайней мере, так утверждают древние тексты, - добавил младший из старейших, впервые заговоривший. Бледно-зеленые волосы Мастера Тэлона были перевязаны кусочками полированного коралла и перламутра. Говоря это, он теребил прядь волос, заплетенных бусами и косами, перекидывавшуюся ему через плечо. Никто из нас не принимает эти старые сказки как настоящую историю.


Госпожа Рупели кивнула в поддержку. Некоторые из нас знают, что эти старые сказки выдуманы. Я, со своей стороны, не принимаю ваших предположений, мастер Эдилл.


Предположения? Ученые, все как один, согласны с достоверностью письменных историй, возразил мастер Эдилл.


- Ученые могут ошибаться, - сказал Тэлон, откидывая назад свою тонкую косу.


И даже если тексты были написаны во время нашего происхождения, продолжила госпожа Рупели, это не означает, что написанное чернилами было правдой. Я говорю мы


Достаточно! - объявил последний член совета, мрачноглазый Мастер Херон. Он ударил кулаком по столу, чтобы выразиться. «Прошлое прошло», - кисло констатировал он, его лысина сияла в свете стены. Мы тратим время на эту глупость. Какое значение имеет наше прошлое? Мы должны заняться текущей ситуацией. Месса Гул'гофа в А'лоа Глен и приспешники Темного Лорда рыщут по морям. Пройдет время, пока они не обнаружат нас и не попытаются подчинить себе, как они сделали Аласи. Это проблема, которую мы должны решить.


Сай-вэнь наблюдала за мастером Эдиллом во время этой вспышки. Он просто сидел тихо, сложив кольца на коленях. Наконец, он снова заговорил, когда все снова замолчали. - Этот человек имеет право знать, - мягко заявил он. Он махнул Касту парой пальцев. Вы не можете отрицать истину, которая стоит перед вами.


Глаза старейшин обратились к Бладрайдеру.


Какие? - спросил Каст, раздражение и растущее нетерпение прояснились в его сжатых губах и прищуренных глазах.


Они проигнорировали его. Мать Сы-вэнь повернулась к старшему старейшине. Продолжай, Эдил. Закончите грязную сказку и покончите с ней. Я, например, не в силах останавливаться на этом вопросе дальше.


Мастер Эдилл слегка склонил голову в знак признательности и вернулся к Сювэну и Касту. Как я уже говорил, острова когда-то были нашим домом, но это не было идиллией. Напротив, суровые моря далекого океана закалили наш народ. Мы начинали как дикая нация, нападая на соседние острова и правя побежденными племенами как тираны. Мы приносили детей в жертву нашим богам и пили из черепов наших побежденных. Сердца наших предков были холодны, как льдины севера.


- Этого не может быть, - простонала Сювен. Она никогда раньше не слышала этих историй. Вглядываясь в лица старейшин, она увидела, как в глазах матери вспыхнула искра сочувствия к ее страданиям. Остальные члены совета держали головы опущенными, во всех их позах сквозила смесь стыда и гнева.


Однажды зимой среди нашего народа появился человек. Некоторые говорят, что он родился в одном из покоренных нами племен; некоторые говорят, что он был незаконнорожденным сыном нашего короля. Он объявил наши пути неправильными и сказал слова мира. К нему стекались обиженные, привлеченные его словами доброты и сострадания. Он путешествовал по нашим многочисленным островам, и его стая становилась все больше и громче. Правитель мер'аи в то время, король Рафф, послал своих воинов, чтобы убить этих последователей и вернуть голову этого человека.


Кто он был? - спросила Сай-вэнь.


Мастер Эдилл отпила из чашки чай из водорослей. Он носил несколько имен: Духовный Странник, Драконий Повелитель, Говорящий с Миром. Но его настоящее имя было потеряно в истории.


- Еще одно доказательство того, что сказки - всего лишь миф, - усмехнулся Мастер Тэлон.


Сы-вэнь не хотел, чтобы начался новый спор. Так что же случилось с этим человеком? спросила она.


Взгляд мастера Эдилла уплыл в прошлое. Это была долгая охота. Были стерты с лица земли целые острова. Говорили, что моря оставались кровавыми всю луну. Наконец, чтобы положить конец резне, этот человек вышел вперед сам, появившись в тронном зале в самый разгар резни. «Пусть это кончится сейчас», - заявил он и предался гвардии короля Раффа. Они пытали человека семь дней и ночей. Они ослепили его пылающими железами, сокрушили его руки и ноги и, наконец, лишили его мужественности.


Sy-wen вздрогнула от этих слов. Как эта ужасная история могла быть правдой? Как это могло быть наследием ее народа?


Мастер Эдил продолжил тем же тоном. Они привязали его окровавленное и израненное тело, еще живое, к плоту и отправили к акулам. Он пел, когда его тело улетало прочь, не песнь мести и ненависти, а песнь прощения. Те из его стада, которые все еще жили, и многие, кто услышал его песню впервые, последовали за его плотом в море. Даже дочь царя бросилась в волны вслед за этим человеком. Некоторые говорят, что она была его любовницей; некоторые говорят, что его песня просто тронула ее. В любом случае было ясно одно, что в ее голосе была магия. Когда она вошла в воды, она добавила свою песню к его, и из морей поднялись могучие драконы, отвечая на ее зов. Они забрали этих изгнанников и благополучно увезли их с островов. Мастер Эдил замолчал и дрожащими пальцами потянулся к чашке с чаем. Старик явно устал рассказывать эту сказку.


И так родились мер'аи, - закончил за него Каст с кислой кислинкой на губах. Морской дракон и мер'ай объединились. Как благородно!


Нет, сказал мастер Эдил, медленно покачивая головой. Вы недостаточно внимательно слушаете. Сказка еще не закончена. Мастер Эдилл позволил своим словам проникнуть в суть, прежде чем продолжить. После того, как драконы спасли его, король Рафф отправил корабли на охоту на убегающих людей. Он хотел убить их всех, включая драконов. Но опять же сломленный мужчина не позволил ему. На вершине большого белого дракона он встретил армаду короля Раффа и попросил прекратить кровопролитие. Забери мою жизнь в обмен на свой народ, - кричал он сквозь волны, его изуродованное тело едва могло сидеть на своем коне. Король Рафф засмеялся над слепым и приказал отпустить копья и гарпуны воинов.


Дракона и человека пронзили сотней клинков. Умирая, они тонули под волнами, их кровь смешивалась с соленой водой.


Голос мастера Эдилла стал мрачным. Но с жестоким убийством их вождя стадо этого человека одичало. С помощью драконов они атаковали армаду короля Раффа и омыли палубы кровью убитых, никого не щадя. Голова короля Раффа была прикреплена к носу головного корабля его собственной дочерью, и флот вернулся на свои родные острова. Говорят, что ни один островитянин не избежал их гнева. Эти дикие воины были прокляты островитянами как народ драконов или, на старом языке, Дреренди.


- Мой народ, - сказал Каст с ужасом в голосе. да. Во главе с вашим первым лидером.


Глаза Каста расширились. Королева воинов Раффель. Сы-вэнь увидела в этом крупном мужчине знак узнавания.


Рафф ... ^ /, - уточнил мастер Эдил. Дочь Раффа. Одно и то же.


В ошеломленной тишине заговорила Сювэнь. Но как это ведет к происхождению нашего народа?


Мастер Эдил вздохнул. Когда моря стали красными от крови убитых, мы уже рождались. Вождь, проповедовавший мир, тот, кто утонул под тяжестью сотни копий, не умер со своим огромным белым. Три дня под волнами кровь дракона и человека смешивалась с морской солью. Лечебные свойства, присущие крови дракона, начали трансформироваться в водовороте смешанных кровей. Магия начала стирать грань между человеком и драконом. Мужчина стал немного похож на дракона, дракон немного на человека. Эти двое были навсегда слиты и связаны.


«Он стал первым настоящим мер'аи», - произнесла Сы-вэнь с оттенком удивления в голосе.


Мастер Эдил кивнул. Полностью выздоровев, человек поднялся из морей на своем белом драконе. Его темные волосы стали белыми, чтобы соответствовать масштабу дракона; его пальцы рук и ног превратились в перепонки, как у огромного зверя. Дракон и человек теперь могли разговаривать друг с другом как родственники. Но, несмотря на все изменения, один аспект этого человека остался нетронутым магией его сердца. Когда он увидел резню, совершенную во имя его, он воззвал к жестоким небесам и навсегда бросил свой взор из мира солнечного света и скал. Но прежде чем он сбежал, он отправился к своим последователям на их окровавленных кораблях и приказал им положить конец своим кровавым путям. Дреренди поклонился его чуду и умолял присоединиться к нему. «Пока кровь не будет смыта с ваших рук», - сказал он им. Служите детям будущего дракона. Хорошо защитите их, и однажды я перезвоню вам домой! » С этими словами мужчина ушел, забрав с собой морских драконов.


Каст прочистил горло. Но он был всего лишь одним человеком. Как он мог быть отцом ваших морских кланов?


Наш предок был больше, чем человек. Теперь он был наполовину драконом. Мастер Эдилл посмотрел Касту в глаза. А его белый дракон был женщиной. От их союза родились кланы мер'аи.


Теперь настала очередь Сьювен изо всех сил пытаться заговорить, ее голос стал недоверчивым. Вы имеете в виду, что мы произошли от самих драконов? Когда-то мы были настоящими друзьями с великими зверями?


Да, давным-давно. Хотя мы больше не можем зачать ребенка с помощью драконов, мы по-прежнему связаны кровными узами с великими существами, восходящими к тому времени. За прошедшие зимы другие мужчины и женщины, люди из многих стран, добавили свою кровь в наши ряды, расширяя наши кланы. Но затем мы сбежали с приходом Гуп-гота, навсегда изгнав себя со скал и побережья. Закончив, мастер Эдил многозначительно взглянул на мать Сювен.


К удивлению Сы-вэнь, ее мать отвернулась от взгляда старшего, почти от стыда, но не раньше, чем Сы-вэнь заметила вспышку боли и печали в глазах своей матери. Между ними произошло что-то невысказанное. Еще один секрет.


Каст нахмурился. Вы ожидаете, что я поверю во все это? Мастер Эдил снова повернулся к Бладрайдеру. Верьте во что хотите, но одно можно сказать наверняка. Две наши судьбы связаны, мер'аи и Дреренди.


А вам есть чем доказывать истинность своих слов? Прежде чем старик смог ответить, прервал его Тэлон. Просто пыльные реликвии прошлого. Он вкладывает слишком много энергии в древние записки.


Мастер Эдил повернулся к молодому старейшине. Сы-вэнь никогда не видела, чтобы глаза старика вспыхивали так яростно. Вы клевещете на прошлое на свой страх и риск, юный Тэлон. Вы прожили слишком мало зим, чтобы оценить, как быстро прошлое может укусить вас сзади, если вы смотрите только в будущее.


Коготь проворчал, но не смог встретиться с разъяренным взглядом мастера Эдилла. Каст явно устал от этих споров. Что же тогда это за доказательство?


Повернувшись к Бладрайдеру, брови мастера Эдилла слегка приподнялись.


Он кивнул в сторону Каста. Да ведь вы сами являетесь моим доказательством, мастер Каст.


Что ты имеешь в виду?


Пришло время узнать, кто вы есть на самом деле. Старик махнул рукой, и изгиб стены отошел, обнажив старинную картину, висящую за столом совета. На нем был седой мужчина, восседающий на огромном драконе с жемчужной чешуей.


Дракон, мастер Эдилл назвал фигуру. Наш праотец.


Сы-вен ахнула, не в силах сдержать взрыв. Она подошла к картине на шаг. Даже со странными волосами этого человека Сьювэнь не могла перепутать знакомые черты лица. Этот человек был близнецом Каста даже до татуировки дракона, нарисованной на коже его горла.


Мастер Эдилл заговорил в их шоке. Ты наш праотец возродился! Дракон и человек снова объединились магией.


- Этого не может быть, - пробормотал Каст, не сводя глаз с картины.


Когда СОЛНЦЕ КРЕСТИЛ ВЫСОКОЕ В СИНИМ НЕБЕ, ПЛНОРР СТОЯЛ ЗА килевым платочком Драконьего Шпора. Старый шаман терпеливо ждал, пока вождь корабля закончит хлестать одного из членов экипажа лодки. Крики наказанного соперничали с треском сыромятной кожи. Десять ударов плетью были обычным наказанием за то, что спали на часах.


Остальная часть экипажа ходила по палубам, как будто крики боли были не чем иным, как криком разъяренных чаек. На корабле, которым управлял жесткий килевой шарф, Пинорр узнал, что такой хор - обычное дело. Тем не менее, когда Пинорр наблюдал, как Ольстер вымочил кожу своего хлыста в морской воде, он заметил блеск голода и удовольствия в глазах молодого киллевого платка. Не все вожди пропитывали кожу солью, чтобы усилить ожог от прикосновения кнута.


На этом корабле всегда использовался нынешний килевой платок.


Ольстер поймал взгляд Пинорра, когда он намочил хлыст, чтобы нанести последний удар. Добавь соли в рану, чтобы помочь им вспомнить, - сказал килевой платок, цитируя старые кодексы Дреренди, как будто чтобы оправдать добавленную суровость своего наказания. Но жесткая ухмылка на губах мужчины противоречила этому оправданию. Ольстер искренне наслаждался причиненной им болью.


Пинорр просто кивнул в ответ на заявление килевого платка. Он не позволил никаким признакам отразиться на его истинных чувствах. Не его дело подвергать сомнению наказание вождя. Кроме того, Ольстер был новичком в своем вождестве. Прослужив на многих кораблях под бесчисленным количеством килевых платков, Пинорр знал многих таких молодых вождей, которые пытались доказать свою стойкость и силу, жестоко обращаясь со своей командой, стремясь заслужить уважение через страх. Только прошедшие несколько зим научат таких молодых людей, что террор никогда не завоевывает уважения экипажа; только честь и твердое сострадание вождя заслужили верность корабля.


Тем не менее, Пинорр подозревал, что жестокость Ольстера подстегивалась не только из-за недостатка опыта. Кнутом мужчина обнажил свое истинное сердце. Даже сейчас Пинорр заметил, как Ольстеру пришлось переодеваться в штаны, чтобы скрыть, насколько приятными ему казались эти наказания.


Когда килевой платок отвернулся, чтобы нанести последний удар, хмурое выражение, которое Пинорр скрывал, на мгновение всплыло на поверхность, а затем снова отступило под его спокойным выражением лица. Он ненавидел этого молодого вождя не только за его легкую жестокость, но и за все в нем. Он ненавидел постоянно самодовольное выражение лица Ольстера и его привычку плести косу своего воина по узору, который обычно используют выжившие в могучих битвах.


Даже вождество Ольстера было заработано не его собственными триумфами, а уважением, которое дреренди испытывали к его мертвому отцу. Отец Ольстера был лидером флота почти два десятилетия и привел флот к их нынешнему господству на отмелях. В это славное время Пинорр был шаманом высокого киля на борту могучего Драконьего Сердца. Но больше, чем шеф, Пинорр считал отца Ольстера своим близким другом. Вместе они пережили триумфы и трагедии: смерть дорогой жены Пинорра, потерю первого сына Высокого Киля из-за морского безумия, победу флота над Кровавыми тварями. После всей этой совместной крови Пинорр ни в чем не мог отказать своему другу.


На смертном одре этого человека, когда стрела все еще прорастала, как трава, из его окровавленной груди, высокий киль просил своих людей только о двух просьбах. Во-первых, перед смертью он хотел увидеть, как его сын получит клеймо вождества с драконьим зубом. Во-вторых, он хотел, чтобы Пинорр служил его сыну шаманом. Никто не мог опозорить человека отказом. Еще до того, как солнце село в тот день, Ольстер получил вождь Драконьего Шпора, и Пинорр последовал за ним на этот меньший корабль.


Крик агонии прорвался сквозь задумчивость Пинорра. Он смотрел, как избитый матрос рухнул в кандалах на палубу. Кровавые полосы были на его спине. Порезы были глубокими. Пинорр заметил белую кость в одном из мазков. Лицо Пинорра побледнело. Такой силе не было оправдания. Плетка должна была обескуражить и наказать, а не убить.


Ольстер подошел к лежащему мужчине, неся ведро с морской водой, в котором он намочил хлыст. Когда вождь подошел ближе, мужчина застонал и попытался свернуться клубком, словно ожидая нового удара. Боль давно изгнала из его бедного разума количество ударов ресниц. Теперь он был просто животным в агонии. Ольстер встал над жалким человеком и медленно полил соленой водой его раненую спину. Его крики начались заново, растянувшись по палубе, растекаясь над морем.


Пинорр постарался не съежиться. Он сохранял спокойное лицо, когда Ольстер, наконец, уронил ведро, теперь уже пустое, и повернулся к Пинорру. Старый шаман увидел удовлетворение в глазах молодого человека.


Сжав кулаки за спиной, Пинорр промолчал. Как могло это маленькое создание выплюнуть из чресл такого прекрасного человека, как высокий киль?


Вытерев влажные руки, Ольстер подошел к Пинорру. Какие новости у вас есть для меня?


Пинорр старался сохранять спокойный и уважительный тон. Я чувствую шторм, идущий с юга. Большой.


Ольстер взглянул на чистое небо и спокойный ветер.


Сомнение в глазах килевого платка чуть не заставило Пинорра задушить человека. Никто не проявил неуважения к слову шамана, особенно когда этим шаманом был Пинорр ди'Ра. Все знали, что его раджор мага, его морские чувства были наиболее уважаемыми среди шаманов. Морские боги обильно благословили Пинорра, и для этого обломка человека, который сомневался не только в шамане, но и в богах, было бесчестие, которое можно было срезать только острием меча. Тем не менее Пинорр промолчал. Ольстер был сыном своего друга, и он почтил память покойника, служа этому дураку как можно лучше.


так что нам делать? - спросил Ольстер, снова повернувшись к Пинорру.


Грядущая буря поразит ночь. Мы должны пометить предупреждения другим кораблям флота. Мы должны искать


Ольстер нетерпеливо отмахнулся от слов Пинорра. Конечно, конечно. Я дам им сигнал до заката. О чем еще нужно сообщить? Моя еда ждет.


Пинорр слегка склонил голову. Я прошу прощения за то, что не дал понять с самого начала, Килхиф Ольстер. То, что нас обрушивает, - это не обычный шторм, требующий только установки парусов, прокладки штормовых тросов и заделки люков. Этот шквал пришел с далекого юга. Корабельный убийца.


В глазах мужчины снова засияло сомнение. Что ты сказал?


Я говорю, - холодно заявил Пинорр, позволяя немного злости проскользнуть в голос, что флот должен быть предупрежден сейчас. Чтобы защитить корабли, мы должны искать защищенную гавань до того, как ударит шквал.


Ольстер покачал головой, слегка напрягшись от резкого тона Пинорра. Дреренди не убегают от штормов, как многие толстобрюхие торговые суда. Наши кили выдержат любой шквал.


Пинорр отказался от всякого почтения перед этим дураком. Вы ошибаетесь, Ольстер. Вы слишком молоды, чтобы видеть худшее, что может дуть с юга. Я видел штормы, которые раскалывали лодки пополам, волны такие высокие, что лодки опрокидывались вниз по своим ревущим желобам, небо настолько густо от молний, что ночь из их сияния превращается в день. То, что движется к нам сейчас, хуже всего, что я чувствовал раньше. Пинорр наклонился ближе к Ольстеру. Пошли мои предупреждения или умри с заходящим солнцем. Это твой выбор, Килхиф. Он выплюнул почтение, так что это прозвучало скорее как проклятие, чем уважаемый титул.


Лицо Ольстера покраснело от разразившегося гнева Пинорра. На его челюсти пылала татуировка ныряющего морского ястреба. Вы вышли за рамки своего поста, Шаман. Не полагайся на свою давнюю дружбу с моим мертвым отцом, чтобы уберечь тебя от моих кнутов.


Пинорр не отступил, не от этого гусеницы. Пошли мои предупреждения, Ольстер, или я вырву благословение богов из киля этого корабля, и ни один шаман больше никогда не будет ходить по этим проклятым палубам. Тогда посмотри, какая команда останется на твоем корабле!


Кровь текла по щекам Ольстера. Вы смеете угрожать мне!


Вы здесь килевой платок, Ольстер, а не бог. Орден шаманов не потерпит никакого неуважения, даже самого высокого киля. Игнорируя мое видение, вы оскорбляете морских богов, которые послали нам это предупреждение. Этого я не потерплю! Я не позволю такому дураку, как ты, навлечь гнев богов на дреренди.


К этому времени поблизости собрались другие члены экипажа, симулируя работу: наматывание веревки, сухая чистка палубы, починка сетей. Они почувствовали, что здесь надвигается шторм, и пришли посмотреть на игру грома.


Ольстер хорошо знал взгляды окружающих. Его спина стала прямой, а плечи квадратными. - Я не буду бесчестить богов, - сухо сказал он. Но это не значит, что я тоже должен терпеть твой язык, Шаман. Ты знаешь закон: Шаман будет вести, а килевой платок поведет:


Тогда прислушайся к моим указаниям, Килхиф Ольстер. Отправьте предупреждение и приведите наш флот в безопасную гавань, пока не стало слишком поздно.


Шаман и килевой платок стояли теперь на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и ни один из них не был готов отступить. Пинорр почувствовал легкий привкус спрайвера в дыхании собеседника. Итак, Ольстер принял в пищу сильнодействующую траву, которая усиливала удовольствие мужчины, укладывающего женщину в постель. Это было еще одним доказательством глупой натуры этого человека. Трава не только притупляла остроумие и рассудительность, но и при постоянном использовании жажда спрайвера могла в конечном итоге перерасти даже тягу к постели женщины. Только дурак стал бы баловаться такой мерзкой травой.


Внезапно из глубины корабля зазвонил колокол, возвестивший о полуденной трапезе. Ухо Ольстера подогнулось к его звенящему звуку. «Я поймаю другие лодки с твоим предупреждением», - признал он наконец холодным голосом, обещающим отомстить, но только после того, как я попробую жареную рыбу повара.


Пинорр знал, что задержка была попыткой Ольстера успокоить его уязвленную гордость, каким-то способом пренебречь носом Пинорра, не игнорируя видение шамана. Пинорр позволил Ольстеру устроить небольшое шоу. Почему он должен заботиться, если килевой платок распространяет предупреждение? Он не стал бы ставить свою честь выше безопасности флота.


Склонив голову, Пинорр отступил на шаг. - Да будет так, - сказал он, - огонь исчез в его голосе и манерах. Да дадут тебе боги суровые ветры ».


Ольстер одобрительно кивнул и отвернулся, взмахнув косой своего воина, чтобы все отметили его победу.


Пинорр покачал головой, когда мужчина ушел. Болван пропустил явное оскорбление в последних словах Пинорра. Цитируемый отрывок «Да дадут вам боги суровый ветер» пришел из древней шаманской молитвы, просьбы к богам помочь мужчине, который больше не может выдерживать тяжелую работу для женщины.


Поджав губы, Пинорр отвернулся. А пока он позволил своему гневу улетучиться из своей крови и долго смотрел на просторы голубого неба.


Изучая далекий горизонт, Пинорр снова почувствовал надвигающиеся грозовые тучи, но теперь уже ближе. Он почувствовал запах дождя, молнии и шепот чего-то еще, чего он не мог назвать. Он поднял пальцы к татуировке морского ястреба на шее. Каким бы ни был источник чужеродного запаха, даже от легкого его запаха краски на его татуировке загорелись, как факел.


Обводя пальцем крылья ястреба, Пинорр вспомнил вырезанное из морского дракона маленького Шишона и маленького всадника, который ехал на китовом усе. «Они идут», - заявила она.


Но кто? Были ли ее фантазии о драконах чем-то большим, чем просто мечты заблудшего разума? Унаследовал ли ребенок дар раджор мага? Была ли в ее словах доля правды?


Вдруг позади него раздался настойчивый голос, грубый и хриплый. Шаман Пинорр, вы должны прийти.


Пинорр очнулся от задумчивости, удивившись, обнаружив, что солнце находится ниже в небе. Как долго находился в этом трансе? Повернувшись с моря, Пинорр обнаружил за спиной кривую фигуру Мадера Гила. Ее серебряные волосы были заплетены в строгую косу, что свидетельствовало о ее прежних годах владения мечом. Что это? - раздраженно спросил он.


«Это Шишон», - прошипела старуха и поманила его следовать за ней.


Что случилось?


Килчиет Ольстер устал от ее бормотания на кухне, и сердце Пинорра сжалось в его груди. Что он сделал? Мадер Гил продолжал подгонять его через палубу. Ребенок невредим. Киловый платок лишь отбросил ее маленькую резьбу в стену и разбил ее вдребезги. Но ребенок, - закричала она, взрываясь пеной от ярости, и ударилась о килевой платок. Даже порезал ему руку своим маленьким ножом. Я вытащил ее оттуда, прежде чем могло случиться худшее, но я не могу ее успокоить. И я боюсь ответа Ольстера.


Пинорр теперь мчался впереди согнутой спины женщины к своим каютам, его взгляд сузился от ненависти. Ольстер наконец зашел слишком далеко. Шишон был последним в семье Пинорра, и он не видел, чтобы ей навредила мелкая мстительность килевого платка. Пинорр открыл люк на нижней палубе. Если Ольстер хотел этой войны, пусть будет так! Спрыгнув вниз, он дал обещание всем богам моря: прежде чем снова взойдет солнце, либо он, либо Ольстер будут мертвы.


Каст отодвинул тарелку с тушеными моллюсками. У него не было аппетита. Его разум все еще шатался от всего, что он услышал сегодня утром. Напротив него Сай-вэнь катала по тарелке какой-то вареный морской клубень, явно не интересуясь собственной едой. Они смотрели друг на друга поверх своих тарелок. Ни один из них не был готов говорить.


После встречи со старейшинами и открытия древней картины совет распустился на полдник, прежде чем были разрешены дальнейшие дебаты. Сьювен и Каст были увезены охранником Бридлин в эту частную столовую.


Комната была удобно оборудована небольшим столиком из полированного коралла и стульями с подушками из мягкого морского мха, а стены были украшены плетеными гобеленами из тростника с изображением различных видов на море. Каким бы красивым ни было помещение, Каст все равно чувствовал себя тесным. Это больше походило на камеру, чем на комнату, особенно после утра, проведенного в зале заседаний совета, с его обширным видом на широкий океан. И то, что Бридлин ясно дала понять, что он будет стоять у двери, не помогло.


Каст потер щетину о подбородок. Ему нужно было нарушить растущую тишину, пока она не утопила их обоих. Кивнув на покрытую гобеленами стену, он задал вопрос, который не давал ему покоя с момента прибытия. Так как же мер'ай когда-либо обучили этих левиафанов размещению ваших кланов?


Сьювэнь пожал плечами. Драконы могут общаться с огромными животными. Левиафаны снабжают морских драконов источниками свежего воздуха, а драконы, в свою очередь, помогают защищать и кормить более крупных существ.


Мер'аи были просто включены в эти взаимоотношения. Мы живем в Левиафане, и в качестве оплаты мы помогаем им оставаться здоровыми и чистыми. Легкая улыбка заиграла на губах Sy-wen. Но опять же, кто знает наверняка? Насколько я знаю, может быть, мы, мер'аи, тоже дружили с этими зверями. Кто знает, чем увлекался тогда ваш прадед?


Каст покраснел от откровенного разговора Сивен. Он настаивал, что дракон не был моим предком.


Может, не прямо, но все же сходство »


Как сказал Мастер Тэлон, вероятно, это просто совпадение. Большинство Дреренди имеют похожие особенности.


Даже татуировка дракона?


У Каста не было возможности отклонить это последнее заявление. Мужчины его народа всегда были отмечены татуировкой морского ящера, а не дракона. При А'лоа Глен татуировка ястреба Каста была преобразована магией Рагнарка в свернутого кольцами черного дракона, близнеца рисунку, изображенному на картине Дракона. Это не имело смысла.


Сы-вэнь, казалось, почувствовал его дискомфорт по этой теме и переключился на новые или, вернее, старые дела: именно по той причине, по которой они сегодня утром обратились за советом. Какая бы история ни была правдой, может быть, нам стоит отложить такие разговоры и еще раз подумать над нашей идеей уехать отсюда, чтобы искать свой народ. Мы должны встретиться с остальными всего через шесть дней. Даже если бы мы ушли сейчас, нам все равно потребовалось бы два дня, чтобы вернуться в то место в Долдруме, где мы должны были встретиться. Когда время идет против нас, я не вижу никакого способа успешно выполнить нашу задачу, если мы не возьмем на себя обязательство искать самостоятельно. Она взглянула на запечатанную дверь. С одобрения совета или без него.


Вы бы бросили вызов своим старшим? Даже пойти против воли матери?


Sy-wen уставился на Каста. Как ты думаешь, я тебя встретил? Как вы думаете, у меня было разрешение отправиться на острова с Кончем или преследовать корабли, которые его поймали? Кроме того, со временем мы с мамой выработали договоренность: она отдает мне приказы, а я выполняю только те, с которыми я согласен.


Понятно. Касту было трудно не сравниться с призрачной улыбкой, которая колебалась на губах девушки мер'аи. Ее серебряные глаза, казалось, озорно загорелись. Итак, вы говорите, так или иначе, мы бежим к поверхности.


Ее брови приподнялись. И почему бы нет? Вы не устали дышать затхлым воздухом левиафана?


«Думаю, мне нужно немного подышать свежим воздухом», - признал он, его улыбка стала шире. Он хотел бы почувствовать дуновение ветерка в волосах, прикосновение океанских брызг к своему лицу. Ему слишком долго было тесно в животе этого морского зверя. Он выпрямился на своем месте. Когда ты будешь готов, я буду более чем счастлив улететь отсюда.


Sy-wen соответствовал его выражению лица, показывая истинную радость при мысли о побеге. Думаю, Рагнарк тоже будет рад расправить крылья.


При упоминании имени дракона растущая улыбка Каста замерла. Он забыл, что не он сбежит с Сьювеном, а Рагнарк. Даже если они двое сбежат из чрева левиафана, Каст все равно окажется в ловушке на этот раз под чешуей чудовищного черного дракона.


Сы-вэнь, казалось, осознал его изменение настроения. Она протянула к нему руку и коснулась его руки. Он не мог смотреть ей в глаза.


- Я не такой, как мой древний предок, - мягко сказала она ему.


Что ты имеешь в виду? - проворчал он.


Я имею в виду, что не разделяю страсти моего предка к драконам. Она сжала его запястье. Когда я выбираю мужа, он не будет покрыт чешуей и крылышками.


Каст взглянул на Сивен. Но ты привязан к Рагнарку?


Так? Привязанность к дракону не означает, что зверь пожирает все ваше сердце. По правде говоря, я испытываю больше чувства к дракону моей матери, Кончу, чем к Рагнарку. Во многом меня пугает дракон внутри тебя. В нем есть дикость, которую нельзя приручить, коснуться или приблизить даже я.


Но Рагнарк всегда будет частью меня, даже его дикость.


Она грустно улыбнулась его словам. Я изучал тебя, Бладрайдер. Вы можете носить внутри себя дракона, но ваше сердце принадлежит вам. Что я знаю.


Как? - спросил он ломким голосом.


Она протянула руку и коснулась его щеки, той, на которой не было изображения дракона. Я знаю твое сердце, Бладрайдер.


Каст хотел бы сказать то же самое о ней. Сы-вэнь просто утешала его, или в ее словах было больше смысла? Он осмелился слегка наклониться к ее прикосновению, позволяя ее ладони согреть его кожу.


Но она отстранилась, когда из-за двери комнаты послышались бормочущие голоса.


Портал распахнулся, и мастер Эдил вошел внутрь. «Надеюсь, я не мешаю тебе обедать», - сказал он и отмахнулся от Бридлин.


- Н-нет, дядя, - заикался Сай-вэнь.


Каст взглянул на нее, но снова не смог прочитать женщину. Было ли это облегчением или смущением, которое ее встревожило?


Мастер Эдил дал знак закрыть дверь, затем подошел к ним. Каст встал и придвинул к столу еще один стул, усевшись только после того, как старый старейшина устроился на своем месте.


- Спасибо, мастер Каст, - сказал он, похлопывая Бладрайдера по запястью, когда Каст вернулся на свое место. Мастер Эдилл мгновение молча смотрел на них обоих, затем заговорил. Так что насчет того, что вы двое уезжаете?


Каст нервно взглянул на Сивен, выражение которой оставалось безмятежным. Что ты имеешь в виду, дядя? - спросила Сай-вэнь.


Я думал, мы обсудим наедине причину, по которой вы двое обратились в совет сегодня утром.


Каст медленно выдохнул. Он был уверен, что старший был причастен к их тайным планам. Не должны ли мы обсудить это перед всем собором?


Мастер Эдилл скривил свое старое лицо и кисло покачал головой. Следующие три дня они все еще будут препираться из-за того, что я раскрываю секреты мер'аи. Для группы, которая настолько непреклонна, что мои слова были ложными, они сильно накаляются, когда предмет обсуждается вслух.


Но почему все же эти истории хранились в тайне? - спросила Сай-вэнь. Мастер Эдил вздохнул. Это то, чего хотел Дракончик. Это было первое веление нашего предка. После того, как он сбежал под воду и основал кланы мер'ай, он немедленно запретил любые связи с обитателями поверхности. Он думал создать мирное идиллическое общество под волнами и хотел, чтобы его люди верили, что моря всегда были их домом. Мастер Эдилл насмешливо фыркнул. Так что же пошло не так? - спросил Каст.


Ах, так вы случайно заметили, что его грандиозные планы рухнули? - сказал он со смешком, но затем стал более задумчивым. Каст увидел настоящую боль в глазах старшего. В каком-то смысле наш предок был дураком.


Sy-wen слегка ахнула от такого открытого пренебрежения к их предку.


Мастер Эдилл посидел некоторое время молча, затем продолжил. Он думал спастись от нашего наследия, сбежав под воду. Но это никогда не бывает так просто. В конце концов, он просто утащил за собой наше жестокое наследие. Скрыл он этот факт или нет, наша кровь все равно шла от народа с пламенным темпераментом, и будущие поколения были прокляты тем же внутренним огнем, смесью своенравия и сильной подозрительности к другим. Что еще хуже, слияние драконьей крови в наших родословных только добавило бревна к этому пламени, разжигая яростную гордость в жилах наших предков. Мы стали считать себя выше грязных жителей земли. Иначе зачем нам от них прятаться? Мы стали считать себя властителями моря.


Мастер Эдилл покачал головой и слегка вздрогнул. Даже среди нашего собственного народа, прежде чем мы бежали с побережья, мы изгоняли тех, кто нарушал наши правила. Это был жестокий поступок. Вдали от драконов морская магия истощит эти бедные души, и они снова начнут ходить, как обычные люди, их черты мер'аи навсегда исчезнут, убивая их от возможности когда-либо вернуться в море. Вечное изгнание было нашим величайшим наказанием.


Каст увидел ужас на лице Сьювен и уловил подозрение, что такое наказание будет означать для таких сплоченных, замкнутых людей.


Прежде чем закончить, мастер Эдилл позволил им погрузиться в его слова в тишине. Когда он заговорил в следующий раз, его голос был гранитным. Я говорю вам все это в качестве предупреждения. Вы должны быть осторожны с тем, что планируете. После бегства с Гул'гофа изгнания были остановлены, чтобы спрятаться от Темного Лорда, но это не значит, что мы стали менее строгими. Для тех, кто не подчиняется нашим правилам. Он взглянул сначала на Сювэня, затем на Каста. наши наказания по-прежнему суровы.


- А теперь убей их, - горячо сказала Сай-вэнь.


Ее слова поразили мастера Эдилла, его бледное лицо покраснело. Так ты уже знаешь?


Находясь среди жителей побережья, я узнал, что я был первым мер'аи, вышедшим из моря за более чем пятьсот лет. Похоже, истории об изгнании должны были скрыть более уродливую правду.


Ложь зачастую менее болезненна, чем правда.


- Как и правдивая история нашего народа, - угрюмо сказала Сы-вэнь.


Как я уже сказал ранее, мы не могли так легко избежать нашего наследия. У прошлого есть способ задушить вас, когда вы его игнорируете.


В комнате воцарилась тишина.


Наконец, мастер Эдилл с легким стоном встал, потирая старые колени. Хватит разговоров. Пора идти.


Каст рефлекторно встал, уважая старика. Sy-wen осталась сидеть с закрытым лицом. Но ее гнев невозможно было полностью скрыть. С меня достаточно заседаний совета.


Мастер Эдил кивнул. Я тоже, в некоторые дни, к счастью, это не то, куда мы идем.


Его слова привлекли внимание Сювэня. Тогда где? - осторожно спросила она.


Пришло время помочь тебе сбежать.


Каст споткнулся, шагая к двери. Какие?


Совет уже собрался снова и запретил вам выезжать. Я не согласен. Он пожал плечами. Мы должны поторопиться и вытащить вас обоих отсюда.


Sy-wen вскочила и последовала за ней. Но, дядя, ты один из старейших!


Нет, я всего лишь старик, как говорят некоторые глупые старики. Но в этом вопросе совет омрачен страхом перед неизвестным. Они предпочли бы спрятаться под водой, чем рискнуть измениться.


Каст заговорил, когда мастер Эдил повернулся к двери. Что мы собираемся делать?


Старик устало посмотрел на него. Найдите своих людей.


Завершить мечту, которую начал наш праотец.


Что ты имеешь в виду? Как?


Время кровопролития и резни снова настало для нас, как во времена правления короля Раффа. Мастер Эдилл положил руку Касту на грудь. Но в теле твоего воина бьется сердце мирного человека. Освободите наш народ, оба наших народа, от наследия ненависти и войны. Покажи нам путь к прочному миру. С этими словами мастер Эдил повернулся и махнул дверью.


По мере того, как они следовали за ним, Сай-вэнь встала рядом с Кастом и впервые взяла его за руку. «Кажется, я не единственная, кто знает твое истинное сердце», - пробормотала она.


Каст уставился на ее руку, покоящуюся, как мягкий персик, в его гранитной хватке. Он был шокирован и поражен, и на короткое время он вообразил, что даже невероятное возможно. Даже любовь.


ПЛНОРР НАЙДЕНА ШИШОН, ЗАКАТАНАЯ ШАРОМ НА ЕЕ КРОВАТИ, руки сомкнулись вокруг ее ног, раскачиваясь взад и вперед. Он подошел к ней, сел на кровать и обнял ее. Слова срывались с ее губ хаотично: всплески ясных слов, как если бы она разговаривала с невидимым партнером, затем приступы непонятных фраз, даже моменты, когда ее голос внезапно менялся, становился глубоким, совсем не похожим на молодую девушку. Пинорр знал по прошлым событиям, что лучше просто позволить этой бессвязной болтовне идти своим чередом.


Рядом стояла внучка Мадера Гила, маленькая Ами, ошеломленная, широко раскрыв глаза, в ее немигающем взгляде был ясен страх. Наконец, Мэдер Гил подошла к нему сзади и взяла внучку под мышку. Пинорр сердито посмотрел на старуху, его глаза указывали на Ами. Напуганного ребенка не следовало оставлять в качестве единственного помощника Шишона, когда Мэдер Гил ушел за ним. Приступы Шишона могли быть пугающими даже для взрослого.


Мэдер Гил не извинилась, ее лицо было твердым. Я не скрываю Ами от суровости жизни и безумия.


Проведя пальцами по волосам Шишона, Пинорр сузил глаза. Шишон не злится. У нее только немного разболелась голова. Его голос понизился, когда он погладил ребенка. Я даже начал подозревать, что в последнее время ее приступы ухудшились, потому что он поднял глаза на Мадера Гила. Потому что она приближается к оживлению.


Эти последние слова нарушили обычное каменное выражение лица женщины. «Ее безумие должно быть захватывающим», - пренебрежительно заявила она. Зачем богам оживить такого сломленного ребенка до раджор-мага?


Я никогда не предполагал, что пойму разум любого из семи морских богов. Их выбор в дарении своих даров никогда не был непостижимым. В объятиях Пинорра Шишон, казалось, успокаивался своим голосом и прикосновениями. Ее слова утихли до тонкой струйки, и ее раскачивание прекратилось. Что заставляет вас думать, что ее тронуло это зрелище?


Вы видели ее резьбу.


Лицо Мадера Гила потемнело. - Она умелая, я согласен, - ответила она с явной неохотой. Но многие из сумасшедших, даже те, кого в конце концов придется уйти в море, часто обладают особым талантом. Я когда-то знал запутавшегося парня, который был настолько искусен в работе с парусами, что мог ходить по канатам корабля, не используя руки, даже в сильный шторм, как если бы он шел по широкой устойчивой палубе. В конце концов она махнула рукой, чтобы не отметить эти достижения. Но помимо этих единичных навыков, этот народ все еще был сломлен. Вы слишком внимательно смотрите на один талант Шишон и называете ее тронутой богами.


Но дело не только в ее умении играть в сетку, настаивал он. По причине, которую он не мог назвать, ему нужен был кто-то еще, чтобы понять его растущее осознание. До этого утра я никогда не подозревал, что ее умение было связано с раджор мага. Но теперь я знаю!


Мэдер Гил подтолкнул Ами к игрушкам, сложенным в углу. Большинство из них были фигурками из кости, вырезанными Шишон, когда она была моложе. Ами села и взяла крошечный кусок скримшоу, вырезанный в виде красивой девушки. По какой-то причине Шишон настоял на том, чтобы нарисовать руки куклы красными красками.


Когда Ами устроилась, к кровати подошел Мадер Гил. Она села по ту сторону Шишона. Я знаю, ты боишься за нее, Пинор.


Попытка Мэдера Гила проявить сочувствие только подтолкнула его. «Мы все должны опасаться за нее», - выплюнул он. К флоту приближается опасность. Он едет в шторм, который обрушится этой ночью. И я верю, что Шишон - ключ к пониманию этого.


Что ты имеешь в виду?


Вы когда-нибудь подозревали ложь в моих видениях? он спросил. Она немного отстранилась. Никогда! Не забывайте, что я служил с отцом Ольстера, высоким килем. Я знаю, как твои морские чувства спасли многие битвы.


Тогда знай это, Мадер. Шишон вырезал дракона и бормотал мне о приближающейся угрозе, что-то о драконах и гибели.


«Это всего лишь детские фантазии, - настаивала старуха, но теперь в ее словах появилось сомнение.


Так и я предположил. Я уже почувствовал сильный южный шквал, целящийся в нашу сторону, и с нетерпением ждал ее блужданий. Но после того, как я поспорил с Ольстером, я снова проверил море. Я почувствовал что-то новое в дуновении ветра. Он остановился и обнял Шишона. Казалось, ребенок выходит из транса. Ее глаза скользили по ее крошечной комнате, засунув большой палец в рот. Она наклонилась к Пинорру, нуждаясь в тепле и успокоении.


Какие? - наконец спросил Мэдер Гил. Что ты почувствовал?


Я чувствовал запах драконов в воздухе.


Ужас отразился на ее лице. Возможно, слова Шишона повлияли на вас больше, чем вы предполагали вначале.


Пинорр посмотрел поверх головы Шишона. Значит, вы сомневаетесь в моих способностях.


Мадер Гил молчал. Война внутри нее играла на ее лице. Она не хотела верить его словам, но не могла игнорировать точность его rajor maga. Вы уверены? - наконец прошептала она.


Он просто кивнул. Сначала это увидел Шишон, потом я. Мер'ай пришли за нами.


- Наши древние рабовладельцы, - пробормотал Мадер Гил. С тех пор, как Пинорр знал суровую женщину, она никогда не показывала слабого сердца, даже в жестокой битве, когда шансы были совершенно против них. Но страх теперь ярко блеснул в ее глазах.


Ами заговорила с того места, где играла в углу. Она никогда не отрывала глаз от игры, ее голос был ровным. Шиши говорит, что мы все умрем.


Мадер Гил и Пинорр посмотрели на девушку, затем снова друг на друга.


«Шишон - это ключ», - сказал Пинорр и притянул к себе внучку. В ее голове заперто знание, которое освободит нас от нашей гибели.


Громкий грохот загремел в дверь комнаты Пинорра. И Пинорр, и Мадер Гил прыгнули. Ами оторвалась от своей пьесы, и Шишон просто застонал. «Они идут», - пробормотал Шишон в грудь Пинорру.


Открой дверь! - приказал голос из-за защелки. По приказу килевого платка ребенок Шишон должен ответить за нападение на члена экипажа.


Пинорр передал Шишон Мадеру Гилу. «Она не должна пострадать», - прошипел он ей. Ты понимаешь это? Не только ради моего сердца, но и ради судьбы Дреренди.


Мэдер Гил уставился на него, чтобы перевести дыхание, затем медленно кивнул. Я верю тебе.


Стук возобновился, менее гулкий, более нервный. Пинорр знал, что охранники не осмелятся прорваться, даже если путь будет открыт. Страх перед гневом шамана еще немного держал их в страхе.


Пинорр повернулся к Мадеру Гилу. Тогда вы знаете, что мы должны делать.


Мы сражаемся.


Даже со страхом в сердце он улыбнулся огню в словах старухи, двух седых старейшинах, готовых сесть на корабль воинов. Ольстер считает, что молодость и сила делают его сильным. Мы научим его тому, что только уходящие зимы создают настоящего воина. Он указал на свой лоб. Истинное оружие победы - это ум, а не мечи.


Мэдер Гил кивнул. Я всегда говорил, что ты мудрый. Пинорр поспешно пересек комнату, собирая вещи, которые понадобятся Шишону. Когда вы когда-нибудь в этом признавались?


Глаза Мадера Гила искрились весельем. Ну, никогда в лицо. Нос шамана не должен подниматься слишком высоко над горизонтом. Он смотрел на нее кинжалами.


О, хватит этого фальшивого смирения, Пинорр. Вы всегда были упрямы и настойчивы в своих взглядах. Даже отец Ольстера часто задавался вопросом, кто на самом деле руководит флотом.


Как бы то ни было, надо спешить.


Стук возобновился более смело. Не заставляй нас ломать твою дверь, Шаман! - проревел новый голос. Это был Ольстер. Килинщик, должно быть, потерял терпение из-за трусости своих лакеев. Дочь вашего сына не выше закона. Она пережила десять зим и несет ответственность за свои действия. Так что открой дверь сейчас же!


Пинорр знал, что речь Ольстера была больше для охранников, чем для Пинорра. В очередной раз Ольстер попытался прикрыться буквой закона, чтобы оправдать свои жестокости. Все знали, что Шишону далеки от десяти зим для осуждения, и атака Ольстера была направлена не на то, чтобы воздать должное, а чтобы навредить Пинорру. Неправильно это или нет, но не повиноваться килевому платку было невозможно.


Покачивая головой, Пинорр повернулся к Мадеру Гилу, который уже собрал Шишона и Ами на своей стороне. Он перешел и поспешно прошептал свои планы старухе. Закончив, он отступил и передал предметы, которые собрал из комнаты Шишона.


Сможете ли вы справиться со своим концом?


Мэдер Гил кивнула с жесткой улыбкой на ее губах. Я буду присматривать за девушкой. К ней не будет никакого вреда.


Пинорр подошел к двери. Тогда позвольте битве начаться.


Затаив дыхание, Сай-вен первой вошла в комнату. Мастер Эдилл последовал за ним, которому помогал Каст. Когда все вошли внутрь, Сьювен запечатала дверь.


Что это за место? - осторожно спросил Каст, оглядывая тесную комнату без украшений.


Сы-вэнь повернулся к Кровавому Всаднику. Мы находимся в капсуле на нижней стороне левиафана. Она указала на единственную особенность комнаты: глубокий колодец в полу. Было видно, как вода в океане бурлит недалеко от устья узкой дыры. «Мы называем это обязательством», - сказала она, зная, что это слово ничего не значит для Каста.


Когда эти двое впервые поднялись на борт гигантского левиафана, огромное морское чудовище уже всплыло, позволив Рагнарку просто сесть на его широкую спину. Затем Сай-вэнь спрыгнула с шеи дракона, прервав физический контакт и вернув Каста в его нынешнюю форму. Оттуда охранники мер'аи просто повели их внутрь левиафана.


Но уйти сейчас в секрете будет не так-то просто.


Об-облигатум? Каст взглянул в колодец.


Кивнув, объяснила Сьювэнь. Так мер'ай входят или выходят из затопленного левиафана. Также через этот колодец дракон в море может вытягивать свою длинную шею и глотать воздух левиафана, не выходя на поверхность. Sy-wen изучил уровень воды в горле колодца. Удача с нами. Левиафан сегодня не плавает слишком глубоко. Она повернулась к Касту. Если он ныряет слишком далеко, поднимающийся вес моря выдавливает воду через горло облигатума и заполняет камеру. Это заблокирует наш побег.


Мастер Эдилл усмехнулся. Это была не просто удача, моя дорогая.


Что ты имеешь в виду, дядя?


Когда я услышал, что вы попросили аудиенции у совета, я догадался о ваших планах и приказал левиафану сегодня держаться на мелководье.


Сай-вэнь нахмурился. Когда мама узнает, она узнает, что вы сыграли руку в нашем побеге.


Она будет только подозревать, но без доказательств, - пожал плечами мастер Эдилл. Понимаете, мои бедные старые уши беспокоили. Мне просто нужно было немного отдохнуть от давления, поэтому я приказал левиафану пройти на более мелкие глубины.


- А, я понимаю, - сказал Сьювэнь, ухмыльнувшись своему сфабрикованному алиби.


А теперь прочь с вами вдвоем. Мастер Эдилл отцепил яйцевидную тыкву, которая висела на стене, с висящего стебля, и протянул ее Касту.


Бладрайдер принял предложенный аппарат и изучил его, поворачивая и ощупывая его стебель. Что это?


- Воздушная капсула, - сказал мастер Эдил. Он понадобится вам, чтобы дышать под водой. Я думаю, что Sy-wen может задерживать дыхание на достаточно долгое время. Он многозначительно взглянул на племянницу.


Достаточно долго для чего?


Sy-wen кивнул в сторону дыры. Мастер Эдилл прав. Я не могу вызвать сюда Рагнарка. Большой дракон не сможет выдавить эту крошечную дырочку. Нам придется уйти самостоятельно и вызвать дракона, находясь под водой.


Глаза Каста расширились, но он не сказал ни слова. Sy-wen могла видеть, как он борется, чтобы сохранить свое стоическое «я», даже когда столкнулся с тем, что снова потерял себя перед драконом. Ее сердце болело за него.


Даже мастер Эдилл, казалось, заметил его вспыхивающее напряжение. Я должен идти. Совет задается вопросом, где я нахожусь, если я задержусь намного дольше.


Сай-вен обошла колодец и крепко обняла дядю.


«Спасибо», - сказала она ему на ухо.


Он ответил ей в объятия. - Пусть приливы несут вас в безопасности, - прошептал он. Это было старое прощание с мер'ай.


Они разорвали объятия. Мастер Эдилл попрощался с Кастом и ушел, закрыв за собой дверь.


Оставшись наедине, эти двое быстро почувствовали себя неловко. Было слишком много сказать, слишком много, чтобы признаться. Для Сювэня это было так, как если бы левиафан теперь проплыл тысячу лиг под водой. Сам воздух казался густым. и тяжело дышать.


Она смотрела на Каста, но не могла встретиться с ним взглядом. Он тоже избегал смотреть прямо на нее. «Мы должны идти», - наконец сказал он, его голос был не более чем карканьем.


Она кивнула. Я пойду первым и буду ждать тебя возле левиафана. Она подошла к нему ближе и молча показала ему, как сломать кончик стержня воздушной капсулы и вдохнуть через нее свежий воздух. Приблизившись к нему, она помахала рукой над его телом. Когда я уйду, сними рубашку и леггинсы.


Он кивнул. Когда дракон вырвался на свободу, все, что он носил, просто разорвало в клочья. - Тебе пора идти, - сказал он.


В тот момент, когда Сай-вэнь протянул руку, чтобы обнять его на прощание, Каст отступил, стягивая вздымающуюся рубашку с жестких плеч. Она застыла на полпути. Он также остановился, его рубашка была наполовину снята, и то и другое сразу стало неудобно. Несмотря на то, что Сай-вэнь раньше видела Каста обнаженным, она никогда не касалась его без одежды.


Она опустила глаза и отвернулась. Я буду ждать тебя прямо возле левиафана.


Я буду прямо здесь. Она стояла у устья колодца, чувствуя дурака. Она не могла заставить себя пошевелиться. Кажется, чувствуя ее колебание, сильные руки внезапно обвились вокруг нее сзади. Она напряглась в объятиях, хватая ртом воздух, а затем снова растворилась в тепле его тела. Его губы коснулись нежной впадины сбоку на ее шее. Ни один не говорил. Сы-вэнь даже не осмелился обернуться. Они сказали свое прощание прикосновениями и мягкими звуками.


Наконец, его руки вытащили, его пальцы скользнули по ее голой руке, когда он отступил.


Она задрожала, когда прохладный воздух коснулся ее покрасневшей кожи.


Не оглядываясь, она плавно нырнула в море, холодная вода смыла слезы, которые уже начали уходить.


Освободившись от левиафана, она выгнулась под его животом и повернулась лицом к отверстию. Внутренние веки Сьювэнь уже закрылись, так что она могла ясно видеть сквозь кристально чистую воду. Пока она ждала, она потрогала то место, где губы Бладрайдера коснулись ее. Даже на морском морозе ее кровь согревалась воспоминаниями. У нее не было названия для волны эмоций, захлестнувшей ее сердце.


Сы-вэнь убрала руку с шеи и пнула ногой ближе к отверстию в нижней части левиафана. Она не должна позволять своему сердцу вмешиваться в ее обязанности. Каст был их перерожденным предком. По словам ее дяди, судьба ее народа лежала на плечах Каста. Прыгая и гребя, она держалась возле облигатума. Это казалось вечностью, пока взрыв пузырей не отметил место, где Каст вылетел из живота левиафана.


Она пнула ближе. Он весь размахивал конечностями и изгибался, пытаясь сориентироваться. Подойдя достаточно близко, она поняла, что он слеп в воде. У него не было лишних век, чтобы уберечь глаза от жжения и соляных пятен. Она могла представить его панику из-за того, что его бросили в этот холодный, слепой мир, и только от нее зависело его выживание.


Она схватила его за руку, и его удары мгновенно утихли. Он даже не схватился за нее, но позволил ей подойти к нему, доверяя ее умению. С обнаженной грудью и мужского достоинства, покрытого только тонким льняным нижним бельем, ей было трудно смотреть на него. Вид его сильных ног и груди мешал ей задерживать дыхание.


Она подплыла перед ним и притянула его ближе, не сводя глаз с его лица. Ей пришлось немного обхватить его ногами за талию, чтобы они оба оставались устойчивыми.


Она коснулась его подбородка и повернула лицо, обнажив татуировку дракона на его шее и щеке. Он напрягся под ней, зная, что должно было произойти. Эмблема Рагнарка, свернувшийся спиралью черный дракон с дикими красными глазами, смотрела на нее. Она почти могла почувствовать заключенное в тюрьму животное, побуждающее ее освободить его.


Собравшись с силами, она отпустила подбородок Каста. Его лицо снова повернулось к ней, но его глаза были ослеплены соленой водой. Чья-то рука коснулась ее щеки - сигнал, что он готов.


Она потянулась к нему, но не к его татуировке. Она сняла шток аэродрома с его губ. Он не сопротивлялся, все еще доверяя ей.


Она отбросила капсулу и притянула его к себе, прижавшись губами к его. Он немного вздрогнул от ее прикосновения, затем сильно прижал ее к себе, их руки жадно обняли друг друга. Сквозь сжатые губы они делились дыханием друг друга.


Время тянулось к вечности, но там, где сердца давали обещания, которые длились вечно, ее воздух не мог длиться так долго. Прежде чем она успела утонуть, ее пальцы неохотно коснулись его татуировки.


«Прощай, Каст», - молча послала она ему. И впервые она позволила себе добавить то, что ее сердце знало все это время. / люблю вас.


От ее прикосновения море исчезло в масштабах и крыльях. Рев наполнил ее уши и разум, когда дракон внутри Каста вырвался на свободу. Прежде чем вода успокоилась, Сивен обнаружила, что сидит на спине чудовищного существа, его крылья, похожие на паруса, по бокам, а шея уходила далеко в синее море.


Рагнарк повернулся к своему всаднику. Рубиновые глаза смотрели на нее; намек на серебряные клыки блеснул в преломленном свете. «Sy-wen», - прошептал ей дракон гортанным мурлыканьем. Моя привязанность. Радость зверя от его свободы охватила ее, переполнила ее; но под его волнением она также почувствовала его голод, темный колодец, который казался бездонным.


Сай-вен провела пальцами по толстой шее Рагнарка, царапая под твердой чешуей нежную плоть под ней. Кормить, послала она своему коню, нам предстоит еще долгий путь.


Протянув руку вперед, она высвободила крошечный сифон, который позволил ей разделить воздух дракона. Она глубоко вздохнула, отгоняя крошечные искры, которые начали образовываться из-за недостатка воздуха. Было приятно снова дышать. Но в груди все еще оставалась боль. Никакое количество свежего воздуха не могло рассеять чувство потери в ее сердце.


Дракон также освежил свой воздух, ненадолго вернувшись, чтобы сделать глоток из одного из облигатумов левиафана. Освежившись и наполнив легкие, дракон повернулся и начал охоту.


Сы-вэнь подошел ближе к дракону. Где в этом огромном чудовище был Каст? Бедрами она чувствовала биение бешеного сердца дракона. Она позволила себе представить, что это собственное сердце Бладрайдера. Она наклонилась ближе, положив ладонь на сосуд на шее дракона. Она позволила своим векам опускаться наполовину, когда дракон пролетел через воду, хватая желтоперых и ангельских белок своим длинным глотком. Удовольствие от его пиршества размылось в ее воспоминаниях о губах на коже.


Они скользили над рифами, как далекие горные хребты. Вдалеке она увидела других морских драконов, мечущихся, как падающие драгоценности, через голубые воды. Теперь, уходя в прошлое, она увидела, как огромная масса левиафана удаляется, огромная гора катится по морю.


Она закрыла глаза и просто плыла в тумане печали и удовольствия, пока Рагнарк не вторгся в ее мысли. Живот полный. Где сейчас?


Сидя прямее, она скользнула ногами в складки у основания шеи дракона. «Вверх, - послала она ему, - вверх и прочь.


По дракону и всаднику прокатился звук возбуждения.


Сжав складку на шее, чтобы плотно прижать ее лодыжки, Рагнарк развернул свои крылья и нырнул глубже, затем развернулся по дуге, чтобы набрать обороты, свернувшись вокруг себя. Sy-wen пришлось опереться на воду, ее пальцы вцепились в чешуйчатый гребень кости. Незадолго до того, как она подумала, что ее выбросит из Рагнарка, длинный хвост дракона щелкнул, как натянутая тетива. Рагнарк прыгнул вверх, его крылья взлетели вместе с его телом, когда он устремился к далекому свету.


Сай-вен закрыла глаза и крепко прижалась к спине дракона.


Она почувствовала прилив, когда Рагнарк вырвался из волн. Морская вода хлынула на нее, пытаясь утащить обратно в океан, но дракон держал ее ступни в складках шеи. Она цеплялась за руку и за гвоздь.


Потом все было кончено. Дракон подъехал к ней, и она снова легко оседлала его спину. Она осмелилась открыть глаза.


Теперь они скользили над волнами, и ветерок сушил ее зеленые волосы. Она смотрела вперед, на далекий изгиб мира. Океан перед ней казался невыразительной равниной. Яркое солнце пряталось за несущимися белыми облаками, придавая воде блеск кованого серебра.


Небеса разгневаны, - послал к ней Рагнарк. Какие? Sy-wen крикнула ветру. Внезапно раздался громовой треск.


Обернувшись, Сай-вэнь увидела причину слов дракона. Позади нее, на небольшом расстоянии, весь мир представлял собой черные тучи, покрывающий дождь и пронзающие вспышки света. И снова на них прокатился гром, грохочущий рев дикого зверя.


«Беги», - призвала она Рагнарка. Мы не должны попасть в этот шторм. Рагнарк повернулся, чтобы встретить полную ярость бури. Дракон открыл свою черную пасть и своим ревом угрожал грому. Затем он развернулся на крыле и унесся прочь, плывя по волнам. «Поторопись», - подтолкнула она.


Грохот грома и завывание ветра в ее ушах становились все громче. Она наклонилась ближе к Рагнарку. Дракон устремился вперед, под ее сиденьем разгорелся огонь, пока Рагнарк пытался сбежать.


По мере того как они мчались, Сай-вен начала понимать, что они с Кастом, возможно, опрометчиво отправились на поиски Дреренди в одиночку. Ей следовало прислушаться к совету матери. Мысли о возвращении к своему народу танцевали в ее голове, но она оттолкнула эти идеи и уставилась на море под собой. Возможно, им удастся спастись под волнами и позволить шторму утихнуть, пока они укрываются в недрах моря. Нет, яростно подумала она, склоняясь над драконом, побуждая его к большей скорости. Они уже слишком долго задерживались и не осмелились рискнуть потерять еще один день, скрываясь от бури. Полет был не только быстрее, но и без моря, их взгляды могли искать от горизонта до горизонта. Если Дреренди удастся обнаружить вовремя, она и дракон должны преодолеть эту бурю.


Словно чувствуя ее мысли, за ними вспыхнула огромная путаница молний, отбросив тень дракона на неподвижный океан. Море внизу стало плоским и стеклянным, когда скудный солнечный свет поглотил дикий шквал.


Дракон заговорил. Клыки свинарника уже на нас. При этой мысли черные тучи накатились над парой и взорвались зазубренными копьями молний. Грохот грома ударил Сьювэня в уши, и кричащий ветер грозил сорвать их обоих с неба.


Они потеряли свою расу.


Шквал поймал их в пасть.


PlNORR стоял среди многолюдных жителей Драгонспура. HaLF команда собралась, чтобы засвидетельствовать эту битву между шаманом и киллевым платочком. Помещение служило большей частью корабельной камбузом, но в этот день запачканные пивом скамейки были отодвинуты назад и освободили место перед самым длинным столом. Хотя запах тушеного мяса из рыбных брюк все еще ощущался от стропил, на данный момент камбуз превратился в судовой двор.


Пинорр изучал своих судей. За длинным столом сидели Джабиб и Гилт, первый и второй помощники корабля. Они также были друзьями Ольстера.


Пинорр с отвращением посмотрел на них. Джабиб, первый помощник, был огромным мужчиной, столь же худощавым, сколь и высоким, с уродливым носом, сидящим, как сломанная шалость, поверх рябого лица. Гилт, его помощник, был невысоким и коренастым, его темное лицо застыло в постоянном хмуром взгляде.


Шишон не найдет пощады от этих двоих. Судя по самодовольному выражению лица Ольстера, стоявшего рядом с Пинорром, вопрос о нападении Шишона на килевой платок был уже решен. Предположительно килевой платок был равным любому члену экипажа, когда выдвигалась причина, но здесь Пинорр заметил завуалированные улыбки, разделяемые парой судей и Ольстером.


Правосудие в этот день будет слепым, как грязевой ползун, закопанный в иле.


Пока Пинорр кисло обдумывал свои шансы, Ольстер выступил вперед, чтобы начать разбирательство. По обычаю килевой платок низко поклонился каждому из двух судей.


Пинорр последовал за ним, но лишь однажды склонил голову. Толпа позади него пробормотала его пренебрежительное отношение.


Лица двух товарищей гневно покраснели от неуважения Пинорра. Джабиб открыл было рот, чтобы сделать выговор Пинорру, но Ольстер прервал его, еще раз доказав, кто на самом деле руководил этим делом. Шаман, дочь вашего сына должна предстать перед судом.


Пинорр повернулся к килевому платку, сохраняя почтительный голос. Я служу здесь ее советником, насколько это дозволено. Я говорю за нее.


Адвокат или нет, она все равно должна присутствовать в этой комнате.


Мадер Гил наблюдает за ней в моей каюте, а ваша охрана держит старуху и хрупкого ребенка в руках. Если, конечно, вы не боитесь, что эти двое могут одолеть ваших людей. Я могу привести ее сюда, если вы опасаетесь за свою безопасность, пока ребенка нет на виду.


Ольстер начал буйствовать и краснеть.


Пинорр продолжил. Мы бы не хотели, чтобы вам пришлось столкнуться с такой опасной мечницей во второй раз, особенно учитывая то, как она уже однажды победила вас. Пинорр кивнул на перевязанную руку Ольстера.


Толпа снова захихикала, их лица были отвернуты, так что Ольстер не мог точно увидеть, кто смеялся над словами шамана.


Пинорр сохранял серьезность.


Отлично. Позвольте ей остаться в ваших комнатах. Я бы никогда не хотел, чтобы меня называли несправедливым.


Пинорр сдержал фырканье. Тогда давайте уладим этот вопрос. Прокашлявшись, Ольстер шагнул вперед. Я обвиняю Шишон ди'Ра в нападении на товарища по команде, не объявив о вызове должным образом.


Джабиб мрачно кивнул, словно обдумывая слова своего начальника, затем повернулся к Пинорру. Как вы ответите?


Пинорр отказался выйти вперед. Это фарс. Дочь моего сына не могла объявить техру, вызов крови, потому что это слово для нее не имеет значения. Как все здесь знают, Шишон не здоров ни духом, ни телом. Она всего лишь младенец в теле молодой девушки. Предоставить ее суду в составе полноправного члена экипажа - поступок трусливого человека.


За шаманом ворвалась толпа.


Ольстер заговорил в шум. Вы ошибаетесь, Шаман. Я никогда не утверждал, что девушка была членом экипажа. Это решать трибуналу. Я следую только старому кодексу Дреренди. Девушка прошла десять зим и нарушила наш закон. Код ясен. Она должна предстать перед трибуналом и довериться им, чтобы найти справедливость в ее деле.


Толпа затихла под тихий ропот.


Пинорр заметил, что веселые глаза судей изучают его. Было бы трудно бороться с буквой кода Дреренди. Ольстер нашел слабое место, которое можно было использовать, и теперь упивался своей уверенной победой здесь. Но Пинорр на этом не остановился. Он знал, что часто огонь можно встретить только огнем.


- Вы много говорите о коде, - сказал Пинорр. Но вы не читали достаточно далеко назад, чтобы вспомнить один из наших старых кодексов: обвиняемый может потребовать джакру своего обвинителя ».


Кровавая дуэль} Лицо Ольстера побледнело, но вскоре смех вырвался из его твердых губ. В свои шаткие годы ты становишься глупым, старик. Неужели безумие величайшего мага наконец-то коснулось вас, поскольку оно в конечном итоге захватывает всех шаманов?


Я еще не ослеплен прикосновением морских богов. Мой разум по-прежнему принадлежит мне. И как советник Шишона я объявляю за нее джакру. Он указал на килевого платка, человека с вдвое мускулами и вдвое моложе. Я призываю тебя на кровавую дуэль с Шишоном.


Шок на лице Ольстера стер все следы самодовольства. Пинорр увидел, что разум человека работает над поставленной перед ним загадкой. Он не мог понять, куда Пинорр шел в этой буре. Ни один здравомыслящий человек не выберет путь джара. Архаический код не использовался более века. Все знали, что гораздо лучше столкнуться с суровым решением трибунала, чем столкнуться с кровавой дуэлью. Шансы были против претендента. Тот, кто вызвал кровавую дуэль, должен был противостоять своему противнику без оружия, в то время как другой, обвинитель, мог выбрать любое оружие под рукой. За долгую историю дреренди ни один соперник не пережил джара.


В какую игру вы играете? - прошипел Ольстер.


Вы сами принимаете вызов, Ольстер? Или вы хотите назначить кого-нибудь занять ваше место на дуэльном ринге?


Теперь, когда Пинорр назвал килевого платка трусливым, он знал, что Ольстер не осмелится отказать, чтобы не рисковать потерять честь команды. - Я принимаю вызов, - осторожно сказал килевой платок. И я полагаю, вы имеете в виду кого-то, кто встанет на защиту Шишона, кто будет достаточно глуп, чтобы встретиться со мной на ринге без оружия?


Пинорр пожал плечами. Мне.


Толпа ахнула. Шаману запрещалось сражаться. Как только морские боги призвали человека к раджору мага, он был вынужден развязать косу своего воина и носить только одежды шаманов. Запрещалось даже носить меч. Это считалось худшим оскорблением морских богов, если шаман когда-либо сражался как обычный воин. Он запятнал дары, которые одарили боги, обрушив на лодку несчастье.


Ты не можешь выйти на ринг, Шаман. - заявил Ольстер. Запрещено. Выберите другого, который будет стоять за Шишон.


Код ясен. Тот, кто призывает джафира, может выбрать любого желающего чемпиона. Никто не может отказать ему, будь то шаман или нет. Пинорр повернулся к Ольстеру. Это код.


Ольстер теперь стоял краснолицый.


Безмолвный Гилт впервые повысил голос. «Но если ты будешь сражаться, ты навлечешь на нашу носу болезнь морских богов», - выпалил он. Джабиб просто сердито смотрел на своего товарища по трибуне.


Но толпа повторила мнение Гильта.


Ольстер заметил, что в его команде нарастает паника. «Если ты умрешь, - сказал он с явной угрозой, - код джара ясен. Шишон, как изображенный, также должен умереть от кнута и топора.


Я бы предпочел, чтобы она умерла, чем жила на лодке, проклятой богами. Пинорр отвернулся от Ольстера. Он позволил килевому платку остановиться на затруднительном положении. Малодушная атака Ольстера на Шишона теперь угрожала обрушить гнев морских богов на его лодку, и даже если Ольстер был готов принять такую гибель, его команда явно не была. Если Ольстер продолжит дуэль, заставив шамана драться, он окажется с пустой лодкой. Ни один Бладрайдер не ступит на палубу проклятого корабля.


Пинорр дождался подходящего момента и снова повернулся к Ольстеру. У вас есть только один вариант, Ольстер, - это отклонить ваше обвинение и немедленно прекратить рассмотрение дела в суде.


Кулаки Ольстера сжались от гнева. Он знал, что его превзошли, запутавшись в том самом коде, которым он надеялся поймать Пинорра в ловушку. Черты килевого платка содрогнулись от разочарования, брови потемнели от грозовых тонов, глаза сверкали молнией. - Вы выиграете, Пинорр, - выплюнул он. Я представляю


Подожди, - прервал его Джабиб. Прежде чем вопрос будет решен, мы должны доставить Шишона в суд.


Ольстер попытался отмахнуться от возражений своего первого помощника.


Но Джабиб встал. Первым помощником всегда был интриган Ольстера. Пинорр знал, что теперь этот человек задумал зерно нового заговора. Но что?


Первый помощник поднял руку. Трибунал имеет право допросить Шишон по поводу ее выбора чемпионов. Посмотрим, действительно ли она хочет смотреть, как дедушка умирает за нее.


На мгновение перед глазами Пинорра потемнело. Он начал понимать здесь уловки. Он оставил Мадера Гила тренировать Шишона, на тот случай, если ребенку придется назвать Пинорра чемпионом, но, очевидно, Джабиб хотел напугать ее и заставить отказаться от своего имени. Даже если им не удастся одеть Шишон, они всегда смогут снять обвинения и ничуть не хуже. Но если им это удастся, Шишон обречен.


Кровавая дуэль уже была объявлена, и Пинорр не мог ее отозвать, только Ольстер мог отменить ее, отказавшись от обвинения. Шишону придется вызвать чемпиона, готового сразиться с килевым платком без оружия, чего никто не сделает.


Лицо Пинорра было залито кровью, а в груди воцарился холод. По его собственным словам, он мог обречь свою внучку. Он позволил своей гордости и самоуверенности ослепить себя. Пинорр заметил растущую улыбку Ольстера.


Пара охранников ушла за Шишон.


Пинорр откашлялся. В этом нет необходимости, тщетно пытался он. Она уже назвала меня, и я согласился.


Джабиб нахмурился. Это дело суда, а не вас. Мы имеем право слышать ее выбор из ее собственных уст. Это код.


Пинорр знал, что спорить бесполезно. Ожидая, он молился богам, чтобы они защитили его внучку. Она не заслужила этого наказания. Он закрыл глаза и пожелал Шишону силы для предстоящей бури.


После того, что казалось вечностью, толпа, которая бормотала и делала ставки между собой, взорвалась с новой силой, когда Шишон протащился сквозь прессу экипажа. К настоящему времени даже больше мужчин и женщин с корабля перебрались в тесные общежития.


Шишона заставили встать перед длинным столом. С ней был Мадер Гил. Джабиб кивнул в сторону старухи. Вы больше не нужны.


Но Мадер Гил взглянул на Пинорр и остался на своем месте.


Вы глухи к приказу трибунала? - спросил Ольстер. Он помахал стражникам, которые неохотно подошли к старой фехтовальщице.


«Ребенок напуган», - сказала она в защиту, держа Ши-шон за руку.


Шишон оглядела людей, ее глаза широко раскрылись, нижняя губа дрожала. От страха онемевшая сторона ее лица, казалось, опустилась еще сильнее. Мэдера Гила насильно лишили ее бока, оставив девушку одну перед столом. Шишон попытался вернуться к Пинорру, но охранник держал ее за плечо.


Джабиб уже прошел вокруг длинного стола. Он с улыбкой опустился на колени перед Шишоном и прошептал ей мягкие слова. Шишон слушал, но явно нервничал, часто оглядываясь на Пинорра.


Как только он привлек ее внимание, Джабиб повысил голос, чтобы остальные могли его услышать. Теперь, Шишон, моя маленькая дорогая, ты знаешь, зачем ты здесь?


Шишон медленно покачала головой. Рука поднялась, чтобы пососать большой палец, но Джабиб направил ее руку вниз.


Вы должны выбрать своего чемпиона. Знаете ли вы, что это значит? Голос Шишона прозвучал тихо перед бурей. Мадер говорит, что я должен указать на папу.


О, значит, ты хочешь, чтобы твой отец умер. Глаза Шишона округлились; слезы навернулись. Умереть? Джабиб кивнул. Он повернул лицо Шишона к Ольстеру. Этот здоровяк собирается разрезать живот твоего папы большим мечом, если ты выберешь папу. Вы хотите выбрать своего папу?


Слезы навернулись и потекли по ее щекам. Нет, сказала она сдавленным голосом. Я не хочу, чтобы у папы открылся живот.


Пинорр больше не мог этого выносить. «Оставьте ребенка в покое», - сказал он, его сердце болело за внучку. Пожалуйста.


Джабиб похлопал Шишона по голове, когда тот встал. Его голос заглушил ропщущуюся толпу. Вы все слышали ее слова. Она отклоняет Пинорр.


Ольстер шагнул вперед. Она должна выбрать чемпиона или сразиться со мной на дуэли. ] акра была выдана.


Пинорр заговорил. - Прекрати это, Ольстер, - сказал он. Возьми меня, если хочешь, но оставь бедного Шишона в стороне от нашей ссоры.


И убить шамана? Наложить проклятие на мою лодку? Не думаю, что экипаж это поддержит.


Пинорр просто смотрел на Ольстера. Значит, вы убьете невинного ребенка? Перед всей вашей командой?


«Это был не мой выбор», - заявил Ольстер. Я только хотел ее наказать. Два удара кнутом - вот что я планировал преподать вам обоим небольшой урок. Но вы выбрали этот новый курс, а не я.


Гримасничая, Пинорр не мог возражать против килевого платка. Шаман считал себя таким умным, таким умным в уходящие зимы. Если ты заберешь у меня Шишона, я найду способ уничтожить тебя. Я обещаю.


Ольстер пожал плечами.


Мэдеру Гилу разрешили снова утешить Шишона. Старуха обняла девушку и прошептала утешение в ее крохотные ушки.


Пинорр знал, что проиграл. Он попытался присоединиться к внучке, но охранники удержали его.


Вместо этого Джабиб снова опустился на колени возле маленького Шишона. Вы должны выбрать кого-нибудь, моя дорогая. Вы должны найти кого-нибудь, кто будет сражаться за вас.


Пинорр перестал слушать. Это было окончено. Никто бы не согласился.


Шишон вырвался из объятий Мэдера Гила. Ее глаза были остекленевшими и далеко. Страх заставил ее отступить внутрь. Шишон склонила голову к балкам камбуза. - Они здесь, - пробормотала она.


Внезапно раскат грома прокатился по доскам лодки, как будто киль лодки лопнул. Все прыгнули.


Джабиб коснулся плеча Шишона. - Выбирай, - нетерпеливо сказал он.


В агонии своего безумия Шишон обладал силой взрослого мужчины. Она вырвалась из-под Джабиба и пошла к толпе. Экипаж разошелся перед ней. Никто не встречался с ней взглядом. Никто не хотел, чтобы его заставляли отказывать ребенку в случае давления.


Джабиб последовал за ним, когда Шишон побежал. Толпа отступила, позволяя Пинорру и Ольстеру преследовать Джабиба по пятам. Шишон вырвался из комнаты и взбежал по ступеням к внешней палубе. Толпа последовала за Джабибом, Пинорром и Ольстером.


Когда Пинорр вышел из горячего и тесного пространства внизу, холод воздуха потряс его. Снова прогремел гром. Небо на юге было сплошной стеной черных облаков, уложенных до небес. Солнцу, садящемуся на запад, уже угрожала кромка шторма. Хотя море вокруг них было спокойным, это было неестественно. Волны были плоскими и окрашенными, как забитое железо умирающим солнцем.


Вдалеке вспыхивали сигнальные огни и другие корабли флота. Паруса ставили рифы, и над тихой водой эхом разносились отрывки ревущих приказов.


Пинорр повернулся к Ольстеру. - Вы никогда не били тревогу, - сказал он.


По крайней мере, Ольстер имел достоинство на мгновение выглядеть виноватым. Однако его глаза оставались на стене бури.


Но Пинорр знал, что не может возложить всю вину на Ольстера. Столкнувшись с опасностью Шишона, Пинорр также забыл предупреждение морских богов. Они оба были дураками, и теперь весь флот оказался в опасности.


Шишон стоял у правого борта и изучал шквал зданий, ища небеса. Джабиб был рядом с ней. Ольстер и Пинорр подошли к ним.


Джабиб взглянул на свой килевой платок. Надо задраить корабль. Мы не можем убежать от этой бури. Наша единственная надежда - запереть корабль и молиться, чтобы он остался на плаву.


Ольстер молча кивнул. Это был первый раз, когда молодой килевой платок столкнулся с корабельным убийцей, и тот украл у него язык.


Пинорр воспользовался страхом Ольстера. Этой ночью нас защитят только морские боги. Освободи Шишона из джафира, и я попрошу у богов кровавое благо. Откажитесь и произнесите свои собственные молитвы. Посмотрите, как мало морские боги слушают обычных людей.


Ольстер развернулся на Пинорре. - Это все твоя вина, - прорычал он, его страх зажег огонь в его груди. Вы призвали к нам этого монстра!


Джабиб попытался утешительно положить руку на плечо килевого платка, но его оттолкнули. Первый помощник споткнулся о поручень. «Нам понадобятся все молитвы, - убеждал он, - особенно шаманские.


Ольстер грубо схватил Шишона за плечо. Пинорр проклял нас. Прежде чем разразится эта буря, я нанесу этому предателю ножевые ранения в наиболее уязвимое место. Ольстер попытался стащить Шишон с поручня корабля, но она была зажата, как ракушка. Ольстер настаивал, его лицо бушевало. Морские боги узнают, что я следую старому кодексу, и защитят нас.


Джабиб парил возле своего килевого платка. Пинорр мог прочесть его беспокойство. Первый помощник знал, что предложение Ольстера было безумием. Пролить кровь на палубе перед бурей - худшая удача. Кровь пригласила еще крови. Экипаж этого не потерпит.


- Я вызываю кровавую дуэль, - кричал Ольстер. Теперь! Наконец он злобно дернул Шишон, оторвав ее от поста.


Писк страха вырвался из нее, когда она развернулась. Папа? - воскликнула она, пытаясь схватить Пинорра.


Пинорр шагнул прямо на тропу бушующего килевого платка. За глазами Ольстера шаман видел отражение шквала. Это называлось штормовой лихорадкой, когда сила надвигающейся бури уничтожала разум. - Сначала она должна выбрать, Ольстер, - твердо сказал Пинорр. По коду у нее есть время до заката, чтобы выбрать чемпиона или чтобы вы отозвали свои обвинения и положили конец этому делу.


С этими словами грозовые тучи начали пожирать солнце. Свет вокруг них превратился в ложные сумерки.


Конец этому? Ольстер дико махнул рукой. Видеть? Даже небеса говорят нам, что пора. Они рано топят солнце, так что джара можно проводить сейчас.


Джабиб встал рядом с Пинорром, плечом к плечу, лицом к Ольстеру. Слова первого помощника были твердыми. Она все еще должна выбирать, Килхиф.


На лице Ольстера боролись разочарование и ярость. Он задрожал на мгновение, затем поднял Шишон за руки и привлек ее к своему лицу. Выбирать! он закричал.


Она хныкала и вырывалась из его объятий.


- Освободи мою внучку, - холодно сказал Пинорр, - или я возьму тебе меч прямо сейчас.


Вы смеете угрожать мне! Ольстер уронил Шишона. Она упала к его ногам, как сломанная кукла, затем поползла обратно к Пинорру.


Джабиб разделял Ольстера и Пинорра. Он возвышался над ними обоими. Достаточно! он закричал. Он столкнулся с Пинорром. Джафи-а назывался вашими собственными устами справедливо. Затем Джабиб повернулся к Ольстеру. И пока этот вопрос не решен, я остаюсь трибуном. Так что вы подчинитесь моему авторитету, или я прикажу высокому килю лишить вас вашего звания.


Его слова, казалось, приглушили жар в глазах Ольстера. «Тогда заставь ее решить», - приказал килевой платок, отступая на шаг.


Пинорр взглянул на Шишона. Ее пустой взгляд снова обратился к бурлящему небу. Она ничего из этого не понимала. Она указала на слой черных облаков, плывущих над головой. Они здесь.


Пинорр обнаружил, что его глаза прикованы к тому месту, куда она указала.


Внезапно оторвалась часть грозовой тучи. На них упал трепещущий кусок тьмы. Молния гналась за ним по небу, когда гневно гремел гром.


Другие глаза заметили странность. Что это? - сказал Джабиб.


Пинорр затаил дыхание. Теперь его морские чувства кричали в нем.


Пока они смотрели, клочок тьмы увеличивался в размерах, метаясь между молниями. Это было огромное существо, крылья которого развернулись в разные стороны. Но Пинорр знал, что это не обычная чайка или крачка. Он видел резьбу Шишона. Назад! - закричал он, увлекая за собой Шишона, но ребенок выскользнул на свободу.


Шишон танцевал вперед, подняв руки к небу. Они здесь! Они здесь! - пела она.


Ольстер держал руку на рукояти меча. Она зовет к нам демона!


К настоящему времени все на палубе прекратили поспешные приготовления, чтобы обезопасить корабль от шторма. Все глаза наблюдали за спуском огромного черного зверя.


«Не демон», - сказал Пинорр, вызвав ярость Ольстера. Худший.


Какие?


Дракон.


Гром заглушал дальнейшие разговоры, грохотал, гремел такелаж. Наверху заявление Пинорра подтвердилось. Огромный зверь проплыл мимо кончиков мачт. Черная чешуя отражала молнию, как масло на воде. Внезапно он накренился и развернулся на одном конце крыла. Его красные глаза сдерживали всю ярость шторма.


Крики ужаса разносились по всей палубе. Один мужчина даже в испуге прыгнул за борт.


Возьми гарпуны! Джабиб закричал, охваченный паникой. Затем он кинулся на них, падая, как валун, с неба. Глаза Пинорра расширились. Он нацелился в пустой центр палубы прямо там, где сейчас стоял Шишон, пристально глядя на зверя. Шишон!


Но Пинорр опоздал. Дракон рухнул на палубу, его крылья затормозили, а когти выкалывали длинные выбоины в досках, и он резко остановился. Остановившись, его горячее дыхание испарилось и испарилось из горла в прохладный воздух. Красные глаза смотрели на людей, застывших на палубе. Серебряные зубы длиннее человеческого предплечья ярко блестели в последних лучах солнца. Вдруг он протянул шею к сложенным парусам и заревел в небо.


По всей палубе люди падали на колени, выкрикивая мольбы. Остальные бросились к люкам. Горстка была достаточно храброй, чтобы броситься на мечи и копья.


Пинорр махнул воинам в ответ. Шишон все еще был там. Он шагнул вперед, подняв ладони, пытаясь показать, что не представляет зверю никакой угрозы. Дракон склонил шею, чтобы изучить приближающегося шамана. Пинорр проигнорировал угрозу в этих алых глазах. Он заботился только о том, был ли Шишон в безопасности. Подойдя достаточно близко, он заметил маленькую мокрую девушку, которая рухнула на спину дракона, ее зеленые волосы были залиты водой. Ее кожа была бледной и пепельной. Хотя он видел, как она дышит, всадник казался близким к смерти. Что здесь происходило?


Внезапно Шишон вышел из-под крыла огромного зверя. Дракон немного вздрогнул от внезапного появления ребенка. Он зашипел и расправил крылья.


Ольстер и Джабиб подкрались к тени Финорра.


Шишон криво улыбнулся, когда дракон возвышался над ней. Она указала на великого зверя. «Я выбираю его», - ясно сказала она, и ее голос резко разнесся по безмолвной палубе. Даже гром на мгновение утих.


Пинорр повернулся к килевому платку. - Это то, о чем ты просил, Ольстер, - мрачно ответил он. Шишон выбрала своего чемпиона.


Sy-wen услышала голоса и знакомый акцент, глубокий и богатый. Каст. Она боролась через черную пустоту обратно в мир холодных ветров и дождя. Где она была? Она повернула голову и увидела водянистые образы, темные фигуры, движущиеся вокруг нее. Молния расколола ночь, и рев грома отбросил ее воспоминания. Она захныкала, вспомнив порыв кричащих ветров и полет дракона через замки черных облаков. Она крепче прижалась к своему телу. Небо над ней разверзлось, и хлестал дождь. Но жар дракона был подобен ревущему огню под ней.


Связанный, Рагнарк послал к ней. Голод дракона был болью в животе. Она разделяла его чувства крови и мяса поблизости.


Она подтянулась немного выше, вытаскивая свои скрюченные пальцы из их мертвой хватки на гребне чешуи. Дождь стучал по ее голой спине, вызывая жалящие укусы. Шкура дракона дымилась под ливнем, создавая поднимающийся тонкий туман. Она огляделась вокруг. Ее зрение прояснилось достаточно, чтобы понять, что они с драконом плыли на какой-то лодке. Над головой наспех привязанный парус ослабил рывок. Он треснул и треснул на ветру.


Но все внимание Sy-wen было сосредоточено на фигурах вокруг нее. Круг суровых мужчин и женщин стоял на осторожном расстоянии от нее, некоторые стояли на коленях, некоторые вооружены. Фонари, свисающие с реек и перил, высвечивали измученных морем мужчин. У всех была общая черта: татуировка ныряющего морского ястреба на щеках и шее.


- Бладрайдеры, - пробормотала она. Племя Каста.


Один мужчина выступил вперед, его синий халат был мокрым и прилипал к его высокому телу. Его волосы были такими же белыми, как у мастера Эдилла. Когда он смотрел на нее, в его глазах не было страха, только трепет. Он протянул руку, и маленькая девочка вышла из-под Рагнарка, ее маленькие глаза расширились от удивления.


«Он большой, папа», - сказала она, когда старший притянул к себе ребенка, обняв ее.


Мужчина в мантии уставился на нее. Вы мер'ай. Сьювен кивнул.


Голодный, бесполезно жаловался Рагнарк. Сы-вэнь все еще чувствовал горящий живот дракона. Рагнарк наклонился к двум, стоявшим ближе всех, и принюхался к старику и ребенку. Мясо не много, но вкусно.


Нет, Сьювэнь послал его беззвучно. Вы здесь никого не съедите. Это те, за кем мы охотились. Они могут стать новыми друзьями.


Не нужно больше друзей. Нужен полный живот. Но Сы-вэнь почувствовал согласие великого зверя.


Сай-вэнь откашлялась, пытаясь имитировать властный голос и манеру поведения матери. - Я прихожу за Дреренди, - сказала она вслух. Мы призываем ваш древний долг служить нам в последний раз. Ее попытка сохранить достоинство была разрушена, когда внезапный порыв ветра чуть не сбил ее с места, и она поспешно схватила дракона, чтобы не упасть. Она выпрямилась и отбросила с лица мокрые пряди зеленых волос. Она чувствовала себя не вестницей своего народа, а скорее промокшим детенышем тюленя.


Я Пинорр, шаман этого корабля. «Я приветствую вас в Драконьем шпоре», - сказал старик с призрачной улыбкой на губах. Возможно, это было просто сходство с мастером Эдиллом, но Сивен сразу же полюбила этого парня.


Двое других мужчин выступили вперед и обошли шамана по бокам. Первый помощник капитана, Джабиб, представил старик. И наш килевой платок Ольстер.


Sy-wen посмотрела на второго мужчину. Лицо его было каменным, но глаза подозрительно заблестели. Его рука лежала на рукоятке меча на поясе. Зачем ты сюда приехал? - спросил он с явным гневом.


Вместо этого ответил маленький ребенок, все еще цеплявшийся за одежду шамана. - Они пришли убить нас всех, - весело сказала она.


Sy-wen моргнула от этой вспышки.


Пинорр похлопал девушку по голове. Мои извинения, хозяйка мер'аи, но Шишон немного запутался. Она не всегда знает, о чем говорит.


Сьювен кивнул. Но, возможно, она знает больше, чем вы подозреваете. Потому что то, что я пришел у вас спросить, может означать вашу смерть.


Что это ты говоришь? - потребовал килевой платок.


Внезапно новая вспышка молнии и грома заглушила все дальнейшие слова. Ветры и дожди обрушились на корабль.


Пинорр укрыл ребенка от этого внезапного нападения. Когда ветер утих, чтобы перевести дыхание, он взглянул на Сювэня и закричал в гром. Не знаю, сможет ли ваш дракон выдержать шторм на палубе, но мы не можем. Ярость шквала вот-вот ударит. Я рекомендую продолжить этот разговор ниже.


Sy-wen прикусила нижнюю губу. На вершине Рагнарка она не чувствовала реальной угрозы, но боялась остаться с ними наедине, даже с Кастом рядом с ней. Экипаж легко насчитывал более пятидесяти.


Словно для того, чтобы подстегнуть ее, молния с грохотом ударила в кончик фок-мачты. Рагнарк злобно взревел. Синие энергии плясали по снастям. Сы-вэнь изучал разъяренное небо. Никакое количество мужчин, какими бы сильными они ни были, не могло сравниться с грозящей ей опасностью.


Она снова повернулась к остальным. Сузившиеся глаза килевой платки чуть не заставили ее снова упасть. Sy-wen не доверяла ему.


Однако шаман отвлек ее внимание. Нам нечего бояться. Предлагаю вам полную свободу на корабле. Как шаман, ты под моей защитой. Пинорр взглянул на килевой платок, как будто его следующие слова предназначались больше для этого человека, чем для Сай-вена. Никто не причинит вам вреда.


Глаза Ольстера дрогнули, но он снял руку с меча и скрестил руки на груди. «Пусть наше сердце и киль сохранят вас в безопасности», - сказал он холодным и строгим голосом, ослабляя приглашение в его словах.


Пинорр выглядел удовлетворенным и снова повернулся к Сайвен. Старик не заметил вспышки ненависти в глазах молодого киллевого платка. Ясно, что шторм наверху был не единственным шквалом, угрожавшим этой лодке. - Пойдем, - сказал шаман, протягивая руку. Присоединяйтесь к нам ниже.


Sy-wen знала, что ей нужно привлечь этих людей к своему делу, чего она никогда не сможет сделать на спине дракона. Кроме того, она бы не пошла по пути Чонга, чтобы заслужить доверие BJoodriders. Он был одним из их людей.


Скользнув по шее дракона, она соскользнула на доски. Она чуть не потеряла равновесие и упала, скользкая палуба и собственные слабые ноги выдавали ее. Сы-вэнь сумел удержать дракона одной рукой. Она пока не хотела терять контакт. Она провела рукой по его шее, пока не дотянулась до его массивной головы. Рагнарк фыркнул на нее. Связанный. Сладкое в носу. Она потерла выступ между раздутыми ноздрями зверя. Дракон коснулся ее ладони, его толстый язык высунулся, чтобы лизнуть ее. Его светящиеся глаза смотрели ей в глаза. «Я не хочу идти назад», - грустно сказал Рагнарк, почти со стоном в ее голове.


Ее сердце болело за великого зверя. Дракон был порождением простых удовольствий, но бездонным сердцем. Она тепло обняла огромного зверя. «Спасибо, что доставил меня сюда благополучно», - прошептала она ему. Но я должен пока отправить тебя обратно. Мне нужен Каст.


- Мы не человек, - сказал Рагнарк с тихим насмешливым фырканьем. Я сильнее его.


Я знаю, моя большая привязанность, но в некоторых битвах нельзя сражаться зубами и когтями. Я вам скоро перезвоню, и мы будем вместе охотиться на море.


Ее охватило чувство доверия и удовольствия. Ты моя привязанность. Иди сейчас же. Я буду мечтать о тебе »и о рыбах, о множестве больших рыб. Смех дракона эхом разнесся в ее голове.


Она улыбнулась ему. Прощай, Рагнарк. Спи спокойно, моя привязанность. Сьювен подняла руку с мокрой чешуи и отступила на несколько шагов.


Позади нее экипаж ахнул и убежал подальше. Как и ожидалось, когда контакт прервался, дракон начал сворачиваться. Вращающийся вихрь из крыльев и чешуек, когтей и зубов развернулся вниз, обнажая обнаженного человека, стоящего на вершине палубы. На его голой шее татуировка дракона светилась ярким рубином на несколько ударов сердца, а затем снова исчезла.


Обычно Каст нахмурился еще больше, когда он нашел время, чтобы сориентироваться. Sy-wen подошла ближе, не отводя глаз от его наготы. Кровавый Всадник взял ее за руку, изучая окружающих. - Ты нашел дреренди, - пробормотал он с легким трепетом.


Она кивнула. Они предлагают нам укрытие от надвигающейся бури.


Не говоря ни слова, Пинорр шагнул вперед, широко открыв рот.


Маленькая девочка рядом с ним была невозмутима. - На этом мужчине нет одежды, папа, - сухо сказала она.


Тише, Шишон. Пинорр остановился перед ними. Его глаза были прикованы к спутнице Сьювэнь. Как' ? Как это могло произойти?


Sy-wen попыталась рассказать о Рагнарке. На острове А'лоа Глен мы нашли


Каст сжал ее руку, заставляя ее замолчать. Двое мужчин какое-то время смотрели друг на друга, затем Каст заговорил. Как поживает мой отец, Пинорр?


Пораженный, Сай-вен взглянул на Каста. Итак, они знали друг друга.


Твой отец умер три зимы назад. Голос Пинорра стал сердитым. На смертном одре он позвал вас.


Каст молчал. Сы-вен почувствовала, как его ладонь задрожала, затем снова успокоилась. Я не знал.


Тебе никогда не следовало уходить, Каст. После того, как вы бежали с этим безумным шаманом в погоне за мечтами, что-то умерло в вашем отце.


Но что с моим младшим братом? Он должен был присматривать за стариком.


Прежде чем шаман смог ответить, килевой платок прервался и двинулся вперед. Когда дракон трансформировался, человек бежал к ограде. Когда он подошел, его рука снова осторожно покоилась на рукояти меча. Он кисло посмотрел на Каста.


Киловый платок вызывающе посмотрел на Бладрайдера, упершись кулаками в бедра. Что ты здесь делаешь, Каст?


Гром прогремел над головой, когда край бури наконец обрушился на них.


С дождем, стекающим по твердой поверхности его лица, Каст изучал маленького человечка. Ольстер, после десяти зим, вы так приветствуете своего старшего брата?


Пинорр сел на край кровати и покачал головой, услышав рассказ Каста. Bloodrider и его подопечный Sy-wen отступили в хижину Пинорра, в то время как Ольстер и команда защищали Dragonspur от шторма. В углу Шишон тихонько играла своими резными фигурками. Пинорр склонил голову и внимательно посмотрел на татуировку дракона Каста. Так этот «этот Рагнарк» Он теперь часть тебя? Sy-wen может вызвать его в любое время прикосновением?


Каст кивнул, съедая тушеную рыбу и твердый хлеб. Он заговорил на тему, Пинорр отвернулся. Ольстер не поможет. Он не тот, кого ты оставил, Каст.


Что ты имеешь в виду?


После того, как вы ушли, Ольстер испытал на себе всю тяжесть гнева вашего отца. Как оставшийся сын и наследник вашей фамилии, он был ведом вашим отцом, его голова была наполнена мечтами о славе. Ваш отец не потерпит от него ошибок. В конце концов в мальчике что-то сломалось, и он превратился в жесткого человека, лишенного сострадания, любителя легкой жестокости. Теперь он тебе не брат. Помни это.


- Я не могу поверить в эти слова, - сказал Каст.


Пинорр увидел, как девушка мер'аи сунула руку в руку Каста, утешая его. Казалось, что этих двоих связала не только магия. Прости, Каст. Я изо всех сил старался руководить Ольстером после смерти вашего отца, наставлять его, как управлять кораблем. Но я верю, что то, что в нем сломалось, никогда не заживет. Теперь он обуздывает мой совет, обращая свою обиду на своего отца против меня. Пинорр рассказал о недавнем нападении на Шишон.


Лицо Каста покраснело от гнева, когда рассказ был закончен. Как мой брат мог стать таким малодушным?


Пинорр грустно покачал головой. Отпусти, Каст. Все окончено. Поскольку Шишон выбрал Рагнарка своим чемпионом, я не верю, что Ольстер сейчас настаивает на кровавой дуэли. Он будет рад забыть свои угрозы.


- А пока, - мрачно сказал Каст. Но что будет позже?


- Мы пересечем эти бурные моря, когда нас подует ветер, - ответил Пинорр, отмахиваясь от опасений Каста. Я говорю вам все это только для того, чтобы вы поняли. Дреренди вряд ли учтут вашу просьбу. Немногие будут даже слушать вас.


«Но ваши люди поклялись», - возразил Сай-вэн и указал на выцветшую татуировку на шее Пинорра. Ради твоей свободы ты обещал служить нам в последний раз. Сейчас самое время. Мы призываем вас отдать дань уважения своим давним долгам.


Это старые клятвы, выцветшие и забытые, как краски на моей морщинистой шее. Никто не придаст таких обетов особой силы.


Лицо Каст оставалось румяным от внутреннего огня. Вы ошибаетесь, Пинорр. У дреренди нет выбора. Он рассказал, как в татуировках заключена магия в своих чернилах, как Sy-wen подчинила свою волю своим желаниям. Татуировки связывают нас с мер'ай. Если они будут в нас нуждаться, мы будем вынуждены служить. Поверьте мне; Я знаю.


Пинорр тронул старого морского ястреба по щеке, широко раскрыв глаза. Чтобы они снова поработили нас.


- Это не наше желание, - настаивала Сювэн. Или даже возможно. Каждый из мер'аи может быть связан только с одним из Кровавых Всадников. Поскольку я привязан к Касту, я не могу командовать другими. Такая магия не позволит нам поработить весь ваш народ. Вы в десять раз превосходите нас.


Каст ее поддержал. Они предпочли бы, чтобы дреренди были союзниками, а не рабами. Мераи нас так же мало интересуют, как и мы. Они только просят нас соблюдать клятвы наших предков и объединиться против общего врага. После этого наши два народа могут расстаться с выплаченными нашими старыми долгами.


«То есть, если кто-нибудь выживет», - ответил Пинорр себе под нос, вспомнив слова гибели Шишона.


Каст наклонился ближе к Пинорру. Должен быть способ убедить наших людей, по крайней мере, заставить их слушать.


Пинорр вздохнул и задумался над их словами. Каст с горящими глазами и свирепыми бровями напомнил шаману отца молодого человека, его старого друга. Пламя высокого киля все еще горел в этом старшем сыне. Пинорр никогда не мог отказать высокому килю в чем-либо, особенно когда его кровь горела.


Потирая подбородок, Пинорр тихо пробормотал. Может быть способ. Он чувствовал, что собирается предать свой народ, поставить его на путь гибели. И все же его сердце подсказывало ему доверять Касту.


Как?


Потребуется дракон по имени Рагнарк. Готовы ли вы снова отдаться ему?


Каст кивнул. Если надо.


Пинорр повернулся к Сивен. То, о чем я прошу вас, намного хуже. Он сказал ей, что ему нужно было сделать. Только ваша рука может это сделать.


Глаза женщины расширились от ужаса, но она понимающе кивнула.


- Вы должны добраться до корабля с высоким килем до утра, - закончил Пинорр. В противном случае, если флот перегруппируется после шторма, вам придется столкнуться с полным советом киллеров, а таких, как Ольстер, слишком много, чтобы они могли их услышать. Но сам высокий киль - человек справедливый. Если вы поймаете его одного в этой буре, он вас выслушает. Убедите его, и битва будет выиграна. Он должен понять истину общей истории наших двух народов.


Но как насчет ярости шторма? - спросил Каст, когда по доскам прогремел гром, сотрясая тарелки на столе.


«Нам придется довериться морским богам», - сказал Пинорр.


Сы-вэнь была явно не так убеждена, ее глаза были полны сомнения. Вы слишком доверяете богам и древним историям о драконах. Ее взгляд метнулся к крошечному ребенку, играющему с ее игрушками. С отвисших губ девушки капала слюна. Если кто-то окажется неправ »


Пинорр встал. Я знаю, чем рискую. Он подошел к Шишону и обнял дочь своего сына.


Девушка улыбнулась ему в лицо. Папа, куда мы идем?


Ты собираешься летать, дорогая. Лети с драконом.


Ольстер, сгорбившись, сидел с Джабибом и Гилтом на камбузе корабля. Гроза раскачивала фонари на крючках, размахивая длинными тенями над стенами. Гром грохотал в лодке с непрерывным рычанием, время от времени переходя в яростные грохоты, от которых тряслись их кружки тулусского кофе.


Каждый такой взрыв заставлял Гилта наклонять голову и нервно смотреть вверх, как будто он собирался получить удар. «Да защитят нас морские боги», - взмолился он и подождал, пока эхо уйдет.


Ольстер нахмурился, глядя на свои страхи. Боги не защищают глупцов. Только хорошо укомплектованная лодка выдержит этот шторм. Он снова обратил внимание на своего первого помощника. Кого ты назначил пилотом, Джабиб?


Биггин, сэр. Он уже привязан к рулю. Он хороший человек в бурном море.


А что насчет Хрендала?


Джабиб покачал головой. Он лучший штурман, но у него нет морского чутья Биггина.


Ольстер кивнул, удовлетворенный суждением своего первого помощника. Джабиб знал сильные и слабые стороны экипажа лучше, чем он сам. Хороший. Закрепив такелаж и расчистив палубу, мы должны выдержать этот шторм.


Выражение лица Джабиба не выглядело таким уверенным.


Что случилось?


Экипаж, сэр. Я слышал грохот. Говорят, твоя битва с Пинорром обрушила этот шторм на флот. Они верят, что дракон был рожден небесами, чтобы наказать корабль, и его ведет дух вашего мертвого брата.


Ольстер фыркнул. Это просто смешно. Каст никогда не умирал. Он просто убежал. Дракон и девушка - всего лишь его уловка, чтобы воссоединиться с флотом. Мы разберемся с ним и его зеленоволосой шлюхой после бури.


Джабиб пожал плечами. Это то, что я слышал. Мужчины напуганы размером шторма и напуганы странными происшествиями на палубе ранее. Их разговор становится сильнее. Ходят слухи. Я даже слышал, как некоторые из команды шептались о планах бросить шамана в море, чтобы умилостивить богов.


- Неплохая идея, - проворчал Ольстер.


Но я слышал такие же угрозы в адрес вас и вашего брата.


Ольстер стукнул кулаком в перчатке по столу. Что ты сказал? Они хотят мятежа?


Это просто разговоры, сэр. Но ваша демонстрация силы '


Ольстер задумался над своими словами. Что вы предлагаете?


Демонстрация вашей любви к богам. Джабиб оглядел комнату, затем наклонился ближе. Жертва собственноручно.


И вы думаете, что струя козьей крови успокоит эти шепоты?


Нет, но может быть что-нибудь посильнее. Шаманское дитя - ее искривленное лицо, ее бред. Она беспокоит команду. Мадер Гил - единственный, кто будет ухаживать за девушкой. Джабиб многозначительно посмотрел на Ольстера. Никто не будет скучать по ней.


Гилт заговорил в тишине, его голос дрожал от страха. Она проклята. Все это знают, но никто не осмелился противостоять Шаману Пинорру. В сказках говорится, что ребенок родился из мертвого живота. Достаточно взглянуть на это полузамороженное лицо, чтобы понять, что боги избегают ее.


Джабиб кивнул. Если вы избавите корабль от ребенка, команда увидит вашу силу и узнает, что вы чтите богов. На этом их разговоры о мятеже положат конец.


Но что насчет Пинорра?


Джабиб наклонился еще ближе, его голос был приглушенным шепотом. Во время шторма могут произойти несчастные случаи.


Каст прокрался по коридору. Палуба перекатывалась под его ногами, пытаясь сбить его с ног. Босиком, он сохранил равновесие и подкрался к охраннику, стоявшему у люка на верхнюю палубу. Его многочисленные зимы в море среди головорезов Порт-Роула научили Каста искусству убийцы. Его добыча не была проблемой, его взгляд глупо прижался к глазку в двери, когда он наблюдал за первой атакой шторма против корабля.


За люком ветер завывал, как истерзанные духи, маскируя последние шаги Каста к спине человека. Не останавливаясь, Каст нанес мужчине резкий удар по шее мозолистым краем руки. Его добыча рухнула к его ногам. Каст освободил человека от его меча, затем поспешил назад на пять шагов и махнул остальным вперед.


Сью-вэнь, ее глаза расширились от страха, поспешила к Касту. Пинорр, лицо которого покраснело от напряжения и беспокойства, держал Шишона на руках. «У нас не будет много времени», - прокомментировал Пинорр. Вы должны поторопиться.


Каст кивнул. Сильный шторм. Находиться рядом. Обернувшись к люку, он распахнул защелку, но дверь вырвалась сама, вырванная воющими порывами ветра. Сильный ветер вытащил многих из них на палубу, но Каст боролся с порывом ветра, скрестив ноги и прижав руки к дверной раме. Только сила Каста удерживала остальных в проеме.


Позади него Сивен свисала с его правой руки, прижавшись щекой к его плечу, когда она прищурилась от шторма. Ее дыхание было как огонь на его шее. Я не думаю, что смогу это сделать. Дождь 'ветры'


«Вы должны», - сказал Пинорр.


Огромная волна внезапно обрушилась на рельсы, чудовище из пенящейся пены и кружащихся течений. Он вырвал связку бочек и разбил их о палубу. Каст нахмурился, увидев такую плохую подготовку.


Он ждал, пока вода уйдет и корабль не выправится. Теперь! - закричал он и выскочил, крепко сжимая руку Сьювэня. Дождь, унесенный ветром в жалящий мокрый снег, попытался прижать его к палубе. Он приютил под собой Сьювэня. Перед яростью этой бури маленькая женщина-мер'аи будет не чем иным, как заблудшим листом.


Пинорр остался в дверном проеме с Шишоном на руках. Торопиться! он позвал их.


Оказавшись достаточно далеко на палубе, Каст развернулся и заключил Сювена в свои объятия. «Позови дракона», - кричал он, когда ветер рвал его слова.


Sy-wen казалась застывшей в ярости враждующих небес. Молния зазубренными копьями пронзила нижнюю часть черных облаков. Гром заболел ребра в груди. Мы не можем летать в этом


Пока она сопротивлялась, Каст дотронулся пальцами до своей татуировки. «Рагнарк может», - сказал он. Дракон и я - одно целое. Мы вас не подведем. Поверьте мне. Доверяйте сердцу дракона.


Ее глаза были влажными не только от дождя, когда она взглянула на него. «Я буду доверять своим связям», - сказала она шепотом на ветру. Оба из них. Она посмотрела ему в глаза, и на мгновение вой шторма утих. Как будто они были одни на палубе.


В тишине между раскатами грома она положила ладонь ему на щеку и наклонилась к нему, коснувшись губами его уха. Ты мне нужен.


С этими связывающими словами мир вокруг него исчез.


Сай-вен сидела верхом на шее дракона, когда Рагнарк проснулся от бури. Огромный зверь ревел в небо, его серебряные когти глубоко вонзились в борт корабля. Sy-wen знала, что ни ветер, ни волна волн не смогут сбить огромного дракона.


Его массивная голова повернулась в ее сторону. Красные глаза светились на нее. Мы снова летаем? он спросил.


Да, молча ответила она. Мы должны добраться до самого большого корабля.


Рагнарк послал ей свою готовность в тепле связанной преданности. Его мысли прогнали холод бури. Он расправил крылья.


«Подожди, - призвала она его. Мы должны нести кого-нибудь с собой. Ее захлестнула волна раздражения. Ты моя привязанность. Только скрепленные акции ветры.


Я знаю, мой дракон, но у меня большая потребность, и это совсем недалеко.


Ворчание, эквивалентное вздоху дракона, вырвалось из его груди. Крылья снова сложены.


Sy-wen подняла руку к выходу на нижнюю палубу.


Пинорр и Шишон по-прежнему прятались в дверном проеме. Она помахала шаману.


Пинорр не выказывал страха, когда он пробирался через пространство между дверью и драконом. Когда волны накатили лодку, он чуть не потерял равновесие на скользкой палубе. Вскоре он присел под навесом туши зверя, защищенный от сильнейшего шторма. Сможете ли вы справиться? - крикнул он Сьювэню.


Она кивнула. Рагнарк защитит нас обоих!


Сьювен наклонился и взял маленького ребенка из протянутых рук Пинорра. Шишон боролся и рыдал от страха не перед драконом, а перед гневным небом. Ее глаза были широко раскрыты, когда она смотрела на молнию.


Сы-вэнь затащил Шишон в пространство перед собой и обнял ее обеими руками. Тише. «Ты в безопасности», - успокаивала она, но в душе Сы-вэнь не была так уверена. Сжав лодыжки в складках дракона, Сю-вэнь пришлось полагаться на силу своих рук, чтобы удержать ребенка на вершине дракона.


Шишон взглянул на Сайвэня. Девушка боролась за храбрость перед лицом бури. У вашего большого дракона забавное имя.


Да, знает.


- Он меня съест, - спокойно сказал ребенок.


Шокированная, Сы-вен смотрела, как Шишон повернулся и радостно похлопал дракона по чешуйчатой шее, ее действия так несовместимы с ее словами.


«Я не буду есть ее, - мрачно возразил Рагнарк. Она слишком маленькая.


Я кричу, моя привязанность. Не обращайте внимания на ее слова. Она запуталась. Тем не менее, Сай-вэнь содрогнулся. Ребенок говорил с такой уверенностью.


Внезапно клубящиеся облака высвободили свою ярость. Грохот ледяного града обрушился с черного неба и с ревущим грохотом обрушился на палубу.


Поеживаясь от жалящих укусов, Сивен перегнулась через плечо дракона и обнаружила, что Пинорр смотрит на нее. Не бойся, Шаман, я доставлю девушку в Драконье Сердце. Мы с Кастом убедим высший пилотаж в нашей безотлагательности.


Его лицо все еще было покрыто морщинами от беспокойства. Вы знаете, что должны делать.


Кивнув, Сивен отстранилась, сжав губы. Она крепче прижалась к ребенку. Милая Мать, прости меня, но я верю.


Пинорр отступил, склонившись от града. Он побежал к двери и помахал рукой на прощание.


Сы-вэнь повернулся к бушующему морю. Лети, послала она дракона.


Рагнарк повиновался, его крылья туго щелкнули в сильном шторме, ловя ветер. Дракон выпустил когти, и шторм овладел им. Рагнарк перелетел через перила. Вдали от корабля белые шапки взлетели с моря, потянулись к ним и изо всех сил пытались сорвать их с неба. Некоторые волны доходили до могучих скал. Но дракон плыл выше их хватки.


Молния гналась за ними по морю.


Уклоняясь от грома, Сай-вэнь подумывала приказать дракону нырнуть в бушующее море, чтобы избежать удара бури, но скорость была важна. Полет был быстрее, и она опасалась паники ребенка, если он убежал под волнами. Шишон легко может утонуть, и этого не должно происходить. Успех их миссии зависел от девушки.


Сы-вэнь крепко держала дрожащего ребенка. Шишон что-то бормотал снова и снова. Это было похоже на детскую песню, ритмичную и повторяющуюся. Ветер уносил большую часть ее слов, но время от времени до нее доходили обрывки. Sy-wen соединила их в голове:


Сердце дракона и кость дракона, только кровь сокрушит камень. Дракон темный и дракон яркий, только боль победит в этой битве.


Sy-wen отстранилась, ее разум работал над детской рифмой. Что это значило? Ее кожа покалывала при этих словах. Как и в случае с татуировкой Каст, она почувствовала старую магию в песнопении девушки.


Коснувшись щеки ребенка, Сай-вэнь обратила ее внимание. Что ты ?


Внезапно мир взорвался. Время замерло. Боль обожгла левый бок Сьювэня. Ослепшая на неизвестный срок, Сю-вэнь вернулась в мир с криком, наполнившим ее уши. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это кричит ее собственное горло. Она с ужасом смотрела на бушующее море, летящее к ним.


Под ней дракон нырнул по спирали, повалив голову на шею. Шишон все еще был в ее руках. Ребенок высвободил руку и указал налево. Sy-wen взглянул и увидел дымящуюся слезу на крыле дракона. Мать наверху, Рагнарк, должно быть, поймал край молнии! Пока она смотрела, другие зазубренные копья преследовали ее раненого скакуна.


Сай-вэнь сосредоточился на драконе. Рагнарк, очнись! Ты мне нужен!


Где-то далеко она почувствовала легкое движение. Она потянулась своими чувствами и выразила свою настойчивость. Бодрствующий! Помогите!


Ей пришла в голову слабая мысль. Сы-вэнь?


Она знала, что это не дракон. У нее не было времени обдумывать чудо. Каст! Вы должны разбудить Рагнарка!


Тело дракона ушло в корыто между гигантскими стенами бурлящей воды. Инстинкт держал свои крылья широко раскрытыми, поэтому они скользили по долине между горными волнами. Но им оставалось всего несколько ударов сердца, прежде чем дракон ударился о воду.


Каст боролся. Я не знаю как


Делай, что должен! Или мы с девушкой умрем!


Внезапно дракон покачнулся под ней. Ее чуть не сбросило с его спины. Огромный зверь покачнулся, борясь со своим раненым крылом. Но в конце концов его шея вытянулась, чешуя стала скользкой от соленой воды. Его голова качнулась из стороны в сторону, оценивая ситуацию.


Водная башня угрожала обрушиться на них, ее верхний край побелел на ветру. Дракон выгнул спину, повернулся на свое хорошее крыло и с трудом выбрался из корыта.


Торопиться! - настаивала Сай-вэнь, наблюдая, как гребень волны падает к ним.


Мускулы корчились под ней; крылья боролись с ветром и дождем. Рев разочарования и ярости вырвался из дракона, когда он потащил свое тело вверх.


Сай-вен повернула шею и смотрела, как волна преследует их. Он зарычал и скрежетал дракону за хвост.


Потом все было кончено.


Последний выпад, и дракон поднялся над волной монстра. Вода плескалась внизу, ревя от собственного разочарования, промахнувшись рукой по хвосту дракона.


Плача от облегчения, Sy-wen рухнула на девушку. «Мы сделали это», - простонала она. Сьювен благодарно погладила шею дракона. Спасибо, Рагнарк ...


Это был не просто дракон.


Каст?


Я не мог дождаться Рагнарта. Sy-wen почувствовала усталость и напряжение в Bloodrider. Шок и боль загнали Рагнарка слишком глубоко. Я мог понять только его низменные мысли, его простые инстинкты и рефлексы. Но этого было достаточно. Моя воля давала направление и цель, инстинкты и рефлексы дракона приводили его тело в действие. Но как' ?


Дракон рухнул вниз, а затем поймал себя. «Это слишком сложно» и управлять драконом. Смотри за девушкой. Sy-wen послала Касту свою безмолвную благодарность и тепло. Вокруг нее прогремел гром, и ярость шквала усилилась. По мере того как они летели, ветер усиливался, заставляя Сай-вена наклониться ближе к дракону, укрывая девушку под собой.


Внезапно из залитой дождем тьмы появился корабль. Тройной мачт и драконий нос, он боролся с волнами с яростью, которая казалась почти живой. Sy-wen знал этот корабль по описанию Пинорра. Это был самый большой флот Драконьего Сердца.


Её лошадь, должно быть, заметила это в то же самое время. Дракон склонил шею вниз, и его тело последовало за ним, ныряя к кораблю. Sy-wen сжимала ребенка, пока корабль рос под ними. Падение на палубу корабля не было искусным скольжением Рагнарка, полностью контролирующего его. Каст, должно быть, изо всех сил пытается управлять гигантом. Крылья бились и боролись, чтобы замедлить спуск и прицелиться. Это была упорная битва, исход которой не определен.


Корабль, катящийся среди высоких волн, оказался невольным партнером. Его палуба раскачивалась, и три мачты вонзили в них, как вражеские копья.


Дракон зарычал на упорную лодку, кренилась и поворачивалась, чтобы соответствовать кувырке корабля.


Когда палуба корабля полетела к ним, Сьювэнь закрыла глаза. Смотреть было бесполезно. Сжимая сердце в горле, Сивен наклонилась и прижала ребенка к себе, крепко обняв дракона. Каст, не подведи меня.


Дрожащий грохот был ее единственным ответом. Sy-wen изо всех сил пыталась удержать свою хватку, но удар был слишком сильным. Ее лодыжки выскочили из-под ног, и они с девушкой скользнули вверх по шее дракона. Задыхаясь, Sy-wen заставила свои руки и ноги сжать каждую клеточку своего маленького тела. Скрежет когтей по дереву длился вечно, когда дракон скользил по мокрой палубе. Сы-вэнь ждал щелчка рельсов и финального падения в бурлящее море.


Это никогда не происходило.


Дракон остановился под ней, дрожа.


Сы-вэнь закрыла глаза и послала безмолвную молитву всем богам мира. Медленно она открыла глаза. Кончик носа дракона коснулся перил. Это было слишком близко. Огромный зверь растянулся на палубе, слишком измученный, чтобы подняться. Его грудь вздымалась в огромных глотках, дымясь под холодным дождем. Позади нее Сьювэнь заметила глубокие выбоины на палубе. След усеивали осколки сломанного серебряного гвоздя.


Шишон также огляделся вокруг. - Это не папина лодка, - сказала она. В ее словах отразился след страха.


Сы-вэнь положила ладонь на щеку ребенка. Все в порядке, Шишон. Ты будешь здесь в безопасности, пока не придет твой папа.


Слева раздался треск дерева, когда открылся люк. Sy-wen смотрела, как люди выбегают на охваченную штормом палубу с копьями и мечами. Когда они увидели то, что лежало перед ними, они остановились, их лица смешались со страхом и трепетом.


Сьювэнь знала, что здесь должен говорить Каст. Она спустила Шишона на палубу. «Держись дракона», - призвала она ребенка.


Затем Сай-вен, чувствуя, что все взгляды на нее смотрят, последовала за ребенком с их коня, стараясь удержать одну руку на Рагнарке. Как только ее ноги оказались под ней, Сьювэнь взяла Шишон за руку и повернулась лицом к растущей аудитории.


Даже жестокий шторм не смог удержать команду. Из их среды сквозь толпу протолкнулся самый высокий человек, которого Сьювэнь когда-либо видел. Он был старше, но все еще мускулист, был таким же широким, как и высоким. Она услышала несколько комментариев шепотом от собравшихся здесь. Все произносили одно имя: высокий / (угорь. Мужчина остановился и посмотрел на двух маленьких женщин и распростертого дракона. Он был сурово нахмурился; ни одна радостная улыбка не смягчила его черты. Его глаза потемнели от подозрения.


Сай-вэнь сглотнула. Каст определенно был тем, кто противостоял этому человеку.


Сделав шаг вперед, Сай-вэнь убрала руку с дракона, выпустив заклинание. Она съежилась от надвигающегося вихря, но ничего не произошло.


Оглянувшись через плечо, Сай-вен увидела дракона, все еще лежащего на палубе. Только его дымящееся дыхание давало знак, что он еще жив.


Каст? она позвала.


Резкий голос вернул ее обратно. Это был высокий киль. Его взгляд обещал боль. Какой ты штормовой демон?


Когда Пинорр вернулся в свою каюту, беспокойство сжало его живот. Теперь, когда его план реализуется, он не был так уверен в своей идее. Это слишком сильно зависело от истинности древних сказок. Если он ошибался, это могло означать не только крах надежд Каста и Сай-вена, но и смерть Шишона.


Он потянулся к защелке двери, гром в ушах, фонари отбрасывали кривые тени. В тот момент внезапное затишье в шторме спасло ему жизнь. Когда грохот грома на мгновение стих, Пинорр услышал слабый скрип каблуком по дереву. Этого было достаточно, чтобы привлечь его внимание.


Недалеко от прохода стоял коренастый Гилт с испачканным клинком в руке. По его скрытной позе и внезапному чувству вины в глазах шаман понял, что член экипажа хотел причинить ему вред. Осмотрев оставшуюся часть прохода, Пинорр полностью повернулся к мужчине. Так вы пришли к убийству вместо Ольстера?


Член экипажа по-прежнему замер на полпути, нерешительность поколебала его решимость.


Я вижу, ты навлек на себя гнев морских богов, пощадив Ольстер. Как храбро с твоей стороны проклясть свой собственный дух. Пинорр прищурился. Он начал понимать назначение килевого платка. Даже если вы можете обмануть команду и обвинить в моем исчезновении ярость шторма, не думайте, что морские боги не узнают, какая рука держала меч. Даже сейчас они смотрят на тебя моими глазами. Они смотрят в твое сердце. Внезапный взрыв грома сотряс палубу под их ногами.


Гилт ахнул и отступил на шаг.


Пинорр знал, что этого человека легко запугать, особенно когда он напуган. Он наклонился ближе. Услышь, как боги уже требуют твоей крови.


Глаза Гилта расширились от ужаса. Его меч дрожал в его руке. Я не должен был убивать тебя, Шаман. Воистину я не был! Я должен был только убедиться, что вы вернулись в свою каюту.


Пинорр нахмурился, глядя на Гилта. Он почувствовал правду в словах мужчины.


Дверь его каюты позади Пинорра внезапно распахнулась. Он знал, что оставил свою комнату пустой. Он явно попал в засаду вслепую. Он не думал, что Ольстер может стать таким малодушным, по крайней мере, в ближайшее время.


Перед Пинорром на дальней стене коридора растекалась тень от фонарей комнаты: человек с поднятым мечом. Пинорр смотрел, как призрачный клинок вонзился ему в спину.


У Пинорра не было времени повернуться, он только уклонился и поднял руку для защиты. Лезвие пронзило его руку, едва не попав в грудь и зацепившись за край мантии. Пинорр увидел, как острие клинка высунулось из-под его поднятой руки. В этот момент старые инстинкты вернулись к Пинорру под его шаманской мантией, все еще бьющей в сердце Бладрайдера. Хотя он давно развязал косу своего воина, часть его помнила.


С ревом воина Пинорр обрушил руку, прижимая лезвие лезвия к груди. Он сильно зажал и крутил на пятке. Как и ожидалось, его атакующий был слегка потерян из-за неудачного укола. Зажатый клинок вырвался из рук другого. Пинорр не остановился. Продолжая свой ход, он потянулся к высвободившемуся клинку. После сорока зим его руки снова легли на рукоять меча.


Подняв оружие вперед, он столкнулся с безоружным нападающим. Ярость вспыхнула в сердце Пинорра. Его зрение сузилось до острых углов.


Пинорр услышал вздох Гилта слева от себя. Вы не должны носить меч. Вы не должны проливать кровь. Ты шаман!


Не обращая внимания на взрыв человека, Пинорр уставился на покушавшегося на него убийцу. Он не удивился, обнаружив, что перед ним стоит Джабиб, всегда собака Ольстера. Первый помощник потянулся за кинжалом. Пинорр был быстрее.


Меч вошел в грудь первого помощника капитана. Пинорр двинулся глубже, шагая к Джабибу, пока они не оказались нос к носу, рукоять меча застряла между их животов. Горячая кровь омывала холодную руку Пинорра. Он задрожал от ярости, столкнувшись с покушением на убийство. «Пусть морские боги скормят твой дух своим червям», - выплюнул он, отступая, повернув меч и вытаскивая его.


Джабиб ахнул и упал на колени. Кровь хлынула из его рта и залила грудь. Прежде чем человек успел упасть лицом, Пинорр схватил его за косу, удерживая за волосы.


Джабиб в ужасе поднял глаза.


«Я посылаю тебя к богам без чести», - холодно сказал Пинорр и одним взмахом меча отрезал косу. Без поддержки, Джабиб рухнул на доски, кровь его жизни хлынула под ним. Пинорр повернулся, держа в одной руке меч, а в другой косу Джабиба. Гилт уронил меч, его глаза побелели от страха. - Ты проклял нас, - кричал он. Вы испачкались кровью.


- Вы прокляли себя, - сказал он. Морские боги предупредили меня о твоем предательстве, защитили меня. Они заставили шторм замолчать, чтобы я мог слышать твои шаги. Они отбрасывают тень Джабиба на стену, показывая его малодушное нападение. Пинорр подошел к Гилту ближе. Они благословляют меня в эту бурную ночь, чтобы я мог отомстить тем, кто замышляет против богов.


Гилт покачал головой, яростно отрицая слова Пинорра. Он упал на колени. «Нет», - простонал он.


Пинорр возвышался над рыдающим мужчиной. Да, сказал он, его голос был резким, как бушующий над головой шторм.


Гилт, должно быть, почувствовал сердце Пинорра. Он бросился за мечом, но было слишком поздно.


Пинорр взмахнул собственным клинком со всей яростью в костях. Кровь залила его предплечья. Пинорр перешагнул через тело Гилта, в то время как голова человека все еще покачивалась по коридору перед ним.


С косой Джабиба, волочащейся на его боку, Пинорр двинулся глубже в недра корабля. Он знал, что слишком долго позволял нечистоте гноиться на этом корабле. Страх за Шишона, страх за себя остановили его руку. Когда Шишон ушел, Пинорр знал, что пора действовать. Этой ночью потоки пророчеств сблизили всех игроков, не позволив никому уйти от своей судьбы.


К утру дреренди либо достигнет своей конечной цели, превратившись в оружие против Гуль'гофа, либо затонет под волнами.


Окончательная судьба его народа будет зависеть от проклятого меча шамана и сердца ребенка.


С LICHTNINO, ОБОРУДОВВАЮЩИМ SKV, Sv-WBN ОБРАЩАЕТСЯ С ВЫСОКОЙ


Капли дождя постоянно забрасывали палубу человеком, палуба ощетинилась копьями и мечами. другие члены экипажа. Все, что имело значение, это ^ | ее. Он был здесь лидером, тем, кого она и Каст контролировали. Но, по утверждениям старого шамана, ничего не шло. как товарищ Bloodnder, она должна была возвещать дело, а не она. , Оглядываясь назад, на поверженного дракона, Колено Sy-wen. планы нужно было поспешно переработать, но она не смогла… Ее мысли беспокоили Рагнарк и Каст. Что случилось? Почему заклинание не отменилось? Был ли это hghtninsmk? Был ли Каст навсегда заперт в форме дракона? Ее мысли закружились от смысла. Маленькая рука сжала ее собственную. Шишон потянул Сына за руку. - Этот человек больше папы, - безразлично заметила она, указывая на высокий киль. Залитый ребенок покрыл Гу'П корень ^


Обняв девушку ближе, чтобы согреться, Sy-wen повернулась в нескольких шагах от нее, Sy-wen rill пришлось вытянуть шею, чтобы взглянуть на мужчину. Его глаза были осколками синей стали, привет, плетеные ~ * ^ ~ посеребренные по краям от passmg win **, n до righfi ** сжимал китобойный гарпун, который возвышался над ... H - +


- Я снова спрашиваю вас, - сказал он, - что вы за демон.


Сай-вэнь наконец высвободила язык. Молчание никого не поколебало. - Я не демон, Высокий Киль дреренди, - торжественно сказала она, слегка склонив голову в знак приветствия. Я Сы-вэнь, посланник мер'аи. Шаман Пинорр послал меня за вашим советом.


Его команда была слишком хорошо обучена, чтобы говорить вне очереди, но Сай-вэнь заметил, как те, кто держал высокий киль, украдкой бросали взгляды. В их нервных позах смешались сомнение и гнев. Судя по их ответам, более раннее предупреждение Пинорра оказалось верным. Имя мер'аи было встречено не очень хорошо.


Высокий киль заговорил в тишине. Его голос слегка дрогнул от шока от ее объявления, но вскоре вернулся к своим властным тонам. У вас есть доказательства таких диких утверждений? он спросил.


Сы-вэнь махнула дракону свободной рукой. Если этого недостаточно, сказала она, таща Шишона перед собой, шаман Пинорр также послал свою единственную кровь в качестве печати поддержки.


Казалось, высокий киль наконец заметил маленькую девочку. Он покосился на Шишона. Я знаю этого ребенка, - нерешительно сказал он.


Другой мужчина двинулся вперед, огибая плечо высокого киля. Он был одет в синюю мантию, как шаман, но там, где Пинорр был истощенным и жестким, этот человек был с полным животом, опираясь одной рукой на свое широкое брюшко. Он с тревогой смотрел в небо. «Мы должны взять пленников внизу», - сказал он, слегка шепелявя. Боюсь, что это всего лишь затишье перед тем, как разразится настоящая ярость бури. Он взглянул на дракона испуганным взглядом. Дурные предзнаменования все еще дуют ветер.


Высокий киль кивнул. Он махнул двум охранникам, чтобы они окружили пару девушек. Мужчины носили серповидные мечи; молнии отражались от их мокрых лезвий. Если вы не демоны, пойдемте с нами. Расскажите, зачем вы пришли, почему мой старый друг послал вас.


Сай-вэнь заметил поднятые лезвия. Заявление высокого киля не было просьбой, но она все равно кивнула. - Мы ценим ваше предложение приюта, - сказала она, затем указала на дракона. Но мой скакун тяжело ранен. Я должен сначала попросить у вас милости.


Вокруг них снова загрохотал гром. Что это? - нетерпеливо сказал высокий киль.


Дракону нужен целитель.


Лидер дреренди кивнул шаману лодки. Билатус - целитель этого корабля, но его искусство служит людям, а не драконам.


Тучный шаман энергично кивнул в знак согласия, не отрывая взгляда от дымящейся туши из черной чешуи и серебряных когтей. У меня нет трав или мазей для такого зверя. Я могу причинить вред так же легко, как и вылечить.


Сердце Сьювэня дрогнуло при мысли о том, чтобы оставить упавшего дракона без присмотра на палубе. Что, если волна унесет его за борт? Она оглянулась на своего огромного спутника. Двойные потоки белого хлынули из его раздувающихся ноздрей, но его глаза все еще оставались закрытыми. Рука коснулась ее плеча, заставив ее подпрыгнуть. Это был высокий киль; он так тихо пришел к ней. Не бойся. Ваш дракон останется в безопасности, Sy-wen из mer'ai. Я приветствовал. Пока этот вопрос не будет услышан и рассмотрен, никто не посмеет нарушить мое приглашение. Мы привяжем ваше крепление толстыми тросами к мачте и перилам. Если «Сердце дракона» не утонет, ваш зверь останется в безопасности.


Спасибо.


Высокий киль подошел ближе к великому дракону, протянув руку, чтобы коснуться его.


Осторожно, мой высокий киль! - крикнул из-за них шаман.


Широкоплечий мужчина проигнорировал предупреждение и положил ладонь на влажную складку чешуйчатого крыла. Никогда не думал, что увижу такое чудо. Он покачал головой и убрал руку. Когда он вернулся к своим мужчинам, Сы-вен снова заметил шепот улыбки на его лице.


- Пойдем, - сказал он, проходя мимо нее.


Она последовала на этот раз, обнаружив укол уважения к этому мужчине. Теперь она поняла, почему Пинорр так доверял высокому килю. Не было сомнений, что сталь текла по его венам. Но она обнаружила, что в его глазах также исходило острое любопытство.


Шишон крепко прижался к ней, а Сай-вэнь последовала за спиной высокого киля. Шаман Билатус держался близко к плечу человека, постоянно оглядываясь на них, когда они входили в корабль.


Высокий киль вел процессию по короткой лестнице по широкому коридору. Он вошел в длинную комнату. Над головой свисающие с балок фонари качались вместе с катящейся лодкой. Столы и скамейки выстроились вдоль пола. Он столкнулся с собравшейся командой. - У всех вас есть приказы и распоряжения, - прогремел его голос. Я не ожидаю, что мой корабль затонет в этом шторме, потому что моя команда превратилась в кучку зевак с отвисшими ртами. Приступайте к своим обязанностям! Он помахал еще одному парню, красивому мужчине, который был почти такого же роста, как высокий киль. Охота, проводи нас.


Да, Хай Киль. Его глаза загорелись от волнения. Внезапно Сьювен поняла, почему мужчина показался ему знакомым. Он твой сын? спросила она.


- И первый помощник «Драконьего Сердца», - гордо сказал высокий киль. Прийти. Мы удалимся в мою каюту и поговорим об этом наедине.


Она кивнула и вскоре оказалась в просторной комнате. Место было теплым и уютным. Вдоль одной стены полки были забиты обветренными текстами и смятыми свитками. Рядом стоял письменный стол, на его поверхности расстилалась толстая книга. В другом конце комнаты перед настоящим каменным камином стояли два стула с гусиным пухом. Толстая железная решетка удерживала горящие поленья в маленьком очаге во время шторма. Высокий киль махнул Сьювэну к одному из толстых стульев. Она приняла приглашение, рада подойти поближе к тёплому огню. Холод их полета глубоко проник в ее кости. Одежда дреренди, которую она носила, капала и прилипала к ее коже. Ей было жаль, что она не сохранила штаны из акульей кожи.


Усевшись, она затащила Шишона к себе на колени. Девушка приподняла ноги, чтобы нагреть ступни босых ног.


Билатуса пригласили на второй стул, оставив высокий килл и его сына Ханта стоять. Двое высоких мужчин стояли по обе стороны от очага. Теперь бок о бок их явное сходство было очевидным: острые глаза, прищуренные в уголках, сильные скрещенные подбородки, широкие рты, позволяющие легко улыбаться. Даже их широкие плечи и поза были близнецами друг друга.


Сивен обнаружила, что доверяет этим двоим, и еще глубже откинулась на подушки из гусиного пуха.


- Расскажи нам свою историю, - просто сказал высокий киль.


Sy-wen откашлялась и сделала, как он просил. Она рассказала о приближающемся нападении на А'лоа Глен, о силах Гул'готал, укрепляющих острова, о надежде на земли, переданные в руки молодой ведьмы. Она рассказала все, чем поделилась с Пинорром, кроме секрета Каста и дракона. Она подозревала, что никто ей не поверит, и прямо сейчас ей нужно было все доверие, которое она могла получить от этих трех мужчин. Итак, я пришел просить вас одолжить свои корабли и воинов для нашей битвы.


Высокий киль хранил молчание на протяжении всего выступления. Наконец он заговорил. Я верю, что ты говоришь с благородным сердцем, Sy-wen из mer'ai. Я даже считаю ваше дело справедливым и праведным. Дреренди (АМЕС ТЛЕМЕНС не разделяют любви к Гуль'гофе, но точно так же мы не разделяем дружбы с мер'аи. Зачем присоединяться к старым врагам, чтобы сражаться с новыми врагами? Что для нас важно, что Гуль'гофа мучает людей земель?


Sy-wen села и выпрямилась. Повелитель Гул'готала никогда не будет доволен только землей. Прямо сейчас его глаза обращены к берегу, но как только это будет полностью подавлено, его взгляд обратится к вам. Тогда кто останется, чтобы прийти к вам на помощь?


Дреренди - свободные люди. Мы не называем земли своими. Если Гул'гофа протолкнется, мы уступим дорогу. Пока есть моря для плавания, мы никогда не попадем под чужое иго. Он многозначительно взглянул на Сювэня. Мы слишком хорошо помним, когда однажды мы поклонились чужому мечу. Тогда мы своей кровью завоевали свободу и намерены сохранить ее сейчас. Почему мы должны присоединиться к этой битве и заслужить ненависть Темного Лорда?


Вы уже враг Гуль'гофы. Любой, кто ему не служит, - его враг. Sy-wen тяжело сглотнула. Действительно ли это свобода, если ты бежишь с Гуль'гофы? Будет ли у вас меньше поводка, если его войска будут гнать вас туда-сюда? Это не свобода. Слепая трусость!


Толстый шаман ахнул. Рука Ханта упала на рукоять меча. Единственной реакцией высокого киля было покраснение его щек. Затем он рассмеялся от души. Никто не может сказать, что ты не тупая, милая!


Sy-wen покраснела от его слов. Я не имел в виду настоящую обиду.


И снова высокий киль засмеялся.


- Отец, - сказал Хант. Его лицо было темно-красным, но без веселья. Вы позволите такое оскорбление Дреренди?


Какое оскорбление? Молодая женщина говорит от всего сердца. Я бы хотел, чтобы больше говорилось так прямо. Он помахал Сьювэню. Отлично. Я понимаю вашу точку зрения. Дреренди должен плыть туда, где ветер диктует, а не Гуль'гофа. Если мы убегаем от зверей Черного Сердца, мы трусы.


Билатус смотрел на это признание широко раскрытыми глазами. Морские боги защитят нас. Нам не нужно бояться Гуль'гофы.


Высокий киль покачал головой, юмор улетучился с его губ. Говорят как шаман. Но я узнал, что морские боги защищают тех, кто защищает себя. Он похлопал по мечу. Это единственная верная защита.


Sy-wen не могла поверить в свою удачу. Высокий киль согрел ее дело. Так вы подумаете о том, чтобы одолжить свои силы?


Он молча смотрел на нее три долгих вдоха, затем ответил. Нет. Сы-вэнь сидела ошеломленная. Когда она заговорила в следующий раз, ее голос был кротким.


Но почему? Это лучший шанс нанести удар Темному Лорду.


Возможно. Но дреренди никогда не будут сражаться бок о бок с мер'аи. Когда мы в последний раз сражались с Гуль'гофой, ваш народ бежал, оставив нас на поражение в зубах и топорах врага.


Sy-wen ощетинилась. Но мы не предали тебя. Вы бесплатно предложили свою помощь, позволив нам сбежать.


Тем не менее, это свидетельствует о малодушных сердцах вашего народа. Теперь настала очередь Сювэня отреагировать на то, что его назвали трусливым. А как насчет ваших старых клятв? Она указала на его татуировку. Вы нарушаете свои собственные клятвы? Вы обещали прийти к нам на помощь в последний раз, когда мы об этом просили.


Высокий киль молчал.


Билатус ответил. Это было давно. С тех пор мы стали поклоняться семи богам моря. Наши сердца и дух привязаны к ним, а не к мер'аи. Мы больше не рабы для вас.


Высокий киль медленно кивнул головой. Какие бы долги мы ни задолжали твоему народу, они давно превратились в пыль.


Сивен хотела показать ему, насколько сильны магические связи татуировки, но она уже связалась с Кастом и не могла передать магию татуировки в другой. Она вздохнула, зная, что у них есть только один шанс - путь, предложенный Пинорром.


Она взглянула на Шишона, который задремал в тепле ее колен. Ее сердце сочувствовало маленькому ребенку. Она надеялась избежать полного плана Пинорра. Возможно, будь здесь Каст. Она покачала головой и подняла глаза в сторону высокого киля.


Вы придаете большое значение различиям между нашими двумя людьми - мер'аи и Дреренди. Он пожал плечами.


Голос Sy-wen стал жестче. Я поделюсь с вами секретом мер'аи, к которому слепо даже большинство моих людей. Я рассказал об этом Шаману Пинорру, и он прислал свою единственную внучку не только как доказательство своей поддержки, но и как доказательство моих следующих слов. Билатус выпрямился при упоминании о другом шамане.


Высокий киль сузил глаза. Какие?


Мы не разные люди. Она пристально смотрела на высокий киль. Мер'аи и Дреренди - одно племя.


Их шок остановил дальнейшее обсуждение. Наконец Билатус грубо фыркнул своими жирными губами. Невозможно.


Сы-вэнь положила ладонь на голову дремлющего Шишон. Вот доказательство.


Высокий киль взглянул на ребенка, затем снова на Сьювэня. Я не вижу здесь подсказки, только заблудшего ребенка с полуопущенным лицом.


Вы будете. Сай-вэнь сжала кулак. Она надеялась, что ее слова подтвердились. Взглянув на Ханта, она указала на Шишона. Ты сможешь ее нести?


Получив кивок от отца, молодой Бладонад снял Шишона с колен Сьювэня. Спящая девочка лишь слегка застонала, а затем обняла Ханта своими крошечными ручками.


Sy-wen встала. Чтобы показать вам, мне понадобится кровь дракона.


Билатусу пришлось дважды толкнуться, чтобы встать со стула. Как ты предлагаешь получить?


Сы-вен вытащила длинный кинжал из ножен на запястье. С этим.


Внезапное появление двойных мечей у ее горла быстро научило ее глупости таких опрометчивых действий. Сы-вэнь даже не видел, чтобы высокий киль или его сын двигались. Кончики их оружия крепко держались в полости ее горла.


Сью-вэнь, наконец, снова нашла язык. Я не имею в виду никому вреда. Мне нужен только нож, чтобы пролить кровь с моего скакуна. Sy-wen щелкнула кинжалом в руке и поймала лезвие, протягивая рукоять к высокому килю. Если тебе станет лучше, пожалуйста, оставь его себе. Я даже позволю тебе ударить дракона, чтобы получить его кровь.


Высокий киль покосился на нее, явно пытаясь взвесить истинность ее слов и намерений. Сы-вен не дрогнула от его пристального взгляда, хотя кинжал немного дрожал в ее испуганных пальцах.


Наконец, лидер дреренди опустил меч и махнул сыну, чтобы тот последовал его примеру. Нет, Сы-вэнь из мер'аи. Если кто-то и хочет ткнуть этого дремлющего зверя в мою колоду, я думаю, что лучше будет ты. Снова шепот улыбки промелькнул на его губах.


Сы-вэнь медленно сунула кинжал обратно в ножны с долгим вздохом. Прошу прощения за то, что поразил вас всех. Я не думал, когда обнажил свой нож. Я только подумал прояснить свою цель.


Высокий киль вложил его меч в ножны. И с какой целью это могло быть?


Сай-вен немного съежился. После их реакции на ее нож, возможно, лучше было бы оставить теорию шамана Пинорра невысказанной. Но все их взоры были прикованы к ней.


Внезапный стук в дверь спас ее от ответа. Билатус открыл дверь взволнованному товарищу по команде. Мужчина снял промокшую шляпу, когда вошел, его глаза были возбуждены. Высокий киль, сэр. Это Dragonspur. Слово дошло до шторма. В ее мачту ударила молния. Вы даже видите ее паруса в огне!


Хант взглянул на отца. Это корабль шамана Пинорра. И снова Сювен нашла все свои взгляды на ней, и в сотый раз ей захотелось, чтобы Каст был здесь.


Позади Пинорра по коридору эхом разнеслись крики тревоги. Пронзительные испуганные голоса смешались с рявканьем приказов. Пинорр проигнорировал их и продолжил путь по узким коридорам к носу корабля. Тела Джабиба и Гилта, должно быть, были обнаружены. Он ускорил шаг, чувствуя, что если он замедлится, огонь в его крови угаснет, и это была ночь не для хладнокровия или мудрых советов. То, что гноилось на борту этой лодки, можно было очистить только пламенем.


Внезапно, как будто боги услышали его мысли, густой дым поднялся из открытого люка где-то позади него. Пинорр закашлялся. Он почувствовал запах горелого дерева и снова услышал обрывки ревущих голосов. Его темп замедлился. Он повернул обратно тем же путем, которым пришел. За дымом захлопнулся люк на фоне безумных криков о помощи. Над головой грохотали шаги бегущих ног, когда люди бежали с галеры прямо над ним.


Весь корабль разбудили.


Пинорр почти чуял за дымом отчаяние. Что-то было не так, что-то более важное, чем даже убитые члены экипажа.


Пинорр взглянул на свой окровавленный меч и длинную косу в левой руке. Было ли это волнение новой уловкой Ольстера? Что-то устроили, чтобы отвлечь команду, пока миньоны килевого платка расправляются с шаманом?


Он крепче сжал меч; его рукоять ощущалась прямо в его кулаке. Какая бы тревога ни была поднята по какой-либо причине, это больше не его дело. Он больше не был шаманом Драконьего Шпора и даже не ее воином. Этой ночью Пинорр был местью богов, обретшей форму и сталь.


Продолжая движение к одинокой каюте в передней части носовой части, он двинулся туда, где, если Пинорр правильно оценил килевой платок, трусливый дворняга будет укрыт в своей собственной каюте. Пинорр крепче сжал меч. Ему понравится выражение лица килевого платка, когда этот человек узнает, что его убийцы потерпели поражение, хотя, по всей вероятности, это зрелище будет последним для Пинорра. Оправдано это или нет, но у Пинорра не было заблуждений о том, что он сам будет избавлен от своих нападок. Корабельным шаманам запрещалось касаться стали, а проливать кровь считалось смертью.


Тем не менее Пинорр знал свой долг. В конечном итоге духовная судьба корабля была в его руках. Он больше не мог позволять Ольстеру портить свои колоды.


Наконец Пинорр достиг своей цели. Остановившись перед широкой дверью, обшитой железом, он выжидал, пока не вздохнул. Затем он поднял меч и ударил его рукоятью по раме.


На него оборвался голос. Я знаю о пожаре! Я иду!


Пинорр моргнул при этом ответе. Какой огонь? Прежде чем он смог продолжить размышления над тайной, дверь распахнулась. Перед ним стоял Ольстер, натягивая куртку. Наполовину одетый, килевой платок застыл, когда он увидел, кто стоял в его дверном проеме.


Ни один из мужчин не двинулся с места в течение нескольких ударов сердца.


Наконец Пинорр перебросил косу Джабиба через ботинки Ольстера. Это был жест воина для лидера, знак убийства, совершенного для защиты корабля. Окровавленный хвост хлопал по доскам, как кусок намокшей водоросли. - Я считаю, что это принадлежит тебе, - холодно сказал Пинорр.


Глаза Ольстера метнулись к косе, но его взгляд остался в основном на мече. Было ясно, что килевой платок был больше потрясен, увидев Пинорра с мечом, чем его беспокоила судьба своего первого помощника.


Что ты наделал, Шаман? - спросил он с ноткой ужаса.


То, что я должен был сделать, давным-давно срезал гнойную язву, прежде чем болезнь распространится на остальную часть флота.


Ольстер отступил от меча Пинорра. В спешке килевой платок забыл надеть собственный оружейный пояс. Он висел на спинке стула в комнате.


Пинорр последовал за Ольстером, шаг за шагом, изливая слова, которые были заложены в его сердце. Я любил твоего отца. Только его память так долго держала меня под контролем. Но когда приехал твой брат Каст, я наконец понял, как мало крови твоего отца течет в твоих жилах, Ольстер.


Киловый платок выплюнул желчь, чтобы соответствовать ярости Пинорра. Не как мой отец? Ольстер грубо рассмеялся. И вы думаете, что эти слова меня оскорбляют! Старик был больше похож на меня, чем вы могли представить, Шаман. Ты был на моей стороне, когда мой отец хлестал меня кровью после моего поражения в схватке на мечах с сыном Зинбати? Вы были там, когда мои сломанные ребра были перевязаны после одного из его жестоких избиений? Или как насчет того, чтобы ожоги на моих руках облезли и потрескались целую луну? Ольстер указал на дверной проем. За закрытыми дверями люди, лица которых, как ты думаешь, ты знаешь, могут измениться, Пинорр. Только я видел истинное лицо моего отца, которое он скрывал от остальной команды.


Пинорр сделал шаг назад в такой лжи. Как вы смеете хулить память своего отца!


Ты всегда был слепым, Шаман. Хотя вы, возможно, были одарены острым чувством моря, сердце моего отца было скрыто от вас. Взгляд Ольстера сузился. Или вы просто были слишком напуганы, чтобы смотреть вглубь? Вы подозревали, что там таится, но боялись потерять такого умелого лидера?


Пинорр прекратил преследование Ольстера через хижину. Как бы он ни хотел это отрицать, Пинорр не мог отрицать, с какой силой старый высокий киль ездил на его сыне. Но он никогда не подозревал о такой глубине гнева. Но твой брат?


Каст? Ольстер фыркнул. Ублюдок сбежал раньше самого худшего, оставив меня в одиночестве столкнуться с гневом нашего отца. Огонь в Ольстере угас, как потухшая свеча. Я никогда не смогу ему этого простить.


Пинорру приходилось изо всех сил сдерживать гнев. Правдива ваша история или нет, какое у вас право на то, чтобы навлечь на мою семью старые жестокости вашего отца?


Взгляд Ольстера не отрывался от Пинорра. Потому что у тебя была сила остановить моего отца. Он бы послушал тебя, Пинорр. Голос Ольстера надломился, затем снова стал жестким. Но вместо этого вы смотрели только на славу на горизонте, а не на зло, стоявшее рядом с вами. Так что не ищи во мне сочувствия. Ольстер повернулся и потянулся за поясом с мечом.


V> LE, M't, Ошеломленный его словами, Пинорр мог только оцепенело смотреть, как килевой платок обнажил свое оружие.


Я больше не позволю тебе игнорировать зло моего отца. Ольстер снова столкнулся с Пинорром. То, что он выковал, стоит сейчас перед вами. С этими словами Ольстер сделал выпад.


Пинорр едва успел поднять свой меч. Сталь столкнулась со сталью. К счастью, атака Ольстера была вызвана скорее гневом, чем умением. Тем не менее, Пинорр отступил под атакой. Киловый платок был моложе и крепче конечности. Только инстинкт Пинорра из его воинских времен удерживал меч Ольстера от его живота.


Пинорр отчаянно сопротивлялся. Яростный огонь, который ранее зажег его кровь, превратился в угольки. Как он мог праведно презирать то, что его собственная рука помогла создать? Пинорр отступил. Его левая нога поскользнулась на выброшенной косе первого помощника. Он рухнул на палубу, его меч вырвался из его хватки, когда он ударился об пол.


Ольстер теперь возвышался над ним с поднятым мечом. Его глаза пылали красным от ярости, дыхание прерывалось и тяжело дышало.


Пинорр встал на колени, чтобы встретить смерть.


Киловый платок посмотрел ему в глаза. Ты должен был слышать мои крики, Шаман.


Пинорр коротко кивнул. Ты прав, Ольстер. Мне жаль.


Гнев на лице молодого человека дрогнул от замешательства. Его рука с мечом дрожала, когда он держал оружие наготове.


Подняв лицо выше, Пинорр тихо заговорил. Но я также не твой отец, Ольстер.


Киловый платок покачал головой и отступил, его брови были напряжены, а взгляд дрожал. Я знаю, что ты не мой отец


Еще не поздно попытаться исцелить то, что он сотворил. Пинорр увидел боль в позе Ольстера. Я могу помочь.


Снова повернувшись к Пинорру дикими глазами, Ольстер засмеялся и указал мечом. Думаешь, сможешь мне помочь? Если бы ты знал все, ты бы проклял меня так же решительно, как мой отец во время одного из его приступов ярости.


«Я бы не стал», - искренне настаивал Пинорр. Он упорно пытался связаться с молодым человеком не для того, чтобы спасти его собственную жизнь, а чтобы спасти то, что осталось от Ольстера. Вы позволите мне попробовать?


Ольстер опустил меч, но ненамного. Его глаза сузились до щелочей. Вы знаете, как умер ваш сын? Отец Шишона?


Пинорр вздрогнул от слов Ольстера. Киловый платок задел старую рану, которая так и не зажила полностью. Он умер во время столкновений с Куртишем. Он попал топором в лоб. Пинорр не хотел возвращаться к этому воспоминанию. Черный голубь принес весточку Пинорру с дальнего побережья, когда мать Шишона рожала. Когда слово дошло до сопротивляющейся женщины, она заплакала, и что-то сломалось в ней. Кровь залила ее бедра. Вскоре после этого она умерла, почти украв жизнь своей дочери. Почему ты спрашиваешь, Ольстер?


Ольстер наклонился ближе. Это моя рука держала топор. Глаза Пинорра расширились. Нет!


Ольстер ухмыльнулся. Это было легко. Я мало думал об этом. Во время стычки на борту «Сломанного клыка» я оказался наедине с вашим сыном. Он повернулся ко мне с улыбкой на залитом кровью лице, трепет битвы светился в его глазах. Но это была гордая, хвастливая ухмылка. Я не мог этого вынести. Я воткнул топор ему в лицо. Но даже когда он упал, ублюдок все равно улыбался.


Ужас, должно быть, был очевиден на лице Пинорра. Как ты мог?


Ольстер наклонился ближе. Теперь, когда ты знаешь правду, ты все еще хочешь исцелить меня, Шаман? - с презрением спросил он.


Пинорр издал рев боли. Он бросился на Ольстера, отбив лезвие, и повалил мужчину на пол. Ольстер ахнул, ударившись по доскам. Его голова с громким ударом ударилась о дерево. Ошеломленный, его меч выскользнул из его хватки.


Пинорр не стал ждать. Он схватил упавшее лезвие, обеими руками поднял оружие и воткнул его в грудь Ольстера. Лезвие точно прошло между его ребрами и глубоко вонзилось в доски под ним. Но Пинорр толкнул еще сильнее, его руки дрожали от напряжения. Он водил мечом до тех пор, пока его рукоять не вошла в грудь Ольстера. По рукояти хлынула темная кровь. Не в силах толкнуть дальше, Пинорр упал на килевой платок, как истощенный любовник. Как ты мог? Пинорр крикнул ему в ухо, слезы затуманили его взор. Он был как твой родной брат.


Ольстер подавился кровью, но все еще пытался ответить. Вот почему я убил его, Шаман. Взгляд килевого платка потускнел. Он был как мой брат счастливым и гордым. Я не мог видеть этот свет в чужих глазах.


Пинорр дрожал от горя и ярости. Рыдания содрали его старое тело, когда он скатился с груди Ольстера.


Голова килевого платка повернулась к Пинорру. Он говорил окровавленными губами. Я не мог вынести того, что у меня украли. Голос Ольстера стих, но его глаза нашли Пинорра. Тебе следовало судить сердце моего отца так же строго, как ты судил мое собственное. Вы должны были прислушиваться к крикам мальчика из-за закрытых дверей.


Ольстер продолжал смотреть на Пинорра. Пинорру потребовалось много времени, чтобы понять, что Ольстер умер. Он протянул руку дрожащими пальцами и закрыл глаза молодого человека. Ты прав.


Пинорр медленно поднялся на ноги. Он уставился на мертвеца. Его ноги онемели под ним. Я буду оплакивать мальчика, которым вы когда-то были, Ольстер, но я все еще не могу оплакивать того, кем вы стали. Я не могу оплакивать эту смерть. Пинорр отвернулся, более пустой, чем полая кость. Он, пошатываясь, вышел из комнаты.


Закрыв дверь каюты киллевого платка, Пинорр повернулся и направился обратно к палубе. Он будет винить во всем кровопролитии, обнаруженном здесь, мятеж. В его ложь поверят. Никто не стал бы расспрашивать шамана слишком внимательно. Никто не посмеет заглянуть слишком глубоко.


Слепота, как он узнал этой ночью, часто вызывается им самим, защитой от того, чего не желают видеть. Он вытирал кровь с рук, пока шел по коридорам, ритмично потирая ладонями о рубашку.


Выдвинув люк, Пинорр обнаружил, что палуба залита пламенем. Кормовая мачта горела в штормовой ночи. На глазах у Пинорра члены экипажа топорами срубили горящую мачту и сбросили ее в море. Пар шипел и корчился, когда огонь был потушен, а обугленная часть мачты утонула под волнами.


Собравшиеся мужчины и женщины радостно приветствовали. Корабль был спасен от неминуемой гибели, опасность отсекла и выбросила в море.


Кто-то наконец заметил Пинорра.


Мэдер Гил подошла к нему, ее седые волосы почернели от пепла. Я думаю, что разразился самый страшный шторм. Но это было слишком близко, сказала она с усталой ухмылкой. Мы чуть не потеряли корабль в огне. Но какое это было чудесное зрелище! Пламя прыгает и танцует под дождем. Пинорр медленно кивнул. Да, зло часто носит красивую маску.


Сай-вэнь стояла у перил Драконьего Сердца. Высокий киль беседовал со своим сыном Хантом слева от нее. Справа от нее Билатус ухватился за поручень одной рукой с белыми костяшками пальцев, а другой крепко прижал мантию к шее. Ветер укусил их. Дождь ужалил обнаженную плоть.


- Вы чувствуете запах дыма на ветру, - сказал Хант. Он все еще нес маленького Шишона под мышкой. Она вцепилась ему в шею.


Но, по крайней мере, они потушили пожары, отметил высокий киль. Он повернулся к другому члену экипажа. Прикажите пилоту развернуть нас. Посмотрим, как поживает Драконспур.


Член экипажа кивнул и бросился прочь по гладкой палубе. К счастью, ярость шторма, казалось, утихла. Молния только мерцала в небе над далекими горизонтами, и грохот грома превратился в бледное эхо его былой свирепости.


Повернувшись спиной к ветру, Сивен увидела, что Рагнарк по-прежнему неподвижно лежит на палубе. Толстые промасленные веревки связывали его раму с мачтой и стойками. У нее заболело сердце при виде такого величественного зверя, низвергнутого и связанного.


Высокий киль, должно быть, заметил ее взгляд. Вы упомянули ранее, что кровь дракона покажет, чем наши два народа похожи?


«Не просто похожи», - пробормотала Сай-вэнь. Мы xkyesame. Мы одно племя.


Билатус фыркнул. Невозможно. Посмотри на себя. Перепончатые пальцы ног, перепончатые пальцы. Он недоверчиво покачал головой.


Sy-wen взглянула на троих мужчин. Я надеялся, что смогу убедить вас, что вы сдержите свои старые клятвы. Но Шаман Пинорр говорил мудро. Он знал, что вы усомнитесь в моих словах без реальных доказательств. Заговорил Хант. На что ты все время намекаешь? Какие доказательства? Sy-wen прикусила губы. Лучше я тебе покажу. Она подошла к спящему черному гиганту и вытащила кинжал из ножен на запястье.


Оказавшись рядом с драконом, она провела свободной рукой по краю крыла и послала безмолвные извинения своему коню и мужчине внутри. Прежде чем страх остановил ее руку, Сью-вен вонзила кинжал в бок зверя. Она ахнула, когда в ее бок вспыхнул огонь. Но она знала, что это всего лишь фантомная боль, шепот общих чувств с драконом.


К этому времени остальные уже кружили за ней, все еще сохраняя осторожную дистанцию. Только высокий киль осмелился приблизиться на шаг. Вы ранены? - спросил он с искренним беспокойством, заметив ее страдальческое выражение.


Sy-wen покачала головой и вытащила кинжал. Кровь дракона хлынула по его клинку. Она слегка вздрогнула и потерла свой бок. Ожог быстро утих. Обернувшись, она посмотрела на остальных и протянула засоренный нож.


- Значит, твой дракон истекает кровью, как и любой мужчина, - сказал Хант. Как это какое-либо доказательство вашей претензии?


- Нет, - ответила она. Не само по себе.


Растерянность светилась на всех их лицах.


Sy-wen почувствовала, как ее охватил холод. Она внезапно перестала делать то, о чем ее просил Пинорр. Нож дрожал в ее руке, с его кончика капала кровь. Но она знала, что здесь нельзя потерпеть неудачу. Слишком многое зависело от нее. Она подняла лицо к Ханту. Чтобы доказать свою правоту, мне также понадобится внучка шамана Пинорра.


Молодой первый помощник Драконьего Сердца взглянул на своего отца. Высокий киль кивнул. Хант снял маленькую девочку со своей шеи. Он подошел к Sy-wen и опустился на колени с девушкой на руках. Какой цели служит этот ребенок? он спросил.


Шаман Пинорр прислал ее в доказательство своей поддержки. Sy-wen подняла нож и воткнула его девушке в грудь. И как жертва.


Шишон вскрикнула, ее крошечные ручки широко сжались.


Хант отреагировал быстро, отпрыгнул и вытащил ребенка из кинжала. Прежде чем Сьювэнь смогла двинуться с места, она нашла меч у своего горла. Она уронила кинжал; он грохотал по палубе. Когда ее роль была завершена, силы у нее улетучились. Sy-wen упала на колени. У меня не было выбора.


Меч оставался у ее горла, опираясь на высокий киль. Что это за мерзость! - проревел он на нее, склонившись над ней. Вы пришли в поисках дара от нас и думаете, что убийство невиновного покорит наши сердца?


Слезы текли по лицу Сивэн, когда она смотрела вверх. Это была идея шамана Пинорра. Сай-вэнь смотрела, как Хант осторожно укладывает неподвижного ребенка на мокрую палубу. Билатус нервно присел рядом с бледной девушкой.


Ты лжешь! треснул высокий киль. Пинорр не стал бы этого заказывать. Истории вашего народа всегда были жестокими! Но я никогда не подозревал, насколько глубоко ты развратен.


Отец! - крикнул Хант. Ребенок жив! Сын Киля преклонил колени над девушкой. Он разорвал рубашку Шишона. Клочком детской сорочки он стер кровь с ее бледной груди. Ее кожа была безупречной. Раны нет! Сай-вэнь всхлипнула от облегчения. Это кровь дракона. Билатус кивнул. Кровь такого зверя ценится за лечебные свойства. Но Дреренди запрещено использовать такой проклятый бальзам. Это один из наших старейших предписаний. Морские боги запрещают это.


Хант потер запястья ребенка. Шишон все еще безвольно лежал на палубе. Но если кровь уберегла ее от травм, почему она не просыпается? - спросил он с беспокойством в голосе.


Все их глаза обратились к Сювэню.


Высокий киль выпустил свой клинок из ее горла, но огонь в его голосе все еще присутствовал. Он не покончит с ее жизнью, пока не получит ответов. Что вы наделали?


Я уже говорил тебе. Это был план шамана Пинорра. Он знал, что клинок, залитый кровью дракона, не убьет его ребенка. Магия защитит ее от смертельной раны. Но я не понимаю, - помахал Сьювэнь обмякшей девушке. Она должна быть здоровой и здоровой. Я не знаю, почему Шишон не просыпается.


Что должно было случиться? - требовал высокий киль. Глухой к его словам, Сай-вэнь уставился на бледного ребенка. Пинорр слишком доверял древним сказкам о рождении нашего народа, которые передавались среди наших стариков. Говорят, что первый мер'аи, наш предок, был создан путем жестокого смешения крови Дреренди и драконьей крови. И по сей день магия дракона все еще необходима для поддержания наших нынешних форм. Sy-wen замахала перепончатыми пальцами. Изгнанные из морей мер'аи со временем теряют свои уникальные черты и становятся похожими на обычных мужчин и женщин.


- Я не понимаю, - сказал Хант. Что вы предлагаете? Прежде чем Сю-вэнь смогла ответить, Шишон охнула. Девушка дернулась на палубе. Ее руки слабо хлопали от какой-то невидимой угрозы. Затем ее глаза открылись. Хант помог ей сесть. Шишон посмотрел на собравшихся вокруг нее, затем на ее грудь. Она потерла то место, куда попал нож. - Здесь щекотно, - сказала она.


Sy-wen испустила вздох облегчения. Шишон! Поблагодарите Возлюбленную Мать.


Ладонь девушки переместилась к ее лицу. И здесь тоже щекотно.


Шишон провела пальцами по левому глазу и по щеке к губам. Она улыбнулась полной улыбкой, не криво. Мертвая и расслабленная сторона ее лица ожила, также исцеленная кровью дракона. Шишон, должно быть, почувствовал перемену. Ее руки поднялись и обхватили щеки, ее глаза были полны изумления.


Внезапный порыв ветра пронесся по кораблю, и быстрее, чем взмах птичьих крыльев, прозрачные внутренние веки захлопнулись в глазах Шишон, защищая зрение ребенка от укуса дождя.


Сай-вэнь ахнула. Она была единственной, кто был достаточно близко, чтобы стать свидетелем этого события.


Что случилось? - спросил высокий киль, заметив ее удивленную реакцию.


Sy-wen сбросила колени и подползла к девушке. Она была слишком ошеломлена, чтобы надеяться, слишком потрясена, чтобы выразить свое мнение.


Хант пошел за своим мечом, чтобы защитить себя от приближения Сивен, очевидно опасаясь, что она нанесет ребенку еще больший вред. Но высокий киль отмахнулся от него.


Подойдя к девушке, Сай-вэнь нежно взял Шишон за руку. - Пинорр был прав, - прошептала она.


Право о чем? - спросил высокий киль.


Sy-wen подняла руку ребенка и широко раздвинула пальцы. Теперь от пальца к пальцу прослеживаются небольшие паутинки. Кровь дракона! Это сделало ее мер'ай. Сы-вэнь повернулся к высокому килю. Вот доказательство нашего общего наследия. Магия дракона все еще может превратить Дреренди в мер'ая. Мы один народ!


Голос дородного шамана был полон благоговения. Не зря боги запрещают нам прикасаться к драконьей крови.


Сы-вэнь встал и указал на девушку, которая теперь играла складками между пальцами ног и хихикала. Можете ли вы отрицать это сейчас? Разве вы не видите, что мы один народ?


Высокий киль перевел взгляд с дракона на девушку. Его глаза были яркими. «Это может быть какая-то уловка», - осторожно сказал он, но голос его звучал неуверенно.


Сай-вэнь поморщился. Что еще она могла сделать, чтобы убедить его?


Над головой облака разошлись, разлетелись на части, когда шторм отошел от флота. Сияла яркая луна, почти такая же яркая, как солнце после сумерек бури. Все взглянули вверх, купаясь в лунном свете.


Рядом внезапно застонал Хант.


Высокий киль и Sy-wen повернули в его сторону. Хант все еще стоял на коленях рядом с Шишоном, но звенящие кольца маленькой девочки теперь касались щеки молодого человека. Татуировка ныряющего морского ястреба, казалось, светилась от ее прикосновений. Хант снова застонал.


Шишон пробормотал Ханту знакомые слова, старые кровавые клятвы из древнего прошлого. Ты мне нужен.


Хант встал, подняв ребенка на руки. - Я повелеваю вам, - ответил он.


Билат отступил назад. Это древнее заклинание. Связывание двух наших людей!


Хант начал дрейфовать к перилам.


Высокий киль пошел, чтобы остановить его. Хант, что ты делаешь? Голос молодого человека был притуплен магией. Я должен вернуть Шишон ее отцу. Мне приказали.


Сай-вэнь коснулся руки высокого киля. Не пытайтесь его остановить. После связывания он должен завершить свою миссию. После того, как Шишон вернется с шаманом, заклинание исчезнет, и ваш сын снова станет свободным. Sy-wen вспомнила свои отношения с Кастом. Но в будущем я предлагаю Ханту закрывать татуировку, когда он находится рядом с ребенком. Или он обнаружит, что выполняет для нее много поручений. Высокий киль нерешительно кивнул. Приготовьте лодку для охоты. Когда шторм утих, море все еще было вздыблено волнами, но волны были не такими сильными. Сай-вен посмотрел на правый борт и увидел, что «Драконье Сердце» уже приблизилось к истерзанному огнем Драконьему Шпору. Даже отсюда, в ярком лунном свете, Сай-вен заметил знакомую фигуру Пинорра в мантии.


Sy-wen снова повернулся к высокому килю. Ты мне веришь сейчас? Он пристально посмотрел на нее. Вы не оставляете мне выбора. С облегчением вздохнула Sy-wen. Так вы пересмотрите свой отказ помочь мер'аи в грядущей битве?


Высокий киль молчал, глядя через море на многие другие корабли флота. Лунный свет окрасил волны вокруг его лодки в серебро. - Мы одно племя, - тихо сказал он, и в его голосе прозвучало изумление. Как я могу отказать своим братьям и сестрам? Это не путь Дреренди.


Он повернулся к Сьювен и положил руку ей на плечо. Его следующие слова были сказаны твердо и торжественно. Мы присоединимся к тебе, Сювэн из мер'аи. Мы будем соблюдать наши старые клятвы.


Каст пробился сквозь тьму обратно к свету. Он моргнул от яркого солнца. Вкус воздуха, запах на берегу, как долго он спал? Он каким-то образом почувствовал, что прошло больше одной ночи.


Предупредительный крик разразился слишком громко, слишком близко к его уху. Он чувствовал, как вокруг него кипит какая-то активность.


Поморщившись от шума, Каст приподнялся на локте. Где он был? Отражая солнечные блики, он обнаружил себя голым, закутанным в мокрые веревки. Он освободился от гладких шнуров. Над головой развевались паруса на свежем ветру. Запах соли помог прояснить его голову.


Касту потребовалось мгновение, чтобы вспомнить свое последнее воспоминание: безумный полет через бурное небо и его борьбу за контроль над драконом. Он сел, когда воспоминания нахлынули обратно. Последнее, что он помнил, это падение в небе и падение «Драконьего Сердца» на палубу. Но что с Sy-wen?


Словно в ответ на страхи его сердца, совсем недалеко от него распахнулась дверь. Сьювэнь вышла вперед. Она уставилась на него, прижав руку к горлу. На ее лице были глубокие морщины от беспокойства и усталости. Ветерок подхватил ее волосы и развел зеленым парусом вокруг ее лица. Каст почувствовал облегчение. На его глаза навернулись слезы. Она была в безопасности.


С криком бросилась к нему Сьювен. Слава Матери, с тобой все в порядке. Не обращая внимания на его наготу, она упала в его объятия.


Ч-что случилось?


Две другие фигуры вышли из открытого люка. Одной из них была фигура шамана Пинорра в мантии, но рядом с ним ковылял другой знакомый седовласый старейшина. Мастер Эдил? Каст потрясенно ахнул.


«Я не уверен, что это хождение по твердой поверхности естественно», - проворчал старший, когда, наконец, подошел к ним, но на его лице появилась веселая улыбка.


Пинорр внимательно посмотрел на Каста, склоняя голову то в одну, то в другую сторону. Кажется, вы правы. Кровь другого дракона наконец вылечила Рагнарка и позволила заклинанию чахлости высвободиться.


Мастер Эдил кивнул. Но я не думал, что это займет так много времени.


Еще один дракон? Каст в замешательстве нахмурился. Я не понимаю. Сювэнь отстранилась, но держала одну руку на его плече, как будто боялась, что он исчезнет, как дракон. Вы и дракон были ранены. Вы оба потерялись для нас. Но глоток крови дракона моей матери, Конча, был использован для лечения Рагнарка. Раны зажили, но мы все еще не смогли оживить вас или разрушить заклинание, чтобы освободить вас. Голос Sy-wen дрогнул. Я думал, ты проиграл навсегда. Она снова упала в его объятия, но не раньше, чем сильно ударила его в плечо. Больше никогда так не делай!


Каст крепко ее обнял. Дай Бог, я не собираюсь когда-либо оставлять тебя снова. Но где мы? Он поднялся на ноги с помощью Sy-wen. Кто-то накинул ему на плечи грубое одеяло, но Каст даже не потрудился накрыть им свою наготу. Он был слишком ошеломлен достопримечательностями, которые открывал вокруг себя.


Повсюду вокруг их корабля море расцветало множеством белых парусов, простирающихся от горизонта до горизонта. Это был весь флот Дреренди! Но настоящим чудом было то, что еще разделяло те же самые воды. Среди множества лодок сотни драконов плыли по волнам, словно драгоценности, разбросанные по голубой поверхности моря. Вдали даже горбатые спины гигантских левиафанов возвышались над морями, как живые острова.


«Мы всего в двух днях от депрессии», - мягко прокомментировала Сювен. Нам просто нужно устроить рандеву с ведьмой.


- Ты сделал это, - приглушенным тоном сказал Каст, все еще глядя на зрелище перед ним. Вы объединили наши два народа. Все дреренди. Всем мер'ай.


Сы-вэнь вцепился ему в плечо и накинул на них обоих одеяло. Она прижалась к нему, делясь своим теплом. Да, но я с большим облегчением воссоединил этого Дреренди и этого Мер'аи.


Каст усмехнулся, глядя на ее перевернутое лицо. Их улыбки растаяли, когда они узнали страсть в глазах друг друга. Он наклонился к ней, его губы коснулись ее. - Я нуждаюсь в тебе, - пробормотал он, затем поцеловал ее глубоко.


САРГАСС


Елена опустилась на колени в сене. В полумраке трюма серая кобыла казалась скорее призраком, чем плотью. После шести дней в море лошадь все еще пугалась, избегая всех. Елена протянула кусок яблока. C'mere, туман. - Хорошая девочка, - тихим шепотом сказала она. Кобыла отказалась приблизиться даже к ней.


Утопая в сене, Елена знала, почему Туман все еще не решается подойти ближе. Елена стала на голову выше и полнее. Это была не та девушка, которая расчесывала кобылу с тех пор, как она была жеребенком. Резкая перемена во внешности Елены и странность лодки - все это подействовало на нервозность маленькой лошади. Кобыла запаниковала, когда Елена приблизилась, отказываясь даже узнавать ее запах.


Из соседнего стойла лошадь Эр'рила, заснеженный степной жеребец, фыркнула и стала копать его сено. Из более выносливой лошади более крупная лошадь быстро приспособилась к перекатыванию и крену Бледного жеребца. И высокий зверь знал, что любое яблоко, от которого отказывался Туман, попадет в его собственное ведро с кормом. Так что жеребец был более чем счастлив, когда Елена проиграла.


«У меня достаточно для вас обоих», - грустно крикнула Елена другой лошади. Даже ее голос заставил Туман отступить на шаг. Елена вздохнула. Шестое утро подряд ей не удавалось уговорить кобылу. Хотя она понимала тревогу лошади, это ее все же расстраивало. Мист была членом ее семьи, и то, что ее так избегали, глубоко ранило ее. Кобыла всегда была рядом, чтобы утешить ее, когда ей было больно.


И сейчас, как никогда, Елену нужно утешать. Утрата Эр'рила была такой же тяжелой, как и в тот день, когда она проснулась на борту корабля, тупая боль в ее сердце делала солнце менее ярким, а еда безвкусной и непривлекательной. Другие пытались помочь, но никто не понимал. Никакие слова не могли облегчить эту боль. Остальные думали, что Эр'рил не более чем ее опекун, какой-то рыцарь, который был больше мечом, чем человеком. Они думали, что она потеряла только какое-то оружие, а не человека, разделяющего ее сердце.


Кроме того, все остальные были слишком заняты своими делами, чтобы предложить хоть какое-то настоящее сострадание. Флинта постоянно беспокоили, управляя кораблем и руководя своими матросами, темнокожими воинами зо'ол. Мерик, хотя и не был так занят, был отвлечен появлением солнечного ястреба своей королевы. Его глаза всегда были устремлены к горизонту, и когда Елена привлекла его внимание, он был с ней жестким и строгим. Даже ее брат, Иоах, казалось, больше интересовался обсуждением магии своего посоха, чем пониманием боли Елены. Только Тольчук и мама Фреда по-настоящему согревали Елену, но и семью - тоже.


Если бы только тетя Ми не ушла в одиночку, Елена могла бы воспользоваться практическим советом женщины. Тетя Май всегда знала, что сказать. В тысячный раз Елена задалась вопросом, как поживают другие: Фардале, Могвид, Край. Теперь, когда Эр'рил тоже ушел, казалось, что все разваливается на части. Елена печально посмотрела на Мист.


Царапина каблуком по дереву привлекла внимание Елены. За воротами стойла стоял невысокий мужчина, глядя на нее. Его глаза светились в единственном фонаре, висевшем на столбе стойла. Елена почувствовала вспышку страха, дрожь крошечных волосков. Это был один из зо'ол-пиратов, назначенный лидером их гильдии управлять этой лодкой. На темнокожем матросе с обнаженной грудью были только бриджи до колен.


Я могу вам помочь? - спросила она резким и резким голосом, пытаясь скрыть нервозность. Помимо двух лошадей, Елена была одна в трюме.


Без приглашения он распахнул ворота, проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь стойла. Елена услышала щелчок защелки.


Быстро поднявшись на ноги, Елена стряхнула сено с колен. Обе ее руки были обновлены силой, одна - от солнца, другая - от луны, и ей нечего было бояться этого человека. Она коснулась своей магии, и это дало ей силы выпрямиться и встретиться лицом к лицу с незваным гостем. Вы пришли сменить подстилку лошади? Елена нахмурилась, увидев хрип в ее голосе.


Матрос протянул открытую ладонь. Елена отступила на шаг. Мист фыркнул от ее движения.


Елена уставилась на мужчину. Моряки зо'ол понимали ее язык, но редко говорили. Он просто стоял, протянув руку. У мужчины была бритая голова, за исключением хвоста черных волос, спускавшегося с макушки по спине. Его волосы украшали лазурные и розовые перья. Его глаза, освещенные светом фонаря, сияли глубоким нефритом. Но его самой поразительной чертой были бледные шрамы, пересекавшие его темный лоб. Каждый из четырех чернокожих моряков был отмечен разным рисунком, их значение было известно только зо'ол. Символом этого человека был край солнца, выглядывающий из-за горизонта, или, может быть, глаз, только начинающий открываться. Елена обнаружила, что пристально смотрит на него.


Движение перевело ее взгляд на его поднятую руку. На его ладони теперь покоилось ярко-красное яблоко. Елена моргнула от внезапного появления. Откуда это взялось?


Зо'ол, по-прежнему ничего не выражая, шагнул к Елене.


Она осторожно отошла в сторону, но он прошел мимо нее, не взглянув. Матрос подошел к нервной кобыле, свистящая мелодия срывалась с его губ. Туман ласкал сено, явно готовый ускользнуть. Мужчина продолжал приближаться, немного осторожнее, но все еще тихонько насвистывая. Мист насторожилась от мелодии, ее голова слегка наклонилась, словно она прислушивалась.


Вскоре человек подошел к кобыле и предложил яблоко. Мист понюхала его, затем раздвинула пухлые губы, чтобы откусить от фрукта. Елена не могла поверить в это зрелище. Никто не смог подойти к кобыле. Елена наблюдала, как напряжение в холке лошади ослабевало. Даже хвост Тумана, который метался взад и вперед, стал более довольным.


Маленький моряк протянул руку и потер кость между глазами кобылы. Это было любимое место Тумана, которое хотелось поцарапать.


Мужчина кивнул Елене, чтобы она подошла. Она колебалась не из-за страха перед мужчиной, а из-за страха перед испуганным туманом. Тем не менее, он упорствовал, его бровь наморщилась от его требования.


Медленно Елена подошла ближе. Один из глаз кобылы закатился, наблюдая за ее приближением, но Туман не собирался бежать. Елена подошла к лошади.


Моряк поднес яблоко к Елене. Покусывая зубы, туман следовала за недоеденным фруктом. Он вложил яблоко в руку Елены, и Мист продолжила есть. Освободив ладонь, матрос взял вторую руку Елены и поднял ее, взяв вместо руки, которая царапала и терла лоб кобылы.


Как только Елена полностью взяла на себя его роль, он отступил. Вскоре яблоко вместе с сердцевиной и всем остальным пропало. Мист понюхал пальцы Елены в перчатках, ища еще. Елена взглянула на моряка. Он указал ей снять перчатку.


Она сделала. Туман обнюхивал ее голую ладонь. Затем кобыла, казалось, напряглась. Елена приготовилась к тому, чтобы лошадь бросилась к бегу, но вместо этого Мист сильнее прижалась носом к руке Елены. Мягкое ржание радости послышалось от лошади. Туман вошел в Елену, закатил голову ей на грудь, принюхиваясь и потирая. Она просила Елену обнять ее.


Слезы катились из ее изумленных глаз, и с губ Елены сорвался легкий смех. Она обняла свою кобылу, крепко обняв ее за шею. Елена уткнулась лицом в лошадь. Туман наконец узнал ее, вспомнил о ней.


Теперь, заплакав, Елена повисла на коне, почти не в силах стоять. Когда ее ноздри наполнились запахом лошади и сена, она снова была дома, по крайней мере, на короткое время. Она терла и шептала Мисту чушь, иногда смеясь, иногда снова плача. В ее сердце все еще присутствовали потери, которые она недавно перенесла, но началось небольшое исцеление. Боль можно было разделить в тепле кобылы, в воспоминаниях о семье, в домашнем шепоте.


Елена наконец повернулась, чтобы поблагодарить моряка зо'ола. Но стойло было пусто. Он ушел.


Тольчук присел у носа корабля, когда солнце взошло к полудню. Когда «Бледный жеребец» плыл по волнам, соленые брызги залили нос. Он снова поднял свой камень сердца к горизонту. В ярком солнечном свете кусок кристалла резко излучал, но почти ничего. Он нахмурился, оскалив клыки, и поднял одну из своих длинных рук. Он медленно сделал полный круг, вытянув камень сердца в другой руке. И все же драгоценному камню не удавалось ничего сделать, кроме как красиво мерцать на полуденном солнце.


Опустившись на палубу, Тольчук изучал граненый камень. С тех пор, как Сердце привело ог'ре к Елене на горящем корабле, оно начало утихать, нет, не просто тихо, почти мертвое. Тольчук все еще чувствовал, что за гранями его осталась сила стихии, как дрожь в скале у подземной реки. В прошлом камень всегда каким-то образом направлял его, давал ему какое-то направление.


Но теперь он был приглушенным, унылым.


Катая камень в когтях, Тольчук молился предкам о наставлении. Когда вокруг него окружала опасность, почему Сердце стало таким безмолвным? Тольчук покачал головой. Раскрыв свой набедренный мешок, он начал закапывать камень внутрь.


Могу я увидеть ваше украшение, пожалуйста? - сказал голос позади него. Толчук повернул голову и увидел, что целитель из Порт-Роула стоит за его спиной. Маленькая седая женщина тяжело опиралась на трость. Прохладная сырость океанского путешествия, похоже, не соответствовала суставам мамы Фреды. В основном она держалась в своей каюте, закутавшись в теплые одеяла, и смело выходила на палубу только в ясную погоду, как сейчас. Хотя, по правде говоря, ее изоляция была не такой полной, как казалось. Ее любимый тамринк, Тикал, часто можно было увидеть, пробегая по такелажным снастям, придирая моряков своей постоянной мимикой. Тольчук знал, что мама Фрида слушает и наблюдает глазами и ушами зверя.


Пожалуйста, могу я взглянуть на твой камень на минутку? - повторила она. - Для тебя это всего лишь безделушка, - сказал он с легким раздражением. Зачем вам это нужно?


Мама Фрида повернулась к Тольчуку. От ее отсутствия глаз у него на спине дрожала щетина. Тольчук перевел взгляд в ее настоящие глаза, глаза тамринка. Тикаль сидел у нее на плече, его огненный меховой капюшон обрамлял два насыщенных карих глаза. Питомец моргнул, крепко обвив хвостом шею женщины.


Cookie? - пищало ему, копаясь в большом ухе.


- Тише, Тикаль, - отругала старуха. Вы уже поели.


Мама Фрида снова обратила внимание на Тольчука. Я бы увидел твой камень. Я чувствую в нем порчу. Меня как целителя это привлекает.


Тольчук помедлил, потом передал ей камень. Возможно, старуха сумеет найти ключ к избавлению камня от черного червя в его сердце. Тольчук объяснил ей историю камня и его цель - помочь духам своего племени отправиться в загробный мир. Но камень будет загрязнен существом по имени Бэйн, проклятие. Червь поймал в ловушку духов моих людей и питается ими, чтобы поддерживать себя. Я отправляюсь в это путешествие, чтобы найти способ снять проклятие, избавить камень от Бэйна. Перед тем, как спасти Елену, духи в камне направили меня по моему пути, сказали мне, куда я должен отправиться, но «но теперь» голос Тольчука затих.


Мама Фрида молча слушала его рассказ, поворачивая камень то в одну сторону, то в другую. Тикаль наклонилась с ее плеча, чтобы понюхать и осмотреть кристалл. Но что? - спросила она, явно желая, чтобы он продолжил.


Но теперь камень замолчал. Он меня больше не ведет. Она печально кивнула и вернула ему камень. Это не удивительно.


Подняв глаза, черты его лица напряглись. Что ты имеешь в виду? Она похлопала его по бедру и какое-то время молчала. Я чувствую следы жизненной силы в камне, но они слабые. Скверна этого Бэйна заполняет почти весь камень. Она отвернулась и покачала головой. Боюсь, что этих твоих духов почти нет.


Какие? Тольчук сжал камень, а сердце его дрогнуло. Ему внезапно стало трудно дышать. Он недоверчиво поднял камень, но в своей груди он почувствовал правду ее слов. В каком-то уголке своего разума он, должно быть, знал это сам. Это то, что заставляло его взбираться на палубу, чтобы проверить камень. Со словами целителя, Тольчук был вынужден признать, что притяжение камня постепенно ослабевает за прошедшую луну, начиная с испытаний в Shadowbrook. Он больше не мог этого отрицать. Бэйн становился сильнее.


Тольчук уставился в камень. Его собственный отец был одним из духов, заключенных в кристалл. Если старуха говорила правдиво, то отец Тольчука вместе с остальными душами своего народа угасал, поглощенный червем.


Мама Фрида повернулась к нему с болью на лице и шепотом в голосе. Я не подумал сообщить вам такие ужасные новости.


Тикаль протянул маленькую лапу и коснулся щеки Тольчука. - Печенька, - печально сказал зверь. Плохой файл cookie. Тикал отдернул лапу и пососал большой палец, крепко прижавшись к шее мамы Фреды. Мама Фрида подняла руку, чтобы утешить Тольчука, но что-то в его лице должно было предупреждать ее, что никакое утешение не может облегчить эту рану. «Мне очень жаль», - сказала она и отвернулась.


Тольчук остался на палубе, сгорбившись над своим камнем, на ярком солнце. Если бы духи утихли, кто бы теперь руководил им? Он взглянул на горизонты. Была ли вообще причина продолжать это путешествие? Когда Бэйн почти победил, была ли какая-то цель?


Он смотрел на безжалостное солнце. На его глаза навернулись слезы. Его сердце было пустым, как его камень. Он молча проклял троицу древних ог'ров, Триаду, которые послали его с этой бесполезной миссией. Разве он не достаточно пострадал, уже рожденный полукровкой и проклятый позором своего предка, Клятвопреступника? Должен ли он теперь нести потерю духа своего народа?


Тольчук поставил камень между собой и солнцем. Он уставился в темную внутреннюю часть камня. За сверкающими гранями он видел истинный источник всех своих страданий - медленное взбалтывание черного червя.


Зарычав глубоко в живот, Тольчук сжимал камень до тех пор, пока его острые грани не врезались в его ладонь. Кровь капала с его когтей и по руке, забрызгивая влажную палубу.


Хотя Тольчук больше не руководствовался силой притяжения камня, он не оставил своего путешествия. Даже если ему не удастся спасти духов своих предков, он пообещал себе одно: перед смертью он найдет способ уничтожить Бэйна! Что он поклялся собственной кровью.


«Мы должны достичь Долдрамов к следующему утру», - объявил Флинт. Он оглядел стол на маленькой камбузе, изучая лица своих товарищей. Каждый вечер все они собирались, чтобы спланировать и обсудить предстоящий день. Я надеялся услышать хоть какое-то известие от Сювэна и Каста, но мы можем только надеяться, что они уже на пути к месту встречи с кораблями дреренди.


Иоах взглянул на сестру справа, затем снова на Флинта. Что, если Бладрайдеры не придут?


Затем мы продолжим путешествие в А'лоа Глен только с мер'аи. Он оперся кулаками на стол. Мы не можем ждать. Дневник крови должен быть получен до того, как Темный Лорд соберет больше сил.


Елена заговорила. Но только Эр'рил знает, эм, он новенькое, где спрятана книга.


- Не совсем, - ответил Флинт. Все знали, что книга спрятана в катакомбах под Великим склепом, но фолиант защищен заклинанием черного льда, которое невозможно открыть без надлежащего ключа. Это тот ключ, который Эр'рил хранил загадкой. Взгляд Флинта остановился на железном кулаке, лежавшем на столе. Но я могу угадать секрет Эр'рила. Он очень ценил железную палату. Я считаю, что его магия - ключ к разблокировке заклинания, хранящего книгу в безопасности.


- Но вы только догадываетесь, - сказал Мерик с другого конца стола, в его голосе явно прозвучало презрение. Я говорю, мы подождем, пока армада королевы не прибудет из Штормхейвена. С эльфийскими военными кораблями


- Твоя королева будет слишком поздно, - ответил Флинт, перебивая его. Наш лучший шанс на успех - это быстрое нападение. Мы не можем пропустить другую луну, иначе враг будет прочно закреплен. Флинт ударил кулаком по столу. Независимо от того, получим ли мы поддержку Bloodriders или нет, мы нанесем удар сейчас или потеряем шанс на успех.


Сидя напротив Елены и Иоаха, огри одобрительно крякнул. Это был первый раз, когда Тольчук выступил во время вечерней беседы. Какой у тебя план, брат?


Простой. Мер'аи и их драконы будут осадить остров, отвлекая внимание темных магов, в то время как небольшая команда проскользнет мимо защиты острова. Я знаю скрытый путь в катакомбы, проход, известный только моей секте. Дай бог, его не следует охранять. Флинт уставился на остальных. Но этой ночью мы должны решить, кто будет сопровождать нас с Еленой на остров.


Елена огляделась вокруг стола. Я не вижу причин, по которым нам нужны другие. Флинт будет вести меня, и моя магия защитит нас. Чем меньше придет, тем лучше. .


- Я ухожу, - резко заявил Иоах. Он повернулся к сестре. Отец сказал мне присматривать за тобой, и я не позволю тебе войти в это гнездо змей без моего посоха, который защитит тебя.


Елена покачала головой. Это посох темного мага. Он может почувствовать, когда это близко, особенно если вы вызовете черную магию. Вы привлечете к нам магов, как магнит к железу.


Я могу отдать ему свою кровь. Перед отъездом превратите его в посох крови. Ваша ведьма-магия скроет тьму посоха.


Флинт наблюдал, как разум Елены пытается придумать другие способы решения этой проблемы. Флинт положил конец ее ужасу. Иоах должен пойти с нами. Его магия может помочь нам проложить путь к книге или сократить путь к побегу. Мы не смеем ограничивать нашу защиту.


«По той же причине я должен пойти с Еленой», - объявила Мерик. Я не допущу, чтобы здесь закончилась последняя родословная нашего короля. Мои навыки обращения с ветром помогут ей обезопасить себя.


- Как и сила моей руки, - добавил Тольчук.


Елена встала, качая головой. Нет. Слишком много привлечет внимание.


- Чтобы охранять вас, четверка - это не слишком много, - мягко сказал Флинт. Он мог прочитать страх в молодой женщине не за ее собственную жизнь, а за других. Он узнал безнадежность в ее глазах. Смерть Эр'рила слишком глубоко ее задела. Флинт потер глаза. Прокляните мужчину за то, что он ослабил ведьму, когда ее сила была больше всего нужна. Почему он бросил вызов этой мерзкой статуе в одиночку? Вздохнув, Флинт опустил руки и подошел к углу стола. Он опустился на колени рядом с Еленой. Мы предлагаем свою жизнь не за вас, а за Alasea. Ты не имеешь права приказывать нам сидеть на мечах, пока другие пытаются сбросить ярмо Гуль'гофы с наших шеек. Четыре не слишком большие.


- Ни пяти, - сказал тихий голос за столом. Все взгляды обратились на маму Фреду. Она села в кресле ровнее. Мои навыки исцеления могут оказаться более ценными, чем острый край меча.


Флинт улыбнулся и похлопал женщину по морщинистой руке. Я ценю ваше предложение, но я видел, как вы ходили по палубе с тростью. В этом предприятии скорость будет жизненно важной.


Губы мамы Фреды стали твердыми и тонкими. Не принижай меня, старик. Здесь, на этом корабле, я просто сберегаю свои силы. Но среди моих зелий есть напиток, который используют воины моих домашних джунглей для усиления своих рефлексов и выносливости, эликсир, объединенный из сердечного корня и болиголова с щепоткой крапивницы. Не бойся. Его сила будет держать меня по пятам на любой экскурсии.


Нахмурившись при ее словах, Флинт кивнул. Он повернулся к Елене. Целитель мог бы помочь. Это могло иметь значение для спасения одного из членов нашей команды.


Елена покорно махнула рукой, но явно не обрадовалась. Отлично. Тогда позволь ей прийти.


Флинт вернулся на свое место. После этого мы все должны хорошо выспаться. Завтра будет роковой день.


«И давайте помолимся, - сказал Иоах, отодвигая стул», - что Сювен и Каст преуспели в поисках Кровавых Всадников.


Флинт смотрел, как остальные бормочут что-то между собой и уносятся прочь. Только Елена отказалась двигаться. Она все еще сидела, сгорбившись, за столом. Флинт молча изучал ее.


Наконец, Елена подняла лицо. Мы уже проиграли?


Что ты имеешь в виду?


Во всех пророчествах говорилось, что Эр'рил будет тем, кто приведет ведьму к книге, но его больше нет. Как мы можем добиться успеха, если сейчас даже волны судьбы работают против нас?


Флинт скользнул на свободное место рядом с ней. Только слепые дураки доверяют пророчествам.


Глаза Елены расширились.


Он улыбнулся. Я знаю. Странные слова, исходящие от Брата пророческого ордена Хифая, но тем не менее верные. Большинство пророчеств не высечено на граните. Часто это просто тени, мерцающие на стенах пещер, смутные проблески возможных вариантов будущего. Но будущее похоже на лед. Он может казаться твердым и неизменным, но при малейшем нагревании он течет и вливается в новые странные каналы. Он протянул руку и сжал руку Елены. У нас есть выбор. Будущее будут строить наши действия, а не слова давно умершего пророка. Только дурак склоняет голову перед судьбой и позволяет топору упасть, а ты, Елена Морин'сталь, не дурак.


Но Эр'рил?


Я знаю, дитя. Он тоже был моим хорошим другом. Но даже он сделал свой выбор, когда решил исследовать статую из черного камня. Не позволяйте его ошибке забрать ваше будущее. Вы достаточно сильны, чтобы прокладывать свой собственный путь.


- Я не чувствую себя такой сильной, - пробормотала она.


Он наклонил ее лицо, пока она не встретилась с ним взглядом. В твоем сердце есть глубины, к которым ты не замечаешься, Елена, но которые могут ощутить другие. Вот почему Эр'рил так заботился о тебе. Вы были для него больше, чем просто охранником. Шок на ее лице вызвал у Флинта печальную улыбку. Для тех, кто умел выглядеть, его сердце было таким же простым, как и ваше, юная леди.


Елена вывернулась из его хватки. Я не знаю что


Не отрицайте того, о чем громко плачет ваше сердце. Если вы когда-нибудь излечитесь от этой потери, вы должны признать ее глубину. Только тогда вы сможете двигаться вперед. Он похлопал ее по руке и встал. Поздно. Подумай над моими словами. Настало время скорбеть обо всем, что ты потерял, скорбеть честно. Только тогда ваше сердце по-настоящему исцелится, только тогда вы будете готовы двигаться дальше. Чтобы строить будущее, вы должны смотреть вперед, а не назад.


Елена взглянула на него, слезы увлажнили ее глаза. Я постараюсь.


Я знаю, что вы будете. Как и Эр'рил, я чувствую всю глубину силы твоего духа. Ты достигнешь успеха. С этими словами он зашагал прочь, оставив Елену ухаживать за своим горем.


Елена почувствовала онемение, как будто ее тело не принадлежало ей. Слова старого брата горели в ее голове. Что на самом деле значил для нее Эр'рил?


В прошлом она отказывалась признавать свои чувства. Даже когда его присутствие залило ее кровью прикосновение его руки, прикосновение его дыхания к ее щеке, его кривая улыбка, Елена отметила ее реакцию как несущественную, как нечто детское. Как могла Елена посметь считать себя достойной человека, прожившего более пяти веков?


Но Флинт рассудил ее правильно; она не могла отказать собственному сердцу. В прошлом она называла свои теплые чувства к равнинному человеку просто семейной любовью к отцу или брату. Но Эр'рил значил для нее больше.


Елена впервые столкнулась со своим истинным сердцем в пустой комнате. Я любил тебя, Эр'рил. Ее голос сорвался с его имени. Когда я произнес эти слова вслух, что-то в Елене сломалось. Слезы текли по ее щекам, и ужасающие рыдания сотрясали ее тело. Елена рухнула на стол, обхватив лицо руками в перчатках.


Как будто в ее сердце прорвалась плотина. Отгороженные эмоции захлестнули ее: печаль за то, что никогда не произнесла эти слова, пока Эр'рил был еще жив, стыд за ее трусость, гнев на Эр'рила за то, что он оставил ее слишком рано. Но в основном ее захлестнуло глубокое чувство утраты. Теперь она могла признать, что на борту пиратского корабля погиб не только Эр'рил, но и тайные мечты ее сердца.


Наконец, поняв природу боли, душившей ее сердце, Елена позволила себе плакать не только по Эр'рилу, но и по себе. Она обняла руками грудь, медленно покачиваясь на сиденье. Ее рыдания и слезы текли из нее безудержно. Она не пыталась их обуздать. А пока она позволила себе быть слабой.


Течение времени стало бессмысленным, когда ее охватило горе. Ее пальцы нашли карман и вытащили кожаный шнур. Это был клочок окрашенной кожи, которым Эр'рил когда-то собирал свои длинные волосы. Она поднесла его к губам. Запах дыма и огня все еще цеплялся за него, но под этим напоминанием о его смерти все еще оставался намек на суглинок Стэндиша и соль его пота. Взяв кусок красной кожи, она медленно заплела ее в свои длинные косы. Молча она попрощалась.


Пришло время выпустить призрак, преследовавший ее.


Ее сердце все еще было в синяках, но исцелялось, и Елена вытерла последние слезы. Она потеряла чувство ночного перехода. Казалось, рассвет уже близко, но она не была уверена. Постепенно она услышала тихую музыку, доносящуюся из открытой двери позади нее. Он возник откуда-то на верхней палубе. Ее дух влекли заунывные аккорды. Это говорило о ее собственной потере.


Елена выпрямилась на своем месте, когда музыка окутывала ее. Она знала инструмент, который пел таким печальным голосом. Это была лютня Ни'лана, вырезанная из последнего умирающего дерева нимфая. Его записи напомнили ей о других компаньонах, а не о Мицелле, Край, Могвиде, Фардейле. Даже не подозревая, что она двинулась, Елена была на ногах. Ее звали к музыке, как мотылька на пламя.


В звуке струн и эхе дерева Елена услышала шепот своего покойного друга. Ни'лан, как и многие другие, отдала свою жизнь, чтобы вернуть свет Аласи, но призрак оплакивал не смерть, шепча струн. Он тихо пел о чудесах жизни. Он шептал о цикле смерти и возрождения. В потоке аккордов смешались грусть и радость.


Она вышла в прохладу поздней летней ночи. Ярко сияли звезды, и паруса вяло хлопали, когда они улавливали случайный более сильный ветер. Лунный свет залил влажные палубы серебром. Рядом с носом Мерик сидел, прислонившись к поручню, с лютней в руке. Казалось, он смотрит на луну, играя. У его ног сидел молодой мальчик Ток, завороженный музыкой эльвинов.


Под звездами сила струн и дерева росла. Елена погрузилась в чудо своей песни. Напоминание о смерти Нилана должно было усилить горе Елены, но оказалось наоборот. Веки Елены опустились ниже. Она позволила музыке успокоить ее больное сердце. Смерть была не концом, пела лютня, а началом. Картина зеленой жизни, прорастающей из семени, расцвела перед ее мысленным взором.


Музыка направила ее ноги к носу корабля. Ток что-то пробормотал, когда она приблизилась, но его голос не мог разрушить чары. Вскоре Елена оказалась у перил, глядя на море. Вдали призрачные деревья, казалось, вырастали из волн, как будто музыка вызвала появление леса. Елена улыбнулась этому зрелищу.


Внезапно под ее ногами задрожали палубы, и корабль резко накренился. Елена была близка к тому, чтобы перевернуться через перила, когда курс лодки резко замедлился. Она схватилась за поручень, ахнув.


Чары лютни рассеялись, когда Мерик взлетел на ноги. Он присоединился к Елене у перил, исследуя воду. Он схватил лютню за хрупкую шейку и размахивал ею, как оружием.


Ток перебрался на другую сторону Елены. Что случилось? Вдали призрачный лес не исчез вместе с музыкой лютни. В лунном свете стало ясно, что все, что впереди, было таким же реальным, как их собственная плоть. Елена смотрела на высокие штамбы, вырастающие из морей. Их покрытые бахромой верхушки колыхались в серебристом свете. Тысячи деревьев заполнили горизонты. Как будто они собирались плыть в какой-то затонувший лес.


К этому моменту Ток забрался на нижний поручень и склонился над верхним поручнем, чтобы смотреть на воду под килем. Посмотри на это! Елена и Мерик присоединились к нему. Мальчик указал ниже. Что это? - спросила Мерик.


Елена покачала головой. По обе стороны от корабля была густая вода с красной растительностью. Казалось, он задыхался от темных вод вокруг них.


Вдруг позади них появился Флинт. Это саргасовый сорняк. Его голос был не пугающим, но странно ярким. В этом регионе он становится тяжелым, и многие лодки попадают в ловушку. Вот почему немногие идут этим путем. Надо знать безопасные каналы через сорняки, иначе потеряешься навсегда.


Так почему мы здесь? - спросила Мерик.


Оглянувшись через плечо, Елена увидела Флинта, смотрящего на призрачный лес. Он казался глухим к словам эльвинов. Его голос был далеко. Впереди просторы саргассового леса. Только безрассудная затея.


Глаза Елены сузились. Где мы?


Флинт кивнул в сторону деревьев. В депрессивном состоянии.


ОТДЫХАЯ В ТЕМНОМ КОРИДОРЕ, ГРЕШИМ в тысячный раз за эту ночь проклял потерю своего старого посоха. Он тяжело опирался на маслянистую длину своего нового посоха из пой'вуда. Свежая палка все еще была слабой по своей силе. Он был слишком занят, чтобы омыть жезл в девственной крови, освящая его для более черных искусств. В настоящее время он может удерживать только самые легкие заклинания. Оригинал, затерянный где-то в затонувших недрах А'лоа Глен, на протяжении трех столетий оттачивался в ужасный инструмент черной магии, а со временем превратился в продолжение его самого. Его потеря глубоко ранила его, как будто ему отрубили одну из конечностей.


Хмурясь, глядя на судьбы наверху, согнутый маг продолжил свой путь через разрушающееся сердце цитадели А'лоа Глен. Он держал свой маршрут окольным путем через самые нижние уровни. Ему не нравились посторонние глаза, чтобы узнать, куда он сегодня утром приходит и уходит. Он должен был быть осторожным, скрывать свою истинную цель. Но он хорошо привык к этой маскарадной игре. Всего месяц назад Грешим и Шоркан переоделись в белые одежды и притворились верными скрытому здесь Братству. Его многовековые уловки в этих белых одеждах сослужили ему хорошую службу сегодня утром среди черных. Прежде чем солнце полностью взошло, ему предстояло встретиться с двумя союзниками; тот, кто уже был подкован на его сторону, и тот, кого еще нужно убедить.


Болели суставы и колотилась голова, и Грешим наконец добрался до запертых двойных дверей, ведущих к ряду сырых камер здания. Он сделал паузу, чтобы отдохнуть, изучая железную дверь.


Пока Братство владело островом, камеры использовались редко. Лишь изредка пьяный повар смотрел в сторону, пока не протрезвел. Но после того, как претор вырвал контроль, темница была вновь открыта во всей своей кровавой славе. Шоркан собрал всех Братьев в белых одеждах и загнал их в камеры. Затем он пошел работать над ними. Крики эхом разносились из этих темных залов почти всю луну. Тех, кто не мог превратиться в плохого охранника или подчиниться воле Черного Сердца, скармливали порождению демона или использовали в качестве топлива для создания черных заклинаний. Казалось, сердец никогда не хватало на все заклинания, которые Шоркан хотел наложить.


Вздохнув, Грешим постучал посохом по железной двери темницы. Открылся маленький глазок. Глаза изучали его. Грешим не стал говорить. Его хорошо знали все собачьи солдаты, стоявшие на ключевых постах крепости. Грешим в этом убедился, он слышал скрежет ключа в замке и шевеление прутьев. Дверь распахнулась.


Проходя мимо, он махнул рукой перед лицом охранника. Забудьте всех, кто прошел этим путем. Этой ночью в темницу никто не заходил.


Никто не вошел, - глухо повторил охранник. Быстрое заклинание влияния заставит стражника забыть о своих движениях. Это было грубое заклинание, но Грешим уже подготовил и поработал над ключевыми стражниками, так что небольшой толчок - это все, что им требовалось, чтобы выполнить его приказ.


Грешим продолжил спускаться по короткой лестнице. Пусть Шоркан займется более крупными планами. Пусть он соберет ужасные силы и отработает черную магию, готовясь к прибытию ведьмы. После того, как претор отвлекся, Грешим изобрел свою собственную маленькую магию.


Всего через четыре дня луна снова взойдет в полную силу, и начнется заговор по развязыванию «Кровавого дневника». Грешим должен добиться успеха до того, как это произошло. Находясь в компании Шоркана или этого гнусного мальчика Денала, Грешим продолжал выражать свое рвение к уничтожению книги. Он облизнул губы и начал строить планы вместе с остальными. Но в самых темных уголках своего сердца он знал, что должен помешать им. Книгу нельзя уничтожать до тех пор, пока он не получит магию, которая вернет ему молодость.


Гнев накапливался в его груди. И мальчик, и претор были одарены вечной энергией и жизненной силой. Ни то, ни другое не было отмечено течением веков, в отличие от Грешима. Хотя он не мог умереть, как обычные люди, его тело продолжало гнить от костей. Он избегал зеркал, чтобы не разглядеть свою морщинистую и согнутую фигуру. Он был не более чем ходячим трупом.


Грешим покачал головой. Только дневник крови мог исправить эту несправедливость. С проклятым фолиантом в руке и с заклинанием, которое он узнал из древних свитков, Грешим знал, что может вернуть жизненную силу своему разлагающемуся телу. Но если книга будет уничтожена первой, если она будет развязана, все будет потеряно.


Он не должен допустить этого. Если это означало предать других, пусть будет так. Он вернет свою молодость.


Наконец он достиг нижней ступеньки и увидел свою первую за ночь добычу. Стройная фигура нервно стояла под единственной лампой в пустой караульной комнате темницы. Его каштановые вялые волосы и маленькие усы были знакомы, хотя теперь в его глазах появилась пустота, которая не всегда присутствовала. Бедный голем в последнее время подвергся жестокому обращению.


Грешим вошел в комнату. Рокингем. Были ли у вас проблемы с попаданием сюда незамеченным?


Нет. Рокингем переступил с ноги на ногу. Он держал руки на груди, как будто только его конечности могли помешать Темному Лорду узнать о замышленном здесь предательстве. Грешим знал, что этот человек был темным проводником к лорду Блэкхолла. Когда-то голем носил под кожей мерзких существ, но теперь был заражен еще более нечистым злом. В его полой груди сердце мужчины было заменено куском черного камня, наделенного магией Плотины. Этот крохотный Вейт был слишком мал, чтобы позволить самому Темному Лорду пройти сюда, но он был достаточно большим, чтобы его черный Дух мог войти в человека и заглянуть сквозь сломанные ребра Рокингема.


Мы одни? - спросил Грешим, кивая в сторону груди Рокингема.


Его сейчас нет со мной.


- Хорошо, - сказал Грешим. А теперь скажи, что ты доложил Шоркану.


Бледное лицо Рокингема побелело. Вы сказали, что дадите мне образец того, что обещали.


- После того, как ты мне расскажешь, что знаешь, - сказал Грешим, наклоняясь ближе. Он купил его преданность простым сокровищем. Что вы узнали?


Несколько морских гоблинов, которые не сбежали после смерти своей королевы, сумели последовать за лодкой ведьмы. Он плыл к югу от островов архипелага.


Они хотят бежать?


Я не знаю. Как только они обогнули Выжженные отмели, лодка вошла в воды, в которые даже драк'ил боятся заходить, моря задыхались лесом плавучей растительности.


- Да, Doldrums, - прокомментировал Грешим. Мудрый ход. Отследить их через саргассовый лес будет сложно. Но что насчет мер'аи и их драконов?


Нет слов.


Грешим нахмурился. «Если бы только ведьма напала до полнолуния», - проворчал он. Любое отвлечение подошло бы моим потребностям. Он повернулся к Рокингему. Что-нибудь еще?


Только одно: «То, что вам захочется услышать».


Глаза Грешима сузились. Какие?


Рокингем нервно дернул усы, но покачал головой. Первое, что ты обещал.


Грешим сжал свой посох в кулаке. Он нуждался в ухе среди тех, кто замышлял заговор против ведьмы. После того, как он потерял брата Елены, Шоркан отрезал его от основного потока информации. Рокингем, его старый товарищ, теперь исполнял эту роль. Сначала Рокингем не хотел делиться своими знаниями, но у каждого человека была своя цена, а цена у Рокингема была низкой. Грешим покупал информацию информацией, ровный обмен. Грешим хотел быть в курсе о местонахождении ведьмы, а Рокингем хотел, чтобы темный маг заполнил пробелы в его собственной памяти. В последнее время казалось, что Рокингем получал тревожные взгляды на жизнь, которую он не мог вспомнить. Подобно пузырям, поднимающимся на поверхность, на поверхность поднимались странные запахи, обрывки разговоров и другие обрывки фрагментированных воспоминаний. Рокингем хотел, чтобы Грешим полностью раскрыл свои воспоминания. Он хотел знать, кем он был когда-то. Пожалуйста, скажи мне, умолял он.


Я расскажу вам еще один кусочек вашего прошлого, но пока у меня в руках не будет Кровавого дневника, вы никогда не узнаете все свое наследие. Служите мне хорошо, и я обещаю вам, что все будет ясно.


Что-нибудь «Скажи мне что-нибудь.


Грешому пришлось подавить смех от отчаяния этого человека. Я тебе вот что скажу, Рокингем. Не без заслуги Темный Лорд послал вас в качестве посланника к морским гоблинам. В некотором смысле вы не так уж и не похожи на них.


Рокингем наморщил лоб. Что это за чушь? Вы загадываете мне загадки, когда я прошу ответов.


Грешим пожал плечами. Это все, что вы получите. Принеси мне информацию, которая даст мне «Дневник крови», а я сяду и расскажу тебе всю историю твоей жизни. В противном случае принесите мне записки, и это все, что вы получите в свою очередь. Грешим направил свой посох на Рокингема. А теперь расскажи мне, что еще ты узнал.


Рокингем колебался, но Грешим смотрел на него. Вы никогда не захотите узнать тайну Линоры? - поддразнил темный маг.


Имя женщины подействовало как обычно. Рокингем вздрогнул от этого шепота. Его глаза наполнились агонией; его кулаки сжались от отчаяния. Грешим ждал. Он знал, что женщина держала сердце дурака так же сильно, как и раньше. Любовь поистине ослепила мужчину. Даже когда физические воспоминания были затемнены, эмоции все еще связывали сердце шипами. Грешим улыбнулся боли Рокингема.


Плечи голема, наконец, опустились.


Так что еще вы узнали? - повторил Грешим. Я больше не буду спрашивать.


Голос Рокингема был глухим. Шоркан перенес дату развязывания книги на один день вперед.


Какие? Грешим не смог сдержать потрясения в голосе. Рокингем пожал плечами. Он просмотрел некоторые древние тексты и определил, что звезды лучше расположены в первый день полнолуния, чем во второй.


Взгляд Грешима потускнел. Все его тщательно продуманные планы сошли бы на нет, если бы эта жизненно важная информация хранилась в секрете. На мгновение Грешим задумался, подозревает ли Шоркан в его предательстве. Но зрение Грешима прояснилось. Невозможно. Шоркан слишком уткнулся носом в другое место, чтобы заметить согнутого спины мага. Нет, это пренебрежительное отношение к неинформированию Грешима было еще одним примером отсутствия интереса претора к морщинистому старому магу.


Грешим в конце концов научит дурака, как убивает слепота. Обернувшись к Рокингему, Грешим отмахнулся от него. Из-за того, что у него осталось меньше дня, у него не было времени задержаться с големом. - Держите уши и глаза открытыми, - предупредил он. Если у вас есть дополнительная информация для торговли, вы знаете, как со мной связаться.


Рокингем постоял еще мгновение, заламывая руки, явно желая попросить более обстоятельных ответов. Наконец, тем не менее, он молча кивнул, повернулся на каблуке и исчез по темной лестнице. Грешим подождал, пока захлопнулась железная дверь наверху, затем повернулся лицом к двери, ведущей в камеры заключенных. У него все еще была еще одна встреча сегодня утром, чтобы нанять еще одного союзника. Но он не слишком волновался. Как и в случае с Рокингемом, он знал цену этому человеку.


Пройдя через комнату, он распахнул толстую дубовую дверь. Запах человеческих отходов и засохшей крови ударил в нос. Ему потребовалось мгновение, чтобы подавить поднимающуюся желчь в горле. Когда он был готов, он вошел в собственно темницу.


По дороге он проходил мимо рядов маленьких дверей слева, таких низких, что приходилось приседать, чтобы войти. Из-за некоторых дверей послышались слабые стоны и рыдания. В этих камерах никто не спал. Ужас держал глаза открытыми. Когда он хлопнул одной из дверей, что-то огромное врезалось в лес; зверь разразился нечеловеческим мычанием. Он почувствовал запах его крови. Когти царапали дерево. Трудно поверить, что за этой дверью когда-то прятался мужчина. Грешим покачал головой. Шоркан вырос в навыках. Грешим остановился перед соседней дверью. Вот его цель. Согнувшись с легким стоном, Грешим поднес посох к изгибу пораженной руки, высвободив руку. Он указал пальцем на замок Гу и повернул запястье. Защелка открылась. Грешим улыбнулся. У него тоже были свои навыки. Распахнув дверь своим посохом, Грешим залез в камеру.


Что ты здесь делаешь? - прорычал внутренний голос. Грешим выпрямился и отогнал крысу. Твой брат плохо с тобой обращается, Эр'рил.


Равнинный человек плюнул в Грешима, но больше ничего не мог поделать. Голый, за исключением грязной набедренной повязки, Эр'рил был привязан цепями к дальней стене. Шоркан не мог убить своего брата; Эр'рил был слишком важен для отменяющего заклинания. Но его также не заботило, страдает ли его брат до тех пор. Загрязненный собственной нечистотой, в синяках от побоев и пахнущий болезнью из-за того, что железные наручники порезали запястья и лодыжки, некогда гордый равнинный человек выглядел избитым человеком.


Шоркан приказал заковать Эр'рила в цепи в основном для того, чтобы он не смог убить себя. Претор не мог допустить этого, по крайней мере, до тех пор, пока книга не будет распакована.


Грешим прислонил свой посох к стене и вытащил кинжал из мантии. У него самого не было таких сомнений. Смерть Эр'рила означала, что книга навсегда защищена от заклинаний Шоркана. Грешим смотрел, как Эр'рил смотрел на клинок почти с жадностью. Но Грешим развеял такие надежды. Это не для тебя, Эр'рил. Ты мертв для меня бесполезен.


- С таким же успехом ты можешь убить меня сейчас, - хрипло сказал Эр'рил. Я никогда не помогу тебе отвязать книгу.


Брови Грешима приподнялись. Кто сказал, что я этого хочу? У меня меньше интереса к уничтожению книги, чем у вас. Собственно говоря, я пришел сделать вам предложение.


Глаза Эр'рила осторожно сузились. Его губы потрескались, когда он заговорил, по подбородку капала кровь. А что это может быть, предатель?


Предлагаю вам свободу. Грешим взмахнул кинжалом по ячейке. Разве вы полюбили свое жилье?


Не играй со мной, грязный.


Это не праздное предложение, Эр'рил. Я хочу себе Кровавый дневник, и ты единственный, кто знает секрет разблокировки заклинания, защищающего книгу. Это так просто. Освободи книгу, отдай ее мне, и я освобожу тебя.


И почему я должен доверять предателю?


Потому что я твоя единственная надежда. Через три ночи Шоркан развяжет Кровавый дневник и убьет вас после этого. Это несомненно. Так чем же тебе рисковать? Даже если я предам тебя, тебе ничуть не хуже. Но если я скажу правду, у вас будет свобода, хотя книга будет скрыта от Елены. Вы можете вернуться в объятия своей маленькой ведьмы. А кто знает? Может быть, когда-нибудь я устану от книги и подарю ее ей. Я не люблю Черное Сердце. Позвольте ей взять на себя Гуль'гофу. Что мне?


Брови Эр'рила потемнели. Грешим знал, что равнин не хочет вступать в подобную сделку с врагом, но и этот человек не был дураком. Опасно это или нет, но это был шанс что-то сделать. Эр'рил всю жизнь жил как воин. Как мог фехтовальщик отказаться от предложения освободиться от этих цепей и хотя бы попытаться бороться за свое дело? Грешим знал решение Эр'рила еще до того, как его подтвердил взгляд равнинного человека. Что вы предлагаете? - спросил Эр'рил, и огонь вернулся в его усталые глаза.


Грешим улыбнулся. У каждого была своя цена.


Взяв кинжал, Грешим отрезал небольшой кусочек от своего нового посоха. Позволь мне показать тебе.


На рассвете Елена стояла с остальными, собравшимися вдоль носовых поручней корабля. «Бледный жеребец» плыл к саргассовому лесу, его нос раздвинул перед собой красные водоросли. Нос Елены скривился. От растительности пахло рассолом и разлагающимися корнями, и запах становился все более резким, когда корабль углублялся в Долдрумы. Вдалеке, за линией деревьев, чайки и гнездящиеся крачки предупредили их, чтобы они вернулись с опушки леса.


Наверху паруса были закручены по приказу Флинта. Он сказал, что морское течение вытеснит их отсюда. Его слова подтвердились. Темп был медленным, сорняки сдерживали их продвижение, но Флинт, казалось, знал, где растительность росла менее густо. Расположившись вокруг лодки, моряки зо'ол отдавали приказы друг другу на своем иностранном языке. Управляя штурвалом на корме, Флинт слушал и, казалось, понимал. Он немного поправил руль направления.


В качестве предупреждения от любых ошибок море усеивали огромные руины кораблей-призраков. Гниющие чудовища, наполовину погруженные в сорняки, распространились по всем горизонтам. Рядом, сквозь красную растительность виднелась часть мачты, обрывок запятнанного холста срывался с ее конца, когда они проходили, как будто умоляя избавиться от этой удушающей смерти. - Это место с привидениями, - проворчал Тольчук. Мерик согласился. Давно заброшенное кладбище. О них болтовня среди моряков зо'ол утихла по мере того, как линия леса росла. В компании воцарилась тишина. С восходом солнца деревья впереди утратили призрачную дымку. Они были вдвое выше мачт «Жеребца», но их хоботы казались слишком тонкими, чтобы выдержать колышущийся навес ветвящихся ветвей.


Смотреть! - сказал Иоах, указывая вверх на одно из деревьев. В отличие от внутренних лесов, на этих зарослях выросли листья цвета заката, ярко-оранжевого и бледно-розового цвета. Блуждающий ветерок трепал листву. Среди листьев были обнаружены нежные цветы, настолько темно-красные, что казались почти черными. - Наверное, это те цветы, о которых нам рассказывал Флинт, - продолжил Иоах. Те, что собирала его секта для снотворного.


Елена кивнула и посмотрела, как их корабль проскользнул в узкий канал через лес. По словам Флинта, лес не совсем состоял из деревьев. Каждое дерево на самом деле было отдельным побегом из массы красных сорняков, покрытых ветвями, торчащими вверх, чтобы лучше отражать солнечный свет. Но, войдя в лес сейчас, Елена усомнилась в его словах. Как будто они плыли по реке, которая только вышла из берегов, проглатывая корни окружающих деревьев. Открытое море казалось далеким, плодом какого-то страшного сна. Теперь мир превратился в деревья и воду.


Словно для усиления этого эффекта, вдалеке бугорки красных сорняков проросли так густо, что казались почти землей. На некоторых из этих циновок засели семена других цветущих растений. Один высокий холм был покрыт чем-то вроде ромашек с желтыми лепестками. Елена даже заметила маленькое меховое животное, пробегающее по одному из этих участков с торчащим вверх пушистым хвостом. Он влетел в дерево и исчез, когда проходил их корабль.


- Трудно поверить, что мы находимся посреди океана, - сказал Иоах.


Мама Фрида кивнула. Это напоминает мне участки моего собственного дома в джунглях в Ирендле. В некоторых регионах дожди настолько постоянны и обильны, что джунгли уже затоплены.


Но безопасно ли это место? - мрачно спросила Мерик. Мы можем легко оказаться здесь в ловушке. Почему тот старик выбрал это место, чтобы встретиться с мер'аи?


«У него должны быть свои причины», - сказала Елена.


Флинт неожиданно заговорил сзади, напугав их. Их разговор отвлек его от руля. - Не бойся, - сказал он. Для тех, кто знает Долдрумов, нет более безопасного места, чтобы спрятать большую силу. В этом лабиринте каналов, деревьев и сорняков есть сотни выходов и путей эвакуации. Но для тех, кто не знает его путей, это может стать смертельной ловушкой.


А вы хорошо знаете этот лес? - спросил Тольчук.


Да, секта Хифай, мой орден, подробно нанесла на карту эти земли. Помимо снотворного, это кладезь ботанических сокровищ. Флинт посмотрел на окружающие деревья. Но есть еще одна причина, по которой я выбрал это место встречи.


Они ждали уточнения, но Мерик терял терпение. Почему? - рявкнул он.


Флинт махнул рукой, чтобы обнять лес. Эти деревья могут выглядеть как те, что растут на суше, но это обман. Каждое дерево здесь вырастает из общего корня - сорняка саргассум. Вокруг вас не отдельные деревья, а один-единственный росток. Весь этот регион - затопленные сорняки, весь лес - все одно существо. Елена смотрела на широкий пейзаж. Существо? Флинт кивнул. По-своему он так же умен, как вы или я, но у него очень чуждый ум. Он существовал здесь еще до того, как кто-либо ступил на берега Аласи. Он измеряет свою жизнь веками, как мы измеряем дни. Уход из жизни человека - всего лишь миг в его долгом существовании. Мы всего лишь комары для этого великого гиганта.


Так почему мы здесь? Как это нам помогает?


Давным-давно, за много веков до того, как Гуль'гофа поразила наши берега, Брат Зеленого Ордена, Брат Лассен, вступил в контакт с разведкой здесь. Они разговаривали. К сожалению, лес думает и говорит, потому что живет зимой, а не дышит. Просто их первое приветствие заняло одно десятилетие жизни Брата. Вся их беседа состояла из четырех предложений и длилась шесть десятилетий. Все это время брату Лассену приходилось тихо сидеть в самом сердце депрессивных состояний. Ему принесли еду. Он спал между слогами речи великана. Бедный Брат постарел и умер, прощаясь и передавая свою благодарность.


О чем они говорили? - спросила Елена. Должно быть, важно было стоить человеку всей жизни.


Флинт печально покачал головой. Нет, их разговор состоял из обсуждения погоды. Больше ничего. Мерик усмехнулся. Глупая расточительность.


Возможно, но лес здесь уважал смерть человека. Казалось, он ощутил жертву, которую принёс этот человек, чтобы просто признать и отдать ему дань уважения. С тех пор эти земли были желанным убежищем для любого Братства. Он научился быть более отзывчивым, прислушиваясь к нам. Теперь он защищает и лелеет нас. Нет более безопасного места.


Откуда вы знаете, что теперь он нас защитит?


Флинт указал за корму корабля. Он услышал мои безмолвные мольбы и, пока мы говорим, скрывает наш путь от тех, кто может нас преследовать.


Елена повернулась. Канал позади корабля исчез. Деревья и заросли травы преграждали им путь обратно к открытым водам. Теперь они были окружены парящим лесом, поглощенным его брюхом.


Елена крепко обняла себя за грудь и смотрела на пейзаж, покрытый драпированными деревьями и холмами из травы. Она попыталась впитать в себя все, что слышала. Таким образом, лес был сплошным существом, каким-то странным разумом, который рассматривал жизнь людей как простое мерцание пламени свечи. Елена смотрела на бескрайние деревья. Казалось, это тянулось вечно. Елена потерялась среди чудовищных размеров и продолжительности жизни.


Она взглянула на брата. Иоах разделял ее выражение лица.


Откровение Флинта должно было облегчить их беспокойство.


Это не удалось.


РКИНГЕМ ДЕРЖАЛ ОЧЕНЬ ЕЩЕ. К. НОЖАЯ НА ТОЛСТЫЙ ШЕРСТЯНОЙ КОВЕР в кабинете претора, он попытался отойти на задний план, пока трио темных магов спорило. Склонив голову, он сосредоточился на красных и золотых завитках на ковре под его коленями. Его икроножные мышцы сжались, но он проигнорировал это. Он знал, что лучше не массировать конечность или даже не сдвигаться, чтобы справиться со спазмом. Спазм боли был ничем по сравнению с притягиванием взгляда претора. Поэтому он сидел, замерзнув, и слушал, как обсуждали его судьбу.


Сегодня утром он принес известие от своих шпионов-драк'илов. Лодка ведьмы была обнаружена у входа в саргассовый лес региона Долдрамс, негостеприимные воды даже для морских гоблинов. Драк'илы отказались последовать за ними.


«Нам нужна дополнительная информация», - утверждал мальчик-маг своим детским голосом, шипя и скуля. Денал, рыжеволосый юноша, развалился на одном из мягких стульев, пиная пяткой одну из его ножек.


«Денал прав, - согласился Грешим, немного ворча. Мы знаем, что они ищут мер'ай. Если они присоединятся


- Ведьма только одного ищет, - резко перебил Шоркан. Его слова заморозили воздух в маленькой башне. Ей нужен дневник крови. Пусть она суетится и собирает обрывки сторонников. Я приглашаю их всех прийти и разбить свои кости о наши камни. Никто не может надеяться проникнуть сюда через силы. Из бойни мы соберем приз Черного сердца, живого или мертвого, и доставим девушку в подземелья Блэкхолла.


Грешим посмел возразить. Шоркан, пока я тебя знаю, ты всегда слишком доверял своей силе. Разве ведьма не показала, что она и ее спутники коварны? Они победили силы драк'илов и демонов-рейверов. Только дурак недооценил бы ее.


Следи за своим языком, старик. В комнате внезапно похолодало тепло. Это были незначительные сражения, предназначенные только для того, чтобы помешать ее продвижению.


Краем глаза Рокингем взглянул на бойцов. Претор в белых одеждах возвышался над Грешимом. Маленькие огоньки темного огня плясали по первозданной белизне его мантии, когда он откинул капюшон. Рокингем не мог перепутать родство этого парня с его братом Эр'рилом - суровое лицо, построенное из твердых плоскостей, пронзительные серые глаза и волосы, черные, как безлунная ночь. Перед этой молодостью и бодростью Грешим выглядел нищим калекой.


Тем не менее, старый маг стойко стоял перед ураганом гнева Шоркана. Но как насчет того, что она заблокировала доставку Вейргейта из черного камня?


Только удача сыграла роль в ее победе. Кто знал, что у железной защиты Эр'рила есть магия, чтобы активировать врата?


Но повезло это или нет, но она все же помешала тебе.


Она не помешала нам, только задержала. У нас еще достаточно времени, чтобы установить Врата Плотины в Зимнем Гнезде. Это лишь незначительные неудобства.


Грешим усмехнулся. Вы описываете тот факт, что она чуть не наткнулась на окончательный дизайн Черного сердца, как второстепенный}


Они никогда не заподозрят, по крайней мере, вовремя. Мальчик Денал добавил свой голос к драке. А что насчет других Weirgates?


К Шоркану, казалось, вернулось самообладание, его спина выпрямилась, его поток темного огня потускнел. Ворота у южной стены и северной стены почти завершены. Как только ведьма будет нейтрализована, убив ее или отвязав книгу, ни у кого не будет сил сражаться с Плотиной.


Возможно, рассуждал Грешим. Но не отворачивайся от этой ведьмы, иначе ты можешь застать ее у себя в горле.


Так что вы предлагаете? Шоркан наконец уступил. Мы нападаем на нее, прежде чем она сможет собраться с силами. Шоркан отклонил эту идею, махнув рукой в мантии. На данный момент она слишком хорошо защищена. Лес выполнит свое обещание нашему древнему Зеленому Брату Лассену. Сорняк саргассум скроет ее. Мы потратим силы, охотясь за ней в этом водянистом лабиринте.


- А может и нет, - сказал Грешим. Шоркан сердито посмотрел на искалеченного мага.


Грешим просто продолжил. Возможно, мы могли бы послать эмиссара, которого травка примет ближе к сердцу, и кого-то, кому она будет доверять больше, чем товарищам ведьмы. С лесом в качестве союзника было бы просто разрушить оборону нашего врага и поймать ведьму. С правильным посланником мы могли бы превратить травку в запутанную ловушку. Взгляд Грешима метнулся в сторону Рокингема. Рокингем съежился. Он уловил смысл в молочных глазах Грешима. Он должен был быть этим эмиссаром. Его плечи начали дрожать, когда он продолжал стоять на коленях. Что замышлял гнусный темный маг?


У Шоркана было такое же беспокойство. Какая у вас схема?


Грешому, казалось, понравились внезапное внимание и интерес двух других магов. Если бы мы отправили сюда нашу собаку с палкой в знак нашей привязанности к саргассуму, она могла бы выслушать нашу просьбу о помощи.


Говорите прямо. Долой это.


Грешим в притворном почтении склонил голову. Мы должны научиться использовать ресурсы, которые наши предки удобно хранили здесь. Среди пыльных реликвий библиотек и кладовых здания есть много необычных ценностей.


Как что? - спросил Денал, как будто ребенок просил угощения.


- Как старый посох брата Лассена, - ответил Грешим. Старый маг просто скрестил руки, как будто этого было достаточно.


Итак, вы предлагаете послать этого лакея к сорнякам, несущим в качестве вестника старый посох брата Лассена?


Трава запомнит. Время движется странно для великого зверя. Хотя прошли столетия, до саргассума осталось всего несколько дней. Он будет чествовать человека, который приходит с посохом брата Лассена. Он будет выполнять его волю.


Казалось, Шоркану понравилась эта идея. Он повернулся спиной к остальным и натянул капюшон, размышляя. Стоит попробовать. Но нашему человеку здесь понадобится больше поддержки, чем россыпи заблудших морских гоблинов. Если мы попытаемся это сделать, мы должны нанести решительный удар. Больше никаких поддразниваний и укусов ведьмы по пятам. На этот раз мы наносим удар в полную силу. Шоркан повернулся к остальным. «Принесите посох брата Лассена», - приказал он Деналу и повернулся к Грешому. И вы готовите своего мужчину к его роли.


Грешим кивнул, шагая в сторону Рокингема. А что ты будешь делать, Шоркан?


Черное пламя снова вспыхнуло и потекло ручьями темного огня по белой мантии претора. Я освобожу легион скальтумов от защиты острова, чтобы отправиться вместе с вестником. Бьем с наступлением темноты.


Хотя губы Грешима расплылись в злой улыбке при этих словах, Рокингем содрогнулся. Ему внезапно стало трудно дышать. Он боялся крылатых слуг Темного Лорда с их отравленными когтями и резкими зубами. Сопровождение сотни таких демонов было невыносимым ужасом.


Грешим подошел к Рокингему и толкнул его своим посохом. Прийти. Мы уединимся в мою комнату.


Рокингем встал на онемевших ногах и споткнулся за Грешимом. Комната претора занимала самую западную башню здания. Это был долгий спуск. Выйдя из комнаты и поднявшись по лестнице башни, Рокингем обнаружил, что снова может дышать. Денал на своих юных ногах давно растворился в нисходящем мраке, оставив искалеченного мага самому пробираться вниз. Наедине с Грешимом Рокингем наконец почувствовал себя достаточно свободным, чтобы говорить. Каков твой настоящий план? Я чувствую заговор за тем, что вы говорите вслух.


- Не беспокойся о моих планах, - прохрипел Грешим. Повинуйтесь мне в этом вопросе, и все, что вы пожелаете, будет исполнено. Вы узнаете свое истинное прошлое, Рокингем.


И ты ничего не хочешь мне сказать сейчас? Грешим остановился на площадке. Он тяжело опирался на свой посох, уже измученный крутым спуском по винтовой лестнице. Я дам тебе подарок. Я дам вам вопрос для размышления, ключ к разгадке вашей предыдущей жизни.


Рокингем знал, что старый маг хотел, чтобы он умолял. Он не заботился. Его давно перестали беспокоить такие мелкие заботы, как достоинство. Только одно побуждение удерживало его от прыжка с башни - открытие тайны своего прошлого. Скажите, пожалуйста, что вы знаете. Я прошу вас об этом.


Грешим улыбнулся. Разобравшись с надменным претором, он, очевидно, успокоил уязвленную гордость старого мага, что теперь Рокингем склоняется и царапается перед ним. Тогда я подарю тебе прощальный подарок. Загадка для размышлений на пути к Долдрамам. Была причина, по которой мы вытащили тебя из неглубокой могилы в горы после того, как ведьма победила тебя в первый раз, с целью оживить твой труп и сделать тебя нашим шпионом на побережье. Но почему? Почему мы это сделали? Что делает тебя таким особенным? Ответ - ключ к разгадке вашей прошлой жизни.


Рокингему пришлось сдерживаться, чтобы не задушить этого человека. Что это за подсказка? Как он мог ответить на эту темную загадку?


В глазах Грешима заблестело веселье. Море - это то место, где ты найдешь ответ, Рокингем. Море - ваша подсказка.


Что ты имеешь в виду?


Грешим повернулся на каблуках и продолжил спускаться по крутой лестнице. Прийти. Пол дня уже прошло. К закату вы должны уйти, чтобы устроить ловушку для ведьмы. Грешим оглянулся через плечо туда, где еще стоял Рокингем на площадке. И кто знает, что еще может попасть в нашу водянистую ловушку? Часто самые странные вещи можно достать из моря.


С нарастающим гневом в груди Рокингем последовал за ним, ощупывая закрытый шрам на груди. Он почувствовал испорченную тень, таившуюся на краю его сознания. Он позволил пальцам упасть. Независимо от того, какие ужасные деяния преследовали его прошлое, это наказание все равно было слишком высокой ценой. Ни один мужчина не должен постигать такую судьбу.


На свинцовых ногах Рокингем поднялся по лестнице и дал себе обещание. Перед тем, как покинуть этот мир, он узнает свое истинное прошлое, узнает, почему он был проклят таким бременем, и отомстит тем, кто привязал его к такой судьбе. Он поклялся в этом.


В ПОЛДЕНЬ ДЖОУХ БЫЛ ОДИН НА ПАЛУБЕ, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ СТРАННЫХ чернокожих моряков, которые держали «Бледного жеребца», лениво скользящего по бесконечному лесу красных деревьев. Все остальные его товарищи отступили внизу, чтобы избежать солнечного света или преследовать личные цели.


Оставшись один, у Иоаха не было ничего, кроме собственных мыслей, которые могли занять его время. Он сидел, скрестив ноги, в тени мачты. Его руки в перчатках нервно катали темный посох по коленям. Он смотрел на проходящую мимо опушку леса. Узнав, что трава саргас-сум была разумной, Иоах не мог избавиться от ощущения, что лес смотрит на него. Иоах облизнул губы. Казалось, его изучали тысячи глаз: каждый волосок, каждый участок кожи. Ощущение ухудшалось по мере того, как они плыли вглубь леса. Было ли это истинной причиной, по которой остальные сбежали ниже? Чувствовали ли они безмерное присутствие, осуждающее их?


Что-то коснулось плеча Иоаха. Он ахнул и откатился, схватив посох. Он обнаружил, что смотрит в лицо одному из моряков зо'ол. Этот был отмечен бледным шрамом восходящего солнца на его темном лбу. Парень не подал виду, что заметил посох, который Иоах все еще угрожающе держал. Вместо этого он просто смотрел в глаза Иоаху.


Чувствуя себя глупо, Иоах опустил доску. Мне жаль. Вы меня напугали.


Парень кивнул и жестом пригласил Иоаха следовать за ним к правому борту.


Не понимая, но боясь еще больше оскорбить этого человека, Иоах последовал его приказанию. Что это? - прошептал Иоах. Когда моряк все время молчал, Иоаху казалось, что его собственная речь была громкой и грубой.


Темнокожий мужчина снова повернулся к Иоаху. - Глаза наблюдают за нами, - сказал он, борясь со своим языком.


От этих слов по коже Иоаха пробежали мурашки. Так что моряки тоже почувствовали присутствие леса. - Это деревья, - сказал Иоах.


Маленький человечек кивнул. Многие глаза, но одно сердце. Он повернулся, чтобы изучить проходящий мимо лес. Он наблюдает за нами, пока мы это смотрим.


Брат Флинт говорит, что это не причинит нам вреда. Он почти не знает, что мы здесь.


Зо'ол уклончиво хмыкнул. Он знает, пробормотал он. Последовала долгая тишина, каждый погрузился в свои мысли, поскольку лес вокруг них сгущался. Листопадные ветви теперь раскинулись достаточно высоко, чтобы отфильтровать большую часть солнечного света, а над головой возвышалась арочная беседка. Как будто они плыли по теневому туннелю.


Иоах искоса взглянул на своего спутника. Он понял, что за много дней в море он так и не узнал ни одного имени чернокожих моряков. Обычно они ели и отдыхали вместе, редко общаясь с другими.


Мужчина повернулся к нему. - Имена имеют силу, - прямо сказал зо'ол.


Иоах не мог скрыть своего потрясения. Как будто человек прочитал его мысли.


Нет, сказал мужчина, глядя прямо на Иоаха. Моряк провел пальцем по бледному шраму на своем темном лбу. Я племенной мудрец. Я вижу только то, что написано на сердце мужчины. Маленький моряк протянул руку и положил ладонь на грудь Иоаха. Я читаю то, что здесь написано, а не то, что омрачено мыслями.


Лицо Иоаха скривилось, когда моряк убрал руку. Вы имеете в виду эмоции. Вы можете почувствовать чужие чувства.


Мужчина пожал плечами и поднес руку к лицу Иоаха. Он начертил на лбу мальчика такой же символ, как и на лбу моряка. Ты тоже умный. Я чувствую твой скрытый глаз.


Откинувшись от его прикосновения, Иоах потер лоб. Он все еще чувствовал след пальца мужчины. Иоах понял, что покрытый шрамами символ был не восходящим солнцем, а пробуждающимся оком.


Матрос продолжал смотреть на него, ожидая подтверждения.


Иоах обнаружил, что не может отрицать слова этого человека. Он знал, что моряк уловит любую ложь. да. У меня такой же талант, как у тебя. Я могу читать правду снов, видеть пути будущего.


Матрос торжественно склонил голову и несколько вдохов промолчал. Иоах увидел, как губы мужчины шевельнулись, словно в безмолвной молитве. Закончив, он поднял лицо и открыто поднял руки. Товарищи-мудрецы могут разделять имена в братстве. Я бы поделился с вами своим именем.


Иоах склонил голову. Было бы честью.


Это не честь, - нараспев произнес мужчина. Ответственность. Принять имя - значит принять бремя. Мужчина сунул руку в карман и вынул небольшой предмет. Предлагаю подарок за вес моего имени.


Мужчина протянул руку. В его ладони лежала редкая черная жемчужина размером с малиновое яйцо. Иоах не решался принять такое драгоценное приношение, но матрос резко ткнул рукой в сторону ДОи. Иоах почувствовал, что отказать будет оскорблением.


Взяв жемчужину, Иоах сжал ее в кулаке. Я принимаю ваше предложение и ваше имя.


Мужчина поклонился. Меня зовут Синь.


Когда моряк произнес свое имя, жемчужина в кулаке Иоаха стала теплее, но, возможно, это было всего лишь его нервозность. Он чувствовал, что для этого чернокожего моряка имя было дороже всех сокровищ океана.


Синь выпрямился из лука и выжидающе посмотрел на Иоаха.


Моргнув, Иоах сообразил, что ему понадобится подарок, чтобы сделать этого моряка. Он похлопал по карманам. Пустой. Он взглянул на посох. Нет, он был кровью, привязанной к длине дерева. Он не мог с этим расстаться. Потом вспомнил. Сунув жемчужину в карман, Иоах дотянулся до своего горла и снял подвеску с драконьим зубом, свисавшую с его шеи. Это был прощальный подарок Сью-вен перед тем, как она отправилась на поиски Кровавых Всадников с Кастом. Иоах не думал, что она будет возражать против этого обмена. Это было сделано с честью.


Иоах протянул драконий зуб. Подарок за вес моего имени.


Синь кивнул и принял предложение.


Иоах поклонился, как это сделал моряк. Меня зовут Иоах, сын Морин'сталя.


Синь надел шнур на свою шею, на мгновение прикоснувшись зубом дракона к своим губам. Белый зуб ярко сиял на черной выемке на шее мужчины. Казалось, что это место здесь.


- Теперь мы братья, - сказал Синь. Мы носим имена друг друга в наших сердцах. Имена обладают властью. Когда одно сердце нуждается в другом, они должны прийти.


Иоах протянул руку моряку и пожал ему руку, понимая, что здесь закладывается обязательство. Мы братья.


Возле носа корабля внезапно вспыхнуло волнение. Прервав рукопожатие, оба повернулись и увидели, как один из матросов зо'ол отчаянно указывает на нос корабля. Он болтал на племенном языке зо'ол.


Иоах вместе с Синем бросился вперед.


Оказавшись у носовой ограды, Иоах увидел причину взрыва. Впереди обсаженный деревьями канал заканчивался огромным открытым водным пространством. Сначала Иоах подумал, что корабль прошел через всю траву и что впереди лежит океан. Но он быстро осознал свою ошибку. Эти воды были слишком тихими. Ни одна волна не потревожила стеклянную поверхность. По мере того как они подплывали ближе, Иоах заметил сквозь туман на противоположной стороне этих спокойных вод еще больше леса.


Это был не океан. Это было озеро.


На глазах у Иоаха «Бледный жеребец» плыл в широкие синие воды. Вокруг них лежал лес, окружая их корабль. Когда канал за ними закрылся, вскоре не было перерыва в непрерывном распространении сорняков, не было выхода из этого заросшего сорняками озера.


Иоах почувствовал, что они только что вошли в сердце саргассума.


Рядом с ним Синь жестом приказал своему соплеменнику спуститься на нижнюю палубу и забрать остальных.


Иоах смотрел в открытое небо. После почти целого дня, проведенного в тени деревьев, полное солнце казалось слишком ярким. Иоах внезапно почувствовал себя незащищенным. В его груди образовался узел раздражения.


Что-то происходит, сказал позади него Синь.


Взглянув на маленького матроса, Иоах увидел, что Синь тоже смотрит в небо. Иоах проследил за его взглядом. Сначала он не видел ничего, кроме тонких, несущихся облаков высоко над головой. Затем солнечный свет, казалось, угас, и он заметил маленькое темное пятнышко на белом облаке.


Посох Иоаха ответил. Маленькие вспышки темного огня струились по его длине. Но Синь коснулся его плеча, успокаивая. Я не чувствую угрозы «только», только Синь покачал головой. Это слишком далеко.


К этому времени на палубе стали собираться другие. Флинт подошел к ним, Елена рядом с ним. Иоах указал на медленно кружащего в небе зверя. Он встретил взгляд Елены и увидел такое же обеспокоенное выражение во взгляде своей сестры.


Никто не говорил.


Флинт поднес к глазу подзорную трубу и внимательно посмотрел на нарушителя. «Спасибо Возлюбленной Матери», - сказал он с облегчением. Это дракон. Флинт повернулся к другому зо'олу. Зажгите сигнальный огонь. Пусть знают, что это мы!


Елена схватилась за рукав рубашки Флинта. Это действительно Рагнарк?


Флинт улыбнулся. И Сы-вэнь. Они сделали это.


Несмотря на облегчение, Иоах не мог избавиться от чувства беспокойства. Когда среди аплодисментов остальных зажгли сигнальный огонь, Иоах остался у бушприта. Он уставился на круг леса. Синь остался рядом.


Иоах взглянул на зо'ол-визжанина. Вы тоже это чувствуете. Синь кивнул. Многие глаза все еще смотрят на нас.


В солнечном небе над головой раздался рев. Рагнарк заметил их сигнальный огонь. Иоах вздрогнул. Это было похоже на приближающийся шторм.


Смотреть! Это был взволнованный голос Елены.


Иоах отвел взгляд от леса и уставился на воду вокруг корабля. Вокруг поднимались пузыри, нарушая спокойную гладь воды. Озеро как будто закипело. Иоах крепче сжал свой посох. Вскоре из соленых вод поднялись сотни чешуйчатых голов. Драконы всех оттенков, украшенных драгоценными камнями, поднялись из укрытий в ответ на рев Рагнарка. Все озеро заполнилось их извилистыми шеями и горбатыми спинами. Всадники на драконах махали лодке в знак приветствия.


Над головой Рагнарк прыгнул через мачты лодки. Еще один приветственный рев вырвался из его черного горла. Дракон медленно поднялся на крыле над собравшейся армией; солнечный свет отражался от его перламутровой черной чешуи, когда он поворачивался. Это было чудесное зрелище. Но точно так же, как красивое лицо может внезапно раскрыть злобную душу, Иоах мельком увидел ужас, скрытый за ликованием.


Иоах застыл у перил, его сердце сжалось в узел. Чувствуя страдание мальчика, Синь коснулся его руки, но Иоах не мог двинуться с места. Его сковало дурное предчувствие.


- Я могу прочитать страх в твоем сердце, - сказал Синь.


Иоах не нашел слов, чтобы описать клешню страха, пронзившую его горло. На кратчайший момент, когда Рагнарк накренил армию мер'ай, перед глазами Иоаха возникла призрачная сцена, наложенная поверх той, что была перед ним сейчас. Он видел, как озеро стало кровавым, драконы корчились от смерти, небо было полно демонов, вода бурлила от резни. Но в мгновение ока сцена исчезла, оставив Иоаха застывшим и сбитым с толку.


Он больше не был уверен в том, что было на самом деле, а что воображалось. Неужели появление Рагнарка каким-то образом воспламенило его ткацкий талант? Было ли это ужасное зрелище проблеском будущего? Рагнарк, когда-то являвшийся источником элементальной магии, когда дракон дремал под А'лоа Гленом, все еще был силен магией. Даже сейчас, после прохода дракона, в крови Иоаха вспыхнули вспыхнувшие энергии.


Но магия или нет, Иоах также вспомнил свой ложный сон о битве с Эр'рилом на вершине башни в А'лоа Глен. Совершив эту явную ошибку, он не поверил своим пророческим способностям.


Иоах в замешательстве коснулся лба.


- прошептал ему Синь. Поделись, брат. Распространяйте страх, чтобы ослабить его хватку.


Наконец до него дошли успокаивающие слова маленького человечка. Его голос дрожал, когда он говорил. Я видел резню. Думаю, нас предали.


Синь мгновение изучал Иоаха, слегка склонив голову. Затем он потянулся к Иоаху и снова провел по лбу пробуждающимся взглядом. Вы сморщенный.


Пристальный взгляд, когда Синь проводил след на лбу Иоаха, помог прояснить путаницу в его разуме, и Иоах внезапно почувствовал истинность своего видения. Он повернулся к остальным, собравшимся у перил. - Флинт ошибался, - сказал Иоах, его голос стал таким же твердым, как и его решимость. Сорняк саргассум - ловушка.


Голоса спорили через переполненный стол на камбузе. Елена слушала, положив одну руку на руку брата, когда они сидели рядом.


«Трава не выдаст никого из Братства», - настаивал Флинт.


Высокая статная женщина нахмурилась через стол. В своем недовольстве она охватила и Флинта, и Иоаха. Ее кожа была цвета слоновой кости, а ее длинные прямые и длинные волосы сияли, как каскад солнечного света в свете факелов комнаты. Елена узнала сходство черт между этой женщиной и Сювэн, сидевшей рядом с Кастом. Не было сомнений, что это была мать их друга. Я поручил половине сил мер'аи присоединиться к вам здесь, в этом море сорняков. Вы обещали, что это будет безопасная гавань. Теперь пришло известие о ловушке.


«Ни слова», - настаивал Флинт. Видение. Даже если зрение мальчика было действительно пророческим, плетение - это только возможный взгляд на будущее, а не на определенное. В будущем много путей.


Елена услышала раздражение в голосе старого моряка. Краткий момент ликования по поводу прибытия мер'аи и их драконов быстро закончился, когда Иоах бросился с носовой палубы, чтобы предупредить брата Флинта о какой-то неизвестной угрозе в лесу. Иоах описал здесь свое видение нападения на их войска. Получив такие угрожающие новости, Флинт быстро созвал собрание лидеров, чтобы обсудить возможные варианты.


Как представитель Совета старейшин мать Сювэнь была отправлена с экспедиционным корпусом в лес саргассум. Она говорила голосом мер'аи. Каст, с другой стороны, получил эгиду, чтобы говорить за Бладрайдеров их лидер, высокий киль. Поскольку флот дреренди был слишком большим и неповоротливым, чтобы пересечь заросли травы, наездники крови бросили якорь на южной окраине Долдрумов, чтобы поджидать остальных. Пока Каст не добавил ни слова к этому аргументу. Он просто сидел молча с каменным лицом, как другие возражали.


Казалось, все разделились, что делать. Флинт предложил им подождать, пока он сможет хотя бы изучить видение Иоаха, чтобы оценить его достоверность. Однако Мерик настаивал на том, что Елена слишком жизнеспособна, и что они должны покинуть саргассум сейчас. Мать Сы-вэнь нахмурилась даже при взгляде на план эльвинов. Она говорила не только о выходе из саргассума, но и о полном отказе от запланированного штурма А'лоа Глен. Казалось, все их тщательно продуманные планы рушатся на глазах у Елены.


Взглянув на ряд встревоженных и сердитых лиц, Елена знала, что судьба Аласи зависела от того, что решалось в этой комнате. Без единой армии за ее спиной она никогда бы не вытащила книгу из лап Темного Лорда. И если Дневник крови не будет найден, у Аласи не будет никакой надежды.


Елена знала, что она должна каким-то образом найти способ объединить эту группу. Каст наконец заговорил, откашлявшись достаточно громко, чтобы привлечь внимание остальных. Поскольку ему еще предстояло говорить, все они внимательно слушали, надеясь, что Кровавый Всадник добавит свою поддержку одной из их сторон. Каст наклонился вперед. Вы все слепы? Нельзя прятаться! Он повернулся и посмотрел поверх головы Сьювен на ее мать. Разве мы не бежали поколениями из Черного Сердца Гул-гота? Вы не устали подгибать хвост и бегать? Если мы когда-нибудь захотим сбросить эти мерзкие оковы, нам придется когда-нибудь драться. Да, мужчины умрут. Драконы погибнут. Кто-нибудь из вас пришел сюда, ожидая иначе?


Каст указал на Иоаха. Мальчик предупредил нас. Повторяю: предупреждение. Каст сердито посмотрел на Флинта. Меня не волнует, верно ли его зрение. Он предупредил нас о нападении. Вместо того, чтобы испытывать его, мы должны подготовиться. Засада работает только в том случае, если жертва ее не видит.


Предупрежденные, как и сейчас, мы можем вырвать клыки из этого зверя, направить их засаду обратно на себя. Зачем бежать?


Глаза Елены расширились от страсти Бладрайдера. Она оказалась на ногах. Вот и союзник, который ей нужен. Каст выковал брешь, и она должна пробить его. Она вытащила перчатки из двух рук. Каст прав, сказала она прежде, чем кто-либо успел заговорить. Она чувствовала на себе все их взгляды. Если мы сбежим, мы ослепнем. Здесь, по крайней мере, мы знаем, что происходит.


Но что, если Иоах ошибается? - сказал Флинт.


Каст поднялся на ноги, добавляя Елене физической поддержки. Так? Потом идем дальше. Нам ничего не стоит подготовить. Флинт кивнул, явно обдумывая их дело.


Елена настаивала. Она не могла позволить инерции замедлиться. По ее словам, есть еще одна точка зрения, которую никто не озвучивал. Она внимательно посмотрела на холодное лицо матери Сьювэнь. Судя по выражению лица женщины, слова Каста немного поколебали старейшину мер'аи. Елена указала на посох Иоаха. Мой брат уже затронут черной магией. Что, если его видение само по себе является ловушкой?


Что ты имеешь в виду? - с презрением сказал старец. Что, если видение было послано врагом, чтобы обманом заставить нас бежать из безопасного саргасса? Может быть, они знают, что мы прячемся здесь, и надеются спугнуть нас, посылая видения смерти, если мы останемся. Они надеются отправить нас в их настоящую ловушку.


Иоах встал, намереваясь прервать разговор. Елена знала, что ее брат хотел возразить против ее слов, настаивать на том, что его видение исходит из него самого. Но это только ослабит ее аргументы. Она резко взглянула на него, и он придержал язык, добавляя свою тихую поддержку.


Елена продолжила. Видение Иоаха не предлагает четкого пути. Смерть может поджидать нас точно так же вне леса, как и внутри. Каст предлагает нам самый мудрый путь: действовать так, как будто приближается атака. Поймайте врага в его же ловушку.


Флинт встал. Елена правильно подметила. Поскольку опасность возможна повсюду вокруг нас, мы могли бы стоять здесь, как и в любом другом месте.


Хотя ее лицо побледнело, мать Сьювэнь это не убедила. Она сказала, что есть одно более безопасное место. Под волнами. В бескрайних просторах Бездны Гул'гофе будет нелегко найти мер'аи.


Сы-вэнь, краснолицая, поднялась на ноги. Мать! Вы предлагаете снова бежать? Ожидаете ли вы, что эти добрые люди отдадут свои жизни, чтобы мы снова могли бежать и прятаться? Неужели нам суждено вечно повторять нашу малодушную историю? Плечи Сьювэня дрожали. Она схватила Каста за руку. Я не буду! Беги, если хочешь, но я остаюсь!


Щеки старшего покраснели от злости или смущения.


Мы тоже останемся. Елена взглянула туда, где теперь стояли Мерик и Тольчук.


Целительница из Порт-Роула медленно поднялась на ноги. Если вы все останетесь, я думаю, мы с Тикалем никуда не пойдем.


Осталась только мать Сьювэнь. Она казалась немного впечатленной собравшейся группой, стоящей вокруг стола и смотрящей на нее сверху вниз. Елена чувствовала, что давление здесь, скорее всего, только укрепит упрямую спину этой женщины. Махнув рукой, Елена указала всем сесть. Стулья зашуршали, когда ей повиновались.


Только Елена осталась стоять, глядя на соперницу. Она не хотела терять поддержку мер'аи во время предстоящего штурма. Она говорила тихо, в ее голосе не было огня. Я потерял родителей, дядю, тётю, друзей. Так что я имею право спросить об этом у вас всех мер'ай. Присоединяйтесь к нам сейчас. Прислушайтесь к видению моего брата и сделайте его ложным. Будущее не в граните. По прошествии более пяти столетий теперь существует одна тонкая надежда изгнать Гул'гофу из этих земель и морей. Я прошу вас не уклоняться от трудного выбора в этот день. Судьба свободы лежит на спине ваших драконов. Пожалуйста, не отворачивайся.


Женщина молча смотрела на Елену, плотно сжав губы. Медленно ее лицо расслабилось. О таком молодом человеке говорите смело, возможно, слишком страстно. С годами я узнал, что страсть приводит к ошибкам. Казалось, ее глаза обратились внутрь. Я дорого заплатил за эти ошибки и многому на них научился. Я сейчас не принимаю решения в спешке.


Это не поспешно


Женщина заставила ее замолчать, подняв палец. Я не закончил. Помимо страсти, вы еще и хорошо спорите. Осмелюсь ли я сказать, что вы даже преуспели бы в Совете старейшин? Она слегка склонила голову в сторону Елены. Мер'ай останутся. Мы поможем установить эту ловушку. Пришло время драконам подняться из морей и снова услышать их.


Колени Елены ослабли. Спасибо, пробормотала она. Елена нашла на себе все взгляды. Она знала, что от нее ждут слов. Вчера Флинт сказал ей, что собравшиеся здесь собрались не для нее, а для Аласи. Тем не менее, глядя в глаза другим, Елена поняла, что Флинт ошибался. Как бы она ни возражала, она представляла Аласи: они были здесь для нее.


Все еще стоя, она говорила как бы сама с собой. Мой дядя однажды рассказывал мне истории из прошлого Аласи: истории о городах, чьи магические башни скребли облака, рассказы о позолоченных улицах и землях изобилия, где существа со всех земель собирались в мире. Слушая, я думал, что такие сказки - всего лишь миф, детские фантазии. Как могла когда-либо существовать такая красота и изящество в этом мире?


Елена слегка опустила руку, чтобы посмотреть на собравшихся со слезами на глазах. Я вижу эту благодать здесь сейчас и знаю, что такой мир действительно возможен.


Прежде чем кто-либо успел ответить, дверь на камбуз распахнулась, напугав всех. Молодой мальчик Ток ворвался внутрь. Он вел одного из мер'аи, с обнаженной грудью и все еще мокрый от моря. Ток помахал мужчине. Я сказал ему, что вы обсуждали планы, но он говорит, что у него есть новости, которые вы должны услышать.


Воин мер'ай выдыхал слова между тяжкими вдохами. Что-то «в воде» Это «оно»!


Голос старшей женщины оборвался на него. Бридлин! Говори четче.


Мужчина на мгновение сглотнул, затем тяжело сглотнул. Канал, через который мы прошли. Закрыто. Обратного пути нет.


Что ты имеешь в виду? - спросил Флинт.


Sy-wen ответил. Пока мы с Рагнарком летали над лесом, другие драконы плыли под плавающими водорослями. Они пришли сюда через потайной проход под озером.


Бридлин кивнула. Около канала, ведущего отсюда, мы поставили часовых. С наступлением сумерек проход закрылся, сорняки захлебнулись.


Флинт поднял руку, нахмурившись. Успокойся! Трава сделала то же самое с нашим каналом здесь. Это только скрывает наши пути.


Бридлин с ужасом посмотрела на Флинта. Он утонул обоих наших часовых! Даже их драконы задыхались от сорняков. Задушен!


В лунном свете Рокингем стоял на гребне красных сорняков. Его ботинки промокли до холодных пальцев ног. Нижняя бахрома его зеленого халата была тяжелой от соленой воды, когда он в одиночестве рискнул выйти на окраину этого затонувшего леса. Одной рукой Рокингем плотнее затянул мантию на шее. Грешим настоял на том, чтобы он носил тяжелую одежду, это была одежда старой секты Братства, которая общалась с зеленой жизнью. В другой руке у Рокингема был длинный белый посох, на конце которого была вырезана гроздь деревянных листьев. Это был древний дубовый посох брата Лассена. Рокингем продолжил движение вглубь странного леса, ковыляя по покачивающимся циновкам и холмам травы.


Ранее в тот же день он был отправлен на скоростном корабле в Долдрумы и бесцеремонно брошен в этот лес незадолго до заката. Оказавшись здесь, Рокингем преклонил колени на опушке леса и совершил обряды, которым его научил Грешим. Он умолял травку услышать его и удержать группу ведьм в своих руках. Хотя Рокингем не слышал никакого подтверждения от саргассума, он это чувствовал. Груз, похожий на ветер, перекатился на него и завис над дубовой веткой в его руке. Потом вес исчез. Рокингем каким-то образом знал, что разведка поняла его просьбу.


Его единственная роль теперь заключалась в том, чтобы играть роль Зеленого Брата, бродить по этой влажной земле, пока легион скаль'тума не прибыл из А'лоа Глен. Грешим сказал ему, что ему придется пройти по старым ступеням брата Лассена и отправиться в лес один, лишенный всякой черной магии. Грешим предупреждал, что использование тайных искусств может затмить слабые следы духа Лассена в лесу. Если бы они продолжали свою уловку, они не осмелились бы прикоснуться к черной магии, по крайней мере, до тех пор, пока их дело не победило.


Впоследствии, как только трава поймает ведьму, быстрый удар должен уничтожить собравшиеся здесь силы прежде, чем медленно спящий лес сможет даже понять, что его предали.


Рокингем взглянул на звезды, сияющие сквозь сетку ветвей наверху, в поисках каких-либо признаков скальтума. Легион должен был взлететь на закате. Вскоре небеса заполнились их бледными шершавыми крыльями.


Оглядываясь назад на лесную подстилку, Рокингем продолжил путь вглубь леса, благодарный только за одно. Сквозь ткань халата он потер длинный шрам на груди. Пока он поддерживал этот глупый маскарад, Темный Лорд был вынужден покинуть его, оставив его в покое. И все же Рокингем знал, что такая отсрочка будет недолгой. Как только уловка будет раскрыта, грудь Рокингема снова наполнится темной энергией и разорвется от нечистого присутствия Черного Сердца. Его снова поглотит безмерность этого зла.


Непрошенные и неожиданные слезы навернулись на глаза Рокингема. На данный момент он был в некотором роде своим человеком. Используя стволы деревьев и свой посох в качестве опоры, Рокингем углубился в лес. Часть его не хотела ничего, кроме как навсегда исчезнуть в этом тихом и влажном месте. Он был бы рад утонуть в этих солоноватых водах. Но он знал, что смерти нет спасения. Он уже умер дважды, один раз от своей руки и один раз во время битвы с ведьмой. И каждый раз смерть подводила его. Он попытался понять причину своей первой смерти. Он вспомнил, как свалился с высокой скалы в бушующий прибой. Он не мог ничего вспомнить до этого, как бы он ни старался вспомнить.


Почему? он крикнул в безмолвный лес. Почему я никогда не могу отдохнуть? Ответа не последовало. Рокингем угрюмо взобрался на более крупный холм, заросший спутанной травой. Когда он достиг вершины, по деревянному посоху внезапно прокатилась дрожь. Рокингем в испуге чуть не уронил посох, но понял, где стоит. Перед ним возвышалась небольшая гранитная колонна. Здесь брат Лассен десятилетиями сидел, общаясь с огромным лесом. Здесь умер и Лассен.


Это было также место, где Рокингем должен был ждать скальтума.


Дрожа, он попытался собраться с мыслями. Он уставился на неукрашенный каменный столб, памятник древнему Брату. Рокингем знал, что нужно несколько слов, чтобы признать это место и поступок этого человека. Джей-Дже проворчал, стоя над могилой человека. Удачливый ублюдок.


После этого произнесения посох снова задрожал в его руках. Рокингем вздрогнул. Против его воли его рука поднялась, потянув посох к камню. Когда резные листья коснулись простого гранита, Рокингема отбросил взрыв. Поймав пригоршню сорняков, Рокингему удалось удержаться от падения с крутого холма. Поднявшись на колени, Рокингем увидел посох, парящий у колонны. Мутное белое облако, казалось, просачивалось из камня и окутывало всю длину дуба.


На глазах у Рокингема облако закручивалось и сжималось, сливаясь все плотнее и плотнее, пока туман, казалось, не стал более плотным. При этом мерцающее сияние стало еще ярче, и из облака и света образовалась фигура. Это был человек в мантии. В правой руке он держал дубовый посох. Туман клубился по краям, но Рокингем не мог перепутать лицо, светящееся из-под капюшона. Картины он видел, когда Грешим поручил ему эту обязанность.


Это был брат Лассен.


Призрак заговорил, его голос эхом разнесся, как будто издалека. Кто мне звонит?


Рокингем замер, не в силах подобрать слова.


Призрачные глаза нашли его. Он направил посох на Рокингема. Почему ты меня беспокоишь?


Я не хотел. Рокингем умоляюще поднял руки. Прости меня, брат Лассен. Я не знал, что здесь обитает твой дух.


Холод в тени в глазах стал сосредоточенным. Я больше не просто брат Лассен. Вы также говорите с лесом. Я так долго общаюсь с этим деревом, что грань между нами двумя стирается. Я лес, а лес - это я. Теперь мы едины. Лес позволяет мне видеть время таким, какое оно есть - бескрайнее море. Я даю лесу способность видеть красоту в крошечных движениях времени, ценить полет птицы по небу, ценить продолжительность одного дня, видеть жизнь глазами человека. Каждый является подарком для другого, чтобы увидеть в жизни долгое и короткое.


Мне очень жаль. Я не хотел беспокоить никого из вас.


Вы не виноваты. Тень подняла зеленый посох и осмотрела его длину. Я чувствую тебя в лесу. Твоя боль вытащила меня из дремоты в камне. В тебе есть порча, которая не может пройти мимо моей могилы.


Отшатываясь, Рокингем опасался, что уловка темных магов вот-вот будет разоблачена этим Братом леса. Он боялся гнева этого странного леса и еще более странного призрака.


Но тень продолжала спокойно говорить. Не бойся. Хотя я чувствую в тебе испорченность, я также чувствую, что твой дух восстает против зла внутри. Это хорошо. Но на самом деле для меня это неважно. Сияющие глаза тени повернулись к Рокингему. Из могилы меня вывела не месть и не война. Ни лес, ни я больше не зацикливаемся на кознях человеческих сердец. Здесь время бесконечно. Вокруг нас поднимаются города и рушатся королевства. Это неважно. Это просто еще один жизненный цикл. Вместо этого я прихожу к вам, потому что ваша родственная природа зовет меня.


Я не понимаю.


Это потому, что вы слепы. Хотя вы этого не знаете, мы оба - одни и те же духи, погребенные в камне.


Ч-что?


Когда я сбросил свое тело, позволив его субстанции гнить и питать корни саргассума, мой дух остался здесь, чтобы общаться с великим лесом. Когда надгробие было установлено, я свободно привязался к камню. Он указал на гранитный столб. Камень не гниет. Это не часть цикла жизни и смерти. В камне дух может жить вечно.


Рокингем заговорил, прежде чем страх сдержал его. Но какое это имеет отношение ко мне?


Вы тоже связаны камнем, но я чувствую, что связывание было против вашей воли. Это твоя боль вызвала меня.


Рокингем осмелился надеяться, что ему трудно дышать. Как? Почему я был связан?


Почему? Я не могу видеть так далеко. Я не бог, чтобы заглядывать в разум твоего мучителя. Но теперь я вижу, кто стоит передо мной. Я вижу твое сердце и знаю, что это камень, кусок черного камня из недр земли.


«Черный камень», - простонал Рокингем, поднимая руку к своей покрытой шрамами груди.


Там твой дух погребен навеки.


Нет возможности освободить меня? - спросил Рокингем почти со стоном. Ах, - Губы тени печально нахмурились. Вот ваше желание, высказанное вслух.


Вы можете на это ответить?


Да, но как только я это сделаю, я больше не смогу отвечать. Именно эта потребность влекла меня вперед. Как только я отвечу, я больше не могу оставаться. Я не принадлежу этому миру.


Рокингем изо всех сил старался выразить сокровенное желание своего сердца. Как? Как мне освободиться?


Тень улыбнулась почти по-отечески. Это будет означать твою смерть. Ваш дух уже был изгнан из вашего тела и никогда не сможет вернуться, чтобы обитать в нем. Если освободить камень, ваш дух просто двинется дальше.


Меня это не волнует. Я просто хочу быть свободным.


Тогда хорошо. Чтобы освободить ваш дух, необходимо разбить камень.


Но как я могу?


Разбейте черный камень в груди, и вы будете свободны. С этими несколькими словами привидение начало медленно распадаться, сначала осыпаясь по краям, а затем рассеиваясь в складках тумана и облаков.


Все еще стоя на коленях, Рокингем рухнул на руки, безнадежность тащила его вниз. Но «но нет возможности разбить кованый эбеновый камень». Только сам Темный Лорд может это сделать. Рокингем поднял лицо, умоляя дать больше ответа.


Но каменный столб продолжал втягивать туманы в свои холодные объятия. Без поддержки посох повалился на влажные сорняки. Пожалуйста! Рокингем крикнул пустому лесу. Ему ответил слабый шепот, голос с невообразимого расстояния. Последние слова брата Лассена дошли до него. Есть способ, друг мой. Неизменным остается только само время. Познай себя, и путь откроется.


С этими словами холм затих. Осталась только колонна, как бы издеваясь над ним. Он был так близок к разгадке тайн своей жизни, только для того, чтобы к его ногам было брошено еще больше загадок. Рокингем выбрался из спутанной растительности. В лунном свете сорняки были цвета засохшей крови.


Теперь, стоя, Рокингем уставился на столб. «Познай себя, и откроется путь», - сказал он, повторяя последние слова тени. Бесполезные слова для человека, у которого украли прошлое. Рокингем повернулся спиной к камню и уставился в небо.


Грешим пообещал вернуть утраченные воспоминания, если он исполнит свой долг этой ночью. Уничтожьте ведьму, и вы получите то, что хотите ».


Рокингем вздохнул. Если тень говорила правдиво, возвращение к своему прошлому, возможно, могло бы стать ключом к освобождению его духа. Он задумался над этим осознанием. Если это правда, то было ли это причиной того, что его прошлое скрывали от него? Чтобы держать его навсегда в каменной ловушке? Но какая загадка его прошлой жизни могла разбить эбеновый камень?


Где-то, похороненный в охраняемом уголке его воспоминаний, все еще существовал аромат, похожий на жимолость и тихий шепот. Это была единственная роза, выросшая на бесплодном поле. Он знал название этого сладкого цветка Линора. Но больше ничего не было, только то хрупкое воспоминание, которое он хранил у своего сердца, защищая его от вреда. Кем она была? он кричал в его голове.


Рокингем покачал головой при этом бесполезном затруднительном положении. Был только один способ разгадать загадку. - Уничтожьте ведьму, - пробормотал он звездам.


Как будто его услышали, одна за другой мигнули северные звезды, поглощенные приближающейся бурей. Но к его позиции катились не грозовые тучи. Рокингем наблюдал, как одинокая крылатая фигура затемняет сияние луны над головой. Его кожа покрылась мурашками при виде.


Легион скальтума прибыл.


Слева от него раздался треск сломанных конечностей. Обернувшись, Рокингем увидел, как ветки на стеблях разлетелись вдребезги, когда что-то большое пробивалось сквозь полог. Рокингем отступил на несколько шагов.


Из измельченной листвы вырвалась бледная морда скальтума. Он зашипел на него, остроконечные зубы сияли в злобном озорстве. Длинный змеиный язык облизал его губы, а его высокие уши дергались из стороны в сторону. Он оторвался от насеста и рухнул на холм, опрокинув каменный маркер могилы Лассена и щелкнув когтями посох Брата. Он шагнул в сторону Рокингема. Было видно, как его двойные черные сердца бьются сквозь полупрозрачную кожу. За его скелетными плечами тряслись и угрожающе расправлялись широкие бледные крылья.


Рокингем стоял на своем.


Пора сбросить наши маски, - хрипел он на него. Жар шкуры зверя парил во влажных сорняках.


Рокингем пожал плечами. Он знал, что их маски больше не были L f. MC IN нужен. Древесина сквозь тень Лассена уже заявила о своем нейтралитете. Отсюда каждая сторона будет сражаться в одиночку.


Сделав шаг вперед, Рокингем открыл руки мерзкому зверю. Ему было поручено перевезти его на корабль ведьмы. «Пойдемте», - приказал он существу.


Сссо нетерпеливо, он зашипел на него, а затем подхватил маленького человечка своими маслянистыми руками. Вы так сильно желаете кровопролития?


Когда кожистые крылья скаль'тума расправились для полета, Рокингем ответил. да. Я готов к смерти.


Сейчас Елена скучала по Эр'рилу больше, чем когда-либо. Оставшись одна у борта «Бледного жеребца», она смотрела на безмолвную залитую лунным светом воду. Она не упустила ни его меча, ни его силы. Больше всего ей не хватало его тихого присутствия, как, когда впереди грозила опасность, он стоял у ее плеча, онемел, но никогда не молчал. Его запах шептал ей о его равнинах Стэнди, о доме и мире, в то время как его дыхание, ровное и неторопливое, говорило о спокойной силе и неиспользованной энергии. Даже его легкие движения, шелест кожи о шерсть, топот ботинок - все это звучало так, словно жеребец проверяет укусы, готовый взорваться вперед при малейшем щелчке поводья.


Все это она услышит. И пока он стоял на страже, часть его железа входила в нее. Он дал ей силы противостоять даже самому страшному ужасу. С Эр'рилом рядом все казалось возможным.


Но не более того.


Елена оглянулась на пустую палубу и вздохнула. Пропали и другие ее спутники. Прямо сейчас Елена могла использовать каменное спокойствие Край, сверкающие клинки Тети Май, крепкое сердце Фар-Дейла. Даже хитрая мудрость Могвида сейчас приветствовалась бы.


С другой стороны корабля Флинт, должно быть, заметил ее меланхолию. Седоватый Брат закончил беседу с матросами зо'ол и подошел к ней. Один из зо'ол последовал за ним. Лицо Флинта было мрачным, когда он присоединился к Елене у перил.


- Странные новости, - сказал он. Я только что получил известие от мер'аи-гвардейца Бридлин, что в траве что-то изменилось. Каналы, выходящие из озера, снова открылись. Саргасс больше не держит эту область сжатой удушающей хваткой.


Но открывает ли он нам путь к побегу или открывает канал, чтобы враг мог до нас добраться? - спросила Елена.


Флинт покачал головой.


Удивительно, - ответил зо'ол. Ни один. Лес больше не смотрит на нас. На мгновение я почувствовал его отвращение, потом ничего. Он покинул нас.


Но почему?


Зо'ол просто пожал плечами и отвернулся, как будто вопрос его не интересовал. Крошечный человечек смотрел на стеклянную поверхность окружающего моря. На закате драконы мер'аи и их всадники скрылись под безмятежной поверхностью озера. Прячась в засаде, они поджидали нападавших. Для любого, кто шпионил за ними, был замечен только Бледный жеребец, одиноко дрейфующий в центре большого озера.


Елена повернулась к Флинту. Может, стоит рискнуть и уйти? Должны ли мы пересмотреть наши?


Зо'ол снова заговорил, обращаясь к пустым морям. Чернокожий моряк поднял руку к северному небу. Приближается болезнь.


Флинт двинулся вперед, чтобы изучить темное небо. Несколько тонких облаков закрывали звезды, но в остальном небо было чистым от врагов. Позовите остальных на их станции! - приказал Флинт маленькому человечку.


Какие ? Елена начала спрашивать, но потом она тоже услышала: далекий хлопанье, как большой ковер на сильном ветру. Сначала он был слабым; затем он увеличился в объеме и количестве. Это прозвучало для нее, как гневный звук крыльев, доносящийся из свернутого шершневого гнезда. Что-то мерзкое потревожило ночное небо и полетело сюда.


Елена взглянула на Флинта. Моряк зо'ол уже ушел, чтобы поднять тревогу. Другие его соплеменники зажгли сигнальные фонари вдоль оснастки лодки. Вдали Елена услышала мягкие всплески, когда некоторые из мер'аи-часовых, которые стояли на ветвях деревьев вдоль опушки леса, нырнули вниз, чтобы предупредить скрытую армию.


Седой Брат заговорил с небесами. Время пришло.


Елена стянула с рук пару перчаток из овечьей шкуры. Они больше не были нужны; она уронила перчатки на палубу. Отсюда скрывать свое наследие было бесполезно. Ведьму больше нельзя было отрицать.


Смутно доносился слабый звук барабанов. Ритмичный ритм, хотя и был всего лишь шепотом, доходил до костей, дрожа в костях. Елене захотелось сбежать.


Флинт схватил ее за локоть. Повелители ужаса. - Скаптум, - прошептал он. Они бьют в свои костяные барабаны, чтобы нервировать врагов.


Как вы думаете, сколько?


Флинт прислушался, а затем с беспокойством заговорил. Я сужу по крайней мере легион.


Люк на нижние палубы распахнулся. Толчук, несший в одной огромной лапе боевой молот дварфов, повел остальных на палубу. Как только ог'ре ушли с дороги, Мерик и Иоах двинулись на палубу.


Иоах сжимал свой посох под согнутой рукой. Приближаясь, он стянул зубами одну из своих перчаток и сплюнул на палубу.


Прежде чем он успел схватить кусок дерева своей обнаженной рукой, Елена коснулась его руки, останавливая его. Еще нет. Сохраняйте свою кровь до тех пор, пока она не понадобится. По огню в глазах брата она знала, что к нему взывала магия. В его глазах ярко светилась похоть.


Иоах поставил посох перед собой, все еще держа его одной рукой в перчатке. Небольшие огоньки темного огня пробегали по его длине, отбирая тепло ночи. Стоит ли сначала попробовать нанести удар черной магией? Он взглянул на Флинта.


Нет, сказал старший брат. Как показало ваше видение, подход скалтум. Нанесение ударов черной магией только усилит темную защиту существ. Делайте только так, как мы планировали. Превратите свой посох в кровавое оружие и используйте его магические навыки, чтобы охранять сестру. Пропитанный магией Елены, ваш посох должен наносить удары, которые наносят урон зверям с близкого расстояния.


Но как мы можем надеяться победить их армию? он спросил.


«Мы должны доверять нашему плану», - сказал Флинт. Он кивнул Елене.


Она уже держала в руках свой серебряный ведьмовский кинжал. Она сделала небольшие порезы на каждой красной ладони, рукоять кинжала стала окровавленной. Затем она повернулась к Мерику. Обуздайте ветер своей волей, но дождитесь сигнала Флинта.


Эльвин кивнул. Я останусь на твоей стороне. Ни один из крылатых зверей не приблизится к вам.


Елена в знак благодарности схватила Мерика за плечо. Он и Иоах будут ее телохранителями: Мерик не даст скальтуму добраться до нее, а Иоах будет охранять ее спину своим кровавым посохом. Тольчук и Флинт вместе с зо'олом возили забитые камнями сети вдоль рельсов корабля. Хотя кожа скальтума могла противостоять большинству атак, существа по-прежнему оставались земными животными. Они могли утонуть, как и все остальные. Лучшим оружием для атаки этой ночью будет не меч, а само море.


Слабый голос прошептал над головой Елены с такелажа. Тикаль, хороший щенок «Хочу печенья». Елена взглянула туда, где крошечный питомец Мамы Фреды цеплялся за веревки высоко над головой и прятался за складкой развернутого паруса. Его темные глаза были огромными, когда он тоже смотрел в небо. Мама Фрида осталась внизу с Током. С помощью мальчика она установила палату на камбузе, ее эликсиры и бальзамы уже кипели в очагах, готовясь к помощи раненым. Когда она приготовилась, Тикаль был ее глазами и ушами над палубой.


Там! - проревел Тольчук из-под носа. Он направил свой молот д'варфа в северное небо. Звезды исчезают!


Все глаза устремились на черное облако, несущееся по ночному небу. «Милая мама», - простонала Елена. Как будто весь горизонт кишел зверями. Как они могли надеяться выжить в эту ночь?


Флинт стоял у ее плеча. Не позволяйте их масштабам ошеломить вас. Сражения не ведутся на обширных ландшафтах. Их можно выиграть с помощью длины вашего меча или полета вашей стрелы. Игнорируйте все вокруг, кроме врагов в пределах досягаемости. Позвольте остальной части битвы бушевать вокруг вас. Затем он повысил голос и отошел. К вашим станциям! Битва начинается!


Флинт одарил ее быстрой улыбкой, его глаза осветил огонь, не имевший никакого отношения к магии. Спустя столько столетий Братство снова было в атаке. Он зашагал к Тольчуку и сетям.


Елена взглянула на Мерика. Глаза эльв'ина были частично закрыты, а плащ развевался вокруг его тела, хотя в эту ночь не шевелился ветер. Пока она смотрела, он плыл, пока носки его ботинок не коснулись палубы. «Я готов», - произнес он нараспев. Он поднял руку к провисшим парусам, и Елена почувствовала дуновение жесткого ветра на щеках. Паруса наполнились, и «Бледный жеребец» отплыл от приближающейся орды, заполнившей небо. Мерик держал лодку лавировкой и поворачивал через озеро, изо всех сил стараясь уберечь корабль от самых ужасных боев.


Иоах коснулся ее плеча с вопросом в глазах. Елена кивнула. Ее брат схватился за посох голой рукой. Елена увидела, как его колени слегка подогнулись, когда его кровь потекла по дереву. Темное дерево вокруг руки стало совершенно белым. С каждым ударом сердца ее брата тьма изгонялась из леса, распространяясь из конца в конец. Смутно можно было увидеть красные полосы крови Иоаха, бегущие по посоху, плавя дерево к владельцу. Когда преобразование было завершено, Иоах снова встал на ноги. Посох больше не был стержнем черной магии, а был кровавым оружием, подчиненным воле Иоаха.


Сжав губы, Иоах поднял посох. Он практиковал несколько парирований и ударов оружием. Вспышка дерева двигалась слишком быстро, чтобы глаза Елены могли проследить за ней. Иоах выглядел удовлетворенным и остановил вращение своего посоха. Он встретился глазами с Еленой. «Я только хотел бы, чтобы отец мог это видеть», - тихо сказал он.


- Он будет гордиться тобой, Иоах, - сказала Елена. Они грустно улыбнулись своей потерянной семье.


От перил Флинт подал ей знак.


Тяжело сглотнув, Елена отвернулась от двух своих телохранителей. Она столкнулась с облаком крылатой смерти, которое теперь устремилось к их крошечному кораблю. Бока тьмы распространились по сторонам, намереваясь окружить маленькую лодку.


Убрав кинжал в ножны, Елена подняла голову и высвободила магию, заключенную в ее сердце. Ее ладони вспыхнули пламенем; ее правая сторона горела розовым пламенем восхода солнца, а левая - холодной синевой луной. Пусть начнется!


Она протянула руки к ночному небу, дотянувшись до двух флангов врага. Откинув голову назад, она закричала, когда магия вырвалась из самых ее костей. Елена почувствовала, что ее поднял с палуб прилив энергии. Над ее головой два огненных столба, красный и синий, рассекали черную ночь. Там, где ударило пламя, темные облака рассеялись. Как Елена так давно узнала на улицах Винтерфелла, темная защита скальтума не была преградой против ее кровавой магии. Вокруг лодки с ночного неба падали куски черноты и падали в море. Но даже такое нападение не могло полностью заблокировать орду демонов, которая прилетела этой ночью. В ее ушах били барабаны, и свистел ветер, пока Мерик боролся, чтобы удержать Жеребца от хватки зверей. Он старался выиграть у корабля как можно больше времени.


Вдруг над головой разорвались паруса. Рванул двор. Слишком рано Мерик потерял погоню. Вдали Елена услышала глухие удары массивных тел о палубу. Кричали приказы эхом. Она проигнорировала их, как сказал ей Флинт. Ее битва была с массой демонов, все еще стекавшейся наверху. Она бросила свою магию в ночное небо, опаляя тьму. Но это были не тупые звери, на которых она охотилась; они были хитрыми и быстро научились избегать ее вспышек огня, кренироваться и улетать прочь от ее пламени.


Елена краем сознания заметила, что колоды превратились в поле битвы. Мерик отказался от маневрирования корабля и направил свою борьбу против крылатых существ. Он взорвал зверей, когда они пытались приземлиться, отбросив их в море. Тем временем те, кому удалось приземлиться, вскоре оказались запутанными в утяжеленных сетях моряков. Затем Тольчук перебросил извивающихся существ через поручни корабля в тонущие глубины. Рев кровожадности ог'ре эхом разнесся по палубам, заглушив даже костяные барабаны скальтума. Пока бушевала битва, Иоах танцевал вокруг Елены, его посох был орудием смерти. Крещеный магией крови Елены, посох проник в черную магию скаптума и нанес смертельные удары. Повышенное мастерство магического оружия превратило Иоаха в смертоносную силу. Но даже умение и магия могут быть побеждены одним лишь числом. Елена увидела глубокую рану на плече Иоаха. Он испускал яды из когтей демона. Ее брат не мог дольше танцевать.


Тем не менее, Елена направила свою силу в ночное небо, уничтожая и истощая орду наверху. Она знала, что не должна оставлять свой пост, даже чтобы помочь своему брату, иначе все будет потеряно. Если бы она смягчилась в своей атаке, лодку мгновенно затопили бы крылатые твари. Елена знала, что она была всем, что стояло между массой орды и этой лодкой.


Наконец, Флинт крикнул Елене, подав ей знак. А теперь, Елена! Стая вся над озером!


Вздохнув с облегчением, когда магия проникла в ее кровь, Елена полностью открылась ведьме. На данный момент она и ведьма должны быть одним целым. Сложив ладони вместе, она объединила холодный огонь левой руки и колдовской огонь правой. В ее сердце ведьма и женщина тоже слились в смертельную силу. Из этих союзов Елена выпустила свое последнее оружие: штормовой огонь.


Из ее соединенных ладоней ледяной лед луны взорвался палящим огнем солнца. Шквал ветра, смешанный с градом огня, и копьями ледяной молнии вырвались из ее тела. Она ахнула, когда поток энергии хлынул, охватив крылатую армию.


На другом берегу озера крик ее собственной магии был встречен ревом дракона. Это был Рагнарк. Вспышка штормового огня Елены была сигналом для мер'аи нанести удар.


Елена упала на колени, когда ее магия продолжала устремляться ввысь. Вокруг нее битва на палубах «Жеребца» становилась все более ожесточенной. Наверху луна и звезды все еще скрывались за крыльями орды демонов. Независимо от того, сколько мерзких зверей погибло, поток скаль'тума казался бесконечным.


Пока Елена боролась со своей магией, она молилась, чтобы драконы оказались достаточно. Но она все еще не могла избавиться от пророчества Иоаха о гибели видения драконов, тонущих в море крови.


Сы-вэнь цеплялась за спину своего дракона. Рагнарк зарычал в ярости на орду демонов, летя к нижней части стаи. Справа поток пылающих штормовых ветров атаковал огромное войско крылатых монстров и осветил корабль далеко внизу. Лодка казалась такой крошечной мишенью на спокойном озере, детской игрушкой, покачивающейся в луже. Как они могли защитить такую беззащитную цель от этого покрывающего хозяина?


Мы должны победить монстров! она послала к своему коню.


Рагнарк прорычал в ответ, сделав дугу на крыле и потянувшись выше.


Вскоре они оказались среди зверей. Их атаковали крылья, когти, зубы. Но Рагнарк не был обычным морским драконом; он был каменным драконом А'лоа Глена, источником элементальной магии. Однажды великий зверь столкнулся с самим претором; рев дракона отбросил черную магию лейтенанта Темного Лорда, погасив пламя темного огня мага и оставив человека без источника силы. И теперь Сай-вэнь надеялся, что здесь то же самое.


Когда Рагнарк атаковал, он ревел на зверей и рвал их серебряными когтями и острыми зубами. Рев дракона смыл их темную защиту. Скал'тум кричал, его крылья были разорваны и разорваны в клочья. Они упали, порхая и борясь со сломанными крыльями, и рухнули в море.


Единственный зверь схватил Сьювэня. Рагнарк был там еще до того, как она успела закричать. Его голова откинулась назад, хлестнула чудовище за шею и выплюнула его бьющуюся форму в бушующую стаю его собратьев. - Вкус плохой, - пожаловался Рагнарк.


Хаос воцарился, когда скаль'тум осознал смертоносную мощь дракона. В стае открылась дыра, и Рагнарк нырнул в нее. Sy-wen знала, что Рагнарк не сможет в одиночку серьезно повредить стадо. Их было слишком много. На каждого убитого дракона его место заняли еще двое. Но завоевание не было их планом.


«Мы должны подняться выше», - призвала Сьювэнь.


Рагнарк рванулся вверх, отрываясь от стаи. Вскоре он взлетел над потоком зверей. Sy-wen взглянула в небо, оценивая звездный и лунный свет. Это давало ей небольшую надежду увидеть ярко сияющую луну. Но она не должна медлить. Взглянув вниз, она снова приготовилась атаковать собравшееся войско. Под ней лунный свет отражался от бледной плоти монстров, болезненного моря крыльев и когтей, раскинувшихся по широкому озеру.


Sy-wen закусила губу, пытаясь понять безнадежность их дела. Но она дала Рагнарку сигнал: три удара рукой, ее старый сигнал Кончу, чтобы он погрузился в воду. Они должны штурмовать это мерзкое море.


Рагнарк взмахнул концом крыла и нырнул к массивному войску. Дракон взревел, и стая убежала от него, опускаясь ниже, чтобы избежать гнева дракона. Но Рагнарк упорствовал, плывя взад и вперед над войском, загоняя зверей все ниже и ниже к безмятежной поверхности озера. Из горла дракона вырвался постоянный крик. Иногда отстающие пытались атаковать Рагнарка, но их сломанные тела вскоре были отброшены обратно в бледное море извивающихся форм. Время от времени Рагнарк протягивал руку своими серебряными когтями и вырывал одно из зверей у его собратьев, рвал и рвал его, а затем волочил его окровавленный труп над хозяином, капая на них кровью в качестве предупреждения.


Медленно, пока Рагнарк плел над головой смертоносный узор, больное стадо двигалось все ниже и ниже. Подобно пастушьей собаке среди овец, большой черный дракон гнал войско к озеру, хватая его за пятки. Сы-вэнь знала, что в конце концов вода прижмет скальтум и заставит их разобраться с драконом наверху, но заверения Флинта в трусости монстров подтвердились. Демоны стали полагаться на свою темную защиту и не привыкли бояться чего-либо, кроме своего господина. Столкнувшись с реальной угрозой, они предпочли бежать, а не сражаться.


Их трусость здесь докажет их падение.


Когда стадо, наконец, приблизилось к поверхности озера, Сю-вэнь послала своему коню последнее сообщение: «Сейчас!


Рагнарк вытянул шею, и из горла дракона вырвался рев. Яркий звук расколол ночь.


По этому сигналу извергалось все озеро. Змеиные головы сотен драконов выскочили из темных глубин воды и схватили скользящую стаю скальтумов. Хотя морские драконы не обладали магией, как Рагнарк, у них было собственное оружие, клыки и море. Через озеро драконы схватили конечности и крылья летающих монстров над головой и затащили их в озеро. Озеро превратилось в бурлящее поле битвы. Кричали драконы; - закричал мер'ай; вопли монстры. Стало трудно сказать, где кончается небо и начинается море.


Атакованные снизу части стаи попытались бежать, но Рагнарк оказался там с когтями и зубами. Те немногие, кто прорвался мимо великого дракона, все еще были небезопасны. Они попытались объединиться, но ночное небо все еще пылало магическим потоком, исходящим из лодки. Укрытия не было. Озеро было кровавой ловушкой, а небу угрожали черные драконы и пылающие копья магии. Хотя многие из зверей все же выжили, возможно, даже достаточно, чтобы затопить корабль, их ряды были разбиты. Скальтум запаниковал среди хаоса и побежал к деревьям.


Сы-вэнь смотрела, как разлетаются рваные осколки мерзкой армии, но не почувствовала радости, онемев от всей крови. Хор криков запачкал воздух. Внизу все еще бушевала битва. Sy-wen призвала своего скакуна спуститься, чтобы помочь своему народу прикончить монстров, пойманных в ловушку в озере. Внизу Сай-вэнь увидела множество драконов, разорванных и валяющихся в водах, слишком далеко зашедших, чтобы их можно было вылечить даже глотком драконьей крови. Мер'аи плыли рядом со своими умирающими зверями, предлагая то небольшое утешение, которое они могли. Лунный свет, который теперь не был заблокирован сломленным войском, сиял на воде, как расплавленное железо, синие моря были красными от крови убитых.


Слезы навернулись на глаза Sy-wen, но их быстро снесло ветром их полета. О, Возлюбленная Мать, она застонала, когда все больше и больше убитых появлялось в поле зрения, так много.


Тольчук перекинул извивающееся тело через перила. Отравленные когти царапали запутывающуюся сеть, но было уже поздно. Кричащий зверь рухнул в озеро, и утяжеленная камнями сеть утащила его под поверхность.


Выпрямившись, Тольчук схватил дварфовый молот и уставился на бойню вокруг корабля и в небо. Он знал, что войско скалтумов было разбито их ловушкой, но он также знал, что сейчас самое ужасное время битвы. Скальтум нанесет последний яростный удар по лодке.


Тольчук посмотрел на Флинта. Седоватый Брат тяжело дышал, чуть не согнувшись от изнеможения. Через носовую часть четыре зо'ола мастерски дразнили и поймали другого скальтума в сети, которые они несли. Он завыл, когда зацепились за веревки. Еще дальше Иоах сдерживал двух зверей пятном из полированного дерева. Мерик стоял на страже рядом с Еленой, сбивая демонов с палубы порывами ветра, но эльвины явно ослабели. Сама Елена казалась потерянной для битвы, ее глаза смотрели в небо и ее яростные брызги магии.


Флинт отвлек внимание Тольчука, подняв в руке край сетки. Это последний! По лицу старика Тольчук знал, что Флинт понимает ситуацию не хуже него. Хотя битва была остановлена, она еще не закончилась.


Словно читая его мысли, над ними разразился крик ярости. Четыре твари-работорговца рухнули на палубу, разделив Тольчука и Флинта.


Пара скальтумов ухмыльнулась Тольчуку, ярко блеснув желтоватыми клыками. - Мы никогда раньше не пробовали мясо, - прошипел один из них.


Крик боли раздался оттуда, где Флинт сражался с двумя другими зверями своей сетью. Тольчук увидел, как Флинт споткнулся, его левая нога была разорвана и истекала кровью. Тем не менее, мужчина боролся, чтобы удержать существ от того места, где стояла Елена на средней палубе; Будучи ранен, он долго не протянет.


Огр поднял молоток в когтях. Кованое железо светилось в лунном свете, как пролитая кровь.


Другой посмотрел на молоток. Так ты думаешь убить тех, кого нельзя нанести палкой?


- взревел Тольчук, прыгая и размахивая оружием со всей мощью огненной спины. Прежде чем улыбка скаль'тума успела угаснуть, железо раскололо корону зверя и вонзилось в более мягкую материю внутри. Кровь брызнула наружу. Отравленная кровь горела в том месте, где она попадала на обнаженную грудь Тольчука.


Другой скаль'тум застыл, ошеломленный нанесенными ему повреждениями.


Тольчук выдернул оружие. Это будет необычная палка! Обернувшись, ог'ре вонзил молот в лицо оставшемуся зверю.


Вокруг него на корабль рухнул скальтум, последняя волна штурма. Тольчук довел свою борьбу до двух существ, изводивших Флинта. Его взгляд покраснел, когда растущий огонь разжигал его кровь. Тольчук пробился к поседевшему моряку.


Освободившись от двух демонов, Флинт предупредил Тольчука, опираясь на один из зо'ол. У нас больше нет сетей. От вас зависит сдерживание монстров.


Тольчук только хмыкнул. Он был неописуем. Пламя рингата, кровожадность огрэ, охватывало его. Подняв свой молот, теперь дымящийся от яда крови, Тольчук высек по палубе полосу смерти. Вся удушающая ярость в его сердце из-за потери духа предка подпитывала его марш. Вина, гнев и отчаяние взорвались в ярости.


Не осознавая этого, Тольчук выл древним боевым кличем своего клана, нанося удары и пробивая себе путь по кораблю. Его взгляд превратился в красное пятно. Один скальтум ударил его в грудь, оставив длинные горящие следы на его толстой коже, но Тольчук не остановился. Он продолжил свой смертельный марш. Никто не сможет удержать его от мести.


Он воспевал свою ярость против жестокости судьбы. Полукровка, сирота, проклятое семя Клятвопреступника 'Скал'тума теперь бежало от него, подпрыгивая в воздухе и хлопая крыльями. Тем не менее, он продолжал свою полосу разрушения, прыгая, колотя молотом и даже рвал животных. Если он произошел от проклятого наследия, то пусть он больше не отрицает, кем он был. Он взвыл от своей похоти и ярости и открыл свое сердце монстру внутри.


Внезапно перед ним появилась маленькая фигурка. Тольчук ударил его, но тот бросился в сторону. Когда железо врезалось в палубу, Тольчук был настолько потрясен, что понял, что чуть не убил одного из зо'олов.


Из стороны в сторону слова наконец проникли в его горе и ярость. Это был Флинт. Стой, Тольчук! Положи молоток.


Огни подняли покрасневшие глаза на старого брата.


Флинт, хромая, подошел ближе, опираясь на другой зо'ол. Что касается корабля, то сохранилось всего два или три скальтума, но Иоах и Мерик справились с ними. Флинт указал на зо'ола, который встал на ноги возле расколотой палубы. Этот человек почувствовал, что вы вот-вот потеряете контроль и станете большей угрозой, чем даже здешние монстры. Он пытался вас остановить.


Молот выпал из безвольных пальцев Тольчука, ударившись о палубу. Ог''ре упал на колени. Слезы, наконец, потекли, смывая кровожадность с его глаз и с его крови.


Его сердце было таким же опустошенным, как камень в сумке.


Флинт подошел к нему, отгоняя зо'ола. Он опустился на колени рядом с огре. Не отчаивайся, друг мой. Я знаю, откуда возникли эта боль и ярость. В этом мире есть зло, но поверьте старику, оно не лежит в вашем сердце.


Тольчук схватился когтем за руку Флинта. Не будь так уверен.


Когда ОНИ УБЕЖИЛИ, Рагнарк закатил глаза в сторону Сай-Вена. Он ярко сиял в лунном свете. Тем не менее, Sy-wen чувствовала растущее истощение своего скакуна. Даже у драконьего сердца были пределы. В течение бесконечного времени они участвовали в бесчисленных схватках между скал'тумом и драконом, рубя и ревя сверху, чтобы убить барахтающихся монстров.


«Маленькие драконы умирают хорошо», - послал к ней Рагнарк. На этот раз исчезло обычное презрение великого чернокожего к своим меньшим собратьям. Сай-вен почувствовал печаль в его огромном сердце.


Sy-wen наклонилась и прижалась щекой к покрытой чешуей шее своего скакуна. Она поделилась своим горем с Рагнарком. Внизу битва медленно утихла. У скальтума не было защиты от тонущего моря. Крик войны превратился в поток выкрикиваемых приказов и время от времени звучащие с болью трубы умирающего дракона.


Маленький зеленый тоже умер.


Сай-вэнь только что потерла чешуйчатую шею своего огромного дракона. Ей потребовалось несколько ударов сердца, чтобы эти последние слова прониклись ее горем. Ее сердце внезапно сжалось. Рагнарк не мог иметь в виду?


Быстро оттолкнувшись на сиденье, Сай-вэнь спросила: - Ты имеешь в виду Раковину, нефрит моей матери?


да. Крошечный зеленый дракон, мой друг.


:


Сьювен перехватила дыхание. Милая мама, нет! Предполагалось, что Конч и ее мать не должны заниматься стадом, а только руководить и присматривать. Конч был слишком стар, чтобы драться. Рагнарк, должно быть, ошибся. У черного дракона было огромное сердце, но он не был слишком ярким. Рагнарк, должно быть, неправ!


- Отведи меня туда, где ты видел крошечного зеленого дракона, - сказала она, не в силах скрыть боль в своем голосе.


Ей послали эквивалент пожатия плечами дракона; Рагнарк взмахнул крылом и пронесся по кровавой бойне внизу. Маленькие бледные лица рнер'аи поднялись, чтобы посмотреть на огромный черный проход над головой. Некоторые подняли руку в знак приветствия, но у большинства были такие же тупые глаза и шок, как и у нее.


Слишком скоро Рагнарк вылетел на поверхность озера, широко раскинув крылья, чтобы охватить воздух и замедлить их приземление. Дрейфуя по поверхности озера, парящий труп скаль'тума ударился Сьювэня о колено. Казалось, он цепляется за нее даже после смерти. Заплакав от отвращения, Sy-wen отшвырнула его.


Рагнарк прошел через кровавые воды. Прямо впереди Sy-wen увидела зеленую шкуру нефритового дракона, покачивающуюся на нежных волнах. Его огромная голова безжизненно упала. Это был не Конч. Сай-вэнь была в этом уверена.


Но когда Рагнарк приблизился, Сай-вен заметила, что ее мать цеплялась за шею мертвого зверя с другой стороны. Когда черный приблизился, ее мать подняла лицо, чье обычное холодное лицо превратилось в маску боли и горя. Влажные пряди обычно ярких на солнце волос влажно падали на ее лицо. Ее глаза были запавшими и безнадежными.


«О, мама, - простонала Сювен. Нет'


Он пытался защитить меня. Взгляд ее матери вернулся к телу Конча.


Sy-wen все еще не могла поверить, что этот мертвый дракон был ее дорогим товарищем. Где был нежный юмор, который, казалось, всегда цеплял его? Где была вездесущая любовь в его глазах? Когда его дух ушел, эта масса зеленой чешуи и разорванного крыла не была Ракушкой. Тем не менее, Sy-wen не могла оторвать глаз от лежащей на полу фигуры.


Ее мать продолжала стонать о деталях своей истории. Один из монстров вырвался на свободу. Под водой существо металось и вертелось. Ее мать в панике подняла глаза на Сювэня. Я не мог уйти вовремя. Он напал на меня и жестоко напал.


О, мама, где была твоя личная охрана? Где была Бридлин?


Она отмахнулась от вопроса дочери. Ушел. Мертвый. Я не знаю. Остался только Конч. Он сопротивлялся. Ее голос дрожал от рыданий.


Оставь это, мама. Об этом поговорим позже.


Ее мать, казалось, не слышала. Но монстры - чистый яд. Им нельзя было повредить зуб или коготь дракона. Все, что мог сделать Конч, - это удержать зверя от меня. Но все это время чудовище рвало ему шею когтями и зубами. Это было ужасно. Кровь столько крови


Sy-wen могла сказать, что ее мать почти обезумела от горя и ужаса. Женщина продолжала бубнить, широко раскрыв глаза от недавней боли. Даже после того, как скаль'тум окончательно утонул, Конч цеплялся за него, опасаясь, что он еще может атаковать. Даже когда кровь текла густыми реками из ран Конча, он все равно не подпускал меня. Голос ее матери перешел в рыдания. Только когда его великое сердце, наконец, закончилось, только тогда он, наконец, выпустил монстра. Она подняла глаза на Сювэня. Почему он это сделал? Я мог бы спасти его. Если бы я был быстрее.


Сай-вэнь подтолкнула Рагнарка к рыдающей женщине. Нет, мама, не могла. Конч любил тебя. Ты знаешь что. Он умер, чтобы защитить тебя. Это был путь его сердца. Сьювэнь протянула руку к матери. Пойдем, мама, мы должны вернуться на корабль.


Нет, пусть уйдет еще кто-нибудь. Я должен остаться здесь. Она крепче прижала руки к шее нефритового дракона.


Известно, что боль от потери связанного дракона искалечила его всадника. Sy-wen не могла этого допустить. Ей нужно было увезти мать. Глоток чая из травки и теплая постель были тем, в чем ее мать нуждалась сейчас больше всего вместе с любовью дочери.


Тихо призывая Рагнарка опуститься в воду, Сай-вен смогла дотянуться до плеча матери. Оказавшись достаточно близко, большое черное крыло поднялось под ее матерью, выхватывая ее безвольное тело из воды. Она немного боролась, но горе сделало ее слабой, как младенцу. Крыло дракона притянуло женщину ближе к Сьювэню.


Крепко обняв, Sy-wen обняла свою мать и затащила ее на сиденье, убаюкивая плачущую женщину перед собой.


Сы-вэнь не осознавала, насколько маленькой и легкой была ее мать. Как будто безмерное горе не только сломило женщину, но и сжало ее.


Sy-wen прижала голову матери к ее груди и нежно покачивалась. «Прости, мама», - прошептала она, глядя на мертвых и умирающих за широким озером. Прошу прощения за все.


Она подтолкнула Рагнарка к одинокой лодке, плывущей среди кровавой бойни. Вдалеке лодка все еще фонтанировала огненными копьями. Бровь Сьювэня нахмурилась. С чем они все еще боролись?


После победы в битве в небе Елена боролась за то, чтобы обуздать свою волну штормового огня. На палубах «Бледного жеребца» все еще бушевали столкновения с последней горсткой скальтумов, разбившихся о лодку. Елена почувствовала, что ее сила и магия больше не нужны в небе, а здесь.


Пока Елена изо всех сил пыталась направить свою магию, дикие энергии начали вырываться из-под ее контроля. Когда она впервые выпустила штормовой огонь еще в болотах Оползня, под рукой у нее были лишь остатки силы. Магия истекла почти так же быстро, как она зажгла его. Но теперь, почти в полной силе, Елена обнаружила, что магия вышла за пределы ее способности контролировать. Потребовались обе стороны ее духа, свет женщины и тьма ведьмы, чтобы удержать силу ее бушующей энергии направленной вверх.


Елена знала, что даже этот скудный контроль скоро будет потерян. Изо всех сил Елена боролась с дикими рывками и корчами штормового огня. Тем не менее, она не могла удержать ладони, чтобы они не начали раздвигаться. Распространение ее рук вместо того, чтобы ослабить ее штормовой огонь, расширило сферу ее магии. Большую силу стало невозможно использовать.


Яростно сосредоточившись, она игнорировала крики окружающих. По мере распространения штормового огня одна из корабельных мачт треснула у вершины, захваченная краем ее магического шторма. Он разбился у кормы и покатился в море, увлекая за собой два запутавшихся в веревках скальтума.


По щекам Елены текли слезы, и не только от напряжения. Она заметила одного из матросов зо'ола, утащенного за борт вместе с парой скальтумов. Елена мельком увидела испуганные глаза мужчины, когда он катился по краю с петлей на шее.


Елена упала на колени.


Горе еще больше ослабило ее контроль. Тревожные крики поднялись с палубы, когда остальные почувствовали, что ее магия вот-вот разнесет корабль на части.


Голос Иоаха рявкнул у ее уха. Елена, мы выиграли! Стоп! Что, по мнению ее брата, она пыталась сделать? Она не могла разрушить магию. Он стал слишком большим. Ее единственная надежда заключалась в том, что ее магия сгорит. Потерянная в эпицентре бури, Елена знала, что такая надежда тщетна. Она чувствовала, что ее магический колодец все еще слишком глубок. Корабль наверняка будет разрушен, прежде чем ярость штормового огня когда-нибудь улетучится.


Из-за того, что ее сердце упало, Елена искала руководства, какие-то средства сковывать свою магию. Словно в ответ, она внезапно почувствовала присутствие поблизости. Она оглянулась через плечо. Там никого не было. Но она уловила запах, шепот суглинка Стэнди. В ушах она услышала шелест кожи. И откуда-то издалека кто-то назвал ее имя: Елена. Это был голос Эр'рила, и тон его явно ругал. Ее сердце сжалось. Елена знала, что в этот безнадежный момент ее посетил не призрак. Это было только ее собственное воспоминание. Когда ее охрана была настолько ослаблена, уголок ее сердца зашевелился. Она думала, что она просто ведьма и женщина, но теперь поняла, что выросла во что-то большее. Где-то в этом путешествии Эр'рил тоже стал ее частью. Железо, которое он подарил Елене в прошлом, не умерло вместе с этим человеком. Это все еще оставалось в ее собственном сердце.


Елена снова поднялась на ноги. Она не должна умереть. Она не позволила этой крошечной искре Эр'рила погаснуть навсегда, потому что она была слишком хрупкой. Только живя, она могла сохранить память о нем. Вновь вставая, она боролась с бушующей магией с неистовой страстью, наполовину железной, наполовину духом.


Медленно она начала сдерживать магию, сводя ладони вместе. Она закричала от напряжения.


Фонтан энергии над ней превратился в дикое копье. Наконец, последним рывком своей воли она сцепила руки вместе, переплела пальцы и остановила поток. Грозовой огонь погас.


Ослабев от внезапного истощения, она упала на палубу. Один из зо'ол поймал ее, и Елена уставилась на разрушения вокруг нее.


Рядом Иоах тяжело опирался на свой посох среди разрушенных руин нескольких трупов скальтумов, его глаза расширились от беспокойства за нее. Флинт хромал на разорванную и истекающую кровью ногу. Тольчук помогал поддержать человека, но даже огре не остался невредимым. На груди у него были глубокие царапины. Мерик выглядел изможденным и утонувшим, его истощенная магия истощала его.


Крошечный крик раздался из воды у лодки. Помогите нам на борту!


Иоах перегнулся через поручень правого борта. Это Сювэн и Рагнарк. С ними раненая женщина. Он помахал остальным, чтобы они помогли.


Однако Флинт не обращал внимания на суматоху у рельсов и смотрел в небо. Ярко сияли звезды. Все окончено.


Нет, прошептал зо'ол рядом с Еленой. Его глаза были устремлены не в небо, а в темный лес вокруг них. Это только начало.


Из-под кроны деревьев Рокингем бесстрастным взглядом наблюдал за бойней на другом берегу озера. Его лейтенант скальтум, сидевший на соседней ветке, не был таким спокойным. Он зашипел и вонзился когтями в кору дерева, с нескрываемым разочарованием рассекая его шероховатую поверхность. Зверь дрожал от ярости, но у него был приказ: оставаться рядом с големом. Делайте его приказы.


Рокингем взглянул на зверя, и оно съежилось. Обнаженная выше пояса рана на груди Рокингема запотевала клубами черного тумана. Сюда пришел Темный Лорд, и никто не осмелился ослушаться.


Довольный, Рокингем вернулся к изучению умирающей армии. Он не обнаружил никаких эмоций, связанных с уничтожением воинства скальтумов. Не то чтобы он заботился ни о ком из зверей. По правде говоря, он желал им смерти. И все же их жестокая бойня должна была шокировать его; кровавое озеро и холодные трупы должны были вызвать у него тошноту. Но присутствие его хозяина притупляло любые подобные чувства.


Когда в его сердце были открыты каменные врата, человек, который был Рокингемом, превратился в крошечную искру, потерянную в огромности черного духа, который извивался и выкатился из черного камня. Голем не имел права голоса ни в том, что произошло, ни в том, что должно было произойти. Все приказы исходили из тьмы внутри его груди, от существа, которое гнездилось далеко в вулканических трещинах Блэкхолла.


Из окутанной туманом раны раздался голос. Звук был маслянистым ядом, пожирающим его рассудок. Вызови их.


Кивнув, Рокингем поднял руку в воздух. Невозможно ослушаться Темного Лорда. По всему краю озера из-за деревьев доносился шорох. Полная треть его армии скальтумов осталась еще не окровавленной после предыдущего нападения. Хозяин послал основную массу своего хозяина, чтобы вытащить клыки врага. Это удалось. Ведьма и ее товарищи будут не готовы к настоящей атаке. Теперь, - приказал голос из его треснувшей грудной клетки. Рокингем сжал руку в кулак. Со всего озера бледная сила поднялась из навесов, поднимаясь в воздух. Лейтенант Рокингема заполз на него и схватил человека за плечи. С грохотом костлявых крыльев скальтум взлетел, неся Рокингема в когтях своих лап.


Когда Рокингем летел через озеро, его хозяин стоял рядом с ним, бледная болезнь распространилась по воде в сторону одинокой лодки. Руководя этой последней волной, Рокингем должен был испытать чувство победы или мести. Но он ничего не чувствовал, когда люди мер и их драконы смотрели на проходящую орду с шоком и тревогой.


Атака была настолько внезапной и неожиданной, что не было оказано никакого сопротивления. Когда скальтум снова наполнил небеса, драконы и их всадники скрылись под озером. Когда Рокингем устремился к палубе корабля, он наблюдал, как люди карабкаются по спутанным трупам, пытаясь отступить на нижнюю палубу, как будто это давало какую-то защиту. Тем не менее, Рокингем не чувствовал эмоций.


Его лейтенант нырнул к кораблю, широко распахнув крылья, чтобы замедлить пикирование, и грубо посадил Рокингема на палубу. Вокруг были порваны паруса и оторваны снасти, когда его хозяева устроились на жердях среди мачт и по палубе. Свободной осталась лишь небольшая часть колоды.


Рокингем узнал большинство из них, собравшихся перед выходом на нижние палубы: брат ведьмы, размахивающий посохом темного мага, ог носил окровавленный молот, эльвины выглядели свирепыми, но измученными. И все же были и другие люди, незнакомые Рокингему: зеленоволосая девушка; мужчина рядом с ней, неуклюжий татуированный зверь с длинной черной косой и еще более длинным мечом; и группа идентичных темнокожих мужчин, которые не угрожали ничем иным, как сломанными веслами.


Но все это не имело значения. Его настоящая цель спряталась за ними, хотя, по правде говоря, Рокингем с трудом узнал женщину. Какая странная магия превратила молодую девушку в эту миловидную девушку с густыми завитыми локонами и суровым лицом? В Рокингеме возникло любопытство, но он почувствовал, что это произошло только потому, что те же эмоции переполнили Темного Лорда. Именно эта странность заставила его хозяина задуматься.


Выходи, тьма позвала ведьму. Здесь нельзя выиграть. Дайте себя свободно, и другим будет предоставлена свобода.


Мы лучше умрем! - перезвонил Иоах.


Рокингем неожиданно пожал плечами. Если мои звери должны выкопать ведьму из этой лодки, вы все пожелаете смерти. Я могу применять наказания гораздо хуже.


Когда скаль'тум зашипел от восторга, Рокингем почувствовал, что глаза других встретились с его собственными. Он был примером того, насколько страшнее может быть наказание Черного Сердца. Рана в груди Рокингема расширилась. Он видел, как собравшиеся лица побледнели от всего, что открылось.


Однако Елена смело проталкивалась сквозь остальных, стряхивая сдерживающие руки. «Ты прячешься за этой стаей крылатой падали», - плюнула она ему. И прячутся в лощинах мертвецов. Выходи ко мне лицом! Давайте закончим нашу битву здесь!


Звук, который можно было грубо определить как смех, ответил на ее вызов. Поток черной энергии вырвался из треснувшей грудной клетки Рокингема и скатился к его ногам. Из этого темного колодца раздавались крики. Голос заговорил снова. Тогда пусть будет!


Елена вышла вперед, вытянув руки и соединив их вместе. Буря обжигающего пламени и льда пронеслась туда, где стоял Рокингем. Обычно Рокингем съежился бы и пригнулся, но даже в этом инстинктивном страхе ему было отказано. Вместо этого, быстрее, чем мог проследить его глаз, лужа у его ног взорвалась черным щитом, блокируя поток ведьмовой магии, прежде чем она ударила его.


В центре этого пожара Рокингем наблюдал, как пламя ужасных энергий, брошенных ведьмой, бросилось на его щит. Лед и огонь клубились, как живые змеи, вокруг его барьера, ища выход через завал. Но это оказалось тщетным. Черный щит был неприступен.


Ведьма вскрикнула от разочарования, и поток магии разгорелся ярче. Смех ответил на ее возобновленные усилия.


За щитом внезапно вмешался резкий голос, требующий р и запаниковавший. Елена! Верни свою магию! Он только хочет истощить вас!


С этими словами пламя мгновенно погасло. В свою очередь черный щит упал. Рокингем увидел седого седого старика, опирающегося на костыль, с перевязанной ногой от щиколотки до бедра. Уха мужчины была отмечена серебряная шпилька. На его лице появились глубокие морщинки от боли, но не вся боль, как подозревал Рокингем, исходила от раненой конечности.


Елена стояла перед остальными. Ее руки, все еще поднятые, были бледно-белыми. «Слишком поздно», - прошептала она.


Холод распространился по Рокингему, легкий иней и древний лед. Даже под контролем своего хозяина Рокингем вздрогнул. Черная энергия у его ног стала еще темнее. Рокингем знал больше о нечистом духе, который пробил врата из черного камня в его груди. Его привлекло отчаяние собравшихся здесь. Елена взглянула на огромную луну над головой. Черное Сердце прошептало злорадство. Обнови, ведьма. Магия луны вам не поможет.


Не нуждаясь в небольшом уговоре, ведьма подняла левую руку к ночному небу. Залитая лунным светом, ее рука исчезла. Когда она опустила руку, ее кулак вернулся, снова насыщенный энергией рубина. Елена посмотрела на Рокингема яростно. Бесполезно это или нет, но я умру, сражаясь с тобой с каждым клочком железа и магией в моей крови.


Из черного колодца послышалось шипение веселья. Покорись, ведьма, а остальным я оставлю жизнь.


Рокингем заметил, что девушка заколебалась, ее стойкость пошатнулась.


- прошептал голос, пытаясь пробиться сквозь собственный щит девушки. Нет никого, кто мог бы тебя спасти.


Из-за пределов остальных выступила новая фигура. Обнаженная женщина с растрепанными глазами и спутанными волосами вырвалась на свободу. Зеленоволосая девушка потянулась к явно сумасшедшей женщине, когда та неслась мимо.


Мать! Нет!


Женщина стряхнула девушку и побежала к Рокингему, скрестив руки в когтях. Т-ты убил Конча, чудовище!


Рокингем замер. Первое изображение лица женщины, дикого и залитого слезами, опалило его разум, затмевая все остальное. Он ахнул и схватился за грудь.


Что-то сломалось глубоко внутри него.


В ответ из его груди эхом вырвался вопль ярости. Но Рокингем проигнорировал это. Старые воспоминания затопили его, утопив. Эмоции вспыхнули в его сердцевине, смывая даже черные цепи, сковавшие его. Черный камень размером со сжатый кулак вывалился из его открытой груди и с грохотом зазвенел по палубе.


Рокингем споткнулся от внезапного освобождения. Подняв голову, он простонал имя, которое слишком долго было заключено в его сердце, имя женщины, которая выскочила из дверного проема.


Его взрыв поразил женщину так же глубоко. Она остановила выпад и упала руками на палубу. Ее взгляд поднялся с раненой груди Рокингема на его лицо. Взгляд узнавания прорвался сквозь ее безумие. Она опустилась на колени, закрыв лицо ладонями. Нет! Не может быть!


Маленькая девочка бросилась вперед. Мать? Вы знаете это существо? - прохрипела Линора потерянным голосом. Он твой отец.


Сай-вэнь в недоумении откинулась назад, в ужасе подняв руку. Нет! Каст обнял обезумевшую девушку-мер'ай. Она с благодарностью погрузилась в его объятия. Как это могло произойти? воскликнула она. Так долго она мысленно вызывала в воображении образы своего отца. Он всегда был такого же роста, как Каст, даже шире в плечах, но на нем не было шрамов Каста. Она всегда представляла его с вечной улыбкой и смеющимися глазами. Только не это существо кошмара, выброшенное из грязных темниц Темного Лорда.


Голем умоляюще поднял руку. Линора? Прежде чем можно было произнести какую-либо дальнейшую просьбу, из камня у ног человека раздался визгливый вой. Шум разорвал уши Сьювэня и сотряс паруса, как ветер. Ночующиеся скальтумы рассыпались со своих насестов в ночное небо, как испуганное лежбище скворцов. Бледные кожистые крылья взмахнули и поплыли прочь от двух мачт корабля.


Среди хаоса Елена вышла вперед, глядя на удаляющихся существ, кулак пылал холодным огнем. Флинт остановил ведьму прикосновением и указал вниз. Смотреть!


Взгляд Сьювэня проследил за тем, куда указал старый Брат. На Гулике оставшаяся лужа темной энергии вокруг камня потрескивала серебряными полосами Рита, соответствуя тонким венам, разветвляющимся через Гурок. Как будто оставшаяся часть темной магии на самом деле была расплавленным черным камнем. Пока все смотрели, колодец тьмы отступал в скалу, пока не остался только кусок черного камня.


Никто не осмеливался приблизиться к нему.


Флинт заговорил. Освободившись от своего хозяина, Темный Лорд сбежал. Оглянувшись на голема, Сай-вен заметила, что только мать Рокингема и Сай-вен, похоже, не замечает трансформации камня. Вместо этого взгляды пары были прикованы друг к другу. - Простите, - простонал Рокингем.


Елена сделала шаг, словно собираясь вмешаться, но Флинт снова ее удержал. Пусть будут. Хотя, возможно, я не так богат в ткацком магн ...


. Как твой брат, я чувствую, когда лучше не беспокоить течение судьбы.


Сжав кулак, Елена медленно попятилась. Sy-wen почти чувствовала, как от ведьмы пульсирует ненависть. Sy-wen знала историю Елены. Этот мужчина, ее отец, когда-то участвовал в убийстве семьи Елены.


Глухие для окружающих, Линора и Рокингем встали на колени рядом друг с другом. Что с тобой случилось? Мать Сы-вэнь застонала. | Она потянулась, чтобы коснуться лица мужчины, но ее рука дрогнула.


Он отвернулся. Ты должен был убить меня, как и других. Я не заслужил твоего милосердия.


Линора осторожно коснулась его щеки. Я не мог с этим жить. Я едва пережил твое изгнание. Если бы не Раковина и малышка, малышка


Сы-вэнь поняла, что они говорят о ней, когда она была ребенком. Сердце Sy-wen кипело от эмоций. Шок и гнев вместе с недоверием мешали ей разобраться в своих чувствах по поводу этого откровения. Он не может быть моим отцом »Это был человек, который убил Конча. Как могла ее мать нежно прикоснуться к существу?


Каст наклонился и прошептал ей на ухо, читая ее мысли. Мы не всегда можем выбирать свою кровь. Ольстер был моим кровным братом, но наши сердца были другими. Помни это. Даже если это существо действительно является вашим отцом по имени, вам не нужно принимать его близко к сердцу.


Слова Каста дали Сивену силы вырваться из его рук и встать рядом с двумя стоящими на коленях фигурами. Она заслужила наконец услышать правду. Я не понимаю. Что случилось, мама? - строго спросила она.


Ее мать не отводила взгляда от Рокингема. Мы поженились накануне летнего солнцестояния. Мы обещали разделить остаток нашей жизни вместе. Но однажды зимой, вскоре после вашего рождения, он попытался заключить договор с прибрежными жителями. Он нарушил кодекс молчания мер'аи. Укол гнева отразился на лице ее матери.


- Я ничего не мог с собой поделать, - мягко объяснил Рокингем. Я так устал от нашей изоляции. Мир за волнами был таким огромным и разнообразным. Я хотела вернуть эти подарки в мер'аи моей новорожденной дочери.


Sy-wen прислушалась к его словам и нашла отклик в собственном сердце. Его описания были так похожи на ее собственное стремление к новым горизонтам, новым впечатлениям. Она вспомнила бесшумное притяжение, которое когда-то оказывала на нее береговая линия, когда они с Кончом ускользали и исследовали Архипелаг. Унаследовала ли она это странное стремление от отца? Что пошло не так? спросила она. Рокингем молча посмотрел вниз.


Ответила ее мать. Кровь дракона оказалась слишком богатой добычей для жителей земли. Были убиты драконы, и код для такого преступления был точным. В наказание должен был быть убит ваш отец. Вдруг голос ее матери дрогнул, и потекли слезы. Но я не мог этого допустить. Как старейшина, я вместо этого просил старое наказание: изгнание из бездны.


Рокингем взял ее мать за руку и зажал ее своей. Но в таком подарке не было доброты. Мужчина взглянул на Линору. Сначала я пытался жить с наказанием. Я бродил по берегам и островам, пока паутина между моими пальцами не высохла и не отслоилась. Вскоре я стал ходить, как любой другой житель Иана. Со временем я понял, что могу выжить без мер'аи. Ее отец повернулся к матери и прижал пальцы Линоры к своим губам. Но я бы не выжил без тебя. Ты был болью в моем сердце. Океанские волны шептали мне твое имя каждую ночь. Дождь по воде звенел твоим смехом. Я должен был покинуть побережье, но мое сердце сковывало меня. Он опустил руки Линоры к себе на колени, и его голос стал хриплым. Однажды, глядя на море с высокого обрыва, боль была слишком сильной. Я не выдержал и попытался положить конец изгнанию. Слезы текли по его лицу, когда он смотрел в глаза Линоре. Я сошел с обрыва.


Сы-вэнь заговорил в шоке. Вы стремились покончить с собой? Ее мать молча заключила Рокингема в свои объятия, и он разразился рыданиями. Ее мать потрясла его. Обнимая рыдающего мужчину, Линора держала его, пока его прерывистое дыхание не замедлилось.


Рокингем продолжал, задыхаясь. Но «но на побережье тайно гноится зло. Он чувствовал мое отчаяние и тянулся к нему. Оставив свою жизнь, я подвергся ее разложению. Он делал со мной вещи, ужасные вещи. Его единственная доброта заключалась в том, что я скрепил в камне мои старые воспоминания о тебе. Эта боль наконец прошла, но и мужчина, которого вы любили. Я стал только наполовину человеком. Что я сделал потом, - он оттолкнулся от объятий Линоры и повернулся к ней лицом. Молоча «всех остальных» Сможете ли вы меня простить?


Она таяла к нему. Я могу только любить тебя. Виновато зло, а не ты. Она поцеловала его в губы, затем слегка отстранилась. Теперь, когда я снова нашел тебя, я никогда не позволю тебе покинуть меня.


Слова матери только причинили мужчине еще большую боль. - Этого не может быть, любовь моя, - сказал он. Я мертв. Я знаю это. Я чувствую это своей плотью. Он кивнул туда, где лежал камень на палубе. Только магия черного камня удерживает меня здесь.


Тогда мы сохраним грязную вещь.


Рокингем медленно покачал головой. Нет. Камень также связывает меня со злом. Наплыв старых воспоминаний сломал свою проклятую хватку, но пока он существует, они всегда могут вернуть меня обратно, поработить меня. Его надо как-то уничтожить. Только тогда я буду свободен.


Нет! Я не могу этого допустить!


Рокингем грустно улыбнулся. Он коснулся ее щеки. Вы хотите сохранить мне жизнь любой ценой, как когда-то раньше?


Сы-вэнь увидела, что ее мать увяла. Она скрестила и обняла мать. Линора дрожала в ее объятиях. Тише, мама, ты же знаешь, что он прав. Решение было не таким сложным для Sy-wen. Она не могла представить, что этот мужчина был ее отцом. Каст был прав. Для нее он все еще был чужим. Sy-wen подняла глаза на мужчину. Как нам его уничтожить?


Его голос стал безнадежным. Я не знаю.


Я делаю! Строгий голос Елены привлек все взгляды. Sy-wen увидела, как в ее глазах горела ненависть. Как и в случае с Сью-вэнь, эти новейшие откровения не смогли поколебать сердце ведьмы. Елена видела только убийцу своей семьи. Ведьма без колебаний разорвала связи этого человека с этим миром. Елена кивнула Тольчуку и руническому оружию, которое он нес. Молот Трюсиль может разбить черный камень.


Рокингем поднялся на ноги. С надеждой в глазах он встретил гнев ведьмы. Я не знаю пути назад к благодати в твоих глазах. Но, пожалуйста, если это в твоих силах, освободи меня.


Sy-wen видела, как Елена колебалась. Была ли ненависть ведьмы настолько глубокой, что она не решилась даже удовлетворить эту последнюю просьбу о смерти?


Флинт заговорил у ее плеча. Мы должны действовать быстро. Скал'турн были напуганы только потерей здесь присутствия Темного Лорда. Но в небе они уже снова собираются. Я думаю, они хотят нанести удар.


Рокингем все еще смотрел с напряженной надеждой на Елену умоляющими глазами. Сделай это 'И если я смогу, я найду способ помочь тебе здесь.


Какие? Предав нас? - холодно сказала Елена.


Раненый, Рокингем молчал, опустив глаза.


Сы-вэнь отвернулась от того места, где стояла на коленях со своей матерью. Отпусти моего отца, Елена. Пожалуйста. Сьювен повернулась и увидела на ней благодарные глаза Рокингема. Я не знаю настоящего сердца этого человека лучше, чем ты, но я знаю сердце своей матери. Пусть мужчина, за которого моя мать вышла замуж в канун летнего солнцестояния, умрет с миром.


Елена заколебалась, пристально глядя на нее; затем плечи женщины медленно расслабились. Без слов она махнула Тольчуку вперед. Сделай это.


Рокингем, казалось, съежился от облегчения. Линора вырвалась из объятий дочери и поднялась на ноги. Рыдая, она обняла своего возлюбленного. Позволь мне тебя обнять. Я хочу, чтобы ты был со мной до последнего вздоха.


Он прижал ее к себе.


Через плечи матери Сай-вэнь встретилась глазами с отцом. Он грустно ей улыбнулся. Отец и дочь. Два незнакомца.


Слезы навернулись на глаза Sy-wen, и ее ноги внезапно ослабли. Отец. Она простонала это слово так тихо, что слышно только ее собственное сердце. Она соскользнула к палубе с горем, но Каст был рядом, чтобы поймать ее. Его руки всегда были там.


Прежде, чем она смогла даже опереться на тепло Бладрайдера, внезапная громовая трещина взорвалась поблизости. Сы-вэнь подпрыгнул, взглянув туда, где огре склонили над своим молотом. Он снова взмахнул оружием, и кулак из черного камня превратился в пыль под магическим наконечником молота.


Сы-вэнь посмотрела на мать. Линора все еще держала Рокингема в своих объятиях, но, судя по тому, как его голова лежала на ее плече, он явно ушел.


Мать' ?


Линора внезапно вздрогнула. Сверкающий туман вырвался из Рокингема и прошел сквозь тело ее матери. Она позволила мертвому мужчине выскользнуть из ее рук, затем повернулась. Светящийся туман закрутился сильнее, создавая смутное сходство с големом. Он поднял руку к Линоре, но его пальцы прошли сквозь ее щеку.


«Прощай, любовь моя», - прошептала она духу.


Призрачная форма смотрела еще мгновение, затем повернулась к ведьме лицом.


Елена нахмурилась, глядя на колышущуюся перед ней тень. Даже тонкий контур убийцы зажег ее кровь. Холодный огонь танцевал над ее спелым кулаком. Знак Розы теперь был полностью замаскирован потоками синего пламени. Ее плечи задрожали, когда призрачный взгляд мужчины остановился на ней.


Когда он заговорил, его слова были такими же несущественными, как и его форма, шепотом из другого мира. - Спасибо, - сказал он. Нет слов, чтобы просить прощения, или действий, которые могут стереть мои злодеяния, но, как я обещал, я буду искать союзника, который поможет вам в предстоящей битве.


- Я не прошу тебя о благе, - сказала она ледяным тоном. Только то, что вы действительно покинете этот мир и больше никогда не вернетесь.


Тень склонил голову. Да будет так. Но уходя, я все еще буду искать тень этого водянистого леса и пытаться вырвать его из вечного сна.


Елена не понимала ничего из этого бреда. Она махнула кулаком холодного огня в тень, но ее кулак прошел сквозь него безрезультатно. Тогда иди. Не запятнайте эти колоды своим присутствием.


Тень склонил свою призрачную голову. Его форма начала рассеиваться, образуя по краям завитки тумана и клубящиеся завитки светящегося тумана. Однако внезапно призрак убийцы ее родителей на несколько вдохов окреп. Последнее слово, Елена.


Она вздрогнула. Одно ее имя на его языке пробудило отвращение по ее телу. Прочь, демон!


Но призрак упорствовал, его голос был лишь приглушенным следом, доносящимся гораздо дальше. Вы должны знать, что «человек с равнин, Эр'рил», он жив.


Елена ахнула. Голубое пламя вспыхнуло ярче, а затем погасло. Часть ее вздрогнула. Смерть Эр'рила чуть не разорвала ее на части; ей потребовались все силы, чтобы принять его потерю и теперь думать, что он все еще жив. Она не могла дважды пережить такую потерю. Елена протянула руку и потрогала полоску опаленной красной кожи, вплетенную в ее волосы. Он жив?


Призрак заколебался перед ней, исчезая. Он пленник темных магов на А'лоа Глен. Через две ночи, когда созреет полная луна, они используют его кровь, чтобы уничтожить книгу. Вы должны поторопиться.


Тень снова начала растворяться в небытии. Елена обеими руками потянулась к угасающему духу, пытаясь собрать его светящиеся остатки обратно в подобие мужчины. Он еще не должен уходить.


Когда ее руки сплелись через его призрачную субстанцию, ее бледная правая рука исчезла, проплыв через небольшое облако мерцающего тумана. Елена отдернула руку, словно ужалила, ожидая последней капли злобы со стороны тени. Вместо этого, когда ее конечность освободилась, ее рука вернулась, теперь светясь знакомой розовой лазурью.


Она подняла руку перед собой. Ее ладонь и пальцы были такими же несущественными, как тень Рокингема. Сквозь ладонь она могла видеть суету своих товарищей. Елена на мгновение забыла предыдущий урок тети Филы. Свет духа! В последний раз с Филой Елена зажгла ту же самую магию, рискуя слишком близко к духовному миру.


«Призрачный огонь», - пробормотала Елена, называя магию, теперь присутствующую в ее правой руке. Она подняла левую руку, все еще покрытую рубиновым пятном от холодного огня, и сжала два кулака. «И дух, и камень», - сказала она, соединив два кулака, призрачный и твердый. Независимо от того, говорила ли тень Рокингема правду, Елена знала, что, если Эр'рил все еще жив, она снесет башни А'лоа Глен, чтобы освободить его.


Сдавленный голос снова привлек ее внимание к палубе. Елена? Опустив руки, она увидела, что Иоах смотрит на нее с открытым ртом. Тольчук и Мерик стояли у него за плечом, одинаково потрясенные. Елена оглядела палубу. Другие глаза тоже были устремлены на нее. Какие?


Иоах сделал шаг к ней. Т-ты ушел. Я вижу твою одежду, но твое тело исчезло.


Елена взглянула на себя. Не снова. Она вспомнила, когда в последний раз касалась духовного света. Ее плоть стала невидимой для других. Осталась видна только ее одежда.


Флинт приблизился к ней, медленно обошел вокруг нее, изучая ее. Тем не менее, он внимательно следил за небом. Стая скальтумов собралась прямо на берегу озера, но бледное облако теперь медленно катилось обратно к кораблю, закручиваясь по спирали к лодке. Возможно, будет лучше, если ты разденешься, Елена. Если вы невидимы, вы можете пережить предстоящую атаку. В его голосе прозвучала нотка безнадежности. После этого ты, возможно, еще сможешь присоединиться к флоту дреренди к югу отсюда.


Нет! «Я не буду сидеть сложа руки, пока остальные будут сражаться и умирать», - настаивала она. Елена подняла руку и изучила свой нематериальный правый кулак. С момента своего первого знакомства с этой призрачной магией Елена научилась маскировать кинжал, который держал в ладони, с помощью своей магии. Но что, если верно и обратное? Елена хотела, чтобы розовое сияние тянулось внутрь, а не текло наружу. Она привлекла магию своего призрачного огня к маленькому яркому тлеющему углю в центре ладони, высасывая его из своей крови и тела. По мере того, как она работала, ее пальцы становились более твердыми. Елена больше не могла видеть сквозь них.


Голос Иоаха снова выдохся. Эль, я снова вижу тебя! Елена проигнорировала своего брата. Она не должна пока терять концентрацию. Сжав зубы, она закрепила колодец призрачного огня на месте, связывая источник силы, пока не была готова выпустить его снова. Закончив, Елена подняла лицо к остальным. Она знала, что они все видят ее. Она ответила на их взгляды свирепым взглядом. Если бы тень сказала правду о том, что Эр'рил все еще жив, она не позволила бы ничему стоять между собой и равнинным человеком.


Стук костяных барабанов внезапно превратился в громовую какофонию. Удар скальтума! - крикнул Флинт с правого борта. Готовьтесь!


По палубе прокатилась волна активности. Толчук взмахнул молотком на плечо и присоединился к Флинту у перил. Иоах и Мерик расположились на противоположной стороне. Даже мама Фрида покинула камбуз, оставив свои пивоваренные эликсиры на попечение мальчика Тока. В руках она держала какое-то странное оружие: длинную тонкую трубку, в которую она кормила дротик с перьями.


«Яд из джунглей Ирендла», - объяснила она. Он убьет даже этих зверей, если я смогу проткнуть их шкуры.


Елена не возражала против вооружения старухи. Этой ночью потребуются все средства для принуждения к смерти. Они должны дожить до рассвета, когда солнечный свет ослабит темную защиту демонов.


Рядом откашлялось горло, привлекая ее внимание. Она обнаружила, что Каст и Сьювен уже готовы. Каст заговорил. Мы должны позвать дракона?


По моему сигналу. Елена подняла руку и столкнулась с роем скальтумов. Теперь они окружили лодку, стремительно приближаясь к ним со всех сторон, низко над водой, но, к сожалению, недостаточно низко, чтобы выжившие морские драконы смогли добраться до них.


Корабль вокруг Елены замолчал. Больше никто не сказал ни слова. Ночь тревожил только стук костяных барабанов. Тем не менее, Елена ждала. Ей хотелось, чтобы внезапное появление Рагнарка потрясло передовые позиции легиона и, возможно, привело их в замешательство на несколько критических моментов.


Когда она затаила дыхание, подняв руку, сердце Елены дрогнуло от того количества, с которым они столкнулись. Куда бы она ни посмотрела, демоны хлопали крыльями и скользили к своей одинокой лодке. Она боролась с безнадежностью своего дела. Даже если она останется в живых, сколько человек на борту умрут?


Внезапно из бесчисленных глоток зверей вырвался дрожащий крик ярости.


Елена не могла больше откладывать. Да начнется бойня! Она начала опускать руку, но ее конечность была заблокирована рукой одного из зо'ол.


Ждать! - рявкнул он и кивнул в сторону морей. Приходит что-то еще!


Елена вывернулась из его хватки. Насколько хуже может стать эта ночь? Она смотрела на передний край атаки скальтумов. Они были всего в двух шагах от корабля.


Затем мир вокруг них внезапно взорвался.


По всему озеру клубок сорняков вырвался из воды, уходя далеко в воздух, вдвое превышая высоту высоких деревьев в лесу. Скрученные лозы и свернутые в спираль ветви схватили скальтум с небес, схватили крылья и конечности, утащив зверей под озеро. Ближе к вам взлетели корни и лиственные рычания, обрушившись на приближающуюся стаю. Некоторым зверям удалось пробраться так близко к перилам, но даже их быстро утащили коряги лоз.


Елена уставилась на уничтожение. Как будто бледный жеребец попал в вихрь бледных крыльев и пенящейся травы.


Это саргассум! Флинт выкрикивал крики скальтума.


Вокруг лодки бушевала война. Один скальтум, обезумевший от страха, врезался в развернутый парус, поймав себя в такелаж и парусину. Его удары сорвали парус, и зверь рухнул в море в сети, созданной им самим. Это было самое близкое к лодке, которое удалось достать скальтуму.


И так же быстро, как и началось, все было кончено.


В лунном свете извивающийся красный водоросль медленно утих, снова погружаясь в море, утаскивая с собой последних демонов. Ни один из скаль'тумов не избежал его ярости. Вскоре озеро очистилось. Даже мертвых драконов унесло прочь. Никто не говорил, просто смотрел, слишком ошеломленный.


На другом берегу озера из глубин, куда они отступили ранее, осторожно показалась группа живых морских драконов и их всадников. При такой яркости луны и звезд Елена могла легко заметить изумленные выражения лиц драконов.


Вокруг корабля не было никаких следов ночной бойни. Вода была тихой и чистой. Все кончено, вздохнула Елена.


Флинт, хромая, подошел к ней. Но почему вмешался саргассум? В глубине души Елена знала ответ. Она взглянула на лица своих товарищей. Все доживут до рассвета. Отвернувшись, Елена уставилась на озеро, опираясь обеими руками на перила. Слезы облегчения текли из воспаленных глаз. В одиночестве она шептала слова, которые, как ей казалось, никогда не могла произнести, слова для убийцы своих родителей. Я прощаю вас.


С ее словами мерцание огней закрутилось из глубин темного моря, как светлячки в канун середины лета.


Елена почувствовала, что рядом с ней появляется чье-то присутствие. Это была Линора. Женщина положила руку на руку Елены. «Спасибо», - пробормотала ей Линора.


По всему морю искры духовного света распространялись и гасли, пока только луна и звезды не отражались на зеркальной поверхности озера.


Эр'рил проснулся в своей темной камере в последний день своей жизни. Хотя не было окна, указывающего на восход солнца, Эр'рил знал, что рассвет уже наступил. После пяти веков жизни движение солнца прочно вошло в его кости.


Закованный в кандалы, Эр'рил поднял голову. Неподалеку сквозь сено сновали призрачные крысы и сердито щебетали друг на друга, борясь за клочки заплесневелой корки, оставшиеся от вчерашней трапезы. На его голых ногах были покрытые струпьями укусы, полученные от тех же крыс, которые исследовали его спящую форму, пробуя его плоть на предмет того, когда его труп будет их.


Из соседней камеры что-то кричало и билось в цепях. Придавленный вой безумия эхом разнесся по рядам камер.


Эр'рил попытался не обращать внимания на шум, но он пронзил его череп. Вдруг где-то в коридоре со скрипом открылась дверь; железо царапало железо, когда открывался замок. Затем послышался тяжелый топот ног в сапогах. Эр'рил слушал. Он решил, что подошли четыре человека. Слишком много, чтобы доставить утреннюю кашу.


Выпрямляясь на своей ложе из сена, Эр'рил напрягал уши, пытаясь понять их намерения. Из соседней камеры притихло воющее существо. Он тоже знал, что не стоит привлекать внимание любого, кто рискнул бы здесь спуститься. Сквозь потрескавшийся раствор стен существо доносило только тихое мяуканье, словно собака, которую собираются избить.


Но зверю нечего было бояться. Перед маленькой дверью Эр'рила стихли сапоги.


Эр'рил быстро ткнул пальцем в обрезанный кусок дерева, торчащий из его шеи. Он все еще был на месте. Собственная кожа Эр'рила, одетая только в набедренную повязку, была лучшим укрытием для подарка Грешима. Он воткнул полоску посоха под кожу по краю линии роста волос до тех пор, пока она не понадобилась.


Маленькая дверь с грохотом распахнулась, и внутрь заползли двое мужчин, одетых в черное с золотом солдатских псов. В кулаке одного человека зашипел факел. Резкий свет ужалил. Они хмуро смотрели на Эр'рила и морщили носы, глядя на его убогие жилища. - Здесь пахнет уборной, - заметил один из них.


Другой сморщил лицо. У него был только один глаз, а другой шар затерялся в длинном злобном шраме. Бросьте в них кандалы для ног. Давайте выберемся из этих подземелий до того, как зараза поразит всех нас.


Набор цепей и наручников врезался в камеру, загоняя крыс обратно в их черные логовища. Но свирепые паразиты не убежали слишком далеко. Их красные глаза светились на стражников, осторожно наблюдая за их объедками, брошенными в сено.


Одноглазый стражник перекрестился и ударил Эр'рила ногой по голени. Поднимись. Тебя водят в ванну и убирают. Он наклонился и посмотрел в лицо Эр'рилу. Похоже, у претора есть планы на вас. Он кивнул туда, где соседнее существо все еще мяукало. Может, чтобы сделать из тебя еще одного питомца.


Другой солдат перебил его. Нок, перестань подстрекать его и дай мне руку с этими цепями.


Ворча, охранник по имени Нок в последний раз ударил Эр'рила, затем двинулся, чтобы схватить один конец кандалов на ногах. Оба мужчины быстро прихрамывали Эр'рила по ногам и натянули цепь вокруг его талии. Затем они отцепили его руку от настенного кронштейна и снова прикрепили к одной наручниках на его поясной цепочке.


Связанного, его вывели из камеры, одетого только в запятнанную набедренную повязку, и он покраснел от небольшой температуры. Воздух в холле охладил кожу Эр'рила, вызвав мурашки по коже. На запястьях и лодыжках от старых кандалов остались впадины разорванной плоти, багровые от синяков и инфекции. Он хромал за первыми двумя стражниками, в то время как двое других, неся копья и периодически тыкая его в спину, когда его шаркающая походка слишком замедлялась, последовали за ним.


Вскоре его отвели в более теплую комнату; пар и запах щелока ужалили его нос. В центре комнаты стояла железная ванна. С него сняли цепи и набедренную повязку и бесцеремонно погнали L r, M I1. в дымящуюся воду. Он подавил крик, когда горячая вода обожгла его раны.


- Приведи себя в порядок и оденься, - скомандовал Нок, бросая вместе с ним мыло и щетку. И поспешите с этим. У нас не все утро. Охранники отступили к двери комнаты и собрались в холле.


Каменная комната была безликой, за исключением запотевшего зеркала и единственного стула с разложенным комплектом чистой одежды. Эр'рил снова погрузился в жаркую воду, позволяя ее теплу прогнать остатки своей лихорадки. Как только его голова перестала стучать, Эр'рил сначала взял мыло и почистил свои раны. Сжимая зубы и борясь одной рукой, он вычистил грязь и высушил сено из глубоких бороздок. После того, как ванна стала красной от его собственной крови, а раны выглядели свежими и свежими, он поднес щетку к своему телу.


Когда вода остыла, Эр'рил позволил своим мыслям перейти к Елене и остальным. Раньше он целенаправленно держал свой разум подальше от мыслей о них. Этот путь привел к определенному отчаянию. Знали ли они, что он все еще жив? Удалось ли Сювену привлечь дреренди к их делу? С восходом полной луны этой ночью темные маги попытаются уничтожить книгу в полночь. Если им это удастся, все Бладрайдеры и ведьмы в мире будут бесполезны.


Он закрыл лицо рукой не от этой ужасной судьбы, а потому, что обнаружил, что он странным образом отключен от каких-либо истинных чувств по поводу книги или судьбы А'лоа Глена. Он пытался помешать заговору магов всеми фибрами своего тела, но в его сердце действительно было только одно беспокойство. В его голове возник образ Елены в мерцании банного пара. Сохранился ли Кровавый дневник или нет, Елена должна жить.


- Если вы пропали, ваше высочество, - рявкнул ему Нок из дверного проема, вытащите свою тощую задницу и высушите.


Эр'рил выбрался из ванны одной рукой и наступил на ледяные камни. Подойдя к зеркалу, он вытерся насухо и неуклюже оделся в льняное нижнее белье и прекрасные серые бриджи, стараясь перевязать свои раны чистыми бинтами, оставленными у ванны. Надев белую развевающуюся рубашку, он посмотрел на себя в зеркало.


Изможденный, с темной бородой на щеках и подбородке, серые глаза казались затененными впадинами на лице. Если бы он встретил своего брата, он не пошел бы к нему побежденным. Он провел рукой по своей шершавой шее и грубо зачесал волосы на место. Когда он работал, его глаза ожесточились от кремня его родины.


Вошли Нок и еще один солдат. Пнув цепь и кандалы Эр'рилу, Нок приказал ему связать.


Эр'рил почти не слышал его слов, все еще глядя в зеркало. Он провел пальцами по деревянному уколу на затылке. Прикоснувшись к осколку посоха, Эр'рил позволил себе момент надежды. Черная магия для борьбы с черной магией. Ты что, оглохла? Будь в этих цепях!


Эр'рил повернулся к Ноку. Охранник увидел что-то в глазах равнинного человека, что заставило его отступить на шаг, бледный шрам на его лице побелел. Т-ты меня слышал, - пропищал он, глядя на своего товарища в поисках поддержки.


Устало покачав головой, Эр'рил наклонился и снял кандалы, а затем заблокировал лодыжки. Нок махнул рукой другому охраннику, чтобы тот зацепил цепи Эр'рила и наручники на запястье. Эр'рил смотрел на Нока, пока это делалось. Солдат попытался встретиться с равнинным взглядом и удержать его взгляд, но тот отвел взгляд и проворчал, ведя Эр'рила к двери.


Путь к самой западной башне великой цитадели, Копью Претора, был долгим. Эр'рил держал спину неподвижной, а походку неторопливой. Теперь, когда он был одет и очищен, охранники с копьями больше не беспокоили его. Казалось, они почувствовали, что из пара бани поднялся новый человек, который не потерпит таких колкостей, даже будучи скованным цепью.


Наконец они достигли крутой лестницы башни. Эр'рил вздохнул; после стольких лет без надлежащего питания подъем будет бесконечным. Даже его старая травма ноги, которой рок-гоблин ударил его почти зимой назад, жаловалась на количество шагов. К тому времени, как группа достигла верхней площадки, Эр'рил задыхался, стиснув зубы.


Нок подошел к двум охранникам, стоявшим перед парой огромных дубовых дверей, окованных железом. Прежде чем он смог заговорить, при его приближении двери распахнулись. Стражники башни даже не заметили движения, просто смотрели прямо перед собой. Однако единственный глаз Нока стал огромным. Он склонил голову перед присутствием, которое, казалось, вытекало из открывающегося портала.


Слова тянулись к ним. Скажи моему брату, что он приветствуется. Ледяной голос противоречил теплоте приглашения.


Отойдя в сторону, Нок повернулся к Эр'рилу и махнул ему вперед. Равнинный человек даже почувствовал легкий укол острием копья в спину. Похоже, охранники более чем хотели избавиться от своих подопечных.


Эр'рил не сопротивлялся. Вот его цель, если он хочет остановить развязывание книги. С лязгом цепи он прошел мимо Нока и вошел в дом в башне Шоркана.


Когда он ступил на коврики с толстыми подушками в кабинете, стук ножных кандалов Эр'рила стал приглушенным. Внутри он обнаружил белокурого мальчика-мага, Денала, развалившегося на короткой кушетке, постукивая каблуками по раме, и Грешима, ухмыляющегося, как кот, который только что съел голубя, сидящего за маленьким столиком из вишневого дерева. Только Шоркан, все еще одетый в традиционное белое платье претора, стоял спиной к Эр'рилу, показывая, как мало на него повлияло присутствие равнинного человека.


Шоркан смотрел на затонувший город за окном, когда ранние лучи солнца омывали разрушенные и кривые башни. Вдалеке Эр'рил заметил синий отблеск, которым отмечен океан и даже несколько горбатых островов. Шоркан заговорил, словно продолжая разговор, который грубо прервал Эр'рил.


Они идут с полными парусами. Бладрайдеры и ведьма будут у наших дверей до наступления ночи.


При этих словах Эр'рил не мог не улыбнуться. Итак, дреренди убедили добавить свою мощь к атаке!


Грешим заговорил. С потерей легиона скальтумов в сар-гассуме, как выдержать нашу оставшуюся оборону острова? Эр'рил поймал взгляд согнутого в спину мага в его сторону. Губа Грешима дернулась. Продержатся ли они до церемонии восхода луны?


Шоркан обернулся. Брат посмотрел на брата. Эр'рил почувствовал на мгновение укол старых воспоминаний: гонки по полям, борьба за сараем, укомплектование снежных фортов на продуваемых ветрами равнинах. Но затем Эр'рил заметил глаза человека, и любые мысли об общем детстве испарились в мерзком дыму крови и пыток. За этими серыми глазами не было никаких следов брата, которого когда-то любил Эр'рил. Вместо этого за этим взглядом скрывалось присутствие, которое не имело ничего общего с мужчинами, рожденными женщинами; он шептал о существах, которые вылупились из яда и выросли в условиях пыток. К счастью, претор быстро отвлек все свое внимание, сосредоточившись на Грешиме.


Выдержат ли наши силы? - усмехнулся Шоркан с явным пренебрежением. У нас есть еще два легиона скальтумов на острове и флот кораблей, исчисляемый сотнями, укомплектованных берсерками, контролируемыми уль'джиннами. С дополнительной тысячей солдат-собак, укрывшихся в периферийных башнях с длинными луками и пылающей смолой, тебе не нужно будет беспокоиться о безопасности своей шкуры, Грешим.


Ах, но если мы в такой безопасности, почему двести воинов с топорами д'варфов разбросаны по всему зданию?


Простая предосторожность. Я не допущу, чтобы кто-либо нарушал этот ночной ритуал в катакомбах.


Грешим склонил голову, но не раньше, чем снова взглянул в глаза Эр'рилу. Этот перечень оборонительных сооружений острова был уговорен претором для пользы Эр'рила. Древний маг хотел, чтобы Эр'рил понял текущую ситуацию на острове.


Денал заговорил, его голос был высоким и свистящим, детским голосом, но со скукой и злобой, присущей слишком многолетним. А что насчет голема Рокингема?


- Ушел, - ответил Грешим. Я почувствовал, как его заклинание распадается. Денал скривил лицо в мальчишески надутой губе. Но мне так хотелось поиграть с ним еще.


- Это неважно, - прокомментировал Шоркан. С ведьмой и ее армией здесь он был бесполезен. Он задержал ее на достаточно долгое время, чтобы мы могли подготовиться к защите. Ведьма обнаружит, что остров неприступен, и к завтрашнему рассвету ее армии будут не чем иным, как акульим приятелем. Теперь достаточно поговорить о подходе ведьмы. Вместо этого мы должны подготовиться к ритуалу на закате.


Шоркан повернулся к Эр'рилу. Пора поменяться ролями, дорогой брат. Давным-давно эту книгу связала наша кровь. Чтобы развязать его, на этот раз заклинание потребует твоей крови, Эр'рил. К сожалению, нам все это понадобится. Эр'рил пожал плечами.


Шоркан удивленно приподнял бровь. Тебя это не касается, Эр'рил? Неужели прошедшие столетия так тяжело пережили, что вы приветствуете конец своей жизни?


Эр'рил заговорил впервые. Меня не беспокоит смерть.


И почему так?


Среди вас стоит предатель, дорогой брат. Эр'рил увидел, как Грешим испуганно вздрогнул.


Шоркан, казалось, не заметил удивления старого мага. Предатель? А кто это может быть?


Вздохнув, Эр'рил снова пожал плечами. Если бы я сказал тебе, где бы в этом был спорт, дорогой брат?


На борту «Драконьего шпора» Каст стоял рядом с Пинорром, пока шаман изучал горизонт, его глаза были частично закрыты. Каст терпеливо ждал, перебирая татуировку дракона на щеке. Лучше не беспокоить корабельного шамана, когда он ищет своего rajor maga, своего чувства моря.


К корме корабля флот дреренди простирался от горизонта до горизонта. Паруса более сотни кораблей походили на вздымающиеся облака надвигающегося штормового фронта. Среди лодок смешались останки сил мер'аи, около сотни драконов и всадников. Хотя целая четверть мер'аи умерла в лесу саргассум, присутствие оставшихся поддерживало дух Кровавых всадников в напряжении. Этим вечером на многих колодах воспевалась победа над скальтумом.


Каст снова обратил внимание на собственное судно.


Рядом стояли Елена и Флинт. Флинт склонил голову в тихом разговоре с новым килевым платком корабля. Хант, сын высокого киля, был назначен на корабль после мятежа в ночь шторма. Брат Каста, Ольстер, был найден убитым от меча первого помощника капитана. Позже были обнаружены мертвыми и первый, и второй помощник капитана; очевидно, что между мятежниками возникли какие-то разногласия. Дальнейшее расследование не выявило других заговорщиков. Хотя Ольстер не был настоящим братом, Каст все еще чувствовал приступ гнева из-за смерти этого человека. Он сжал рукоять меча железным кулаком. Если бы кто-то еще был вовлечен '


Наконец Пинорр выпрямился у поручня. Он прочистил горло. Это бесполезно.


Каст нахмурил брови. Вы ничего не можете прочесть из того, что нас ждет?


Пинорр перевел свои темные глаза на Каста, затем отвернулся. Море теперь для меня темно. Он взял за руку свою внучку Шишон, которая сидела на палубе неподалеку. Но девушка проигнорировала его предложенную ладонь, вместо этого возясь с перепонкой между пальцами ног.


Глаза Каста были привлечены к тому же. Трудно было вообразить трансформацию ребенка. Даже столкнувшись с общим наследием его народа с мер'ай, было трудно принять его полностью. Каст снова обратил внимание на Пинорра. До Архипелага всего полдня пути. Противостоит ли твоим способностям зло, укоренившееся на островах?


Финорр уклончиво хмыкнул.


Каст потянулся к рукаву старого шамана. Не вините себя Pinorr. Если вы ничего не умеете читать на ветру, значит, никто не может. ttye должны будут верить, что всадники mer'ai вернут достаточное предупреждение. Мысли Каста на мгновение мелькнули на Сивен. Она вернулась со своей матерью к гигантскому левиафану, следовавшему за флотом. Линора искала руководства старейшин в грядущей битве.


Пинорр взглянул на Каста, словно собирался что-то сказать, но затем отвернулся. Между ними выросла некоторая неловкость.


Прежде чем они успели заговорить, Елена двинулась к ним. Она опустилась на колени рядом с Шишоном и быстро улыбнулась Касту. Остальные спутники ведьмы остались на борту «Бледного жеребца», а поврежденная мачта и паруса лодки были починены. Как только в поле зрения появятся южные острова Маунск и Седло Раиба, ведьма и Флинт вернутся к Жеребцу. В ходе битвы она и другие направятся на меньший шлюп на запад к тому месту, где Флинт утверждал, что знает секретный маршрут на остров. Между тем, Касту и Сы-вену, а также Кровавым Всадникам и мер'аи предстоит отвлечь основные силы острова.


По крайней мере, так было запланировано. Каст только пожалел, что Пинорр не смог получить хоть какую-то информацию о том, что его ждет впереди. Утреннее солнце уже подошло к полудню; скоро они будут в поле зрения острова и его затонувшего города.


Вы ничего не чувствуете с моря? - спросила Елена Пинорра. Шишон внезапно встала и взмахнула перепончатыми руками в воздухе. Смотри, папа! Мои руки как птички!


Пинорр грустно улыбнулась и опустила руки. Да, маленький Шишон. Пойдем посмотрим, приготовила ли Мадер Гил нашу еду.


Девушка пошевелилась в его хватке, высвобождая руку. Она указала на северные горизонты, на пустые моря. На том острове летают большие птички. Белые с острыми зубами. Но они не милые птички. Елена и Каст обменялись взглядами.


- Еще скальтум, - пробормотал Каст. Он кивнул Шишону. Внучка Пинорра делится его дарами раджор-мага. Она может читать магию и море, как ее дедушка. Каст наклонился ближе к Шишону. Вы видите других монстров на острове?


Шишон сморщила лицо, как будто она съела что-то о ++ f- Мне не нравится это место. Пахнет плохой рыбой. Она снова обратила внимание на паутину своих рук. Пинорр похлопала ее по голове. Она не понимает того, что видит.


Но, по крайней мере, она что-то видит. Каст многозначительно посмотрел на Пинорра.


Раджор мага - непостоянный дар, Бладрайдер.


Прежде чем шаман смог уйти, Каст остановил его, прикоснувшись к плечу. Ты что-то нам не рассказываешь, Пинорр? С грозовой ночи ты стал тихим и замкнутым. Вы видите что-то, что боитесь озвучивать? Вы знаете, что будет в этот день?


Пинорр вырвался из хватки Каста и поднял Шишона. Как я уже говорил вам раньше, для меня море темное.


Но почему?


Пинорр отвернулся от Каста. Некоторые ответы лучше не говорить. С этими пробормотанными словами старый шаман пересек палубу. Каст смотрел, как он уходит, и знал, что его спину сгибает не только вес внучки старика.


Елена заговорила с перил. Эти тени на горизонте, это грозовые тучи?


Каст повернулся и стал изучать море и небо. Нет. Не облака.


Что они тогда?


Острова. Мы достигли южной окраины Архипелага.


Елена взглянула, как Флинт встал рядом с ними. Его глаза тоже были устремлены на горизонт. Мы должны вернуться к Бледному жеребцу, Елена. Пора подготовиться к отъезду.


Как скоро мы приблизимся к самой А'лоа Глен? спросила она.


Флинт указал на одну из темных теней на северо-востоке. Мы уже там.


С борта «Бледного жеребца» Елена смотрела в подзорную трубу на остров. Холодный ветерок скользнул по ее шерстяному шарфу и содрогнул кожу. После почти полного смены сезонов ее цель, наконец, была видна: А'лоа Глен. Пока она смотрела, Елена не чувствовала радости, только холодный страх, наполнявший ее живот. Как могло такое окутанное тьмой место казаться таким ярким на полуденном солнце?


Остров, образованный тремя вершинами, имел форму подковы лошади. Его две руки, казалось, тянулись к ней, приветствуя ее в своих объятиях. Через стекло Елена увидела сам город, ощетинившийся башнями и шпилями, которые поднимались из морей и простирались по склонам центральной вершины. На этой средней вершине, как корона на короле, возвышался массивный замок. Елена изучила башни сооружения и знала, что где-то за его стенами спрятан Кровавый дневник и судьба Аласи.


Тем не менее, когда Елена обратила свой взор на зубчатые стены и сломанные башни, ее мысли сосредоточились на еще одном сокровище, спрятанном за его потрескавшимися стенами: Эр'риле. Если Рокингем говорил правдиво, то равнинный человек был заперт в темнице под замком; с наступлением темноты, с восходом полной луны, его приносили в жертву, пытаясь уничтожить книгу.


Елена опустила подзорную трубу. Она бы этого не допустила. Впереди огромные корабли «Дреренди», казалось, затмевали Бледного жеребца. Флот заполнил моря парусами и носами, вырезанными из драконов. Когда солнце светило прямо над головой, острова вокруг них больше не были туманными тенями, а превратились в отвесные красные скалы и высокие зеленые горы.


Могу я увидеть? - спросил Иоах, взяв подзорную трубу. Елена тупо передала ему инструмент. Ее товарищи собрались вокруг перил на палубе. С флотом, направляющимся к острову, «Бледный жеребец» скоро разойдется. Они будут дрейфовать за последним из кораблей Бладрайдеров, и когда флот обогнет остров Седло Раиба, «Жеребец» ускользнет дальше на запад к острову Маунск. Флинт знал о заднем проходе, через который можно было тайно добраться до А'лоа Глен, магических воротах, похожих на Арку Архипелага, но детали он хранил в тайне.


Иоах заговорил, привлекая ее внимание. Я вижу костры во многих затонувших башнях, окаймляющих остров. Не меньше сотни. Они знают, что мы пришли.


Флинт взял у него стакан и поднес к своему глазу. Они знали каждое наше движение с тех пор, как мы впервые вошли в эти моря, и сегодня мы воспользуемся этим в наших интересах. Флот и мер'аи обратят свои взоры. Пока они ослеплены нашими силами, мы проскользнем через черный ход. Если повезет, мы будем входить и выходить еще до того, как они узнают, что мы были там.


Тольчук проворчал рядом. Ог'рес не верят удаче. Это может быть так же плохо, как и хорошо.


Флинт похлопал Тольчука по руке. Именно поэтому мы идем с Еленой. Я не верю судьбе лучше тебя, мой большой друг.


Мерик опирался на трость, а за его локоть стояла мама Фреда. После недавних травм эльв'ина изнурительное использование его элементальных даров сделало его истощенным, но, по крайней мере, огонь вернулся в его голубые глаза. Будь прокляты судьбы. Мы здесь напрасно рискуем Еленой. Мы должны оставить ее под защитой флота и искать книгу самостоятельно.


Флинт покачал головой. Книга окутана черным льдом. Держу пари, чтобы освободить его, потребуется магия подопечного и сила Елены.


Елена добавила свою поддержку. Мне надо идти. Если «Дневник крови» действительно предназначен для меня, я должен освободить его.


Мерик нахмурился, но позволил этому вопросу остановиться, зная, что он не сможет ее поколебать.


Крохотное животное с огненной гривой целительницы цеплялось за плечо Мамы Фреды. - Если вы все закончили любоваться островом и строить козни, - сказала она, почесывая зверя за ухом, - я приготовила эликсир, чтобы отогнать усталость и обострить чувства. Мы должны отдохнуть и быть готовыми.


Флинт кивнул в ответ на ее слова. Она мудро говорит. Зо'ол будет управлять парусами и колесами. Скоро мы сами поразим, и


Внезапный свист выдыхаемого воздуха и брызги воды взорвались у правого борта корабля. Все взгляды обратились на массивного черного дракона и его зеленоволосого всадника. Sy-wen выплюнула дыхательную трубку и подняла руку в знак приветствия. Я приношу новости от всадников мер'ай! - позвала она и помахала рукой А'лоа Глену. Огромный флот находится в засаде на подветренной стороне острова, а стаи странных зверей с щупальцами прячутся в глубоких водах, окаймляющих затонувший город. Кровавые наездники летят вперед по обе стороны острова, в то время как мер'аи приказано охотиться на более глубоких морей в поисках монстров!


Смотреть! - крикнул Иоах и указал на остров.


Маленькие, изящные корабли Бладрайдеров, прозванные охотниками за акулами, уже устремились вперед от основного флота. Когда они приближались к краю города, несясь по волнам с полными парусами, каскад пылающих углей вылетел из полузатонувших башен и обрушился на меньшие корабли. Несколько парусов загорелись ярким пламенем.


Прежде чем охотники за акулами смогли начать гасить пламя, шквал валунов последовал за огненными стрелами, выпущенными из катапульты на вершинах башен. Даже с такого расстояния взрыв расколотого дерева и сотрясение ударов скал обрушились на воду.


Елена ахнула от резни. Но отреагировала не только она.


Впереди большие корабли Кровавых Всадников устремились вперед, разделившись на два фланга. Это был шторм парусов по морю.


Внезапно со всех сторон острова появились иностранные корабли всех форм и размеров, готовые встретить Бладрайдеров.


Сью-вэнь снова позвала со своего огромного черного дракона, скользящего по волнам рядом с лодкой. Мы должны уйти! Мы с Рагнарком будем координировать атаку с воздуха. С этими короткими словами Сью-вэнь развернула своего дракона. Вы должны уйти! Теперь!


Были выключены! Но будьте внимательны! Следите за нашим сигнальным огнем на вершине одной из башен на закате! Флинт крикнул ей вслед. Если мы получим книгу, нам понадобится спасение с острова!


Подняв руку, Sy-wen подала знак признательности. Мы знаем! Все глаза будут смотреть на тебя! С этими последними словами огромный зверь рванул прочь, крылья поднялись над водой по обе стороны. Вылетев, крылья ударили по воде и подняли всадника и дракона с морей. С ревом войны вырвавшимся из его горла, Рагнарк поднялся в воздух, морская вода стекала с его чешуи. Он наклонился над их кораблем, пролетев чуть выше кончиков мачт. Стук его массивных крыльев обрушился на них. Во вспышке солнечного света от перламутровых чешуек он нырнул.


Флинт вернул подзорную трубу Елене. Мы не должны оказаться на острие этой борьбы. Флинт махнул Тольчуку в сторону и пошел к кормовому колесу.


Елена подняла подзорную трубу, не в силах отвести взгляд. Она следовала курсом дракона по голубому небу, пока с кораблей Бладрайдера ревели рога битвы. Перед ними раскинулись моря, покрытые пеной от режущих килей. Около города дым от горящих кораблей покрыл чистое небо, а бледные щупальца поднимались из глубин, хватаясь за рельсы и людей, когда лодки тонули.


Драконы тоже поднялись с волн, чтобы рвать этих жирных тварей. Некоторые из морских драконов также хватали когти на борту кораблей, чтобы защитить своих собратьев, рожденных в Джо, в то время как всадники с мечами нападали как на врагов, так и на восток. Впервые за долгое время Мер'ай и Дреренди объединились в битве.


Рядом с островом гигантский левиафан внезапно взорвался на поверхность. Из чрева чудовища вырывались мер'аи из бесчисленных отверстий. С кинжалами и мечами они вступили в бой на окраине города, взбираясь на башни, чтобы атаковать солдат внутри. Мераи, пронзенные копьями, рухнули обратно в море, в то время как другие заменили павших.


Елена в ужасе прикрыла рот, слезы затуманили ее взор. Куда ни крутила она подзорную трубу, люди и драконы умирали. Это было так, как если бы мер'аи и Дре'нди были яростным прибоем, бьющимся насмерть о зазубренные камни.


Подзорная труба внезапно вырвалась из пальцев Елены. Она не сопротивлялась; она видела достаточно. Без линз битва теперь казалась такой далекой, почти как страшный сон. Но звук несли над водой разные вести. Крики, рога, рев раненых драконов - все это заставляло ее слышать о непосредственности битвы.


Иоах был рядом с ней, уводя ее прочь. Он передал подзорную трубу одному из зо'олов. Синь, возьми это. Смотрите бой и держите нас в курсе.


«Столько смерти», - пробормотала она. Все для проклятой книги. Иоах попытался ее успокоить. Не для книги, Эл. Они умирают за шанс обрести свободу, и не только за себя, но и за своих сыновей и дочерей. Они проливают кровь для будущего рассвета, который может принести только ты.


Елена взглянула на брата. Но когда цена становится слишком высокой даже за свободу?


Не тебе судить, Эл. Это цена, которую каждый человек должен взвесить в своем сердце.


Елена взглянула на войну, бушующую вокруг одинокого острова, и судила собственное сердце. Какую цену она заплатит за чью-то свободу? Она представила себе тяжелые самолеты и серые глаза Эр'рила и знала свой ответ.


Она отвернулась от смерти через волны. Некоторые свободы стоили любых затрат.


Мерик открыл дверь своей каюты. Его встретил руфель перьев с жердочки у его постели. Снежное оперение ястреба вспыхнуло ярче от этого легкого движения. Черные глаза, не мигая, изучали эльвина, когда он вошел в комнату, но птица не подняла тревогу. Существо знало Мерика. Ястреб сидел над троном своей матери в Стормхейвене последние шестнадцать зим. Вынув из кармана кусочек сушеной говядины, Мерик подошел к птице и протянул лакомый кусочек. Ястреб взглянул одним глазом на полоску мяса, затем встряхнул гривой из перьев и отклонил подношение, взмахнув крючковатым клювом. Мерик нахмурился при виде оскорбления. Он должен был знать лучше. Птице нравилось мясо свежее и кровавое, а не вялое и соленое. Сам пережевывая мясо, Мерик подошел к маленькому сундуку у изножья своей кровати.


Ему нужно было немного побыть наедине с собой, чтобы подготовиться к предстоящей битве. Он провел рукой по шрамам на лице. Воспоминания о старых пытках угрожали лишить его человека, но он боролся с такими чувствами, закалялся.


Он не подведет свою королеву. Его послали восстановить потерянную родословную эльфийского короля, и он должен добиться успеха. В случае необходимости он защитит Елену своей кровью. Мерик представил девушку. Теперь, став женщиной с помощью своей магии, Мерик узнал в ней тонкие эльфийские черты: ее высокое и худощавое телосложение; легкое искривление ее уха; острые уголки ее глаз. Невозможно было ошибиться в их общих родословных.


Тем не менее, Мерик должен был признать, что его беспокойство за Елену переросло в нечто большее, чем просто желание увидеть продолжение королевской линии. Он снова потрогал шрамы на щеке. Он столкнулся с ужасом, который бродил по этой земле, и знал, что она и другие сражались за справедливое и благородное дело. Во время их долгого путешествия сюда Елена продемонстрировала, что ее сердце так же благородно, как и ее наследие, и Мерик тоже не хотел подвести ее. К счастью, на данный момент его роль защитника Елены служила обеим женщинам в его жизни королевой и ведьмой. Елену нужно охранять не только ради сохранения королевской родословной, но и ради надежды этой земли.


Но когда Мерик взглянул на стойкого солнечного ястреба, символа его королевы, он задумался, как долго цели этих двух женщин будут разделять один и тот же путь. И если они разойдутся, по какому пути пойдет Мерик?


Вздохнув, Мерик пока отложил вопрос. Из морского сундука у изножья своей кровати он достал небольшой камень. Потирая его холодную поверхность, Мерик поднес его к губам и вдохнул. Яркое сияние исходило из его сердца. Удовлетворенный, он положил ветряной камень на свою кровать и вынул еще один предмет из глубины своего морского сундука. Это был длинный тонкий кинжал. Он провел пальцем по лезвию лезвия; его прикосновение вызвало потрескивание серебряных энергий по всей длине. Подобно солнечному ястребу, ледяной кинжал был достоянием его семьи. Он был скорее реликвией, чем настоящим оружием, он должен был служить ему в предстоящем путешествии. Он поставил ледяной кинжал рядом с камнем. Затем он осторожно вынул последний предмет из сундука, обеими руками осторожно подняв его. Это была истинная причина, по которой он вернулся в свою каюту на минутку передышки.


Он поднял лютню Нилана из сундука и положил ее себе на колени. Он изучал волокна древесины. Он был вырезан из самого сердца дерева нимфая, когда оно погибло. Осторожно он позволил пальцам перебирать струны лютни. Звук был похож на тихий вздох, шепот облегчения от того, что наконец-то снова смог заговорить. Мерик погрузился в его очарование, играя несколько минорных аккордов. Он играл тихо, чтобы успокоить свое сердце перед предстоящей битвой.


Когда он позволил голосу лютни убаюкать его, его разум вернулся к собственному затруднительному положению Елены. Только за что они боролись? Была ли это свобода, как настаивал Иоах? Или, может быть, это было что-то более осязаемое? В музыке сердцевины в его голове возникли картины собственного дома Мерика, облачного замка Стормхейвен. Эти приятные воспоминания отвлекли Мерика от битв и войн, по крайней мере, на короткое время.


Внезапно его задумчивость нарушил топот каблука по дереву. Он исходил прямо за его дверью. Пальцы эльвина перестали бренчать. Он молча выполз из постели, размахивая лютней, как мечом, и подошел к двери. Мерик на мгновение прислушался. Он больше не слышал ни звука, но чувствовал, что кто-то все еще стоит у его порога. Достигнув защелки, Мерик распахнул дверь и обнаружил маленького мальчика, съежившегося в холле. Мерик опустил лютню. Ему потребовалось мгновение, чтобы узнать испуганную фигуру Тока. Мальчик, почему ты крадешься за моей дверью? Разве вас не должны были отправить к одному из левиафанов в целях безопасности?


- Я спрятался, - робко сказал он. С лошадьми. Мерик сердито посмотрел на мальчика. Не мудрый выбор, мальчик. Тебе было бы безопаснее с мер'ай под водой.


Я не хотел идти с этими другими, сэр. Вы все не ... люди, которых я знаю в этом мире.


Мерик покачал головой. Что ж, прятаться или нет, почему ты только что прятался в холле?


Музыка. Он махнул рукой в сторону лютни, все еще находившейся в руке Мерика, и я хотел лучше ее расслышать. Мне от этого хорошо.


Мерик вспомнил, как в прошлом Ток всегда был под ногами, когда играл на лютне. Мальчика постоянно восхищала его песня. Мерик откинулся на кровать с лютней на коленях. Музыка напоминает вам о вашем собственном доме? Ток пожал плечами. Я никогда не знал дома, сэр. Мерик нахмурился. Что вы имеете в виду, что не знали дома? Ток нервно зашаркал в дверном проеме, явно не зная, входить или нет. Я осиротел на улице Порт-Рол, сэр. Я занялся лодками, чтобы заработать на содержание. Море было моим единственным домом.


Мерик сопоставил эту историю со своей собственной историей. Он не мог вообразить, что значит никогда не знать своего прошлого, никогда не называть какое-либо место своим домом. Наконец он махнул мальчику на морской сундук рядом с узкой кроватью. Сидеть.


Плечи Тока с явным облегчением опустились. Он поспешил к груди и молча сел. Его глаза расширились при виде солнечного ястреба, сидящего неподалеку. Но взгляд мальчика быстро вернулся к лютне, почти умоляя Мерика поиграть.


Тогда что ты слышишь в музыке лютни, Ток? Что вас в этом привлекает?


Вопрос заставил мальчика поежиться. Когда он наконец ответил, его голос был шепотом. Это меня согревает. Он указал на свою грудь. Здесь. Это похоже на то, как будто это ведет меня туда, где никто не смеется надо мной и не пытается меня ударить. Я закрываю глаза и в животе думаю: «Я думаю, что наконец-то могу принадлежать чему-то. Глаза мальчика блестели от слез.


Взгляд Мерика переместился на лютню у него на коленях. Ему было трудно смотреть на мальчика.


«П-пожалуйста, сыграйте что-нибудь для меня», - безнадежно попросил Ток. Просто ненадолго.


Мерик не двигался с места несколько вдохов. Наконец, он вручил мальчику лютню. Пора тебе поиграть в себя, Ток.


Мальчик держал инструмент на расстоянии вытянутой руки, как будто он сжимал извивающуюся змею, с ужасом в глазах. Я не мог! положите лютню себе на колени. Вы видели, как я это делаю достаточно раз.


Преодолев свой ужас, Ток сделал, как ему сказали.


Теперь положите левую руку на шейку инструмента. Не беспокойтесь о том, куда положить пальцы. Другой рукой используйте наши ногти, чтобы почистить струны.


Пальцы Тока дрожали, но он слушал и повиновался. Он относился к лютне с почтением, граничащим с поклонением. Когда его пальцы впервые коснулись струн, звук заморозил его. Аккорд парил в воздухе, как испуганный воробей. Лютня Ни'лана говорила больше собственным голосом, чем мастерством игрока. Ток поднял глаза на Мерика, в его взгляде сияли радость и удивление.


А теперь играй, Ток. Слушайте всем сердцем и позвольте музыке шевелить пальцами.


Я не знаю что


Просто поверь мне, Ток. И впервые в жизни доверяйте себе.


Мальчик закусил нижнюю губу и снова дотронулся пальцами до струн. Он бренчал легко, почти извиняясь. Но вскоре его глаза закрылись, и он позволил музыке течь сквозь себя. Мерик смотрел, как мальчик превратился из скромного мальчишки в нечто исполненное изящества. Музыка лилась из дерева лютни через мальчика в мир.


Мерик откинулся назад и прислушался. В игре мальчика не было искусства; все это было сердцем, страстью и болью одиночества. Это была последняя песня испорченного леса Нилана и песня мальчика, который тосковал по прошлому, украденному у него.


Мерик уставился на оперение солнечного ястреба, который так властно садился на свою ветку. В его жесткой стойке и неумолимых глазах Мерик увидел себя или, по крайней мере, тот человек, которым он был, когда впервые прибыл на эти берега, на мгновение в зеркале. Надменный и справедливо возмущенный на всех остальных. Но был ли он таким же? С тех пор, как Мерик приехал сюда, он испытал на себе поступки и отважные, и трусливые. Он видел, как люди низкого происхождения сияют величием королей, и видел, как представители благородного происхождения ползают по грязи, чтобы утолить свои низменные похоти.


Оглянувшись на мальчика, Мерик заметил потоки слез, катящиеся по его лицу, когда он вызвал в воображении дом, которого он никогда не узнает, и внезапно Мерик понял песню лютни. Вот за что им следовало бороться - не за древнюю честь изгнанного народа или за потерянные родословные исчезнувшего короля, а просто за мир.


Мерик позволил мальчику поиграть, подарив ему момент дома и надежды. И в этой музыке Мерик обнаружил душевное спокойствие. Здесь было то, за что стоило бороться.


Вдруг ястреб издал пронзительный визг. Мерик сидел прямо в своей постели, и драгоценная лютня чуть не вылетела из испуганных пальцев Тока. Оба взгляда обратились к птице.


Ястреб растянулся на насесте, расправив крылья. Его снежное оперение теперь вспыхнуло с яркостью, которая жгла глаза. Что случилось? - спросил Ток.


Мерик уже встал с постели и потянулся к птице. Я не уверен. Птица прыгнула на запястье эльвина. Когти впились в его плоть, пронзая кожу. Мерик потерял сознание, когда его заполнили образы. Он видел корабли, плывущие по штормовым ветрам, с гребнями килями сквозь облака. Милая мама, не сейчас! Он думал, что у него будет больше времени!


С птицей на запястье Мерик поспешил из комнаты. Ток последовал за ним. Мерик поспешил по палубе. Присутствовали только Иоах, Флинт и чернокожий зо'ол. Их рты опустились при виде Мерика и огненного ястреба.


Мерик поднял запястье, и птица взмыла вверх, проплыв мимо поднятых парусов и взлетев в небо. Опустив руку, Мерик уставился на море. Бледный жеребец уже прошел среди окраинных островов Архипелага. Флот Дреренди и бушующую войну больше нельзя было видеть, кроме как в виде пятна тьмы на востоке и гулкого шепота рогов вдалеке.


Флинт подошел к Мерику. Что вы делали? Блеск этой проклятой птицы мог выдать нашу позицию.


Мерик смотрел, как ястреб исчезает в лучах солнца. Его вызвали домой. Кажется, здесь к битве втягиваются другие стороны, как мотыльки к пламени.


Что ты имеешь в виду?


Мерик снова посмотрел на поседевшего брата. Если тебе нужен Дневник крови, надо поторопиться. Эта островная война вот-вот разразится еще более ожесточенно. Приходит моя мама Королева Тратал!


Брови Флинта приподнялись от надежды при появлении новостей. Мы всегда могли использовать больше союзников. Если бы мы могли передать сообщение Sy-wen и согласовать


Мерик схватил Флинта за руку и зашипел на него. Вы не слушаете! Она пришла не на помощь нашему делу, а чтобы положить ему конец! Она собирается прикончить А'лоа Глен, чтобы уничтожить всех и вся на проклятом острове.


Флинт моргнул от его вспышки. И «а у нее есть такие силы, чтобы это осуществить?»


Мерик просто смотрел на Флинта. Молчание эльвинов было достаточным ответом.


Глаза Флинта озабоченно сузились. Но что насчет дневника крови? Он предназначен для Елены. Почему ваша мать пытается помешать нам?


Мерик нахмурился и отвернулся. Потому что я просил ее об этом.


Трио магов провело Эр'рила через Большой двор здания. Двое стражников следовали за ними с длинными мечами. Не то чтобы Эр'рил представлял большую опасность для кого-либо: скованный цепями от щиколотки до плеча, ограничивавший его шаг шарканьем, он лязгнул при каждом маленьком шаге. Когда он хромал по садовой дорожке из белого камня, он смотрел на голубое небо, щурясь от яркого полудня после стольких дней, проведенных в темницах цитадели.


Солнце уже склонялось к западу, и сады центрального двора лежали в тени. Только верхние ветви огромного дерева коа'кона, древнего символа А'лоа Глен, тянулись над стенами и освещали теплый солнечный свет. Но там, где вид дерева на ярком солнце должен был его подбодрить, боевые крики из-за стен замка превратили образ в звук отчаяния. Как будто мертвые ветви дерева боролись с собственной гибелью, руки и пальцы пытались не утонуть.


Чтобы усилить это изображение, вокруг основания ствола дерева, среди колен его узловатых корней, собралась группа магов в черных одеждах, окруживших дерево. Десять мускулистых мужчин оперлись на длинные топоры поблизости с мрачными лицами. Эр'рил почти чувствовал угрозу, исходящую от этого болота зла.


Но это было не все, что он чувствовал: дым ужалил нос и портил небеса, в то время как по всему городу громко звучали барабаны и рожки. Сначала война казалась такой же близкой, как и сам замок; даже время от времени можно было слышать отрывки выкрикиваемых приказов. Затем шумы столкновения казались приглушенными, как будто битва ускользнула далеко отсюда. Но Эр'рил знал, что это не так. Море сыграло злую шутку со звуком. По правде говоря, битва разгорелась по всему острову.


Ранее он наблюдал за началом атаки с самой западной башни. Он видел, как корабли Кровавых Всадников и драконов мер'аи столкнулись с силами, окопавшимися здесь: Монстры поднялись из моря; корабли, укомплектованные мерзкими берсерками, врезались в ряды кораблей дренди; потоки пылающих стрел и валунов изводили драконов и всадников. Вскоре волны залились кровью и запекшейся кровью. Сгоревшие корабли сели на мель у затопленной окраины города. Среди обломков плавали тела убитых друзей и врагов. Несколько городских башен превратились в пламя, так как смола и масло, хранившиеся внутри них, были подожжены нападавшими. Куда ни глянь, моря были отмечены резней.


Все это время Шоркан просто стоял у окна своей комнаты в башне и смотрел на бойню внизу. На его лице не было никаких эмоций. Наконец, в ответ на какой-то сигнал, известный только ему самому, Шоркан повернулся и приказал всем спуститься в катакомбы для последних приготовлений к ночному ритуалу. Казалось, его мало волновала битва, бушевавшая под городом.


Именно это отсутствие беспокойства больше всего нервировало Эр'рила. Если бы демон злорадствовал по поводу разрушения, проявил какие-то признаки человечности, Эр'рил почувствовал бы себя лучше. Это полное отсутствие интереса к резне показало, насколько далеко от человека было это существо, ходившее в шкуре своего брата.


Когда они пересекали сады, Эр'рил изучал спину Шоркана. Единственное, что ему удалось добиться от этого человека, - это узкоглазое подозрение, когда он предположил, что в отряде Шоркана скрывался предатель. Но когда Эр'рил отказался вдаваться в подробности, беспокойство претора быстро улеглось.


Тем не менее, Эр'рил сумел спровоцировать эту первоначальную реакцию. Насколько его ложный брат играл роль стойкого полубога, Эр'рил знал, что некоторые из старых шорканов все еще выжили за этим холодным лицом. Ничего благородного или хорошего, только самые низменные стороны своего брата, которых Шоркан когда-то хоронил и сковал цепями.


Когда он был молодым человеком, гордость и уверенность Шоркана иногда превосходили его суждения. Он ненавидел, когда его побеждали в стратегической игре. Эта детская ярость все еще существовала за его белым одеянием. Хотя лицо претора оставалось пустым, Эр'рил знал, что разум Шоркана и кровь бурлили от мыслей о том, кто мог быть предателем. Эр'рил посеял семена подозрений, и он доверял более низкому характеру своего брата, чтобы вырастить это ядро в истинное ядро недоверия. И человек, который подозрительно смотрел на тех, кто был рядом, мог пропустить атаку спереди.


По крайней мере, на это надеялся Эр'рил.


С натиранием лодыжек и старыми ранами, которые жалуются на натирание наручников, Эр'рил был рад добраться до дальнего конца Большого двора. В стене сада ворота из замысловатого железа, вылепленные и скрученные в форме вьющихся ветвей роз, стояли запертыми против посетителей.


Это был вход в подземные катакомбы, где в течение прошлых веков хоронили умерших братьев А'лоа Глен. Его ходы уходили глубоко в вулканическое ядро острова. Некоторые говорят, что туннели внизу когда-то были естественными проходами, вырезанными из потоков расплавленной лавы, когда остров только родился. Теперь залы мало походили на природные сооружения. Столетия шарканья ног натерли черный камень до полированного блеска, а мастерство первых ремесленников города обработало стены и крыши резьбой и фасадами.


Тем не менее, за потрепанным блеском Эр'рил всегда чувствовал естественную скалу острова. Это было похоже на биение сердца, когда человек кладет голову на грудь возлюбленного. Всегда было ощущение вечности.


Эр'рил подозревал, что именно по этой причине это место было выбрано для захоронения острова. Это было также причиной, по которой Эр'рил похоронил здесь Кровавый дневник. В этих подземных туннелях время, казалось, не имело значения. Это было идеальное место для сохранения прошлого и защиты будущего.


Внезапно визг жалобы на древние петли вернул Эр'рила в настоящее. Он сморгнул старые воспоминания о прошлом. Даже так близко от входа в катакомбы залы внизу, казалось, уводили его от вечного шага времени.


- Запри за нами калитку, - приказал Шоркан охраннику. Никто не должен нас беспокоить.


Охранник понимающе кивнул, но Шоркан уже прошел мимо него и вошел в катакомбы. Денал последовал за ним, а Грешим стоял на страже за Эр'рилом. за воротами лестница спускалась на первый уровень катакомб. Именно здесь были захоронены самые древние братья: в узких склепах, запечатанных гравированными камнями. По бокам проема стояла пара факелов. Денал взял один из факелов; но Шоркан просто поднял руку, и вращающийся шар серебряного огня вылетел из его ладони и поплыл перед ним, пока он шел впереди.


Шаги группы и звон цепей Эр'рила глухо эхом разносились по коридору. Их тени плясали на стене под шипение факела.


Грешим шагал за шаркающей походкой Эр'рила, прикрывая тыл. Эр'рилу было ясно, что темный маг хотел говорить, но боялся, что остальные услышат. Но также было ясно, что Грешима мучила усталость, не давая ему поддерживать темп пары более молодых магов. Когда Эр'рил оглянулся, он увидел боль протестующих суставов, отпечатавшуюся на лице старого мага, и заметил, как единственная рука Грешима сжимала его посох белыми костяшками пальцев.


«Будь готов», - выдохнул Грешим голосом ниже скрытого шепота тайного любовника. Эр'рил кивнул, но не ответил.


Проход продолжал свою широкую спираль все глубже в сердце острова. Другие коридоры разветвлялись и пересекали главный проход. - Здесь легко заблудиться, - прошептал Грешим между хрипами на ходу; два других мага ушли еще дальше. Протяженность этих туннелей никогда не была полностью нанесена на карту. Здесь можно легко исчезнуть.


Эр'рил только насмешливо фыркнул. Грешим пытался внушить Эр'рилу, что побег возможен. Но, конечно, такой шанс будет предложен только после того, как Эр'рил освободит Дневник крови и передаст фолиант древнему темному магу.


По мере того, как их группа углублялась в мир мертвых, гравюры на надгробиях становились более разборчивыми по мере того, как возраст гробниц уменьшался. Вскоре они даже прошли несколько открытых ниш - могил, ожидающих будущих обитателей.


Но все же, продолжил Грешим, есть над чем задуматься.


Шоркан провел их глубже, мимо открытых могил, туда, где стены стали шероховатыми до натурального камня. Глубины катакомб достигли уровня, на котором само море требовало туннелей, но их группа не заходила так далеко. Шоркан без предупреждения вывел их из главного туннеля в узкие боковые проходы. Он без колебаний продолжил путь через лабиринт пересекающихся коридоров и комнат, безошибочно двигаясь к своей цели.


Наконец, Шоркан прошел по коридору, который заканчивался слепой комнатой. Неукрашенные камни отмечали стены по обеим сторонам, но перед ними стоял лист черного льда, тянувшийся от пола до потолка. Его темная поверхность казалась почти текучей, как будто лед таял и повторно замерзал в вечном цикле.


Шоркан подошел к ледяному бастиону. В сиянии его пылающей сферы твердый барьер отбрасывал их отражения. Шоркан с отвращением отвернулся от этого зрелища. Маг, который произнес это заклинание для вас, Эр'рил, был умелым. В течение прошлых веков он сопротивлялся моим попыткам нарушить его.


Эр'рил пожал плечами. Он был мне должен.


Не смейся надо мной. Брат Каллон использовал свое предсмертное дыхание и магию, подаренную вам из книги, чтобы выковать эту гробницу для Кровавого дневника. Он умер с заклинанием на губах, унеся его секрет в могилу.


Эр'рил резко рассмеялся. Не будь таким мелодраматичным, брат. Это не великий секрет или тайное мастерство. Брат Каллон просто был лучшим магом, чем ты. Вы сами это знаете. До того, как книга была подделана, вы много раз жаловались мне на неизмеримые способности старого мага, на то, как он превзошел вас на каждом шагу. По этой причине я искал его, когда понял, что дорога больше не безопасна. Он был лучше тебя.


Лицо Шоркана оставалось холодным, бесстрастным, но Эр'рил заметил, как пламя его сферы вспыхнуло ярче от его гнева. Брат Каллон, возможно, давным-давно был более опытным. Но за последние пять веков я вырос в силе и таланте.


Пожав плечами, Эр'рил кивнул в сторону ледяной стены. Ах, правда. Но я вижу, что ты все еще недостаточно силен, чтобы победить брата Каллона. Его заклинание стоит, насмехаясь над вами по сей день, как свидетельство его превосходства. Лицо Шоркана наконец сломалось. Его глаза наполнились дикой яростью; его губы раздвинулись в диком рычании; его лоб потемнел от грозной бури. Это закончится этой ночью! Заклинание брата Каллона будет разрушено одним из моих собственных! Его смерть давным-давно сойдет на нет. И книга, и вы будете уничтожены с восходом луны.


Эр'рил оставался спокойным перед лицом ярости Шоркана, его слова были медленными и неторопливыми. Это еще предстоит доказать, мой дорогой брат. Каллон… как раньше, и он сделает это снова этой ночью.


Шоркан сердито посмотрел на него, его душила злость. Он повернулся к Деналу. Разложите ножи и приготовьте кольцо мага!


Мальчик-маг поместил свой факел в настенный светильник и поспешил вперед. Наклонившись, он вытащил два ножа с розовыми ручками из наручных ножен и длинную белую свечу из кармана. Грешим присоединился к мальчику, отложив посох и забрав один из ножей. Старый маг взглянул на Эр'рила, явно обеспокоенный тем, что равнинный человек подстрекает Шоркана. Не найдя ответа на лице Эр'рила, он вернулся, чтобы помочь мальчику. Денал зажег свечу взмахом своей крошечной руки и начал капать воск по широкому кругу перед ледяной стеной. Они хотели воссоздать обстановку, когда был подделан «Дневник крови».


Пока пара работала, Шоркан подошел ближе к Эр'рилу. - Я добьюсь успеха, - прошипел он. Я помешаю Брату Каллону, разрушив то, что он стремился сохранить. Поступая так, я буду смотреть, как ваше сердце разобьется, поскольку все ваши надежды и борьба будут напрасны перед вами. Я увижу тебя побежденным! Шоркан вынул из рукава нож и поднес его к Эр'рилу. Вы это узнаете?


Теперь настала очередь Эр'рила изобразить безразличие. При виде старого изношенного кинжала у него перехватило дыхание. Отцовский охотничий нож '


Шоркан ухмыльнулся. В ночь подделки книги ты отдал ее мне. Ты помнишь?


Лицо Эр'рила побледнело от воспоминаний. Давным-давно он одолжил нож своему брату для заклинания связывания. Он думал, что нож навсегда потерян. Но то, что он увидел часть отцовской памяти, которую сейчас собираются использовать для столь гнусного дела, ослабило его решимость.


Шоркан склонился над Эр'рилом. Я знаю, что наш отец много значил для тебя, Эр'рил. Мне будет приятно видеть, как его наследие помогает разрушить все, что вам дорого.


Эр'рил отказался съежиться перед пылкостью этого другого. Он выстрелил своими словами в Шоркана, как стрелы. Только если вы впервые обнаружите предателя среди себя.


Левый глаз Шоркана дернулся в сторону пары позади него. Выражение лица Эр'рила оставалось неизменным. Итак, его семя недоверия нашло плодородную почву.


Эр'рил говорил ясно. Если Шоркан решит использовать память их отца, чтобы расстроить его, он вернет ему услугу. Предатель стоит с тобой, брат, в этой самой комнате. В этом я клянусь могилой и вечным духом нашего отца.


На лице Шоркана расцвели шок и тревога. От старого Шоркана осталось достаточно дьявола, чтобы знать, что Эр'рил не произнесет такую клятву, если она не будет правдой. Зачем тогда меня предупреждать? Что это за уловка?


Это не уловка. Я говорю вам, потому что знание не принесет вам никакой пользы. Ты опоздал, брат. Вы в ловушке. Если вы не найдете предателя до восхода луны, вас предадут этой ночью. И если вам удастся уничтожить предателя, вам будет не хватать ключевого игрока в заклинании развязывания. В любом случае книга останется в целости и сохранности. У вас нет возможности добиться успеха.


Эр'рил наклонился ближе к Шоркану и углубился в свои слова. Тебя превзошли, брат.


Шоркан задрожал от ярости. Нет! Он поднял кинжал их отца и вонзил его в горло Эр'рила. Вы никогда не выиграете!


Стоп! Команда грянула от Грешима. Шоркан, если ты убьешь Эр'рила, заклинание никогда не сработает. Он обманывает вас своей клятвой. Не слушай его. Он только пытается обманом заставить вас убить его. Он лжет!


Кончик ножа упирался в выемку на шее Эр'рила. Шоркан опустил оружие и повернулся к паре магов. Его голос стал холодным. Нет. Эр'рил говорил правдиво. Среди нас есть предатель. Он поднял свободную руку на Грешима. Я только угрожал Эр'рилу изгнать предателя.


Грешим защищающе поднял руку, но вместо этого Шоркан повернулся к Деналу. Даркфайр вырвался из его руки и накрыл мальчика-мага. Когда излилась магия, Шоркан заговорил. Молчание Денала раскрыло его мятежное сердце. Если бы я убил Эр'рила, это уничтожило бы любую возможность развязать книгу. Своевременное предупреждение, Грешим, доказало вашу надежность.


Поворотом запястья Шоркан связал свою магию. Денал лежал, связанный от кожи головы до щиколоток, в облаках темного огня, как муха в паутине, неспособный двигаться, неспособный говорить.


Шоркан повернулся к Эр'рилу. Вы ошиблись в своем заговоре, брат. Мне не нужно сотрудничество этого предателя, мне нужно только его живое тело. Связанный и заключенный в тюрьму, Денал по-прежнему будет выполнять свою роль в заклинании. Потом я убью вас обоих. Шоркан отступил к Эр'рилу. Итак, понимаешь, дорогой брат, это тебя превзошли.


Лицо Эр'рила оставалось пустым. Пока что его план шёл идеально. Шоркан попался в ловушку, как слепой кролик. Но Эр'рил сдерживал свои надежды.


Скоро взойдет луна, и последний акт еще предстояло сыграть.


Елена встретилась с остальными на палубе «Бледного Сталь-Хона». Впереди высокие скалы острова Маунск заполнили западное небо. Солнце уже спустилось за две вершины острова. Под тенью скал и гор казалось, что уже сгинули сумерки. Море стало темно-синим; Яркая зелень острова потемнела от угрозы. Только лазурное небо над головой сулило достаточно времени до восхода луны. Тем не менее, Елена крепко обняла грудь. Вечер приближался слишком быстро.


Сзади к ней подошла Мерик. Его глаза болели. Мне жаль.


Елена отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Зачем ты это сделал? Зачем ты вызвал сюда войска своей королевы? Я думал, что могу тебе доверять.


Мерик долго молчал. Когда он заговорил, это было натянуто. Вернувшись в Порт-Рол, я отправил птичку из зверинца мамы Фреды с просьбой о помощи к моей матери. Я думал, что защищаю тебя. Я не хотел, чтобы ты попал в ловушку темных магов на А'лоа Глен. Если бы остров был разрушен первым, я надеялся, что ты наконец откроешь это знамя ведьмы и положишь конец войне с Темным Лордом. Я думал, что без такой ответственности ты вернешься в Штормовой Гавань и потребуешь свое истинное наследие.


- Ты знаешь, я бы никогда этого не сделала, - твердо сказала она. С книгой или без нее я и дальше буду бороться со злом здесь.


Да, я слишком медленно осознал это. После испытаний в Шэдоу-Бруке я подумал, что побег - лучший выход. Но, услышав рассказы о дреренди и мер'аи, я теперь знаю, что это была дурацкая мечта. Вы не можете отвернуться от зла здесь, не потеряв часть себя, и даже тогда зло все равно будет преследовать вас. Его голос стал мягким. Но это не единственная причина, по которой я знал, что вы не оставите эту борьбу.


Она повернулась к нему, ее голос был резче, чем она собиралась.


Тогда почему еще?


Он поднял на нее яркие глаза. Когда мы с Тольчуком снова к вам присоединились, я увидел, как сильно вы изменились, причем не только телесно. Я пошел глубже, и это поразило меня до глубины души. Я наконец увидел в тебе эльвина, увидел в тебе нашего короля. Тогда я знал, что ты никогда не оставишь Аласи, и что я всегда буду рядом с тобой.


Мерик отвернулся. - Мне очень жаль, - тихо сказал он. Я должен был тебе сказать. Я надеялся, что мы получим книгу и уйдем еще до того, как она приедет. Он снова поднял взор к небу. Но с полетом ее солнечного ястреба наше время истекает. Ее боевые корабли скоро будут здесь.


Елена почувствовала, как ее гнев на Мерик начал ослабевать. Как долго у нас есть?


Не более суток.


Елена присоединилась к нему в поисках неба. Тогда это, наверное, не имеет значения. К рассвету мы либо улетим с острова с книгой, либо умрем. Она повернулась к Мерику и коснулась его плеча. Не отчаивайся своими действиями, Мерик. Иногда понимание истины в собственном сердце приходит слишком поздно. Елена подумала об Эр'риле. Я это хорошо знаю.


Мерик с благодарностью взглянул на нее, и его плечи снова приобрели некоторую силу.


В безмолвном прощении Елена коснулась его руки, затем повернулась, чтобы изучить лодку. Флинт и зо'ол были вовлечены в руководство своим кораблем через коварные рифы, окружавшие остров Маунск. Приказы раздавались взад и вперед, и в продвижение корабля вносились медленные корректировки.


Эль, могу я поговорить с тобой минутку? Елена повернулась и увидела брата, идущего к ней из люка корабля. Он держал свой посох в руке в перчатке. Что это?


Это об Эр'риле.


Елена изо всех сил старалась, чтобы морщинка не отразилась на ее лице. У нее не было желания обсуждать равнинного человека, но она также не могла игнорировать беспокойство Иоаха. Что насчет него?


Иоах остановился рядом с ней. Он провел рукой по тонкой рыжеватой бородке, которая теперь распушивала его подбородок и щеки. Сердце Елены подпрыгнуло. В этот момент его простой жест напомнил ей об их отце. Он тоже потер подбородок точно так же, когда ему было трудно произнести слова. Елена впервые узнала ан в старшем брате. Он больше не был тем мальчиком, который бегал с ней по садам. Теперь она видела суровое поведение отца в его зеленых глазах. Если Эр'рил жив, он провел четверть луны с темными магами.


- Я знаю это, - резко ответила она.


Иоах вздохнул. Я просто предполагаю, что, если Эр'рил все еще жив, он может быть не тем человеком, которого вы когда-то знали. Я знаю, как их темная магия может развратить и подчинить вас своей воле.


Эр'рил будет им сопротивляться, настаивала она, намереваясь положить конец этому разговору. Она боялась, что Иоах возобновит ее внутреннее смятение.


Но Иоах упорствовал. Надеюсь, ты прав, Эл. Я действительно так делаю. Но, пожалуйста, я всего лишь прошу, чтобы, если вы встретите его на острове, возможно, будет лучше, если вы предположите худшее, пока не будет доказано обратное.


Елена уставилась на своего брата. Он просил ее не доверять Эр'рилу. В своем сознании она знала, что слова брата были мудрыми, но в своем сердце она подавляла желание дать Иоаху пощечину. Эр'рил никогда их не предаст!


Иоах, казалось, чувствовал ее гнев. Он говорил еще тише. Подумай об этом, Эл. Во-первых, статуя черной виверны. Теперь Эр'рил захвачен темными магами. Как будто сбывается моя ранняя мечта. Он поднял свой посох, и по его поверхности заиграли небольшие всплески темного огня. Может, это было настоящее плетение.


Мы уже обсуждали это с Флинтом и Морисом. Зачем поднимать это снова? Ты пытаешься меня напугать?


Глаза Иоаха стали жесткими. Да, Эл. Я пытаюсь вас напугать.


Елена стала отворачиваться, махнув рукой, чтобы отпустить его.


Иоах схватил ее за руку. - Послушай меня, - прошептал он. Я приношу это вам сейчас, потому что «потому что» Он оглядел колоду, чтобы убедиться, что никто другой не слушает. Потому что только что я отдыхал в своей каюте и снова увидел сон. Та же мечта! Виверна атакует, вспышка моего посоха отгоняет ее, Эр'рил запирает нас на вершине башни и приближается к нам с убийством в глазах.


Елена покачала головой. Нет


Иоах крепко сжал ее руку. По крайней мере, опасайся его. Это все, о чем я прошу! Он отпустил ее руку.


Елена чуть не упала назад, пытаясь избежать слов брата. Прежде чем она смогла ответить, с кормы корабля раздался резкий крик. Это был Флинт. Он встал у руля и указал вперед. Вход в грот! Мы почти там! Соберите свое снаряжение и готовьтесь к высадке!


Елена шагнула к носу корабля, намереваясь наблюдать за их движением, но Иоах остановил ее. Эль?


Она не могла смотреть ему в глаза. Я знаю, Иоах. Я буду осторожен. Сжав кулак, она посмотрела на клубы дыма, отмечавшие далекий остров А'лоа Глен. Но если Эр'рил испорчен, я заставлю их всех заплатить. Я разорву остров до корней. Иоах отступил от ее пылкости.


Она проигнорировала его обезумевший взгляд. Как бы ни было больно, она знала, что Иоах был прав. Если Мерик мог предать ее, то почему не остальные?


Разве тетя Мицель не сбежала с Край и оборотнями?


Елена повернулась и посмотрела на своих товарищей. На кого она могла рассчитывать в предстоящей битве? Тольчук хмуро стоял, погруженный в свои заботы. Она почти не знала маму Фреду. Даже стойкий Флинт был всего лишь человеком; его можно было обмануть или контролировать так же легко, как Иоаха Грешимом. А что с ее собственным братом? Краем глаза она посмотрела, как Иоах держал посох, убивший их родителей. Когда черная магия начнет его портить?


Покачав головой, Елена отвернулась. Она представила лицо Эр'рила и его тихие серые глаза. В ее груди умер небольшой кусочек ее сердца. Она больше не могла быть испуганным ребенком, который доверял всем остальным. В грядущие дни ей нужно было ожесточить свой дух.


Елена повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на размытое небо, обозначающее А'лоа Глен. Прости, Эр'рил.


Иоах смотрел, как его сестра уходит. Он знал, что его слова ранили ее, но Елене нужно было их услышать. Ей нужно было быть осторожной. Хотя она казалась взрослой женщиной, Иоах подозревал, что небольшая часть ее все еще оставалась его младшей сестрой с широко открытыми глазами. Но теперь, когда Елена уходила, Иоах знал, что это уже неправда. Ребенок в ней, ее невинность исчезли. Елена была такой же женщиной по духу, что и по форме.


Тяжело сглотнув, Иоах отвернулся и на мгновение пожалел, что пришел к ней. Но когда он вспомнил, как Грешим когда-то контролировал его, запер в собственном черепе, он знал, что его решение было правильным. Он знал, что Эр'рила можно так же легко заклинать. И что бы ни спорили другие, Иоах теперь был убежден, что его мечта была истинным ткачеством, проблеском будущего. Зная эту истину, он был обязан своей сестре предупредить ее.


Решительный в своем решении Иоах схватился за свой посох и подошел к перилам, чтобы присоединиться к остальным. Все наблюдали за их приближением к острову.


Когда корабль обогнул остров Маунск, перед ними открылись скалы. Глубоководный канал вел в самое сердце острова. Над головой хлопнули паруса, когда корабль кренился вправо. Теперь они нацелились прямо на узкий водный путь. Мягкая дрожь прошла по лодке, когда ее киль оцарапал риф.


- крикнул с кормы Флинт. Не волнуйтесь! Это последняя скала!


Его слова подтвердились. Бледный жеребец плавно скользил между отвесными стенами оврага. По обеим сторонам скалы падали зеленые листва. Розовые и лавандовые цветы открывались теплой вечерней атмосфере, их ароматы были настолько густыми, что их сладость ощущалась на языке.


Никто не говорил, пока лодка плыла по каналу, разделяющему две вершины острова. Курс канала плавно изгибался влево, затем продолжался длинной кривой вправо. Наконец он открылся в широкий залив. Когда их корабль дрейфовал в более широкое пространство, Флинт приказал укрепить паруса. Вскоре лодка притормозила. Иоах огляделся. Он не видел ни доков, ни пляжа, на котором можно было бы высадить лодку. Фактически вся бухта была окружена такими же отвесными скалами, как и канал. Две вершины острова, нависающие над всем этим, казалось, склонялись к лодке.


Нахмурившись, Иоах подплыл к знакомому ему моряку-зо'олу. Синь, ты знаешь, куда мы идем?


Маленький человечек привязал веревку, затем выпрямился и пожал плечами. Мои люди и я должны остаться с лодкой. Малыш, Ток, составит нам компанию.


Так куда же мы тогда идем?


Синь кивнул в сторону дальнего края бухты. Длинный узкий водопад ниспадал с высоты, чтобы разбиться в пене брызг у подножия скал. Старый Брат говорит, что вы идете этим путем.


Флинт окликнул их. Я бросил якорь! Нам нужны все и их снаряжение на палубе! Теперь! Мы поплывем к берегу отсюда.


Иоах обернулся и увидел, что два других зо'ола снимают брезент с весельной лодки, прикрепленной к правому борту корабля. Он начал отступать, чтобы забрать свой рюкзак, но Синь коснулся его руки, останавливая его.


Зеленые глаза Синя, казалось, слегка заблестели. Как мудрец, я чувствую страх и беспокойство в твоем сердце, Иоах, сын Морин'сталя. Синь поднял палец и коснулся бледного шрама пробуждающегося глаза на своем темном лбу. Страх возникает из-за чего-то увиденного вашим внутренним взором.


Брови Иоаха нахмурились. Моя мечта___?


Не обращая на него внимания, Синь коснулся лба Иоаха. Знаю это. Как обычные глаза обмануты иллюзией, так и духовный глаз мудреца. Вы еще молоды для своих сил. Не позволяйте им управлять вами. Синь приложил палец к груди Иоаха. Вы тоже должны научиться смотреть отсюда.


Сбитый с толку Иоах не знал, что ответить. Я постараюсь. Кивнув, Синь вытащил какой-то предмет из-под рубашки. Это был кулон с зубом дракона, который Иоах подарил ему в обмен на свое имя. Синь сжал его в ладони. У нас общие имена и сердца. Запомни это. Если я тебе понадоблюсь, держи черную жемчужину, и я узнаю.


Иоах нахмурился при его словах. Его рука скользнула к большой гладкой жемчужине в кармане. Было ли это естественным суеверием соплеменников зо'ол или же в их обмене дарами была подлинная сила? Он коснулся жемчужины и кивнул Синю. Я буду помнить.


Довольный, Синь вернулся к своим веревкам.


Иоах поспешил выполнить приказ Флинта. Вскоре у него был рюкзак через плечо, а в руке - посох. Он стоял с остальными. Все было готово.


Весельная лодка была спущена и теперь стояла в спокойной воде рядом с кораблем. К нему вела веревочная лестница. Тольчук уже был в лодке, держась за трап конюшни. Флинт помог маме Фреде перелезть через перила.


Вскоре остальные спустились по гладкой веревке и заняли свои места. Когда все оказались на борту, Флинт махнул рукой; поднялась веревочная лестница. Трое зо'ол и мальчик Ток отмахнулись от них, когда Тольчук поставил весла на корму. Широкая спина и сильные руки огре вскоре заставили маленькую лодку быстро удаляться от корабля.


- Слева от водопада должен быть узкий пляж, - проинструктировал Флинт.


Ибльчук крякнул в знак признательности и стал копать веслами глубже. По мере приближения низкий рев водопада становился все громче. на них дул даже струйка брызг. Иоах оглянулся и увидел далеко позади бледного жеребца. После стольких лет на борту маленького корабля это было почти как дома. В кармане он сжимал черную жемчужину Синя; затем он повернулся, чтобы посмотреть, как крошечная лодка немного отклоняется от водопада.


Сделав всего несколько движений, гребная лодка приземлилась на тонкую полоску пляжа. Рев водопада был оглушительным. По сигналу руки Тольчук выбрался на мелководье и потянул лодку выше на берегу. Иоах моргнул, увидев огромную силу ог'ре.


Когда их корабль был выброшен на берег, все сошли на берег. Яростные брызги бушующей воды залили их всех до костей.


Флинт крикнул, чтобы его услышали. Подписывайтесь на меня! Держитесь ближе! Он повел их по узкому пляжу с крупным песком и камнями к водопаду. Когда они приблизились, Флинт указал.


Впереди лежала пропасть между водопадом и мокрой скалой. Он привел их туда. Оказавшись поблизости, за водопадом можно было увидеть выдолбленную пещеру. Флинт махнул всем, чтобы проследовали за ним внутрь.


Они были вынуждены идти гуськом, пока они стояли между грохотом воды и каменной стеной. Но как только пещера будет достигнута, они снова смогут собраться. Иоах огляделся. Пещера закончилась всего на несколько пролетов назад. Он ожидал секретного туннеля или чего-то в этом роде. Куда мы сейчас идем? - крикнул он сквозь рев падения.


Флинт вытащил маленький железный кулак Эр'рила из тюленьей кожи. Он поднял его на всеобщее обозрение. Как и Арка Архипелага, это еще одно место, богатое силой стихий. Отсюда подопечный может открыть путь в город.


Иоах снова взглянул на черную скалу пещеры. Но мрачный голос Флинта снова привлек его взгляд. Он указывал на водопад. Мы идем этим путем! Возьмитесь за руки, чтобы сформировать связанную цепочку!


Ведя их, Флинт одной рукой схватил железную палату, а другой протянул Елене. Она начала брать его за руку, но он покачал головой. Кожа к коже! Тебе нужно снять перчатки.


Она кивнула и сделала это. Во мраке пещеры обе руки Елены, казалось, почти светились мягким рубином. Она взяла Флинта за руку, затем потянулась к Иоаху.


Обремененный посохом, он был вынужден вонзить кусок дерева в ремни своего рюкзака, а затем снять свои собственные перчатки. Когда он был готов, он принял руку Елены. На ощупь оно было холодным, словно он сжимал саму луну. Он сжал ее ладонь, пытаясь успокоить ее. Она слегка улыбнулась ему, но она была такой же холодной, как ее рука.


Отвернувшись, он протянул Мерику вторую ладонь. Вскоре партию связали, последним в очереди был Тольчук.


Флинт изучил их, затем кивнул. Не разрывайте цепь, пока мы не закончим! Я не уверен, где на острове мы окажемся. Чтобы точно владеть этими оберегами, нужен мастер-маг. Так что будьте готовы!


Обернувшись, он поднял железный кулак и шагнул к водопаду. По мере приближения он становился стеклянным.


Выйдя вперед, Флинт увлек остальных за собой. Когда он протянул руку подопечному, вода стала прозрачной, как мелкий кристалл, но широкой бухты и их лодки не было. За водопадом открывался вид на здания, построенные из белого кирпича, и башни, тянувшиеся к облакам.


Это был город А'лоа Глен!


Флинт провел их через портал, как будто проходил через обычный дверной проем. Сначала прошел старый Брат, потом Елена. Следующим пошел Иоах. Он почувствовал лишь легкое покалывание в коже, когда вышел из пещеры за водопадом и снова ступил на остров А'лоа Глен.


Но когда Иоах пробил портал, безмолвная картина города разрушилась. Его уши немедленно обрушились на крики и битвы. Иоах съежился от шума. Дым обжигал его нос, и рев умирающих драконов эхом разносился вокруг него от выжженных солнцем камней.


За один шаг он попал в середину водоворота.


Иоах оглянулся и увидел, что Тольчук пролез через портал позади Мамы Фреды. Портал за ними мигнул.


Теперь они стояли посреди невзрачной площади на одном из верхних уровней города. Неподалеку Иоах заметил зубчатые стены и башни своей старой тюрьмы, обширное здание А'лоа Глен. Его сердце на мгновение дрогнуло при виде. Как они могли надеяться прорваться сквозь массивную крепость? Пока он смотрел, что-то показалось ему неправильным. Некоторое время он изучал его, а затем вздрогнул, когда понял, чего не хватает.


Он поднял руку и указал. Дерево! он крикнул. Коа'кона больше нет! Мертвые ветви могущественного символа А'лоа Глен обычно вырастали из центрального двора и раскинулись, как корона, над Зданием. Но теперь его не было!


Прежде чем он смог даже понять это предзнаменование, из-за угла разрушенного здания раздался голос. Он был высоким и свистящим. Мы очень долго ждали вашего приезда.


Иоах резко обернулся. С каждой улицы скальтум пробирались на площадь. Даже из бесчисленных черных окон наверху на них смотрели бледные лица, им улыбались острые зубы.


Их группа попала в гнездо скальтумов, в засаду.


Огромный демон шагнул на площадь. Это был самый большой скальтум, который когда-либо видел Иоах. Его крылья широко распахнулись, ударяясь о древний столб и разрушая его. Он с шипением наклонился к ним.


Из-за вашей задержки мы все очень проголодались!


Рука Сьювэнь горела огнем, но она проигнорировала боль. Жюри было не ее собственным, а драконом. Она взглянула на правое крыло своего скакуна. Они плыли слишком близко к одной из городских башен, когда она внезапно загорелась. Струя огня и обломков застала Рагнарка врасплох. Только внезапное пикирование и поворот спасли их от уничтожения.


Тем не менее, чешуя дракона была покрыта пузырями и опалена широкой полосой вдоль переднего края его крыла. Рагнарк отплыл по длинной кривой в сторону от окраины города. Теперь они летели над волнами, целясь в окруженный флот. Вражеские корабли стреляли стрелами в проходящую мимо них, но их высота все еще была за пределами досягаемости лука. Но как долго? Рагнарк продолжал слабеть своим раненым крылом, быстро теряя высоту.


Внизу флот Дреренди погрузился в хаос. Атакующие корабли, самые маленькие, чем военные корабли Бладрайдеров, курсировали среди флота. Стрелы летели по волнам, некоторые пылали, некоторые были отравлены. Почти каждый боевой корабль с драконами преследовали меньшие и более быстрые корабли. Подобно реморам на акулах, лестницы и абордажные крюки прикрепили многие вражеские лодки к флангам более крупных кораблей. Сражения теперь бушевали на палубах и на такелажах.


Снизу доносились крики и выкрики приказов.


Но не все потеряно. Для лодок противника моря не были дружественными. Мер'аи и их драконы хлынули снизу, не нанося ущерба кораблям. Коготь дракона и клык дракона разрывали кили и людей одинаково. Повсюду крутились корабли. Берсерки vvh были брошены в воду и стали кормом для драконов.


Однако даже мер'аи не были в безопасности в своих собственных морях. Звери TentacleH схватили неосторожных драконов или всадников. Худшая из подводных битв бушевала у окраины города. Горный левиафан лежал в гнезде монстров. Бледные бледные щупальца разорвали гиганта. Как будто левиафан плыл в море бледного мерцающего пламени. Драконы, сидящие верхом и в одиночку, боролись, чтобы освободить существо, но даже с такой высоты Сювэнь знал, что морское чудовище не переживет своих ран. Воды вокруг затонувших башен теперь залились кровью. Разбитые лодки и трупы забили узкие каналы затопленного города.


Сдерживая боль, Сай-вэн послала Рагнарку срочную мольбу. Мы должны вернуть его Драконьему Сердцу.


Рагнарк наклонил голову и сверкнул на нее черным кристальным глазом. Я не подведу тебя, мои привязанные. Ему мешало раненое крыло, и его тело покачивалось под ней, когда он боролся за расстояние от моря.


Она наклонилась ближе к его шее, провела рукой по его напряженной плоти. Она пожелала увеличить силу. Они должны достичь высокого киля. Каст, если ты меня слышишь, прошептала она, добавь свое сердце Рагнарку. Вы мне нужны оба.


В своем сознании она знала, что Каст не знал о событиях, которые произошли после того, как Рагнарк принял плоть. Тем не менее, ее сердце жаждало, чтобы он ее услышал. Измученная днем полетов и сражений, Сы-вэнь позволила себе на мгновение закрыть глаза. Ветер свистел в ушах, и битва сменилась тусклым ревом. - Каст, послушай меня, - беззвучно призвала она.


Откуда-то из глубины души возник ответ. Сью-вэнь не могла с уверенностью сказать, исходило ли оно от нее или от дракона. Они казались одним духом. Я здесь, Sy-wen.


Ее глаза распахнулись. Каст? Мы оба здесь, мои привязанные. Это был Рагнарк. Как? она послала к ним.


«Думаю, после удара молнии грань между нами двумя размылась», - ответил Каст. / теперь вижу то, что видит дракон, но только как во сне.


И ты можешь со мной поговорить? Рагнарку трудно это допустить. Это напрягает его контроль над своим телом.


Сай-вен почувствовала молчаливое согласие дракона, почти явное смущение. Рагнарк никогда не любил признавать слабость. «Тогда мы должны закончить этот разговор», - отправила Сювэнь. Рагнар не должен иметь своего полного Гунгта. Мы должны добраться до Драконьего Сердца и высокого киля. не знаю. Я видел. Рагнар'кон позволил мне на мгновение объединить ваше сердце. Он хотел, чтобы вы знали, что я тоже здесь. Чувствуя ваше отчаяние, он пытался облегчить его, даже за свой счет. Сью-вен потянулась и потерла бока своего скакуна. Теплые сенсационные ионы текли к ней от дракона. Вы оба действительно мои намерения.


«Я должен идти, - ответил Каст. Удачи вам обоим. Ваши знания <должны достучаться до флота.


Сай-вен почувствовала, как Каст ускользнул. Рагнарк, казалось, немного прибавил в силе, жар его тела был сильным. Он двинулся через битву внизу. Дым омрачал их взгляды, но трехмачтовое Сердце Дракона было видно далеко впереди. Он держался в основном в тылу боевых действий. Высокий киль управлял флотом рогом и голубем.


До сих пор битва была в основном застойной, все силы отказывались сдаваться. Но не надолго. Темные силы победят, если Сивен не сможет добраться до корабля.


Их разведка обороны врага позволила выявить две важные детали, информацию, необходимую для достижения Кровавых Всадников. Сначала они заметили несколько поселений скальтумов в заброшенном городе. Скрываясь от солнечного света, зверей было трудно найти. Но острое обоняние дракона искоренило их. Sy-wen подсчитал, что еще как минимум два легиона, может быть, три, все еще оставались на острове в резерве. Она стиснула зубы. Столько чудовищ осталось живыми! Она надеялась, что битва в саргассовом лесу значительно уменьшила их численность.


Оглядываясь на сражающийся город, Сьювэнь знала, что скорость важна. Флоту нужно было достичь и подчинить доки до захода солнца. Если бы они могли хотя бы закрепиться на самом острове, их силы могли бы использовать смятые здания и наклонные башни как средство защиты от скальтумов. В открытом море их флот был бы слишком уязвим для крылатых зверей. Ход битвы быстро изменился бы в пользу врага.


Но весть о легионах скальтумов была не самой плохой новостью, которую она принесла.


Сай-вэнь смотрела, как они приближаются к Драконьему Сердцу. Им нужно спешить.


«Надо спуститься ниже, - сказал Рагнарк. Пульсация боли в rmk-руке Sy-wen усилилась. Напряжение их бегства сказывалось. Просто доставьте нас туда. Даже поплавать, если нужно.


Война становилась все сильнее, когда они опускались к сражающимся морям. Вскоре вершины мачт заскользили прямо под крыльями дракона. Стрелы с вражеских кораблей достигли их, покрывая подбрюшье Рагнарка, но до сих пор толстая чешуя дракона защищала его от повреждений.


Еще несколькими взмахами его массивных крыльев они вышли за рамки худшего в битве и низко скользили по волнам к тылу флота. Впереди лежало «Сердце дракона».


Рагнарку пришлось бороться за дополнительную высоту, чтобы взобраться на борт корабля. Его приземление на палубу было скорее скомканным. Серебряные когти вонзились в палубу, и его поврежденное правое крыло столкнулось с мачтой. Агония ударила по руке Сьювэня, но они, наконец, остановились. Рагнарк рухнул на палубу.


Сай-вен выпрямилась на своем месте. Кровь дракона! она позвала. Принеси нам черновик! Она еще не осмелилась отменить заклинание и вызвать Каста, пока Рагнарк был так ранен.


Люди, спасшиеся от разбившегося дракона, теперь сновали по палубе. Высокий киль соскочил с кормы и крикнул, чтобы ей повиновались. К ним поспешно подкатили бочку.


Больше не летая, Сы-вэнь впервые почувствовала запах сожженной плоти дракона. Она боролась с животом. Запах предупреждал о том, насколько глубоки были повреждения, даже больше, чем даже боль. Она взглянула на покрытую волдырями ткань. Черная чешуя, которая теперь стала болезненно белой, сочилась прозрачной желтоватой жидкостью. Даже кость была видна сквозь разорванную ткань на переднем крае крыла. Милая Мать, она не осознавала, насколько серьезно был ранен Рагнарк. Как великий зверь пролетел такое расстояние?


Ей ответили. Твое сердце, моя привязанность: «Я не подведу тебя.


Она наклонилась вперед и обняла его за широкую шею, затем быстро выпрямилась. Перед мордой дракона бочонок ставили на место и опрокидывали вертикально. Сам высокий киль выступил вперед с топором в руке. Одним ударом он вскрыл крышку ствола.


Напиток! - скомандовал он.


Рагнарк не нуждался в уговорах. Его привлек запах крови. В Syen жажда крови почти подавляла боль от, rn. Рагнарк опустил морду и выпил оставшуюся кровь. Всего за несколько мгновений полная бочка оказалась пустой.


Почти сразу Сы-вэнь ощутила целебные свойства драконьей крови. Пульсация боли в руке притупилась, как от холодной воды. Она почти вздохнула с облегчением. Рагнарк оттолкнул ствол. Вам нужно больше? - спросила Сай-вэнь. Нет. Рагнар'к силен. Крови маленьких драконов было достаточно. Сай-вэнь облегченно вздохнула. Если к дракону вернулась надменность, она знала, что ему гораздо лучше. Тогда я должен искать совета у этих других, моих сильных привязанностей.


Рагнарк послал ей снисходительно фыркнув, как будто подобные вещи не были его вниманием.


Улыбаясь его растущему высокомерию, она соскользнула со своего места на палубу, чуть не упав, ее ноги онемели и устали от полета за весь день. Тем не менее, ей удалось удержаться на ногах благодаря своевременной помощи поддерживающей руки высокого киля. Спасибо, - прошептала она высокому начальнику. Все еще держа ладонь на боку дракона, Сивен повернулась к Рагнарку. А теперь отдыхай, моя привязанность.


Скоро вернусь. Он качнулся и нежно прикоснулся к ней кончиком морды. / буду скучать по твоему запаху.


- А я твой, - сказала она вслух и убрала руку. Sy-wen и высокий киль отступили на шаг, когда заклинание развернулось. Крылья и чешуя дико взорвались, затем развернулись вниз, пока на палубе не скрючился только голый мужчина.


Каст выпрямился и сделал шаг вперед. Его правая рука была ярко-красной от плеча до запястья. Но даже когда Сивен бросился к нему, рана побледнела и превратилась в розовое сияние. Она упала в его объятия, когда высокий киль махнул рукой мужчине, чтобы тот принес бриджи и рубашку.


Сы-вэнь почувствовала жар его голой кожи на своей щеке и хотела остаться в его объятиях навсегда, но срочность их новостей потребовала, чтобы они разошлись слишком рано.


Каст наклонился к ней. - Я тоже скучал по твоему запаху, - прошептал он. Sy-wen взглянула на него, щеки ее горели. Один раз он поцеловал ее глубоко. Ее колени подогнулись под ней, но его сильные руки были рядом, чтобы удержать ее от падения.


Слишком скоро один из воинов поспешил вперед, его руки были забиты одеждой.


Каст провел кончиками пальцев по ее щеке и шее, затем быстро оделся. Он заговорил с высоким килем, надев штаны. Мы должны передать известие другим киллевикам. Грядет перемена в битве, и мы должны быть готовы.


Пойдем, приказал высокий киль, когда Каст оделся. Мы устаем в мою каюту. Я бы хотел, чтобы Билатус тоже услышал твои новости.


Каст кивнул. Он обнял Сьювэня одной рукой, и вместе они последовали за высоким килем внизу. Sy-wen заметила, что война, похоже, придала энергии стареющему вождю. Он энергично шагал своими шагами; даже глаза его загорелись азартом битвы.


В каюте вождей они обнаружили, что шаман дородного корабля изучает фолианты и карты. Билатус поднял лысеющую голову, его щеки покраснели от жары комнаты. Он с легким стоном поднялся на ноги. Мастер Каст и госпожа Сювэн, я не знала, что вы вернулись.


Высокий киль выступил вперед. Разве вы не слышали грохот над нашими палубами и суматоху?


Билат с извиняющимся видом махнул рукой в сторону загруженного стола. Мои книги «Когда я учусь, я теряюсь для мира.


Высокий киль добродушно похлопал парня по плечу, когда он подошел и сел на табурет. Я бы не хотел иначе. Это роль шамана. Вы придерживаетесь своих свитков и карт и позволяете нам, воинам, обращаться с мечами. Высокий мужчина махнул Сьювэну и Касту, чтобы они заняли мягкие стулья возле маленького очага.


Как только они устроились, высокий киль соскользнул со своего стула и стал ходить взад и вперед по комнате, его энергия была слишком велика для маленькой комнаты. Sy-wen почувствовала, что этому человеку очень хотелось вернуться на палубу и в дым битвы. Какие новости вы приносите?


Каст взглянул на Сивэна, но она кивнула, чтобы он сказал. Каст быстро рассказал о своем открытии легионов скальтумов, все еще ожидающих освобождения в разрушенных руинах города. Как только солнце сядет, они взлетят и атакуют. Мы должны захватить остров, прежде чем это произойдет. Нам понадобится прикрытие зданий, чтобы надежно защищаться от зверей.


Рассказ Каст замедлил шаг киля. Когда Каст закончил, вождь остановился, огонь в его глазах потускнел.


- Ужасные новости, - сказал Билатус из-за стола. То есть вы говорите, что мы должны направить все наши силы на полное оскорбление городских доков? Если нам удастся завладеть пирсами, мы сможем выжить.


Высокий киль сжал кулак. Мы должны больше, чем выжить. Мы должны победить. Темный Лорд не даст нам пережить половину победы. Если мы не вырвем его силы у этого острова и не захватим его, для дреренди повсюду будет безопасное море. Высокий киль снова начал пак -'ог. Вы принесли нам важные новости. Я должен предупредить остальных и перенаправить наши силы.


Он начал идти к двери, но Сьювэнь остановила его.


Прежде чем действовать, мы сообщим другие новости.


Высокий киль повернулся, и в глазах человека Сьювен увидел, как внутри пылает огонь. Здесь стоял настоящий воин. Разговоры и стратегия были не так важны, как меч и пика. Что еще? он потребовал.


Sy-wen сглотнула и быстро заговорила. Мы рискнули пролететь над городским замком, чтобы посмотреть, что еще может нас поджидать. В центральном дворе мы увидели, что огромное дерево было срублено, а его ветви превращены в мусор.


Так?


Каст ответил. Дерево всегда было источником магической энергии. Это внезапное действие темных магов кажется мне подозрительным.


Сьювен кивнул. Также вокруг пня мы заметили кольцо людей в черных одеждах, которые кружили и пели. На вершине пня, раскинувшись орлами, лежала скованная и извивающаяся девочка.


Огонь утих в глазах высокого киля, когда он понял, что они пытались внушить. Они пытаются вызвать некую черную магию, чтобы помешать нам.


- Да, - ответил Каст. Так что, помимо ударов по докам, нам лучше быть готовыми к другим сюрпризам. Я подозреваю, что худшее еще впереди.


Высокий киль кивнул более трезво. Теперь, когда он подошел к двери, его шаг был скорее настойчивым, чем возбужденным. Я должен предупредить флот.


Когда он потянулся к защелке, откуда-то внезапно раздался стук в дверь. Сэр! Вы должны подняться на вершину колоды! Что-то не так.


Высокий киль оглянулся на них. Беспокойство сменилось огнем в его глазах. Все они поднялись, чтобы последовать за ним. В спешке они убежали из хижины, едва не сбив с ног Бладрайдера, принесшего предупреждение.


Оказавшись на палубе, Сювэнь сразу поняла, с какой стороны возник нынешний кризис. Все на палубе уставились на север, в сторону острова. Сы-вен поспешил к перилам вместе с остальными. По всему полю битвы, казалось, воцарилась тишина, как будто все бойцы затаили дыхание. Вдалеке остров отчетливо выделялся, когда солнце садилось к западу. С центральной вершины, с увенчавшего ее здания Здания, в голубое небо вздымалась черная пелена, столб тьмы, который нельзя было принять за дым. Это было больше похоже на черный маяк, на шпиль темного света, излучаемый из глубин какого-то мерзкого преисподней. Что это? - спросил высокий киль. Никто не ответил.


Пока они смотрели, копье тьмы начало наклоняться, как падающая башня. Он упал на запад.


Милая мама, нет, - простонала Сы-вэнь. Она знала, что ужасный маяк возник из магического обрубка коа'кона, его последние остатки белой магии были испорчены для этой гнусной цели.


Черная древка продолжала падать, пока не указала на заходящее солнце.


- Они не могут обладать такой силой, - пробормотал Каст.


Пока они все смотрели, конец столба тьмы расцвел, как мерзкая роза, и распространился все дальше и дальше по западному небу, накачивая своей чернотой, как пролитые чернила, по горизонту. Жуткие сумерки опустились над морями, когда солнце закрылось. Сы-вэнь только однажды испытала такое странное качество света, когда она была ребенком и видела, как луна затмевает солнце. Таков был свет сейчас. Не ночь, но и не день - бестеневой полумрак, давящий на душу, как напор морских глубин.


- Они крадут у нас солнце, - заявил Билатус. Но почему? Сай-вэнь знал. Она перевела взгляд с западного неба на остров. Вот почему, пробормотала она и указала.


Каст, Билатус и высокий киль повернулись. По ту сторону морей с острова возникла новая угроза. В странных сумерках стаи крылатых существ поднимались над городом, как бледный туман, и катились к флоту.


- Скаль'тум взлетает, - сказал Сы-вэнь.


Высокий киль изучал приближающуюся угрозу. Тогда мы опоздали.


На уединенной площади, в самом сердце А'лоа Глен, Елена стояла в центре водоворота энергий. Сырая магия пела в ее крови, но это была старая песня. Вместо этого она согнула щупальца энергии своей воле, нанося удары во всех направлениях потоками холодного огня. Синие хвосты пламени хлестнули и закружились вокруг нее запутанной сетью. Никто не осмеливался подойти слишком близко.


Когда Елена впервые столкнулась с засадой скальтумов, она быстро окровавила руки и направила атаку на монстров. Остальные последовали его примеру, шагая, чтобы поддержать ее атаку. Пока она стреляла холодным огнем, замораживая и замедляя зверей, остальные нанесли удар.


Иоах, чей посох уже превратился в кровавое оружие, умело шел в ногу с ледяным танцем Елены. То, что Елена заморозила, Иоах разбил ударом посоха. Между тем Тольчук пользовалась вырезанным из рун молотком варфом, как обычная горничная - метлой. Управляемые Флинтом, огры проложили смертельный путь сквозь зверей.


Мы должны освободиться от этого открытого пространства! - закричал Флинт, нанося удар мечом. Когда солнце еще не вышло, звери были уязвимы для обычного оружия. Но сила, скорость и отравленные когти монстров по-прежнему представляли серьезную угрозу.


Мама Фрида тоже танцевала в тени огре. Под властью своей травы она больше не была хрупкой женщиной, а смертельным вихрем. Используя дротики, пропитанные ядом, и острое зрение своего питомца тамринка, она осыпала врага дождем горящего яда.


Пока они все сражались со зверями на площади, Мерик стоял по другую сторону от Елены, сопоставляя поток ее энергии с одним из своих. Его ветер не давал скаль'туму атаковать сверху. Взрывы воздуха ловили крылья, и зверюги падали на стены башни или падали на каменную дорогу.


Пока остальные сражались, Елена изучала добычу через свою магическую паутину. Первоначальная яростная атака ее команды застала скальтума врасплох. Несмотря на то, что Елена была уверена, что твари были предупреждены темными магами, чтобы они опасались их, зверям никогда не приходилось сталкиваться с серьезными проблемами в прошлом. Они рассчитывали только на количество, чтобы запугать любую группу.


В этот день звери извлекли смертельный урок.


Когда Елена впервые применила свою магию, огромный лидер этой группы убежал, явно запаниковав. Без руководства остальные сражались слабо и без координации. Пока группа Елены держала их в страхе. Но Елена смотрела, как массивный скальтум, их вождь, зашипел и начал собирать свои силы. Первоначальный шок зверя прошел.


Теперь возникла серьезная угроза. Елена осмотрела оставшееся стадо. Пока она и другие оставили путь разрушения, площадь все еще была заполнена животными. Из окон и выступов наверху угрожало еще больше скальтумов. Лидер двинулась к своей крошечной группе, сплачивая остальных на свою сторону.


Если ничего не случится, ее группа вот-вот затонет.


Другой из их партии, должно быть, осознал безнадежность своего положения. Эль, - прошипел ей Иоах. Отпустите заклинание духа. Исчезни и беги.


Елена знала, что если она это сделает, звери опустошат остальных. «Еще нет», - ответила она брату. Она подняла свою правую руку, ту, чья Роза была одарена духовным светом. Хотя она отказалась использовать его свечение, чтобы исчезнуть из поля зрения, у Елены была еще одна сила в резерве: призрачный огонь. Ей еще предстояло вызвать духовную магию, заключенную в Розе ее правой руки. Она не знала, как использовать это наилучшим образом.


Подняв взгляд, она обнаружила, что ее глаза встречаются с хитрым вожаком этой стаи. Казалось, он чувствовал ее внимание, и его больная ухмылка росла. Скользящий красный язык выскользнул из его клыков и свернулся, как голодный змей.


Внезапно далеко над площадью из цитадели на вершине холма выросло копье тьмы. Внезапное пламя магии почувствовали как зверь, так и люди. Как будто поблизости ударила молния, от укола силы поднялись крошечные волоски на тыльной стороне ее рук.


Все взгляды обратились на каскад черных энергий, даже на чудовищного главного скальтума. Когда он снова повернулся к ним лицом, в его глазах вернулся веселый блеск. Он двинулся вперед, протыкая когтями древнюю каменную дорогу.


Елена знала, что это ее единственный шанс. Подняв левую руку, она остановила поток холодного огня и вышла из кокона синего пламени. Чудовище замедлило приближение, с подозрением отнесенное к странной новой манере Елены.


Елена сделала шаг к возвышающемуся вождю. Стая сбоку нервно зашевелилась. Она подняла правую руку. Когда она сконцентрировалась, серебряное пламя вырвалось из ее порезанной ладони и плясало на каждом пальце.


На лидера это, похоже, не произвело большого впечатления. Вся магия мира не может остановить нас всех, дитя. Ты умрешь, и я лично съем твое сердце.


Неправильно, демон. - Я съем твой, - холодно сказала она. Вытянув руку, огонь вырвался из ее пальцев, образуя коготь серебряного огня. Он врезался в грудь скальтума.


Лидер выглядел потрясенным, затем посмотрел вниз и уставился на огненный сгусток, вонзившийся ему в грудь. Его кожа не горела. Подняв голову, огромный зверь захохотал. Похоже, твоя красивая магия для меня не опасна.


«Опять неверно», - спокойно сказала Елена и сжала протянутую руку в крепкий кулак.


Скальтум внезапно содрогнулся.


Елена отдернула руку и выдернула дух зверя из его тела. Туша существа с грохотом костей и крыльев рухнула на каменную мостовую. Слева стоял фантом, вытравленный призрачным огнем в форме зверя. Плененный дух боролся в серебряной хватке пылающей магии Елены.


Соседний скальтум разлетелся. Вокруг раздался писк страха и царапание когтей. Над головой испуганные скаль'тумы взлетели со своих насестов.


Через несколько коротких мгновений изгнание духа замедлилось и прекратилось.


Её магия преуспела в том, чтобы заклеймить призрак Елены, и она распространила мое прикосновение, прошипела Елена, имитируя поводок скальтума. Она разжала руку.


Крылья призрачного огня распространились позади призрачного зверя. Он повернул I и прыгнул на своего ближайшего соседа, нырнув внутрь и вырвав дух брата Гу. Теперь два духа, горящие ее волей, Sto0 I на каменной дороге. Они прыгали на других.


Перед такой ошеломляющей магией другой скаль'тум запаниковал и испугался, лишившись лидера. Некоторые пытались атаковать, но товарищи Елены быстро расправились с ними. Большинство остальных просто испортились. Те, кто потерпел неудачу, стали кормом для распространения ее призрачного огня. Как и раньше, ее магия пронзила этих зверей, как огонь через сухую траву.


Вскоре площадь и окружающие улицы были усеяны брошенными трупами скальтумов. Вспышки призрачного огня вспыхивали дальше по проспектам, когда ее призрачные псы преследовали живых.


Удовлетворенная, Елена забрала свою магию у охотников, прежде чем они истощили слишком много ее силы. Горстка серебряных призраков исчезла, как пламя потухших свечей. Когда скаль'тум ослабел и рассеялся, ее армия призрачного огня больше не была нужна. Перед будущими битвами было важнее сохранить остатки ее магии.


Флинт подошел к ней. Хорошая работа. Я точно думал, что мы проиграли.


Елена проигнорировала комплимент. Как скаль'тум узнал, что мы отправимся в это конкретное место? Я думал, что это был случайный прыжок.


Флинт нахмурился и ответил, похоже, не услышав подозрения в голосе Елены. Когда Эр'рил был захвачен, Темный Лорд, должно быть, узнал о своем подопечном и создал магическую сеть, чтобы заманить наш портал в ловушку и привести нас именно в это гнездо монстров.


Елена нахмурилась и посмотрела в небо. Ей не хотелось думать, что Эр'рил мог предать их даже таким образом. В глубине души она предпочла бы поверить, что Флинт завел их в ловушку, что он был предателем.


Пока она обдумывала слова Флинта, луч тьмы начал пожирать солнечный свет. Над городом опустились больные сумерки. Что из этого? спросила она. Флинт почесал в затылке. Возможно, какое-нибудь средство поможет защитить святую скальтума. Чтобы солнечный свет не ослаблял их темную защиту. В доказательство своих слов, легионы скальтумов обратились в бегство с остов по всему городу. Они выросли в огромных количествах.


Туч подошел к ним. Мы должны уйти с улиц. Я не хочу повторять эту последнюю битву.


Остальные пробормотали свое согласие.


Флинт ответил. Скрытый вход в катакомбы еще намного дальше. Мы должны подняться на верхний уровень города, чуть ниже самого здания. Думаю, нас еще ждет почти целая лига путешествий, так что нам следует поторопиться.


Затем Флинт вел их тяжелым шагом вверх по лестнице и по узким улочкам. Они прошли и чудесные, и печальные зрелища. Повсюду стояли статуи высотой с башни. Некоторые, казалось, безупречно пережили века. Остальные лежали поверженными и сломанными. В одном квадрате они должны были пересечь каменные пальцы массивной руки, покоящейся от того места, где она сломала статую на вершине башни.


Они также прошли районы, где море, казалось, пузырилось снизу, затопляя целые районы города. Когда они обогнули край одного из таких соленых водоемов, что-то большое и бронированное прыгнуло по гладкой, покрытой водорослями воде. Это напомнило Елене крок'ана с болот. Они обошли воду.


В основном, когда они бежали, город был просто домами и зданиями, давно потемневшими и пустыми. Ветры свистели сквозь пустую оболочку башен, как стонущие крики древних призраков. Елене было трудно представить, что такое место когда-либо было заселено. Но, должно быть, когда-то в городе жили сотни тысяч жителей. В глазах Елены внезапно выступили слезы. Было больно видеть, как много потеряли ее люди.


Наконец, Флинт заговорил, разрушив чары безвременья. «Это должно быть впереди», - выдохнул он, задыхаясь от долгой гонки по городу. Прямо за следующим поворотом


Когда седой Брат повел их за угол здания в форме тюльпана, он споткнулся и остановился. Остальная часть команды шла за ним по пятам, чтобы так быстро остановиться. Группа в шоке споткнулась.


На следующем проспекте на страже стояло отряд из двадцати приземистых существ, с головы до ног вооруженных броней. Хотя они были меньше Иоаха, каждое существо объединяло столько же, сколько Тольчук, все тело и кости под доспехами.


Елена назвала наследием приземленных солдатиков. Гномы. Солдаты явно ждали их, топоры подняты, фактуры опущены. Никто не двинулся, позволяя врагу приблизиться. Ни один из них не пошевелился даже пальцем, как если бы они были множеством скульптур из латуни и стали. Елена чувствовала, что эти стражи не испугаются, как их крылатые союзники. По холодным взглядам и пристальным взглядам Елена знала, что рота будет сражаться до последнего вздоха последнего д'варфа. А с двумя сердцами каждого дварфа убить будет сложно.


Оттолкнув остальных, Елена вышла вперед, намереваясь призвать свою магию. Флинт оттащил ее назад. Нет, они носят магическую броню. Видишь, как он светится?


Елена пригляделась и увидела, как масляный блеск медленно растекается по нагрудникам и наголенникам их доспехов, приобретая оттенки радуги. Теперь, когда это было доведено до ее сведения, она почти почувствовала здесь магию. Что оно делает?


Я читал старые сказки о том, как иметь дело со стражниками дварфов с топорами. Их доспех выкован защитными чарами стихий. Будьте осторожны с тем, что вы им бросаете, Елена. Он может рассеивать магию или отражать ее обратно своему владельцу. Остерегайтесь использовать заклинания вокруг такой брони.


Елена вышла вперед, нахмурившись, не зная, что делать. Где вход в катакомбы? - спросила она Флинта. В конце этой улицы.


Глаза Елены сузились. И снова она задавалась вопросом, как темные маги, казалось, знают каждое свое движение. Возможно, Грешим помнил больше секретов хи'фая, чем кто-либо предполагал, и, как и Флинт, он знал об этом секретном входе и поставил этих стражников. Тем не менее, Елена хмуро посмотрела на силы здесь и на подозрения, которые возникли у нее в голове. Не оборачиваясь, Елена знала, что команда ждет ее следующего хода. В ее группе было слишком мало, чтобы выжить в битве стали и мускулов с этой силой. Она обдумывала свой выбор.


Изучая своих противников, она вспомнила старый урок, который однажды услышала, как отец сказал Иоаху: иногда в битве лучше всего выигрывать с умом, а не с мечом или кулаком. Несмотря на то, что здесь все было не так, Елена знала, что именно такое время наступило. Здесь у них была только одна маленькая надежда. Если ей удастся ослабить решимость черных охранников, возможно, ее группа выживет в этой бойне ...


Б.Л. Фр-| | При встрече с Касса Дар, Елена знала, что д'варфы когда-то были благородным народом. Только разлагающее прикосновение Лорда Кгрков отравило их сердца и склонило их к его грязному укрытию. Хотя ее призрачный огонь мог не освободить их испорченные нириты, как скаль'турн, нечто другое могло обладать такой силой, нечто, что в некотором роде было собственной магией: память.


Не оборачиваясь, Елена перезвонила своей группе. Тольчук, Ивтерич, присоединяйтесь ко мне.


Ог выталкивают вперед, а эльвины рядом с ним. Елена коснулась плеча Тольчука. Поднимите молот над головой, чтобы все видели. Он так и сделал. Затем Елена взглянула на Мерика. Можете ли вы по моему сигналу вызвать молнию, чтобы ударить по молоту?


Да, но без естественного шторма мне понадобится несколько минут.


Тогда приготовься. Елена подошла ближе к собравшимся стражникам топоров и повысила голос, так что он прозвучал по проспекту. Я приказываю тебе отложить оружие. Вы стоите на пути собственного спасения?


Как и ожидалось, ответа не последовало. Елена махнула Тольчуку вперед. Узнаете эту реликвию? Вы забыли собственное наследие? Елена подняла левую руку и осветила высеченный рунами молот вспышками пламени холодного огня. Оружие теперь, казалось, светилось собственным внутренним сиянием.


Несколько д'варфов впереди переместились, а один даже опустил топор. Елена знала, что они обязательно узнают Тризил, Громовой Молот дварфов, заветный символ прошлого своего народа. Но будет ли достаточно одного его вида, чтобы ослабить хватку Темного Лорда? Елена вспомнила, как воспоминания о Линоре разбудили Рокингема, разорвав его черные оковы. Может ли здесь произойти то же самое? Был ли Трюсил достаточно мощным символом? А если нет, смогла ли Елена это сделать?


Один из стражников топора выступил вперед от остальных. - Ты хочешь обмануть нас магией иллюзий, - резким голосом заявил он. Трюсиль был потерян много лет назад.


Нет! В эту ночь прошлое снова оживает! Елена жестом махнула рукой Мерику вперед. Эльвины, казалось, чувствовали здесь свою роль. Он вышел из-за спины Тольчука, его магия вздымала его рубашку и свободные штаны. Выкованный эльвинами, Тризил был подарком вашему народу.


Вождь д'варфов отступил, его глаза под шлемом расширились при виде Мерика. Наездник бури!


Да! Так было раньше; так это сейчас! Вспомни, кем ты был когда-то! У молота есть сила разбить эбеновый камень, разрушить чары Черного Сердца! Позвольте ему освободить вас от его цепей сейчас же! Позвольте нам пройти и открыть ваши сердца возможности того, что ваша родина снова будет звенеть ударами ваших молотов и ревом ваших кузниц. Вспомни свое прошлое!


Елена кивнула Мерику, и молния ударила с сумеречного неба и ударила в поднятую железную головку молота. По улице прогремел гром. Елена сморгнула ослепляющую вспышку, когда гром эхом затих. Вы все еще сомневаетесь в силе реликвии ваших предков?


Несколько д'варфов упали на колени, но другие все еще остались стоять, в том числе их лидер. Как ты' ? Как вы попали в Трюсиль? Он был потерян много лет назад.


Елена чувствовала, что, если она сможет повлиять на этого одного д'варфа, остальные последуют ее примеру. Она понизила голос, пытаясь вызвать доверие из жестокого сердца. Это не было потеряно, только забыто. Один из ваших людей веками сторожил его, ожидая, пока кто-нибудь отнесет его домой. Меня выбрали! Я поклялся кровью вернуть молот на твою родину. Так и сделаю!


- Пророчество, - пробормотал вождь. Его топор скользнул ниже. «Вспомни свое прошлое», - прошептала она сейчас. Вспомни, кем ты был когда-то. Она помахала Тольчуку, который передал ей молоток. Держа высеченную из рун древко в обеих раскрытых ладонях, Елена шагнула перед вождем д'варфов. Она подняла его перед ним. Хотя ваши сердца были омрачены лордом Гул'готала, а руки запятнаны кровью невинных, Тризил обладает силой очистить вас.


Воин д'варф поднял бронзовую руку к оружию; его пальцы дрожали, и на мгновение он не мог прикоснуться к нему. Затем он стряхнул кольчужную перчатку и очень осторожно коснулся пальцем утюга молота. Даже эта небольшая связь с прошлым своего народа лишила его присутствия. Он упал на колени с треском стали о камень. Он сорвал шлем и поднял морщинистое лицо к небу.


Крик боли и печали сорвался с его губ, как будто он извергал собственное сердце.


Елена отступила назад, позволяя дварфу столкнуться с болью своего потерянного прошлого. Она знала, что никаких дальнейших слов или демонстраций не требуется. Тем не менее, она подняла молот над собственной головой. «Есть спасение», - прошептала она остальным.


Позади преклонившего колени лидера все остальные упали, чтобы присоединиться к нему.


Опуская Трюсил, Елена снова встретилась глазами с начальником стражи. Колодец боли за его взглядом был слишком глубок, чтобы его даже понять. Его голос был напряженным до легкой мольбы. - Иди, - сказал он. Освободите наш народ.


Елена кивнула. Это будет сделано. Она повела остальных вперед, все еще неся топор в обеих ладонях. Пока она медленно проходила среди преклонивших колени д'варфов, топоры с грохотом грохотали по мощеной мостовой. Руки потянулись, чтобы коснуться последнего символа надежды своего народа. Она позволила каждому из стражников соединиться со своим древним прошлым, вспомнить на этот короткий момент свои забытые дома далеко за холодным морем.


Потом она миновала их всех, и перед ней лежала только открытая улица. Флинт встал рядом с ней, его глаза были полны изумления, когда он оглянулся на д'варфов. - Ты провел нас сквозь огонь, - сказал он, - только на слове.


Елена отвернулась. Это было не мое слово. Это было их собственное прошлое.


Тольчук принял молот обратно, когда остальные присоединились к Елене и Флинту. Где сейчас? - прошептала Мерик.


Флинт указал вперед. Сюда. Просто впереди. Старый Брат повел их по проспекту в переулок.


Когда Иоах вошел на узкую улочку, он взглянул в небо и чуть не споткнулся. Елена проследила за его взглядом, чтобы увидеть, что его поразило.


По обе стороны переулка стояли две постройки. Справа была башня из красновато-оранжевых кирпичей цвета заката. Он поднимался на небольшой парапет высоко наверху. Слева была одна из массивных статуй, усеивающих город. На этом изображена женщина в платье, держащая в руке цветущий побег. Глаза Иоаха встретились с ее глазами.


- Шпиль усопших, - сказал Иоах, кивнув в сторону башни и статуи леди Силлы.


Елена пожала плечами, не понимая значения. Это то место, где сбылась моя мечта, на Шпиле Ушедших. Он переместил свой посох в руках в перчатках. Без прикосновения его кожи дерево вернулось к своему темному оттенку, инструмент черной магии.


Елена вспомнила подробности сна Иоаха и роль, которую сыграл в нем фантастический посох, как его магия прогнала черного крылатого монстра и как он убил Эр'рила. Вы уверены, что это то место? спросила она.


Иоах только кивнул, глядя на дальний парапет. Не слыша их тихих слов, Флинт махнул всем рукой в конец переулка, где им преграда была стена из красного кирпича. Он начал считать кирпичи с земли и сбоку.


Пока она ждала, Елена дрожала от слов брата. Как будто его мечта сбывалась.


Впереди Флинт окончательно перестал считать и толкнул три конкретных кирпича. Каждый уступил место и отступил на глубину большого пальца. При нажатии на третью из-за стены раздался резкий треск отпирающей защелки.


Удовлетворенный, Флинт отступил, затем оперся ладонями на стену и толкнул. Треугольная секция вращалась вокруг оси, открывая путь в темный туннель за ней. Он усмехнулся своему успеху и помахал им в сторону отверстия. Катакомбы углубляются в самое сердце горы Орр, вершины, на которой покоится Здание. Этот туннель является ответвлением четвертого уровня великой спирали. Мы должны достичь десятого уровня, чтобы получить книгу.


- Тогда давайте поторопимся, - сказала Елена.


Они все вошли внутрь, и Флинт вытащил намазанный маслом фонарик из бра. Как только факел загорелся от удара кремня, старик захлопнул дверь плечом. С небольшой площадки здесь спускалась лестница. «Двигайся тихо и осторожно», - предупредил он. На нашем пути может быть больше ловушек или врагов. Я предлагаю, чтобы мы также оставили охранника у этой двери, чтобы защитить наш побег.


Никто не вызвался. Никто не хотел бросать Елену. Так что Елена сделала выбор за них. Она коснулась плеча Тольчука. Если д'варфы изменят свое мнение или будет послано подкрепление, Тризил может понадобиться, чтобы повлиять на врага. Ог кивнули. Я буду охранять твои спины. Когда дело было улажено, Флинт показал Тольчуку, как открывать дверь, и они спустились по лестнице. Никто не сказал ни слова за сто шагов, которые потребовались, чтобы добраться до проходов внизу. Флинт быстро провел их по длинному извилистому коридору, который переходил в широкий коридор.


Здесь грубый камень был отполирован до блеска и украшен резьбой и каменными надгробиями. - Четвертый уровень катакомб, - прошептал Флинт, поднимая факел.


Они продолжили движение по спиралевидному коридору. Мама преда заставила своего питомца Тикаля выскочить в темноту, чтобы высматривать любые засады. Но без глаз своего питомца Мерик пришлось помогать старухе. Их продвижение было слишком медленным, по мнению Елены. Несмотря на то, что наверху были ложные сумерки, Елена знала, что настоящий вечер не отстает.


Мама Фрида внезапно зашипела и заставила Мерика остановиться. Что это? - спросил Флинт, подталкиваясь к старому целителю. - Свет, - ответила она. Глазами Тикаля я вижу свет, отражающийся от изгиба прохода дальше впереди. Флинт нахмурился. Кто-то еще должен быть здесь.


Сможешь подвести Тикаля ближе? - спросила Елена. Я попробую, но после битвы, описанной выше, его страх сильно возрастает. Мама Фрида прислонилась к стене. Она быстро устала, когда ее травы начали исчезать. Я вижу: «Я вижу мужчину! Он приседает у края прохода. Свет исходит от маленького фонаря, который он несет.


Есть ли другие? - спросила Елена. Нет, проход пуст.


- Странно, - сказал Флинт. Как он выглядит?


Он носит рваную белую мантию и выглядит растрепанным, как будто он не купался много лун.


Хммм 'Белая одежда предполагает, что он может быть одним из моих Братьев. Здесь много скрытых ходов и ям, чтобы спрятаться от зла. Если ему действительно удалось избежать сил темного мага, у него может быть ценная информация. Флинт наклонился ближе к маме Фреде. Сможете ли вы заставить Тикаля показать себя? Его ответ может дать нам некоторое представление о его сердце.


«Я попробую», - пробормотала мама Фрида. Но Тикаль сторонится незнакомцев. Все стояли в тишине, пока мама Фрида использовала свою связь с там-катком, чтобы руководить его действиями. Елена взглянула на брата, у которого было озабоченное лицо. Она тоже смотрела на Флинта, но не могла прочитать в нем обмана. Тем не менее, ловушек было так много. Может ли это быть другой?


Мама Фрида неожиданно улыбнулась. Парень кажется вполне нормальным. Тикаль сначала напугал его, но после первого испуга позвал к себе моего маленького питомца. Кажется, что даже в такой ужасной ситуации Тикаль не прочь выпросить печенье у незнакомца. Теперь он сидит на плече мужчины, наслаждаясь куском черствой корочки хлеба. Иоах и Елена переглянулись.


«Нам все еще следует быть осторожными», - предупредил Флинт с мрачным лицом. Давайте g0 и узнаем больше об этом странном обитателе катакомб.


Флинт снова взял на себя инициативу. Иоах следовал за ним с Еленой рядом с ним Мерик, а мама Фреда шла в тылу. Прошло совсем немного времени, прежде чем стало очевидным сияние, которое видел Тикаль. Флинт передал Мерику свой фонарик. Позволь мне идти одному. Если это ловушка, пусть поймает только меня. Когда Флинт отполз, Елена подтолкнула Иоаха. Идти с ним. Иоах нахмурился, глядя на Елену, но то, что он увидел в ее глазах, заставило замолчать любые вопросы. Елена смотрела, как ее брат присоединился к Флинту. Если старый Брат был предателем, расставившим эти ловушки, Елена хотела, чтобы кто-то другой засвидетельствовал то, что ждало впереди. Пара исчезла за поворотом коридора.


Елена затаила дыхание. Слишком долго не было намека на то, что может лежать дальше. Елена закусила губу.


Внезапно из-за угла хлынула волна невнятных разговоров, слишком тихих, чтобы разобрать какие-то конкретные слова. Елена взглянула на Мерика, затем вернулась в коридор. Внезапно из-за угла выскочил Иоах. Он отчаянно махнул им следовать с облегченной улыбкой на лице.


Елена и остальные поспешили за ним. Оказавшись за углом, Елена увидела, что Флинт наклонился, разговаривая шепотом с оборванным мужчиной. Его когда-то белый халат стал темно-серым, а щеки ощетинились растрепанной рыжеватой бородой, едва скрывая запавший, измученный взгляд на лицо человека. В отличие от его бороды, макушка его головы была лысой, как у новорожденного.


Это кто? - спросила Елена.


- Брат Эван, - возбужденно замолчал Иоах, его слова полились облегчением. Он целитель. Он был тем, кто помогал Кончу вылечить его травмы. Он остался, когда мы покинули остров раньше, чтобы посмотреть, сможет ли он помочь в защите острова изнутри. Он тоже хай'фай и знает все секреты. Он скрывался в лабиринте катакомб всю прошлую луну.


Елена почувствовала, как с ее сердца спустилось бремя. Приятно было знать, что здесь кто-то может выжить во зле. Это вселило в нее некоторую надежду. Тем не менее, она оставалась осторожной, приближаясь к этому незнакомцу.


Флинт помахал Елене. Я хочу, чтобы вы познакомились с кем-нибудь другом, который знает несколько других путей в катакомбы и из них.


Брат Эван выпрямился. Он казался смущенным своей внешностью. Одна рука пошла гладить его помятую одежду; другой попытался привести в порядок бороду. Тикаль все еще сидел у него на плече, шумно жевая корочку хлеба. Так это твоя ведьма, брат Флинт?


Елена кивнула. Приятно познакомиться.


Брат Эван застенчиво усмехнулся и шагнул к ней. Его движение слегка сместило маленького тамринка. Тикаль схватил человека за ухо, чтобы не упасть, но промахнулся. Улыбка Брата росла с выходками крошечного зверя. Он поймал Тикаля, когда тамринк поскользнулся.


«Мне очень жаль», - сказал брат Эван, сдерживая смешок. Но я думаю, это маленькое существо пережило его прием. Брат Эван поднял Тикаля и одним быстрым движением перевернул тамринка шею и отбросил его обмякшее тело.


Мама Фрида ахнула и снова упала в объятия Мерика. Тикаль!


Улыбка мужчины продолжала переходить в злобную ухмылку. А теперь позволь мне поближе познакомиться с твоей ведьмой. Освободившись, он потянулся к Елене.


Слишком потрясенная, чтобы ответить, Елена чуть не упала в его объятия. Внезапная жестокая смерть Тикаля заморозила ее сердце и разум. Но Флинт встал между Юэном и Еленой. Он нащупал свой меч в ножнах, но был слишком медленным.


Эван разорвал рваную мантию, обнажив грудь. К его бледной коже прижались сотни маленьких лиловых пиявок. Он сделал выпад и обнял Флинта прежде, чем старый Брат смог поднять свой меч.


Иоах схватил Елену и потащил ее назад. Она все еще была слишком ошеломлена, чтобы ясно мыслить. Он плохой страж, Эль! Мы должны уйти!


Мерик тащил за собой маму Фреду, теперь слепую и сломленную, а Иоах тянул Елену. Когда они отступили, Флинт вырвался из объятий больного стража. Он повернулся, когда рухнул, его лицо и шея были покрыты сосущими пиявками. Всего за одно сердцебиение больные существа раздулись до размеров ушибленных кулаков, вытягивая из Флинта не только кровь. Сама его форма и сущность, казалось, были засосаны извивающимися паразитами. Флинт рухнул на пол. Когда существа скатывались с хозяина, сквозь оставленные ими раны просвечивала кость. Тем не менее, Флинт изо всех сил пытался избавиться от монстров. Одна рука поднялась, дрожа, а затем снова упала, когда он умер.


Последнее, что увидела Елена, прежде чем ее вытащили из-за угла, был брат Юэн, перешагнувший через труп Флинта. На его груди, теперь обнаженной после объятий Флинта, вырос новый урожай пурпурных пиявок, готовый к следующему урожаю.


Затем Елена была за углом, и они помчались прочь. Пока они бежали, ужас медленно терял свою парализующую власть над Еленой. Она смогла снова подумать и остановилась. Иоах попытался оттащить ее вперед, но она всхлипнула и оттолкнула его. Идти! Запустить!


Эль?


Елена подняла правую руку и сняла заклинание, удерживающее духовное сияние. Ее рука расцвела розовой лазурью. Она вложила магию в свою руку и пожелала, чтобы сияние распространилось. Елена увидела эффект в глазах Иоаха, когда она исчезла из поля зрения. Возьмите маму Фреду и Мерик! она приказала. Присоединяйтесь к Тольчуку!


Вы не можете противостоять злой страже в одиночку.


Елена нахмурилась и поспешно сбросила одежду. Я не собираюсь противостоять этому. У нас нет времени. Но я должен проверить Флинта и вернуть оберег, а вы все уведете монстра от меня. Ты можешь это сделать?


Иоах кивнул. Чем ты планируешь заняться?


Я собираюсь достать эту проклятую книгу! Она сняла последнее нижнее белье и достала ведьмовский кинжал. Она держала его перед Иоахом и выпустила из кулака свою магию. В его глазах она увидела, что нож исчез.


Через несколько мгновений Иоах оглядел коридор. Эль? - осторожно спросил он.


Елена молчала. Она увидела выражение страха и поражения на его лице. Он снова посмотрел в коридор, думая, что она уже ушла. Будь осторожен, Эл. Но прежде чем отвернуться, добавил шепотом. Я люблю вас.


Елена не боролась со слезами, которые выступили у нее на глазах.


Все равно их было некому увидеть.


Эр'рил стоял между стеной из черного льда и восковым кругом темного мага. Его цепи, теперь прикрученные к железным кольцам в полу, позволяли ему сделать только один шаг в любом направлении. С него сняли рубашку; черные руны силы были вырезаны на его груди острием клинка Шоркана, охотничьего ножа их отца. Кровь горячими струйками текла по его животу, впитываясь в брюки с поясом. Эр'рил проигнорировал боль от тринадцати рун; его больше беспокоили заключительные обряды, проводимые внутри магического кольца. Наполовину обнаженный, его рука была привязана к талии, Эр'рил почувствовал укол уязвимости. Все его надежды будут зависеть от следующих нескольких мгновений.


Денал стоял внутри кольца, окутанный связями темной энергии, почти забытый. Только его глаза ярко светились ужасом и гневом, когда он, как и Эр'рил, изучал последние приготовления двух других магов.


Грешим заговорил, пока он и Шоркан рисовали символы на полу по внутреннему краю магического кольца собственной черной кровью. Я чувствую, что загорелся Ужасный маяк. Скальтум уже должен быть в полете.


- Это не имеет значения, - сказал Шоркан. С таким количеством ловушек, установленных на острове и вокруг него, нам не нужно бояться злоумышленников. С восходом луны остров больше не будет иметь значения. Когда книга будет развязана, этот город станет лишь местом призраков и потерянных надежд. Мы будем победителями.


Грешим встретил взгляд Эр'рила, чтобы перевести дыхание, затем снова отвел взгляд. Это был сигнал. Эр'рил откашлялся. - Шоркан, здесь ты проиграешь, - выплюнул он. Заклинание брата Каллона снова победит тебя.


Шоркан продолжал работать, его слова не пугали и не отвлекали его. Это твоя кровь питала это заклинание, Эр'рил. И это будет твоя кровь, которая сломает его.


Ты так уверен, брат? Я говорю вам, что часть головоломки все же ускользает от вас.


А что это могло быть?


Ты был прав. Для заклинания требовалась моя кровь и часть магии вечности, подаренной книгой. Это даже забрало часть силы фолианта. Но потребовался последний пункт, о котором вы даже не подозревали. Этот недостающий элемент обернется для вас крахом.


И я полагаю, ты мне скажешь?


Глаза Эр'рила сузились. - Возможно, ты выманил здесь моего товарища, - сказал он, кивнув на связанного Денала. Но этот последний секрет я никогда не открою даже для того, чтобы спасти ведьму.


Шоркан пожал плечами и вернулся к своей картине. Я думал, что нет. Что ж, я рискну, дорогой брат.


Вы умрете, если попытаетесь, и пути назад не будет.


Шоркан отмахнулся от своих слов. Хватит, Эр'рил. Я знаю, что ты отчаялся. Ваши протесты только подтверждают то, что я на правильном пути.


Эр'рил нахмурился. Ему нужно было заставить Шоркана отреагировать, на мгновение отказаться от своей картины. Грешому нужно было отвлечься, чтобы довести предательство до конца. Даже сейчас Грешим впился взглядом в Эр'рила. Время было на исходе.


Мысли Эр'рила закружились. Вспомни, Шоркан. С тех пор, как вы уже пытались пронзить заклинание брата Каллона, вы знаете, что в заклинании есть что-то необычное. Что-то, что вас сбило с толку.


Шоркан нахмурился, но, наконец, поднялся на ноги. Он шагнул к Эр'рилу, держа восковое кольцо между ними. Тогда скажите мне. Как вы думаете, чего не хватает моему заклинанию?


Даже когда зло хлынуло от темного мага волнами, Эр'рил сохранил свою стойку. Ему приходилось не спускать с него глаз этого человека. Эр'рил не осмелился даже взглянуть, чтобы увидеть, действует ли Грешим. И что я получу, если скажу тебе?


- Я могу сделать так, чтобы ты выжил в эту ночь, - прорычал Шоркан.


А что с моей свободой? Я живу в твоих темницах?


Это зависит от тебя, брат. А теперь скажите, что Вдруг Шоркан развернулся на каблуках.


Эр'рил взглянул на Грешима. Старый маг с согнутой спиной все еще стоял на коленях у края кольца.


Что ты делаешь? - закричал Шоркан. Это неправильная руна!


Грешим не ответил, только встал с помощью своего посоха и вышел за пределы ринга. Шоркан прыгнул на него, но Грешим дотянулся до воскового круга своим посохом и нажал последнюю нарисованную им руну. Символ, две вьющиеся змеи, светился красноватым огнем. Руна ловушки - вот что мне нужно, Шоркан!


Прыжок Шоркана приблизился к краю кольца. Он отшатнулся от этого. Ты! Он закричал на Грешима, его лицо было черным, как грозовые тучи. Затем он снова взглянул на Денала.


Грешим махнул рукой мальчику. Да, Денал всегда был верным, всегда маленьким щенком.


Шоркан шагал по кольцу, словно ища пути к бегству.


- Вы знаете, какое заклинание я сотворил, - пояснил Грешим. Вы будете жить до тех пор, пока не попытаетесь пересечь круг магов.


Шоркан вернулся, чтобы взглянуть на Грешима через тонкую каплю воска. Почему?


Стукнув тростью, Грешим бочком шагал по рингу. Я не мог позволить тебе уничтожить Дневник крови. Это единственная надежда вернуть жизненную силу этим моим седым костям.


Жизнеспособность? Вы уже живете вечно! Какой подарок может быть больше?


Теперь настала очередь Грешима раскрутить Шоркана. Я скажу, какой подарок больше. Вы видите это в зеркале каждое утро. Молодость! Какая польза от бессмертия, если человек продолжает стареть и гнить! Грешим плюнул в Шоркана, но его слюна ударилась о невидимую преграду над воском и закипела в воздухе.


Грешим продолжил движение по кругу, пока не остановился рядом с Эр'рилом. Мы с твоим братом заключили сделку.


Вы бы предали мастера за такой небольшой приз?


Мастер? Грешим издал грубый звук. Какое мне дело до махинаций Черного Сердца? Вы были его домашним животным, а не я. Что касается этого небольшого приза, то это меньшее, что я заслуживаю после столь долгого служения Черному Зверю.


Ты заплатишь за свое кощунство, Грешим. Я обещаю.


Грешим не обратил внимания на Шоркана и повернулся к Эр'рилу. А теперь, чтобы завершить нашу сделку, равнинный человек. Положив посох на согнутую руку, Грешим дотянулся до оков, сковывающих запястье Эр'рила. Взмахнув пальцами, кандалы открылись, и рука Эр'рила наконец освободилась. Я не знаю, где ты спрятал осколок моего посоха, Эр'рил. Но магия в нем сейчас активна. Это освободит ваши лодыжки и освободит вас. Он также откроет любой замок, который стоит между вами и свободой.


Эр'рил потянулся к его шее, но Грешим остановил его когтем на запястье.


Но сначала вы обещали освободить книгу. Вы утверждали, что обладаете властью.


Эр'рил кивнул. Я делаю. Он не знал, было ли обещание Грешима о свободе правдой или нет, но Эр'рил разработал собственную защиту от любого предательства со стороны темного мага. И все же в эту опасную игру играл каждый.


Обернувшись, Эр'рил шагнул к стене из черного льда. По его поверхности все еще текли нестареющие энергии. Эр'рил видел отражение комнаты позади себя на ее стеклянной поверхности. Он увидел голодное выражение лица Грешима. Он наблюдал, как пальцы старого мага жадно сжимают деревянную часть его посоха. Эр'рил поднял руку к ледяной преграде, но внезапное движение в отражении остановило его.


Повернувшись с лязгом цепей, он увидел, как Шоркан толкнул Денала и отбросил мальчика-мага назад. Его маленькая фигура растянулась на восковом кольце. Мгновенно заклинание провокации наказало пленника. Крики мальчика звучали даже сквозь узы темных энергий. Его крохотное тело корчилось на костре воскового кольца. Дым и шипение горящей плоти разрастались в маленькой комнате. Наручники Денала были быстро съедены, под ними обнажилась обугленная оболочка. И все же мальчик боролся. Блеющий крик сорвался с его потрескавшихся и почерневших губ, пока, в конце концов, даже он не утих.


Шоркан больше не ждал. Используя обугленный труп мальчика как мост, он перепрыгнул через восковое кольцо. Но даже через этот ослабленный участок преграды Шоркан не остался невредимым. Крик вырвался из его горла, когда он приземлился скомканной кучей. Его белый халат, теперь просто пепельный, прилипал к его обожженной коже. Желтые волдыри и большие участки обожженной кожи покрывали его тело. Даже его волосы и брови были выжжены, и он выглядел таким же старым, как Грешим. Но Шоркан остался жив! Маг медленно поднялся на ноги, шатаясь на все еще дымящихся конечностях. Он сделал несколько шагов к тому месту, где застыли Грешим и Эр'рил. - прохрипел им голос Шоркана. Я остановлю тебя. Двойные струи темного огня вырвались из обожженных рук Шоркана.


Грешим шагнул вперед и поднял свой посох, но еле перекрыл поток силы. Эр'рил видел, как дрожала рука Грешима, когда он протягивал свой талисман против мощи Шоркана. Древесина дымилась и дымилась в руках старого мага.


Эр'рил ускользнул от бойцов на всю длину своих цепей. Его голая спина теперь касалась ледяной стены. Он в шоке уставился на демонстрацию силы. То, что Шоркан все еще мог обладать такой силой после перенесенных ожогов, говорило о глубине его источника силы. Пальцы Эр'рила скользнули к его шее. Он выудил осколок посоха Грешима. Если он должен был помочь в этой битве, он должен был быть свободным.


Эр'рил помахал деревяшкой над замками, скреплявшими его лодыжки, но ничего не произошло. Он даже попытался использовать этот кусок в качестве отмычки, копаясь в замочной скважине. Тем не менее кандалы оставались связанными, как всегда. Нахмурившись, Эр'рил выпрямился. В осколке посоха не было никакой магии. Это была уловка. Грешим хорошо сыграл с ним, дав ему нечто осязаемое, на что можно было надеяться. Эр'рил отбросил бесполезный кусок дерева и ударил ногой по цепям.


Неподалеку поток темного огня из рук Шоркана начал убывать и вскоре начал шипеть, наконец открыв дно его колодца черных энергий. Руки Шоркана опустились, и поток прекратился. Используя последние остатки своей силы, он открыл закрученный черный портал под своими ногами и упал, но не раньше, чем выдохнул последнюю угрозу. Я отомщу вам обоим! Потом он ушел.


Грешим все еще держал свой посох перед собой в оберегающем жесте, но с исчезновением Шоркана старый маг внезапно осел. Его посох превратился в пепел от его хватки, рассыпаясь. Эр'рил понял, что Шоркан едва не победил Грешима. Почти исчерпанный, старый маг должен был опереться на ледяную стену и двинуться к Эр'рилу.


Книга, - прошептал он холодными губами. Мы должны спешить.


Куда подевался Шоркан?


Грешим покачал головой и в изнеможении прислонился к ледяной стене. Я не знаю. Скорее всего в его башню. А может, он просто сбежит. Он может использовать Weirgate, которые доставили вас сюда, чтобы сбежать обратно в Блэкхолл.


Weirgate?


Грешим слабо махнул рукой. Эта статуя виверны из черного камня. Это портал к плотине. Но все это не имеет значения. Освободи книгу!


Эр'рил знал, что теперь это единственный шанс получить информацию от этого мага. Он был слаб и нуждался в помощи Эр'рила. Что это за плотина? И зачем вы везли статую в Винтерфелл?


Взгляд Грешима стал более твердым. Его глаза подозрительно сузились. Это больше не имеет значения. - Освободи книгу, - приказал он.


Нет, пока ты не ответишь на мои вопросы. Как вы сказали, времени не хватает.


Грешим сердито посмотрел на Эр'рила, затем вздохнул. Вы просите быстрого ответа на длинную сказку.


Просто дай мне то, что ты знаешь.


Грешим вздохнул, его дыхание было неприятным для кожи Эр'рила. Как вы, вероятно, узнали из своих отношений с ил'гардом, маленькие кусочки черного камня способны улавливать и развращать духов.


Это я знаю. Но какое это имеет отношение к Weir и Weirgates?


Все сложно. Когда эбеновый камень был впервые добыт, дварфы превратили четыре больших куска в огромных зверей: грифона, мантикора, василиска и виверну. Было обнаружено, что эти большие куски чистого черного камня обладают еще большей силой. Они могли поймать в ловушку не только духов, но и для тех, кто богат магией, черный камень мог также поймать в ловушку самого человека. Вот что с тобой случилось. Магия вашего подопечного активировала черный камень, и вы оказались в темном измерении Плотины.


Я ничего этого не помню.


Плотина имеет такой эффект, если вы не подготовлены и не обучены. И даже тогда это опасность. Вы легко можете потеряться там. Даже я бы не рискнул войти в одни из этих ворот. Но как только вы вошли в Плотные врата, Шоркан почувствовал вас и позвал виверну сюда, чтобы привести вас к нам.


Но зачем вы вообще везли статую в Винтерфелл?


Грешим нахмурился. Какой-то новый план Темного Лорда. Он приказал трем из Weirgates, василиску, грифону и виверне, отправиться в разные регионы Аласи. Но я не знал, почему. И никто не подвергает сомнению приказы Черного Сердца. Шоркан подозревал, что это как-то связано с укреплением плотины.


Вы все время упоминаете эту плотину. Что именно?


Грешим покачал головой. Я даже не думаю, что Шоркан сможет на это ответить. Все, что мы знаем, это то, что давным-давно что-то упало в одни из ворот и застряло в ловушке, но это было слишком велико, чтобы удерживаться какими-либо воротами. Он распространился на всех четверых, навсегда связав их и заперев на вечность.


Но что делает плотина?


Грешим взглянул на Эр'рила, хитрость снова промелькнула в его глазах. Хватит этого допроса. Я отвечу на этот последний вопрос, только если вы поклянетесь освободить книгу в следующий раз.


Эр'рил нахмурился.


Поверьте мне. Вам понадобится ответ. Это один из самых охраняемых секретов Темного Лорда.


Эр'рил облизнул губы. Он знал, что не сможет дольше удерживать темного мага в разговоре. Достаточно еще одного ответа. Отлично. Клянусь освободить книгу. Так что же делает этот Weir?


Грешим наклонился ближе. Это источник силы Темного Лорда, его единственный источник черной магии! Плотина - это то место, где он черпает свою силу.


Эр'рил сжал горло. Это был ответ на тайну, веками преследовавшую Братство, источник силы Черного Сердца! Если бы только Братству удалось получить эту информацию много веков назад, они могли бы придумать способ отрезать Темного Лорда от его магии. Грешим не солгал. Эта информация стоила его клятвы.


- А теперь сними заклинание и запусти Кровавый дневник, - нетерпеливо сказал Грешим, хотя он тяжело опирался на ледяную стену. Маг быстро устал.


Эр'рил кивнул, все еще слишком ошеломленный, чтобы говорить. Он повернулся лицом к стене из черного льда и снова провел по ней рукой. Наконец он почувствовал подходящее место, чтобы открыть барьер. Теперь подошел к ключу. Эр'рил повернулся, чтобы в последний раз прислонить ампутированное плечо ко льду, и столкнулся с Грешимом. Я сказал Шоркану, что заклинание требует большего, чем просто моя кровь и магия.


Да, я помню твою уловку.


Это не было уловкой. Цена была высока. Эр'рил крепко прижал плечо к замороженному замку в стене. Это также забрало мою плоть.


Жгучая боль пронзила плечо Эр'рила, когда кости, мышцы и волокна нашли свой старый дом. Вокруг таял черный лед со стен и потолка, сужаясь к тому месту, где стоял Эр'рил.


Когда стена исчезла под Грешимом, лишив его поддержки, старый маг качнулся и упал на колени, его глаза расширились от превращения, когда заклинание закончилось. Он смотрел на Эр'рила, пока последние остатки магии таяли. Ты был ключом все это время!


Эр'рил взглянул на свою покрытую шрамом культю плеча. Рука из мускулов и костей теперь лежала прикрепленной. Это была не фантомная рука, а его собственная, конечность, которой он пожертвовал столетия назад, чтобы подпитать заклинание здесь. Он прижал руку к груди. В руке он держал книгу, которую он не видел веками, потрепанный черный дневник с выгравированной на обложке бордовой розой.


Грешим пошел по пути книги. Дневник крови! Эр'рил держал его в недоступном для мага месте.


- У нас был договор, - отрезал Грешим. Вы дали клятву.


Я поклялся освободить книгу. Я так и сделал. Затем он ступил, звякнув цепями, и перекатил кусок посоха, который только что выбросил, в сторону Грешима. Это бесполезно. Вы хотели меня предать. Эр'рил протер своим пяткой осколок дерева. Так что любые другие обещания, которые мы когда-то давали друг другу, теперь недействительны.


Грешим пытался подняться на ноги, но без своего посоха и слабый от битвы с Шорканом маг был медлительным.


Эр'рил отодвинул книгу подальше от Грешима, положив ее на свой вырезанный из рун сундук. От этого прикосновения его кожа соединилась, и грязные отметины исчезли. Вы забываете, что книга защищает меня, и не только на долгую жизнь. Железные кандалы Эр'рила лязгнули об каменный пол вокруг лодыжек Эр'рила. Эр'рил освободился от цепей и отступил. Свободный наконец-то.


Грешим поднял руку, готовый ударить остатками своей черной магии, но Эр'рил поднял книгу между ними. Я думаю, что магия из Кровавого дневника защитит меня, но в противном случае, прежде чем твоя магия достигнет меня, она разрушит твою единственную надежду когда-либо обрести молодость.


Рука старого мага медленно опустилась.


Кроме того, я бы посоветовал вам оставить книгу себе. Он понадобится нам с Еленой, чтобы уничтожить Темного Лорда. И после твоего предательства здесь ты надеялся, что мы добьемся успеха, Грешим. Я не верю, что Черное Сердце благосклонно отнесется к твоим действиям в этот день.


Лицо Грешима побледнело, когда он понял правду в словах Эр'рила. С последним обжигающим нахмурением Грешим махнул рукой и открыл свой портал. Когда старый маг затонул, он выплюнул последнее предупреждение. Это еще не конец, Эр'рил.


Прежде чем Эр'рил успел ответить, Грешима не было. Эр'рил поднял книгу перед собой. Он не знал, что шокировало его больше: возвращение книги или возвращение руки. Провел пальцем по конечности. Дрожь пробежала по голой спине Эр'рила, и мурашки покрылись прыщами на его коже. Спустя столько лет рука казалась такой неестественной, но в то же время казалось, будто она возвращается домой. Странные воспоминания вернулись, как если бы эти воспоминания были заключены в украденной плоти и только теперь вернулись с его рукой: воспоминания о тюковании сена в поле, о взмахе косой двумя руками, даже о том, как он обнимал своего отца на прощание, когда он уехал в последний раз со своим братом Шорканом. Все воспоминания о более простых временах, более щедрой жизни.


Эр'рил покачал головой. В отличие от его отсутствующей руки, это прошлое было потеряно для него навсегда. Никакая магия не могла вернуть его.


Его взгляд остановился на дневнике крови. Столько жизней разрушено из-за этой старой потрепанной книги. Он открыл обложку и прочитал единственную запись, слова, впервые появившиеся в ту роковую ночь давным-давно:


Итак, книга была подделана, пропитана кровью невинных в полночь в Долине Луны. Тот, кто нес его, прочитал первые слова и захлебнулся слезами о своем потерянном брате и его потерянной невиновности. Ни один из них никогда не вернется.


Эр'рил закрыл книгу и подумал о своем брате и о многовековом пути, ведущем в эту комнату. Также было восковое кольцо и труп мальчика. Эр'рил покачал головой и вышел из комнаты, схватив факел со стены.


Слова книги оказались слишком правдивыми.


Елена опустилась на колени перед Флинтом. Обнаженная, за исключением кинжала ведьмы, она чувствовала себя особенно уязвимой и уязвимой, хотя никто ее не мог видеть. Она не отводила глаз, когда дотянулась до тела Флинта. Его лицо и шея превратились в руины, покрытые кратерами. Она коснулась его плеча.


«Мне очень жаль», - прошептала она и потянулась к сумке на его талии. Она чувствовала себя грабителем могил, когда открывала завязки на его боковой сумке. Изнутри она выкатила маленький скульптурный кулачок, оберег А'лоа Глена. Красное железо светилось свежей кровью в свете выброшенного фонаря.


Выпрямившись, она взвесила кулак в одной руке и кинжал своей ведьмы в другой. Ей нужно было выбрать, что взять; она была достаточно умелой, чтобы скрыть только один объект с помощью своей магии. По оценке Флинта, чтобы освободить книгу, ей понадобится магия оберега, но она ненавидела оставлять нож, бросая свое единственное другое оружие.


Пока она обдумывала свой выбор, ее вздрогнул легкий шум. Она в испуге схватилась за нож, уронив палату. Обернувшись, она угрожающе подняла нож. Но там ничего не было. Затем звук повторился: тихое мяуканье было слишком тихим, чтобы его можно было услышать. Звук растянулся достаточно долго, и Елена смогла последовать за ним к его источнику. В тени у основания стены безвольно лежала смятая фигура Тикаля.


Елена присела и прокралась к животному. Тамринк лежал на спине, неестественно скривив шею. Пока она смотрела, Елена увидела, как его грудь мягко поднимается и опускается. Она потянулась пальцем и коснулась зверя. На ее зондирование ответил стон. Елена поморщилась. Маленькое существо все еще живо.


Оглядываясь на брошенную палату, Елена знала, что ей нужно поторопиться, но тихие крики Тикаля вызвали боль в ее сердце. Она сделала паузу, не зная, что делать. Елена сжала кулак вокруг ножа и знала, что может положить конец страданиям Тикаля одним ударом. Она даже кинжал подняла, но потом снова опустила. Она не могла этого сделать. Хотя ее сердце стало тяжелее во время путешествия сюда, это было не так уж и сложно. За последние дни она видела слишком много смертей и не могла убить этого раненого зверя. Но она также не могла игнорировать это. Тикаль был больше, чем просто домашнее животное. Он также был глазами Мамы Фреды. Закусив нижнюю губу, Елена приняла решение. Она осторожно подняла маленький тамринк, удивившись мягкости его шерсти. Крики усилились, когда она передвинула его. Сжимаясь, она расправила его искривленную шею. Кости натертые. Мяканье Тикаля сменилось резким хныканьем. Елена съежилась от шума, но не остановилась. Чтобы выжить, иногда была необходима боль. Это был один из жестоких уроков, которые она усвоила.


Наконец, шея Тикаля выпрямилась. Сжимая тамринка, Елена окровавила один из крошечных пальцев зверя; потом она сделала то же самое со своим. Она вспомнила свои старые уроки. Она должна позволить лишь небольшой части своей магии перетекать в другую. Успокаивающе вздохнув, Елена приложила окровавленный палец к свежей ране Тикаля. Она держала внутри себя магию. Она должна позволить выйти только капле своей крови. Когда ее палец соприкоснулся, мысли Елены на короткое время перекинулись с мыслями существа. Она слилась с чудовищем, почувствовала резкую боль в его шее и тупое ощущение тамринка, похороненного глубоко внутри. Затем на мгновение она оказалась где-то еще. Она спотыкалась в чужой руке, участвовала в скачках, протестовала суставы, сбита с толку и ослепла. Моргнув, Елена убрала палец. Она снова была в собственной шкуре. Елена знала, что в тот момент она путешествовала по связи Тикаля с мамой Фредой.


Краткий контакт напомнил Элише о ее долге. Остальные бежали, чтобы увести больную охрану, а она зря тратила время на восстановление раненого животного. Елена снова уложила Тикаля на пол. Тамринк вздохнул намного глубже, и пока она смотрела, ноги Тикаля начали подергиваться, и небольшая рука поднялась, чтобы положить лапу на ухо. Отсюда тамринк должен был исправиться самостоятельно.


Елена вернулась к железной палате и подняла ее с пола. На этот раз у нее не было проблем с выбором, какой предмет оставить. Она поднесла нож к Флинту и положила палату на правую ладонь. Почувствовав ужас в Мама Фреде, Елена знала, что может противостоять собственным страхам без кинжала. Палата была важнее.


Приняв решение, Елена выпрямилась. Когда она остановилась, она услышала топот сапога по камню. Обернувшись, она поняла, что он исходит из глубины катакомб. Чтобы подтвердить свои подозрения, она увидела мерцание света из коридора. Кто-то еще шел!


Елена прижалась к стене. Она представляла себе всевозможные опасности: skal'tum, d'warves, ill'guard. Что теперь? Когда она затаила дыхание, свет стал ярче. Вскоре из-за поворота прохода показалось пламя факела. Елена попыталась пронзить свет факела. Фигура держала пламя перед собой. Его яркость скрывала любые детали.


По крайней мере, это был всего один человек. Тем не менее, она воздерживалась от дыхания, боясь предупредить врага о своем присутствии. Поэтому, когда она, наконец, впервые увидела лицо новичка, у нее вырвался сдержанный вздох. Она ни за что не могла перепутать эту прядь черных волос, румяные черты его лица и эти грозно-серые глаза. Это был Эр'рил!


Елена отошла от стены. Но, конечно, Эр'рил не мог ее видеть. Вместо этого его взгляд остановился на упавшей фигуре Флинта в холле, очерченной в свете фонаря. Эр'рил поспешил к телу.


Подняв руку, Елена подумала позвать его. Затем Эр'рил поднял свой факел выше и вытер лоб другой рукой. Елена отшатнулась, едва не наступив на тело Флинта. Теперь у Эр'рила было две руки! Почти ослепшая от шока, Елена уклонилась в сторону, когда Эр'рил бросился вперед.


Он отбросил факел и упал на колени рядом с мертвым человеком. Его руки зависли над трупом, словно не веря тому, что он видел. Елена впервые увидела, что Эр'рил что-то держит в другой руке: рваную книгу. Когда он отложил фолиант, Елена сделала небольшой шаг вперед. Она заметила розу с позолоченными краями на обложке и в шоке моргнула. Она прикрыла рот, чтобы сдержать вздох. Она узнала книгу по описанию Эр'рила. Дневник крови.


Голос Флинта Эр'рила привлек внимание Елены. Он протянул руку и осторожно повернул голову Флинта, обнажив серьгу с серебряной звездой.


Эр'рил закрыл лицо рукой, его пальцы потемнели от копоти факела. Флинт, это все моя вина. Я сделал это с тобой.


Вина Эр'рила смутила Елену. Он звучал так искренне и проникновенно, но почему? Как именно он был виноват в смерти Флинта? А что с этими двумя руками? Сон Иоаха играл в ее голове: Эр'рил двумя руками охотится за ней на вершине башни с убийственным намерением. Смеет ли она доверять этому человеку? После того, как он так долго знал Эр'рила только одной рукой, этот человек с двумя казался чужим, особенно с обнаженной грудью, как сейчас. Это изменило все его телосложение.


Елена молчала. Она была в безопасности, пока хранила молчание и пряталась. Она прислушается к предупреждению Иоаха и пока будет осторожна. Пока она смотрела, Эр'рил взял книгу и поднялся на ноги. При этом его палец ноги толкнул ее брошенный ведьминский кинжал. Он взглянул вниз и заметил это. Получив нож, он повернул его в руках. Конечно, он это узнал. Эр'рил оглядел коридор, словно ища ответа. Флинт, дурак, ты ее сюда привел.


Эр'рил поднял кинжал и воткнул лезвие за пояс. Елена, - сказал он грубо, его глаза сияли, если ты здесь, я тебя найду.


Елена отстранилась от огня на глазах Эр'рила. Она никогда раньше не видела такого тепла у равнинного человека. В прошлом он всегда был теплым, заботливым и благосклонным. Но то, что увидела Елена, было гораздо глубже: пламя, поднявшееся из глубины, нервировало ее. Как и его новая рука, Елена никогда не видела Эр'рила с этой стороны.


Откуда это взялось? Это было естественно или неестественно? Была ли эта новая интенсивность направлена на то, чтобы спасти ее или убить?


Пока Елена взвешивала его слова, Эр'рил собрал фонарь больного стража. Бросив последний взгляд на Флинта, он быстро пошел к далекой поверхности.


Елена прислонилась головой к прохладному камню катакомб. Затем она глубоко вздохнула и начала преследовать след этого таинственного двурукого незнакомца. Она не теряла надежды, что дух Эр'рила все еще чист. Она не могла! Тем более, что он нес спасение А'лоа Глен из Кровавого дневника.


Пинорр прошелся по кабине киллевого платка. Как корабельный шаман, это был его пост во время битвы: молиться семи богам моря и быть готовым дать совет для килевого платка. Но для Пинорра это было тюремное заключение, пытка, недоступная человеку, способному выжить.


Над его головой на палубах «Драконьего шпора» бушевали звуки битвы. Мужчины дрались и умирали, пока он прятался внизу. Он был проинформирован о магических сумерках и о полете скалтума. Даже сейчас он мог слышать костяные барабаны зверей и их кудахтанье, когда люди сражались с демонами.


Пинорр сжал кулаки. Во время прошлых битв он никогда не чувствовал себя так. Он принял свое положение шамана. Но после ночи кровопролития во время шторма Пинорр знал, что его роль была издевательством над богами. Ему нужно только посмотреть вниз, чтобы напомнить о его преступлении. Ни щелочное мыло, ни скребки не смогли полностью смыть кровь Ольстера с досок хижины. Коричневое пятно было на дереве, чтобы все могли его увидеть.


Пинорр зажал уши кулаками. Достаточно плохо, что он должен тушиться, пока люди умирали, но почему он должен ждать здесь? Он должен быть с Мадером Гилом и Шишоном в своих каютах. В тысячный раз глаза Пинорра были прикованы к широкому пятну под его ногами. Он заслужил любое наказание, которое, по мнению богов, наложили. Он взял в руку стальной клинок и забрал жизнь. В глазах семи морских богов Пинорр был проклят навсегда.


Подняв глаза к стропилам хижины, Пинорр молился, подняв руки вверх. Не наказывайте этот корабль! Только мои руки окровавили твои дары. Накажи меня, а не тех, кто на корабле. Избавь их от своего проклятия! Я приму любое наказание, любые пытки, чтобы очистить Дмгонспурл Внезапный удар в дверь хижины поразил Пинорра. Опустив руки, он поспешил к зарешеченной двери и поднял защелку; дверь распахнулась прежде, чем Пинорр успел сделать шаг назад. Он ожидал увидеть Ханта, корабельного килевого платка, но вместо этого обнаружил, что Мадер Гил мчится внутрь.


Слова старухи-воительницы были безумными. Я повернулся к ней спиной, чтобы перевести дух! Клянусь!


Пинорр обеими руками схватил Мадера Гила за плечи. Ее глаза были дикими. Что это? - спросил Пинорр, его сердце сжалось от страха. , Маленький Шишон! Я пошел посмотреть на битву через иллюминатор, а когда повернулся обратно, дверь каюты была открыта, и Шишон ушел!


Пинорр отпустил женщину. Его ноги онемели под ним. Он оглянулся на стропила, пытаясь увидеть смеющихся богов наверху. Нет, эта цена была завышена!


Шаман? - спросил Мадер Гил, ясно чувствуя его внутреннее смятение.


Пинорр опустил взгляд, но поднял руки и начал заплетать локоны своих седых волос. Его пальцы вспомнили старый узор воинского хвоста. - Я больше не шаман, - холодно сказал он.


Что ты сказал? Что ты делаешь? Глаза Мадера Гила расширились от испуга.


Она потянулась к нему, но Пинорр отбил ее руку. - Прокляни семь богов, - выплюнул он. Я закончил играть их мальчика для битья. Если они хотят нанести наказание, это будет на моей голове, а не на Шишон.


Ты сошел с ума? Мадер Гил попятился.


Пинорр закончил последний виток своей воинской косы, затем подошел к стене, где Хант повесил набор мечей. Он потянулся к тому, что лучше всего соответствовало его старым навыкам, - длинному клинку с изгибом по всей длине.


Нет! Мадер Гил Crfed. Не трогай это!


Но ее звонок был слишком поздно. Пинорр схватился за рукоять меча и снял ее с крюка в стене. Подняв лезвие, он повернулся к Мадеру Гилу. Мадер Гил упала на колени. Прокляните нас всех!


Это я уже сделал. Теперь я должен положить этому конец! Пинорр развернулся и вышел из комнаты. В открытом зале усилились звуки боя. Сверху раздавались выкрики приказов, закрученные криками и диким смехом. Сапоги грохотали над головой. Когти царапали дерево. Пинорр поспешил, наполовину побежав по коридору. Других он не встречал. Все руки были на палубе.


Наконец он в ужасе протиснулся через люк. Даже подпитываемый его гневом на богов, ноги Пинорра остановились. Кровь и трупы омывали палубу. Паруса над головой представляли собой разорванные развалины, залитые кровью и запекшейся кровью. В такелажном снаряжении раскачивались разорванные трупы. Все это было испорчено жутким светом Пустоты, который ему описали. Пинорр взглянул на запад и увидел пелену чернильной тьмы, скрывавшую заходящее солнце.


Он покачал головой, глядя на крушение мира. Куда бы он ни посмотрел, мужчины и женщины сражались с крылатыми демонами. Но без солнца звери были неуязвимы. Лучшее, что могла сделать команда, - это удержать мерзких тварей и использовать сети, чтобы запутать их и выбросить за борт в море.


Рядом с кормой пристроился красный морской дракон, глубоко вонзив когти в перила и настил. Маленькая женщина-мер'аи с широко раскрытыми от страха глазами села верхом на своего зверя и отдавала приказы окружавшим ее кровавым всадникам. Она призвала людей направить скальтум к ней, где ее дракон схватит крылья и выбросит темное отродье за борт. Но даже отсюда Пинорр мог видеть, что дракон имел бесчисленные царапины и более глубокие царапины от клыков и когтей чудовища. Зеленоватый пар поднимался из этих ран, там, где яд встречался с кровью дракона. Великий дракон долго не протянет, и Пинорр подозревал, что страх в глазах мер'аи был за ее дракон, а не за нее.


Внезапно над хаосом загрохотал низкий голос Ханта. Рагнарк снова приходит! Будьте готовы, мужчины!


По всей палубе экипаж поднял кулаки в воздух, подтверждая приказ своего начальника.


Пинорр отодвинулся еще дальше, чтобы он мог видеть наверху приподнятую палубу. Возле носа корабля стоял Хант с пятью другими Кровавыми Всадниками, сдерживая троицу скальтумов. Хант с окровавленным лицом и огнем в глазах отказался отдать корабль. Сын Высокого Киля был настоящим киллевидом. На мгновение Пинорр был рад, что убил Ольстера. Пинорр подозревал, что если бы Ольстер все еще оставался килевым, корабль уже был бы потоплен.


Пинорр видел, как выкрикивая приказы Ханта, казалось, оживляли дух и силу рук экипажа. Вокруг лодки мужчины и женщины ожесточенно дрались.


За плечом килевого платка Пинорр заметил черные крылья Рагнарка. Великий дракон направился к их тонущему кораблю, ныряя быстро и низко, чтобы приземлиться. Что делали Сювэн и Каст?


Затем Рагнарк пролетел над их мачтами почти быстрее, чем мог последовать за ним Пинорр. Его рев прокатился по кораблю. Пинорр пригнулся от шума. Казалось, что это давит на него. Выпрямившись, он наблюдал, как по всей лодке экипаж врезается в скальтум. На тот краткий миг, когда Рагнарк взревел, голос дракона смыл темную защиту зверей. Топоры и мечи вонзились в плоть, которая мгновение назад была непроницаема для лезвий. Крики множества раненых монстров следовали за полетом дракона по сумеречному небу.


Пинорр наблюдал, как Рагнарк развернул крыло и нырнул к соседнему кораблю, распространяя свой смертоносный рев.


Тихий голос резко повернул его голову. Ты мне нужен! На приподнятом носу Пинорр увидел, как его внучка выползла из-за перевернутой бочки и поднялась на ноги. Она подошла к тому месту, где Хант и остальные все еще сражались с трио скальтумов.


Монстры были ранены после перехода Рагнарка, но они были далеко не мертвыми. С угасанием рыка дракона их темная защита снова вернулась. Но казалось, что клинки, окровавленные во время последнего прохода дракона, теперь могут пробить темную защиту. Однако это шло медленно; на каждого убитого скаль'тума приходили еще двое.


На верхней палубе одно из зверей услышало голос Шишона и повернуло клыкастое лицо.


Пинорр вскарабкался по лестнице вслед за внучкой, но Хант также заметил девушку и сражался со своим противником более энергично. Ни один из мужчин не успеет вовремя. Шишон все еще продолжал хватку ближайшего зверя. - Ты мне нужен, - снова позвала она Ханту.


Шишон! Назад! ** позвал ее Хант. Пинорр видел боль в глазах килевого платка, но его прижало собственное чудовище. Один из мужчин рядом с ним попытался вырваться и прийти на помощь ребенку, но был зарезан одним отравленным ударом когтя скалтума. Мужчина корчился несколько вздохов, затем лежал неподвижно.


К этому времени Пинорр уже вскарабкался на палубу. Шишон был всего в шаге от зверя. Он никогда не доберется до нее вовремя.


Пинорр встретил взгляд Ханта. Киловый платок заметил шамана, и его глаза расширились при виде меча в руке. Но вместо слов предупреждения, как у Мадера Гила, Хант крикнул ободрения. Верни Шишона! Убивайте все на своем пути!


Поддержка килевого платка вместо предостережения наполнила сердце Пинорра, как если бы с его груди свалилась огромная тяжесть. Он прыгнул с выпадом меча. Снова вспыхнули старые скрытые инстинкты. Его меч попал в протянутую лапу скальтума. Он не причинил вреда, отскочив от защищенной кожи, но оттолкнул конечность от Шишона. Пинорр продолжил катиться по палубе, ударив внучку плечом. Шишон ахнул и отскочил в сторону.


Пинорр вскочил на ноги, теперь стоя между чудовищем и Шишоном. Он поднял свой меч на ухмылку монстра.


«Ты думаешь украсть мое угощение, человечек», - прошипел он.


Ты никогда не прикоснешься к ней, отродье демонов!


Скальтум ударил молниеносно. Пинорр отскочил назад, едва успев, используя поворот своего меча, чтобы парировать удар когтей. Но зверь уже бросился другой конечностью в грудь шамана.


Пинорр был вынужден отступить. Теперь он стоял над своей упавшей внучкой. Шишон рыдал у его ног. Зверь снова ударил. Пинорр развернул перед собой поток стали. Когти отскочили назад.


Скальтум склонил голову и на мгновение изучил Пинорра. Значит, седой старейшина думает, что у него клыки?


Теперь запыхавшийся огонь его сердца не мог долго сохранять свою свирепость. Рука Пинорра дрожала.


Почувствовав ослабление жертвы, скальтум снова сделал выпад. Все когти и клыки, он прыгнул на него. Пинорр изо всех сил пытался отбить зверя вспышками клинка, но быстро устал.


Коготь проскользнул мимо его защиты и разорвал мантию на груди. Потом чужой меч оказался рядом с его собственным. Пинорр не успел даже взглянуть на своего спасителя, но почувствовал, что это Хант. Спина к спине из-за девушки двое мужчин дрались. Это казалось бесконечным танцем.


Затем голос Ханта снова загрохотал. Рагнарк идет! Будь готов!


Более низким голосом добавил килевой платок. Бой храбрый, старик. Еще мгновение.


Пинорр изо всех сил старался выполнить приказ килевого платка. Но облегчение от сообщения о возвращении дракона на самом деле погасило пламя его сердца. Он замедлился.


Затем их охватил рев. Утка! Хант заорал ему в ухо. Пинорр упал, его ноги все равно подкосились. Он смотрел, как Хант взмахивает мечом обеими руками. Голова чудовища оторвалась от плеча. Он перевернулся по палубе и скатился в море. Злокачественное тело упало, как обрубленное топором дерево.


Когда Пинорр упал, Шишон заполз к старику на колени. Пинорр уронил меч, чтобы заключить ребенка в свои объятия. Папа. Шишон склонила голову к его груди. Папа, я люблю тебя.


Убитый зверь и кратковременное затишье в битве, Хант опустился на колени рядом с ними обоими. Пинорр встретился с ним взглядом и выпрямился. «Мне очень жаль», - пробормотал он, кивая в сторону меча.


Хант пожал плечами. Не то чтобы ты впервые взял в руки меч.


Пинорр моргнул при этих странных словах.


Лицо Ханта было окровавленным, но огонь вождества все еще ярко светился сквозь него. Вы оказали флоту услугу, избавив Драконий отрог Ольстера.


Пинорр ахнул. Вы знали?


Ты считаешь меня полным тупицей, старик? Для тех, кто хотел посмотреть, было достаточно улик. Но большинство предпочло бы не видеть.


Голос Пинорра дрогнул. Но я проклял лодку. Я нарушил клятву.


Хант наклонился немного выше, чтобы следить за ходом битвы. В эти ужасные времена нужен каждый воин, шаман или нет. Он положил руку на грудь Пинорра. Я не верю в проклятия богов, только в силу человеческого сердца. Вот где надежда флота. Сегодня мир меняется. Хорошо это закончится или плохо, все будет по-прежнему.


Пинорр накрыл руку Ханта своей. Спасибо.


Хант кивнул и убрал руку. Он в шоке взглянул на кровь, которая теперь покрывала его ладонь. Пинорр? Хант показал испачканную ладонь.


Пинорр взглянул на сидящего у него на коленях Шишона. Яркие капли крови сочились через одежду над его сердцем. Позаботься о ней, Хант. Если корабль выживет, следующие дни будут для нее тяжелыми.


Хант опустился на колени и коснулся плеча Пинорра. Я знаю. У нас уже есть залог. Думаю, она поднялась снизу, потому что почувствовала мою опасность. Мы будем присматривать друг за другом.


Пинорр обнял внучку в последний раз, заключив в это объятие всю жизнь любви. Затем он вложил маленькую руку Шишона в руку Ханта. Он взглянул на молодого килевого платка. Он увидел в этом человеке силу, отвагу и сердце. Я сделал правильный выбор.


Хант кивнул формальным голосом. Вы хорошо служили флоту, шаман Пинорр. Иди с миром.


Слезы текли по его щекам, Пинорр дотянулся до Шишона в последний раз, когда вокруг бушевала битва. «Я люблю тебя», - прошептал он, когда яд скальтума наконец достиг его сердца.


Сай-вен перегнулась через шею Рагнарка, чтобы рассмотреть разбросанные под ними лодки. Как пар, поднимающийся из кипящей воды, крики и звон стали поднимались над морем. По всему острову затонули лодки, и столкновения сил скальтумов сеяли хаос, куда бы они ни летели. Сы-вэнь обыскала сам остров в поисках каких-либо признаков сигнального огня, каких-то признаков того, что был обнаружен Кровавый дневник. Если остальные добьются успеха, она и Рагнарк могут спастись бегством, вытащить их с острова, и битва внизу может закончиться.


По ее щекам текли слезы, но ветер быстро их высушил. Ее пальцы онемели, когда они сжимали складку чешуи. Казалось, война внизу бушевала несколько дней, а не вечный день. С началом атаки скальтумов ход битвы изменился. Пламенные планы по захвату острова давно рассыпаны. Теперь мер'ай и Дренди сражались, чтобы выжить. Каждый корабль внизу был отдельным островом, подвергающимся атаке. Хотя мер'аи изо всех сил пытались помочь, в странных сумерках скальтум было почти невозможно победить. Теперь это была война, чтобы остаться в живых.


Сай-вен и Рагнарк оказали ту небольшую помощь, которую могли: нырнули к кораблям, когда они были больше всего нужны, и с ревом отмахнулись от темной защиты зверей. Но их главной обязанностью по-прежнему было наблюдать за башнями А'лоа Глен, ожидая сигнала от ведьмы. До этого времени они защищали флот.


Вон там! - хрипло крикнула Сай-вэнь. Мысленным взором она отправила изображение корабля, который имела в виду.


Рагнарк послал свое подтверждение, и дракон развернулся и начал долгое кренование к кораблю, чьи паруса были разорваны в клочья, а снасти были украшены скальтумом. Sy-wen прислонилась к ветру. Тепло дракона согревало ее, но она все еще дрожала. Когда Рагнарк прыгнул над мачтами, Сай-вен закрыла глаза. Ей больше не хотелось видеть бойню на палубах кораблей; это было у нее в сердце. По крайней мере, с высоты облаков такие детали были приглушены.


Когда Рагнарк закончил свой бег, Сивен почувствовала боль в горле. Рев дракона стал хриплым. Этот способ атаки скоро потерпит неудачу. Откуда-то из глубины души прошептали слова. Пока мы дышим, всегда есть надежда. Sy-wen открыла глаза и выпрямилась. Это был Каст. Она ничего о нем не слышала с тех пор, как они начали преобразование на борту «Драконьего сердца».


О, Каст, смерть, крики, кровь, - рыдала Сай-вэнь.


Тише. Рагнарк был прав, допустив меня вперед. Не унывайте.


Но, Каст, наших людей убивают.


/ вижу смерти, любовь моя. Sy-wen почувствовала, как ее внезапно наполнило тепло, которое не имело ничего общего с раскаленным телом дракона. Как будто руки Каста обвились вокруг нее. Он хотел утешить ее, даже когда говорил слова, которые трепали ее сердце. То, что происходит сейчас, - это цена, которую нужно заплатить. Оба наших человека слишком долго избегали этого платежа. Милосердный к Глубине. Мой народ повернул на юг и никогда не оглядывался назад. Если мы снова хотим найти свой истинный дух, потребуется такое очищающее пламя. Мы появились после столетий скрывания. Мы заявили о своей верности будущему Аласи, и здесь необходимо провести черту, даже если она залита кровью.


Сы-вэнь снова заплакал. Я просто хочу, чтобы это закончилось. В любом случае, я хочу, чтобы это закончилось.


Иди ко мне.


Какие? прошептала она.


Закройте глаза и потянитесь ко мне.


Я не понимаю: «Просто сделай это». Поверьте нам обоим.


Sy-wen сглотнула и сделала, как просили. Она закрыла глаза и направила к нему свои мысли, послала ей любовь и печаль. Тепло, которое она чувствовала минуту назад, росло. Внезапно тепло стало ее обнимать двумя руками. Она чувствовала, как тело Каста прижимается к ней. Границы между тремя драконами, мужчиной и женщиной стали размытыми. Только в этот бесконечный момент трое стали одним. Никаких слов не было сказано. В тишине три духа утешали друг друга в объятиях тепла и любви.


- наконец прошептал ей голос Каста. Как будто он говорил ей на ухо, его дыхание касалось ее шеи. Это то, за что мы боремся.


В ответ Сай-вэнь еще крепче прижал Каста и Рагнарка. Она хотела остаться такой навсегда, но ей помешала мысль Рагнарка. Что-то приходит.


Sy-wen открыла глаза, и момент был упущен. Она почувствовала, как эти теплые руки растворяются, и знала, что Каст снова укрылся глубоко внутри Рагнарка. Дракону потребовались все его способности, чтобы противостоять этой новой угрозе.


Рагнарк сделал ставку на распростертое черное крыло. Sy-wen теперь отвернулась от острова. Стена чернильной тьмы все еще омрачала западное небо, скрывая солнце. Ствол черной энергии продолжал подпитывать мерзкую конструкцию.


Поначалу Сай-вэн не могла понять, что встревожило дракона, но у Рагнарка были более проницательные глаза. Когда дракон прошел над флотом дреренди, Сай-вен наконец заметил странные аберрации в стене тьмы. Ее разум не мог полностью уловить то, чему он был свидетелем. Как будто огромные белые облака ворвались сквозь преграду, пробивая магическую стену.


Приближается ли это штормовой фронт? Sy-wen почувствовала, что это не так.


Корабли, - послал Рагнарк. Много, много кораблей.


Сжав лоб при странных словах дракона, Сивен не могла понять волну возбуждения, которое она получила от Рагнарка.


Какие корабли?


Затем произошло самое странное. Ее зрение сменилось зрением дракона. Внезапно она почувствовала приближение надвигающейся бури в лигах. Стена тьмы увеличилась перед ее взором. То, что она считала облаками, на самом деле было вздымающимися парусами. Она покачала головой. Как это могло произойти? Эти корабли плыли по воздуху! Тем не менее, нельзя было спутать бревенчатые и мачтовые лодки под огромными парусами. Через видение дракона она даже заметила маленькие фигурки на палубах странных летающих кораблей.


Когда сосуды прошли сквозь стену, Сювэнь внезапно ослепла. Подобно десяткам стрел, выпущенных через черный парус, солнечный свет пронзил чернильную тьму, отмечая места, где каждый корабль пробивался сквозь преграду. Яркие лучи солнечного света очерчивали каждый корабль. Сы-вэнь быстро подсчитал. Воздушная армада насчитывала двадцать или тридцать человек. Солнечный свет окрасил корабли в золото и поджег их паруса.


Рагнарк устремился к этим странным злоумышленникам. Кто где они? Друг или враг?


Корабли летали выше Рагнарка, по крайней мере, на четверть лиги над островом и морями. Когда они приблизились, Сай-вэнь увидел, что кили под этими странными лодками были сделаны из какого-то особенного металла, который блестел под столбами солнечного света, длинное металлическое ребро, которое светилось ярко-красным светом. Треск серебряной энергии танцевал по длине килей.


Тогда Рагнарк был среди чудесного флота. Дракон пронесся между двумя лодками, быстро летя на случай, если они окажутся врагами. Но за ним не гнались стрелы. Сы-вэнь мельком увидела высокого бледного человека, стоящего на носу каждой лодки, раскинув руки к сумеречному небу. Серебристые волосы, длиннее, чем были люди высокого роста, ниспадали за каждым из них, как корабельное знамя.


Когда Рагнарк развернулся по дуге для очередной слежки, Сивен представила себе этих людей и внезапно узнала, кто они такие. Она не могла ошибиться в их тонких формах, блеске их серебряных грив и даже в искре их голубых глаз, когда они выслеживали проходящего дракона. Хотя волосы Мерика представляли собой лишь редкую щетину, сходство этих людей с эльфинами было очевидным.


Сай-вэнь вспомнил некоторые упоминания о прибытии солнечного ястреба и о том, как он якобы возвестил о запуске сил эльвинов. Рагнарк помчался обратно к летающей армаде, скользя сквозь лучи солнечного света. Сияние заходящего солнца взбодрило ее сердце и зажгло ее кровь. Она не думала, что флот эльвинов прибудет так скоро!


Она призвала Рагнарка замедлиться со слезами на глазах. Это было спасение, о котором Сювэнь молилась весь день. Корабли уже пробили дыры в стене тьмы. Взгляд Сьювэня проследил за солнечными лучами туда, где они упали среди кораблей Bloodnders. Она знала, что любой скальтум, пойманный в лучах заходящего солнца, будет уязвим для нападения.


Рагнарк остановился и поддержал темп, чтобы не отставать от одного из кораблей. Sy-wen крикнула лодке приветствие, но никто из мужчин или женщин на борту, казалось, не узнал ее. Они продолжали свои обязанности на палубе. Она снова попыталась крикнуть, но они все равно не ответили. Ветры, должно быть, уносят ее слова. Несколько человек из команды взглянули в ее сторону. Она подняла кулак в воздух. По крайней мере, они могли видеть ее сигнал. Но они просто проигнорировали ее и вернулись к своим обязанностям.


Нахмурившись, Сай-вэн велела Рагнарку отойти в сторону и попробовать другой корабль. Дракон повиновался, но им не повезло. Вскоре эльфийский флот и дракон плыли над войной внизу. Но небесные корабли не замедлили шаг. Они продолжали двигаться к острову.


Когда они проходили над кораблями Кровавых Всадников, Сювэнь увидела, как лица в благоговении повернулись кверху. Даже скальтумы опасались этих новых незваных гостей. Их атака приостановилась, пока они вместе со всеми обдумывали, что предназначены эти новые корабли. Ни одно из зверей не осмеливалось рискнуть взлететь, чтобы исследовать.


Наконец, Сы-вэнь заметил, что один из небесных кораблей был намного больше, чем другие, на самом деле вдвое больше. Должно быть, это их флагман. Ей нужно было привлечь их внимание, попросить их помочь осажденным силам внизу. Время уже было на исходе. Дыры в сумеречном барьере закрывались, залечивая раны.


К тому времени, как Сювэнь приблизился к флагману, армада достигла острова. Флот распространился, окружая город внизу. Пять кораблей отделились от других и поплыли вперед, над самим городом, чтобы замкнуть кольцо вокруг центрального замка. Что они делали? Сы-вэнь на мгновение охватила тревога, что, возможно, она их неправильно рассудила. Может, это новый враг.


Она призвала Рагнарка следовать за флагманом, который поднимался выше остальной армады. Рагнарку пришлось уйти, а затем вернуться, чтобы набрать такую же высоту. Флагман теперь парил над центром кольца из пяти кораблей, занимая пост прямо над возвышающейся цитаделью. В этом разреженном воздухе Рагнарк боролся, чтобы сохранить соответствующую позицию. На носу флагмана стоял не мужчина, а женщина. На ней было длинное струящееся платье, ткань которого была такой тонкой, что Сивен могла видеть ее гибкую фигуру так же легко, как если бы она была обнаженной. Ее серебряные волосы сияли блеском, не имевшим ничего общего с солнечными лучами. Женщина повернулась к ней. Когда ее взгляд встретился с Сай-вен с большого расстояния, Сивен почувствовала энергию, исходящую от этой женщины: она была молниеносной формой.


Губы женщины шевелились, и Сивен услышала слова так отчетливо, как если бы женщина сидела рядом с ней. Идти. Это больше не твоя битва. Затем эльфийская женщина отвернулась.


Ждать! Сы-вэнь позвала, но женщина проигнорировала ее, за исключением того, что подняла руку в направлении дракона.


Внезапно небеса закружились вокруг них. Её животное боролось за то, чтобы остаться рядом с кораблем, но его крылья, казалось, не могли уловить ветер. Они падали стремительно вниз от флагмана.


Sy-wen цеплялась, как морская звезда, когда Рагнарк падал. Она была уверена, что они врежутся на остров. Но затем вихрь утих, и огромные крылья дракона подняли воздух. Они вышли из пикирования и снова поплыли плавно.


Рагнарк теперь летал осторожно; их падение поместило их среди башен нижнего города. Пройдя мимо наклоненной статуи человека с поднятым мечом, Рагнарк поднял их и покинул город.


Сювен повернулась на своем стуле, наблюдая за кругом из пяти кораблей. Рагнарк начал медленный поворот вокруг острова, чтобы держать корабли в поле зрения, но не осмелился подойти ближе. И Сы-вэнь его тоже не уговаривал. Она видела выражение глаз высокой женщины. Это было похоже на взгляд в холодную пустоту. Сы-вэнь не почувствовала в этом взгляде ни ненависти, ни вражды, только глубокое безразличие. Казалось, что Рагнарк и Сай-вен были слишком маленькими, чтобы на них можно было взглянуть еще раз. Их отшлепали, как надоедливых комаров.


Продолжая осматривать землю, Сьювэнь увидела, как серебристые потрескивания энергии становятся все более яростными по килям пяти кораблей. Что-то должно было произойти. Металл килей превратился из темно-красного в огненно-бледную розу, как будто руда нагревается. Треск становился все более интенсивным, теперь он вспыхивал маленькими молниями, вылетая из килей, как зазубренные копья.


Рагнарк подлетел слишком близко к одному из кораблей; Волосы Сьювэнь поднялись вокруг ее головы, искрились следами силы. Дракон унесся прочь, чувствуя нависшую здесь опасность.


Пока ее верховая езда плыла над городом, Сай-вен наблюдала, как ярость энергии теперь бегает взад и вперед по каждому из пяти килей. Это было почти ослепляюще. Сы-вэнь почувствовал, что это сила, которая двигала эти огромные корабли в воздух, только теперь она была направлена на другую цель.


Даже с такого расстояния Sy-wen могла почувствовать энергию в воздухе. Кили пылали с треском. Молния ударила в замок, но так и не достигла цели. Внезапно это было так, как будто VJ LR M't воздух вокруг замка уносился прочь. Сьювен ахнула, схватившись за горло.


Вдоль пяти килей молнии пронеслись от кормы к носу, выбрасывая в небо струи энергии, которая ударила в более толстый киль флагмана наверху. На мгновение в сумеречном небе вспыхнула пятиконечная звезда с флагманом в центре.


Затем в мгновение ока звезда исчезла, и Сивен снова смогла дышать. Пять кораблей отлетели от цитадели, дрейфуя вниз и назад, как влюбленные. Их кили снова стали тускло-красными. По их животам не потрескивала энергия.


Однако этого не произошло с могучим флагманом. Он все еще парил над замком, пылающий огнем и энергией.


Сердце Sy-wen сжалось от ужаса. Кто они такие ? Затем вся энергия, заключенная в киле флагмана, высвободилась. Молния толщиной с одну из башен замка ударила прямо вниз. Он отбросил Сай-вена и Рагнарка назад. Затем последовал взрывной взрыв, оглушив, ослепив их.


Даже ошеломленный, Рагнарк помог Сьювену удержаться на сиденье, крепче сжимая лодыжки и отскакивая. Наконец их бросок закончился, и Рагнарк поправился. Они снова были за море. Рагнарк послал ей свое беспокойство. У тебя все хорошо, моя привязанность? «Я в порядке», - ответила она, хотя, по правде говоря, она все еще была ослеплена зарядом энергии. Она не могла скрыть блеск своих глаз. Затем она внезапно села и выпрямилась. Нет, не огонь молнии все еще мучил ее глаза! Сьювен вытянула шею вокруг себя. Это было солнце!


Sy-wen смотрела, как остатки чернильной тьмы опускаются до горизонта, обнажая заходящее солнце. Она повернулась. Копье черной энергии исчезло! Вместо него из центра замка поднялась пелена дыма. Все его башни стояли, но Сювэнь знала, что его центральный двор, должно быть, превратился в разрушенные руины.


Они уничтожили источник черной преграды! - сказала она с радостью в голосе. Это было эхом от морей вокруг нее. С восходом солнца, даже с заходящим солнцем, скальтум стали уязвимыми. Крики и рев кровожадности раздавались с лодок и из глоток драконов. Ход битвы сошёл на нет! Победу снова можно было представить!


Сы-вэнь с усталой улыбкой на лице повернулась, чтобы посмотреть на остров и армаду над головой. Она хотела пожелать им безмолвной благодарности, но то, что она увидела, затуманило ее улыбку.


Пять новых кораблей вышли из армады, чтобы подняться к острову, начав формировать новое кольцо под своим флагманом.


Милая Мать, эльвины продолжали нападение на остров!


Sy-wen боялась за своих товарищей. Они наверняка уже должны быть там, где-то в замке или городе. Если эти небесные корабли сохранятся, остров скоро превратится в дымящиеся руины.


Взглянув на сотни шпилей, Сы-вэнь помолился, чтобы обнаружить пламя их сигнального огня. Но ничего не было, только дым и холодный камень. Ее друзья могли быть где угодно. Может, они уже были мертвы. Sy-wen отбросил эту последнюю мысль. Она не теряла надежды.


Она взглянула на флагман далеко вверху и на холодную женщину, стоявшую на его носу. Рагнарк, мы должны остановить их! она позвала.


ДЖОАХ СНИМАЛ СЕБЯ С КАМЕННОГО ПОЛА, ПОКА ПЫЛЬ продолжала оседать. Он покачал головой, чтобы убрать рев внутри своего черепа. Боги наверху, что случилось? Когда грянул взрыв, он был уверен, что сам остров разрывается на части. Он никогда не ожидал, что выживет.


Рядом со стоном поднялся на ноги Мерик. На лбу у него была большая кровавая ссадина. Он нащупал травму, затем проигнорировал ее и помог маме Фреде встать.


Выражение лица старухи без глаз было трудно разобрать. Но Иоах догадался, что она чувствовала. Ее руки схватили руки Мерик, как тонущая женщина. Иоах видел, как шевелились ее губы, но ничего не слышал, кроме рев в собственных ушах. Он снова покачал головой, и его слух внезапно вернулся в норму с болезненным воем.


произошло? Мама Фрида закончила.


Мерик оглядел коридор. Я не знаю. Но я полагаю, что это какая-то черная магия.


«Может, это землетрясение», - предположила мама Фрида. Она вцепилась в руку Мерика. Вулканические острова здесь всегда дают нам хорошую тряску.


Мерик только пожал плечами, но Иоах был рад услышать разговор от старухи. Это были первые слова, сказанные старым целителем с тех пор, как их группа покинула Елену. По крайней мере, взрыв потряс ее от парализующего шока, связанного с потерей питомца и зрения.


Иоах подошел к ним ближе, когда Мерик поднял брошенный им факел. К счастью, он не рассыпался. - Я бы не стал рассчитывать, что это вулкан, - сказал Иоах. Здесь действует какое-то зло. Он взглянул в сторону нижнего прохода. Не было никаких признаков преследовавшего их охранника. Но как давно он был? Мысли Иоаха перекочевали на его сестру. Может быть, взрыв произошел из-за ее попытки освободить книгу? Если да, выжила ли Елена? Это беспокойство не давало ему покоя, и Иоах кивнул всем вперед. Мы должны продолжать!


Впереди был боковой проход, который выходил из основного зала катакомб и вел к лестнице, где стоял Тольчук. Мерик взял маму Фреду под мышку и ввел их в нее. Здесь снова стены по обе стороны становились все грубее и грубее. Они шли быстрым, но шумным шагом. Они хотели держаться подальше от хватки больного * охранника, но не настолько, чтобы потерять его. Вскоре слева появилась лестница.


Сделав паузу, чтобы дать маме Фреде отдышаться, Мерик внимательно посмотрел на крутую лестницу. Как только мы доберемся до Тольчука, нам нужно будет либо выступить, либо вывести стражу на улицу выше.


Иоах покачал головой. Делаем стойку. Я не уйду с Еленой, которая все еще здесь.


Мама Фрида говорила рядом с Мериком. Это очень поздно. Он уже здесь.


Мерик и Иоах повернулись обратно в коридор. Иоах поднял свой посох, и Мерик вытащил длинный кинжал из ножен на запястье. Но коридоры позади них все еще были темными.


- Я не вижу ни факела, ни фонаря, - прошептала Мерик.


- Он прячется в темноте, - ответила мама Фрида.


Иоах подавил дрожь в спине. За пределами досягаемости их слабого света факелов проход представлял собой стену тьмы. Иоах слышал о том, что слепые часто одарены обостренными чувствами. Вы уверены?


Старая целительница просто кивнула, не выражая страха перед ее откровением. Вместо этого ее губы были мрачными от гнева. Он слушает нас даже сейчас.


Иоах помахал Мерику. Возьми отсюда маму Фреду. Я задержу чудовище, пока ты принесешь Тольчука и его молот.


Недолго в одиночестве ты не сможешь сдерживаться.


- Он прав, Иоах, - сказала мама Фрида, вырываясь из хватки Мерика. Я останусь и буду сражаться вместе с тобой.


Иоах подавил возражение. Как эта слепая старая женщина рассчитывала на помощь? В любой предстоящей битве она окажется больше бременем, чем активом.


Мерик, похоже, согласился. Он с сомнением взглянул через плечо старухи. Затем он прислонил свой факел к стене и повернулся к маме Фреде. Если ты хочешь остаться с нами, тебе понадобится оружие. Он протянул ей свой нож. Его длинный клинок блестел в свете факелов. Это ледяной кинжал, выкованный моими предками. При необходимости нанесите уверенный и глубокий удар. Он прорежет кость так же легко, как воздух.


Мама Фрида неловко взялась за нож. Ей мешало отсутствие зрения. Она чуть не поранила большой палец о его лезвие. «Спасибо», - сказала она Мерику. Это подойдет. Она повернулась к черному проходу под ними.


Иоах проследил за ее взглядом. Почему он не приходит?


Мама Фрида медленно покачала головой. Он слушает, надеясь, что мы дадим ему ключ к разгадке местонахождения Елены.


Казалось, что он услышал ее слова и зная, что его уловка закончилась, брат Эван вошел в круг их света факелов. Правильно, моя милая старуха. И прежде чем я убью вас всех, я получу ответ. Где ты спрятал девушку?


Иоах шагнул вперед, чтобы встретить злобного монстра. Он расположил свой посох перед собой. Его губы беззвучно шевелились, и кусок дерева вспыхнул вспышками темного огня. Отойди! - приказал Иоах.


Брат Эван снял одежду до пояса. Его руки, грудь и шея были покрыты тысячами крошечных лиловых червячков, каждый цвета глубокого синяка. Казалось, они тянулись к темному огню посоха Иоаха, их стройные тела тянулись к огню. Молодой человек, я вижу, вас тоже тронули черные искусства. Так почему ты ссоришься, когда ты должен присоединиться ко мне?


Иоах помахал посохом перед собой в оберегающем движении. Пиявки следовали за его движением, покачиваясь синхронно с его посохом. - Магия - это всего лишь оружие, - холодно сказал Иоах. Я владею им; это не контролирует меня.


Брат Эван снисходительно махнул рукой, и несколько пиявок вылетели из его пальцев, ударившись о каменную стену. Вы рассуждаете о семантике. Прикоснись к тьме, и тьма коснется тебя. Флинт уже должен был вас этому научить.


Иоах не мог слишком яростно возражать против этого слова. Фактически, Флинт предупредил его об опасности, с которой столкнется его дух из-за использования магии посоха. Намек на беспокойство коснулся его, но он оттолкнул его. Он не будет испорчен. Иоах сердито посмотрел на своего врага. Только слабые позволяют тьме в себе затмить яркое, как у вас.


Бледное лицо брата Эвана вспыхнуло. Хозяин меня не избил. Он сделал мне подарок. Ил'гвардеец поднял две руки, показывая распространение червей. Пиявки всегда были инструментом целителя. Но ни один целитель не был благословлен таким великолепным урожаем, как мой.


Мама Фрида подошла к Иоаху справа, положив руку на стену, чтобы вести ее. Она не могла напрямую найти лицо Юана, пока говорила. Я здесь единственный целитель, брат Эван. Ты болезнь. Она бросила в него нож Мерика. Но без глаз она даже не пыталась проткнуть его. Она просто бросила лезвие к ногам мужчины. Докажи, что ты еще целитель. Избавься от порчи!


Ее демонстрация вызвала улыбку на губах брата Эвана. Он оттолкнул ее нож и погрозил ей пальцем. Тск, цк. Для такого опытного целителя вы поставили ужасный неверный диагноз. Это ты болезнь, а я лекарство!


Иоах мысленно застонал, отступая. Почему старуха растратила свое единственное оружие? Это была ее последняя защита на случай, если Иоаху и Мерику не удастся победить демона. В гневе он грубо отодвинул маму Фреду за собой. Старуха не сопротивлялась.


Брат Эван шагнул к ним.


Мерик скользнул вперед перед Иоахом, двигаясь слишком быстро, чтобы глаз мог следить за ним. Рубашка эльвина уже вздымалась его магией. Мерик поднял руку, и порыв ветра поднялся с его кончиков пальцев. Кружащийся шторм пронесся по коридору к стражнику.


Мужчина продолжал улыбаться. Когда взрыв поразил брата Эвана, он остался стоять. Полы его мантии треснули на ветру. Его улыбка росла, когда ветер хлестал его. Пиявки на его теле дрожали от порывов ветра, но вместо того, чтобы сорваться с кожи демона, они растягивались и росли. Вскоре бледная кожа мужчины покрылась пиявками длиннее человеческого предплечья.


Смех брата Эвана эхом вырвался из центра магической бури. Пошли мне больше силы, elv'in!


Мама Фрида потянула Мерика за рукав сзади. Стоп! Я знаю об этих охранниках. Стихийная магия питает их тьму. Вы только усиливаете его своей магией. Ты должен остановиться! Мерик отпрянул, когда снял свою магию. Иоах занял его место. Там, где элементальная магия терпит неудачу, может преобладать черная магия. Иоах поднял свой посох.


Брат Эван ухмыльнулся и внезапно сделал выпад рукой. Иоах заблокировал его горящим посохом, но слишком поздно понял, что его ход был именно тем, чего хотел злой страж. Юэн схватился за конец своего посоха. На лес потекли пиявки.


Иоах с отвращением выдернул свой посох, сумев освободить его из хватки демона, но не пиявок. Пурпурные черви цеплялись за дерево, купаясь в темном огне, корчась в том, что можно было описать только как удовольствие. Иоах отшатнулся. Он с ужасом наблюдал, как пиявки на его посохе увеличиваются в размерах. Всего за один вдох они растянулись и выросли до размеров огромных змей джунглей.


Стряхните их! Теперь! - крикнула мама Фреда. Они тоже питаются вашей магией!


Иоах повиновался и ударил прикладом своего посоха о стену с такой силой, что укусил его руку. Все гигантские пиявки упали на холодный камень, за исключением одного цепкого зверя, который бросился на руку Иоаха. Огонь охватил его руку, и Иоах упал на колени.


Внезапно появились мама Фрида и Мерик, таща Иоаха за рубашку. Их быстрое движение спасло ему жизнь. Его оттащили назад, когда на него набросилось еще больше чудовищных пиявок, быстрых, как горные гадюки. Тем не менее, зверь, прикрепленный к его руке, горел и опух.


Зрение Иоаха начало темнеть.


Мерик своим ботинком выбил посох из рук Иоаха, отбросив прикрепленную к нему пиявку. Немедленно огонь в его руке утих. Иоах взглянул вниз и увидел, что у него исчезли два самых маленьких пальца и часть ладони. Кровь хлынула и потекла.


Двигаться! - крикнула Мерик. Если хочешь жить, мальчик, то помоги нам!


Иоах поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть больше пиявок, уже идущих за ним по пятам. Не обращая внимания на боль в раненой руке, Иоах пополз прочь на руках и ногах. В клубке конечностей троица отступила.


Все это время брат Эван преследовал, шаг за шагом, следуя за ним со своей извивающейся стаей чудовищных пиявок. Зачем убегать? Скажи мне, где прячется ведьма, и я оставлю тебя в живых! Или промолчи и прими лекарство.


Лицо Иоаха побледнело. Как они могли отбиваться от такого монстра, если их магия подвела их? Какая у них была надежда выжить?


Внезапно мама Фрида остановила свой полет. Она встала между Иоахом и демоном. Она плюнула на брата Эвана. Ее цель была смертельно точной. Ее слюна попала демону прямо в лицо.


Иоах вскочил на ноги, прижимая к себе раненую руку.


Брат Эван вытер лицо, оставив несколько пиявок на его щеке. Его смех умер от удара слюны. - Вы заплатите за это, - холодно сказал он. Его гигантские пиявки корчились вокруг его лодыжек.


Мама Фрида прямо столкнулась с братом Эваном. Я еще не закончил.


Иоах искоса взглянул на Мерика. Что-то медленно осенило Иоаха. Мама Фрида предупредила их о магическом росте червей; она даже оттащила его от ярких пиявок и плюнула стражнику в лицо. Мама Фреда?


Она проигнорировала Иоаха. У меня есть для тебя еще один подарок, брат Эван! Она указала пальцем на демона. Смерть!


Губы брата Эвана расплылись в ухмылке. Взметнулся смех. Затем Юэн внезапно напрягся на полпути. Его улыбка сменилась замешательством, а кудахтанье сдавило его горло. Кровь текла с губ мужчины.


Брат Эван рухнул вперед, ударившись лицом о каменный пол. Он содрогнулся на мгновение, затем лежал неподвижно. Мертвый. В центре его спины была зажата рукоять ледяного кинжала Мерика. Небольшие потрескивания серебряной энергии вырвались из клинка и заскользили по коже демона. Пока они смотрели, пиявки растворялись в сгустках крови, слегка дымясь на прохладном полу.


Как' ? В голове Иоаха было слишком много вопросов. Потом он увидел ответ. Маленькое меховое существо выскочило из-за ног мужчины и бросилось к маме Фреде.


- Хороший мальчик, Тикаль, - тепло сказала мама Фрида. Она наклонилась и взяла существо на руки и подняла на плечо.


Тикаль обвил хвостом шею Мамы Фреды и нежно лизнул ее щеку. Cookie? - слабым голосом спросил Тикаль.


Она похлопала его и почесала за ухом. После этого вы получите все куки в Порт-Роул.


Тикаль закрыл глаза и прижался к шее женщины.


«Но ваш питомец был убит», - сказал Иоах, бесполезно указывая на Тикаля. Из раненой руки хлынула кровь. Напомнив о своей травме, Иоах упал в обморок на пол.


Мама Фреда бросилась вперед, преклонив колени перед мальчиком и вытаскивая из разных карманов бинты и пузырек с эликсиром. Она объяснила, когда она держала руку Иоаха на коленях и работала с ним. Я тоже думал, что Тикаля убили. Когда я впервые снова начал получать от него видения, я подумал, что заблуждаюсь, так сильно желая его, что мой разум так и сделал. Мама Фрида дотянулась до Тикаля и снова прикоснулась к нему с чистой любовью. Я чувствую в нем магию. Кто-то его исцелил.


Елена? - слабо спросил Иоах.


Кто еще? - сказала она, нанося охлаждающий бальзам, который одним движением смыл боль Иоаха. Тикаль его запах. Елена, должно быть, нашла его на обратном пути в катакомбы. Ее магия достаточно укрепила его, чтобы выжить и последовать за ним. Но, как и вам, ему потребуется больше исцеления.


Мерик заговорил с того места, где стоял над трупом больного стража. Почему ты никому не сказал?


Выражение лица мамы Фреды стало смущенным. Я не был уверен, что видения были настоящими. Я понял, что это правда, только после того, как Тикаль натолкнулся на врага на нашем заднем следе. К тому времени злой охранник нас уже слушал, поэтому я промолчал. Я надеялся, что скрытность Тикаля пригодится. Мама Фрида кивнула на рукоять ножа. Так оно и было.


Иоах уставился на старуху широко раскрытыми глазами. Втайне он считал маму Фреду обузой для этого предприятия. Но теперь он знал, что лучше не судить по внешнему виду. Старуха только что спасла ему жизнь.


Мама Фрида закончила обматывать его руку плотной повязкой. Кровь дракона, смешанная с корнем вяза, должна спасти остаток вашей руки.


Иоах поднял руку, почти боясь взглянуть. Он съежился при виде своей половины руки, но согнул оставшиеся пальцы и не почувствовал боли. Повязка была даже чистой от крови. Это было так, как если бы травма была сделана месяцами, а не просто мгновением. Иоах сглотнул и взглянул на старого целителя. Спасибо, мама Фрида. Я у тебя в долгу. Если бы у тебя не было


Внезапно их мир разорвал взрыв. Иоах и мама Фрида снова оказались грубо брошенными на пол.


(АМКС В, L h МКНС


Поднялась пыль, и стонали камни. Череп Иоаха звенел от сотрясения. Он поднялся на ноги еще до того, как земля перестала грохотать. Он помог маме Фреде встать. Тикаль все еще цеплялся за ее шею.


Вниз по коридору Мерик оттолкнулся от тела больного стража, его лицо превратилось в маску отвращения. Внезапно сквозь доносящуюся пыль позади эльв'ина возникла чудовищная фигура.


Иоах открыл было рот, чтобы предупредить Мерика, но заговорил знакомый угрюмый голос. Что случилось? - спросил Тольчук. Огни пронеслись сквозь облако пыли и подошли к ним, глядя на упавшего стража.


Иоах вскочил на ноги и помог маме Фреде встать. Что ты здесь делаешь? Вы должны охранять дверь.


Оган еще раз осмотрел сцену, затем заговорил. Он рассеянно указал над головой. Остров будет атакован кораблями, летающими в облаках. Я пришел забрать тебя из этих склепов до того, как замок приземлится тебе на голову. Тольчук огляделся. Где быть Еленой?


- Ушел за книгой, - ответил Иоах, поднимая свой посох с пола. Он осмотрел кусок дерева на предмет повреждений, но не нашел. Что это за летающие корабли?


- прервал его Мерик с бледным лицом. У них были светящиеся кили?


Тольчук кивнул. А под ними плясали молнии.


Мерик застонал. Грозовые облака, боевые корабли моего народа. Они уже здесь. Если они атакуют, они, вероятно, видели морской бой и предполагали, что их ветрокрылы прибыли вовремя. Они не узнают, что мы здесь.


Что они пытаются сделать? - спросил Иоах.


Мерик прикрыл лоб ладонью. Они хотят снести остров. И если мы их не остановим, они нас убьют.


Иоах покачал головой. Они пережили скальтум, дварфов и ил'гард, но теперь им угрожает один из их собственных союзников. Мерик, ты должен найти способ остановить их. Возьмите с собой Тольчука и маму Фреду. Заставьте своих людей отменить свои атаки.


Мерик кивнул. Чем ты планируешь заняться?


Иоах подтолкнул свой посох к более глубоким катакомбам. Убрав стражу с дороги, я пойду искать Елену. Если тебе не удастся остановить военные корабли, записывайся или нет, я должен вытащить ее отсюда. Мерик протянул руку и хлопнул Иоаха по плечу, крепко сжав его руку. Будь осторожен. И будь быстрым.


Иоах вернул застежку. И вы делаете то же самое.


Тольчук двинулся вперед, рядом с ним была мама Фреда. Мерик в нас не нуждается. Но больше глаз в этих темных коридорах быстрее найдут вашу сестру.


Иоах коснулся локтя огре. Не бойся, Тольчук. Я найду ее. Но мне мало пользы, если катакомбы рухнут на нас. Иди с Мериком. Охраняйте его от опасностей, которые, должно быть, уже бушуют там. Он должен остановить эти военные корабли. Затем он повернулся к маме Фреде. И вы должны использовать свои уловки и глаза вашего питомца, чтобы найти им безопасный путь.


Тольчук проворчал, явно не совсем убежденный, но склонил голову. Я не позволю эльвинам потерпеть неудачу.


Ог''ре отвернулись, и Иоах обнаружил, что мама Фрида все еще смотрит на него. Она приподняла подбородок, словно рассматривая Иоаха своим длинным носом. Вы отправили нас всех по другой причине. Что-то спрятано в твоем сердце.


Иоах вздохнул. Он не мог ей солгать. - Здесь моя судьба, - тихо сказал он. Этот следующий путь я должен пройти один.


Она кивнула, по-видимому, удовлетворенная правдой его сердца, и повернулась, чтобы присоединиться к остальным.


Вскоре Иоах оказался в катакомбах один. Даже походка ботинок его товарищей исчезла за его спиной, когда он вошел с посохом в руки в недра этого подземного склепа. Когда он шел, его кровь перемешивалась с даром ткачества. Его слова маме Фреде не были ложью. Он чувствовал кульминацию сил и обстоятельств, тянущих его к одной цели, одной судьбе.


Далее последовали Иоах, Елена и равнинный житель из Стэнди. Иоах представил закатную башню, Шпиль усопших, и сжал свой посох железной хваткой.


В этой последней битве он не подведет свою сестру.


Елена продолжала следовать за Эр'рилом и его фонарем. Она велела ему ускориться, но после второго взрыва сверху он стал еще более осторожным. Вопреки настороженности равнин, взрывы заставили Елену слепо мчаться вперед. Беспокойство за Иоаха и других разжигало ее страхи. Неужели эти взрывы как-то связаны с охраной? Она заставила ноги идти в ногу с Эр'рилом. Она не могла убежать от него, пока он все еще сжимал Кровавый дневник.


По мере того, как она соответствовала его шагу, не забывая о полу под собой, она сосредоточилась на игре света и тени на мускулах его спины. Она и раньше видела Эр'рила с обнаженной грудью, но никогда не с двумя руками. Поначалу у нее были проблемы с совмещением этого нового телосложения со старым в ее сознании. Теперь появилась симметрия формы, которой раньше не хватало. Она заметила, что ее взгляд скользит через его плечо к его новой руке. Между ними не было шрама, но было видно четкое очертание. Его плечо и спина были сильно загорелыми от летнего солнца, и хотя его новая рука тоже была медного оттенка, она не имела такого глубокого бронзового оттенка. Там, где встретились старый Эр'рил и новый, можно было отчетливо заметить.


Елена облизнула губы, следуя за ней, во рту у нее пересохло. Как ей хотелось провести пальцем по тонкой грани между медной и бронзовой кожей, чтобы узнать наверняка, был ли это тот самый Эр'рил, которого у нее отняли. Если бы только он дал ей какую-то ясную подсказку, что-то, что позволило бы ей снова броситься в его объятия. Она дрожала в прохладном воздухе катакомб. Прошло слишком много времени с тех пор, как она чувствовала тепло его кожи на своей щеке. «Пожалуйста, - молча умоляла она его, - дай мне ключ к твоему истинному сердцу».


Елена прижала железный оберег к груди. Его холодное прикосновение напомнило ей об осторожности. Сейчас не время терять бдительность. Но даже запах его пота тянулся за его спиной, напоминая ей о временах, когда он прижимал ее к себе. Елена держала палату белыми костяшками пальцев. Она больше не была маленькой девочкой, чтобы лунавствовать над рыцарем; судьба Аласи зависела от ее осторожности и контроля. Она должна стоять непоколебимо.


Внезапно Эр'рил остановился перед ней.


Погруженная в собственное сердце, Елена чуть не врезалась ему в зад. Она резко остановилась, так близко, что почувствовала жар от его тела, ее обнаженную кожу так близко к его голой спине. Румянец переместился с ее ног на лицо. Его запах наполнил ее чувства. Она напряглась, боялась пошевелиться, боялась дышать, чтобы он ее не услышал.


Медленно Эр'рил присел и двинулся прочь, унося с собой тепло. Елена тихо вздохнула, одновременно с облегчением и разочарованием. Хотя никто не мог ее видеть, Елена тоже присела, инстинкт все еще заставлял ее следовать примеру Эр'нла.


Она заметила источник внезапной осторожности Эр'рила. Из бокового прохода впереди исходил мерцающий свет. Когда она присела с Эр'рилом, Елена внезапно осознала, что это тот же проход, который вел к секретной лестнице Флинта. Она не думала, что они зашли так далеко. Ее заботы и беспокойства сбивали ее с толку.


Эр'рил приглушил пламя фонаря до тонкой струйки. Он поставил фонарь на пол и пересек холл, чтобы присесть в тени у изгиба стены. Наклонившись, он потянулся к себе за спину и сунул Дневник крови под пояс своих штанов у основания спины, скрывая его. Затем он вынул ведьминский кинжал Елены и поднес его к себе.


Елена обнаружила, что на мгновение потрясена позолоченной розой на обложке книги, торчащей из-под пояса Эр'рила. Казалось, роза почти светится в слабом свете фонаря поблизости. Ей нужно было только протянуть руку и взять книгу. Ее пальцы потянулись к нему, но она сжала кулак. Это может быть ловушка. Она отдернула руку и присела рядом с Эр'рилом. Она подождет, чтобы увидеть, кто еще разделит эти залы впереди.


Получив урок от Эр'рила, Елена знала, что единственная надежная безопасность - оставаться незамеченной.


(AMES


Пока она ждала, Елена прислушивалась к дыханию равнинного человека, волка по запаху оленя. Вскоре топот сапог из бокового прохода стал громче, и в свете факелов появилась фигура. Елена была уверена, что это злой охранник вернулся к себе на ночлег. Но когда фигура подошла ближе, Елена увидела, что подошел не злой страж, а ее родной брат.


Она была близка к тому, чтобы с облегчением назвать имя Иоаха, но, оставаясь осторожным в течение столь долгого времени, сдержала это внезапное побуждение. Может быть, здесь, спрятавшись и прислушиваясь, Елена сможет найти ответ на верность Эр'рила.


Иоах подошел с посохом в руке, не обращая внимания на волка в тени. Эр'рил мог легко убить ее брата, но вместо этого он выпрямился и вышел из тени. Ее брат отпрянул. Эр'рил!


Елена заметила повязку на правой руке брата. Что с ним случилось? А где были остальные?


Иоах, что ты здесь делаешь один? Это небезопасно. Эр'рил вернул кинжал себе на пояс.


Но глаза Иоаха казались слепыми к движениям Эр'рила. Равнинный человек мог зарезать Иоаха, и ее брат не увидел бы этого. Его взгляд метнулся между двумя руками Эр'рила. «Твоя рука», - пробормотал он наконец. Иоах вырвался из ошеломленного ступора и поднял свой посох на Эр'рила. По его длине расцвело пламя темного огня.


Эр'рил отказался отступить от показа Иоаха. Он поднял новую руку. Не бойся. Это был ключ к разблокировке Дневника крови от заклинания, защищавшего книгу. Моя рука была топливом для заклинания, и с высвобождением магии она вернулась. А где сейчас Елена?


Иоах покачал головой и отступил в боковой проход. Его лицо было маской недоверия, глаза остекленели. Елена знала, что взор ее брата был закрыт его повторяющимся сном. Я тебе никогда не скажу! Сначала злой страж попытался выяснить это, но потерпел неудачу. И вот вы появляетесь. Я не подпущу тебя к Елене!


Что за плохая охрана? - сердито огрызнулся Эр'рил. О чем ты болтаешь, Иоах?


Иоах поднял посох выше.


Глядя на ответ брата, Эр'рил подавил свой гнев. Он сделал глубокий вдох и начал снова. Он поднял обе руки. Я знаю, как это должно выглядеть. Это была причина, по которой я побудил вас пойти с нами. Флинт и Морис думали, что ваш сон был ложным плетением, считая невозможным для моей руки когда-либо вернуться, но я знал лучше. Тем не менее, чтобы сохранить книгу, мне пришлось промолчать. Голос Эр'рила стал твердым и уверенным. Посмотри на меня, Иоах. Я не испорчен. Я не знаю, что будет дальше. Но пойми и поверь мне, Иоах, я не причиню твоей сестре вреда. Я очень забочусь о ней.


У Елены перехватило дыхание. Она подавила рыдание. Ей очень хотелось выйти вперед и раскрыть себя, чтобы положить конец этой шараде, но то, что могло произойти дальше, могло раскрыть правду слов Эр'рила.


Иоах слегка опустил посох. Слова Эр'рила сняли тусклость с глаз ее брата. Как я могу доверять тебе, Эр'рил? Вы знаете, чем заканчивается моя мечта.


Мечты, даже плетения, могут обмануть. Но я знаю, что этот ответ не убедит вас. Эр'рил потянулся за ним. Может, так и будет.


Иоах осторожно отступил на шаг.


Эр'рил снял книгу с пояса и протянул Иоаху. Вот дневник крови.


Глаза Иоаха расширились.


- Я отвечал за это пятьсот зим, - сказал он. Но я хочу, чтобы ты принял это сейчас. Я чувствую, что моя роль в охране «Кровавого дневника» подходит к концу. Если вы не позволите мне приблизиться к вашей сестре, то вы должны передать ей книгу. Эр'рил шагнул вперед и поставил рваный фолиант у входа в боковой проход. Затем он вернулся. Сними с меня это бремя.


Елена была ошеломлена его поступком. Несомненно, это было явным признаком лояльности Эр'рила. Существо Черного Сердца никогда не откажется от книги.


Та же мысль пришла в голову Иоаху. Но там, где предложение Эр'рила вселяло в Елену надежду, Иоаха только становилось подозрительнее. Глаза ее брата сузились, когда он опустил фонарик и подошел ближе. Он завис над книгой с поднятым посохом, глядя на Эр'рила с явным недоверием. Иоах медленно наклонился, затем схватил книгу с пола и бросился назад, прочь от Эр'рила.


Но равнинный человек не двинулся против Иоаха.


Взгляд Елены не отрывался от Эр'рила. Непрекращающаяся подозрительность Иоаха удерживала ее от раскрытия. Хотя выпуск книги казался противоречащим всему, что мог бы сделать темный миньон, Елена знала, что ее единственная безопасность лежала в заклинании духа, скрывавшем ее.


(АМЕС ЛЛЕМЕНС


Отнеси ей книгу, Иоах. Долг, который я так давно поклялся, выполнен. Отсюда я не нужен Елене.


Елена осторожно кружила перед Эр'рилом, изучая его, пока он говорил эти последние слова. В его глазах смешались печаль и облегчение. Но что означают эти эмоции? Она стояла на расстоянии вытянутой руки, ища ответ на его лице. По его щеке скатилась единственная слеза. Ее пальцы поднялись, чтобы стереть его. В глубине души она внезапно узнала правду. Эр'рил не был испорчен.


Затем Иоах заговорил позади нее. Эти страницы все пустые.


Елена опустила руку и посмотрела через плечо на Иоаха. Ее брат держал книгу в руке и пролистывал ее страницы. Даже отсюда Елена могла видеть чистые белые страницы.


- Это не дневник крови, - выплюнул Иоах. Это уловка.


Елена повернулась и увидела, что глаза Эр'рила вспыхнули от гнева. Это внезапное изменение было похоже на вспышку лесного пожара, сжигающую печаль недавней давности.


Елена попятилась. Она проклинала себя за то, что была такой слепой. Почему она даже не подумала, что книга может быть подделкой?


Голос Эр'рила был грубым. Это не уловка, мальчик.


Иоах все еще держал книгу за обложку. И я должен поверить тебе на слово? Ты, кто двумя руками отступил от моей мечты?


Эр'рил покачал головой, огонь в его глазах потух. Верьте во что хотите, Иоах. Я ничего не могу сделать, чтобы доказать свое сердце, кроме как отдать вам саму книгу. Эр'рил отступил и вернулся к своему фонарю. Отнесите книгу Елене. Это все, о чем я прошу. Он поднял фонарь и повернулся к восходящей спирали катакомб. Мой брат сейчас где-то наверху, слабый. Я отдам ему свою войну, потому что моя полезность для Елены подошла к концу.


Иоах отплясывал, когда Эр'рил проходил мимо входа в боковой проход. Как только Эр'рил уходил, Иоах сунул книгу под рубашку, схватил свой факел и бросился в глотку бокового прохода, спасаясь от той угрозы, которую он представлял в Эр'риле.


Елена же ждала на перекрестке. Она смотрела, как свет факела Иоаха угас в боковом проходе, в то время как свет фонаря Эр'рила исчез на изгибе зала катакомб. Она застыла на месте, не в силах пошевелиться. Какой путь ей выбрать? Она прижала палату к своему животу, умоляя ее показать какой-нибудь знак.


Больше, чем когда-либо, она хотела, чтобы тетя Май была здесь. Прямо сейчас Елена могла воспользоваться мудрым и практическим советом фехтовальщицы.


Наконец, Елена сделала шаг в сторону бокового прохода. Несомненно, это был самый мудрый путь. Даже если книга была уловкой, лучше было воссоединиться с Иоахом и остальными. Даже тетя Май одобрила бы такое прагматичное решение.


Или она?


Ноги Елены застыли на пороге. Давным-давно, еще в Шэдоу-Брук, тетя Май предупредила ее, что должна быть причина, по которой женщине, а не мужчине было суждено нести знамя свободы. Тетя Май объяснила свое личное убеждение: в конечном итоге судьба Аласи будет зависеть не от способности женщины к магии, а от силы ее сердца.


Пока Елена обдумывала слова тети, два источника света полностью погасли. На нее опустился мрак. В темноте она представила единственную слезу на щеке Эр'рила, сияющую серебром в свете факелов.


Елена отошла от бокового прохода и повернулась к темным катакомбам. Ее разум пытался оправдать ее решение. Несомненно, она должна преследовать Эр'рила, чтобы узнать правду о его преданности. Но Елене не нужно было ни одного из этих оправданий для своего решения. Ее ноги уже ступали по спиралевидному залу, двигаясь все быстрее и быстрее. Она уже была покорена. Ее сердце не позволяло ей покинуть Эр'рил.


А пока этого было достаточно.


По улицам А'лоа Глен Мерик бросился вперед Тольчука и Мамы Фреды. Вокруг них царил хаос. Следы дыма испещрили горизонты. Крики и визги эхом отдавались от каменных стен. Цитадель на вершине горы Орр все еще грохотала, когда кирпичи и участки стены падали с высоты, разбиваясь и грохоча на нижние улицы. Над головой в небе висели раздутые животы боевых кораблей, медленно кружащиеся, как стервятники. Под завесой дыма резкий привкус молнии ароматизировал воздух, исходящий от кораблей наверху и от недавней пары нападений.


Они хотят снова нанести удар! Тольчук крикнул Мерику. Еще один удар - и замок развалится.


Мерик остановился и взглянул наверх, когда мимо пролетело пара неистовых крыльев. Снова запаниковавший скальтум. С момента побега из катакомб группа Мерика заметила много таких фрагментов армии скальтумов. Разорванные на испуганные клочки, звери пытались избежать прибытия эльфийских военных кораблей. Пока никто из зверей не пытался напасть на троицу. Мерик подозревал, что глаза монстров были устремлены в небо над ними.


Как только скальтум пролетел, Мерик убедился, что оценка Тольчука верна. Еще пять грозовых облаков начали звенеть на вершине холма. «Охотник за солнцем», флагман его матери, все еще парил над дымящимися высотами замка. Он съежился при виде. Это все его вина. Мы должны двигаться быстрее! - закричал Мерик сквозь грохот битвы.


Толчук перешел рядом с ним. Лицо огре побагровело от напряжения. Большую часть пути он нес Маму Фреду. Он вытащил Тризил, молот дварфов, из ножен на своей спине. Мы достаточно близки. Давай найдем открытую площадку и попробуем.


Мерик покачал головой. Они никогда не увидят. Нет, если только мы не окажемся прямо у них под носом.


Тольчук указал на приближающиеся корабли. Либо попробуем сейчас, либо все потеряем.


Мерик громко вздохнул. Он знал, что усилия окажутся бесполезными, но огре был прав. По крайней мере, им нужно было попытаться. Он не мог позволить разрушить надежды земли, не попытавшись сначала подать сигнал флоту, чтобы предупредить корабли. Мерик изучал небо в поисках подсказки, способа исправить свою ошибку. Его сердце болело от боли его предательства.


Мама Фрида говорила от локтя Тольчука. Тикаль нашел длинную площадь вверху и слева. Мы могли бы быть там в считанные минуты.


- Пойдем, - сказал Мерик и побежал вперед.


Тольчук подбросил маму Фреду под одну из своих больших рук и бросился за ним. Старый целитель назвал направление, и вскоре все трое вышли на открытый двор. Они были почти под самыми скалами, на которых возвышалась цитадель. Площадь была в полной тени заходящего солнца. Тольчук поставил маму Фреду, чтобы она могла схватить своего любимого тамринка и отступить в сторону площади.


Тольчук последовал за Мериком до центра площади. Торопись, эльвин.


- Я знаю, огре, - огрызнулся Мерик. но затем его глаза извинились за свою резкость. Тольчук только высказывал все свои опасения. Поднимите молоток высоко. Я сделаю все возможное, чтобы создать хорошее шоу.


Тольчук хмыкнул и поднял руки к небу, неся молот ввысь.


Мерик коснулся своей магии и собрал ветер к своему телу. После изоляции он смешал сухой и влажный ветер, создавая энергетический потрескивание от их трения. Он собрал больше энергии из воздуха. Когда над головой находились военные корабли, ветер был полон энергии. Вскоре его одежда трескалась и плясала от искр. Будь готов! - крикнула Мерик. Держите молот устойчиво!


Подняв руки вверх, Мерик собрал энергию до кончиков пальцев. Он превратился в сферу из молнии, которая медленно вращалась и сияла на затененной площади. Но Мерик знал, что такое слабое свечение мало кого привлечет. Ему нужно было больше шоу. Он подавал все больше и больше энергии, пока все его тело не дрогнуло от мощности над головой. Все волосы на его теле встали дыбом, дрожа. Его лицо и руки блестели от пота. Кончики его пальцев начали гореть от их близости к сфере молнии. Он собирался крикнуть огру последнее предупреждение, но было уже слишком поздно.


Он перевел взгляд и посмотрел на Тольчука. Огни встретили его взгляд.


В последнем рывке плеч и силы Мерик метнул молнию в молот. Его энергетический шар врезался в железо. Трюсил был выкован молнией. Он мог выдержать силу. Он вспомнил его происхождение и закричал ввысь.


Из острия молота в направлении кораблей наверху выстрелила блестящая серебристо-голубая молния. По площади прогремел гром. Тольчука отбросило назад, руки его обожгли до локтей.


Мерика, защищенного ветрами, тоже отбросило назад, но он держался. Он наблюдал, как над головой выстрелил болт между двумя военными кораблями. «Посмотри, - взмолилась Мерик. Смотри вниз.


Тольчук со стоном скреб по булыжникам, но мама Фрида уже была рядом, мазая бальзамом опаленную и дымящуюся кожу огре. Тольчука, казалось, больше раздражало, чем утешало внимание старого целителя. Это сработало?


Мерик попытался наблюдать за кораблями над собой. Он не видел никаких признаков того, что суда распознали затвор как сигнал. Из-за пляски молний среди множества килей экипажи, должно быть, мало думали о демонстрации Мерика. Нет, кисло сказал он. Мои люди слишком похожи на создания из воздуха и облаков. Требуется нечто большее, чем моя маленькая искорка, чтобы заставить их взглянуть вниз.


Тольчук вскочил. Попробуем еще раз.


Мерик покачал головой. Я использовал в себе почти все. Мне нужно было бы отдохнуть хотя бы на четверть луны, чтобы повторить даже одно и то же шоу.


Тогда это будет безнадежно. Усталые глаза Тольчука обратились к пяти грозовым облакам, собравшимся вокруг вершины пика.


- Мы должны вернуться в катакомбы, - сказал Мерик. Постарайтесь хотя бы увести остальных.


Мы бы никогда этого не сделали


Внезапный грохот раздался по площади позади них. Трио развернулось как раз вовремя, чтобы увидеть массивную юбку с черными крыльями вокруг вершины башни и нырнуть к ним. Он снова взревел, широко раскинув серебряные когти, и устремился к площади. Мерик и остальные убежали с его пути. Щелкнув чешуйчатыми крыльями, он замедлил спуск и приземлился, скрипя гвоздями по камню.


Мерик заметил крошечного всадника на спине зверя. Сы-вэнь! Крошечная женщина-мер'ай казалась изможденной и измученной. Это было почти так, как если бы она потеряла самообладание во время дневных ужасов. Спасибо милой маме! Я видел твою вспышку и мог только надеяться, что это ты! Затем она оглядела площадь. Где ведьма и остальные?


Мерик бросился вперед, не обращая внимания на качание головы дракона в его сторону. Большие черные глаза зверя, казалось, наполняли его. У нас нет времени объяснять! Сможешь доставить меня на тот большой корабль над замком?


Сай-вэнь нахмурился. Я пытался добраться до него с тех пор, как прибыл флот, пытаясь заставить их остановить атаку. Но между молнией и ветрами этой проклятой женщины я не продвинулся.


Мерик наконец взглянул на дракона. Если ваше животное позволит, я могу доставить нас туда.


Сы-вэнь повернулась к своему дракону. Между ними произошел тихий обмен мнениями. Рагнарк позволит это. Но надо спешить. Sy-wen кивнул сверху.


Мерик повернулся. Пять Грозовых Облаков уже собирали энергию к своим килям. Он повернулся и увидел мер'ай, протягивающую руку с шеи дракона. Лезь за мной.


Коротко кивнув дракону, который все еще смотрел на Мерика с явным презрением, Мерик подошел к нему и взял Сьювен за руку. В моменты, когда он успокаивался и обвил руками талию Сювэня, дракон расправил крылья, опираясь на свои толстые ноги. Держись! - крикнула Сай-вэнь.


Потом мир вылетел из-под них. Рагнарк прыгнул вверх, щелкая крыльями, выдергивая их из квадрата.


Голос Тольчука проревел снизу, желая удачи и скорости, но большая часть слов была потеряна, поскольку крылья дракона боролись, чтобы утащить их в небо. Рагнарк взобрался на самые высокие башни, затем повернул на запад, обогнув скалы на вершине горы Орр. Брюхо военных кораблей было прямо над головой. Мерик почувствовал исходящую от них молнию.


Рагнарк качнулся дальше, пытаясь набрать высоту. Медленно, слишком медленно он взбирался все выше и выше в небо. Оглянувшись, Мерик увидел, что кили пяти Грозовых облаков теперь бушуют энергией. «Поторопись», - простонал Мерик и себе, и дракону.


Рагнарк, должно быть, слышал. Дракон внезапно откатился назад, устрашающе качнув одним концом крыла. Мерик увидел, как далеко внизу раскинулся город и океан. Когда Рагнарк развернулся, крылья дракона поймали резкий восходящий поток и взлетели ввысь. Вскоре они пересекли всю армаду, за исключением флагмана Sunchaser. Он парил прямо впереди. Рагнарк сделал крен и нацелился на него.


Сай-вэнь низко склонился над шеей дракона, заставляя Мерика тоже присесть. Рагнарк ускорился. Просто поднимись над кораблем! - крикнула Мерик Сьювэню на ухо.


Теперь дракон был достаточно близко к кораблю, чтобы Мерик мог шпионить за членами его команды. За кормовым колесом он заметил одного члена экипажа с характерной медной полосой в его серебряных волосах. Это был его старший брат Ришалд. Когда они приблизились, Мерик увидел высокую женщину, стоявшую на носу корабля. Ее серебряные волосы уже сияли силой.


«Мать», - прошептал он.


Казалось, она его слышала. Она взглянула на дракона, но выражение ее лица не было приветливым. Даже отсюда в ее глазах горел огонь. Она с явным раздражением махнула им рукой. На них внезапно налетел ветер.


Она делает это всякий раз, когда мы приближаемся! Sy-wen крикнула в ветер, когда Рагнарк отчаянно боролся, чтобы удержать свою позицию.


Мерик снял одну руку с талии девушки мер'аи и поднял ладонь против ветра. Он изгнал свою магию, быстро ослабевая, и выступил против нападения матери. Ветры утихли, но ненамного. Со спины дракона Мерик увидел удивленное выражение лица матери.


Идти! - убеждал Мерик Сьювэна, возвращая свою магию.


Рагнарк воспользовался порывом шторма, чтобы поразить корабль, проехав прямо над их мачтами. Оказавшись над сосудом, Мерик высвободил другую руку из-под Сювэня и скатился с задней части дракона. Он кувыркался к кораблю внизу, когда Сьювэнь вскрикнула от удивления.


Под ним пять Грозовых облаков внезапно взорвались потоками силы, а внизу засияла яркая звезда. Мерик упал в центр этого огненного зрелища.


Вытянув руки, Мерик толкнул вниз своей магией, чтобы замедлить и направить свое падение. Его тело выпрямилось. Мерик подвинул под себя ноги и проскользнул мимо такелажа и паруса. Он тяжело приземлился на палубу «Охотника за солнцем», боль пронзила его правую ногу. Конечность смялась под ним. Он рухнул на колени, сломанная кость рассекла его бедро. Он подавил любую жалобу; ему посчастливилось выжить.


Мерик поднял лицо, на его чертах были морщины от боли. Он уже был окружен. Один мужчина протиснулся сквозь других. У человека был длинный тонкий меч, но он опустил его, когда Мерик встретился с ним взглядом. - Брат, - сказал мужчина со спокойным удивлением.


Ришалд. Мерик кивнул, как будто это была обычная встреча братьев в солнечный день.


Ришалд взглянул вверх и вниз по телу брата, его нос слегка скривился от того, что он увидел. Обгоревший, покрытый шрамами, а теперь уже сломанный, Мерик знал, что он едва ли походил на представителя королевской крови их дома.


Мерик высказался в оценке брата. Вы должны остановить маму. Она не должна ударить снова!


Вокруг них мигнула звезда власти. Мерик чувствовал энергию, накопленную теперь под килем «Охотника за солнцем». Колода дрожала под его коленями.


Толпа эльвинов открылась перед Мериком, и женщина, сияющая силой, шагнула к нему с носа. Ее кожа сияла, а глаза блестели слишком ярко. Его мать подключилась к хранилищу энергии внизу. Ее голос дрожал с подавленной мощью. Почему я должен останавливаться, сын мой? Разве это не то, о чем вы спрашивали?


Мерик попытался взглянуть на свою мать, но пламя в ее взгляде задело. Я был неправ, мама. Судьба этих людей зависит от того, что будет дальше на острове внизу. Мы не должны вмешиваться.


Меня не волнует судьба этих людей. Мерик резким голосом откашлялся. Но я делаю.


Его мать махнула рукой, как будто пытаясь отмахнуться от его заявления, и в ее пальцах заиграли потрескивания энергии. Ты слишком долго ходил по грязи, сын мой.


Да. Так что я лучше всех решаю, стоит ли спасать этих людей.


Его мать опустила руку, обдумывая его слова. Мерик продолжал. А как насчет наших собственных родословных? Его мать слегка склонила голову. Что ты говоришь, Мерик?


Если вы так мало заботитесь об этих людях, подумайте о наших. Внизу борется последний из наследников нашего потерянного короля. Уничтожив этот остров, вы уничтожите половину наследия эльвинов.


Эти слова, наконец, дошли до нее, но она не показала никаких эмоций. Она просто повернулась на каблуке и кивнула Ришальду. Отодвиньте Sunchaser. Мы сбросим наш груз в море.


Нет! Ждать! - окликнул ее Мерик. Я знаю, где лучше всего потратить эту энергию.


Его мать оглянулась, глаза горели. Где? Мерик не ответил. Он махнул Ришалду, чтобы тот помог ему добраться до перил. Мерик подавил крик, когда его подняли на ноги. Вдалеке он увидел, как чернокрылый Рагнарк развернулся и поплыл обратно к кораблю. Подойдя достаточно близко, Мерик махнул рукой Сивену. Он говорил с ней, чтобы она могла его слышать.


Веди нас в бой на море! Ищите самые ужасные стычки, которые все еще не утихают! Пора положить этому конец! Мы воспользуемся мощью Охотника за Солнцем, чтобы поразить последнего из нападающих!


Как только он получил подтверждение от Sy-wen, Мерик привалился к поручню. Боль в сломанной ноге и его ослабленное состояние наконец охватили его.


Его мать скользнула рядом с ним, все еще хладнокровная и бесстрастная. Вы так заботитесь об этих людях земли?


Мерик повернулся к ней, на этот раз даже не вздрогнув от огня в ее глазах. Да, мама, верю. Я бы отдал за них свою жизнь.


Достигнув сына, королева Тратал положила ладонь ему на руку. Она сжала его нежно, затем подняла вторую руку. По ее сигналу, Охотник за Солнцем развернулся и последовал за драконом. Тогда, как вы сказали, давай покончим с этим.


Где-то среди разрушенных улиц Алоа Глен Грешим прислонился к стене старинного винокурни. Его дыхание хрипло и хрипло, сквозь сжатые от боли губы. Создание портала так скоро после битвы с Шорканом сказалось на древнем маге. Как существо, поддерживаемое черной магией, опустошение его колодца силы так сильно истощило его и физически. На данный момент он чувствовал каждую из своих более чем пятисот зим. Даже сам воздух казался слишком густым, чтобы дышать.


В тени полуразрушенного старого здания Грешим прислонился головой к прохладному кирпичу. Он смог прыгнуть только до города. В полной силе он мог бы создать портал, достаточно сильный, чтобы перенести его до Блэкхолла, хотя он бы не осмелился. Последние слова Эр'рила были правдой. Как только Шоркан сообщил о своем предательстве Темному Лорду, он стал заметным человеком. На него охотятся все гончие-демоны и звери преисподней.


Грешим посмотрел на здание далеко вверху. Второй удар летающих кораблей снес самую восточную башню. Шпиль был удачно назван Сломанным копьем из-за треснувшего парапета. Теперь это была просто тлеющая груда взорванных камней. «Придется переименовать ее в« Дымящуюся кучу », - кисло подумал он.


- Жаль, что это не башня Шоркана, - громко проворчал он. Если бы корабли поразили «Копье претора», большинство проблем Грешима были бы решены. После смерти Шоркана предательские действия Грешима в катакомбах могли остаться тайной. Но сегодня боги ему не улыбнулись. Все его тщательно продуманные планы не только не привели к тому, что книга оказалась в его руках, но и обрекли его.


Грешим оттолкнулся от стены и двинулся по проспекту. Ему нужно было освободиться с этого острова, но сначала ему нужно было вливание магии. Но откуда? Он присел на мгновение там, где улица старинных пивных заканчивалась широкой площадью. Следил за любым скальтумом. Все, что осталось от их огромных легионов, было оборванными бандами испуганных зверей. В его ослабленном состоянии, даже без посоха, он стал бы легкой добычей для монстров. Поскольку он был одним из темных магов, отправивших их на эту бойню, они не стали бы относиться к нему по-доброму.


Грешим бочком завернул за угол, придерживаясь самых глубоких теней, отбрасываемых заходящим солнцем. Когда он торопился, он уловил дуновение, которое взволновало его иссохшее сердце. Он споткнулся, когда запах поразил его до глубины души. Он прислонился запятнанным запястьем к стене, тяжело дыша.


Смеет ли он надеяться? Было ли это его воображением? Когда он отдышался и утихомирил шум в своем сердце, Грешим поднял нос, как гончая по запаху. Его глаза закрылись от удовольствия запаха в воздухе.


Если бы он не был так голоден, он мог бы легко его упустить. Он снова принюхался. Он знал, что чувствует. Черная магия! Где-то поблизости кто-то или что-то пахло мощью, сырой и неиспользованной. Грешим подумал о Шоркане, но быстро отбросил его. Претор не только избегал улиц, но и после того, как пересек кольцо магов и выдержал их короткую битву, у Шоркана не было того количества магии, которое он теперь нюхал.


Но откуда это взялось?


Вдохновленный запахом, Грешим оттолкнулся от стены и стал охотиться по тропе. Останавливаясь на каждом углу, чтобы понюхать ветерок, старый маг улавливал запах магии. Его ноги забегали по пыльным улицам, запах становился все ярче и мощнее. Измученный голодом, его слабое зрение еще больше затуманилось, но он продолжал идти, привлеченный запахом. Его нос превратился в глаза, ведя его к источнику.


Наконец он побежал по узкой улочке на самом высоком уровне города. Хотя воздух все еще был загрязнен дымом из замка наверху, запах магии не мог быть скрыт. Его источник был прямо за следующим углом. Осторожность замедлила его ноги. Обладая силой, которую он ощущал, он мог сбежать с этого измученного острова.


Грешим медленно полз по квадратному основанию высокой статуи. Оказавшись на углу, он закрыл глаза и, прерывисто вздохнув, сосредоточился.


Во-первых, ему нужно было узнать, что ждет впереди. Наклонившись вперед, напрягая старую спину, Грешим выглянул из-за угла. То, что он увидел в переулке, чуть не вытолкнуло его из укрытия. Но ему удалось отступить, подняв одну руку, чтобы подавить крик удивления и восторга.


Это был мальчик! Его мальчик! Брат ведьмы! Как он мог быть таким удачливым? Может быть, боги все-таки ему улыбались!


Вид из-за угла все еще горел в его голове. Парень стоял в центре переулка и смотрел на соседнюю башню, задумавшись. Но это не все, что заметил Грешим. В руках мальчика был посох. И эту длину пои Грешим узнал бы где угодно. Это был его собственный посох! Он думал, что это потеряно навсегда. Мальчик, должно быть, забрал его.


Грешим закрыл глаза и вдохнул аромат спелой магии посоха. Он облизнул губы. Он получит это снова. Он снова получит их всех! его посох, мальчик и его магия! Но сначала ему нужен был план.


В голове Грешима вертелись разные сценарии. Он не мог просто вырвать посох у парня. Это явно было связано с ним. Грешим видел, как по его поверхности пробегали струи темного огня. Он разочарованно сжал кулак. Он оставил посох, и, чтобы забрать его сейчас, посох нужно вернуть ему свободно. Но как? Как он мог заставить мальчика отказаться от посоха?


Темный маг отправил свои мысли на поиски за угол и усмехнулся, когда обнаружил, что старые нити его плетеного заклинания остались в разуме мальчика, изношенные, но все еще там. Мальчику никогда их не снимали, но опять же, как он мог? Не осталось магов, способных делать это. Было бы просто завязать эти старые узлы и снова заманить мальчика в ловушку, сделав его снова рабом. Но даже это не сильно помогло. Взять посох таким образом было бы то же самое, что вырвать его у него. Чтобы магия в посохе оставалась мощной, ее нужно отдавать свободно от сердца. В остальном это была обычная палка.


Грешим собрал свои мысли вокруг загадки. Ему нужно было поторопиться, чтобы не появилось больше товарищей ведьмы. Но как заставить мальчика поверить ему? Затем, как рассвет после самой черной ночи, в его голове появился ответ. Он не мог заставить мальчика поработить его, но он все еще мог использовать фрагменты магии, заложенные в его сознании.


Грешим знал, что ему нужно делать. Потребуется лишь малейшее прикосновение магии, чтобы дотянуться до этих знакомых прядей и потянуть за них. Возможно, ему не удалось заставить мальчика танцевать для него, как марионетку, но он мог тянуть достаточно сильно, чтобы тронуть сердце мальчика.


Зная, что ему делать, Грешим потянулся из последних остатков своей силы. В его ослабленном состоянии даже эта небольшая часть магии ослабляла его, как если бы он наложил большое заклинание. Грешим выбрался из-за угла. Ему не нужно было симулировать стон, когда он упал на булыжник в переулке.


Иоах обернулся на звук, широко распахнув глаза от угрозы. Посох вспыхнул темным огнем. Для Грешима магия, исходящая от посоха, была подобна теплу из очага посреди зимней бури.


Затем, как только в посохе появилось пламя, они погасли. Иоах побежал на Грешима. Он упал на колени рядом со старым магом. Глаза мальчика светились беспокойством и беспокойством, когда он потянулся, чтобы помочь ему.


Елена! - крикнул мальчик. Что с тобой случилось? Как ты сюда попал?


Грешим улыбнулся, когда он тянул и поправлял различные нити магии, чтобы поддерживать иллюзию в глазах мальчика. - Не знаю, - слабо сказал он, не притворяясь слабостью или растерянностью. Грешим знал, что его голос звучал в ушах Иоаха, как голос любимой сестры мальчика.


«Мы должны сойти с этих улиц», - сказал Иоах, протягивая руку ему за плечи, чтобы помочь ему встать.


да. Да, мы должны спрятаться. С помощью мальчика Грешим позволил вести себя, наполовину неся в истощенном состоянии. Его пальцы тайно нежно коснулись дерева посоха. «Скоро», - беззвучно подумал он.


Иоах заговорил, слова сыпались у него изо рта. Похоже, Мерику удалось заставить эльфийский флот отступить. Нам нужно забраться на башню и подать им сигнал.


Сбежать?


Иоах кивнул, крепче прижимая Грешима к себе. Береги свои силы, Эл. Когда они, хромая, пересекли переулок и направились к двери соседней башни, Иоах встретился глазами с его собственными, на его губах появилась усталая ухмылка. «Похоже, мы не можем избежать своей участи», - сказал он, затем кивнул в сторону двери впереди. Мы должны подняться.


Не понимая загадочных слов мальчика, Грешим вытянул шею и уставился на парапет башни. Он наморщил лоб. Почему мальчик решил, что им нужно подняться на Шпиль усопших?


Его сердце было тяжело от отчаяния, Эр'рил приподнял покосившиеся железные ворота в катакомбы. Он смотрел на разрушения в центральном дворе. Площадь заполнилась щебнем и дымом. Пожары все еще горели, в основном от тлеющих руин древнего дерева коа'кона, ныне покрытых кратерами руин. Эр'рил вздрогнул от разрушения могучего дерева.


Но, как и он сам, дерево давно перестало быть полезным. Оба они были просто седыми и древними остатками былой славы Аласи. С бесплатным «Дневником крови» его долг перед веками, наконец, был выполнен. Отсюда судьба этих земель теперь будет лежать на плечах моложе его. Им предстояло вырвать Темного Лорда из его могущества. И если пророчество сбылось, то ведьма и книга были единственной надеждой страны. Он предложил бы то, что мог, но в великих планах пророчеств и судьбы ведьма должна идти отсюда одна.


При этой мысли его грудь сжала острая боль. Он ударил кулаком по ребрам. Он винил в боли обжигающий жар и задымленные легкие, но не мог полностью обмануть себя. Он стал называть себя рыцарем Елены, и отчасти эта боль была вызвана осознанием того, что он никогда больше не разделит с ней такую близость. Он чувствовал, что книга заменит его роль. С этого дня он будет столь же полезен Елене, как тлеющие конечности мертвого коа'кона.


Некоторое время он смотрел на свою новую руку и выругался беззвучно. Он так мало приобрел и так много потерял.


Вздохнув и приготовившись двигаться дальше, Эр'рил изучил открытый двор на предмет опасностей или врагов. Вверху он заметил огромный летающий корабль, отходящий от цитадели. По его железному килю плясали молнии. Эр'рил предположил, что это был источник разрушений здесь. Он молча поблагодарил неизвестных союзников. Их помощь сломала контроль магов над островом. Впереди сам замок казался теперь мертвым и заброшенным. Эр'рил только надеялся, что Шоркана еще не прогнали.


Он смотрел на башни, когда он ступил из прохладного камня катакомб. Жара корта мгновенно ударила по его голой коже, от чего выступил пот. Отсюда Эр'рил наблюдал за полным разрушением восточной башни. Сквозь часть разрушенного крыла замка он смотрел на город и океан за ним. Даже отсюда Эр'рил мог видеть боевые корабли внизу. Война все еще бушевала в морях, окружающих остров.


Только пожелав им удачи отсюда, Эр'рил отвернулся. Его автогол был ближе. Он смотрел на самую западную башню, логово Шоркана. На вершине его короны в последних лучах заходящего солнца Эр'рил заметил черную фигуру, сидящую среди парапетов башни. Сначала он подумал, что это живое существо, но потом узнал. Это была статуя виверны из черного камня. И, если верить Грешиму, он также был одним из четырех ворот, открывающих источник силы Темного Лорда.


Остановившись, чтобы забрать длинный меч с покрытого волдырями трупа одного из стражников катакомб, Эр'рил вошел во двор. Если он не сможет найти Шоркана, он сможет хотя бы сбросить эту статую с места. Может, падение с такой высоты треснет проклятую скульптуру.


Проходя края кратера в центре двора, Эр'рил избежал нескольких трупов в темных одеждах, которые лежали почерневшими на взорванном камне. Он хмуро посмотрел на них. Ученики темных магов.


Двигаясь дальше, ему показалось, что он услышал сдавленный вздох и звук удара чего-то о камни в нескольких шагах назад. Он повернулся, присел, глядя на трупы. Но ничего не шевелилось. Эр'рил выпрямился. Ветры и рушащийся замок, должно быть, подшучивают над его ушами.


Рассматривая тела еще на один вдох, Эр'рил отшатнулся. Он поспешил через оставшуюся часть открытого двора, опасаясь любых взглядов в сотнях темных окон. Но в него не стреляли ни стрелы, ни крики против его вторжения. Вскоре он толкнул обугленные и разбитые величественные двери, чтобы войти в сам замок.


Наблюдая за тем, как Эр'рил исчезает в темном замке, Елена вскочила на ноги, потирая колено, которое она исказила после того, как споткнулась о незакрепленный камень. Мгновение назад Эр'рил был так близок к тому, чтобы поймать ее. Когда равнинный человек развернулся, Елена запаниковала и замерзла, как испуганный кролик, ее лицо было на расстоянии вытянутой руки над одним из почерневших трупов. Даже сейчас запах обугленной плоти прилип к ее носу.


Выпрямившись, Елена сделала шаг к замку. Ее колено сильно протестовало, стреляя копьями боли в бедро. Она могла ходить, но только медленно. Елена изучала вырисовывающуюся массу Здания, древней цитадели А'лоа Глен. Его черные окна смотрели на ее наготу. Хотя никто ее не видел, она чувствовала себя незащищенной. Вздохнув, она знала, что она не сможет следовать за равнинным человеком, не так быстро, как он сейчас двигался. Он, должно быть, уже потерялся глубоко в замке. Она никогда его не найдет. Если бы только она минуту назад уделила больше внимания своим ногам.


Закусив губу от боли в раненой конечности, Елена отпрыгнула. Она вытянула шею. Куда направлялся Эр'рил? Он сказал, что ищет своего брата. Но было ли это правдой? Она перевела взгляд на башню, которая привлекла внимание Эр'рила, когда он впервые вошел во двор. Последние лучи заходящего солнца раскрасили парапеты западной башни золотом.


Далеко над взорванным двором она заметила то, что привлекло внимание Эр'рила. На вершине шпиля стояла знакомая чернокрылая фигура виверны, статуя из черного камня темных магов.


Пока она смотрела, легкий ветерок тряс ее голую кожу. Елена обняла себя за грудь, пытаясь избавиться от страха, который поселился у нее под ребрами. Хотя Елена не была уверена в своем истинном сердце, она все же боялась за равнинного человека.


Слезы внезапно выступили у нее на глазах, затуманив зрение. Почти потеряв Эр'рила однажды уже из-за черной магии статуи, Елена больше не могла столкнуться с такой потерей. Раны все еще были слишком ожесточенными. Она смотрела на башню в поисках какого-то знака равнинного человека, какой-то подсказки, которая могла бы направить ее.


«Будь осторожен, Эр'рил», - прошептала она, когда ветер вздохнул в разрушенном внутреннем дворе. Вернись ко мне.


В пустых залах Здания Эр'рил ускорил шаг. Хорошо знакомый со зданием, он знал кратчайший путь к Копью претора. Его ноги быстро привели его к цели, в то время как он разжигал огонь в своем сердце. В битве со своим братом он не должен позволять отчаянию замедлять или ослаблять его. Поскольку черная магия Шоркана в настоящее время идет на убыль, это может быть его последний шанс избавить земли от его зла.


Эр'рил вскочил по три ступеньки за раз и помчался по темным залам. Вскоре он обнаружил, что поднимается по винтовой лестнице башни. Он замедлил шаг ровно настолько, чтобы мельком увидеть сквозь щели окон на крутой лестнице. Он наблюдал за битвой вокруг острова. К этому времени солнце уже зашло за западный горизонт, освещая небо огнем. Внизу война на море продолжалась.


Когда Эр'рил миновал другое окно выше в башне, его взгляд привлекла яркая вспышка и остановила его ноги. Что это было? Сумерки начали селиться над морями. В сгущающемся мраке Эр'рил наблюдал, как молнии ударили из одного из больших летающих кораблей. Копья и сияющие копья взрывались среди враждующих лодок и драконов, уничтожая корабли и стаи скальтумов. Корабль вяло скользил по воздуху, пересекая поле битвы, собирая урожай разрушений от врага под своим килем. Грохот грома продолжал свой путь.


Еще раз поблагодарив этих неизвестных союзников, Эр'рил позволил себе вообразить победу. Отчаяние в его сердце немного улучшилось. Он поднялся по ступеням с новой силой и вскоре достиг вершины лестницы. Двери в покои башни Претора были открыты. Эр'рил замедлился и крепче сжал меч в кулаке. Он не поверил такому открытому приглашению.


Он осторожно проскользнул через порог в кабинет Шоркана. Он был пуст, его очаг холоден. Держа перед собой клинок, Эр'рил прокрался через соседние комнаты. Маленькая спальня тоже была пуста, как и ванная. Он чувствовал, что ни один из них не использовался долгое время. Может быть, Шоркан все-таки сюда не приехал. Вернувшись в центральную комнату, Эр'рил изучал комнату. Он остановился посреди яркого ковра и напрягся, прислушиваясь к любому признаку темного мага.


Он видел и слышал это одновременно. Вдоль пола часть гобелена на стене слегка задрожала с шепотом птичьих крыльев. Эр'рил подошел к нему, стараясь не шуметь. Он использовал кончик своего меча, чтобы сдвинуть кусок шелка в сторону.


За складкой гобелена стояла небольшая дубовая дверь, приоткрытая частично. Через узкое отверстие Эр'рил почувствовал запах океана и дыма. Распахнув дверь пошире, Эр'рил обнаружил секретную лестницу, ведущую к люку наверху. Свет спустился вниз. Эр'рил знал, к чему это привело, и его сердце громко забилось в ушах.


Не рискуя сломать старые скрипучие петли, Эр'рил выскользнул из щели и поднялся по лестнице. Он поднимался по ступенькам, осторожно ставя каждую ногу. Над головой открывался люк, распахнутый в небо. Эр'рил подкрался к нему и на мгновение задержал дыхание. Вращая рукоять меча в правой ладони, Эр'рил также ослабил кинжал на поясе.


Когда оба кулака были вооружены, Эр'рил прыгнул через люк и покатился по каменной крыше башни. Он выпрямился и вскочил на ноги, быстро осознав происходящее.


Его брат, обожженный и покрытый волдырями, стоял на дальней стороне башни. Так высоко над морем солнечный свет все еще заливал вершину шпиля. Камни парапета сияли золотом, четко очерчивая статую из черного камня с ее насеста позади Шоркана. Рубиновые глаза статуи над головой его брата светились в солнечном огне. Крылья черного камня поднялись по обе стороны от плеч Шоркана, как будто виверна собиралась взлететь.


Когда его брат заговорил, в его спокойных словах не было страха. Эр'рил, кажется, мы встречаемся в последний раз.


Эр'рил поднял меч и кинжал. Это будет наш последний! Шоркан равнодушно посмотрел на свое оружие, но склонил голову и посмотрел туда-сюда между двумя конечностями Эр'рила. Таков был секрет защитного заклинания книги. Плоть. Шоркан покачал головой. Я никогда не мог представить, что старый брат Каллон сможет вынести такую жертву от тебя, Эр'рил. Неудивительно, что это так долго меня сбивало с толку.


Эр'рил пожал плечами, кружа вокруг люка к своему брату. Он осторожно посмотрел на статую виверны. Что ты собираешься делать с Weirgate, Шоркан? Что замышляет Темный Лорд с другими статуями?


Брови Шоркана приподнялись, когда подошел Эр'рил. Кажется, тебе на ухо пела птичка, брат мой. Вы ищете ответы на вопросы, которые вам непонятны.


По словам Грешима, то же самое можно сказать и о вас.


В глазах Шоркана вспыхнул гнев. Поскольку ты мой брат, я дам тебе один ответ, чтобы ты не уснул по ночам. Шоркан махнул рукой в сторону статуи виверны. Weirgates представляют большую опасность для Аласи, чем Черное Сердце. Ты сражаешься не с тем врагом, Эр'рил. У тебя все время.


Ты лжешь. Грешим уже сказал мне, что Плотина является источником черной магии Черного Сердца.


Шоркан покачал головой. Вы так мало понимаете. Меня это действительно печалит. Это была ничтожная информация, на которую вы обменяли Дневник крови? Если так, Грешим купил книгу по дешевке. Но он заплатит за свое предательство.


- У Грешима нет книги, - сказал Эр'рил, поднимая меч выше. Пока мы говорим, он уже на пути к ведьме.


От этих слов передернуло почерневшая кожа вокруг правого глаза его брата. Тогда где Грешим?


Он сбежал.


Шоркан посмотрел на меч Эр'рила, вспыхнувший в последних лучах солнца. К этому времени Эр'рил был всего в нескольких шагах от него. Тогда я тоже должен, мой брат. Прежде чем Эр'рил смог двинуться с места, Шоркан протянул руку позади него и коснулся статуи виверны. Брызги темного огня заиграли по пальцам Шоркана, и затем статуя превратилась в резное изображение не из камня, а из теней. Солнечный свет исчез в ее глубине. Шоркан отступил между крыльями в свой темный колодец. До свидания, брат.


Эр'рил бросился за ним, но его отбросило назад оглушающей силой. Только камни парапета спасли его от долгого падения и смерти. Его голова громким ударом раскололась по камням. Не обращая внимания на боль и ослепление от ушибленного черепа, Эр'рил вскочил на ноги. Он обыскал крышу башни. Он был пуст. Статуя и его брат исчезли.


Встав, Эр'рил подошел к краю башни и осмотрел небо. Солнечный свет омывал башни цитадели и несколько самых высоких шпилей города. Куда пропал Шоркан?


Затем в мгновение ока появилось чернильное пятно, выпущенное стрелой от западного края башни. Это была призрачная виверна, живая и скользившая к золотым шпилям города внизу. Теперь Эр'рил понял, как его самого перенесли сюда. Одна только мысль о том, что его однажды проглотила и перенесла в эту тьму, содрогнула его дух.


Будь проклят, Шоркан! Эр'рил крикнул удаляющейся форме. Внезапно, как будто его брат услышал его крик, вайверн, казалось, дернулся в воздухе и резко развернулся. Он нырнул обратно к замку, подплыв к одному из залитых солнцем шпилей города.


Эр'рил прищурился, чтобы увидеть, что так привлекло Шоркана после его бегства. Потом он заметил и это: две маленькие фигурки на вершине шпиля неподалеку. Вдалеке Эр'рил узнал посох и рыжеволосого мальчика, который его нес. Иоах.


Когда он узнал брата Елены, взгляд Эр'рила внезапно изменился; странная резкость изменила его зрение. Это был сон Иоаха. Он думал, что, оставив Иоаха рядом, он может повернуть судьбу на другую сторону. Но даже сейчас это сбывалось.


Эр'рил оперся кулаками на каменный парапет. Он изучал другую фигуру на вершине шпиля. Судя по описанию сна Иоахом, это должна была быть Елена. Но когда Эр'рил изучал товарища Иоаха, его сердце забилось у него в горле. Рядом с Иоахом стояла не женщина. Он видел, как согнулась спина мужчины. Солнечный свет падал на его лысую и покрытую кожей макушку. Но больше всего Эр'рил узнал темную мантию, в которой был одет мужчина. Грешим!


Ноги Эр'рила внезапно ослабли под ним, когда он вспомнил, что оставил Кровавый дневник вместе с мальчиком! Что теперь делал Иоах с Грешимом? Был ли мальчик все время предателем?


Эр'рил отшатнулся от края башни. Обернувшись, он нырнул к люку. Что-то было не так.


Он должен был их остановить!


Эр'рил прорвался через кабинет Шоркана и полетел вниз по лестнице башни. Когда он бежал, он знал, что судьба А'лоа Глена зависит от его скорости, но он также вспомнил другое откровение Иоаха из его плетения снов: на башне Эр'рил был обречен умереть в пламени темного огня.


Несмотря на то, что Эр'рил знал свою судьбу, он мчался дальше.


Казалось, судьба еще не закончила с ним.


Во дворе замка Елена прижала руку к горлу. Мгновение назад свистящий взрыв привлек ее глаза вверх, и она увидела, как статуя виверны исчезла со своей башни. Теперь он появился снова, скользил и кружил прямо за стенами замка.


Что сделал Эр'рил? Это его дело?


Пока ее сердце колотилось в горле, Елена не могла не вспомнить сон Иоаха. Ее брат утверждал, что его кошмар был пророческим плетением, и, судя по описанию Иоаха, первая часть его видения была о нападении черного теневого зверя. Елена смотрела, как виверна уходит прочь.


Мечта сбывалась.


Каким-то образом Эр'рил спровоцировал зверя. Спровоцировал ли он это со злым умыслом или случайно, Елена не знала. Все, что она знала наверняка, это то, что кошмар Иоаха начинался. Она попятилась через двор к входу в катакомбы. Она не могла больше ждать. Она знала, где ей нужно быть. Судьба призвала ее выполнить свою роль на Шпиле Ушедших. Она должна быть рядом с Иоахом.


Над головой зверь-виверна раскрыл свой черный клюв в беззвучном крике и нырнул за стену замка, скрываясь из виду.


Это началось.


Елена повернулась и побежала настолько быстро, насколько позволяло ее травмированное колено. Хотя Эр'рил был где-то в замке позади нее, Елена знала, что не бросает его. В каком-то смысле она бежала к нему.


Им суждено было встретиться на вершине соседней башни, и она не пропустила бы это свидание!


Сон Иоаха повторялся в ее голове снова и снова. Она знала, чем этому суждено было закончиться: убийством Эр'рила. Елена сжала кулаком железную палату и побежала сильнее. Если их судьбы были закреплены в граните, Елена намеревалась разбить этот камень своей собственной магией. Она не позволила бы убить Эр'рила, если бы он был по-прежнему искренен. Она поклялась в этом.


Какой бы решительной она ни была, часть ее все еще дрожала от страха. Откуда ей знать наверняка? Как один мог с уверенностью судить о сердце другого? Елена отбросила свои сомнения.


Она должна найти способ.


Иоах стоял посреди пламени заката. На западе небо все еще было залито последним огненным зрелищем, когда солнце опустилось за горизонт. Когда Иоах смотрел с парапета, виды под башней захватывали его грудь. Океаны за городом лежали в глубокой тени, обещая грядущую ночь. По всему острову над морями парили военные корабли эльвинов. Случайные копья молний разрушали мрак, отражаясь от волн, выделяя паруса и рельсы их многочисленных кораблей.


Мерику это удалось. Он отразил атаку своего народа на остров и направил их мощь на войну внизу. На море победа была близка. Но как насчет самого острова?


Эта отрезвляющая мысль отвлекла его от взглядов. Он обнаружил, что Елена смотрит на него. Она посмотрела на его посох. Он знал, о чем она, должно быть, думала. Согласно плетению этого дня Иоахом, его посох защитит ее на вершине башни. Он должен был убедиться, что Елена осталась в безопасности.


Даже с руками, полными рубиновой магии, Елена была явно слишком слаба, чтобы защищаться. Подъем по лестнице в башню утомил ее. Он никогда не видел ее такой слабой.


По дороге сюда он не смог заставить Елену много говорить. Она отказалась говорить о том, что случилось с ней после того, как они расстались. Должно быть, это было ужасно, и она была слишком сырой, чтобы обсуждать это. Тем не менее, он должен был спросить у нее еще кое-что.


- Нам нужен сигнал, Елена, - сказал он, подходя к ней ближе. Как ты думаешь, у тебя достаточно магии, чтобы подать знак Рагнарку?


Его упоминание о драконе вывело ее из задумчивости, в которую она впадала. Нет, не сейчас. Она безвольно махнула ему рукой. Может быть, ваш персонал '


- Я не смею тратить его магию, - сказал он. Вы знаете мою мечту.


Его слова, казалось, только вызвали замешательство на ее лице. Она слабо потянулась к его посоху. Дай мне попробовать.


Иоах оторвал кусок пой'вуда. Вы упрямы, Эл. Вы знаете, что это мое бремя. Он покачал головой, глядя на храбрость сестры и ее готовность пожертвовать собой. Это была ее четвертая попытка снять с него ответственность. Но он не позволил ей. Это была его судьба.


Держа посох в перевязанной руке, он провел перчаткой по его длине и своим прикосновением привлек магию к поверхности дерева. По посоху небольшими ручейками текли струйки темного огня. Он должен быть готов. Он снова осмотрел небо. По-прежнему никаких признаков призрачного зверя.


Краем глаза Иоах видел, как Елена смотрит, как он манипулирует посохом. В ее глазах светились тоска и гнев. Обладая такой большой властью, Елена явно отказывалась уступить неизбежности судьбы.


Иоах заговорил, пытаясь отвлечь ее. Я знаю, что тебя огорчает, Эл. Он посмотрел на нее, затем снова в сторону. Это Эр'рил. Я знаю, как сильно вы хотите, чтобы он был чистым. Но я его встретил.


Елена вздрогнула рядом с ним.


Мне очень жаль, но я не хотел тебе говорить. Вы были так измотаны, и я надеялся скрыть это от вас. Но, может быть, тебе лучше знать. Эр'рил был обращен. Теперь он служит темным магам. Он повернулся к ней лицом. Поэтому, когда я его убью, не горюй. Эр'рил, которого ты знал, скорее умрет, чем навредит тебе. Это должно быть сделано.


Эр'рил? Вы встречались с Эр'рилом?


да. Иоах ненавидел слышать в ее голосе столько надежды. Он понизил голос, открывая последнее. И у него две руки. Он даже пытался обмануть меня поддельной копией Дневника крови. Он по глупости думал, что такая награда ослепит меня от его предательства.


Елена двинулась к Иоаху. Книга' ?


Иоах похлопал по рубашке там, где все еще лежал оборванный старый дневник.


Рука Елены поднялась, чтобы схватить его, но пронзительный крик расколол небо. Иоах развернулся, толкая Елену за собой. Она тяжело приземлилась на зад, с проклятием на губах. Он не успел извиниться.


Из-за соседней цитадели к нему пронеслась чудовищная черная тень. Он смотрел в рубиновые глаза своего врага. «Теперь это начинается» и «заканчивается», - сказал он и отошел от того места, где к нему подползла Елена. Это была не ее битва. Иоах поднял посох над головой и призвал магию в лесу на полную. Приди к своей смерти! он кричал, вызывающе. Я не подпущу тебя к Елене!


Когда зверь нырнул к ним, Иоах увидел, что это действительно была виверна. Черный крючковатый клюв, сияющие малиновые глаза, крылья острых как бритва крыльев. Но он не дрогнул от вида. Он взмахнул своим посохом и указал концом на проносящуюся тень. Он произнес сказанные слова.


Его губы становились холодными при каждом произнесении. Пока он произносил заклинание, ледяные узоры вылетали из его раскаленной крови, чтобы дотянуться до дерева в его руке в перчатке. Когда последнее слово сорвалось с его губ, из конца его посоха вырвался поток тьмы. Balefire! Треск энергии танцевал на этом копье тьмы.


Иоах ухмыльнулся власти. Он не позволит никому причинить вред своей сестре. Он дал свое обещание отцу. Он не подведет!


Пик огня ударил зверя прямо в грудь, остановив его пикирование и удерживая его в небе над башней. Его резкий крик сменился почти человеческим воплем агонии. Он корчился, пронзенный копьем Иоаха. Призрачный зверь начал терять форму; его края расплылись, когда темный огонь врезался в него.


Из груди Иоаха вырвался резкий смех. Он почувствовал, когда его магия собиралась победить зверя, как гроза, которая вот-вот разразится. Губы Иоаха заболели, когда они растянулись в широкой ухмылке. Он никогда не чувствовал такой силы.


Затем что-то сломалось в звере наверху. Иоах это почувствовал. В мгновение ока призрачная виверна снова превратилась в камень, снова в статую. И, как любой камень, он рухнул на улицы далеко внизу. Иоах бросился к парапету, чтобы увидеть конечный результат своей работы. Статуя упала на землю. Умри, демон! - закричал он вслед.


Но чудовище держало еще одну уловку. Незадолго до того, как он ударился о булыжник, короткая вспышка вспыхнула в тени у подножия башни, и статуя исчезла. Улицы внизу оставались пустыми.


Отступив назад, Иоах поднял свой посох и осмотрел небо вокруг парапетов, но никто не попытался снова атаковать. По правде говоря, он знал, что зверь больше не нападет на него. Иоах почувствовал, что виверна прыгнула далеко отсюда. Но что более важно, во сне зверь ударил только один раз и был отогнан.


Иоах? Елена все еще пряталась в тени парапета.


Он узнал облегчение в ее голосе, но поднял руку, чтобы заставить ее замолчать. Это еще не конец. Предстоял еще один участник. Иоах повернулся к двери башни. Он крутил посох между пальцами. Он ждал с торжествующей улыбкой и сердцем, охваченным его вкусом магии.


Приди ко мне, Эр'рил.


На вершине длинной лестницы Шпиля усопших стояла Елена, держа руку над замком двери башни. Она приготовилась.


Раньше, когда она мчалась вверх по лестнице, крики и звуки битвы донеслись до нее сверху, разжигая ее стремление к скорости. Она была полна решимости прорваться через дверной проем и столкнуться с тем, что атакует башню и ее брата. Но когда она поднялась на последние несколько посадок, звуки внезапно прекратились. За дверью она ничего не слышала. Осторожность снова охватила ее сердце.


Согласно сну Иоаха, ей самой суждено было быть рядом с братом, а не подниматься по этим бесконечным ступеням. Так что же изменилось? Ее рука коснулась железной защелки. Был только один способ узнать.


Незадолго до того, как она вошла в дверь, снизу донесся поспешный топот сапог. Она отдернула руку и уставилась во мрак башни. У нее не было ни факела, ни фонаря. Только редкое окно на лестнице освещало ей путь.


Выскользнув от двери и спустившись на несколько ступенек, Елена попыталась пробиться сквозь тени. Но в глубине души она знала, кто пришел. Она прижалась к дальней стене лестницы и ждала Эр'рила, затаив дыхание и сжимая палату между грудей.


Он поднялся из тьмы внизу, как надвигающийся шторм. Эр'рил сжимал в правом кулаке длинный меч. Его дыхание прерывалось сквозь стиснутые зубы. Его глаза светились гневом; мускулы на его руках и груди сжались от подавленной мощи. Он почти пылал внутренней яростью.


Елена крепко прижалась к стене, но Эр'рил был слеп ко всему, кроме двери наверху. Она думала, что даже без заклинания он не увидел бы ее, такова была его поспешность.


Он пронесся мимо Елены так быстро, что жар от его тела был для нее как пощечина. Но он остановился наверху лестницы. Елена подошла на шаг ближе. Он поднял рукоять меча ко лбу, используя сталь, чтобы охладить лоб. Елена придвинулась еще ближе. Она видела боль за его гневом. Он опустил меч и глубоко вздохнул. Его глаза сказали ей все, что ей нужно было знать. Эр'рил знал, что его смерть лежит за дверью, но он все еще должен уйти.


Он схватился за дверную защелку, сжимая кулаком меч. Будь ты проклят, Иоах. Я убью тебя за предательство сестры! Елена застыла, потрясенная его словами. Он хотел убить Иоаха! Каким-то образом Эр'рил, должно быть, почувствовал ее присутствие. Он оглянулся, его лицо внезапно смутилось. Затем, покачав головой, он оторвал защелку и толкнул дверь.


После сумрака длинной лестницы ее ослепило сияние закатного неба. Должно быть, он сделал то же самое с Эр'рилом. Он поднял свободную руку, чтобы прикрыть глаза, и вышел на крышу башни.


Елена последовала за ним, обвилась вокруг его спины и подошла к нему. Из-за дверного проема раздался голос. Я ждал тебя, Эр'рил!


Глаза Елены сморгнули яркий свет. Она увидела своего брата, стоящего всего в нескольких шагах от нее. Он держал свой посох в половине руки. Но не от этого зрелища у нее перехватило дыхание. Она заметила за спиной Иоаха скрюченную фигуру темного мага Грешима в мантии. Гневные слова Эр'рила, когда он запирал дверь башни, перекрыли ее собственный вздох. Иоах, предатель! Вы бы оставили свою сестру просто ради власти!


Эти слова мало подействовали на Иоаха.


Ее брат был сверхъестественно спокоен, особенно с темным магом за спиной. Иоах оттеснил мага другой ладонью. Не подходи, Эл. Это должно случиться!


Иоах повернул свой посох, и Елена почувствовала прилив силы. Глаза Елены метнулись к темному магу, затем широко распахнулись. Она внезапно осознала иллюзию сна Иоаха. Она прыгнула между своим братом и Эр'рилом в тот момент, когда оба мужчины ударили друг друга.


Она почувствовала, как меч Эр'рила пронзил ее спину, в то время как копье темного огня Иоаха ударило ее между грудей. Она закричала от агонии, когда лезвие царапнуло ее ребра. Кости сломаны. Но даже это было всего лишь щепоткой по сравнению с ожогом от прикосновения черной магии. Ее кожа горела; ее груди были обуглены до золы.


Прикосновение черной магии сняло заклинание духа. Когда она появилась, она увидела ужас в глазах Иоаха. Купель черной энергии мгновенно исчезла, и он полетел к ней.


Но ее брат опоздал. Елена снова упала в объятия Эр'рила. Человек с равнин рухнул под ней на колени не от тяжести ее тела, а от тяжести своего ужаса. Он прижал ее к себе на коленях. О, Елена, нет! Его голос не походил ни на что, что она когда-либо слышала. Он звучал как потерянный мальчик. Что я сделал?


Елена посмотрела ему в глаза. Это был мой выбор, Эр'рил. Позвольте винить меня, а не вас. Она потянулась к нему, хотя боль почти ослепила ее. Она вытерла слезу, которой не было на его щеке. Ужас момента и потрясение еще не позволили равнинному человеку прослезиться. Но она вспомнила блестящую единственную слезу на его щеке на перекрестке катакомб. Она уже тогда знала, что это для нее. Она хотела стереть это.


Эр'рил наклонился к ее прикосновению. «Я не могу смириться с этим», - рыдал он, и наконец залились слезы. Не после стольких зим. Не после "после"


Их перебил Иоах. Елена?


Она подняла лицо к брату. Он стоял в шаге от него, его глаза были поражены. Она знала это выражение. Его разум был в шоке. Он перевел взгляд с нее, затем снова на темного мага позади него.


- Это уловка, - прошипел темный маг. Они только хотят обмануть тебя, Иоах. Ты знаешь, я твоя настоящая сестра! Они только стремятся украсть книгу.


Иоах отошел от них обоих. Его взгляд все еще метался между ними, почти в панике от своего замешательства. Дневник крови?


Да, Грешим плюнул. Принеси мне! Я использую это, чтобы разрушить их иллюзии.


Елена закашлялась от лживых слов темного мага. Джей-Иоах. Но у нее не хватило сил спорить.


Эр'рил сделал. Он ерзал под ней. Не слушай его. Это Грешим прячется за твоей спиной, Иоах. Он тот, кто замаскирован иллюзиями вашей сестры. Это он ищет книгу.


Иоах продолжал пятиться с обеих сторон. Я не знаю, кому верить. Он держал свой посох перед собой, угрожая обоим.


Елена добавила голос. Она знала, как убедить брата.


Она подняла руку к Иоаху. Помни посох «помни, Иоах». Она потянулась к нему еще дальше, но это было уже слишком.


Тьма поднялась с краев ее поля зрения и затопила ее. Она безвольно упала в объятия Эр'рила и услышала его крик боли. Елена боролась с Эр'рилом, преодолевая прилив тьмы, но проиграла битву. Токи здесь были слишком сильными.


Она увлеклась.


Иоах смотрел, как обугленное и обнаженное тело Елены провалилось в руках равнинного человека. Конечно, это была не его сестра. Он не мог просто убить Елену. Иоах уставился на другого близнеца. Этот был одет в такую же легкую рубашку и леггинсы, что и его сестра на острове. Это должна быть его настоящая сестра. Не так ли?


И все же серьезность этой другой Елены казалась такой реальной. Она умоляла его глазами. В прошлом он видел такое же выражение на лице своей сестры. Помните, она настаивала. Но что помните? Что-то из его прошлого? Какие-нибудь подробности, которыми поделились бы только брат и сестра? Иоах наморщил лоб, когда Эр'рил горевал по упавшей девушке. Иоах видел, что ее грудь поднималась и опускалась, но ее дыхание было прерывистым и прерывистым.


Иоах повернулся к другому. Если ты действительно моя сестра, скажи мне, почему меня наказали вычищать сарай для нашей семьи каждое утро в полнолуние.


Елена грустно улыбнулась. Ты должен меня проверить? Но, учитывая гнусную схему, которую здесь разыгрывают, думаю, я могу понять. Ответом на ваш вопрос было то, что вас наказали за то, что вы скармливали Трекеру ягодный пирог.


Напряженные плечи Иоаха с облегчением расслабились. Он улыбнулся Елене. Он был прав с самого начала. Вот его настоящая сестра. Он взглянул на раненую, радуясь, что она на самом деле не Елена. Он не знал, смог ли он пережить вину за убийство собственной сестры.


Однако Эр'рил прервал его облегчение. Ответь мальчику, темный маг!


Иоах повернулся к Эр'рилу, подняв свой посох. Прекрати эту шараду, равнинный человек. Елена только что дала мне правильный ответ.


Эр'рил нахмурился. Он играет на вашем уме, как на прекрасном инструменте. Просто не было произнесено никаких слов. Он обманул вас, заставив думать, что вы слышали правильный ответ. Человек с равнин кивнул на упавшего близнеца Елены. Вот твоя сестра Иоах. Не то чудовище.


Даже сейчас она умирает. Если ты любишь ее, принеси мне книгу. У него еще есть шанс спасти ее.


Не надо, Иоах! Елена настояла. Он изо всех сил пытается вас обмануть.


К этому времени в голове Иоаха кружились головокружительные круги. Кому верить? Если Эр'рил хотел причинить ему вред, почему он все еще колыбивал девушку? Все это не имело смысла. Он сжимал свой посох обеими руками. Как ему узнать правду?


Эр'рил взглянул на него не в гневе, а глазами, которые умоляли его. Ее смерть близка, Иоах. Вы должны решить.


Но моя мечта, - пробормотал он.


Сны трудно судить, Иоах, а ткачество - тем более. В своем видении вы видели себя защищающим Елену, но на самом деле это был колдун, замаскированный под вашу сестру. Сны полны иллюзий.


Он задумался над словами Эр'рила. Аргумент равнинного человека казался знакомым и поразил Иоаха до глубины души. Разве кто-нибудь не дал ему подобный совет? Но кто? Потом вспомнил Иоах. Он снял травмированную руку с посоха и порылся в кармане штанов. Он все еще был там.


Он взял предмет ладонью и вытащил его. Разжав пальцы, он уставился на большую черную жемчужину, которую дал ему Синь. Зо'ол мудрец пообещал, что его сила сможет соединить их, когда в этом будет необходимость. Иоах сжал кулак над сокровищем и произнес имя своего друга. Синь!


Ничего не произошло.


Иоах разжал кулак и уставился на жемчужину. Он был дураком.


Затем слова послышались из черноты драгоценного камня. Иоах, сын Мор-ин'сталя, я чувствую бурю в твоем сердце.


Слова посыпались с его губ. Синь, моя мечта «Я не могу сказать, что реально, а что ложно. Вы можете мне помочь?


- перебила Елена. Иоах, что ты делаешь?


Иоах проигнорировал ее и прислушался. - Я не могу тебе помочь отсюда, - ответил Синь. Но, Иоах, твое сердце может.


Как?


Не обращайте внимания на то, что говорит вам ваш череп. Слушай сердцем. Вот где ложь вся правда.


У Иоаха не было слов, чтобы ответить Синю. Он вернул жемчужину в карман. Как он мог следовать совету, которого даже не понимал? Он взглянул на одетую Елену. Ее лицо, голос, манеры - все говорило правду. Она напомнила ему дом и ферму, все, что он любил дорого. Это была сестра из его прошлого. Он не чувствовал в ней ничего плохого.


Затем он повернулся к умирающей девушке. Что он чувствовал к ней? Он смотрел мимо ее израненного тела. В своем лице и словах она продемонстрировала храбрость, самоотверженность и любовь, которая могла простить даже ее собственное убийство. Эту женщину Иоах почти не знал. Она не была из его прошлого.


Тогда в нем проявилась истина, почти ослепившая его своей ясностью. Синь был прав.


В объятиях Эр'рила была сестра не его прошлого, а его настоящего. Другая Елена была плодом старых воспоминаний, знакомых и приятных воспоминаний, извлеченных из его разума. Но Елена уже была не такой. Иоах почти не знал женщину, которой стала Елена во время своего путешествия сюда. В своем воображении он все еще считал Елену своей младшей сестрой, которую он должен был защищать. Но это больше не было правдой. Елена больше не была садовницей. Странная женщина на руках у Эр'рила была его истинной сестрой. И все же Иоаху нужно было быть уверенным.


Он взглянул на свой посох и вспомнил последние слова Елены, сказанные ему: «Помни посох». Даже в этом его сестра превзошла его. Хотя в агонии и при смерти, Елена дала ему ключ к истине: посох.


Иоах поднял глаза на фальшивую Елену. Если Эр'рил и Елена говорили правду, то стоял Грешим, человек, который мучил его почти шесть лун, порабощал, унижал его. Иоах испытал искушение использовать посох еще раз и убить монстра, но после того, как он навредил Елене, Иоах не мог заставить себя снова прикоснуться к черной магии. Он просто хотел избавиться от грязного талисмана. Но перед этим у персонала была еще одна обязанность. Обернувшись, Иоах кинул посох тому, кто назвался Еленой. Одна из ее рук жадно схватила посох в воздухе. Она понесла его к себе. Даже замаскированный под Елену, Иоах мог видеть, насколько хорошо посох из пой'вуда подходит к этой фигуре. Как будто это была другая конечность.


Хорошо, Иоах, - подбодрила фальшивая Елена. Я знал, что ты не попадешься на уловки Эр'рила. А теперь принеси мне дневник крови. Иоах вытащил книгу из рубашки. Эр'рил


Равнинный гражданин поднял безнадежный взгляд на Иоаха. Эр'рил не сказал ни слова, явно считая себя побежденным.


Иоах бросил книгу Эр'рилу. Спаси мою сестру, если сможешь. Эр'рил ловко поймал его, широко раскрыв глаза от удивления. Ругаясь, Грешим избавился от иллюзий. Черты лица Елены исчезли, и Иоах обнаружил, что смотрит на морщинистого, изогнутого дьявола. Темный маг посмотрел на двух мужчин, когда Иоах подошел ближе. Как?


Елена не могла справиться с посохом. Кажется, что две магии - черная и кровь - отталкивают друг друга.


Грешим усмехнулся и поднял посох. Он направил его на грудь Иоаха. По его длине расцвело темное пламя. Ваша сообразительность будет стоить вам жизни.


Вместо того, чтобы уклониться, Иоах подошел еще ближе. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от страшного оружия, он стряхнул перчатку из оленьей шкуры и схватился за конец посоха голой рукой.


Грешим засмеялся. Ты осмелел, мальчик. Думаешь бросить мне вызов в черном искусстве?


Когда Иоах схватился за конец посоха, его кровь попала в дерево. Посох вокруг его руки побледнел и распространился по длине дерева, гасив струи темного огня. - Я не оспариваю твои навыки владения черным искусством, маг, - ледяным голосом сказал Иоах. Я буду сражаться с тобой своей кровью.


Грешим смотрел, как его посох побледнел. Иоах увидел, как темный маг крепче сжал свою седую хватку на своем конце пой'вуда. Пламя черной магии становилось все выше и гуще, омывая бледность, как сердитый черный прибой.


Иоах немного сдался, но ненамного. Его кровь продолжала питать голодный лес. В его центре сражались бело-черные посохи. Чтобы и дальше сдерживать стену темного огня, требовалось все больше и больше крови Иоаха. Обычные маленькие красные ручейки в бледном лесу становились все больше и больше. Теперь густые потоки малинового цвета прокатились по посоху. Сердце Иоаха громом билось в ушах. Его зрение сконцентрировалось до определенной точки. Весь его мир стал просто посохом. Это было и его тело, и его дух.


По всей длине леса Грешиму было не лучше. По лицу мага стекал пот, дыхание стало прерывистым.


Иоах знал, что скоро должно что-то дать. Либо он упадет в обморок от недостатка крови, либо Грешим упадет от истощения. То, что произошло на самом деле, поразило обоих противников. Посох взорвался между ними, рассыпав колющие осколки.


Иоах упал навзничь, как и темный маг.


Оба мужчины смотрели друг на друга, окровавленные осколками. Персонал ушел. По всей его длине было столько растопки, разбросанной по камням.


Глядя на обрывки, Грешим оттолкнулся от стены. Вспышка черной магии от разрушения посоха оживила его, но он все еще немного покачивался на ногах. Их битва взяла свое. Грешим сплюнул в сторону Иоаха. Ты заплатишь за это, мальчик. Мы встретимся снова. С этими последними словами Грешим махнул рукой, и за ним появился портал. Темный маг отступил назад, упал и исчез в мгновение ока.


Иоах внезапно обмяк, истощенный и страдающий от потери крови.


Внезапно Эр'рил оказался у него за плечами.


Иоах не мог даже поднять глаза. Он просто взглянул туда, где Елена лежала, растянувшись на камне. Мне жаль.


Голос Эр'рила был грубым, но вполне добрым. Ее кровь на наших руках, Иоах. Мы были в равной степени обмануты страхом предательства. Эр'рил взял Иоаха под мышку и потянул к Елене. Пора отбросить прошлое. Если у нас есть шанс спасти вашу сестру, мы должны действовать быстро. Затем Эр'рил крепко схватил Иоаха за руку. И мы должны работать вместе.


Иоах поднял глаза и, не дрогнув, встретился взглядом с Эр'рилом. Что я должен сделать?


С помощью Иоаха Эр'рил расстелил Елену на тонком одеяле из ранца мальчика. Хотя солнце село и начала восходить полная луна, камни помнили дневную жару и согревали ее. Ее тело, обнаженное и обнаженное до звезд, казалось, вырезано из слоновой кости. Она была такой бледной. Опаленный круг в центре ее груди был похож на один из черных порталов темного мага.


Эр'рил коснулся ее щеки. Ей было так холодно. Ее дыхание было настолько поверхностным, что Эр'рил обнаружил, что задерживает дыхание между каждым подъемом и опусканием ее груди. Она уже должна была быть мертва, но ее магия поддерживала ее. Эр'рил взглянул на ее руки. От темно-рубиновой розы остался только нежнейший розовый оттенок; осталась лишь капля магии. Когда это закончится, Елена умрет.


Что теперь? - спросил Иоах.


Эр'рил взглянул на работу мальчика. Согласно инструкции, Иоах закончил наложить повязку, сделанную из изорванной рубашки мальчика, на рану от меча. Его грубая ткань должна помочь свернуть текущую кровь. Эр'рил уставился на повязку, внезапно вспомнив, что это его меч вонзил в нее. Он не мог отвести взгляд.


Эр'рил? Иоах коснулся его локтя.


Откинувшись назад, Эр'рил покачал головой. У него не было времени думать о своей вине. Это не пойдет Елене на пользу. «Мы готовы», - хрипло рявкнул он. Хватай палату.


Эр'рил встал на колени ближе и положил Кровавый дневник поверх проклятого круга на ее груди. Позолоченная роза сияла в растущем лунном свете.


Иоах поднял с каменного пола маленький железный кулак и передал его Эр'рилу.


Эр'рил покачал головой. Я не должен трогать книгу или палату отсюда.


Что мы пытаемся сделать? - наконец спросил Иоах, но его вопрос закончился рыданием. Его решимость ухудшалась. Эр'рил не мог винить Иоаха. После перевязки глубокой раны руки мальчика были залиты кровью его собственной сестры, и в воздухе пахло ее обугленной плотью: резкое напоминание о том, что он и Эр'рил сделали с ней.


Попробую объяснить. Эр'рил жестом приказал мальчику встать на колени напротив Елены. Когда книга была впервые выкована, заклинание было неполным. Мальчик-маг, Денал, так и не вложил в книгу свой дух. И все же присутствия Шоркана и Грешима было достаточно, чтобы зажечь магию и привязать меня к ней. По сей день Дневник крови исцеляет и поддерживает меня. Если мы сможем добавить в книгу дух Денала, заклинание начнется заново. Когда все закончится на этот раз, должно быть, связала Елена. После этого будет доступна магия книги, которая исцелит ее и защитит.


Иоах кивнул, но его глаза наполнились сомнением и страхом. Он поднял палату. И дух мальчика Денала заключен в этот железный кулак?


Не в ловушке. Сохранено. Денал свободно отдавал свой дух.


Иоах изучал палату. Что мне с этим делать?


Просто приложите железный кулак к книге. Если заклинание загорится, произойдет вспышка белого света, и книга будет распахнута. Затем каждый из нас должен взять одну из рук Елены и направить ее руки, чтобы закрыть книгу и завершить заклинание. Никто из нас не должен касаться этого.


Дрожащими руками Иоах протянул руку через распростертую фигуру сестры и ударил крошечным железным кулаком по обложке книги. Он продолжал катиться, пока Иоах не нашел правильный баланс. Сделав это, Иоах откинулся назад. Что теперь?


Ждем.


Так они и сделали. Время становилось мучительным. Все, что они могли сделать, это наблюдать, как дыхание Елены становится все более и более поверхностным. Эр'рил заметил, что Иоах взглянул на руки своей сестры. Оба были теперь такими же бледными, как ее руки. Ни один из мужчин не говорил об этом.


Пока они ждали, луна продолжала восходить, полная и яркая. Когда луна пересекла парапеты и свет полностью осветил книгу, кулак начал медленно открываться, как полуночная роза, греющаяся в лунном свете.


Иоах взглянул на Эр'рила и затаил дыхание. Эр'рил обнаружил, что делает то же самое, боясь нарушить происходящее.


Вскоре кулак полностью раскрылся и уперся ладонью в позолоченную розу. Эр'рил вспомнил, как давным-давно три мага положили ладони на книгу, как это сделала сейчас эта железная рука. Эр'рил почти слышал издалека шепот пения. Это был не один голос, а три.


Вокруг башни поднялся ветер. Книга слегка дрожала. Пока Эр'рил смотрел, не мигая, маленький кулачок начал растворяться, погружаясь в книгу. Когда это произошло, ветер усилился, и дрожь книги усилилась. Пение становилось громче. Эр'рил встретился взглядом с Иоахом над телом Елены. Он пожелал, чтобы мальчик был готов. Иоах, казалось, уловил его мысли и едва заметно кивнул головой. Оба боялись двинуться с места.


Вскоре палата превратилась в расплывчатый контур, призрачную руку; затем он полностью исчез. Никаких следов железного кулака не осталось. Денал присоединился к книге.


Когда акт был завершен, книга легла на грудь Елены, и ветер утих. Бровь Эр'рила нахмурилась. Это было? Он продолжал ждать, но ничего не произошло.


Иоах наконец выдохнул и застонал от горя.


Затем, как если бы это был какой-то таинственный сигнал, книга внезапно выпрыгнула из груди Елены, подняв ладонь над ее почерневшей кожей.


Иоах упал на спину. «Милая Мать», - поклялся он.


Его обложки открываются, открывая пустые страницы внутри. С белого пергамента высоко в ночное небо взлетела яркая вспышка.


Эр'рил отвел взгляд от его ослепляющего сияния. Он был уверен, что оно пронзило достаточно высоко, чтобы ударить по луне. Под его коленями тряслась башня.


Эр'рил? Голос мальчика был полон страха.


Время пришло, Иоах! - строго скомандовал Эр'рил. Возьми сестру за запястье и поднеси ее руку к книге! Эр'рил продемонстрировал правую конечность Елены, а Иоах - левой.


Они взяли ее руки под книгу ладонями к обложке.


По моему мнению, мы ее руками закрываем книгу. Тогда убедитесь, что вы очистились. Эр'рил вспомнил, когда в последний раз совершал это действие. Он перебросил его через комнату гостиницы.


Эр'рил сосчитал, и на трех они захлопнули книгу ладонями Елены. Оба мужчины быстро откатились. Им повезло, что они это сделали. Последовавший взрыв расколол ночь. Эр'рила бросило в дверь башни, а Иоаха бросило на камни парапета. Мальчик упал на живот, закинув руки за голову.


Эр'рил не скрывал лица. Перекатившись на локоть, он увидел, как Елену подняли с камней башни. По-прежнему безвольная и неподвижная, она висела в воздухе, залитая светом, обжигающим глаза. Это произошло из книги, все еще зажатой между ее ладонями, звезды, упавшей с ночного неба. Елена горела во всей красе. С такой высоты вид был бы виден до самого берега.


Иоах! Видеть это!


Иоах медленно поднял сначала голову, затем свое тело. Он сел, чтобы погреться в лучах света.


Форма Елены медленно кружилась в сиянии. На глазах у Эр'рила он увидел, как она пошевелилась. Одна рука оторвалась от книги и потерла лицо, как будто она просто просыпалась. Медленно свет погас в книге. Ноги Елены опустились ниже, пока ее пальцы ног не коснулись крыши башни. Она опустилась на пятки, в изумлении прижимая книгу к груди. Ее глаза были широко раскрыты и отражали оставшееся сияние книги. Они были такими живыми! Даже ее волосы спадали на спину огненной пеленой.


Эр'рил никогда не видел ее такой красивой.


Елена повернулась к нему, ее губы изогнулись в нежной улыбке облегчения и приветствия. Она подняла книгу обеими руками. Позолоченная роза на его обложке по-прежнему ярко пылала, но даже это тускло. Дневник крови. f Gu


Эр'рил слегка склонил голову, скрестив руки на груди в древней чести сюзерена для мага. Ведьма и книга наконец объединились. При всем своем почтении, он не мог сдержать ухмылки.


К его радости, Елена соответствовала его выражению.


Когда она положила книгу на бок, улыбка Эр'рила дрогнула. Почерневший круг обугленной кожи остался на ее груди. Его взгляд привлек глаза Елены. Слегка нахмурившись, она ощупала повреждение. Он рассыпался под ее пальцами, отслаиваясь, обнажая мягкую и идеальную кожу.


- Я выздоровела, - изумленно сказала Елена.


- Книга защитит тебя отсюда, - мягко сказал Эр'рил, не в силах полностью скрыть свое сожаление. Смешанные эмоции волновали его сердце. Хотя он и не хотел ничего менять, Эр'рил знал, что отсюда Елена больше не будет нуждаться в нем. Мгновение назад Эр'рил оказал ей честь и попрощался с ним. С этого дня Елена не стареет, а он. Выход книги ознаменовал конец бессмертной жизни Эр'рила.


Когда Иоах подошел к сестре и предложил ей тонкое одеяло, Эр'рил поднял руки перед собой. Он смотрел на кости и вены своей руки. Он уже почти чувствовал, как на него падает тяжесть времени.


Когда брат и сестра воссоединились, он почти не слышал их прошептанных извинений и отпущений грехов. На их щеках выступили слезы. Иоах крепко обнял сестру, ему нужно было вылечиться так же сильно, как Елена и Эр'рил знали, что мальчик со временем выздоровеет.


Эр'рил опустил руку. Время. С этого момента его собственное больше не было безграничным. Он будет стареть, как любой другой мужчина. После пятисот зим у него не было права жаловаться на неизбежный марш времени. Тем не менее, когда Эр'рил уставился на Елену, она встретила его взгляд и улыбнулась ему в лунном свете.


И на этот раз Эр'рил молился, чтобы время остановилось.


Елена вырвалась из рук Иоаха и протянула ему книгу. Освободив руки, она сняла тонкое одеяло с плеч и обернула им свое туловище, заправляя и стягивая его на месте. Елена почувствовала себя глупо из-за этой скромности после пробежки по А'лоа Глен, обнаженной, как в день ее рождения. Но когда огонь их испытаний утих, она почувствовала дискомфорт и Иоаха, и Эр'рила при виде ее обнаженной кожи.


Когда она закончила, Иоах вернул ей дневник, но она покачала головой. Не могли бы вы подождать еще мгновение?


Вы уверены? - с сомнением спросил Иоах, протягивая фолиант, как если бы это была ядовитая змея.


- Я доверяю тебе, Иоах, - сказала она с легким смехом.


Он ответил на ее улыбку, затем изучил обложку дневника. Золотая роза все еще мягко светилась в ночи. Как вы думаете, когда мы должны его открыть?


Потом. В другой день. Елене хватило магии и сюрпризов на две жизни. Надо подождать, пока все соберутся. Все они заслуживают этого.


Иоах кивнул и осторожно сунул книгу под мышку. Он подошел к парапету, чтобы увидеть внизу конец войны. Елена тоже на мгновение смотрела на море. Когда темные маги ушли, защитники острова бежали со всех фронтов. Остаток боя был скорее хозяйством, чем сражением. К восходу солнца война Островов закончится.


Обернувшись к зрению, Елена обнаружила, что Эр'рил изучает залитые лунным светом небо и город, опасаясь любых новых угроз. Всегда опекун. В лунном свете, все еще без рубашки, он казался бронзовой скульптурой.


Она подошла к нему и остановилась рядом с ним, молча вздохнув. - Эр'рил, - мягко сказала она.


Хм ... Он не повернулся, продолжая бодрствовать.


Елена потянулась и коснулась его голого правого плеча. Она сделала то, что хотела сделать в катакомбах, следуя за ним. Она провела по загорелой линии, где его восстановленная рука соприкасалась с плечом, где новый Эр'рил сливался со старым. Она знала, что отсюда между ними ничего не изменится. Он выполнил свою задачу, и она почувствовала, что в будущем сила книги между ними возрастет. У нее заболело сердце от такой мысли. Разве не было способа сохранить нового Эр'рила и при этом не потерять старый?


Человек с равнин вздрогнул от ее прикосновения.


Елена опустила руку, чтобы схватить его запястье. Она осторожно отвернула его от парапета.


Елена?


- Тише, - отругала она его. Взяв его левое запястье другой рукой, она подняла к себе его ладони. Мгновение она изучала их, как оракул на деревенской ярмарке в поисках видения. Здесь было новое и старое. Но они оба выглядели одинаково. Кем он был на самом деле?


Эр'рил повернул ее запястья и осторожно, неуверенно взял ее за руки. Я думал, что потерял тебя.


И я боялся того же за тебя. Она наклонилась к нему со слезами на глазах.


Всегда ее защитник, Эр'рил скользнул руками по ее обнаженным рукам и заключил ее в свои теплые объятия, обеими руками обвив ее, удерживая от ужасов дня. Она прислонилась к его широкой груди. Когда ее щека коснулась его, Эр'рил на мгновение напрягся, все еще оставаясь бронзовой скульптурой; затем она почувствовала, как он расслабляется напротив нее, растворяясь в мужчине. Они молча держали друг друга, оба зная, что их объятия означают больше, чем просто утешение, но не говорили об этом, боясь испортить момент.


Елена погрузилась в его тепло, обняв его обеими руками, и знала, что вот ее ответ. Две руки полностью обвили ее. Она не могла сказать, где одно начинается, а другое заканчивается. В его объятиях не было ни нового, ни старого Эр'рила. Был только один мужчина. И она не потеряет его даже из-за обещания бессмертия в книге. Эр'рил крепче прижал ее к себе.


Мысли о войне и колдовстве казались далекими, когда она слушала биение его сердца. В этот момент время остановилось. Звезды остановили свой бесконечный танец; Луна застыла в ночном небе. Пока их было только двое. И впервые с тех пор, как покинула сад своей семьи, Елена знала, что она дома.


Внезапно позади них раздался рев, нарушивший покой. Елена и Эр'рил обернулись, все еще обнимая друг друга. Черная крылатая фигура катилась снизу и неслась над головой.


Через крышу Иоах повернулся к ним лицом, его глаза блестели от волнения. Это Сювэн и Рагнарк! Должно быть, их вызвало пламя книги!


Елена и Эр'рил медленно вырвались из объятий друг друга. Потусторонний мир звал их, трубя из драконьего горла. Но прежде чем Эр'рил отвернулся, Елена коснулась его подбородка, останавливая его. Она наклонилась и нежно поцеловала его в щеку, где когда-то блестела единственная слеза.


Она подняла к нему лицо. Спасибо.


Они вместе повернулись и посмотрели на драконий круг наверху. Когда война здесь закончилась, мысли Елены обратились к тем друзьям, которые не смогли разделить эту победу: Мицель, Край, Могвид, Фардейл. Как они поживали этой ночью?


Елена смотрела на звезды, молясь, чтобы они были в безопасности.


Когда ПОСЛЕДНЕЕ СОЛНЕЧНОЕ сияние перешло на запад, МИЦЕЛЛА СВЕЖАЛА СВОИМ ГЕЛЕМ на последнем повороте горного перевала. Остальные в ее группе медленно двигались по тропинке позади нее по скользким скалам. «Пропуск Слез» был назван в честь сверкающих капель, разбрызгиваемых на валуны вдоль тропы из близлежащих водопадов реки Зеркало. Грохот реки был постоянной песней три дня и три ночи. К настоящему времени от шума у Мицель заболели зубы. Даже крохотная змея из джунглей вокруг ее запястья казалась взволнованной, извиваясь медленными кругами вокруг ее запястья, как будто пытаясь убежать от грохота.


Она успокаивала пака'голо пальцем, пока ее мерин, Гриссон, осторожно пересекал каменистую местность. Впереди леса Западных Пределов простирались от горизонта до горизонта бесконечным морем зелени. Каким бы зловещим ни казался темный лес, зрелище все же было долгожданным. Мицель не только хотела оставить позади рев горного перевала в пользу тишины леса, но и этот лес когда-то был ее домом. Под зеленой беседкой затерялось множество странных существ и странных людей, в том числе ее собственный народ, си'лура.


Мицель подняла руку и заставила свою плоть течь. Ее пальцы ответили, растягиваясь и скручиваясь в лунном свете, как усики ночной лозы. Когда к ней вернулись способности изменять форму, она почувствовала возобновление родства со своим народом, и ее сердце успокоило то, что она собиралась вернуться в свой лесной дом. Но возвращение домой с ее племенными кланами придется подождать. Во-первых, она должна выполнить свою клятву и присоединиться к Тайрусу в его борьбе с Мрачным. Только после того, как замок Мрыл будет восстановлен, клятва и долг Мицель будут выплачены. Желая вернуть своей руке прежнюю форму, Мицель опустила руку.


Как только они достигли плоской земли, Мицель пнула своего скакуна быстрее и быстрее в сторону леса. Несмотря на то, что наступила ночь, Мицель отказалась разбить еще один лагерь в пределах слышимости этих ревущих каскадов.


Она разведку впереди других. Fardale сдержала компанию, вприпрыжку через кисть и царапают, как темная тень. Позади нее Mogweed ехал рядом князя Тир. Края и трио женщин Дро охраняли свои задние фланги. Их партия имела разговорное немногое, так как проходя родник реки зеркала. После многих дней напряженной поездки, все было седло боль и исчерпаны; закаляет были короткими и отношения кислым. для принца Тир за исключением.


Бывшего пирата, похоже, не смутил долгий переход. Даже сейчас Мицель слышала его смех, эхом разносящийся по тропе. В то время как другие были измучены, мужчина, казалось, преуспевал в тяготах этого марша. Его настроение, казалось, росло с каждой лигой, которая приближала его к его прародительнице, Замку Мрил, с видом на Северную стену.


Нахмурившись от его яркого веселья, Мицель щелкнула поводьями, чтобы двигать Гриссона быстрее. Гора огибала часть скалы, и казалось, будто она вошла в другой мир, мир шепота и приглушенных звуков. Заглушенные скалой, смех Тайруса и рев водопада мгновенно заглушились. Мицель облегченно вздохнула. Она позволила Гриссону перейти на неторопливую прогулку. Фардейл подошел ближе к опушке леса, оставив Мицель момент редкого одиночества.


Наслаждаясь покоем, Мицель отдалилась от волка. Она призвала Гриссона следовать за опушкой леса. Здесь преобладали дубы и ольхи, смесь горных и долинных деревьев. Среди них даже было разбросано несколько кленов. Мицель глубоко вздохнула, вдыхая запах леса: суглинка и листьев, коры и мха.


Ее веки закрылись, когда она вдохнула. Утерянные воспоминания детства вернулись, поддержанные запахами леса. Пока Гриссон шел, по щекам Мицель текли слезы. Она принюхалась и вытерла глаза, удивленная глубиной своей реакции.


Потом, где-то впереди, шепот музыки возникла. Потребовался момент для звука, чтобы достичь ее сознания. Казалось, больше петь ее сердцу, чем к ее виду, обернув свои ноты и аккорды вокруг боли в ее духе, обращается к боли ее потерянного детства и дома. Mycelle склонила голову, не зная, на мгновение, если мягкие звуки были реальными или просто старые воспоминания. Слушая, напрягая для мелодии, Mycelle, казалось, признать эту скорбную мелодию. Но где она слышала это?


Гриссон продолжил путь по опушке леса. За углом леса Мицель нашла ответ. На небольшой поляне, освещенной лунным светом, стоял певец. Закутанная в пестрое одеяло с капюшоном фигура стояла неподвижно, как деревья. Только сладкий песенный голос, доносящийся из тени капюшона, наводил на мысль о жизни.


Мицель знала эту цифру. Она однажды уже встречалась с певцом в прибрежном лесу по пути в Порт-Рол. Мицель знала, что из-под пестрого плаща поют не мужчина или женщина, а какая-то тень или призрак.


Медленно Мицель соскользнула с седла и помахала Гриссону, чтобы тот оставался. Она боялась отогнать это привидение. Она хотела узнать, почему этот призрак преследует ее. Когда она проскользнула на залитую лунным светом поляну, фигура, наконец, двинулась в ее направлении с шелестом листьев. Пока он держал голову опущенной в тени, единственная рука поднялась к Мицель, маня ее.


Достаточно близко Мицель увидела, что плащ на самом деле представляет собой сложное лоскутное одеяло из зеленых и осенних листьев. Даже рука тени была покрыта листвой. Ни единого пятнышка кожи не было видно. Но Мицель знала, что кожа не может открываться. Под листьями не было ничего, кроме полой скорлупы.


Внезапно позади Мицель раздался тихий вой. Она взглянула и увидела Фардейла, стоящего на краю поляны. Его янтарные глаза были огромными и светились внутренним светом. Мелодия песни закончилась.


Мицель обернулась, опасаясь, что появление волка прогнало привидение. Но она обнаружила, что певец все еще стоит в центре поляны, теперь молчит, но с рукой, все еще протянутой к Мицель, ладонью вверх, как будто прося медь.


Не зная, что делать, Мицель повернулась и попросила Фардейла привести остальных. Но вместо этого она обнаружила, что Фардейл виляет хвостом со странным воем, вырывающимся из его горла. Мицель посмотрела в янтарные глаза волка и открыла ему свой разум. Она умоляла Фардейла рассказать ей, что ощущали его волчьи чувства. У него может быть какой-то ключ к разгадке того, почему этот призрак упорно преследует ее следы.


Она получила только одну мысленную картину от волка: черный желудь. Она моргнула при этом ответе, вспомнив прорастающее семя дуба, которое она нашла в выброшенных кучках листьев после того, как впервые встретила певца. Волк пытался сказать ей, что привидение хочет вернуть его? Нахмурившись, она повернулась и обнаружила, что певец все еще застыл с протянутой рукой.


Фардейл снова заскулил, глубоко горло.


Мицель попятилась к своей лошади, не желая смотреть в сторону. - Приведи остальных, - приказала она волку.


Фардейл заколебался, а затем развернулся.


Мицель обыскала свою сумку. Как Фардейл или это привидение узнали, что она не выбросила желудь? Мицель много раз думала об этом, но крохотный зеленый росток, выглядывающий из-под шляпки желудя, всегда останавливал ее. Это было живое существо, и Мицель не могла просто бросить его на камень или в мусорное ведро.


Но где теперь было проклятое семя?


Пока Мицель искала, она все время оглядывалась на окутанную листьями фигуру. Таинственный певец не двинулся с места.


Порывшись в боковом кармане рюкзака, ее пальцы нашли знакомую форму гладкого и странно теплого семени. Мицель вытащила его, когда остальные из ее отряда с грохотом вышли из-за опушки леса. Она протянула ладонь, чтобы замедлить их, затем помахала им с лошадей.


Когда они спешились, она повела остальных к поляне.


Хриплый голос Край плохо подходил для шепота. Кто это?


Мицель покачала головой и шагнула вперед. Оказавшись достаточно близко, Мицель протянула руку и поместила желудь в обернутую листвой ладонь. Он ярко сиял, освещенный лунным светом, на всеобщее обозрение.


Могвид заговорил позади нее, его голос был потрясен. Я подарил Елене желудь! Из паучьего леса!


Пальцы тени сомкнулись над семенем. Призрак поднял свой кулак к груди, склонив голову над ним. Опять же песня началась, но его скорбные реверансы в настоящее время побежали со следами надежды.


Никто не двинулся.


Пока они смотрели, от фигуры исходило мягкое сияние, пока песня продолжалась. Мицель смотрела и знала, что сияет не внешний плащ, а что-то внутри. Его внутреннее сияние исходило из-под лоскутного одеяла листьев, как далекий очаг сквозь деревья.


Что творится? - резко спросил Тайрус.


Мицель успокоила его.


Песня крепла и богаче, менее эфирный. Свечение также обострялась, почти ослепляя. Mycelle поднял руку, чтобы защитить глаза. Затем, в один сердцебиении, песня закончилась; блеск погас.


Потребовалось мгновение, чтобы ослепление исчезло из глаз Мицель. Она увидела, что фигура все еще осталась на поляне, скульптура в листьях.


Неожиданно резкий порыв ветра дунул на поляну. Фигура вздрогнула, как будто он нашел ветер охлаждения. С помощью этого небольшого движения, плащ привидение упал на лесную подстилку, рассеивая в листья, которые кружились немного на ветру. На этот раз певица не пропадает с ветерком.


Среди выброшенной листвы стояла женщина простой красоты. В лунном свете ее кожа была кремового цвета. Ее склоненное лицо и верхняя часть тела были скромно задрапированы длинными локонами теплого медового оттенка.


Женщина, позирующая в лунном свете, все еще прижимала кулак к горлу. Она медленно опустила руку и разжала ладонь. Желудь представлял собой полую раковину, разделенную на две части. Певец бросил его на лист усыпанного пола, потом поднял ее лицо к ним всем. В лунном свете, ее глаза были самым глубоким фиолетовым.


Могвид закашлялся и отшатнулся. Нее'лан!


Спустя два дня, ЕЛЕНА встал перед полнометражным зеркалу и нахмурился. Для празднования победы, она была primped и одета как некоторые фарфоровая кукла. Ее волосы были вплетены и возлагали на вершине ее голов, только с насущной струйкой завитка позволила болтаться рядом с мелкими бриллиантами, что теперь шипованными ее мочки ушей. Она должна была в платье из мягкого зеленого бархата с более глубоким зелеными створками и согласующей перчаткой. Ее подол завернуто полная к тканому ковру и полностью спрятала ее серебряные тапочки, которые были каждый украшены одной шелковой розы.


Позади нее две тонкие как осы женщины оценили ее, поджав губы. Их серебристые волосы давно поседели. По словам Мерик, это были две его тетки. Пара также была виновата в нынешнем затруднительном положении Елены.


«Это должно быть сделано», - сказал Ашмин с явным недовольством.


Кэролин слегка улыбнулась другому. Вы слишком строго судите. Вам просто нужно увидеть его двигаться. Чем старше женщина, пошевелил пальцами на Елену, и небольшой ветер дул в замок камеры и валил платье вокруг нее. Видеть? Платье предназначено для движения.


Ашмин громко вздохнул. Если бы мы вернулись в Штормхейвен


Конечно, сестра, тогда я бы от стыда спрятала голову, чтобы представить даже служанку в таком наряде.


Постучав пальцем по подбородку, Ашмин склонила голову. Может, нам стоит снова попробовать бледно-розовое платье.


Прежде чем Елена успела закричать, тетушки прервали стук в дверь. Елена! - позвал голос. Это был Иоах. Все собрались в зале уже почти две недели. Меня послали сопровождать вас.


Елена поблагодарила Сладкие мать за ее спасение. Я иду! Она посмотрела на двух своих мучителей, решаясь их на объект. Ashmin обвила руками в воздухе. Это будет просто сделать. Кэролин схватил за руку ее сестры. Она прекрасно выглядит. Вы работали чудеса.


Елена закатила глаза и приступила к двери. Она хотела бежать, но халат и тапочки заставили ее перетасовки прогулки. Она потянулась к защелке, но Ashmin уже была там. Елена нахмурилась магическом быстроты elv'in ног женщины.


Ашмин поднял защелку и широко распахнул дверь. Это не было сделано в любезности или в отношении к линии Елены их древнему королю, но и для более практических соображений. Вы не должны почвенные эти перчатки. Держите руки согнутые под вашей груди, как мы показали вам. Вы являетесь elv'in принцесса, ребенок.


Елена нахмурилась, но повиновалась. Тон старухи был слишком материнским, чтобы его игнорировать.


За дверью, Joach шагнул вперед из зала. До сих пор он оставался безмолвным. Его рот отвисла, как его глаза путешествовали от нее slippered пальцы к ее возлагали волосы. Ты прекрасна! Его слова были бы бесплатно, если они не были произнесены с таким явным неверием.


Тем не менее, Елена улыбалась. В конце концов, она была принцессой. И я вижу, что они вымыты вас достаточно, чтобы найти человек по всему обычным нечистоты.


Иоах гордо расправил плечи и слегка позировал, демонстрируя свой наряд. Его волосы были намазаны маслом и вычесаны из обычного спутанного пучка. Маленькая рыжевато-коричневая борода, которую он начал отращивать, была острижена и закруглена. Если бы Елена не знала лучше, Иоах мог бы сойти за какого-нибудь богатого лорда. Его брюки были такого глубокого зеленого оттенка, что казались почти такими же черными, как и ботинки, которые он носил. Tucked в толстый черный пояс был рубашка формованного серебряной накладной с зеленой телогрейкой без рукавов.


Елена слегка покачала головой. Верхняя одежда Иоаха была того же оттенка, что и ее платье. Очевидно, две тетки приложили руку к его одежде. Если Иоах должен был ее сопровождать, то, конечно, эти двое должны дополнять друг друга.


Ашмин жестко поклонился. - Мой принц, - сказала она, формально и тепло. Вы выглядите очень красивым. Моя племянница будет довольна.


Иоах вернул ей поклон, затем сунул руку Елене под локоть. Спасибо, дамы. Но наши гости ждут. Иоах увел ее.


На безопасном расстоянии Елена наклонилась к уху Иоаха. Что вы сделали, чтобы добиться от леди Ашмин вежливости? Что это было с ее племянницей?


Иоах улыбнулся, хотя губы его искривились от раздражения. С тех пор, как эти эльвины узнали, что, как ваш брат, я также разделяю кровь их потерянного короля, каждая эльфийская мать с дочерью нашла путь к моей двери.


Елена сочувственно сжала его руку. Мне очень жаль, Иоах. Но, по крайней мере, я больше не единственный наследник половины эльфийского наследия. Она усмехнулась брату. Поверьте, я рад, что вы поделились этим со мной.


- Спасибо, Эль, - кисло сказал Иоах.


Слишком скоро они подошли к двойным дверям, ведущим в один из многочисленных залов Здания. Эта комната была выбрана для церемонии из-за отсутствия повреждений от дыма и кровопролития. Но остальная часть замка была не в лучшем положении. Чтобы исправить десятую часть повреждений, потребуется много лун.


Елена вздохнула, увидев, что впереди еще много работы. Но однажды это будет стоить того. Остров станет плацдармом против Гул'гофа. Впервые за пять веков А'лоа Глен снова станет оплотом надежды. И они хотели, чтобы так и было!


Вокруг острова несли постоянную охрану три отряда. Сами моря наблюдались снизу всадниками мер'аи, которые обыскивали и задавали вопросы любому приближающемуся кораблю. Ближе к острову оставшиеся флоты дреренди плыли по волнам в вооруженных патрулях, бросая вызов любому, кто бросил вызов их драконьей мощи. Над самим городом вездесущие боевые корабли эльвинов курсировали по облакам и наблюдали за небом в поисках угроз сверху. Пока что остров оставался безопасным.


Между тем слух об их победе уже распространился. Лодки из многих стран начали исследовать. Елена слышала, что торговый корабль из далеких джунглей Ирендла, давней родины Мамы Фреды, даже пришвартовался к острову, чтобы поделиться информацией. Капитан слышал рассказы о возвращении А'лоа Глена и пришел, чтобы убедиться в этом сам.


В самом замке мужчины и женщины трудились последние два дня и ночи, чтобы подготовиться к грядущему празднику.


На эту ночь был запланирован пир, чтобы поднять шум и голоса за их победу. И в ознаменование начала праздника Елене предстояло сыграть свою роль. С восходом луны она должна была впервые открыть Дневник крови и прочитать пророческие слова, написанные в нем. Предположительно, ее магия могла оживить пустую книгу. Но это еще не было доказано. Так много было основано на словах давно умерших пророков. Кто знал наверняка, сработает ли это вообще?


Поскольку двери большого зала были распахнулись перед ней страх на то, что может быть раскрыта в книге вдруг сжалось ее грудь. Елене стало трудно дышать, когда музыка в огромном зале захлестнула ее. Отдаленно, Елена услышала кто-то объявляет о своем прибытии.


Их появление приветствовали ласковые аплодисменты.


Иоах ввел ее внутрь. Она была захвачена прессой людей. Идя под руку, они прошли по узкому проходу между столами, уставленными винами и элем, сырами и пряностями. И еще впереди был более пышный пир.


Наконец-то проход превратился в центральный двор. Елена огляделась. С четырех сторон открытое пространство обрамляли длинные обеденные столы из полированного красного дерева. За каждым столом сидели представители разных сторон, пришедшие ей на помощь.


Справа от нее Елена кивнула Мерику, который сидел рядом с его матерью, королевой эльфов. Старший брат Мерика, царственный Ришалд, неподвижно сидел по другую сторону королевы. Елена на мгновение встретилась глазами с королевой Тратал. Седовласая женщина слегка склонила голову без всякого тепла, как одна женщина королевской крови, признавая другую. Елена еще теплее улыбнулась Мерику, тихо поблагодарив его за спасение острова, приведя им на помощь военные корабли.


Елена повернулась к более шумному столу слева от нее. Каст сидел с Сью-вен среди группы Кровавых Всадников, которые хорошо напились эля. Елена узнала одного члена, поразительного человека по имени Хант. Он прибыл в замок, чтобы представлять флот Дреренди. Отец этого человека, высокий киль, был тяжело ранен в бою и все еще отдыхал в палате мамы Фреды. Сидя за этим столом, Сай-вен улыбнулась Елене, как и Каст. Но Елена заметила, как они держались за руки. Она чувствовала, что удовольствие для двоих было больше в компании друг с другом, чем на этом пиршестве.


Когда Иоах привел Елену к центру открытого двора, она заметила, что стол напротив нее был почти не занят. Казалось, что даже застолье не сможет выманить из моря многих мер'аи. Среди немногих здесь Елена узнала только одного. Она кивнула Линоре, удивленная, увидев, что старший присутствует на пиршестве. Елена слышала, что Линора все еще очень горевала о потере своего связанного дракона и кончине мужа. Но по тому, как ее взгляд все время метался на дочь, Елена могла догадаться, почему женщина пришла. Сквозь облако печали за глазами Линоры сиял проблеск радости, когда она наблюдала, как ее дочь обнаруживает любовь. Елена оставила мер'айскую женщину на свой крохотный островок счастья.


Когда Елена подошла к последнему столу, на ее губах расплылась полная улыбка, и слезы навернулись на глаза, когда она приветствовала своих друзей. Тольчук сидел в центре, громадный и возвышаясь над остальными. Кому-то удалось нарядить огра в наряд, который ему не подошел. Казалось, он был готов в любой момент сорвать с тела белье, но пока воздерживался. Когда их взгляды встретились, Тольчук закатил глаза, но усмехнулся, обнажив клыки. Елена махнула рукой поверх своего собственного изысканного наряда, показывая, что понимает его дискомфорт. Они весело улыбнулись.


Рядом с ог'ре сидела мама Фреда; ее любимый тамринк сидел, скрючившись на колесе сыра на столе, покусывая свой насест. Трое зо'ол-матросов сидели напротив Тольчука, среди них был мальчик Ток. Глаза маленького мальчика были широко раскрыты при зрелище ночи. Елена кивком поблагодарила их. Зо'ол и Ток отправили Бледного жеребца на остров после войны, доставив ее кобылу, Мист, в импровизированную конюшню рядом с доками. Каждое утро Елена приходила к лошади с кусочком сушеного яблока. Кобыла, казалось, была счастлива снова обнаружить твердую землю под своими копытами.


Елена двинулась дальше по столу. Когда она заметила пустые места и обстановку, ее улыбка исчезла, и снова потекли слезы. Для Флинта и Мориса были приготовлены места в память о жертве двух братьев. Этот замок когда-то был их домом. Они отдали свои жизни, чтобы передать это ей и другим. Сглотнув рыдания, Елене пришлось отвернуться от пустых стульев.


Обернувшись и вытирая слезы, она увидела последнюю фигуру, шагнувшую вперед из противоположного прохода двора. Эр'рил держал в руках Дневник крови. Но с таким же успехом его руки могли быть пустыми; Елена была слепа ко всему, кроме самого человека. Его волосы, зачесанные и уложенные, как у жеребца после пробежки, сияли богатыми оттенками вороньего крыла. Его кожа стала красной от зноя холла, почти сияя оттенками заходящего солнца. Под темно-черной курткой на нем была серебристо-серая рубашка, которая подходила к его глазам. Когда он двинулся к ней, Елена наблюдала, как шелк скользит по твердым мускулам его плеч и рук. Даже этот красивый наряд не мог скрыть силу мужчины; он был чем-то грубым и диким.


Эр'рил подошел и встал перед ней. Он внезапно опустился на колени и протянул ей книгу. Роза на его обложке мерцала в холле. Прими свое первородство, Елена.


Она взяла книгу, затем его руку. Она подняла Эр'рила на ноги. Только если ты поклянешься всегда стоять рядом со мной, Эр'рил. В прошлом маг нуждался в сановнике рядом, чтобы сохранять его честность, сохранять смирение. Она смотрела ему в глаза. Будь моим сюзереном.


Шок застыл на его лице, как будто ее слова ужалили его. Его собственные слова были натянутыми. Y-вы не знаете, чего просите. Она коснулась его руки. - Думаю, знаю, - прошептала она. Он посмотрел ей в глаза, немых, как будто что-то сказать. Елена вдруг поняла, что он откажется. Он уже пожертвовал пятью тяжелыми веками своей жизни. Он заслужил свободу. Какое право она должна просить его остаться? Она открыла рот, чтобы отменить свое предложение, но затем Эр'рил снова опустился на одно колено.


Он дотянулся до ее руки и зажал ее двумя ладонями. Мое сердце давным-давно присягнуло тебе. Если ты хочешь меня, я всегда буду рядом с тобой.


Слезы снова выступили у нее на глазах. Она потянула его за руки. Вставай, мой повелитель.


Эр'рил встал и подошел к ее плечу.


Елена обнаружила, что все глаза смотрят на нее выжидающе. Было время. Она подняла книгу и сделала шаг вперед. Она задержалась достаточно долго. Если Эр'рил был достаточно силен, чтобы снова поклясться связать себя с ней, она, по крайней мере, могла бы столкнуться со своей собственной ответственностью.


Страх, который она чувствовала перед входом в зал, исчез. С Эр'рилом на плече она могла столкнуться с чем угодно, даже с Дневником крови. Она медленно сняла зеленые перчатки, обнажив руки, спелые от Розы. Ее ладони, казалось, почти светились в свете факелов.


При виде этого зрелища в толпе раздался ропот.


Елена проигнорировала зевак и взглянула на книгу. В своих обнаженных руках она чувствовала силу Дневника, теплый уголь в пальцах. Прежде чем потерять железо в своем сердце, Елена открыла крышку с гравировкой в виде роз.


Она ахнула, спотыкаясь назад.


В ее руках книга превратилась из тёплого угля в огненную агонию, как будто она сжимала горящий конец горящим концом. Но она не отпустит. Она знала эту боль. Это было то же самое, когда она схватила сотрудников Joach в. Она почувствовала, как магия крови вырвалась из ее ладоней, питая книгу. Тем не менее, Елена держалась. Она чувствовала, что отпустить сейчас означало бы катастрофу. По ее щекам текли слезы.


Елена? Эр'рил подошел ближе.


Нет, она задохнулась. Назад!


При ее словах острый блеск вспыхнул на открытых страницах, ослепив ее, прожигая ее разум. Затем, так же быстро, как и появился, свет исчез, унося с собой боль. Елена сморгнула остаточный взгляд. Книга стала охлаждающим бальзамом в ее руках. Елена с облегчением выпрямилась и заглянула в Дневник.


То, что Елена нашла в фолианте, так поразило ее, что она чуть не выбросила его. Эр'рил поддержал ее, прикоснувшись к плечу, затем наклонился, чтобы вместе с ней заглянуть в книгу. Она услышала его резкий вздох. Елена заговорила с равнинным человеком, надеясь, что у него есть ответ. Эр'рил, где страницы?


Между рваными обложками не было книги, был другой мир. Открытая книга стала окном в пейзаж черных пустот, плотных звезд и облаков газов в радуге резких оттенков. Внезапно нематериальная фигура, состоящая из туманного света, пронеслась сквозь окно в этот мир.


Стулья по всей комнате опрокинулись, когда празднующие отступили. Оружие было обнажено, но никто не осмеливался подойти.


Эр'рил оттащил Елену назад.


Не обращая внимания на их панику, туманная фигура спокойно опустилась на мраморный пол холла, кружась и кружась с внутренним сиянием, которое шептало о лунах и звездах. Постепенно туман становился все плотнее, превращаясь в вещество. Руки и ноги вытянулись, пылающие тем же огнем, которым была отмечена роза на обложке книги. Туманный свет становился еще плотнее, пока не стали видны настоящие черты лица.


Прежде чем трансформация была завершена, Елена узнала суровое выражение привидения. Вскоре то, что когда-то было сияющим туманом мерцающего света, превратилось в скульптуру, вырезанную из лунного камня.


Призрак из книги столкнулся с Еленой и остальными.


Сердце Елены упало. Она знала эту женщину: тонкие, неумолимые губы; маленький носик, слегка приподнятый на кончике; волосы, заплетенные в суровую косу, сплетенные для защиты от вреда, пока их хозяин запекал. Елена назвали их посетителя. Тетя Фила? После стольких странностей это знакомое лицо было очень желанным.


Затем заговорила тень, и всякое ощущение семьи и старых домов разрушилось. Голос был холодным, эхом доносился из далекого самолета. За словами погибли звезды, а миры сгорели дотла. Как Грешим спрятался за лицом Елены несколько дней назад, теперь за лицом тети Филы скрывалось что-то большее и еще более странное.


«Weare Cho», - сказала фигура, склонив голову и изучая их, как какая-то птица может разглядеть паука в поисках еды. Пустота открылась, заявила она, кивнув на книгу в руке Елены, и мост принесен в жертву. Другая ее рука указала на форму, которую она носила.


Елена подняла кулак к горлу. Кто ты? Что ты сделал с тётей Филой?


Призрак склонил голову. Мы Чо. Мы Фила. Слова были сказаны окончательно, как будто это должно быть достаточно ясно. Затем женщина склонила голову, как будто она что-то слушала издалека. Мы понимаем.


Каким-то образом Елена знала, что это последнее заявление предназначалось не ей. Пока она смотрела с Эр'рилом у ее плеча, резьба по светящемуся лунному камню, казалось, расслабилась, как будто что-то более теплое проникло в скульптуру.


Когда привидение заговорило в следующий раз, Елена поняла, что это ее мертвая тетя. Появилась даже знакомая усталая улыбка Филы. Глаза блуждали вверх и вниз по телу ее племянницы. Елена, милая, ты выросла с тех пор, как мы в последний раз разговаривали, но тебе придется позже объяснить, как это произошло. Прямо сейчас я должен быть быстрым. Исцеление вас ранее отняло большую часть силы этой луны.


Елена покачала головой, пытаясь выбросить из головы один из тысячи вопросов. Какие' ? Кто это был другой?


Как обычно, тетя Фила почувствовала ее замешательство. Она подняла руку. Успокойся. Даже я пока не могу все объяснить. Но я могу ответить на ваш вопрос. Чо - это существо, которое даровало вам вашу силу. У нее нет ни формы, ни сущности. Она свет и энергия, магия и сила. Пока мы живем в этом мире, она живет в пустоте между звездами и путешествует среди них. Глаза Елены расширились.


Я расскажу вам подробности позже, моя дорогая. На данный момент, я должен быть кратким. Книга ваша единственная связь общаться и понимать чо. И мой дух - мост между Кровавым дневником и этим существом. Она разделяет мой дух и использует его, чтобы путешествовать от звезды к книге. Но даже у этого есть пределы, правила, которым вы должны следовать.


Как что?


Во-первых, вы зажгли книгу под полной луной, так что путь может быть открыт только в одном из трех ночей, когда луна наиболее спелые. В противном случае, в течение дня или любой другой ночи, это только шрифт власти. Это поможет защитить и исцелить вас, но только до точки. Это не безгранично. Даже в ночь полнолуния, он берет власть, чтобы поддерживать эту связь. Для этого цикла мы использовали многое из этого, чтобы исцелить вас, так что теперь мы должны быть краткими до следующего цикла Луны. В ближайшие лун, чо и я буду использовать эти ночи, чтобы научить и подготовить вас к тому, что должно прийти в следующем.


И что это?


А пока просто отдыхай. Вы много сделали. Используйте осеннюю и зимнюю луны, чтобы укрепить этот плацдарм во владениях Черного Сердца. Это будет необходимо.


Но что будет дальше? Когда мы вступим в бой с Блэкхоллом и Гул'гофой?


Тетя Фила оглядела комнату на собравшиеся силы. Елена чувствовала, что она многое оставляет недосказанным, особенно на глазах у многих.


Что случилось, тетя Фила? Что ты сдерживаешь?


Я еще многого не понимаю. Чо только что присоединилась ко мне, но она настолько чужая, что не все понятно. Когда она думает о Чи, я многого не понимаю.


Эр'рил выступил вперед горьким голосом. Что с Чи? Что вы узнали?


Тетя Fila прищурился и почесал за ухом задумчиво. Это сбивает с толку. Cho и Chi какой-то партнер. Они являются семейными, как брат и сестра или муж и жена», но потом опять нет. Они также являются противоположностями. Мужчина и женщина, белый и черный, положительный и отрицательный. Это все очень странно. Fila взглянул на Er'ril. Все, что я знаю наверняка, что Cho вернулся в этот мир, чтобы найти Чи. Он взял ее пятьсот наших зим, чтобы вернуться сюда после исчезновения первого зондирования Чи.


Эр'рил нахмурился. - Потом она прошла долгий путь напрасно, - кисло заметил он. Чи ушел.


Нет, Er'ril. Ясно одно из Cho: Чи никогда не покидал. Он все еще где-то здесь. Вот почему Cho вернулся и почему она предоставила Елене свою силу. Wit'ch был выкован, чтобы быть воином Его на этом мире, в то время как кровь Дневник глаз и уши Чо. тень тети Fila взорвала вперед с более жестоким светом. Это истинная цель Елены! Не бороться с Темным Лордом, но найти Чи!


Елена в замешательстве покачала головой. Я не понимаю. Как ? Прежде чем Елена смогла продолжить расспрашивать женщину, фигура тети Филы начала растворяться в тумане.


Я больше не могу говорить. Связь изнашивается для этого цикла. Тетя Фила подошла к Елене. Ты хорошо поработал, дитя. Отдыхай до следующей луны. Тогда поговорим еще.


Тень тети Филы превратилась в туман и снова просочилась в книгу. Свечение распространилось по «Дневнику крови», скрывая вид на звездный пейзаж. Когда свет погас, Елена обнаружила, что смотрит на пустые страницы в рваной книге. Она закрыла фолиант, перевернув обложку. Даже роза на его обложке была тусклой, больше не светилась внутренним огнем. Это было просто позолота, отслаивающаяся по краям.


Елена повернулась к Эр'рилу. Лицо равнинного человека побледнело. Как нам найти Чи? прошептала она.


Он покачал головой. Над такими загадками мы разберемся позже, Елена. Он помахал толпе. А пока нас ждет вечеринка. Банкетные менестрели неуверенно заиграли свои инструменты.


Елена нахмурилась. Прямо сейчас она не желала ничего, кроме как остаться одна. Слишком много всего произошло, слишком много, чтобы переварить. Тем не менее, она взяла Эр'рила за руку. Дежурный зовет ее даже этой ночью.


Когда прошла полночь, Эр'рил спустился по переполненному проходу за пределами большого зала в поисках Елены. Она ускользнула от него и исчезла, пока он был на мгновение отвлечен тостом. Но Эр'рил мог догадаться, куда она ушла. После бесконечного потока блюд во время застолья в зале стало душно. Он заметил, насколько покрасневшая и меланхоличная Елена выросла к тому времени, когда был подан десерт. Может, она хотела подышать свежим воздухом.


Наконец, добравшись до отремонтированных дверей в центральный двор, Эр'рил протиснулся внутрь. Вечер был теплый, но после прессинга тел свежий воздух все еще казался освежающе прохладным. Эр'рил обыскал суд. Хотя худший из обломков был убран со двора, пройдет еще много времени, прежде чем можно будет восстановить хотя бы проблеск его былой красоты. В освещенном факелами углу тихо играла четверка менестрелей. Поскольку остаточный запах дыма во дворе был слишком сильным напоминанием о войне, у музыкантов был только один слушатель.


Эр'рил подошел к единственному зрителю. Его большая туша выглядела как валун, упавший с высоты замка. Ог'ре не повернулся, когда подошел Эр'рил, но заговорил. Если вы ищете Елену, - он указал рукой на самую западную башню. В его поднятом когте был камень-талисман его племени. Он сиял, как увядшая роза в лунном свете.


Тольчук опустил руку и снова положил камень себе на колени. По опущенным плечам огре Эр'рил почувствовал его меланхолию. Он знал источник бедствия ог'ре. Все победы прошедшего дня: победа в войне, возвращение книги, возвращение острова - не помогли огру достичь его единственной цели: освободить Сердце своего народа от Бэйна. Дух его народа продолжал угасать в камне.


Тольчук: ..?


Ог''ре повернулся к Эр'рилу спиной. Я в порядке, но ты ей нужен, Эр'рил. Иди к ней.


Эр'рил взглянул на парапеты башни. Далеко вверху в лунном свете очерчивалась небольшая фигура, опирающаяся на каменную башню. Она не должна быть там одна.


Тольчук хмыкнул, наполовину весело. Тебе не нужны оправдания, рил.


Он моргнул. Что ты имеешь в виду?


Тольчук только раздраженно покачал головой. Люди. Тольчук махнул рукой. Идти!


Ноги Эр'рила уже двигались. Ему нужно было убедиться, что она в безопасности. Он вернулся в замок и направился к западной башне.


Поднимаясь по длинной лестнице, он вспомнил, когда в последний раз они вместе были на вершине башни. Он вспомнил их долгие объятия и проклял себя. Тогда ему не следовало позволять эмоциям управлять собой. Эр'рил коснулся рукояти серебряного меча в его новых филигранных ножнах. Это все, что он должен быть для нее ее сюзереном, и не более того. Пришло время откопать эти другие чувства, укоренившиеся в его сердце. Они были сорняками, которые ослабили бы его, подавили его способность защищать ее.


Он, должно быть, ее меч, не более того.


С этой новой решимостью в своем сердце он пошел своим путем на крышу башни. Люк был открыт. Он сделал паузу, прежде чем выйти. Резкий ветерок струился по горловине лестницы. Эр'рил воспользовался моментом, чтобы оценить свежий воздух. С высоты башни ветер не нес ни дыма, ни знамен войны. Эр'рил закрыл глаза и позволил ветру обрушиться на него, очищая его.


Подготовившись к встрече с Еленой, Эр'рил поднялся по последним ступеням на крышу. Елена его не слышала. Она просто смотрела в небо за парапетом. Лунный свет окутывал ее серебром, а звездный свет плясал по ее платью.


Эр'рил внезапно перестал дышать.


Печаль и одиночество сияли от нее ярко, как луна.


Его сердце болело. В тот момент он знал, что никогда не сможет довольствоваться тем, что он всего лишь ее меч. Он хотел быть ее луной и звездами, ее солнцем и морем. Он хотел быть для нее всем.


Эр'рил смотрел на нее с удивлением и знал, что должен навсегда избавиться от этих желаний. На плечи Елены легли миры. Он не мог больше ее обременять. Но отсюда он больше не мог отказывать себе в собственном сердце. Он любил ее. Это было так просто.


Хотя он никогда не будет говорить о своих глубоких чувствах, он будет стремиться быть чем-то большим, чем просто ее мечом, ее сюзереном. Он сделает все возможное, чтобы защитить ее даже от отчаяния, которое он видел в ней сейчас.


Все еще одетая в свои наряды, Елена стояла на вершине башни, которая когда-то называлась Копьем претора. Его уже переименовали в Меч Ведьмы в честь единственного обитателя его самого высокого зала. Над головой бесшумно скользили корабли эльвинов, блокируя звезды, а затем двигаясь дальше.


Она смотрела в небо. Луна спускалась. Полночь уже давно прошла.


Тем не менее, звуки разгула эхом доносились до нее с улиц и замка внизу. Весь город праздновал до рассвета. Она подслушивала гулянья: удары барабана, бренчание лиры, похабные песни людей, счастливых остаться в живых. Но под всем этим оставалась жилка печали. Смех снизу был натянутым. Даже звонки празднующих часто были слезливыми.


Выполнив свои обязанности, Елена как можно скорее удалилась в свои комнаты, взяв с собой Дневник крови. Ей нужен был момент тишины, чтобы обдумать историю тети Филы о близнецовых духах, Чи и Чо, чьи судьбы пересеклись с ее собственными. Она покачала головой. Об этом было слишком много, чтобы размышлять за одну ночь. Она просто последовала бы совету тети Филы, чтобы отдохнуть и дождаться следующего полнолуния. Надеюсь, тогда она узнает больше.


Взглянув на «Дневник крови» в руках, она провела пальцем по извилистому стеблю розы до теплого цветка в центре. Из-за этого было потеряно так много жизней. Позади нее раздался голос. Елена?


Она повернулась и увидела Эр'рила, стоящего позади нее. Как долго он там был? Он все еще был одет в прежние вечерние наряды, но его глаза засияли новым светом, чего она не могла назвать. Ветерок на вершине башни распустил его волосы, размахивая ими по лицу. - Простите, что беспокою вас, - сказал он тихим голосом. Но Тольчук заметил вас со двора внизу. Так небезопасно находиться в одиночестве перед этой ночью. Он подошел к ней. Как ваш сюзерен, я всегда должен быть на вашей стороне, когда вы выходите на улицу.


Вздохнув, Елена отвернулась. Она взглянула на звезды. Разве у нас не может быть нормального момента, Эр'рил? - кисло спросила она. Слушать. Музыка играет, и ночь яркая. Должны ли мы всегда вести себя так, как будто мы собираемся подвергнуться нападению? Разве я не могу просто притвориться, что я не ведьма? Сделать вид, что судьба Аласи не зависит от того, где я сделаю следующий шаг?


Она повернулась и увидела, что он строго и твердо смотрит на нее. Под его взглядом она сразу почувствовала себя мерзким ребенком. Какое право она имела жаловаться, когда многие другие потеряли гораздо больше? Она опустила глаза. Мне жаль'


Он просто шагнул к ней и протянул руку.


Она не знала, что он предлагает. Можно мне этот танец? - тихо прошептал он ей. Елене не удалось скрыть удивление на лице. Только тогда она услышала знакомую мелодию Хайленда, поднимающуюся на ветру от уличных менестрелей внизу. Это был обычный танец из ее собственных земель.


На губах Эр'рила появилась улыбка, когда он внезапно тоже узнал мелодию. Тольчук, кажется, тоже почувствовал тяжесть на душе.


Щеки Елены вспыхнули, когда человек подошел ближе. Эр'рил стоял над ней, раскинув руки. Ночной ветерок донес до нее его запах, теплый и знакомый. Прежде чем она успела удержаться, Эр'рил взял ее за руку. Он нежно заключил ее в свои объятия. Ориентировочно они начали переходить к музыке. Первые несколько шагов были неловкими, поскольку они осторожно танцевали по камням.


Вскоре, однако, они нашли свой ритм и начали двигаться в ногу, теперь быстрее и веселее. Елена позволила вести себя, кружась и поворачиваясь в унисон с большим мужчиной. Ладонь Эр'рила пылала пламенем у основания ее спины, когда он вел ее, дразня, чтобы она не отставала.


Когда он втянул ее в крутой поворот, с ее губ сорвался легкий смех. Звук удивил ее.


- Для ведьмы с судьбой Аласи, едущей на следующем шаге, ты ужасно легок в ногах, - сказал он с хитрой ухмылкой.


Вскоре Елена не могла перестать смеяться в его объятиях. Они кружились и кружились, а звезды кружились над головой. Мир за парапетами исчез. Их было только двое, музыка и луна.


Затем, после финального головокружительного вращения, когда оба танцора затаили дыхание, ритм музыки замедлился до чего-то более томного, но не менее страстного. Смех Елены быстро утих.


Эр'рил все еще держал ее, но между ними снова возникла неловкость.


Он начал отступать, но Елена крепче сжала его. Она не хотела, чтобы он ушел, только не этой ночью. Он смягчился и подошел ближе.


Когда / нарастала музыка, Елена потянулась и выдернула шпильки из своих волос / Она встряхнула свои огненные кудри. За эту одну ночь она больше не хотела быть ведьмой или спасительницей. Она позволила всему этому упасть с булавками на пол. Она была бы просто женщиной.


Эр'рил притянул ее к себе, и они медленно раскачивались под музыку снизу. Елена не знала, когда она начала плакать, но Эр'рил не сказал ни слова. Никто бы не помог. Он просто прижал ее к своему сердцу, пока музыка играла до поздней ночи.


И пока Эр'рил и Елена медленно танцуют к рассвету, я должен закончить этот раздел ее истории. После победы в Войне Островов настало время, чтобы земля исцелилась и приготовилась к грядущим дням тьмы, и, поверьте мне, эти дни придут.


Так что позвольте нашим друзьям минутку заслуженного покоя. Выберите партнера. Прогуляйтесь по улицам. Поднимите кружку эля к их победе и присоединяйтесь к празднованию. Потому что это не продлится долго. Скоро псы Черного Сердца будут освобождены от оков черного камня и опустошат землю.


А сами боги научатся кричать.