# Две могилы

Престон, Линкольн Дуглас

Крышка


Оглавление


Добро пожаловать


Преданность


Эпиграф


Часть первая


18:00


+ Шесть часов


+ Двадцать два часа


+ Двадцать шесть часов


+ Тридцать часов


+ Тридцать семь часов


+ Сорок часов


+ Сорок четыре часа


+ Сорок пять часов


+ Пятьдесят три часа


+ Восемьдесят два часа


+ Восемьдесят четыре часа


+ Девяносто один час


Часть вторая


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19.


## Глава 20.


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44.


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


## Глава 53


## Глава 54


## Глава 55


## Глава 56


## Глава 57


## Глава 58


## Глава 59


## Глава 60


## Глава 61


62 стр.


## Глава 63


## Глава 64


## Глава 65.


## Глава 66.


## Глава 67


## Глава 68.


## Глава 69


## Глава 70


## Глава 71


72 стр.


## Глава 73


## Глава 74.


## Глава 75.


## Глава 76.


## Глава 77.


## Глава 78.


## Глава 79


## Глава 80


## Глава 81.


## Глава 82


## Глава 83


## Глава 84.


## Глава 85.


## Глава 86.


## Глава 87.


И последнее


Благодарности


Об авторах


Также Дуглас Престон и Линкольн Чайлд


Информационные бюллетени


Оглавление


Страница авторских прав


изображение


CoverImage


Начать чтение


Оглавление


Информационные бюллетени


Страница авторских прав


В соответствии с Законом США об авторском праве 1976 г. сканирование, загрузка и распространение в электронном виде любой части этой книги без разрешения издателя представляет собой незаконное пиратство и кражу интеллектуальной собственности автора. Если вы хотите использовать материалы из книги (кроме как для целей рецензирования), необходимо получить предварительное письменное разрешение, связавшись с издателем по адресу permissions@hbgusa.com. Спасибо за поддержку авторских прав.


Линкольн Чайлд посвящает эту книгу своей дочери Веронике. Дуглас Престон посвящает эту книгу Форресту Фенну.


Прежде чем отправиться в путешествие мести, выкопайте две могилы.


-КОНФУЦИЙ


изображение


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


изображение


18:00


Женщина с фиолетовыми глазами медленно шла под деревьями Центрального парка, засунув руки в карманы плаща. Ее старший брат шел рядом с ней, его беспокойные глаза вглядывались в все.


"Который сейчас час?" - спросила она еще раз.


«Ровно в шесть часов».


Был мягкий вечер середины ноября, и уходящее солнце отбрасывало пятнистые тени на широкую лужайку. Они пересекли Ист-драйв, миновали статую Ганса Христиана Андерсена и поднялись на небольшой подъем. А потом - словно одержимые той же мыслью - остановились. Впереди, на безмятежной поверхности Консерватории Уотер, стояла игрушечная эллинга «Мемориал Бордюров», обрамленная огромными валами зданий, выстроившихся вдоль Пятой авеню. Это была сцена с открытки: маленькое озеро, отражающее кроваво-оранжевое небо, маленькие модели яхт, рассекающие неподвижную воду под благодарственные крики детей. В промежутке между двумя небоскребами как раз появлялась полная луна.


В горле перехватило дыхание и пересохло, а ожерелье из пресноводного жемчуга сдавило горло. «Джадсон, - сказала она, - я не уверена, что смогу это сделать».


Она почувствовала, как его братская хватка успокаивающе сжала ее руку. «Все будет хорошо».


Она огляделась на раскинувшуюся перед ней картину, сердце бешено колотилось. Скрипач пил на парапете перед озером. Молодая пара сидела на одной из скамеек эллинга, не обращая внимания ни на что, кроме компании друг друга. На следующей скамейке короткоеВолосатый мужчина с телосложением бодибилдера читал Wall Street Journal . Пассажиры и бегуны проходили небольшими ручьями. В тени эллинга устроился на ночь бездомный.


И вот он стоял у озера - стройная, неподвижная фигура, одетая в длинное светлое пальто изысканной стрижки, светлые волосы были отполированы до платины в умирающем свете.


Женщина резко вздохнула.


«Давай, - тихо сказал Джадсон. «Я буду рядом». Он отпустил ее руку.


Когда женщина вышла вперед, все ее окружение исчезло, все ее внимание было сосредоточено на мужчине, наблюдавшем за ее приближением. Тысячи раз она представляла себе этот момент, раскручивала его в уме во всех его многочисленных вариантах, всегда заканчивая горькой мыслью, что этого никогда не может случиться; что это останется только мечтой. И все же он был здесь. Он выглядел старше, но ненамного: его алебастровая кожа, его прекрасные патрицианские черты лица, его блестящие глаза, которые так пристально смотрели на нее, пробудили бурю чувств и памяти и - даже в это время крайней опасности - желание.


Она остановилась в нескольких футах от него.


"Это действительно ты?" - спросил он, его учтивый южный протяжный голос был полон эмоций.


Она попыталась улыбнуться. «Мне очень жаль, Алоизиус. Мне очень жаль.


Он не ответил. Теперь, все эти годы спустя, она обнаружила, что не может читать мысли, которые скрывались за этими серебряными глазами. Что он чувствовал: предательство? Негодование? Любовь?


По одной из его щек бежал только что сделанный узкий шрам. Она подняла кончик пальца, слегка прикоснулась к нему. Затем она импульсивно указала через его плечо.


«Смотри», - прошептала она. «Спустя столько лет у нас все еще есть восход луны».


Его взгляд последовал за ее взглядом на линию горизонта Пятой авеню. Маслянистая полная луна взошла между величественными зданиями, идеально обрамленная перламутрово-розовым небом, переходящим вверх в глубокий прохладный фиолетовый цвет. Его тело содрогнулось. Когда он снова посмотрел на нее, на его лице появилось новое выражение.


«Хелен», - прошептал он. "О Господи. Я думал, ты умер."


Не говоря ни слова, она взяла его руку под руку и, не задумываясь об этом, начала ходить вокруг озера.


«Джадсон говорит, что ты собираешься забрать меня… от всего этого», - сказала она.


"Да. Мы вернемся в мою квартиру в Дакоте. А оттуда мы направимся к… - Он помолчал. «Чем меньше об этом будет сказано, тем лучше. Достаточно сказать, куда мы идем, тебе нечего бояться ».


Она сильнее сжала его руку. "Нечего бояться. Вы даже не представляете, как хорошо это звучит ».


«Пришло время восстановить свою жизнь». Он полез в карман куртки и вытащил золотое кольцо с большим звездчатым сапфиром. «Итак, начнем с самого начала. Вы узнаете это? »


Она покраснела, глядя на него. «Никогда не думал, что увижу это снова».


«И я никогда не думал, что мне представится шанс заменить его на вашем пальце. То есть до тех пор, пока Джадсон не сказал мне, что вы все еще живы. Я знал, я знал , что он говорит правду - даже когда мне никто не верил ».


Он протянул руку, легко поймал ее левое предплечье, приподняв его, как будто надевая кольцо ей на палец. Его глаза расширились, когда он увидел культю ее запястья со шрамом, идущим вдоль его верхнего края.


«Понятно», - просто сказал он. "Конечно."


Как будто их осторожный дипломатический танец внезапно закончился. - Хелен, - сказал он резким тоном. «Почему вы пошли на этот ужасный план? Почему ты так много скрывала от меня? Почему ты не ...


«Давайте, пожалуйста, не будем об этом говорить», - быстро прервала она. «На все были причины. Это ужасная история, ужасная история. Я расскажу вам все . Но сейчас не время и не место. А теперь, пожалуйста, наденьте кольцо мне на палец и пошли.


Она подняла правую руку, и он скользнул по кольцу. Когда он это сделал, она увидела, как его взгляд скользит мимо нее, к происходящему за ее пределами.


Вдруг он напрягся. На мгновение он стоял там, все еще держа ее за руку. Затем, с очевидным спокойствием, он повернулся к тому месту, где стоял ее брат, и жестом пригласил его присоединиться к ним.


«Джадсон», - услышала она его бормотание. «Возьми Хелен и увези ее отсюда. Делайте это спокойно, но быстро ».


Страх, который только что начал отступать, сильно сжался в ее груди. «Алоизиус, что ...»


Но он оборвал ее, коротко покачав головой. «Отвези ее в« Дакоту », - сказал он Джадсону. «Я встречусь с тобой там. Пожалуйста иди. Теперь. ”


Джадсон взял ее за руку и пошел прочь, как будто ожидал этого.


"Что это?" - спросила она его. Без ответа.


Она посмотрела через плечо. К своему ужасу, она увидела, что Пендергаст вынул пистолет и наставлял его на одного из яхтсменов-моделей. «Встань», - говорил он. «Держи руки так, чтобы я мог их видеть».


- Джадсон… - начала она снова.


Его единственная реакция заключалась в том, чтобы ускорить шаг, таща ее за собой.


Вдруг позади них раздался выстрел. « Беги! - воскликнул Пендергаст.


В одно мгновение безмятежная сцена превратилась в столпотворение. Люди разбежались среди криков. Джадсон дернул ее сильнее, и они бросились бежать.


В воздухе раздались выстрелы из автоматического оружия. Рука Джадсона отдернулась от ее собственной, и он упал.


Сначала она подумала, что он споткнулся. Затем она увидела, как из его куртки хлынула кровь.


"Джадсон!" - закричала она, останавливаясь и склоняясь над ним.


Он лежал на боку, глядя на нее снизу вверх, скручиваясь от боли, его рот пытался работать. «Продолжай бежать», - выдохнул он. "Хранить-"


Еще один грохот автоматического оружия, еще одна линия свистящей смерти, проведенная по траве, когда пули врезались в землю, и Джадсон получил новый удар, перевернув его на спину.


« Нет! - закричала Хелен, прыгая прочь.


Хаос нарастал: крики, выстрелы, шаги убегающих людей. Хелен ничего этого не знала. Она упала на колени, с ужасом глядя в его открытые, но невидящие глаза.


"Джадсон!" воскликнула она. « Джадсон! ”


Возможно, прошло несколько секунд или больше - у нее не было возможности зная - а потом она услышала, как Пендергаст зовет ее по имени. Она подняла глаза. Он бежал к ней, держа пистолет наготове, стреляя в сторону.


"Пятое Авеню!" воскликнул он. «Беги на Пятую авеню!»


Раздался еще один выстрел, и его тоже повалили на землю. Это второе потрясение разбудило ее. Она вскочила на ноги, ее плащ пропитался кровью брата. Алоизий был все еще жив и сумел встать на ноги, укрывшись за скамейкой, продолжая стрелять в пару, которая всего несколько минут назад, очевидно, интересовалась только целованием.


Он прикрывает мой побег.


Обернувшись, она взлетела на максимальной скорости. Она доберется до Пятой авеню, потеряет боевиков в многолюдной толпе, затем направится к «Дакоте», встретится с ним там… Ее панические мысли были прерваны очередной очередью выстрелов, новыми криками паникующих людей.


Хелен рванулась вперед. Впереди простиралась аллея, за каменными воротами парка. Осталось пятьдесят футов ...


«Хелен!» Она услышала отдаленный крик Пендергаста. "Берегись! Слева от вас! »


Она посмотрела налево. В темноте деревьев она увидела двух мужчин в спортивной одежде, бегущих прямо к ней.


Она свернула в сторону платановой рощи у главной дороги. Она снова оглянулась через плечо. Бегуны следовали за ними - и они быстро набирали скорость.


Раздались новые выстрелы. Она удвоила свои усилия, но каблуки ее туфель продолжали погружаться в мягкую землю, замедляя ее. Затем она почувствовала ужасный удар по спине, и ее повалили на землю. Кто-то схватил ее за шею плаща и грубо поднял на ноги. Она сопротивлялась, крича, но двое мужчин сковали ее за руки и потащили к проспекту. С ужасом она узнала их лица.


«Алоизий!» - воскликнула она изо всех сил, оглядываясь через плечо. "Помощь! Я знаю этих людей! Дер Бунд - Завет! Они меня убьют! Помогите мне, пожалуйста !


В умирающем свете она могла разглядеть Пендергаста. Он с трудом поднялся на ноги, истекая кровью из огнестрельного ранения, и хромал к ней на единственной здоровой ноге.


Впереди, на Пятой авеню, такси остановилось у тротуара, ожидая… ожидая ее и ее похитителей.


«Алоизий!» она снова закричала в отчаянии.


Мужчины толкнули ее вперед, открыли заднюю дверь такси и бросили внутрь. Пули срикошетили от закаленного переднего стекла кабины.


« Лос! Verschwinden wir hier! - крикнул один из бегунов, когда они бросились за ней. « Гиб Газ! ”


Хелен отчаянно сопротивлялась, пока такси отъезжало от обочины, пытаясь одной здоровой рукой проложить себе путь к двери. Она мельком увидела Пендергаст в сумраке парка. Он упал на колени, все еще глядя в ее сторону.


"Нет!" она плакала, когда она боролась. « Нет! ”


« Стой, шнауце! - рявкнул один из мужчин. Он отдернул кулак и ударил ее по голове - и тьма охватила все.


изображение


+ Шесть часов


ВРАЧ В МОРЩИХСЯХ СКРАБАХ ЗАСТАВИЛ СВОЮ ГОЛОВУ в приемную отделения интенсивной терапии Ленокс Хилл. «Он проснулся, если вы хотите с ним поговорить».


"Хвала Господу." Лейтенант Винсент Д'Агоста из полиции Нью-Йорка сунул записную книжку, которую изучал, в карман и встал. "Как он?"


«Без осложнений». На лице врача промелькнуло раздражение. «Хотя врачи всегда делают худших пациентов».


- Но он не… - начал д'Агоста, затем замолчал. Он последовал за доктором в палату интенсивной терапии.


Специальный агент Пендергаст сидел в постели, подключенный к полудюжине машин наблюдения. В одной руке была внутривенная капельница, а к ноздрям была вставлена назальная канюля. Его кровать была завалена медицинскими картами, а в руке он держал рентгеновский снимок. Всегда очень бледный, кожа агента ФБР теперь была как фарфор. Врач склонился над кроватью, напряженно разговаривая со своим пациентом. Хотя д'Агоста едва мог слышать ответы Пендергаста, было ясно, что эти двое не совсем согласны.


«... Совершенно не может быть и речи», - сказал доктор, когда д'Агоста подошел к кровати. «Вы все еще в шоке от огнестрельного ранения и потери крови, а сама рана - не говоря уже о двух ушибленных ребрах - потребует заживления и постоянной медицинской помощи».


«Доктор», - ответил Пендергаст. Обычно Пендергаст былквинтэссенция южной аристократии, но теперь его голос звучал, как стук ледяной стружки по железу. «Пуля едва задела икроножную мышцу. Ни большеберцовая, ни малоберцовая кость не были затронуты. Рана была чистой, и операции не потребовалось ».


"Но кровопотеря ..."


- Да, - перебил Пендергаст. «Кровопотеря. Сколько единиц мне дали? »


Пауза. "Один."


"Один блок. Из-за повреждения второстепенных притоков вены Джакомини. Тривиально. Он размахивал рентгеновским снимком, как флагом. «Что касается ребер, ты сам сказал: в синяках, не сломанных. Пятое и шестое ребро вера находятся на головах примерно в двух миллиметрах от позвоночника. Это настоящие ребра, и их эластичность поможет быстро выздороветь ».


Врач взбесился. «Доктор. Пендергаст, я просто не могу позволить тебе выписаться из больницы в таком состоянии. Ты из всех людей ...


«Напротив, доктор: вы не можете предотвратить это. Мои жизненные показатели в пределах допустимых норм. Мои травмы незначительны, и я могу их лечить самостоятельно ».


«Я отмечу на вашем графике, что вы покидаете больницу вопреки моему срочному распоряжению».


"Превосходно." Пендергаст перевернул рентгеновский снимок, как игральную карту, на ближайший стол. "А теперь, если вы меня извините?"


Врач бросил последний сердитый взгляд на Пендергаста, затем развернулся и вышел из комнаты в сопровождении врача, который принял д'Агосту.


Теперь Пендергаст повернулся к д'Агосте, как будто видел его впервые. «Винсент».


Д'Агоста быстро подошел к кровати. «Пендергаст. О Господи. Мне очень жаль-"


«Почему ты не с Констанс?»


«Она в безопасности. Гора Милосердие удвоила меры безопасности. Я должен был… - Он на мгновение замолчал, чтобы контролировать свой голос. «Чтобы проверить тебя».


«Много шума из ничего, спасибо». Пендергаст удалил назальную канюлю, вытащил внутривенную иглу с внутренней стороны локтя.затем отсоединили манжету для измерения кровяного давления и пульсоксиметр. Он откинул простыни и сел. Движения были медленными, почти автоматическими; Д'Агоста видел, что этот человек вел себя исключительно железной волей.


«Я надеюсь, черт возьми, ты действительно не собираешься уезжать».


Пендергаст повернулся, чтобы снова взглянуть на него, и огонь в его глазах - яростные угли на мертвом лице - немедленно закрыл д'Агосту.


"А как Проктор?" - спросил Пендергаст, свешивая ноги с кровати.


«Он в порядке, говорят они. Учитывая. Несколько сломанных ребер в месте попадания пули в бронежилет.


"Джадсон?"


Д'Агоста покачал головой.


«Принеси мне мою одежду», - сказал Пендергаст, кивая в сторону туалета.


Д'Агоста заколебался, понял, что протестовать бесполезно, и привел их к себе.


Пендергаст, вздрогнув, встал; на секунду качнулся почти незаметно; затем успокоился. Д'Агоста протянул ему свою одежду, и он задернул занавеску.


«Ты хоть представляешь, что, черт возьми, случилось там, в парке?» - сказал д'Агоста занавеске. «Это все в новостях, пять человек мертвы, убийство сходит с ума».


«У меня нет времени на объяснения».


«Извини, но ты не уйдешь отсюда, не рассказав мне, что случилось». Он достал свой блокнот.


"Очень хорошо. Я буду говорить с вами столько времени, сколько мне понадобится, чтобы одеться. И тогда я буду получать отсюда «.


Д'Агоста пожал плечами. Он возьмет все, что сможет.


«Это было тщательно спланированное - исключительно тщательно спланированное - похищение. Они убили Джадсона и похитили мою жену ».


« Они? Кто?"


«Темная группа нацистов, или потомков нацистов, называемая Дер Бунд ».


«Нацисты? Господи, почему? »


«Их мотивы мне не известны».


«Мне нужны подробности того, что именно произошло».


Голос Пендергаста раздался из-за занавески. «Я пошел на встречу с Джадсоном и Хелен в эллинг, чтобы забрать Хелен и спрятать ее от этой группы. Хелен прибыла в шесть, как и было условлено. Я быстро понял, что нас подставили. Один из яхтсменов-моделей вёл себя подозрительно. Он ничего не знал о лодках и нервничал - вспотел на холодном воздухе. Я обратился к нему и сказал ему встать. Это ускорило его ».


Д'Агоста делал заметки. «Сколько было вовлечено?»


Пауза. «По крайней мере, семь. Яхтсмен. Двое влюбленных на скамейке в парке - они убили Джадсона. Бездомный, застреливший Проктора. Вероятно, ваши сотрудники CS уже реконструировали последовательность перестрелки. Было по крайней мере трое других: двое бегунов, которые похитили Хелен, когда она пыталась сбежать, и водитель эрзац-такси, в которое они ее загнали ».


Пендергаст появился из-за ширмы. Его обычно безупречный костюм был в беспорядке: куртка была покрыта пятнами травы, а нижняя часть штанины была разорвана и покрыта засохшей кровью. Он уставился на д'Агосту, поправляя галстук. «До свидания, Винсент».


"Ждать. Как, черт возьми, этот ... этот Бунд узнал о вашей встрече?


«Замечательный вопрос».


Пендергаст схватил металлическую трость и повернулся, чтобы уйти. Д'Агоста схватил его за руку. «Это безумие, ты уходишь отсюда вот так. Разве я не могу чем-то вам помочь? »


"Да." Пендергаст выхватил блокнот и ручку из руки д'Агосты, открыл блокнот и быстро что-то нацарапал. «Это номерной знак такси, в котором была похищена Хелен. Мне удалось узнать все, кроме двух последних цифр. Вложите все свои ресурсы в его поиски. Вот и номер взлома, но я думаю, это бессмысленно.


Д'Агоста забрал записную книжку. "Ты понял."


«Сделайте APB на Хелен. Это может быть сложно, так как она официальномертв, но все равно сделай это. Я принесу вам фотографию - ей будет пятнадцать лет, используйте криминалистическую программу, чтобы состарить ее ».


"Что-нибудь еще?"


Пендергаст резко покачал головой. «Просто найди эту машину ». И он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова, хромая по коридору, ускоряясь на ходу.


изображение


+ Двадцать два часа


УЕЗЖАЯ НА ЗАПАД из НЬЮАРКА, Д'АГОСТА чувствовал себя так, как будто он отступает во времени, когда он работал полицейским в Сорок первом участке старого Южного Бронкса. Ветхие магазины, здания с закрытыми ставнями, разрушенные улицы - все это напоминало о менее счастливых днях. Он ехал дальше, вид за ветровым стеклом становился все мрачнее. Вскоре он достиг очага болезни: здесь, в самом густонаселенном мегаполисе Америки, целые кварталы лежали пустыми, а их здания горели снарядами или груды обломков. Он остановился на углу и вышел из машины, где он мог быстро добраться до нее. Но затем он увидел среди всего этого развалившегося одинокое здание - стоящее, как одинокий цветок на стоянке, - с занавешенными кружевом окнами, геранью и ярко раскрашенными ставнями: пятно надежды на городской пустыре. Д'Агоста глубоко вздохнул. Южный Бронкс вернулся; этот район тоже.


Он пересек тротуар и двинулся через пустырь, отбрасывая кирпичи. Пендергаст избил его здесь: он мог видеть агента в дальнем конце стоянки, рядом с сгоревшими останками такси, разговаривающего с полицейским в форме и кем-то, похожим на небольшую команду CSI. «Роллс-ройс» Пендергаста был припаркован на углу, что выглядело неуместно на этих убогих улицах.


Пендергаст коротко кивнул д'Агосте, приближаясь. Если не считать шокирующей бледности, агент ФБР теперь больше походил на себя самого. В вечернем свете его фирменный черный костюм был чистым и выглаженным, а белая рубашка - хрустящей. Он обменял неуклюжую алюминиевую трость на одну из черного дерева с резной серебряной ручкой.


«… Нашел сорок пять минут назад», - рассказывал Пендергасту полицейский. «Я гнался за двенадцатилетними подростками, которые продвигали медную проволоку». Он покачал головой. «А вот и это нью-йоркское такси. Лицензия совпала с той, что была на APB, поэтому я позвонил ей ».


Д'Агоста обратил внимание на такси. Это было немного больше, чем оболочка: капот исчез, двигатель разобрали, сиденья отсутствовали, приборная панель обгорела и частично расплавилась, рулевое колесо сломано надвое.


С дальней стороны машины подошел руководитель группы CSI. «Даже до того, как вандалы добрались до этого, это было почти бесполезно в качестве доказательства», - сказал он, стягивая пару латексных перчаток. «Никаких документов или документации. Его пропылесосили и протерли, все отпечатки пальцев удалены. Они использовали особенно агрессивный ускоритель. Все, о чем преступники не позаботились, позаботится огонь.


"VIN?" - спросил д'Агоста.


«У нас есть это. Украденный автомобиль. От этого мало толку. Мужчина сделал паузу. «Мы отвезем его обратно на склад для более тщательного осмотра, но это пахнет профессиональной уборкой. Организованная преступность."


Пендергаст принял это к сведению, не ответив. Хотя агент оставался совершенно неподвижным, д'Агоста чувствовал исходящее от него чувство отчаяния, безжалостного драйва. Затем он внезапно вытащил из кармана пальто пару латексных перчаток, надел их и подошел к машине. Согнувшись над ним, слегка вздрогнув от боли, он сделал круг один, затем два, паучьи пальцы легонько пробежались по выжженному металлу, блестящими глазами все вглядывались. Пока остальные смотрели, он внимательно вглядывался в машинное отделение; салон, передняя и задняя части; багажник. Затем, когда он начал третью революцию, он вытащил из кармана несколько небольших пакетов с застежкой-молнией, несколько пробирок для образцов и скальпель. Встав на колени возле переднего крыла, его лицо на мгновение сморщилось от усилия, он скальпелем соскреб немного стружки засохшей грязи в один из пакетов, который затем запечатал и вернул в карман. Поднявшись, он совершил третий круг, на этот раз медленнее. Остановившись на правом заднем колесе,он снова встал на колени и, используя пару щипцов, сорвал несколько маленьких камешков с протекторов шины и поместил их во второй мешок. Это тоже быстро исчезло в его кармане.


«Это… доказательства, - начал коп.


Пендергаст встал и повернулся к полицейскому. Он ничего не сказал, но полицейский отступил на шаг под пристальным взглядом агента ФБР.


"Верно. - Держи нас в курсе, - пробормотал коп.


Пендергаст по-прежнему пронзил человека своим взглядом. Он посмотрел на команду CSI по очереди, а затем, наконец, на д'Агосту. В его взгляде было что-то обвиняющее, как будто они были виновны в каком-то неназванном преступлении. Затем он повернулся и пошел в сторону Роллса, слегка прихрамывая, используя трость в качестве опоры.


Д'Агоста бросился за ним. "Что дальше?"


Пендергаст не останавливался. «Я найду Хелен».


«Ты будешь… работать официально?» - спросил д'Агоста.


«Не беспокойся о моем статусе».


Д'Агоста был поражен его холодным тоном.


«Продолжайте официальное расследование убийств и похищений. Если вы обнаружите что-нибудь интересное, дайте мне знать. Но помните также: это моя борьба. Не ваша."


Когда д'Агоста остановился, Пендергаст повернулся, его голос смягчился, когда он положил руку ему на плечо. «Твое место здесь, Винсент. Что я должен делать, я должен делать один ».


Д'Агоста кивнул. Пендергаст снова отвернулся и открыл дверцу машины, одновременно поднеся сотовый телефон к уху. Когда дверь закрылась, д'Агоста услышал, как он говорит по телефону: «Мим? Что-нибудь? Что-нибудь вообще?"


изображение


+ Двадцать шесть часов


ХОРАС АЛЛЕРТОН ГОТОВИЛСЯ НАСЛАДИТЬСЯ СВОИМ ЛЮБИМЫМ занятием - расслабляющим вечером с чашкой кофе и хорошим научным журналом, - когда в дверь его аккуратного бунгало в Лоуренсвилле раздался стук.


Он поставил чашку и, нахмурившись, взглянул на часы. Четверть девятого: слишком поздно, чтобы друг мог позвонить. Он взял журнал « Стратиграфия сегодня» и открыл его со спокойным удовлетворенным вздохом.


Снова раздался стук, более настойчивый.


Взгляд Аллертона поднялся с журнала на дверь. Может быть, Свидетели Иеговы или один из тех надоедливых детей, которые ходили от двери к двери, продавая подписку на журналы. Игнорируйте их, и они уйдут.


Он только начал писать передовую статью журнала - «Механический стратиграфический анализ осадочной структуры», действительно многообещающее вечернее чтение, - когда он поднял глаза и испытал шок своей жизни. В центре гостиной стоял мужчина в элегантном черном костюме с белым, как Дракула, лицом.


"Что, черт возьми?" - воскликнул Аллертон, вскакивая.


«Специальный агент Пендергаст. ФБР." Из ниоткуда появились щит и удостоверение личности, воткнутые ему в лицо.


«Как, как ты попал? Чего ты хочешь?"


«Доктор. Гораций Аллертон, геолог? - спросил агент. Его голос был холодным, но с оттенком угрозы.


Аллертон кивнул и сглотнул.


Не говоря ни слова, Пендергаст подошел к стулу, и теперь Аллертон заметил хромоту и трость с серебряной головкой. Геолог осторожно откинулся на спинку кресла с подлокотником. "Что все это значит?"


«Доктор. Аллертон, - начал агент ФБР, садясь, - я пришел к вам за помощью. Вы известны своим опытом в анализе состава почвы. И я обратил особое внимание на ваши знания о ледниковых отложениях ».


"А также?"


Агент полез в карман, достал два запечатанных полиэтиленовых пакета. Он положил их обоих на журнальный столик, разделяя их.


Аллертон заколебался, затем наклонился вперед, чтобы рассмотреть их. Один был заполнен образцом слюдистой глины, смешанной с почвой, другой - мелкими обломками гальки порфирового гранита.


«Мне нужны две вещи. Во-первых, мне нужна карта распространения глины, найденной в первом образце ».


Аллертон медленно кивнул.


«Галька во втором образце - продукт дробилки гравия, не так ли?»


Геолог открыл сумку и сунул камешки ему в руку. Они были грубыми, острыми, края не изношены временем, погодными условиями или ледяной истиранием. "Они есть."


«Я хочу знать, откуда они пришли».


Аллертон переводил взгляд с одной сумки на другую. «Зачем приходить ко мне в такое время ночи, красться вот так? Тебе следует записаться на прием, увидимся в моем офисе в Принстоне.


Слабая дрожь прошла по скульптурному лицу агента ФБР. «Если бы это была пустая просьба, доктор, я бы не стал беспокоить вас в такой поздний час. На кону жизнь женщины ».


Аллертон поставил пакеты рядом со своей чашкой с кофе. «Какие именно временные рамки вы имели в виду?»


«Известно, что у вас в подвале есть небольшая, но неплохая минералогическая лаборатория».


«Вы имеете в виду… вы хотите сказать, что хотите проанализировать их сейчас ?» - спросил Аллертон.


В ответ Пендергаст просто откинулся на спинку стула, как бы устраиваясь поудобнее.


«Но это может занять несколько часов!» Аллертон запротестовал.


Пендергаст продолжал пристально смотреть на него.


Аллертон взглянул на часы. Было восемь тридцать. Он подумал о своем журнале и статье, которую с нетерпением ждал. Затем он снова взглянул на агента ФБР в кресле напротив. Под бледно-серыми глазами мужчины были темные пятна, как будто он не спал уже долгое время. И выражение этих глаз сделало его очень тревожным.


«Возможно, если бы вы сказали мне, зачем вам понадобились именно эти анализы?»


"Я буду. Их вытащили из машины, которая, очевидно, некоторое время проехала по дороге с щебеночным гравием и грязной подъездной дороге. Мне нужно найти это место ».


Аллертон взял образцы и встал. «Подожди здесь», - сказал он.


Вспомнив, он взял чашку кофе с собой в подвал.


изображение


+ Тридцать часов


ПОЛНОЧЬ. ПЕНДЕРГАСТ СИДЕЛ В СВОЕМ РОЛЛС-РОЙСЕ ЗА ПРЕДЕЛАМИ дома доктора Аллертона, двигатель работает на холостом ходу.


Ему повезло: особый тип гранита обнажился только на одном участке, где также находился гравийный карьер. Этот карьер принадлежал компании Reliance Sand and Gravel Company, расположенной недалеко от Рамапо, штат Нью-Йорк. Они провели крупную операцию по дроблению гравия, охватившую значительную часть округа Рокленд. Используя свой ноутбук для посещения веб-сайта Reliance, Пендергаст смог нанести на карту приблизительный географический диапазон клиентской базы Reliance, который он должным образом отметил в атласе округа Рокленд.


Затем он обратился к анализу грязи Аллертоном. В основном он состоял из глины необычного типа, идентифицированной как выветрившийся слюдистый галлуазит, к счастью, не распространенный в этом регионе, хотя, по мнению геолога, в большей степени характерен для Квебека и северного Вермонта. Аллертон дал Пендергасту карту своего географического распространения, скопированную из онлайн-журнала.


Пендергаст сравнил это с районом распределения, который он обозначил для гравия. Они пересекались только в одном районе, протяженностью несколько меньше квадратной мили, к северу и востоку от Рамапо.


Теперь Пендергаст открыл Google Планета Земля на своем ноутбуке и определил координаты этой квадратной мили перекрытия. Увеличив изображение до максимального разрешения программы, он осмотрел местность. Большая часть его была покрыта густым лесом и располагалась вдоль границы государственного парка Гарриман. Другой участок занял пригородный квартал, но это была недавняя застройка, и все дороги и проезды казались аккуратно заасфальтированными. Было несколько грунтовых дорог и разбросанных домов в другом месте,а также несколько ферм, но они не показали участков, которые выглядели бы засыпанными гравием. Наконец он заметил многообещающее строение: большой изолированный склад. К тому месту была длинная подъездная дорога; небольшая прилегающая стоянка, которая была окрашена в бледные крапинки и очень напоминала гравий на илистой земле.


Выключив ноутбук, Пендергаст убрал компьютер и с визгом резины отъехал от тротуара, направляясь к автомагистрали в Нью-Джерси.


Девяносто минут спустя он припарковал «Роллс» на обочине дороги, в полумиле от предприятия по утилизации твердых отходов округа Рокленд, на лесистой местности недалеко от склада. Сквозь обнаженные деревья, бледные в лунном свете, он мог разглядеть здание - единственный огонь, горящий перед тяжелой дверью из гофрированного металла. В течение получаса он держал за строением наблюдение. Никто не приходил и не уходил; он казался безлюдным.


Взяв фонарик с заднего сиденья, но не выключая его, он выскользнул из машины и, бесшумно, приблизился к зданию через деревья. Он осторожно обошел его. Единственное окно было выкрашено в черный цвет.


Включив фонарик, Пендергаст встал на колени, морщась от боли. Он достал образец гравия из кармана и, используя свет, сравнил его с гравием, выстилающим дорогу. Матч был идеальным. Он протянул руку и нащупал небольшой образец грязи под гравием, размазав его между большим и указательным пальцами. Тоже отлично.


Прыгая через открытую площадку вокруг склада, Пендергаст прижался к гофрированной стене, затем пошел вперед, держась на низком уровне. Внешне он был ветхим, несуществующим, без каких-либо вывесок. И все же для такого ветхого здания замок на единственной двери был дорогим и новым.


Пендергаст взвесил замок в одной руке, а другой позволил ему скользить по нему в почти ласковом жесте. Она открылась не сразу, поддалась только после манипуляций с крошечной отверткой иотбойный ключ. Он вытащил ее из засова, затем - оружие наготове - открыл дверь ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. Тьма и тишина. Он немного приоткрыл дверь, проскользнул внутрь и закрыл ее за собой.


Минут пять он не двигался, разве что повернул фонарик, осматривая пол, стены и потолок. Склад был почти полностью пуст, с бетонным полом, металлическими стенами и пустыми полками вдоль окружающих стен. Похоже, он не предлагал больше информации, чем сгоревшее такси.


Он медленно обошел интерьер, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть что-то, что привлекло его внимание; сорвать что-нибудь здесь; сфотографировать там; заполнить мешки с образцами почти невидимыми уликами. Несмотря на кажущуюся пустоту склада, под его пытливым взглядом начала всплывать история, по-прежнему не более чем призрачный палимпсест.


Через час Пендергаст вернулся к закрытой двери склада. Встав на колени, он разложил дюжину маленьких запечатанных пластиковых конвертов, в каждом из которых лежали фрагменты улик: металлические опилки; кусок стекла; масло из пятна на бетоне, немного засохшей краски, битый осколок пластика. Его взгляд блуждал по каждому из них по очереди, создавая мысленную картину.


Когда-то склад использовался как автопарк. Судя по возрасту и состоянию масляных пятен на полу, одно время он довольно интенсивно использовался. Однако совсем недавно на хранении хранилось только два автомобиля. Один - судя по слабым следам на бетонном полу, бренд Goodyear размером 215 / 75-16 - принадлежал Ford Escape, который использовался в качестве такси для бегства. Пятна желтого цвета на стене, а также обратное изображение, нанесенное аэрозольной краской на куске дерева, брошенном в дальний угол, также указали на то, что это было то место, где «Побег» превратили в поддельное такси Нью-Йорка - вплоть до покраски и поддельного медальона.


Другой недавний автомобиль было труднее идентифицировать. Его шина была шире, чем у Escape и, скорее всего, у Michelin. Он вполне может принадлежать мощному европейскому роскошному седану, например Audi A8 или BMW 750. Самые слабые потертости краски могли бытьвидно на внутренней стороне двери склада, где это транспортное средство недавно вступило в контакт; Пендергаст осторожно перенес их в другой мешок для улик с помощью пинцета. Это была автомобильная краска, металлик, необычного цвета: темно-бордовый.


А затем, рассматривая краску, его глаз заметил - в узком канале раздвижной двери - крошечную пресноводную жемчужину.


Его сердце почти остановилось.


Через мгновение, придя в себя, он поднял его пинцетом и уставился на него. Мысленным взором он мог представить - примерно двадцать четыре часа назад - такси, возвращающееся сюда. В нем должны были находиться четыре человека: водитель, двое мужчин в спортивных костюмах и невольная спутница Хелен. Здесь ее перевели на бордовую иномарку. Когда они собирались уходить, произошла борьба; она попыталась сбежать, взломав дверь машины - что объясняло царапину краски - и, пытаясь подчинить ее, похитители Хелен сломали ее ожерелье, разбросав маленькие жемчужины по всему салону и, без сомнения, по полу. склада. Были бы клятвы, возможно, наказание, и поспешная драка, чтобы подобрать взорвавшийся жемчуг, лежащий на бетоне.


Пендергаст взглянул на крошечную блестящую бусинку, зажатую между кончиками пинцета. Это был тот, который они пропустили.


Если бы Хелен была надежно закреплена во второй машине, машины разошлись бы, фальшивое такси - в свой пламенный конец в Нью-Джерси, темно-бордовое - в…?


Пендергаст оставался стоять на коленях в глубокой задумчивости еще минут десять. Затем, тяжело поднявшись, он вышел из склада, запер его за собой на замок и бесшумно вернулся к ожидающим роллсам.


изображение


+ Тридцать семь часов


ТОМАС ПЮРВЬЮ ВСЕГДА БЫЛ БЫСТРО, ДОБИРАЯСЬ в свою адвокатскую контору ровно в семь часов, но сегодня утром кто-то другой был еще более пунктуальным: он обнаружил человека, ждущего в его приемной. У него был вид только что прибывшего. Фактически, казалось, что он собирался попытаться открыть дверь во внутренний кабинет, но, конечно, Пурвью понимал, что это маловероятно. Когда он вошел, мужчина повернулся и, прихрамывая, направился к нему, в одной руке держась трость, в другой вытянувшись.


«Доброе утро», - сказала Пурвью, пожимая протянутую руку.


«Это еще предстоит выяснить», - ответил незнакомец с южным акцентом. Он был худым, почти изможденным и не ответил на профессиональную улыбку Пурвью. Пьюрвью гордился своей способностью разглядеть проблему на лице нового клиента, но это было нечитаемо.


«Ты здесь, чтобы увидеть меня?» - спросила Пьюрвью. «Обычно мне нужна встреча».


«У меня нет записи, но дело срочное».


Пурвью подавила понимающую улыбку. Он никогда не встречал клиента, у которого не было срочного дела.


«Пожалуйста, войдите в мой офис. Не хотите ли кофе? Кэрол еще нет, но у меня уйдет всего минута.


«Спасибо, ничего». Мужчина вошел в кабинет Пурвью, внимательно осмотрев стены с книгами, ряд шкафов для документов.


"Пожалуйста, присаживайтесь." Обычно Пурвью нравилось читать Wall Street Journal с семи до восьми утра.но он не собирался отказываться от потенциального клиента - особенно в период спада.


Мужчина сел на один из нескольких стульев в просторном офисе Пёрвью, а адвокат сел за стол. "Чем я могу помочь вам?" - спросила Пьюрвью.


«Я ищу информацию».


«Какая информация?»


Мужчина что-то вспомнил. «Простите, что не представился. Специальный агент Алоизиус Пендергаст, ФБР ». Он полез в карман пальто, вынул удостоверение личности и положил его на стол Пурвью.


Пурвью посмотрела на удостоверение, не касаясь его. «Вы здесь по служебным делам, агент Пендергаст?»


«Я здесь расследую преступление, да». Агент остановился, чтобы еще раз осмотреть офис. «Вы знакомы с недвижимостью, расположенной на улице Два девяносто девять Олд Каунти Лейн, Рамапо, Нью-Йорк?»


Первью колебалась. «Это не звонит в колокольчик. С другой стороны, я участвовал во множестве сделок с недвижимостью в Нануэте и его окрестностях ».


«Речь идет о старом складе, который сейчас пуст и, по всей видимости, заброшен. Ваш адрес указан для LLC, которая владеет документом на эту собственность, и вы являетесь официальным поверенным ».


"Я понимаю."


«Я хочу знать, кто настоящие владельцы».


Пьюрвью на мгновение задумался. «Понятно», - повторил он. «И у вас есть постановление суда, требующее, чтобы я предоставил вам эти записи?»


"Я не делаю."


Пёрвью позволил легкой улыбке адвокатского превосходства осветить свое лицо. «Тогда, конечно, вы, как федеральный служащий, знаете, что я не могу нарушить тайну адвокатской тайны, предоставив вам эту информацию».


Пендергаст подался вперед на стуле. Лицо оставалось тревожно нейтральным, нечитаемым. "Мистер. Первью, вы можете оказать мне очень большую услугу, за которую вы будете щедро вознаграждены. Ecce signum. Снова полезя в карман, он вытащил небольшой конверт, который положил на стол, одновременно забрав свое удостоверение личности.


Пьюрвью просто не мог с собой поделать; он открыл конверт и увидел, что внутри был кирпич стодолларовых купюр.


«Десять тысяч долларов», - сказал агент.


Ужасно большие деньги за простое указание имени и адреса. Пьюрвью начал задаваться вопросом, о чем это: о наркотиках, может быть, или об организованной преступности. Или, может быть, укус? Провал? Как бы то ни было, ему это не нравилось.


«Я сомневаюсь, что ваше начальство будет благосклонно относиться к вашей попытке подкупа», - сказал он. «Вы можете оставить себе деньги».


Пендергаст отмахнулся от этого, как надоедливой мухи. «Предлагаю вам морковку». Он многозначительно замолчал, как бы воздерживаясь от упоминания другой половины этого уравнения.


Пурвью почувствовала дрожь. «Для всего есть надлежащая процедура, агент, а, Пендергаст. Я помогу вам, когда увижу постановление суда, предписывающее мне это сделать, - и не раньше. В любом случае, я не возьму твои деньги ».


На мгновение агент ФБР не ответил. Затем, едва заметно вздохнув - невозможно было сказать о сожалении или раздражении - он снял деньги со стола и вернул их во внутренний карман своего черного костюма. - Тогда мне вас жаль, - тихо сказал он. «Пожалуйста, слушайте внимательно. Я человек, для которого очень мало времени. У меня нет ни склонности, ни терпения разбираться в тонкостях закона. Вы показываете себя честным человеком: хорошо для вас. Сможем ли мы узнать, насколько ... храбрый человек? Позвольте мне заверить вас в одном: вы будете давать мне эти записи. Вопрос только в том, сколько огорчений вам придется вытерпеть, прежде чем это произойдет ».


За всю свою сознательную жизнь Томас Пурвью никогда не позволял никому себя запугать. Он не собирался начинать сейчас. Он встал из-за стола. «Пожалуйста, уходите, агент Пендергаст, или я позвоню в полицию».


Но Пендергаст не подавал никаких признаков того, что он встал. «Записипоскольку рассматриваемый склад является относительно старым », - сказал он. «По крайней мере, два десятка лет. Их нет в цифровом формате - я проверял. Однако очень много другой информации есть. Он летит через виртуальный эфир, мистер Первью, нужно только протянуть руку и поймать его. И у меня есть ресурс, талантливый ресурс, который исключительно хорош в таких ловушках. Он предоставил мне другой адрес, который, я думаю, мы должны обсудить. Я имею в виду, помимо улицы Два девяносто девять Олд Каунти-Лейн. Это адрес, представляющий особый интерес ».


Пурвью взял телефон и начал набирать 911.


«One Twenty-Nine Park Avenue South».


Рука остановилась в воздухе.


«Видите ли, мистер Пурвью, - продолжил Пендергаст, - в Интернете можно найти не только заявления и записи. Также доступны изображения. Например, изображения с камеры видеонаблюдения - если кто-то знает, как получить к ним доступ ».


Пендергаст полез в костюм и вытащил блокнот. «За последние несколько часов мой, э-э, ресурс разослал червя по основной сети Сети, используя программное обеспечение для распознавания образов для поиска изображений вашего лица. Он нашел их, среди прочего, на камерах видеонаблюдения по этому конкретному адресу ».


Первью оставалась неподвижной.


«Это показывает вас в компании некой Фелисии Лурдес, квартира четырнадцать-А. Милая девушка, достаточно юная, чтобы быть твоей дочерью. А у вас их несколько. Я имею в виду дочерей. Верный?"


Пурвью ничего не сказал. Он медленно положил трубку.


«На изображениях системы безопасности вы двое страстно обнимаетесь в лифте. Как трогательно. И таких изображений довольно много. Должно быть, это настоящая любовь, не так ли?


Опять тишина.


«Что Харт Крейн сказал о любви? Это «сгоревшая спичка, катающаяся в писсуаре». Почему люди идут на такой риск? » Пендергаст печально покачал головой. «One Twenty-Nine Park Avenue South. Очень хороший адрес. Интересно, как мисс Лурдес может себе это позволить. Я имею в виду, учитывая ее положение помощника юриста. Он сделал паузу. «Человек, который сочтет этот адрес особенно интересным, конечно, ваша жена».


Тем не менее, тишина.


«Я отчаявшийся человек, мистер Первью. Я незамедлительно приму меры, если вы не подчинитесь. В самом деле, в этом случае я буду вынужден - говоря злополучным языком нашего времени - «эскалации». ”


Слово витало в воздухе неприятным запахом.


Пьюрвью на мгновение задумался. «Думаю, сейчас я выйду из офиса и совершу пятнадцатиминутную прогулку. Если бы в течение этого времени кто-нибудь ворвался в мои файлы и вскрыл мои файлы - ну, я бы ничего не знал об этом человеке или указанном действии. Особенно, если оставить эти файлы, казалось бы, нетронутыми ».


Пендергаст не двинулся с места, когда Пурвью взял свой « Уолл Стрит джорнэл» , вышел из-за стола и направился к двери. Добравшись до него, он повернулся. «Между прочим, просто чтобы не гадить, попробуйте третий шкаф, второй ящик опущен. Пятнадцать минут, агент Пендергаст.


«Наслаждайтесь прогулкой, мистер Первью».


изображение


+ Сорок часов


В течение последних сорока часов она была ослеплена и постоянно находилась в движении. Ее поместили в багажник автомобиля, в кузов грузовика и, как она догадалась, в трюм лодки. Во время всех тайных переходов с места на место она потеряла ориентацию и потеряла счет времени. Ей было холодно, голодно и хотелось пить, а голова все еще болела от жестокого удара, нанесенного ей в такси. Ей не давали еды, и единственной жидкостью, которую предлагали ей, была пластиковая бутылка с водой, сунутая ей в руку некоторое время назад.


Теперь она снова оказалась в багажнике машины. Несколько часов они ехали на большой скорости, по всей видимости, по автостраде. Но теперь машина притормозила; машина сделала несколько поворотов; и внезапная неровность езды заставила ее поверить в то, что они ехали по грунтовой дороге или по проселочной дороге.


Когда ее переводили из одной импровизированной тюрьмы в другую, ее похитители молчали. Но теперь, когда дорожный шум уменьшился, она могла слышать журчание их голосов через машину. Они говорили на смеси португальского и немецкого языков, оба из которых она прекрасно понимала, выучив их раньше либо английского, либо родного венгерского ее отца. Однако разговор был слабым, и она мало что могла разобрать, кроме тона, который казался злым и настойчивым. Казалось, их теперь четверо.


После нескольких минут тяжелого путешествия машина остановилась. Она слышала, как открываются и закрываются двери, хруст ногами по гравию. Потом открыли чемодан, и она почувствовала на лице холодный воздух. Чья-то рука схватила ее за локоть, подняла в сидячую позу, а затем вытащила. Она пошатнулась, подгибаясь в коленях; давление руки увеличилось,поднимая ее и поддерживая ее. Затем - без единого слова - ее толкнули вперед.


Странно, как она ничего не чувствовала, никаких эмоций, даже горя или страха. После стольких лет укрытия, страха и неуверенности ее брат явился с новостью, которую она давно мечтала услышать, но смирилась, но никогда не придет. В течение одного короткого дня она горела надеждой снова увидеть Алоизия, возобновить их жизнь, наконец-то снова жить как нормальный человек. Затем в мгновение ока его отобрали, ее брата убили, мужа застрелили и, возможно, тоже убили.


А теперь она чувствовала себя пустым сосудом. Лучше вообще никогда не надеяться.


Она услышала скрип открывающейся двери, и ее провели через подоконник в комнату. В воздухе пахло затхлой и душной. Рука повела ее через комнату, очевидно, через вторую дверь в еще более опасное место. Возможно, заброшенный старый дом за городом. Рука ослабила хватку на ее руке, и она почувствовала давление стула на спину своих колен. Она села, положив оставшуюся руку себе на колени.


«Уберите это», - сказал голос по-немецки - голос, который она сразу же узнала. Она возилась с головой, и повязка была снята.


Она моргнула один, два раза. В комнате было темно, но ее глаза с длинными завязанными глазами не нуждались в корректировке. Она услышала шаги позади себя, услышала, как закрылась дверь. Затем, облизывая пересохшие губы, она подняла глаза и встретилась взглядом с Вульфом Конрадом Фишером. Он, конечно, был старше, но все еще выглядел таким же мощным и мускулистым, как всегда. Он сидел на стуле лицом к ней, расставив ноги и сцепив между собой руки. Он слегка поерзал, и стул застонал под его массивным телосложением. Проницательные светлые глаза, темный загар и тщательно подстриженные густые белоснежные волосы источали тевтонское совершенство. Он посмотрел на нее, холодная улыбка исказила его губы. Эту улыбку Хелен слишком хорошо помнила. Ее апатия и пустота сменились приступом страха.


«Я никогда не ожидал, что меня посетят мертвые», - сказал Фишер. на его коротком, точном немецком. «И все же ты здесь. Фройлейн Эстерхази - прости меня, фрау Пендергаст, - которая покинула эту землю более двенадцати лет назад. Он посмотрел на нее жесткими глазами, в которых сияла смесь веселья, гнева и любопытства.


Хелен ничего не сказала.


« Натюрлих , оглядываясь назад, я вижу, как это было сделано. Ваша сестра- близнец - дер Швехлинг - была жертвенной пешкой. После всех ваших протестов, вашего ханжеского возмущения, я вижу, как хорошо вы в конце концов научились у нас! Я почти польщен ».


Хелен молчала. Апатия возвращалась. Лучше ей умереть, чем жить с этой болью.


Фишер пристально посмотрел на нее, словно желая оценить эффект своих слов. Он достал из кармана пачку «Данхиллов», вынул одну из коробки и зажег золотой зажигалкой. «Вы бы не стали рассказывать нам, где вы были все это время, не так ли? Или были ли у вас другие соучастники в этом маленьком обмане - я имею в виду, кроме вашего брата? Или говорили ли вы с кем-нибудь о нашей организации? »


Когда не последовало никакого ответа, Фишер затянулся сигаретой. Его улыбка стала шире. "Независимо от того. На это будет много времени - когда мы вернем тебя домой. Уверен, ты с радостью расскажешь врачам все… то есть до начала экспериментов ».


Хелен замерла. Фишер использовал слово Versuchsreihe, но это слово значило для нее больше, чем просто «эксперименты». При мысли о том, что это значит, при воспоминании, она испытала внезапную панику. Она вскочила и побежала к двери. Это был бессмысленный инстинктивный поступок, порожденный атавистической потребностью в самосохранении. Но даже когда она бросилась к двери, она открылась, и ее похитители стояли прямо за ней. Хелен не замедлила шаг, и сила удара отбросила двоих из них назад, но другие схватили ее и крепко схватили. Потребовалось все четверо, чтобы удержать ее и затащить обратно в комнату.


Фишер встал. Еще раз глубоко затянув сигарету, он посмотрел на Хелен, пока она молча и отчаянно сопротивлялась. Затем он посмотрел на часы.


«Пора идти, - сказал он. Он снова взглянул на Хелен. «Я думаю, нам лучше приготовить подкожное средство».


изображение


+ Сорок четыре часа


ДЕНЬ ПОЛУЧАЕТСЯ НА ПОЛОВИНЕ ДВУХ. Курт Вебер поставил бутылку сладкого чая, которую пил, промокнул уголки рта шелковым платком, выключил монитор компьютера и пошел по выложенному плиткой полу, чтобы ответить. Беглый взгляд через глазок указал на респектабельного джентльмена.


"Это кто?"


«Я ищу компанию Freiheit Importing Company».


Вебер положил платок в нагрудный карман и открыл дверь. "Да?"


Мужчина стоял в коридоре: стройный, с пронзительными серебряными глазами и светлыми волосами, такими бледными, что они были почти белыми.


«Можно мне минутку вашего времени?» - спросил джентльмен.


"Безусловно." Вебер приоткрыл дверь и жестом указал мужчине сесть. Хотя костюм мужчины был простым - простым черным, - он был из красивой ткани и изысканно скроен. Вебер всегда был чем-то вроде прищепки для белья, и, отойдя за свой стол, он обнаружил, что бессознательно поправляет собственные наручники.


«Интересно, - сказал мужчина, оглядываясь по сторонам, - что вы ведете свои дела в отеле».


«Это не всегда был отель», - ответил Вебер. «Когда он был построен в 1929 году, он назывался Домом Родса-Хэверти. Когда он стал отелем, я не видел причин переезжать. Отсюда вид на исторический район Атланты не имеет себе равных ».


Он сел за стол. «Чем я могу быть полезен?» Визит, конечно, почти наверняка был ошибкой - «импорт»Вебер сделал это только для частного клиента, но это был не первый раз, когда к нему обращались. Он всегда старался быть вежливым с такими посетителями, чтобы создать впечатление, что его бизнес - законный.


Мужчина сел. «У меня только один вопрос. Ответь, и я буду в пути ».


Что-то в тоне мужчины заставило Вебера заколебаться, прежде чем ответить. "И что это за вопрос?"


«Где Хелен Пендергаст?»


«Это невозможно» , - подумал Вебер. Он сказал вслух: «Понятия не имею, о чем вы говорите».


«Вы владелец склада в пригороде Нью-Йорка. Именно с этого склада началась операция по похищению Хелен Пендергаст ».


«Вы не имеете никакого смысла. А поскольку, похоже, вам нечего вести, боюсь, мне придется попросить вас уйти, мистер…? Говоря это, Вебер очень небрежно открыл центральный ящик стола и сунул внутрь руку.


- Пендергаст, - сказал незнакомец. «Алоизиус Пендергаст».


Вебер вытащил свою беретту из-за стола, но прежде, чем он успел прицелиться, человек, по-видимому, прочитав его мысли, набросился и выбил пистолет из рук Вебера. Он упал на пол. Прикрыв Вебера своим собственным оружием, появившимся из ниоткуда, мужчина достал «Беретту», сунул ее в свой карман и вернулся в кресло.


«Может, попробуем еще раз?» - спросил он разумным голосом.


«Мне нечего вам сказать, - ответил Вебер.


Человек, называющий себя Пендергаст, поднял оружие в руке. «Вы действительно не привязаны к своей жизни?»


Вебера очень тщательно обучили методам допроса - как управлять, так и сопротивляться. Он также был обучен тому, как один из лучших по крови и породе должен вести себя перед другими. «Я не боюсь умереть за то, во что верю».


"Это касается нас обоих." Мужчина задумался. «И во что именно вы верите?»


Вебер просто улыбнулся.


Пендергаст снова оглядел офис, его взгляд наконец вернулся к Веберу. «Вы носите довольно симпатичный костюм».


Несмотря на то, что на нем тренировался большой кольт, Вебер чувствовал себя совершенно спокоен и полностью контролировал ситуацию. "Спасибо."


«Это случайно Харди Эмис, мой собственный портной?»


"К сожалению нет. Тейлор и Мертон, всего в нескольких шагах от Сэвил-Роу от Эмис.


«Я вижу, что мы разделяем любовь к красивой одежде. Думаю, наш взаимный интерес выходит за рамки одних костюмов. Взять, к примеру, галстуки ». Пендергаст ласкал свое. «Раньше я обычно отдавал предпочтение парижским галстукам ручной работы, таким как Charvet, сейчас я предпочитаю Джея Коса. Такой, как тот, который я ношу сейчас. По двести долларов, недешево, но, на мой взгляд, стоит каждого пенни ». Он улыбнулся Веберу. «А кто связывает ваши галстуки?»


Вебер подумал, что если это какая-то новая методика допроса, она не сработает. «Бриони», - ответил он.


- Бриони, - повторил Пендергаст. "Это хорошо. Хорошо сделано."


Внезапно - снова со скоростью, больше напоминавшей взрыв, чем движение, - Пендергаст вскочил со стула, перепрыгнул через стол и схватил Вебера за горло. Потащив его назад с потрясающей силой, он вскинул створку ближайшего окна и толкнул сопротивляющегося Вебера в нее. Вебер в ужасе схватился за оконные рамы с обеих сторон. Он мог слышать движение на Пичтри-стрит двадцатью этажами ниже, чувствовать восходящий поток.


«Мне нравятся окна в этих старых небоскребах», - сказал Пендергаст. «Они действительно открываются. И насчет взгляда ты был прав ».


Вебер отчаянно вцепился в окно, задыхаясь от ужаса.


Дотянувшись прикладом пистолета, Пендергаст раздробил пальцы левой руки Вебера, сломав кости, а затем ударил в правую. С криком Вебер почувствовал, что его отбросило назад, в открытое пространство, бесполезно взмахнув руками, а ноги все еще зацепились за подоконник. Пендергаст предотвратил его падение, схватив его за галстук и выставив на расстоянии вытянутой руки от окна.


Вебер отчаянно прижался икрами к подоконнику, задыхаясь и пытаясь удержать хватку.


«Мужчина всегда должен знать свой гардероб - и его ограничения», - продолжил Пендергаст, его голос все еще был легким и разговорчивым. «Мои галстуки Jay Kos, например, сделаны из итальянского семечкального шелка. Такие же сильные, сколь и красивые ».


Он грубо дернул Вебера за галстук. Вебер ахнул, когда одна нога начала соскальзывать с подоконника. Он попытался встать на ноги. Он пытался заговорить, но галстук душил его.


«Другие производители иногда идут на уступки, - продолжает Пендергаст. «Вы знаете, как одинарная строчка, только две складки». Он еще раз дернул галстук. «Поэтому я хочу, чтобы вы убедились в качестве своего галстука, прежде чем я снова задам вам свой вопрос».


Придурок.


С резким звуком галстук Вебера начал рваться. Он смотрел на нее, невольно вскрикивая.


- О боже, - разочарованно сказал Пендергаст. «Бриони? Я так не думаю. Возможно, вас обманули подделкой. Или ты срезал углы, солгал мне насчет своих галантерейных товаров ".


Придурок.


Галстук теперь был порван на полпути через толстый конец. Краем глаза Вебер мог видеть собирающуюся внизу толпу, направленную вверх, далекие крики. Он почувствовал, как у него закружилась голова. Его охватила паника.


Придурок. Рвать.


"Все в порядке!" Вебер закричал, царапая руку Пендергаста своими сломанными и искривленными пальцами. «Я поговорю!»


"Сделай это быстро. Этот дешевый галстук долго не прослужит.


«Она, она уезжает из страны сегодня вечером».


"Где? Как?"


«Частный самолет. Форт Лодердейл. Аэропорт Петтермарс. Девять часов."


Последним жестким рывком Пендергаст затащил Вебера обратно в свой кабинет.


« Scheiße! - воскликнул Вебер, растянувшись на полу в зародышевом теле.положение, баюкая его поврежденные руки. «Что, если бы мой галстук полностью порвался?»


Улыбка мужчины просто стала шире. И внезапно Вебер понял - это был человек, который был на грани возможного, оставаясь при этом в здравом уме.


Пендергаст отступил на шаг. «Если вы говорите правду, и я верну ее без происшествий, вам не нужно беспокоиться о том, чтобы увидеть меня снова. Но если вы меня обманули, я нанесу вам еще один визит ».


Повернувшись к двери, Пендергаст остановился. Он развязал свой собственный галстук, развязал его и швырнул Веберу. «Вот настоящая вещь. Помните, что я сказал о срезании углов ». И с последней холодной улыбкой он выскользнул из офиса.


изображение


+ Сорок пять часов


АЭРОПОРТ ПЕТТЕРМАРС. Пендергасту предстояло проехать семьсот миль меньше шести часов.


Быстрая проверка местных аэропортов показала, что коммерческие рейсы и чартерные самолеты недоступны в такой короткий срок. Ему придется ехать на машине.


Он прилетел в Атланту и взял такси из аэропорта. Ему нужно будет арендовать автомобиль. Обнаружив специализированное агентство по аренде автомобилей в нескольких кварталах от Пичтри, он выбрал совершенно новый штормовой красный Mercedes-Benz SLS AMG. Он заключил контракт на поездку в Майами в один конец с полным страховым покрытием по ошеломляющей цене.


Хотя час пик еще не начался, пресловутое движение в Атланте уже заглушало развязки на автострадах. Выезжая на шоссе I-75 на юг, Пендергаст быстро нажал на педаль акселератора и на большой скорости пересек зону строительства, придерживаясь правого плеча. Как он и надеялся, оглушительный рев мощного 563-сильного двигателя «Мерседеса» привлек внимание и помог расчистить ему путь. Он рванул вдоль обочины со скоростью около сотни миль в час, пока не миновал скоростной ловушку.


Превосходно.


Солдат штата Джорджия выстрелил из-за насыпи, завыли сирены и мигали световые индикаторы. Пендергаст остановился так быстро, что полицейский чуть не сбил его сзади. Еще до того, как солдат успел назвать номерной знак, Пендергаст вышел из машины с высоко поднятым щитом, шагнул к машине солдата и жестом показал рукой, чтобы опустить окно.


Подойдя к машине, Пендергаст засунул внутрь свой щит. «Федеральное бюро расследований, офис в Нью-Йорке. Я выполняю чрезвычайную миссию первоочередной важности ».


Солдат перевел взгляд с Пендергаста на щит, на «мерседес» и обратно. «Гм, да, сэр».


«Пришлось сымпровизировать машину. Слушай меня внимательно. Я еду в аэропорт Петтермарс, недалеко от Форт-Лодердейла, по автомагистралям между штатами семьдесят пять, десять и девяносто пять ».


Государственный солдат уставился на него, изо всех сил стараясь не отставать.


«Я хочу, чтобы вы передали по рации вперед и разрешили мне быстрое и беспрепятственное движение по этому маршруту. Никаких остановок. И никакого сопровождения - я буду ехать слишком быстро. Моя машина несколько узнаваема, так что это не должно быть проблемой. Понимать?"


"Да сэр. Но наша юрисдикция заканчивается, когда вы покидаете Грузию ».


«Пусть ваш командир позвонит своему коллеге во Флориде».


«Но, возможно, нью-йоркский офис ФБР ...»


«Как я уже сказал, это чрезвычайная ситуация. Нет времени. Просто сделай это."


"Да сэр."


Пендергаст помчался обратно к своей машине и проложил сотню ярдов резины, набирая скорость, оставив государственного солдата сидеть в синем облаке.


К четырем часам Пендергаст миновал Мейкон, двигаясь прямо на юг. Машины, дорожные знаки, пейзажи промелькнули короткими разноцветными пятнами. Внезапно, свернув за поворот, он увидел впереди линию красных стоп-сигналов: два полуфабриката ехали рядом, ползли вверх по холму, один слева пытался обогнать другого, медленно двигаясь вперед по склону, замедляя всех. позади - подлый поступок на двухполосной автостраде.


Снова проезжая по обочине и с нее, мигая своими фарами, Пендергаст обогнал ряд машин, пока не оказался прямо за левым грузовиком. Он старательно игнорировал звуки его рога и вспышки огней - если уж на то пошло, казалось, что он немного замедлился, назло.


Автострада повернула направо, и, как это часто случалось, грузовик на медленной полосе начал врезаться в обочину. Пендергаст использовал эту возможность, чтобы снова переместиться на левое плечо. Как он и ожидал, дальнобойщик перед ним тоже двинулся влево,чтобы заблокировать его проход. Это был его шанс. Он немного сбавил скорость, затем - переключив коробку передач в ручной режим - он резко повернул прямо в промежуток, образовавшийся между двумя грузовиками, используя свои подрулевые лепестки, чтобы кричать со скоростью с пятидесяти миль в час до девяноста за три секунды, промчавшись мимо грузовиков и устремившись вперед. на пустую автостраду впереди. Он был вознагражден двумя гневными звуками рогов.


Он ехал, не останавливаясь, иногда двигаясь по левому или правому обочину, чтобы обгонять машины, сигналя и мигая фарами более непокорным водителям, иногда заставляя их менять полосу движения, приближаясь к ним на высокой скорости и не тормозя до последнего. момент. В пять тридцать он миновал Валдосту и пересек границу с Флоридой.


Он знал, что самый прямой маршрут был проблематичным - он шел через Орландо и его клубок забитых, заполненных туристами развязок, - поэтому вместо этого он повернул на восток по I-10, направляясь к атлантическому побережью. Это была менее чем удовлетворительная альтернатива, но, тем не менее, с наибольшей вероятностью успеха. В Джексонвилле он снова повернул на юг на I-95.


За пределами Дейтона-Бич он остановился заправиться, швырнул стодолларовую купюру удивленному служителю и с визгом ушел, не дожидаясь сдачи.


По мере того как вечер приближался, движение на автостраде стало редеть, и грузовики дальнего следования ехали быстрее. Пендергаст увернулся между ними - сверху вниз, ночной ветер не давал ему уснуть - толкая машину сильнее. Титусвилль, Палм-Бэй и Юпитер пролетели мимо, просто отблески света. Прибыв в Бока-Ратон, он активировал систему GPS и набрал пункт назначения.


Он преодолевал расстояние в среднем сто двадцать пять миль в час.


Аэропорт Петтермарс Исполнительный генерал был расположен в десяти милях к западу от Корал-Спрингс, на восточных склонах Эверглейдс. Подойдя к нему через обширный пригород Форт-Лодердейла, Пендергаст смог разглядеть небольшую башню, ветряные носки и мерцание огней взлетно-посадочной полосы.


Без пяти девять. В поле зрения показалась взлетно-посадочная полоса за рваным полем проса. У ближайшего ангара прогревался одномоторный шестиместный винтовой самолет.


Пендергаст с визгом тормозов выскочил из машины, выскочил из машины и, насколько позволяла его хромота, побежал в низкое, выкрашенное в желтый цвет здание.


«Куда летит этот самолет?» - спросил он одинокого администратора аэропорта за стойкой, вытаскивая щит. «Это срочное дело ФБР».


Мужчина колебался лишь мгновение. «Они подали план полета в Канкун».


Канкун. Вероятно, ложный пункт назначения. Однако это указывало на то, что самолет направлялся на юг, через границу.


«Есть ли другие рейсы, запланированные на этот вечер?»


«Лир» прибывает из Билокси через девяносто минут. Могу я чем-то вам помочь?


Но администратор разговаривал с пустой комнатой. Пендергаст исчез.


Выйдя из FBO, Пендергаст побежал обратно к «мерседесу» и проскользнул внутрь. Самолет двигался к взлетно-посадочной полосе, его двигатель грохотал. Ангар и рулежная дорожка окружены забором безопасности; его сетчатые ворота были закрыты. Времени больше не было: Пендергаст нацелил машину на ворота и нажал на педаль газа. С ревом машина рванулась вперед, вырвав ворота и повалив их на асфальт.


Самолет только начал катиться по взлетно-посадочной полосе, медленно набирая скорость. Пендергаст приблизился к нему и заглянул в каюту. Пилот был впечатляющим: высокий и очень мускулистый, с глубоким загаром и идеально белоснежными волосами. Человек, сидевший на месте второго пилота, посмотрел в окно на «мерседес». Это был один из бегунов, задержавших Хелен в Центральном парке. Узнав Пендергаста, мужчина быстро вытащил пистолет и выстрелил в окно.


Пендергаст отстранился от выстрела, затем повернул к крылу и оказался в слепой зоне стрелка. Регулируя скорость машины, чтобы она соответствовала скорости самолета, он ненадолго подумал о том, чтобы сделать круг впереди, чтобы отрезать его, но это могло легко привести к тому, что самолет потерялконтроль. Хелен была на борту. Вместо этого он придвинул машину еще ближе к крылу, все еще шагая по нему. Открыв дверь, он ждал, его тело было напряжено, а затем бросился из движущейся машины на правое шасси. Его время было всего лишь немного от цели, и он соскользнул с распорок, на мгновение волоча ноги по асфальту; мощным рывком он вытащил себя из гудящего асфальта в более безопасное положение, морщась от боли в раненой ноге.


Самолет быстро набирал скорость, развивая скорость до тридцати узлов, ветер трепал его волосы и одежду. Пендергаст поднялся наверх, пока не оказался прямо под крылом. Он наклонился вперед, вынимая пистолет из кобуры. Он мог просто различить форму бегуна на сиденье второго пилота; Крыло было закрыто для просмотра другими пассажирами.


Теперь уже был виден конец взлетно-посадочной полосы, за которой не было ничего, кроме просо и болота; у пилота возникли проблемы с компенсацией лишнего веса и сопротивления. Пендергаст еще больше подался вперед. Бегун высунул голову в окно, вглядываясь в темноту, ища его. Как только самолет поднялся в воздух, Пендергаст тщательно прицелился и, вытянувшись почти горизонтально от шасси, выстрелил человеку прямо в лицо.


Мужчина закричал, когда его голова запрокинулась. Его тело непроизвольно вздрогнуло; дверь распахнулась, и тело вылетело наружу, ударившись о взлетно-посадочную полосу, как кусок говядины, как только самолет взлетел. Затем самолет поднялся в воздух, пролетев над болотом внизу. Колеса поднимались в любой момент.


Пендергаст быстро подумал. Самолет был уже в тридцати футах над землей. Он убрал пистолет в кобуру, балансировал на горизонтальной стойке рядом с рулем, вытащил авторучку из кармана и воткнул нож в крохотную заслонку топливного поддона в нижней части капота. Затем - как только загудела гидравлическая система колес - он рассчитал себе прыжок с шасси. Держась под правильным углом входа, он с потрясающим всплеском ударился о болото, нырнув в воду и лежащую под ней грязь.


изображение


+ Пятьдесят три часа


ПЕНДЕРГАСТ СИДЕЛ НА СТАЛЬНОЙ ПОДСТАВКЕ В КОНЦЕ ВПП 29-R аэропорта Петтермар. Ночь была темной и беззвездной, и единственным источником света были параллельные линии огней взлетно-посадочной полосы, уходившие к горизонту. При падении с самолета у него снова открылось огнестрельное ранение. Ему удалось остановить кровотечение и изо всех сил смыть грязь. Потребовалось бы более пристальное медицинское обслуживание и лечение антибиотиками, но сейчас у него были дела поважнее.


Через его плечо, на высоте нескольких сотен футов, медленно стал виден другой свет: приближающийся самолет. Он разложился на набор ходовых и сигнальных огней. Минутой позже Learjet 60 пролетел примерно в двадцати футах над головой Пендергаста, его реверсивные двигатели визжали, когда он готовился к приземлению, турбулентность следа от пролетающего реактивного самолета подбрасывала сильное облако пыли.


Пендергаст не обратил на это внимания.


Он обыскал тело бегуна, которое спряталось в высокой траве в конце взлетно-посадочной полосы. Ничего такого. На аэродроме произошел всплеск активности, вызванный его ударами по воротам. Приехала полиция, обыскала местность, конфисковала «Мерседес» и уехала. Они не нашли ни его, ни тела.


Теперь все вернулось в норму; все было тихо. Он встал и, держась в темноте травы, обогнул взлетно-посадочную полосу к старинному телефону-автомату на заправке на дороге к аэродрому, который - чудесным образом - сработал. Он позвонил д'Агосту.


"Где ты?" - раздался голос из Нью-Йорка.


"Не важный. Поставили APB на одномоторном Cessna 133самолет, позывные восемь-семь-девять ноября-фокстрот-Чарли. Он направлялся в Мексику с планом полета на Канкун, но он будет вынужден приземлиться в пределах… - он на мгновение подумал, - «радиуса двухсот миль от Форт-Лодердейла из-за медленной утечки в топливопроводе».


«Откуда вы знаете, что у него течь?»


«Потому что я представил это. Полая пластиковая трубка, вклиненная в топливный поддон. В кабине они ничего не могут сделать, чтобы повернуть вспять ».


«Вы должны сказать мне, что, черт возьми, происходит ...»


«Перезвоните мне по этому номеру, когда вам позвонят».


«Подожди, Пендергаст, Иисус ...»


Пендергаст повесил трубку. Он покинул освещенное место телефонной будки, отступив в темноту пустыря, заросшего пальметтами. Он лег на землю - потеря крови сделала его слабее - и ждал.


Через тридцать минут он услышал телефонный звонок. Он встал, добрался до будки, голова у него кружилась. "Да?"


«Мы нашли этот APB. Самолет приземлился минут десять назад на крошечной полосе за пределами Андалусии, штат Алабама. Разорвало и шасси ».


"Продолжать."


«Должно быть, они позвонили заранее, потому что их ждал фургон. На поле был только один человек, парень пил кофе в ангаре. Он увидел, как группа людей запихнулась в фургон, затем они затащили задниц и направились в сторону… - пауза - национального леса Конекух. Скинул с самолета и оставил прямо на взлетно-посадочной полосе ».


«Зритель получил номера фургона?»


"Неа. Было темно."


«Предупредите дорожный патруль Алабамы. И выставить APB на всех пограничных переходах - они направляются в Мексику. Я позвоню тебе позже. Мой сотовый телефон вышел из строя ».


Неохотная пауза. "Ты понял."


"Спасибо." Пендергаст повесил трубку.


Он просидел еще минут десять, все еще неподвижно, во влажной темноте. Затем он набрал другой номер.


«Йо», - раздался высокий хриплый голос Мима, хакера-затворника. сомнительной этики, единственным контактом с внешним миром которого был сам Пендергаст.


"Что-нибудь?"


"Не знаю. Это не много. Я надеялся получить больше, прежде чем позвоню тебе… - Его высокий голос резко замолчал, поддразнивая.


«У меня нет времени на игры, Мим».


- Хорошо, - поспешно сказал Мим. «Я подслушивал электронные перехваты наших друзей в Форт-Миде - можно сказать, слежу за мониторами». Он усмехнулся. «И они действительно изучают внутренние звонки и электронную почту, вы знаете, несмотря на протесты об обратном. Я выделил фрагмент разговора по мобильному телефону, который, как мне кажется, исходит от группы, которую вы называете Der Bund ».


"Вы уверены?"


«Невозможно быть уверенным на сто процентов, мой друг. Передачи зашифрованы, и все, что я смог выяснить, это то, что они на немецком языке. Взломал несколько имен собственных тут и там. Согласно триангуляции сотового сигнала, проведенной правительством, он быстро перемещался по центральной и северо-западной Флориде ».


"Как быстро?"


«Самолет быстро».


"Когда?"


«Семьдесят минут назад».


«Это должно быть самолет, который только что приземлился в Алабаме. Что еще?"


«Ничего, кроме короткой незашифрованной серии на испанском. В этом взрыве упоминалось место: Кананея ».


- Cananea , - прошептал Пендергаст. "Где это?"


«Город в Соноре, Мексика… в глуши, в тридцати милях к югу от границы».


«Нарисуй мне изображение города».


«Мои исследования показывают, что его население составляет тридцать тысяч человек. Когда-то это был огромный центр добычи меди - и это было место кровавой забастовки, которая помогла начать мексиканскую революцию. Теперь на северной стороне располагается пара фабрик по производству макиладора, вот и все ».


«Географическое положение?»


«Есть река, которая берет начало в Кананеи и течет на север по граница с Аризоной. Называется Сан-Педро. Одна из немногих рек на континенте, текущих на север. Это основной маршрут для контрабанды наркотиков и нелегалов. За исключением того, что окружающая пустыня жестокая. Вот где умирают многие из этих потенциальных иммигрантов. Граница там чертовски удаленная, просто забор из колючей проволоки, но у него есть датчики и он патрулирует до дурака. Плюс привязанный дирижабль, который может видеть сигарету на земле в темноте ».


Пендергаст держал трубку в руке. Это имело смысл. Лишившись своего самолета и предвидя тревогу на границе со стороны APB, похитителям Хелен пришлось бы найти тайный способ пересечь границу с Мексикой. Коридор Рио-Сан-Педро на юг до Кананеи был ничуть не хуже других.


Это будет его последний шанс перехватить их.


Он вышел из телефонной будки - пошатываясь, голова у него все еще кружилась - и обнаружил, что вынужден резко сесть в грязь. Он был слаб, истощен, истекал кровью, не спал и не ел больше двух дней. Но эта внезапная слабость вышла за рамки физической. Его разум, все его существо были ранены.


Он заставил себя исследовать свое расшатанное психологическое состояние. Что он теперь чувствовал к Хелен - любил ли он ее по-прежнему - он не знал. Он считал ее мертвой двенадцать лет. Он смирился с этим. И теперь она была жива. Все, что он знал наверняка, было то, что если бы он не настоял на том, чтобы увидеть ее снова, если бы он не испортил их свидание так сильно, Хелен все равно была бы в безопасности. Он должен был обратить вспять эту неудачу. Он должен был спасти ее из Дер Бунда - не только для ее сохранения, но и для себя. Иначе…


Он не позволял себе думать об ином . Вместо этого, собрав все до последнего запаса сил, он поднялся на ноги. Так или иначе, он должен был добраться до Кананеи.


Он хромал к стоянке аэродрома, залитой натриевыми лампами. Там была припаркована единственная машина: старое коричневое «Эльдорадо». Несомненно, принадлежит администратору аэропорта.


Похоже, этот человек окажет ему еще одну услугу.


изображение


+ Восемьдесят два часа


ПЕНДЕРГАСТ ПРИТЯНУЛ КУРИТЬ, ЗАБИВАЛ ЭЛЬДОРАДО на заправочную станцию недалеко от крошечного городка Паломинас, штат Аризона. Он преодолел двадцать двести миль без отдыха, остановившись только для бензина.


Он вылез из машины, опираясь на дверь. Было два часа ночи, и бескрайнее небо пустыни было усыпано звездами. Луны не было.


Через мгновение он вошел в мини-маркет, примыкающий к заправочной станции. Здесь он купил карту мексиканского штата Сонора, полдюжины бутылок с водой, несколько упаковок вяленого мяса, печенье, несколько мясных продуктов в горшках, пару кухонных полотенец, бинты, мазь с антибиотиком, бутылку ибупрофена, таблетки кофеина, изолента и фонарик. Все это было помещено в сложенный вдвое пластиковый пакет для продуктов, который он отнес обратно в машину. Снова сев на водительское сиденье, он изучил купленную карту, запомнив ее особенности.


Он покинул заправку и поехал на восток по шоссе 92, пересек реку Сан-Педро по небольшому мосту. Миновав мост, он повернул направо на грунтовую дорогу от ранчо, направлявшуюся на юг. Двигаясь медленно, машина натыкалась и скребла по изрезанной колеями дорожке, он двигался сквозь заросли мескитового дерева и заросли кошачьих когтей, фары вонзали в кривые ветви. Справа от него текла невидимая река, очерченная густой линией тополей.


Примерно в полумиле от границы Пендергаст свернул машину с дороги в заросли мескита, загнав ее как можно дальше. Он выключил двигатель, вышел из машины с продуктовым пакетом в руке,затем слушал в темноте. Вдалеке завыла пара койотов, но в остальном не было никаких признаков жизни.


Он знал, что это иллюзия. Этот участок мексикано-американской границы, отделенный всего лишь пятипрядным забором из колючей проволоки, ощетинившийся сложными датчиками, инфракрасными видеокамерами и радаром, направленным вниз, с группами быстрого реагирования пограничного патруля в нескольких минутах ходьбы.


Но Пендергасту это было безразлично. У него было преимущество, которое было у немногих других контрабандистов или пограничников: он шел на юг. В Мексику.


Завязав пакет с продуктами в пиджак, он превратил его в грубый рюкзак, перекинул через плечо и пошел дальше.


Движение его травмированной ноги заставило ее снова начать кровотечение. Он остановился, сел и провел несколько мгновений, развязывая рану при свете фонарика, намазывая ее свежей мазью с антибиотиком, а затем снова перевязывая прозрачными бинтами и кухонными полотенцами. Затем он проглотил четыре ибупрофена и столько же таблеток кофеина.


Ему потребовалось несколько минут, чтобы снова встать на ноги. Это не годится: ему предстояло пройти долгий путь. Он жевал вяленую говядину и глотнул воды.


Держась подальше от грунтовой дороги, подальше от реки, он надеялся избежать различных электронных ловушек и датчиков. Огромный привязанный дирижабль, невидимый в ночном небе над головой, возможно, заметил его присутствие, но когда он двигался на юг, он надеялся, что это не вызовет реакции - по крайней мере, пока.


Ночной воздух даже летом был прохладным. Койоты перестали выть; все было тихо. Пендергаст двинулся дальше.


Дорога повернула на девяносто градусов параллельно забору из колючей проволоки - самой границе. Он перешел дорогу - уверенный, что теперь он включил различные датчики - подошел к забору, в считанные секунды перерезал нити и направился к мексиканской стороне. Он хромал в темноту, пересекая безлюдное пространство галечной пустыни, усеянное кошачьим когтем.


Прошло немного времени, прежде чем он увидел фары на американской стороне. Он продолжал идти к тополям вдоль реки,двигался так быстро, как мог. Вспыхнули несколько прожекторов, и лужи света пронзили ночь пустыни, прочесывая пейзаж, пока не остановились на нем, окутывая его ослепительно белым.


Он продолжал идти. Голос в мегафон эхом разнесся по полю, говорящий сначала по-английски, а затем по-испански, приказывая ему остановиться, развернуться, поднять руки и представиться.


Пендергаст продолжал, игнорируя это. Они ничего не могли поделать. Они не могли преследовать, и было бы бесполезно вызывать своих коллег с мексиканской стороны. Никто не заботился о подпольном транспорте, направлявшемся на юг.


Он направился к полосе тополей вдоль реки. Прожекторы некоторое время следовали за ним, отдавая более бессистемные команды в мегафон, пока он не вошел в деревья. На этом они сдались.


Спрятавшись под защитным навесом, он сел отдохнуть на берегу мелкого ручья Сан-Педро. Он пытался есть, еда как картон во рту; он заставил себя жевать и глотать. Он выпил еще воды и сопротивлялся порыву развернуть только что пропитанные кровью бинты.


По его оценкам, Хелен и ее похитители пересекут границу примерно в одно и то же время или, возможно, незадолго до него. Это была отдаленная, бесплодная пустынная страна, поросшая сальным лесом и мескитовым деревом, пронизанная немаркированными грунтовыми дорогами, по которым ходили нелегалы и контрабандисты оружия и наркотиков. Дер Бунд , несомненно, организовал транспорт на мексиканской стороне по одной из этих грунтовых дорог, ведущих к Кананеа, в тридцати милях к югу от границы. Они будут путешествовать по паутине импровизированных дорог, и ему придется поймать их, прежде чем они достигнут города - и мощеных дорог, ведущих от него. Если он этого не сделает, его шансы когда-нибудь найти Хелен упадут почти до нуля.


Снова встав, он хромал по почти высохшему руслу реки, время от времени плескаясь в стоячих лужах с водой глубиной в дюйм. Возможно, он даже сейчас опоздал.


Примерно в полумиле к югу, сквозь тонкую завесу деревьев, он заметил далекие огни. Подойдя к набережной, он выглянул и увиделчто-то напоминало одинокое ранчо, стоящее на бескрайней пустынной равнине. Он был занят.


Безлунная ночь прикрывала его приближение. Мягкие желтые огни сияли в окнах главного кирпичного дома: старинного побеленного строения, окруженного разрушенными загонами и разрушенными хозяйственными постройками. Однако блестящие внедорожники последних моделей, припаркованные снаружи, указали, что это место теперь использовалось для чего-то совершенно другого, чем разведение крупного рогатого скота.


Пендергаст подошел к стоянке, пригнувшись. Он увидел мгновенное свечение сигареты и заметил мужчину у входной двери дома, который наблюдал за машинами и подъездной дорогой, курил и держал в руках штурмовую винтовку.


Без сомнения, контрабандисты наркотиков.


Держась в темноте, Пендергаст обошел дом. Сбоку был припаркован мотоцикл: Ducati Streetfighter S.


Двигаясь теперь с особой осторожностью, Пендергаст подошел к дому со слепой стороны. Низкая глинобитная стена отделяла кустарниковую пустыню от грязного двора. Он присел у стены и кошачьим движением перепрыгнул через нее и метнулся через грязный двор, прижимаясь к стене дома. Он подождал, пока утихнет острая боль в ноге. Затем, полез в карман, он вынул небольшой, но очень острый нож и пошел к углу.


Он ждал, прислушиваясь. Слышался шепот голосов, время от времени кашлял мужчина, куривший на улице. Через мгновение он услышал, как мужчина уронил окурок и растер его ногой. Затем послышался щелчок зажигалки, слабый отблеск отраженного света над темным двором, когда загорелась новая. Он услышал, как охранник шумно вдохнул, выдохнул, прочистил горло.


Прижавшись к углу, Пендергаст пощупал землю и поднял камень размером с кулак. Он мягко постучал им по земле и подождал. Ничего такого. Он поскреб камень в грязи, издав несколько более громкий звук.


За углом мужчина замолчал.


Пендергаст подождал, затем снова заскрипел, чуть громче.


По-прежнему тишина. А потом тихий, вкрадчивый хруст шагов. ВМужчина подошел к углу здания, остановился. Пендергаст слышал его дыхание, слышал слабый грохот своей винтовки, когда он ставил ее на место, готовясь броситься за угол.


Медленно Пендергаст пригнулся еще глубже, сдерживая боль и выжидая. Мужчина внезапно свернул за угол с винтовкой наготове; мгновенным движением Пендергаст вскочил, кончик его ножа перерезал сухожилие сгибателя указательного пальца правой руки человека, одновременно с этим он толкнул винтовку вверх и сильно ударил камнем в висок мужчине. Он упал беззвучно, холодно. Пендергаст снял винтовку - М4 - и перекинул ее через плечо. Он подкрался к Ducati. Ключ был в замке зажигания.


На чудовищном, похожем на скелет велосипеде не было седельных сумок, и он перекинул импровизированный рюкзак через плечо рядом с M4. И снова, держась низко и в тени, он подкрался к трем внедорожникам, припаркованным на грязной стоянке, и вонзил острие ножа в колесо каждого из них.


Он вернулся к «Стритфайтеру», скользнул на сиденье и нажал кнопку зажигания. Массивный двигатель немедленно ожил, и, не теряя ни секунды, он выключил рычаг переключения передач из нейтрального положения, ослабил сцепление и резко повернул дроссельную заслонку.


Когда он вылил огромные брызги грязи с подъездной дорожки, увеличив обороты до восьми тысяч, все еще находясь на первой передаче, он увидел в зеркалах заднего вида наркоторговцев, вываливающихся из дома на ранчо, как пчелы, с оружием в руках. Он ненадолго выжал сцепление и резко включил мотоцикл, когда прозвучала очередь выстрелов. Огни внедорожников загорелись, когда они запустили двигатели, затем снова выстрелы и крики мести ... а потом все позади него, растворившись в темной ночи.


Он продолжил свой путь на юг, пробираясь сквозь передачи мотоцикла, мчась через безлюдную пустыню. Он должен был перехватить их перед Cananea ...


Он подгонял «Стритфайтера» еще быстрее, пока над головой кружилось необъятное ночное небо, усыпанное звездами.


изображение


+ Восемьдесят четыре часа


ПЕРЕД РАССВЕТОМ он увидел мерцание красного цвета в необъятной темноте пустыни - задние фары автомобиля, быстро мчащегося сквозь далекие заросли. Это было на юго-западе. В пяти милях к югу он мог видеть сияние города Кананеа.


Свернув, он пересек открытую пустыню, пока не пересек одну из параллельных троп на востоке. Вибрация велосипеда на неровной дороге, удары кисти по его ногам, ослабили повязку, и он почувствовал, как кровь стекает по ноге, капли шипят на горячем глушителе. Он выудил еще один квартет таблеток ибупрофена и сунул их себе в рот.


Автомобиль был теперь невидим в кустах где-то справа от него. Он мчался, огни Кананеи становились все ярче. По словам Миме, первое, с чем они столкнутся, - это несколько небольших фабрик макиладора к северу от города. Асфальтированные дороги вели от заводов в город, где они соединялись с главной автомагистралью. Он не мог позволить им добраться до одной из тех мощеных дорог. Он должен был поймать их в пустыне.


Он ускорился еще больше, когда сияние в южном небе стало ярче, что позволило ему увеличить скорость. До Кананеи оставалось всего две мили. Подумав, что он почти сравнялся с невидимой машиной, Пендергаст свернул на запад, прорываясь через пустынный ландшафт, мотоцикл прыгал по канавам и выскакивал из кустов. Через минуту он увидел огни машины практически прямо на западе, идущие параллельно, и он был достаточно близко, чтобы увидеть, что на самом деле было две машины, одна позади другой - Эскалейдес, судя по их виду. Они двигались быстро, но не так быстро, как он.


Фары его, по-видимому, еще не видели.


Он отцепил M4 левой рукой и, удерживая правую руку на дросселе, прижал винтовку к рулю, упираясь в бок. Он проверил, работает ли он в полностью автоматическом режиме.


Но теперь машины увидели его огни: они начали уклоняться от него, съезжая по бездорожью, пробиваясь сквозь редкие заросли.


Они опоздали. Он двигался быстрее, он был проворнее, а на бездорожье большие внедорожники не могли хорошо разгоняться. Войдя под углом, он направил байк в промежуток между двумя машинами и врезался в него, сильно притормозив, чтобы соответствовать их скорости. Маневр позволил ему опознать пассажиров обеих машин, и ему потребовалось всего лишь мгновение, чтобы разглядеть испуганное лицо Хелен в заднем окне второй машины. Мужчина высунулся из первого и безуспешно выстрелил в него из пистолета; Пендергаст включил мощный двигатель Ducati и отъехал, ускоряясь вместе с первым автомобилем, в то же время выпустив M4, сгребая автомобиль на уровне груди, когда он ускорялся мимо. Внедорожник свернул, занесло, а затем перевернулся, перекатываясь снова и снова, прежде чем превратиться в огненный шар.


Вторая машина быстро затормозила и теперь сильно отставала. Резко надавив на задний тормоз, Пендергаст повернул Streetfighter на мощном спуске, подняв огромный занавес из грязи, и в конечном итоге он повернулся спиной к городу и повернулся лицом к Escalade. Он ждал, чтобы увидеть, что сделает машина.


Вместо того, чтобы остановиться, чтобы сражаться, он свернул еще дальше и, покачиваясь, покатился по неровной равнине, прорываясь сквозь низкие кусты креозота, направляясь к асфальтированной дороге на окраине города. Из машины раздался ровный бесполезный звук выстрелов, перемежающийся вспышками света.


Пендергаст выстрелил в «Дукати», развернувшись на девяносто градусов, а затем разогнавшись вслед за ними.


Он быстро догнал, держась южнее в маневре с фланга, заставляя машину двигаться по восточной траектории, в сторону от заводов и города. Но дорога к ближайшей фабрике, залитая натриевыми лампами, быстро приближалась.


Из машины раздались выстрелы, подняв грязь до одного. сторона его. Мужчина целился в заднее окно из пистолета. Но «Эскалейд» так сильно кренился, что Пендергасту почти не грозила опасность попасть под удар. Он разогнал байк, снова проследив след позади и параллельно Эскалейду. Он снова поставил винтовку на место. Еще больше бесполезных выстрелов раздался из-за человека, высунувшегося из окна.


Пендергаст свернул на сходящуюся траекторию и подтолкнул мотоцикл, сделав последний рывок ускорения, подведя себя к машине и выпустив рывок, направленный вперед и низко, вырвав переднее колесо. В то же время по Ducati обрушилась очередь из машины, разорвав цепь и заставив мотоцикл скатиться. Пендергаст быстро задействовал передние и задние тормоза, чтобы избежать неконтролируемого поворота. Когда его скорость резко упала, он спрыгнул в куст креозота, прежде чем велосипед рухнул в узкий овраг.


Он тут же поднялся с винтовкой, прицелился и снова выстрелил в удаляющуюся машину. «Эскалейд» уже разворачивался на лопнувшей шине, и выстрел вылетел за заднее колесо с той же стороны, внедорожник резко остановился. При этом четыре человека выскочили и опустились на колени у машины, начав непрерывный огонь.


Пендергаст бросился на землю и - когда пули взметнули всю грязь вокруг него - прицелился. Его превосходное оружие в быстрой последовательности поразило сначала одного человека, затем другого. Остальные двое скрылись из виду за машиной и прекратили стрельбу.


Несчастный.


Пендергаст встал и, бежал так быстро, как только мог - едва ли не прихрамывая, - бросился в атаку. Он продолжал вести непрерывный огонь, следя за тем, чтобы его выстрелы велись высоко. Вдруг обе фигуры появились сбоку от машины; один тащил Хелен с пистолетом, приставленным к ее голове, а другой - высокий, мускулистый, белоснежный мужчина, который пилотировал самолет - приседал сзади, используя остальных в качестве защиты. Похоже, он не был вооружен - по крайней мере, он не стрелял.


Пендергаст снова бросился и прицелился, но не осмелился стрелять.


«Алоизий!» раздался тонкий крик.


Пендергаст снова прицелился. Ждал.


«Брось свое оружие, или я убью ее!» - раздался резкий крик мужчины, который использовал ее как живой щит. Три фигуры теперь отступали, прочь от Эскалейда, седой мужчина держался позади двух других.


«Я убью ее, клянусь !» - закричал мужчина. Но Пендергаст знал, что не станет. Она была его единственной защитой.


Мужчина дважды выстрелил в Пендергаста, но пистолет с дистанции в сто ярдов был неточным.


"Отпусти ее!" - воскликнул Пендергаст. «Я хочу ее, а не тебя! Отпусти ее, и ты уходишь! "


"Нет!" Мужчина отчаянно схватил ее.


Пендергаст медленно встал, позволив своей винтовке упасть в сторону. «Просто отпусти ее», - сказал он. "Это все. Проблем не будет. Даю слово.


Мужчина произвел еще один выстрел в Пендергаста, но попал в цель. Пендергаст начал хромать к ним, все еще держа винтовку в стороне. "Отпусти ее. Это единственный способ выбраться отсюда живым. Отпусти ее."


«Брось пистолет!» Мужчина впал в истерику от страха.


Пендергаст медленно положил пистолет, встал с поднятыми руками.


«Алоизий!» Хелен плакала. «Просто иди, иди !»


Мужчина, оттаскивая Хелен назад, снова выстрелил в Пендергаста, промахнувшись мимо него. Он был слишком далеко и слишком напуган, чтобы стрелять прямо.


- Поверьте мне, - сказал Пендергаст низким размеренным голосом, вытянув руки. «Освободи ее».


Был момент ужасного застоя. А затем с нечленораздельным криком мужчина резко бросил Хелен на землю, опустил пистолет и выстрелил в упор в ее тело. «Помогите ей или гонитесь за мной!» - закричал он, поворачиваясь и убегая.


Крик Хелен пронзил воздух - а затем внезапно оборвался. Захваченный врасплох, Пендергаст с нечленораздельным криком бросился вперед и через несколько секунд стал рядом с ней на колени. Он сразу понял, что выстрел был смертельным, кровь ритмично текла из дыры в ее груди - пуля попала в сердце.


«Хелен!» - крикнул он прерывистым голосом.


Она схватила его, как тонущую женщину. «Алоизиус… ты должен послушать…» Ее голос прозвучал задыхающимся шепотом.


Он наклонился, чтобы послушать.


Руки сжались сильнее. « Он идет… Пощады… Помилуй …» И затем поток крови остановил ее речь. Он приложил два пальца к сонной артерии на ее шее; почувствовала, как в ее последнем биении пульс трепетал, а затем прекращался.


Через мгновение Пендергаст поднялся. Он неуверенно хромал обратно туда, где уронил М4. Седовласый мужчина, похоже, был так же удивлен, как и Пендергаст, этим событием, потому что только с опозданием он побежал вслед за стрелком.


Пендергаст встал на колени, поднял оружие и нацелил его на убийцу своей жены, убегающую фигуру, находившуюся теперь в пятистах ярдах от него. Странным, отстраненным образом он вспомнил, когда в последний раз ходил на охоту. Он прицелился по фигуре, компенсировал ветер и падение, затем нажал на спусковой крючок; винтовка вздрогнула, и мужчина упал.


Седовласый мужчина был сильным бегуном; он уже догнал убийцу и теперь находился еще дальше. Пендергаст прицелился, выстрелил в него, промахнулся.


Медленно вдохнув, он выпустил воздух, прицелился в него, компенсировал это и выстрелил в человека во второй раз. Опять пропустил.


Третья попытка щелкнула по пустому журналу, даже когда человек исчез в просторах пустыни.


Спустя долгое время Пендергаст снова положил пистолет и вернулся к тому месту, где тело Хелен лежало в медленно растекающейся лужице крови. Он долго смотрел на тело. Затем он приступил к работе.


изображение


+ Девяносто один час


СОЛНЦЕ СТОИЛО ВЫСОКОЕ В НЕБЕСНОМ БЕЛОМ НЕБЕ ОТ ТЕПЛА. Пыльный дьявол кружился над пустым пространством. Голубые горы прорезали далекий горизонт. Почуяв смерть, индейный гриф проехал на тепловом потоке, лениво поворачиваясь в сужающемся вихре.


Пендергаст бросил последнюю лопату с песком на могилу, ударил по ней плоскостью ржавого лезвия и разгладил песок на месте. Ему потребовалось много времени, чтобы выкопать яму. Он глубоко вошел в сухую глину. Он не хотел, чтобы могила потревожила животное или человек.


Он остановился, опираясь на лопату, делая неглубокие вдохи. Рана на ноге снова кровоточила от напряжения, пропитываясь остатками повязки. Капли пота, смешанные с грязью, стекали по его невыразительному лицу. Его рубашка была разорвана, провисала, коричневая от пыли; его куртка разорвана, штаны порваны. Он уставился на клочок нарушенной земли, а затем - двигаясь медленно, как старик - наклонился и взял грубый маркер, сделанный из доски, взятой из того же заброшенного дома на ранчо, где он нашел лопата. Он не хотел, чтобы это была явно могила. Он вынул из кармана нож и почесал нетвердой рукой:


HEP


Aeternum vale


Прихрамывая к изголовью могилы, он прижал заостренное основание маркера к земле. Сделав шаг назад и поднявлопатой, он тщательно прицелился, затем ударил головой о вершину маркера с оглушающим ударом.


Черт!


… Он сидел у небольшого костра в глубине заросших лесом склонов Кэннон-Маунтин. По ту сторону костра сидела Хелен, одетая в клетчатую фланелевую рубашку и походные ботинки. Они только что завершили третий день недели похода через Белые горы. За ледниковым озером садилось солнце - шар алого огня - освещая вершины хребта Франкония. Слабо, далеко внизу, с горы, доносились голоса и отрывки песен из Одинокой хижины на озере. Кастрюля с эспрессо стояла на огне, его аромат смешивался с запахами древесного дыма, сосны и бальзама. Когда Хелен поставила кастрюлю на огонь, она взглянула на него и внезапно улыбнулась - своей уникальной улыбкой, наполовину застенчивой, наполовину уверенной, - затем поставила две крошечные фарфоровые чашки для эспрессо на огненный камень, одна рядом с другой, с аккуратной точностью, которая была полностью ее ...


Пендергаст покачнулся, задыхаясь от удара лопаты. Он вытер лоб неустойчивой рукой. Грязь и пот размазали рваный рукав его костюма. Он ждал, стоя под палящим солнцем, пытаясь отдышаться, чтобы собрать последние остатки своей силы. Затем он снова, тяжело вздохнув, поднял лопату. Из-за его веса он потерял равновесие, и он отшатнулся, пытаясь удержаться. Его колени начали подгибаться, и, прежде чем он снова пошатнулся, он опустил лопату на маркер изо всех сил, которые он мог собрать:


Черт!


… Лондон, начало осени. Листья на тенистых деревьях вдоль Девоншир-стрит сияли желтым. Они шли к Риджентс-парку, только что вышли из «Кристис». Решившись на смелость Хелен, он только что купил на аукционе два произведения искусства, которые полюбились с первого взгляда: морской пейзаж Джона Марина и картину.аббатства Уитби, которое в каталоге Christie было указано как произведение «второстепенного художника-романтика», но которое, по его мнению, могло быть ранним констеблем. Хелен контрабандой пронесла на аукцион серебряную фляжку коньяка, и теперь, когда они пересекли Парк Кресент и направились в сам парк, она начала полным голосом цитировать стихотворение «Пляж Дувра», чтобы все могли услышать: «Море есть Спокойствие сегодня ночью. Прилив полный, луна прекрасна ... »


Он уронил лопату, не осознавая этого. Он лежал поперек его ботинок, косо, острие наполовину утопало в рыхлой почве. Он встал на колени, чтобы поднять его, затем резко упал на колени; он протянул руку, чтобы не упасть, но она соскользнула, и он рухнул на землю, уткнувшись лицом в грязь.


Было бы легко, удивительно легко остаться вот так, лежа здесь, над телом Хелен. Но он слышал, как медленно капает, капает, капает кровь на песок, и понимал, что не может отпустить, пока работа не будет завершена. Он поднялся в сидячее положение. Через несколько минут он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы стоять. С огромным усилием, используя лопату как костыль, он встал - сначала поднялась левая нога, затем правая. Боль в раненой икре прошла; он вообще ничего не чувствовал. Несмотря на яркое сияние солнца, темнота сгущалась по периметру его поля зрения: у него был лишь один шанс навсегда установить маркер в земле, прежде чем он потерял сознание. Глубоко вздохнув, он изо всех сил схватился за рукоять лопаты, поднял ее трясущимися руками и - с последней искрой силы - ударил ею по столбу.


Черт…!


… Теплая летняя ночь, сверчки. Он и Хелен сидели на задней веранде плантации Пенумбра с высокими очками в руках и смотрели, как вечерний туман ползет над заливом, сияя в лунном свете. Туман сначала покрывал болотистую окраину, затем формальный сад, затем ковер травы, ведущий к большому дому; они бродили по лужайке, усикиоблизывая ступеньки, как медленный прилив, побелевший до призрачного сияния луны.


Неподалеку на колесном серваке стоял кувшин ледяного лимонада, наполовину полный, и остатки тарелки Crevettes Rémoulade. Из кухни доносился запах жареной рыбы: Морис готовил на ужин помпано Пончартрен.


Хелен посмотрела на него. «Разве это не может оставаться так навсегда, Алоизиус?» спросила она.


Он сделал глоток лимонада. "Почему нет? Вся наша жизнь впереди. Мы можем делать с ним все, что захотим ».


Она улыбнулась, взглянула в небо. «Делаем с ним то, что нам нравится… Обещать на восходе луны?»


С притворной торжественностью глядя на янтарную луну, он игриво положил руку на грудь. «Пересеките мое сердце».


Он стоял посреди этой огромной, пустой, жестокой и чужеродной пустыни. Тьма углублялась в его зрение, как если бы он смотрел в темный туннель, конец которого уходил все дальше и дальше. Лопата выскользнула из его бессильных пальцев и ударилась о каменистую почву. С последним, едва слышным вздохом он упал на колени, а затем - после покачивающейся паузы - упал на могилу своей мертвой жены.


изображение


ЧАСТЬ ВТОРАЯ


изображение


1


АЛБАН ЛОРИМЕР вошел в вестибюль гранд-отеля Марлборо в Нью-Йорке, его бледные глаза с жадностью рассматривали полированные акры красного итальянского мрамора, приглушенное освещение, шепчущую стену воды, каскадно переходящую в лужу цветущих цветов лотоса, бескрайние безмолвные просторы космическое фрезерование с людьми.


Он остановился в центре атриума, возбужденный ранней утренней суетой вокруг него. Он сосредоточился на случайных людях и проследил их траектории в вестибюле, вокруг него и за его пределами. Многие направлялись к очереди у киоска Starbucks, откуда доносился пьянящий запах пива и бобов.


Нью-Йорк…


Его гладкая рука погладила лацкан его шерстяного костюма в тонкую полоску, его тонкие, но мощные пальцы наслаждались податливостью и текстурой дорогой шерсти. Он никогда раньше не носил такого костюма. Его туфли были также высшего качества, и он тщательно ухаживал за собой, чтобы выглядеть как можно лучше, как будто вот-вот состоится интервью всей его жизни. И это было своего рода интервью: сегодня был важный день, день красной буквы - конечно, довольно поспешно собранный и организованный, но тем не менее важный. Он глубоко вздохнул. Как это было чудесно, какое прекрасное чувство защищенности - быть хорошо одетым, с деньгами в кармане, стоять в холле отеля в величайшем городе мира. Единственное, что омрачало его внешний вид, - это небольшая белая повязка, закрывающая мочку левого уха, но с этим, конечно, ничего не поделать.


Кофе? Может быть позже.


Окончательно пригладив перед скафандра, Албан прошел через мрамор вестибюля к лифтам и вошел. один и нажал кнопку четырнадцатого этажа. Он взглянул на подаренные ему новенькие часы Breitling, которые ему так понравились: семь тридцать один час ночи.


В лифте были и другие, большинство из них несли огромные чашки кофе. Олбана удивил размер этих кофейных чашек. Люди в Нью-Йорке, кажется, пьют много кофе. Сам он предпочитал кофе, который его люди называли итальянским, крепкий, короткий и черный. Он также был удивлен и даже слегка шокирован тем, что так много туристов в Нью-Йорке не одеваются должным образом. Даже здесь, в этом красивом и дорогом отеле недалеко от Пятой авеню, они одевались так, как будто собирали детей на детской площадке или собирались на пробежку, в разминку, кроссовки, толстовки или джинсы. Но немногие из них могли действительно думать о пробежке, учитывая их физическое состояние, многие из мужчин с висящим животом, а женщины - с толстыми стенками и сильно накрашенными. Он никогда не видел столько людей в плохой физической форме. С другой стороны, он забывал: это обычное стадо.


Он вышел на четырнадцатом этаже, повернул налево и быстро пошел по коридору, легко преодолевая каждый изгиб, пока не добрался до дальнего конца коридора, где аварийная дверь вела на лестницу. Он повернулся и снова посмотрел в холл. Справа было восемь комнатных дверей, слева - восемь. Примерно перед половиной из них была сложена и положена газета для пробуждения. Некоторые гости взяли « Таймс» , другие - « Журнал» , а некоторые - « USA Today» .


Он ждал, сцепив руки вперед, все его чувства были начеку. Он был совершенно неподвижен. Он знал, что с того момента, как он вошел в отель и до этого момента, его изображение было записано на скрытые камеры видеонаблюдения. Идея ему немало понравилась. Позже, глядя на эти изображения, люди говорили что-то вроде: « Какой же он превосходный человек! и какой у него вкус в одежде! Они все будут очень, очень заинтересованы в нем. Его фотография может быть даже в газетах.


Однако прямо сейчас, в том месте, где он стоял, камера, фиксирующая этот отрезок коридора, находилась прямо над его головой, и он находился в слепой зоне.


Он все еще ждал. А потом, в нужный момент, онначал целеустремленным шагом обратно по коридору. В тот момент, когда он подошел к двери комнаты 1422, она открылась, и женщина в халате наклонилась, чтобы взять Wall Street Journal . Не изменяя темпа и не делая никаких резких движений, он повернулся к ней, втолкнул в комнату, в то же время обвил правой рукой ее шею и сжал так сильно, что она не смогла издать ни звука. Левой рукой аккуратно закрыл дверь и натянул цепочку.


Она изо всех сил сопротивлялась, когда он затащил ее в центр комнаты с ковровым покрытием. Он наслаждался напряжением ее мускулов, когда она боролась с ним; наслаждалась вздымающейся диафрагмой, когда она пыталась издать звук; наслаждалась скручиванием ее туловища, когда она пыталась стряхнуть его. Она была бойцом, спортивной фигурой, а не из тех толстых старушек в лифте. В этом ему повезло. Ей было лет тридцать, у нее были приятные светлые волосы, без обручального кольца. Ее халат развязался в борьбе, что позволило ему увидеть ее такой, какой ее создал Бог. Он продолжал сжимать ее, сжимая удушающий захват, пока она не получила сообщение и не прекратила борьбу.


Затем он слегка ослабил хватку, достаточно, чтобы она могла дышать, но не настолько, чтобы она закричала. Он позволил ей вдохнуть, затем еще раз, прежде чем снова сжаться.


Они стояли там, сцепившись вместе, ее спина прижалась к его груди, а она дрожала всем телом и, наконец, начала рушиться, ее ноги подгибались от ужаса.


«Встань прямо», - приказал он.


Она повиновалась, как и была хорошей девочкой.


«Это займет всего мгновение», - сказал он. Ему нужно было это сделать, он хотел это сделать, но что-то в нем также хотело продлить этот изысканный момент власти над другим человеческим существом, это купание в сопутствующем трепете ее ужаса. Безусловно, это было самое прекрасное чувство в мире. Это, безусловно, было его любимым.


Но пора было перейти к делу.


С некоторым сожалением он вынул из кармана небольшой перочинный нож с особой заточкой. Он потянулся в сторону и быстрым, почти ритуальным жестом ловко вставил лезвие ей в горло. Он подержал его там какое-то время с любовью, прислушиваясь к полосканиюее пронзили трахею. Затем он сделал быстрое боковое движение, которое перерезало и дыхательное горло, и сонную артерию, точно так же, как если бы воткнули свинью. Когда ее тело начало сводить судороги, он быстро отпустил ее и отпрыгнул назад, в то время как она упала вперед, прочь от него, кровь хлынула в контролируемом направлении. Было бы неправильно запачкать его костюм кровью - очень неправильно. Они не одобрят.


Она упала лицом вниз на ковер, не слишком сильно, такой удар, который те, кто прямо под ним, могли бы приписать перевернутому предмету мебели. Албан ждал, с большим интересом наблюдая, пока смертельная борьба не прекратилась и тело не истекло кровью.


Он снова посмотрел на часы: семь сорок утра. Schön.


Стоя на коленях, словно в молитве, он достал из кармана небольшой кожаный сверток, развернул его на ковре и разложил немногочисленные необходимые инструменты. Потом приступил к работе.


К восьми он уже будет наслаждаться этим доппио из Starbucks в холле.


изображение


2


… ЕЩЕ РАЗ, ТУМАНЫ ОЧИЩАЮТСЯ, И ЧЕЛОВЕК УЛЫБЛЯЕТСЯ. Он снимает предохранитель с пистолета и целится.


«Auf Wiedersehen», - говорит он. Его кривая улыбка становится шире, когда он наслаждается моментом.


Молодая женщина, все еще держа руку в сумке, находит то, что ей нужно, берет это. "Ждать. Эти… бумаги. У меня они есть."


Колебание.


«Документы… от Лофера». Она вспоминает имя, которое мельком увидела на одной из листовок, наугад вырванное из ее памяти.


"Невозможно! Лауфер мертв ». Этот человек, нацист, кажется, опешил, жестокая уверенность на его лице сменилась тревогой, неуверенностью.


Ее пальцы сжимают некоторые бумаги, скручивая их и частично раздавливая, и она вынимает их из сумочки ровно настолько, чтобы показать черную свастику на бланке.


Нетерпеливо шагнув вперед, мужчина протягивает руку, чтобы схватить их. Но в их морщинистых складках, обвивающейся вокруг них, лежит ее банка Мейса, которую она подобрала, собирая бумаги. Когда он смотрит вниз, тянется к свертку, она стреляет прямо ему в лицо.


Мужчина с нечленораздельным криком падает назад, пистолет падает на пол, его руки летят к лицу, бумаги разлетаются. Схватив их обратно, она отбрасывает пистолет в сторону и бросается к двери, пробегает через алтарную комнату за лестницей и стремительно спускается на второй этаж, делая по три ступеньки за раз, тяжелый рюкзак, как жернов вокруг ее плечи. Вот где это и начинает происходить: ощущение дрейфования, тяжести в ногах, полупаралича. Сверху она слышит резкие слова, немецкие, гортанные, топот тяжелых ног.


Она бежит мимо фальшивой комнаты, мимо спален, всегда слыша позади себя топот мужчин. Она мчится на первый этаж, задыхаясь от напряжения, все еще странно замедленная, словно из-за патоки и страха, но ей удается добраться до входной двери и схватиться за ручку.


Заблокировано. И все окна первого этажа зарешечены.


Когда она оборачивается, за ее спиной разрывается пистолет, пуля вылетает из дверного косяка. Она бросается в гостиную, проскользнув за большую витрину, которая стоит в стороне от стены комнаты, как будто готовясь к тому, чтобы ее убрали. Прижавшись спиной к стене для поддержки, взявшись за перила, она поднимает ступни и поднимает ноги; через секунду мужчина входит, и она пинает вперед обеими ногами, опуская чемодан на мужчину. Он прыгает в сторону, когда посуда, олово, книги и стекло разбиваются, опять же в замедленной съемке; Человек лишь частично спасается от раздавливания, верхний край падающего ящика задевает его колено, сбивая его с воем ярости на пол.


Перепрыгнув через ящик, она выбегает из столовой. Раздается еще один выстрел, и она внезапно чувствует, как ее тянут в боку, и прилив тепла настолько обжигает, что от боли она почти падает на колени.


Она наполовину бежит, наполовину падает по узкой лестнице в подвал, слезы мимо груды книг, запрыгивают на стул, который она поставила ранее, вылезает из проема в окне. Она слышит топот шагов над головой: мужчина снова движется, но шаг медленнее, тяжелее, отдавая предпочтение одной ноге.


Она пробирается через деревья айланта к шаткому столу, прислоненному к восьмифутовой кирпичной стене, взбирается по нему, отбрасывает его, когда она прыгает, приземляясь на заднем дворе своей подруги Мэгги.


Здесь она делает паузу. Все тихо. Тем не менее, она должна продолжать двигаться. Она входит во внутренний дворик, а затем в кухню Мэгги, тихонько закрывая за собой дверь и оставляя свет выключенным.


Однажды утром: Мэгги еще не вернулась с работы. Она осматривает свой бок, обильно истекающий кровью, и с облегчением обнаруживает, что пуля только задела ее кожу.


Она быстро движется через темную тихую квартиру к входной двери. Затем - осторожно, очень осторожно - она взламывает его и выглядывает. Ист-Энд-авеню тихо, несколько машин проезжают мимо при мягком свете уличных фонарей. Она выскакивает, закрывает за собой дверь и бежит на север, осматривая проспект в поискахтакси, у нее болит бок, болит плечо под тяжестью ранца. Такси не видно.


А потом это случается. Как и прежде: скрип тормозов, хлопок двери, топот бегущих ног.


"Стой!" раздается резкий крик . «Hände hoch!»


Другой мужчина бежит к ней с пистолетом в руке.


С приглушенным криком разочарования и отчаяния она ныряет в ближайший открытый дверной проем: круглосуточный магазин деликатесов. Даже в столь поздний час он полон людей, стоящих у стойки заказов и готовящих себе салат-бар с самообслуживанием. Она летит, сбивая стопки консервов, переворачивая салат-бар и швыряя скользкое содержимое на землю - все, что может замедлить продвижение мужчины. В гастрономе раздаются протестующие крики. Она бежит на заднюю кухню, бросается через открытый дверной проем в правой стене, прорывается по короткому коридору и врывается в другую кухню, большую и темную: очевидно, в этом втором соседнем здании находится более формальный ресторан. Она бросается в безмолвный ресторан - мимо столов, застеленных белыми скатертями, готовых к завтраку, - открывает входную дверь и оказывается на Ист-Энд-авеню, в пятидесяти футах от того места, где она начала.


Она дико оглядывается. Такси по-прежнему нет. Пройдет всего несколько минут, может быть, секунд, пока нацисты не возродятся. Осматривая сцену, ее взгляд замечает что-то в зелени парка Карла Шурца на дальнем конце проспекта: кирпичная стена с закрытыми воротами рядом с ней и - за ней - желтая громада большого здания в федеральном стиле.


Особняк Грейси.


Бегая по проспекту, она взбирается по перекладине ворот и достигает вершины кирпичной стены. Она знает, что нынешний мэр здесь не живет, презирая особняк за свою ультра-роскошную квартиру, но она все равно будет хорошо охраняться.


Оглядываясь через плечо, она видит, как второй нацист выходит из гастронома. Он замечает ее, бросается бежать.


Проклиная свою медлительность, она скользит по дальней стене и направляется к особняку. Внутри темно, снаружи освещены прожекторами. Она бежит к полицейскому в форме, стоящему в углу здания.


«Привет, офицер», - говорит она, пытаясь контролировать свое дыхание, перемещая ее. рюкзак, чтобы прикрыть кровавое пятно под ее рукой: «Вы можете сказать мне, как добраться до Таймс-сквер?»


Коп смотрит на нее, как на сумасшедшую.


Она встает между особняком и полицейским. «Я заблудился и пытаюсь вернуться в отель. Вы можете мне помочь?"


Позади копа она видит второго нациста, который смотрит через кирпичную стену и смотрит на них.


Офицер хмурится. «Мисс, вы хоть представляете, где находитесь?»


«Эээ… Центральный парк?»


Офицер теперь выглядит убежденным, что она под наркотиками. «Это закрытая зона. И вы вторгаетесь. Боюсь, тебе придется пойти со мной ».


«Хорошо, офицер».


Она идет рядом с полицейским, пока он идет к передней части дома. Оглядываясь назад, она видит, что нацист исчез. Тем не менее, теперь ей нужно уйти от полицейского - она не может рисковать, что ее имя будет внесено в официальный протокол. Она ждет, пока они не окажутся возле восточного фасада особняка. Полицейский открывает ворота своим ключом, проводя ее к своей патрульной машине. Она откатывается назад, запаздывая. А затем внезапно она выезжает за линию деревьев, стоящих на краю парка.


"Привет!" - кричит коп. "Вернуться сюда!"


Но она не возвращается. Она бежит и бежит через деревья, пустынные улицы, темные проспекты, бежит, пока ей не кажется, что ее сердце взорвется ...


Корри проснулась с приглушенным криком. На мгновение она была сбита с толку, дезориентирована и не помнила, где находится. Затем она увидела потертые стены вокруг себя, увидела закрытую дверь прямо перед собой, почувствовала запах старого дерьма, и ее память нахлынула. Она заснула в кабинке в дамской комнате Пенсильванского вокзала. Она мечтала снова ... тот же отвратительный, ужасный, расширенная мечта, мечта, не сон, потому что это было произошло, именно таким образом, на две недели раньше.


Она покачала головой, пытаясь рассеять туман страха. Прошло две недели. Ничего не произошло. Конечно, она была в безопасности.


Она встала. Колени воспротивились движению. Ее задница спала после того, как просидела на унитазе шесть часов. По крайней мере, ссадина зажила, и ее бок больше не болел. Выйдя из прилавка, она вымыла лицо и руки, почистила зубы и причесалась туалетными принадлежностями, купленными в «Дуэйн Рид». Она посмотрела на себя в зеркало. Две недели на улице и немного искусства наверняка превратили ее в грязную бездомную наркоманку.


Было шесть вечера, и на Пенсильванском вокзале кипела жизнь - именно так, как она и надеялась. Последние две недели она никогда не двигалась, кроме как в составе толпы. Ее глаза блуждали повсюду, проверяя, нет ли кого-нибудь, кто мог бы ее преследовать, особенно в отношении этого жестокого лица в дымчатых очках. Она стала уличным человеком, пряталась на станциях метро и в церквях, спала на скамейках в парке и в подземных переходах, ела Биг-Маки, доставленные из мусорного контейнера позади Макдональдса после закрытия. Было достаточно ясно, что она наткнулась на какую-то мощную организованную нацистскую группу или заговор. Это было единственное объяснение убежища, всей аппаратуры и документов - и той упорной решимости, с которой мужчины гнались за ней. Они знали, что она украла документы.


Может быть, она была чрезмерно параноиком, но было похоже, что они пойдут на все, чтобы найти и убить ее.


Она могла пойти в полицию. Но для этого потребовалось бы объяснение ее B&E: уголовное преступление, которое положило бы конец ее карьере в правоохранительных органах еще до того, как оно началось. И они могли ей не поверить, или нацисты могли расколоться. Кто бы мог поверить, что нацисты действовали из дома на Манхэттене двадцать первого века?


Она несколько раз пыталась связаться с Пендергастом, но безуспешно. Особняк на Риверсайде был плотно заперт. Поправляя теперь уже знакомый вес ранца на плече, она напомнила себе, как важно связаться с ним. Документы были важны, она была уверена, хотя, не имея собственного немецкого языка, она не могла быть уверена.


Она несколько раз незаметно наблюдала за своим многоквартирным домом и не видела никаких признаков подозрительной активности. Она была уверена, что они не узнали, кто она такая.


Но это еще не конец. Так или иначе, ей пришлось передать эти бумаги Пендергасту, рассказать ему о доме. Ее следующей остановкой будет квартира Дакоты.


Она спустилась к метро Восьмой авеню. Станция была переполнена, и как раз подходил поезд. Она осталась стоять в дальнем конце платформы, ожидая, пока поезд извергнет своих пассажиров и сразится с толпами. Она ждала еще дольше, пока поезд не отошел от станции и не уехали выезжающие пассажиры, на поверхность или для пригородных поездов на Лонг-Айленд и Нью-Джерси. Несколько мгновений станция была пуста. Оглянувшись в последний раз, она села на край платформы, осторожно опустилась на рельсы и затем - идя по пути быстро сокращающегося поезда - исчезла в темноте туннеля.


изображение


3


Давным-давно детективный лейтенант Винсент Д'АГОСТА научился опаздывать на любую встречу в здании ME на Двадцать шестой восточной улице. Он на собственном горьком опыте обнаружил, что раннее пребывание имеет явные недостатки, большинство из которых связано с прибытием в то время, когда вскрытие все еще продолжается, и, таким образом, вынужден присутствовать при заключительных этапах, которые неизбежно были худшими. Они сказали ему, что со временем он к этому привыкнет.


Он этого не сделал.


Он знал, что это будет сложнее, чем большинство других. Молодой консультант по информационным технологиям приехал из Бостона в командировку, зарезан и расчленен в роскошном отеле Нью-Йорка, каналы службы безопасности показывают убийцу, похожего на модель, с жертвой, которая была столь же привлекательной. Характер преступления, имевшего все признаки случайного убийства для удовольствия, возможно, с либидозным компонентом, гарантировал сильный общественный интерес. Даже в « Таймс» была история.


На определенном уровне, хотя он и ненавидел признаваться в этом самому себе, ему было неловко находиться здесь. Капитан зоны поручил ему это дело, сделав его командиром отделения. Это его преступление, его ребенок.


Он прошел через двери со знаменитой фразой TACEAT COLLOQUIA. ЭФФУГИАТ РИСУС. HIC LOCUS EST UBI MORS GAUDET SUCCURRERE VITAE. «Пусть разговор прекратится. Пусть смех ускользнет. Это место, где смерть любит помогать живым ». И это заставило его с некоторым удовлетворением задуматься, как хорошо обстоят дела в его собственной жизни. Его сердечная травма была почти полностью вылечена, его отношения с Хейвордом налаживались, его бывшая жена была вне поля зрения, он регулярно общался со своим сыном, а его послужной список ненадежен.а дисциплинарные грамоты навсегда остались в прошлом. Единственный нерешенный вопрос - это Пендергаст и преследование мужчиной его похищенной жены. Но если кто и мог позаботиться о себе, так это агент ФБР.


Его мысли вернулись к делу. Это было больше, чем возможность; это ознаменовало собой перекресток в его карьере, новое начало. Возможно, даже первый шаг на пути к капитану.


Помня об этом, он вошел в главный коридор здания ME, в качестве приветствия показал медсестре щитом, вошел в систему и направился на вскрытие 113. Он оделся на улице, затем вошел в комнату - и обнаружил, что его время было выбрано. было идеально.


Расчлененное тело лежало на каталке. На второй каталке рядом с ним, выстроенными рядами с военной точностью, были недостающие части, большие и маленькие, вырезанные из трупа, а также контейнеры Tupperware с различными органами, удаленными патологоанатомом в ходе вскрытия. .


Судебно-медицинский патологоанатом взвешивал последний из извлеченных из полости тела - печень - и переносил в собственный контейнер.


Вокруг тела выстроились двое из его только что собранной команды: Барбер, следователь, назначенный участком; и парень со скрытых гравюр с забавным именем, которое он не мог вспомнить. Барбер был в прекрасной форме, его обычное жизнерадостное настроение, его детские карие глаза смотрели на все. Парень из латентного общества - как его, черт возьми, звали? - имел лицо человека с важными новостями. Д'Агоста раздражало то, что ни один из них не выглядел ни капелькой тошнотворной. Как они это делают?


Он старался не зацикливаться на деталях, не сводя глаз с места, не останавливаясь на каком-то конкретном предмете. В этих обстоятельствах он действительно чувствовал себя неплохо: в то утро, к раздражению своей подруги Лоры, он отказался от своего любимого завтрака - французских тостов с хлебом халы - вместе с апельсиновым соком и даже кофе, удовлетворив себя большим стаканом кофе. Итальянская минеральная вода.


Шепот приветствия, кивает. Он не узнал судебного патологоанатома, который все еще передавал данные в гарнитуру. Было трудно ее разглядеть, но он мог сказать, что она молода и поразительно хороша, с блестящими черными волосами, зачесанными назад, но очень напряженными и ломкими.


"Доктор? Я лейтенант д'Агоста, командир отделения, - сказал он ей вместо приветствия.


«Доктор. Пиццетти, - ответила она. «Я новый ординатор судебно-медицинской экспертизы».


Отлично. Итальянский. Хорошая примета. «Новая» часть объяснила ее нервозность.


«Когда у вас будет возможность, не могли бы вы рассказать мне, доктор Пиццетти?» он спросил.


"Конечно." Она начала убирать труп, продиктовав последние свои наблюдения. Он лежал на каталке, как слабо собранная человеческая головоломка, и теперь она поправила некоторые части, которые сместились во время вскрытия, возвращая трупу подобие человеческого очертания. Она переместила несколько органов, закрыла крышки на нескольких еще открытых контейнерах Tupperware. А затем ее помощник заговорил с ней тихим голосом и протянул ей длинную зловещую иглу.


Д'Агоста почувствовал себя застывшим. Что это было? Он ненавидел иглы.


Пиццетти склонился над головой. Череп уже был открыт, мозг удален. Разве это не кончилось? Что, черт возьми, она делала?


Пока он смотрел, она протянула руку, открыла труп большим пальцем и вставила иглу.


Д'Агосте следовало отвести взгляд быстрее, но он этого не сделал, и вид иглы, скользящей в этот ярко-синий пристальный глаз, самым неприятным образом сжал его живот. Обычно они берут образцы глазной жидкости для токсикологических тестов в начале вскрытия, а не в конце.


Д'Агоста притворился, что кашляет в маску, все еще глядя вниз и в сторону.


«Мы почти закончили, лейтенант, - сказал Пиццетти. «Нам просто нужен был еще один образец токсина. С первого раза не хватило ».


"Верно. Отлично. Без проблем."


Она выбросила иглу в мешок для медицинских отходов и передала шприц, наполненный желтовато-оранжевой жидкостью, своему помощнику. Затем она отступила и оглядела комнату. Она сняла загрязненные перчатки, бросила их в мусор из красного мешка, сняла маску и отцепила гарнитуру. Ее помощник протянул ей планшет.


Она была напряжена. Сердце д'Агосты смягчилось для нее: молодой, новый житель, вероятно, ее первое громкое дело. Обеспокоен ошибкой. Но, судя по тому, что он видел перед собой, она проделала прекрасную работу.


Брифинг она начала с обычной ектении: рост, вес, возраст, причина смерти, отличительные черты, старые шрамы, здоровье, болезни, патологии. Голос у нее был приятный, хотя и напряженный. Скрытый парень делал заметки. Д'Агоста предпочитал слушать и запоминать; ведение записей часто заставляло его что-то упускать.


«Только одна рана привела к смерти: рана в горло», - сказала она. «Нет ткани под ногтями. Все предварительные токсикологические тесты отрицательны. Никаких признаков борьбы ».


Она продолжила подробное описание глубины, угла и анатомии единственной колотой раны. «Это был организованный, умный убийца» , - подумал д'Агоста, когда он услышал, насколько эффективна смертельная рана для обескровливания тела, немедленно заставляя жертву замолчать и заставляя ее истекать кровью очень быстро, и все это одним ударом острой бритвы. , нож с двумя лезвиями длиной около четырех дюймов.


«Смерть, - заключила она, - наступила в течение тридцати секунд. Все остальные порезы были сделаны посмертно ».


Пауза.


«Тело было расчленено пилой Страйкер, возможно, очень похожей на то, что было рядом со мной». Она указала на пилу, установленную на стойке рядом с телом. «У Stryker есть клиновидный отвал, который движется вперед и назад с высокой скоростью за счет сжатого воздуха. Он специально разработан, чтобы разрезать кость, но мгновенно останавливается при контакте с мягкими тканями. Он также разработан, чтобы не вызывать разбрызгивания костей или жидкости при резке. Судя по всему, злоумышленник использовал его со знанием дела. Необычно эксперт ». Она снова остановилась.


Д'Агоста откашлялся. Болюс в желудке никуда не делся, но, по крайней мере, не угрожал извергнуться. «Значит, преступник может быть врачом-терапевтом или хирургом-ортопедом?» он спросил.


Долгое молчание. «Не мне спекулировать».


«Я просто хочу получить непосредственное мнение, доктор. Не научный вывод.Я не буду тебя удерживать. Как насчет этого? » Он попытался говорить мягко, чтобы она не чувствовала угрозы.


Еще одно колебание. Д'Агоста начала понимать, почему она так напряжена: ей могло быть интересно, был ли убийца ее коллегой. «Мне кажется, что человек, который это сделал, имел профессиональную подготовку». Он вышел в спешке.


"Спасибо."


«Преступник также использовал хирургические инструменты, чтобы разрезать плоть до костей - точность замечательная - ретракторы, чтобы отвести плоть - мы задокументировали следы - и, как я уже сказал, использовал Stryker, чтобы разрезать кость. Все разрезы были сделаны очень точно, без промахов и ошибок, как хирург при ампутации. За исключением, разумеется, того, что сосуды не были перевязаны и прижжены ».


Она откашлялась. «Тело было расчленено симметрично: один разрез на три дюйма ниже колена, один на три дюйма выше, один на два дюйма выше локтя и еще один на два дюйма ниже. А потом удалили уши, нос, губы, подбородок и язык. Все с хирургической точностью ».


Она указала на части тела, разложенные на второй каталке рядом с трупом. Уши, нос, губы и другие мелкие кусочки были вымыты и выглядели как восковые фигурки или детали из клоунского набора.


Д'Агоста почувствовал, как узел в его животе сжался, горло поднялось. Господи, даже этот стакан минеральной воды был ошибкой.


«А потом было это ». Пиццетти повернулся и указал на отпечаток размером восемь на десять, прикрепленный к пробковой доске, а также на множество других, снятых на месте преступления. Д'Агоста уже заметил это на месте происшествия, но все же собрался с силами.


На животе жертвы было написано сообщение, начертанное кровью. Это читать:


Горд мной?


Д'Агоста посмотрел на парня со стороны. Что было его имя? Настала его очередь, и д'Агоста понял по блеску его глаз, что ему есть что сказать.


«Ага, а, мистер…»


«Кугельмейер», - последовал быстрый и энергичный ответ. "Спасибо. Хорошо. Мы получили практически полную серию с тела. Большой палец правой и левой руки, указательный правой и левой руки, кольцо правой руки, несколько частичных ладоней. И мы получили две красотки прямо из того сообщения там, в крови жертвы, не меньше, написанного левым указательным пальцем ».


«Очень хорошо», - сказал д'Агоста. Это было более чем хорошо. Убийца был шокирующе неосторожен, позволил заснять себя полудюжине камер видеонаблюдения, оставив свои отпечатки на месте преступления. С другой стороны, отделению на месте преступления не удалось многое извлечь с места преступления: ни слюны, ни спермы, ни пота, ни крови или других телесных жидкостей преступника. Естественно, у них было много волос и волокон - это был номер в отеле, но ничего многообещающего. Ни следов укусов на теле, ни царапин, ничего, что могло бы дать ДНК убийцы. Однако они взяли мазки со многих латентных мазков, надеясь выявить какую-то случайную ДНК, и были уверены, что лаборатории это удастся.


Пиццетти продолжил. «Не было никаких признаков сексуальной активности, проникновения, сексуального насилия или домогательств. Жертва только что приняла душ, что облегчило извлечение потенциальных улик с тела ».


Д'Агоста собирался задать вопрос, когда услышал позади себя знакомый голос.


«Ну, хорошо, если это не сам лейтенант д'Агоста. Как дела, Винни?


Д'Агоста повернулся и увидел внушительную фигуру самой доктора Матильды Зевич, главного судмедэксперта Нью-Йорка. Она стояла там, как полузащитник, с циничной улыбкой на губах, накрашенных красной помадой, ее пышные светлые волосы были прикрыты огромной кепкой, ее халат особого размера был выпуклым. Она была блестящей, импозантной, физически отталкивающей, саркастичной, всех боялась и чрезвычайно эффективной. В Нью-Йорке никогда не было более компетентного начальника.


Доктор Пиццетти напрягся еще больше.


Зевич махнул рукой. «Продолжай, продолжай, не обращай на меня внимания».


Невозможно было не обращать на нее внимания, но Пиццетти сделала усилие, возобновляя ее краткое изложение всех предварительных результатов, актуальных или нет. Зевич слушал с большим вниманием, а затем, продолжая Пиццетти, заложил руки за спину и мучительно медленно обернулся вокруг двух каталок, одна держала тело, а другая все части, осматривая их красными поджатыми губами.


Через несколько минут она издала низкий хммм . А потом еще один, с кивком, кряхтением, бормотанием.


Пиццетти замолчал.


Зевич выпрямился и повернулся к д'Агосте. «Лейтенант, вы помните, много лет назад музейные убийства?»


"Как я мог забыть?" Это был первый раз, когда он столкнулся с грозной женщиной, еще до того, как ее назначили главой МЭ.


«Никогда не думала, что доживу до такого необычного случая. До настоящего времени." Она повернулась к Пиццетти и сказала: «Вы что-то упустили».


Д'Агоста увидел, как Пиццетти замерла. «Пропустил… что-то?»


Кивок. «Что-то важное. В самом деле, именно то, что превращает этот ящик в… - Она махнула пухлой рукой в небо. «Стратосфера».


Последовало долгое паническое молчание. Зевич повернулся к д'Агосте. «Лейтенант, я удивляюсь тебе».


Д'Агоста был больше удивлен, чем испытан. «Что, вы где-то видели коготь?»


Зевич запрокинула голову и музыкально засмеялась. "Ты очень смешной." Она повернулась к Пиццетти, в то время как все в комнате озадаченно переглянулись. «Хороший судебно-медицинский патологоанатом идет на вскрытие без каких-либо предубеждений».


«Да», - сказал Пиццетти.


«Но вы пришли сюда с предубеждением».


Видимая паника Пиццетти нарастала. «Я не верю, что знал. Я был непредвзятым ».


«Вы пытались, но у вас ничего не вышло. Видите ли, доктор, вы предположили, что имеете дело с чем-то - с одним трупом.


«С уважением, доктор Зевич, я этого не сделал. Я осмотрел каждую рану и специально искал замененные части тела. Но каждая частьидет с остальными. Все они совпадают. Ни один не был заменен другим трупом ».


«Или так кажется. Но вы не провели полную инвентаризацию ».


"Инвентарь?"


Зевич переместила свою тяжелую тушу на вторую каталку, где части лица были ополоснуты и разложены. Она указала на небольшой кусок плоти. "Что это?"


Пиццетти наклонилась вперед, всматриваясь. «Кусок… губы, как я предполагал».


«Предполагается». Зевич протянул руку, взял с подноса длинный пинцет и осторожно взял кусок. Она поместила его на предметный столик стереомикроскопа с увеличением, включила свет и отступила назад, приглашая Пиццетти посмотреть.


"Что ты видишь?" - спросил Зевич.


Пиццетти заглянул в прицел. «Опять же, это похоже на губу».


«Вы видите хрящ?»


Пауза. Пиццетти ткнул пинцетом кусок плоти. «Да, крошечный фрагмент».


«Поэтому я снова спрашиваю: что это?»


- Значит, не губу, а… мочку уха. Это мочка уха ".


"Очень хороший."


Пиццетти выпрямилась, на ее лице застыла маска напряжения. Однако Зевич, казалось, ожидал большего, поэтому через мгновение Пиццетти подошла к каталке и осмотрела два уха, лежащие, как бледные раковины, на нержавеющей стали.


«Гм, замечу, что уши есть и не повреждены. Доли не отсутствуют ». Пиццетти замолчал. Через мгновение она вернулась к стереозуму и еще раз посмотрела в окуляры, тыкая и тыкая в мочку уха кончиком пинцета. «Я не уверен, что это принадлежало преступнику».


"Нет?"


«Эта мочка уха, - осторожно сказал Пиццетти, - похоже, не была разорвана или отрезана в процессе борьбы. Скорее, его удалили хирургическим путем, осторожно, с помощью скальпеля ».


Д'Агоста вспомнил небольшую деталь из записей наблюдения. он часами смотрел, и это вызвало у него шок. Он прочистил горло. «Я отмечу для протокола, что записи наблюдения показывают, что преступник имел небольшую повязку на мочке левого уха».


«Боже мой», - выпалила Пиццетти в ошеломленной тишине, последовавшей за этим объявлением. «Вы не думаете, что он отрезал себе мочку уха и оставил ее на месте преступления?»


Зевич криво улыбнулся. «Отличный вопрос, доктор».


В комнате воцарилось долгое молчание, и, наконец, Пиццетти сказал: «Я закажу полный анализ мочки уха, микроскопию, тесты на токсичность, ДНК, работы».


Ее улыбка стала шире, доктор Зевич сняла перчатки, сняла маску и выбросила их в мусор. «Очень хорошо, доктор Пиццетти. Вы искупили себя. Доброго вам дня, дамы и господа ».


И она ушла.


изображение


4


DR. ДЖОН ФЕЛДЕР ПРОШЕЛ ПО ПЕРЕДНЕЙ СТЕПЕНИ разношерстного готического особняка. Было яркое осеннее утро, свежий воздух, безоблачно-голубое небо. Внешний вид особняка недавно был тщательно очищен, и состаренные кирпичи изрядно блестели на солнце. Даже черные решетки на декоративных окнах были отполированы. Единственное, что, казалось, не было убрано, - это бронзовая табличка, ввинченная в фасад: ГОРНАЯ БОЛЬНИЦА МИЛОСЕРДИЯ ДЛЯ ПРЕСТУПНО БЕЗУМНЫХ.


Фелдер нажал кнопку входной двери и подождал, пока она откроется изнутри. Дверь открыл сам доктор Остром - директор Mount Mercy. Фелдер проигнорировал холодное хмурое выражение лица Острома. Мужчина был недоволен его встречей.


Остром отступил на шаг, позволяя Фельдеру проскользнуть внутрь здания. Затем он кивнул ожидавшему его охраннику, и тот немедленно запер дверь.


«Доктор. Остром, - сказал Фельдер. «Спасибо, что разрешили это посещение».


«Я действительно пытался связаться с Пендергастом, чтобы заручиться его одобрением», - сказал ему Остром. «Однако мне не удалось связаться с этим человеком, и я не мог придумать никаких веских причин для отказа в вашей просьбе, учитывая ваше положение - во всяком случае технически - назначенного судом психиатра». Он отвел Фельдера в дальний конец зала ожидания и понизил голос. «Однако есть некоторые основные правила, которые вы должны соблюдать».


"Конечно."


«Вы должны ограничить свое посещение и любые будущие посещения десятью минутами».


Фелдер кивнул.


«Вы не должны чрезмерно волновать пациента».


«Нет, конечно, нет».


«И ни о каких внеклассных ...»


«Доктор, пожалуйста» , - прервал его Фельдер, как будто даже упоминание об этом было болезненным.


Остром выглядел удовлетворенным. «В таком случае, пойдем со мной. Вы обнаружите, что она занимает ту же комнату, что и раньше, хотя мы повысили уровень безопасности ».


Фельдер и Остром последовали за санитарами по длинному коридору, по обеим сторонам которого стояли двери без опознавательных знаков. Пока он шел, Фелдер почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. Не прошло и двух недель с тех пор, как это самое здание стало свидетелем величайшего позора и унижения в его профессиональной жизни. Из-за него пациенту разрешили сбежать с горы Милосердие. Нет, не для того, чтобы сбежать, напомнил он себе: быть похищенным человеком, изображающим из себя другого психиатра. При этой мысли щеки Фелдера снова вспыхнули. Он сам купил весь обман, крючок, леску и грузило. Если бы не быстрое возвращение пациента на гору Милосердия, его карьера была бы поставлена под угрозу. Как бы то ни было, ему предоставили месячный обязательный отпуск. Это был почти промах, очень близкий промах. Но вот он снова вернулся. Что привлекло его к этому пациенту, как моль к пламени?


Они подождали, пока санитар откроет тяжелую стальную дверь, затем двинулись по еще одному бесконечному гулкому коридору, остановившись, наконец, перед дверью, идентичной всем остальным, за исключением того, что перед ней стоял стражник. Остром повернулся к Фельдеру.


«Вы хотите, чтобы я присутствовал?» он спросил.


«Спасибо, в этом нет необходимости».


"Очень хорошо. Помните: десять минут ». Остром отпер дверь ключом на тяжелой цепочке, затем открыл ее.


Фелдер вошел внутрь, затем подождал, пока дверь закрылась и заперлась за ним, давая глазам привыкнуть к тусклому свету. Постепенно детали комнаты стали более резкими: кровать, стол и стул - все были прикручены к полу; книжный шкаф, теперь набитый старыми томами, многие в кожаных переплетах; пластиковый вазон. А там, за столом, сидела Констанс Грин. Не было ни книги, нибумага для записей перед ней; она сидела совершенно прямо, сдержанно и прямо. Фелдер подозревал, что она, возможно, медитировала. Как бы то ни было, в глубоких холодных глазах, встретившихся с его взглядом, не было праздности, мечтательности. Бессознательно у Фелдера перехватило дыхание.


«Констанс», - сказал он, стоя перед столом, сцепив руки вместе, как у школьника.


На мгновение женщина не ответила. Затем она слегка кивнула, ее коротко стриженные волосы колыхались. «Доктор. Фельдер ».


Фелдер думал об этом моменте уже две недели. И все же, просто услышав этот низкий, старинный голос, казалось, он рассеял его тщательно подготовленные мысли. «Слушай, Констанс. Я просто хотел сказать… ну, мне очень жаль. Прости за все."


Констанс посмотрела на него тревожными глазами, но ничего не ответила.


«Я знаю, какую боль и страдание - и унижение - я должен был причинить тебе, и мне нужно, чтобы ты кое-что понял: это последнее , самое последнее, что я когда-либо хотел бы причинить пациенту». «Особенно такой уникальный пациент, как ты» , - подумал он.


«Ваши извинения приняты», - сказала она.


«Стремясь помочь вам, я ослабил бдительность. Я позволил себя обмануть. Как, собственно, и все мы позволили обмануть себя ».


Эта последняя попытка сохранить лицо не вызвала никакого отклика.


Он добавил заботливую нотку в свой голос. «Ты хорошо себя чувствуешь, Констанс?»


«Как и следовало ожидать».


Фельдер внутренне поморщился. На мгновение в маленькой комнате воцарилась тишина, пока он обдумывал, что сказать дальше.


«Я совершил ошибку», - сказал он наконец. «Но я извлек урок из этой ошибки. Собственно, кое-что вспомнил. В медицинской школе нас учили: коротких путей к эффективному лечению нет ».


Констанс слегка поерзала в кресле, пошевелила руками. Впервые Фелдер заметил повязку на ее большом пальце правой руки.


«Ни для кого не секрет, что я особенно заинтересовался вашим делом», - сказал он. продолжал. «На самом деле, я думаю, что могу с уверенностью сказать, что никто больше не сочувствует или понимает ваше состояние, чем я».


При этом появилась короткая холодная улыбка. « Состояние », - повторила она.


«Я спрашиваю вас, можем ли мы продолжить лечение с того места, на котором остановились, и снова начать работу в духе…»


«Нет», - перебила Констанс. Ее голос был приглушенным, но, тем не менее, в нем было такое железное звучание, что Фельдер сразу же замерз.


Он сглотнул. "Мне жаль?"


Она говорила тихо, но твердо, ни разу не сводя глаз с него. «Как ты вообще мог подумать о продолжении так называемого лечения? Из-за вашего непродуманного суждения меня похитили и напали. Из-за вашего непреодолимого желания профессионально заняться пациентом, которого вы считали экзотическим, я был взят в плен и чуть не погиб. Не оскорбляйте мой интеллект, делая меня соучастником вашей неудачи. Как вы могли ожидать, что я когда-нибудь снова буду вам доверять - и не доверять ли фундаментальному требованию терапевтического лечения? Это, конечно, при условии, что мне нужно терапевтическое лечение - оскорбительное предположение с вашей стороны.


Страсть исчезла так же быстро, как пришла. Фелдер открыл рот, затем закрыл его. Нечего было сказать.


В тишине раздался стук. «Доктор. Фельдер? » Голос Острома раздался с другой стороны двери. «Ваши десять минут истекли».


Фелдер попытался попрощаться, но обнаружил, что не может даже с этим справиться. Он слегка наклонил голову и повернулся к двери.


«Доктор. Фельдер, - послышался тихий голос Констанс.


Фелдер повернулся назад.


«Возможно, я слишком резко с тобой разговаривал. Если хотите, можете время от времени навещать меня. Но вы должны прийти только как знакомый, а не как врач ».


Фелдер почувствовал внезапное подавляющее облегчение - и благодарность. «Спасибо», - сказал он, удивляясь собственному порыву чувств, когда он вышел в относительную яркость зала.


изображение


5


Д'АГОСТА КОМАНДИРУЕТ ГЛАВНЫЙ КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ Детективного бюро на One Police Plaza. После вскрытия он совершил ошибку, выпив три доппи и съев две крошки в Starbucks в холле, и теперь в его желудке происходило что-то, что, казалось, не имело отношения к нормальному пищеварению.


Двенадцать пятьдесят пять вечера. Господи, это будет долгий день. Проблема заключалась в том, что, несмотря на достигнутый прогресс, у него были плохие предчувствия по поводу этого дела. Очень плохое предчувствие. И снова ему стало интересно, где, черт возьми, Пендергаст. Он хотел бы просто использовать его доказательства, чтобы получить неофициальное мнение. Этот случай был прямо в его переулке. Проктор, только что выписавшийся из больницы и вернувшийся в особняк на Риверсайд-драйв, ничего не слышал. Констанс ничего не знала. Никто не отвечал на звонок в квартире Дакоты, и сотовый телефон Пендергаста, по-видимому, все еще был мертв.


Д'Агоста покачал головой. Беспокоиться не о чем - Пендергаст часто пропадал без предупреждения.


Пора идти. Д'Агоста взял файл и ноутбук, встал из-за стола и вышел из офиса, направившись в конференц-зал. К этому делу было привлечено более тридцати офицеров, что относило его к средней степени важности. В самых громких случаях может быть более чем вдвое больше. Но чертовых людей по-прежнему было много, многим из них было что сказать. Вот и все для его дня. Тем не менее, такие встречи должны были происходить: каждый должен был знать то, что знали все остальные. И это было фактом жизни, что, как бы вы ни уговаривали или ни угрожали, вы просто не можете заставить полицейского сесть и прочитать отчет. Это должна была быть встреча.


Он прибыл несколько минут назад и был рад видеть, что все уже были там. В комнате царило беспокойство и ощутимое ожидание. Когда шорох стих, д'Агоста услышал зловещее рычание в животе. Он поднялся на подиум, стоявший на сцене рядом с проекционным экраном. По обе стороны от них стояли доски на колесиках. Оглядев комнату, он заметил капитана Синглтона, начальника отдела детективов. Он сидел в первом ряду рядом с помощником начальника Манхэттена и несколькими другими руководителями.


Его желудок снова сжался. Положив файл на подиум, он выждал минуту тишины, а затем произнес слова, которые репетировал.


«Как большинство из вас знает, я лейтенант д'Агоста, командир отделения». Он кратко изложил группе убийство, затем сверялся со списком имен, который составил. «Кугельмейер, латенты».


Кугельмейер шагнул к подиуму, застегивая при этом свой ужасный коричневый костюм от Walmart. Д'Агоста приложил палец к часам и слегка постучал по ним. Он угрожал всем серьезными телесными повреждениями, даже смертью, если они продлятся дольше пяти минут.


«Мы получили отличную серию скрытых явлений от трупа и комнаты», - быстро сказал Кугельмейер. «Полные и частичные, правые и левые, ладони. Мы прогнали их по всем базам данных. Отрицательный. Преступник, похоже, никогда не печатался ».


Вот и все. Кугельмейер сел.


Д'Агоста снова оглядел комнату. «Форман, волосы и волокна?»


Еще один быстрый отчет. За ним последовала дюжина других - брызги крови, обувь, микроскопы, виктимология - одно следовало за другим с военной точностью, к большому удовлетворению д'Агосты. Он старался не смотреть на Синглтона, несмотря на то, что ему не терпелось оценить его реакцию.


Одна вещь, которую Д'Агоста узнал о подобных встречах, - это создавать небольшую драму, оставляя лучшее напоследок, зная, что это не даст всем уснуть и уделит внимание. И в данном случае лучшей оказалась Варшава, видеомантик из отдела судебно-медицинской экспертизы, специализирующийся на анализе видеозаписей безопасности. Хотя официально он был детективом, Варшава больше походила на неряшливого подростка.с его прилипшими волосами и прыщами. В отличие от других, он был одет не в костюм, даже плохой, а в узкие черные джинсы и футболки с логотипами в стиле хэви-метал. Ему это сошло с рук, потому что он был так хорош.


Он также был немного выпендрежником. Он вскочил на подиум с пультом в руке; свет погас.


«Привет всем, - начала Варшава. «Добро пожаловать на ролик с шутками о перп-шоу».


Вот посмеялись.


«В отеле Marlborough Grand есть последние достижения в области цифровой безопасности, и у нас есть прекрасные, я имею в виду красивые кадры. Мы получили преступника спереди, сзади, сбоку, сверху, снизу - HD полностью. Вот основные моменты, отредактированные до пяти минут. В ваших папках есть подборка неподвижных снимков, взятых из отснятого материала, которые, как мы говорим, передаются в другие роскошные отели и - очень скоро - в Times, Post и Daily News ».


Фильм начался, и он оказался не хуже, чем обещала Варшава. Отрывки показали преступника с перевязанным левым ухом в вестибюле; на лифте; идет по коридору; ходьба по холлу; толкаясь в комнату жертвы. А затем были показаны отрывки из того, как мужчина уходит более или менее таким же образом, неторопливо, невозмутимо, беззаботно.


Д'Агоста уже видел эти отрывки, но они снова его охладили. Он знал, что большинство убийц можно разделить на две большие группы: неорганизованные и организованные. Но этот человек был настолько хладнокровен и методичен, что почти заслуживал отдельной категории. И снова д'Агоста это глубоко обеспокоило. Это просто не подходило. Совсем не подошло.


Ролик закончился, последовали аплодисменты. К лёгкому раздражению д'Агосты, Варшава поклонилась и ушла.


Д'Агоста вернулся на подиум. Было уже два тридцать. Пока все шло как по маслу. Его желудок снова заурчал - казалось, что он проглотил бутылку соляной кислоты. Последний кусок, мочку уха, он приберег для себя. Прерогатива командира отделения.


«У нас еще нет ДНК на дополнительной части тела, извлеченной с места преступления - мочке уха», - начал он. «Но у нас естьпредварительные. Он принадлежит мужчине. Состояние кожи указывает на возраст моложе пятидесяти - это почти все, что мы можем себе представить. Почти наверняка присутствие мочки уха не было результатом борьбы на месте преступления. Скорее всего, он был доставлен на место преступления и намеренно помещен туда. Также кажется, что мочка уха была удалена из уха за несколько часов до времени убийства - и она была удалена не после смерти, а из тела, которое все еще живо - неудивительно, поскольку, как вы можете видеть из видео, преступник определенно является преступником. жив и здоров.


«Мы знаем, как выглядит преступник, и скоро об этом узнает весь Нью-Йорк. Он поражает своими рыжими волосами, дорогим костюмом, красивой внешностью и телосложением олимпийского спортсмена. У нас есть отпечатки, волосы, волокна одежды, и скоро у нас будет его ДНК. Мы опознали галстук Шарве и близки к тому, чтобы опознать его костюм и туфли. Похоже, мы в одном шаге от того, чтобы пригвоздить парня ».


Д'Агоста сделал паузу, решив это сказать.


"Итак, что не так с этой картинкой?"


Это был риторический вопрос, и никто не поднял руку.


«Неужели этот парень такой тупой?»


Он позволил вопросу повиснуть надолго, прежде чем продолжить. «Посмотрите на парня на видео. Неужели он действительно полный идиот, каким кажется? Я имею в виду, что есть простые шаги, которые он мог бы предпринять, чтобы замаскировать или изменить свою внешность, чтобы хотя бы частично уклониться от камеры. Ему не пришлось стоять неподвижно посреди вестибюля в течение пяти минут, пока весь персонал заметил его, а камеры снимали B-roll с четырех сторон. Он не из тех, кто пытается слиться с ним. Над этим работает психотерапевт, выясняя, что движет парнем, что его мотивирует, что означает сообщение на теле, что означает мочка уха, оставленная на месте происшествия. Может, он сумасшедший и хочет, чтобы его поймали. Но мне кажется, что парень знает, что делает. И нет никакого смысла в том, что он глуп. Так что давайте не будем предполагать, что этот случай находится где-то рядом с сумкой, несмотря на все, что у нас есть ».


Тишина. Д'Агосту беспокоила еще одна вещь, но он решил не упоминать об этом, потому что это могло показаться немного странным, и в любом случае он не знал, как это сформулировать. Это было связано свремя атаки. Камера все засняла. Парень шел по коридору, и - как раз когда он собирался пройти через дверь в комнату жертвы - она открыла ее, чтобы взять газету. Время было идеальным.


… Совпадение?


изображение


6


КЁКО ИШИМУРА МЕДЛЕННО шла по коридору, взбивая полированный деревянный пол перед собой традиционной конопляной метлой. Холл был уже безупречно чистым, но мисс Ишимура после долгой практики все равно подметала его изо дня в день. Квартира - фактически три квартиры, которые хозяин объединил в одну - была окутана тесной вслушивающейся тишиной. Шум движения с Западной Семьдесят второй улицы едва проникал сквозь толстые каменные стены здесь, на пять этажей выше улицы.


Вернув метлу в гардеробную ближайшей горничной, она взяла войлочную ткань, прошла несколько шагов дальше по коридору и прошла в небольшую комнату с коврами Тебриз и Исфахан на полу и старинным кессонным потолком наверху. Комната была заполнена красиво переплетенными освещенными рукописями и инкунабулами, хранившимися в ящиках из красного дерева и свинцового стекла. Мисс Ишимура полировала сначала футляры, затем стекло, а затем отдельной специальной тканью сами тома, осторожно проводя им по ребристым корешкам, головным уборам, позолоченным верхним краям. Книги тоже были уже чистыми, но, тем не менее, она вытерла пыль с каждой. Это было не просто из-за привычки: когда мисс Ишимура чем-то беспокоилась, она находила утешение в акте уборки.


С тех пор, как ее работодатель вернулся домой четыре дня назад без предупреждения, он вёл себя странно. Он уже был странным человеком, но это новое поведение чрезвычайно беспокоило ее. Он проводил дни в огромной квартире, одетый в шелковую пижаму и один из своих английских шелковых халатов, ни слова не говоря, часами глядя на мраморный водопад в общей комнате или сидя в своем дзен.сад в течение большей части дня, в явном оцепенении, неподвижный. Он перестал читать газеты, перестал отвечать на телефонные звонки и вообще перестал общаться, даже с ней.


И он ничего не ел - ничего. Она пыталась соблазнить его любимыми блюдами - мозуку, сиокара - но все осталось нетронутым. Что еще более тревожно, он начал принимать таблетки. Она тайком заметила названия на бутылках - Дилаудид и Лево-Дроморан - поискала их в Интернете и с ужасом обнаружила, что это сильнодействующие наркотики, которые он показал все доказательства злоупотребления в больших и больших количествах.


Сначала ей казалось, что его окутывает глубокая, почти невообразимая печаль. Но с течением времени он, казалось, физически потерял сознание, его кожа стала серой, его щеки дряблые, его глаза потемнели и впали. По мере того, как он все больше погружался в тишину и апатию, она чувствовала, что вместо печали в нем совсем не осталось никаких чувств. Как будто какой-то ужасный опыт выжег из него все эмоции, выдолбил его, оставив сухую пепельную оболочку.


Возле двери начал мигать маленький синий светодиод. Для глухонемой мисс Ишимуры это был сигнал о том, что телефон звонит. Она подошла к угловому столику, где стоял телефон, и проверила идентификатор звонящего. Это был лейтенант д'Агоста, полицейский. Снова звоню.


Она смотрела на звонящий телефон секунд пять. Затем - импульсивно - она подняла его, несмотря на явный приказ об обратном. Она поместила трубку в один из машин TTY, который использовала, и набрала сообщение: Подождите, пожалуйста. Я позвоню ему.


Она вышла из комнаты, затем прошла по длинному коридору, повернулась, когда он уперся ногами, продолжила идти по второму коридору, затем остановилась и тихо постучала по сёдзи - перегородке из рисовой бумаги, служившей дверью, - через мгновение открыла ее и шагнула. внутри.


В комнате за ней была большая японская ванна офуро, сделанная из светлого дерева хиноки. Агент Пендергаст откинулся в ванне, только его голова и узкие плечи возвышались над дымящейся поверхностью с высокими стенами. Бутылки с пилюлями и французской минеральной водой выстроились в ряд, словно часовые, позади него. Обнаженный, его внешний видшокировал ее еще больше: его лицо было ужасно изможденным, а его светлые глаза были темными, почти в синяках. Копия « Четырех квартетов» Т.С. Элиота стояла на краю широкой ванны рядом с тяжелой блестящей опасной бритвой. Она заметила, как он рассеянно поправлял бритву, иногда часами, в ванне, пока ее край не заблестел. Вода в ванне приобрела бледный оттенок - повязка на его ноге, должно быть, снова протекает. Он ничего не сделал с этим, несмотря на ее настойчивые просьбы.


Она протянула ему записку: лейтенант д'Агоста .


Пендергаст просто посмотрел на нее.


Она протянула телефон и произнесла слово. «Дозо».


Тем не менее он ничего не сказал.


«Do zo », - снова произнесла она с акцентом.


Наконец он сказал ей включить громкую связь в стене. Она так и сделала, затем почтительно отступила назад. Она не могла слышать, но могла читать по губам с полным совершенством. И она не собиралась уходить.


"Привет?" - раздался тонкий и тонкий голос из громкой связи. "Привет? Пендергаст?


- Винсент, - тихо ответил Пендергаст.


«Пендергаст. Боже мой, где ты был? Я уже несколько дней пытаюсь связаться с тобой! »


Пендергаст ничего не сказал, просто откинувшись подальше в ванну.


"Что произошло? Где Хелен?


«Они убили Хелен», - ответил Пендергаст ровным, невыразительным, ужасным голосом.


« Что? Что ты имеешь в виду? Когда?"


"В Мексике. Я похоронил ее. В пустыне."


Последовал громкий вздох, затем короткое молчание, прежде чем д'Агоста снова заговорил. "О Господи. Иисус . Кто ее убил?


«Нацисты. Выстрел в сердце. В упор."


"О мой Бог. Мне очень жаль, очень жаль. Ты достал их?"


«Один ушел».


"Все в порядке. Мы собираемся поймать ублюдка. Привлечь его к ответственности ...


"Почему?"


"Почему? Что ты имеешь в виду, почему ? "


Агент Пендергаст поднял глаза на мисс Ишимуру и легким движением указательного пальца правой руки показал, что она должна повесить трубку. Экономка, пристально следившая за его губами во время короткого разговора, после короткого колебания вышла вперед, нажала кнопку ВЫКЛ, отступила назад по шиферному полу ванны и затем очень тихо закрыла сёдзи , снова оставив Пендергаста в покое. .


Теперь она знала, в чем проблема. Но это ей совсем не помогло. Нисколько.


изображение


7


СБАЛАНСИРУЯ МАЛЕНЬКИЙ МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ ПОДНОС С НАПИТКАМИ в одной руке, Винсент Д'Агоста открыл раздвижную дверь и вышел на микроскопический балкон квартиры. Места хватило как раз для двух стульев и стола. Одно из кресел занимала капитан Лаура Хейворд. Одна прекрасная нога была скрещена над другой, и она просматривала отчет о патологии, который д'Агоста принес с собой домой. С Первой авеню доносился уличный шум, и, хотя все еще было тепло, учитывая, что это был последний день ноября, в воздухе ощущалась резкая резкость: вероятно, это был последний раз, когда они делили балкон до весны.


Он поставил поднос с напитками на стол, и Хейворд оторвал взгляд от ужасных фотографий, по-видимому, ничем не потревоженный. «Ммм, они хорошо выглядят. Кто они такие?"


Д'Агоста протянул ей один из стаканов. «Попробуй и увидишь».


Хейворд сделал глоток, нахмурился, затем сделал второй глоток поменьше. «Винни, что это?»


«Итальянский шприц», - сказал он, садясь. «Лед, Просекко, немного содовой, Апероль. Украшенный долькой кровавых апельсинов, которые я купил в магазине Greenwich Produce на Гранд Сентрал по дороге домой.


Она сделала еще один глоток, затем поставила стакан. «Гм». Она заколебалась. «Хотел бы я сказать, что мне это понравилось».


"Вы не делаете?"


«На вкус как горький миндаль». Она смеялась. «Я чувствую себя здесь Сократом. Извините. Вы навлекли на себя много неприятностей ». Она взяла его за руку, сжала.


«Это популярный напиток».


Она снова взяла стакан и протянула его на расстоянии вытянутой руки, рассматривая прозрачную оранжевую жидкость. «Это напоминает мне Кампари. Ты знаешь это?"


"Да ты шутишь? Мои родители пили его еще в тот день, когда они жили в Квинсе и надеялись прослыть Манхэттеном ».


«В любом случае спасибо, Винни, любовь моя, но я возьму обычное дело, если ты не против».


"Конечно." Он сделал глоток из своего стакана и решил, что тоже сделает свой обычный стакан. Войдя в открытую дверь и направившись на кухню, он поставил стаканы в раковину и сделал еще два напитка: для себя - ледяной Michelob; для нее - стакан кремневого, но недорогого Пуйи-Фюме, который всегда хранился в холодильнике. Вынеся их обратно на балкон, он снова сел.


Несколько минут они молчали, вглядываясь в сердцебиение Нью-Йорка, спокойно наслаждаясь обществом друг друга. Д'Агоста украдкой взглянул на Хейворда. Последние десять дней он планировал этот вечер до мельчайших деталей: еда, десерт, напитки - и вопрос. Теперь, когда он был здоров, теперь, когда его работа была на верном пути, а развод - лишь неприятное воспоминание, он, наконец, был готов попросить Лауру выйти за него замуж. И он был вполне уверен, что она скажет «да».


Но потом все как-то пошло наперекосяк. Это причудливое убийство, которое гарантированно отнимало у него все время. И особенно странные новости о Пендергасте.


Он пошел вперед с ужином. Но сейчас не время для предложения.


Хейворд снова взглянул на отчет, пролистал страницы. «Как прошла большая встреча сегодня днем?»


"Хороший. Синглтону это, похоже, понравилось ».


«Результаты ДНК уже получены?»


"Нет. Это самая медленная проклятая лаборатория в городе.


«Интересно, что убийца не пытался замаскироваться или уклониться от камер видеонаблюдения. Как будто он посмел тебя найти его, не так ли?


Д'Агоста сделал глоток пива.


Хейворд посмотрела на него. «Что случилось, Винни?»


Д'Агоста вздохнул. «Это Пендергаст. Я наконец дозвонился до него сегодня днем по телефону. Он сказал мне, что его жена умерла.


Лаура поставила стакан и потрясенно посмотрела на него. "Мертвый? Как?"


«Люди, которые ее похитили. Они застрелили ее в Мексике - очевидно, чтобы отвлечь Пендергаста, чтобы позволить себе уйти ».


«Боже мой…» Лора вздохнула и покачала головой.


«Это просто ужасная трагедия. И я никогда раньше не слышал его таким. Он звучал как… - Д'Агоста замолчал. "Я не знаю. Как будто ему было все равно. Как будто он был мертв . А потом он повесил трубку.


Хейворд сочувственно кивнул.


«Меня беспокоит его душевное состояние. Я имею в виду, потерять ее вот так… - Он глубоко вздохнул и посмотрел на свое пиво. «Я готовлюсь к реакции».


«Какая реакция?»


"Я не знаю. Если прошлое - это какой-то ориентир, возможно, взрыв насилия. Парень такой непредсказуемый. Может произойти все, что угодно. Я чувствую себя свидетелем крушения поезда, движущегося в замедленном движении ».


«Может, тебе стоит что-нибудь сделать».


«Он дал понять, что не хочет сочувствия, никакой помощи. И знаешь, что? На этот раз я выполню его желание и не буду вмешиваться ».


Он замолчал.


На мгновение Хейворд не ответил. Затем она откашлялась. «Винни, этому человеку больно. Никогда не думал, что услышу это от себя, но, может быть, это единственный раз, когда тебе стоит вмешаться ».


Он взглянул на нее.


«Вот как я это вижу. Пендергаст никогда раньше не подводил. Не так. Я имею в виду, он был так полностью, безмерно полон решимости узнать правду о том, что на самом деле произошло с его женой. Это был квест, в котором тебя чуть не убили. Меня чуть не изнасиловали. А потом, когда он начал верить, что она все-таки жива… - Хейворд на мгновение остановился. «Вот в чем дело: в глубине души я не думаю, что онкогда-либо верил, что он потерпит неудачу. Вы знаете Пендергаста, вы знаете, как он работает. Это то, чего он хотел больше всего на свете, больше, чем любой из его чемоданов - и теперь с этим покончено. Выполнено. Он потерпел неудачу. Я с трудом могу представить, что он чувствует ». Она остановилась. «Вы говорите, что он собирается приступить к насилию. Но если это так, то почему он не там, в огне, чтобы поймать ее убийц? Почему он не взламывает нашу дверь, заручившись вашей помощью? »


Д'Агоста покачал головой. «Хорошие вопросы».


«Я думаю, он в полном отчаянии», - сказал Хейворд. "Я в этом уверен."


Они замолчали. Д'Агоста угрюмо потягивал пиво.


Наконец, Хейворд снова пошевелился. «Винни, я говорю это вопреки здравому смыслу. Но то, что может понадобиться Пендергасту, чтобы вытащить его из этого, - действительно хороший случай. И знаешь, что? Один прямо перед нами ». Она постучала по отчету о патологии.


Д'Агоста вздохнул. «Я ценю то, что вы говорите. Я действительно так делаю. Но на этот раз… Я не пойду туда. Это просто не мое дело - вмешиваться ». И он взглянул на нее через стол, немного задумчиво улыбнулся, а затем позволил своему взгляду остановиться на фасадах напротив Первой авеню, отполированные до розового с золотом в лучах заходящего солнца.


изображение


8


АЛБАН ЛОРИМЕР был приятно удивлен вестибюлем отеля Vanderbilt. Он сильно отличался от Мальборо: меньше, тише и интимнее. Огромная урна со свежими цветами доминировала в тихом вестибюле, который больше напоминал элегантную гостиную. Вокруг столов из черного дерева, покрытых стеклом, стояли плюшевые ковры, глубокие удобные диваны и стулья. Стены были обшиты панелями из темного дуба, а арматура - из выдувного стекла, возможно, в викторианском стиле.


Он сел за небольшой столик в холле. К нему подошел официант и спросил, не хочет ли он чай. Олбан на мгновение задумался, просмотрел меню вечернего чая и сказал: «Да», он бы очень позаботился о чайнике, желательно Ассаме или какой-нибудь другой мягкой смеси, приготовленной по-английски в чайнике, с цельным молоком и сахаром. Он очень внимательно относился к своему заказу и следил за тем, чтобы официант обращал внимание на него и на него, пока он его подавал.


Официант ушел, а Албан устроился поудобнее, впитывая атмосферу этого места. Первое, что его поразило, это то, что клиентура здесь казалась другой. В то время как Marlborough Grand был именно таким - грандиозным, - этот отель больше походил на тихий клуб богатства и привилегий высшего класса, обслуживающий местных жителей и их гостей.


Различия заинтриговали его. У каждого отеля была своя индивидуальность? «Мальборо Гранд» был похож на молодую блондинку с ярким блеском и стилем, немного громкую, может быть, даже вульгарную, но симпатичную, сексуальную и веселую. Вандербильт предстал перед его мысленным взором как выдающийся седовласый джентльмен, обладающий вкусом и воспитанием: красивый, обаятельный, но привлекательный.мелочь унылая. Он задавался вопросом, какой из них он предпочитает. Трудно сказать. У него не хватило опыта.


Он с нетерпением ждал возможности посетить другие отели Нью-Йорка и провести исследование. Он создавал законченного персонажа, человека для каждой гостиницы. Было бы весело.


Ожидая чая, он провел рукой по передней части костюма. Его беспокоила повязка на указательном пальце правой руки. Зудело. Но теперь он ничего не мог с этим поделать. По крайней мере, он чувствовал себя в безопасности, зная, что выглядел достаточно иначе, чем человек, чье четкое и ясное изображение было во всех газетах. Чем четче картина, тем меньше ему приходилось менять внешность. Забавно, что никто, казалось, не осознавал этой иронии. Но, конечно, могло случиться так, что полиция это понимала. Надо было быть осторожным.


Теперь он был мистером Брауном. Его волосы были каштановыми. Его глаза были карими. Его кожа, хотя и не совсем коричневая, была оливковой. Только его одежда была не коричневой - коричневые костюмы ему не нравились, - а серой, и от туфель до галстуков принадлежали братьям Брукс. Он никогда не слышал о Brooks Brothers до сегодняшнего дня: это был нью-йоркский суконщик, чьи костюмы были достаточно банальными, чтобы помочь ему вписаться еще лучше. Хотя за ночь стало немного холоднее, кашемировая кепка, которую он носил, надвинутой на уши, все еще могла выглядеть немного странно. Возможно, некоторые люди думали, что он стал жертвой рака, скрывая потерю волос.


Два больших куска пчелиного воска, застрявшие между его верхними коренными зубами и щекой, округлили его острые скулы и сделали его более широким, дружелюбным и, возможно, несколько глуповатым лицом. И, конечно же, он изменил свою походку, отрезав каблуки своих новых туфель, сделав внешнюю часть каблука ниже внутренней на три восьмых дюйма, что повлияло на изменение ритма его шага. Его проинструктировали, что походка человека является одной из ключевых характеристик, используемых специалистами по идентификации.


Чай был превосходным, как он и предполагал. Он оставил на столе пару свежих, хрустящих банкнот и, вставая, прижал левую руку к стеклянной поверхности стола, позволяя пальцам схватиться за то место, где официанту было меньше шансов убрать.


Он подошел к лифту, вошел и нажал на шестой этаж. кнопка. Выйдя, он прошел до конца зала - снова обнаружив слепое пятно под ненавязчивой камерой слежения - и устроился ждать. Зал был не таким длинным, как в Мальборо, и он опасался, что ожидание может оказаться долгим. Но нет: всего пять минут спустя он снова двинулся по коридору, на этот раз быстро, а затем, когда горничная завернула за угол, неся подушку, он замедлил шаг, заставив лицо теплой улыбкой. Он перехватил ее на полпути и протянул руки, блеснув глазами.


«Скажите, эта подушка для меня, не так ли? Комната Шесть Четырнадцать? "


"Да сэр."


"Спасибо." Он взял подушку, дал женщине пятидолларовую купюру и повернулся к комнате 614. На ходу он инквизиторско сжал подушку. Плотный пеноматериал, сохраняющий форму. Похоже, человеку в комнате 614 не нравилось ощущение утопления, вызванное мягкими набивными подушками из гусиного пуха. Что-то общее у них было.


Он подошел к двери комнаты 614 и вежливо дважды постучал. В ответ на стандартный вопрос, поставленный грубым мужским голосом, он сказал: «Ваша подушка, сэр».


Дверь открылась. Албан протянул подушку и, когда человек внутри потянулся за ней, резко двинулся вперед, слегка толкнув удивленного человека внутрь и мгновенно заставив его замолчать молотком на шее, осторожно прикрыв дверь свободной рукой. Этот почти не сопротивлялся, совсем не как женщина, а когда он боролся, это было жалкое, слабое усилие. Он был старше, толще, мягче, покладистее. Албан толкнул его в центр комнаты. Мужчина сделал несколько вялых попыток ударить по сторонам и сзади, но резкое сжатие вокруг его горла вскоре заставило его остановиться. Албан почувствовал, как колени мужчины задрожали от страха или, возможно, от недостатка кислорода. Тонкие сальные волосы мужчины, зачесанные на ямочке на лысине, пропахшие лимонным тоником, лежали прямо под носом Албана, и это его разозлило. Это было не так весело, как с женщиной. В нем не хватало определенного вызова, может быть, даже чутья. Он должен помнить об этом.


Он ослабил хватку, и мужчина прерывисто, задыхаясь, отчаянно вздохнул. "Что ты-?"


Албан снова сжал пальцы. Он не хотел обсуждений.


Когда мужчина снова начал сопротивляться, Албан дружеским тоном сказал: «Шшш, все будет хорошо, если вы будете сотрудничать». Мужчина остановился. Удивительно, как они вам поверили. Тем не менее, на всякий случай, он продолжал обнимать мужчину за шею.


Он расположил мужчину, взял себя в руки, затем вынул перочинный нож, стараясь не попадать в поле зрения мужчины. Он протянул руку далеко вправо - затем быстро взмахнул ею, глубоко вонзив ее в горло с резким поворотом, как он делал это сто раз раньше, практикуясь по большей части на свиньях; затем он толкнул человека вперед, одновременно отпрыгивая назад.


Огромные брызги крови и выдыхаемого воздуха хлынули вперед, но ни одна капля не коснулась Албана. Падение на этот раз было громче и тяжелее и вызвало некоторое беспокойство у Албана, напомнив ему, что его техника все еще нуждается в доработке. Он посмотрел на часы, переждал смертельные судороги мужчины, затем достал инструменты и быстро принялся за работу.


Да, подумал он, немного задыхаясь от усилий, он с нетерпением ждал своего небольшого личного изучения отелей Нью-Йорка и отдельных персонажей, которые он мысленно вылепил бы из каждого из них.


изображение


9


КРЫЛО ОТЕЛЯ ОГРАНИЧЕНО, ВСЕ гости переехали. Управляющего отелем, возбужденного молодого человека, на самом деле увезли из дома из-за нервного срыва. Это было что-то новое в опыте лейтенанта д'Агосты. Пресса была забаррикадирована на Пятидесятой улице снаружи, и даже на шестом этаже д'Агоста мог слышать слабую суматоху внизу и видеть огни полицейских машин, сияющих в окнах через прозрачные занавески. Или, может быть, это был только рассвет после долгой-долгой ночи.


Д'Агоста стоял в спальне, накинув ботинки поверх ботинок, и наблюдал за последними членами судебно-медицинского отдела, которые завершали работу над местом преступления. С момента убийства прошло более восьми часов. Тело было извлечено из гостиничного номера вместе с лишним пальцем, который они нашли вместе с ним: первым суставом указательного пальца правой руки. На ковре было пятно крови три фута в диаметре, а противоположная стена была окрашена в красный цвет, как из шланга. В комнате стоял характерный железный запах насильственной смерти, а также проникновение различных химикатов, используемых судебно-медицинским отделением.


Капитан Синглтон прибыл за полчаса назад, чтобы подвести итоги. С одной стороны, д'Агоста был благодарен за поддержку: когда начальник детективов проявил интерес, дела действительно были выполнены. С другой стороны, он не мог не чувствовать, что внезапное присутствие этого человека могло быть вотумом недоверия. Это второе убийство вывело дело на вершину всех ночных новостей в городе, полностью вытеснив перестрелку с пятью жертвами в Центральном парке из общественного сознания. И, давайте посмотрим правде в глаза, он и Синглтон не всегдабыл лучшим другом: несколько лет назад, когда Д'Агоста участвовал в катастрофическом деле с Пендергастом, Синглтон был приверженцем правил, когда д'Агоста предстал перед дисциплинарным слушанием. Но в защиту Синглтона капитан всегда старался его встряхнуть. Так почему - учитывая, насколько он уважал этого человека - д'Агоста почувствовал укол негодования на появление Синглтона сейчас? Может быть, это произошло потому, что капитан отказался от поддержки полиции, когда обеспокоенный д'Агоста подошел к нему, не для протокола, по поводу встречи в эллинге между Пендергастом и Хелен. «Нацисты здесь, в Нью-Йорке?» он сказал д'Агосте. «Это смешно - даже для агента Пендергаста. Я не могу по прихоти развернуть весь отряд ». Д'Агоста - которого Пендергаст поклялся в любом случае замолчать - не настаивал. А теперь Хелен Пендергаст умерла.


« С Днем Рождения» , - пробормотал Синглтон, повторяя сообщение, которое они нашли написанным кровью на трупе жертвы. «Что вы думаете об этом, лейтенант?»


«В наших руках настоящий псих». Сообщения - и дополнительные части тела - скрывались от прессы.


«Конечно, есть», - сказал Синглтон. Он был высоким, стройным и хорошо ухоженным, ему было чуть больше сорока, но все же телосложение оставалось пловцом. Его тщательно подстриженные волосы цвета соли и перца быстро становились седыми, но он, казалось, сохранял определенную беспокойную, упругую манеру, которая делала его моложе. Один из самых титулованных полицейских, он был известен своим упорным трудом и очевидным отсутствием потребности во сне. В отличие от большинства детективов, он хорошо одевался, предпочитая дорогие костюмы на заказ. В нем было что-то такое, от чего всегда хотелось приложить все усилия. Он был из тех людей, которые не дисциплинируют из-за страха или повышенного голоса; скорее, он просто выглядел бы «разочарованным». Д'Агоста скорее предпочел бы, чтобы на него в течение получаса кричал другой капитан, чем страдал бы минутой от серьезного и разочарованного лица Синглтона.


«Я думал об этом», - сказал Синглтон тоном, который, как знал д'Агоста, означал, что приближается трудный или спорный совет. «Психологические аспекты этого дела необычны.Здесь мы за пределами кривой нормального отклонения от нормы. Вам так не кажется, лейтенант?


"Я согласен." Д'Агоста оставался уклончивым. Он хотел увидеть, к чему клонит Синглтон.


«Мы знаем, что мочка уха была удалена за несколько часов до первого убийства. Теперь ME говорит нам кончик пальца был также удален за несколько часов до этого убийства. У нас есть первые ленты слежения, на которых видна повязка на мочке уха, а теперь новые записи показывают, что он носит эту своеобразную кепку и повязку на пальце. Какой убийца мог бы так порезаться? А что означают эти сообщения? Чей сегодня день рождения и кто должен им гордиться? И наконец: почему столь очевидно организованный и умный убийца так небрежно описывает свою личность? »


«Я не уверен, что он небрежный, - сказал д'Агоста. «Обратите внимание, как на этот раз он выглядел по-другому в ленте службы безопасности».


«И все же он оставил отпечатки пальцев. Он не возражает, если мы узнаем, что это был он, постфактум. Фактически, части тела, казалось, подразумевали, что он хотел, чтобы мы знали ».


«Меня беспокоит то, как он остановил горничную, - сказал д'Агоста. «В интервью она утверждала, что он знал о подушке и номере комнаты, в которой ее просили. Откуда он мог это знать?


«У него может быть внутренний контакт», - сказал Синглтон. «Кто-то работает на стойке регистрации или у коммутатора. Это все углы, в которые вам нужно будет заглянуть ».


Д'Агоста угрюмо кивнул. Он действительно хотел, чтобы Пендергаст был здесь. Это были именно те вопросы, на которые он мог бы ответить.


«Вы знаете, что это мне подсказывает, лейтенант?»


Д'Агоста собрался с силами. Что-то приближалось. "Что, сэр?"


«Мне никогда не нравится говорить это. Но прямо сейчас мы находимся вне нашей глубины. Нам нужно привлечь отдел поведенческой науки ФБР ».


Д'Агоста был удивлен. И тогда он не удивился. Это был логичный шаг в отношении такого серийного убийцы, как этот, у которого была крайняя и, возможно, уникальная патология.


Он обнаружил, что Синглтон серьезно смотрит на него в поисках согласия. Это тоже было в новинку для д'Агосты. С каких это пор Синглтон спрашивал его мнение?


«Шеф, - сказал он, - я думаю, что это отличная идея».


Синглтон почувствовал облегчение. «Вы, конечно, понимаете, что мужчинам и женщинам это не понравится. Во-первых, в этих преступлениях нет элемента, требующего участия ФБР - никаких доказательств терроризма или межгосударственных связей. И вы знаете, насколько отвратительным может быть ФБР - каким оно будет . Но за всю свою карьеру я никогда не видел такого убийцы. У БГУ есть доступ к базам данных и исследованиям, выходящим далеко за рамки того, что есть у нас. Тем не менее, будет непросто привлечь наших людей к программе ».


Д'Агоста хорошо знал, насколько плохо полиция Нью-Йорка работала с ФБР. «Я понимаю, - сказал он. «Я поговорю об этом с командой. Как вы знаете, я раньше работал с ФБР. У меня нет с ними никаких личных проблем ».


Услышав это, глаза Синглтона вспыхнули. На минуту д'Агоста испугался, что он может вызвать Пендергаста. Но нет - Синглтон был слишком тактичен для этого. Вместо этого он просто кивнул.


«Как начальник, я сначала установлю контакт с Куантико, а затем передам все вам. Это лучший способ действовать, особенно с ФБР, которое твердо придерживается своего мнения.


Д'Агоста кивнул. Теперь он действительно хотел, чтобы Пендергаст был здесь.


Некоторое время они молча наблюдали, как парень из волокон медленно двигался по полу на четвереньках с пинцетом в одной руке, проходя квадрат за квадратом сетки, уложенной нитками. Какая работа.


«Чуть не забыл», - сказал Синглтон. «Каковы были результаты ДНК-теста мочки уха?»


«Мы до сих пор не вернули их».


Синглтон медленно повернулся к д'Агосте. «Прошло шестьдесят часов».


Д'Агоста почувствовал, как кровь приливает к его лицу. С тех пор, как отдел судебно-медицинской экспертизы ДНК был переведен из кабинета судебного врача и преобразован в отдельный отдел - с доктором Уэйном Хеффлером в качестве директора - с ними было невозможно иметь дело. Несколько лет назад он и Пендергаст поссорились с Хеффлером. С тех пор д'Агоста подозревал, что Хеффлервзял за правило задерживать результаты своих лабораторных исследований ровно настолько, чтобы рассердить д'Агосту, но не настолько долго, чтобы сам попал в горячую воду.


«Я займусь этим», - спокойно сказал д'Агоста. «Я займусь этим немедленно».


«Я был бы признателен», - сказал Синглтон. «Одна из ваших обязанностей как командира отделения - надрать задницу. И в этом случае вам, возможно, придется, ну, засунуть носок вашего ботинка прямо внутрь, если вы понимаете, что я имею в виду ».


Он дружески похлопал д'Агосту по спине и повернулся, чтобы уйти.


изображение


10


ТАКСИКАБЕЛЬ подъехал ко входу в «Дакота» на СЕМЬДЕСЯТ ВТОРОЙ УЛИЦЕ и остановился напротив дота швейцара. Появился человек в униформе и, под влиянием швейцаров со всего мира, подошел к кабине и открыл заднюю дверь.


На утренний солнечный свет вышла женщина. Она была высокой, гладкой и красиво одетой. Белая широкополая шляпа, которую она носила, подчеркивала ее веснушчатое лицо, сильно загорелое, несмотря на поздний сезон. Она заплатила водителю, затем повернулась к швейцару.


«Мне нужно будет воспользоваться вашим домашним телефоном, пожалуйста», - сказала она с живым английским акцентом.


«Сюда, мэм». Швейцар провел ее по длинному темному коридору под решеткой в маленькую комнату, выходящую во внутренний двор здания.


Она сняла трубку, набрала номер квартиры. Телефон без ответа звонил двадцать раз. Швейцар ждал, глядя на нее. «Нет ответа, мисс».


Виола посмотрела на швейцара. Это был тот, кого нельзя было толкать. Она мило улыбнулась. «Как известно, домработница глухая. Я попробую еще раз ».


Неохотный кивок.


Еще двадцать звонков.


«Мисс, я думаю, этого достаточно. Позвольте мне взять ваше имя ».


Она снова позвонила. Швейцар теперь нахмурился, и она увидела, что он собирался протянуть руку и нажать кнопку «ЗАВЯЗАНО».


«Пожалуйста, минутку», - сказала она с другой блестящей улыбкой.


Когда рука швейцара потянулась, чтобы перерезать ее, трубку наконец-то ответили.


"Привет?" - быстро сказала она. Рука отдернулась.


«Могу я узнать причину этой проклятой настойчивости?» - раздался монотонный, почти могильный голос.


«Алоизий?» - спросила женщина.


Тишина.


"Это я. Альт. Виола Маскелене ».


Был долгая пауза. "Почему ты здесь?"


«Я приехал из Рима, чтобы поговорить с вами. Это вопрос жизни и смерти ».


Нет ответа.


«Алоизиус, я обращаюсь к тебе… в силу наших прошлых отношений. Пожалуйста."


Медленный, спокойный выдох. - Тогда я полагаю, вы должны подняться.


Лифт с шепотом открылся на небольшую площадку с бордовым ковровым покрытием и стенами из темного полированного дерева. Единственная дверь напротив была открыта. Леди Маскелин вошла в дверной проем и остановилась, потрясенная. Внутри стоял Пендергаст в шелковом халате с приглушенным узором пейсли. Его лицо было изможденным, а волосы вялыми. Не пытаясь закрыть дверь, он молча отвернулся и подошел к одному из кожаных диванов в комнате. Его движения, обычно быстрые и экономные, были вялыми, как если бы он двигался под водой.


Леди Маскелин закрыла дверь и последовала за ним в комнату розового цвета с редкими украшениями в виде нескольких древних корявых деревьев бонсай. На трех стенах висели картины импрессионистов. Четвертым был лист воды, падающий на плиту из черного мрамора. Пендергаст сел на диван, а она села рядом с ним.


- Алоизий, - сказала она, взяв его за руку обеими, - мое сердце разбивается из-за тебя. Какая ужасная вещь. Мне очень жаль.


Его глаза смотрели сквозь нее, а не на нее.


«Я даже представить себе не могу, что ты, должно быть, чувствуешь прямо сейчас», - сказала она, пожимая его руку. «Но единственное, чего вы не должны чувствовать, так это вины. Вы сделали все, что могли - я знаю, что вы сделали. То, что случилось, было не в твоих силах предотвратить ». Она остановилась. «Хотел бы я чем-то помочь вам».


Пендергаст высвободил свою руку из ее руки, закрыл глаза и приложил кончики пальцев к вискам. Казалось, он прилагал огромные усилия, чтобы сосредоточиться, погрузиться в настоящий момент. Затем он снова открыл глаза и посмотрел на нее.


«Вы упомянули, что на карту поставлена жизнь. Чья?"


«Ваш», - ответила она.


Сначала это не казалось очевидным. Через мгновение или две Пендергаст сказал: «А».


Снова наступила тишина. Затем он снова заговорил. «Может быть, вы захотите объяснить источник вашей информации?»


«Со мной связалась Лаура Хейворд. Она рассказала мне, что случилось, что происходит. Я все бросил и вылетел из Рима следующим же самолетом ».


Она не могла выдержать тупого взгляда, который он смотрел на нее - глядя мимо нее. Это было настолько непохоже на учтивого, собранного, тонкого Пендергаста, которого она впервые встретила на своей вилле на Капрайе - человека, под чьим чарами она попала, - что она не могла этого вынести. В ее сердце поднялся ужасный гнев на людей, которые сделали это с ним.


После колебаний она взяла его на руки. Он напрягся, но не протестовал.


«О, Алоизиус», - прошептала она. «Разве ты не позволишь мне помочь?»


Когда он все еще не ответил, она сказала: «Послушайте меня. Скорбеть - это нормально. Скорбеть хорошо . Но это - запираться здесь, отказываться говорить ни с кем, отказываться никого видеть… это не способ справиться с этим ». Она обняла его крепче. - И вы должны разобраться с этим - ради Хелен. Ради меня. Я знаю, что на это потребуется время. Вот почему я здесь. Чтобы помочь тебе пережить твое горе. Вместе мы можем-"


- Нет, - пробормотал Пендергаст.


Удивленная, она ждала.


«Там не будет никакого обращения его,» сказал он.


"Что ты имеешь в виду?" спросила она. «Конечно, будет. Я знаю, что сейчас это кажется совершенно безнадежным. Но со временем ты увидишь, что ...


Он вздохнул с чем-то вроде нетерпения, возвращая часть его самообладания. «Я вижу, что нужно тебя просветить. Ты пойдешь со мной?"


Она на мгновение посмотрела на него. Она почувствовала проблеск надежды и даже облегчения. Это была вспышка старого Пендергаста, взявшего на себя ответственность.


Он поднялся с дивана и направился к почти невидимой двери в одной из розовых стен. Открыв ее, он двинулся по длинному полутемному коридору, остановившись, наконец, у обшитой панелями двери, которая стояла приоткрытую. Широко раздвинув его, он вошел.


Виола последовала за ней, с любопытством оглядываясь по сторонам. Конечно, она и раньше бывала в квартире Пендергаста в Дакоте, но никогда в этой комнате. Это было откровением. Пол был покрыт старинными деревянными досками, очень широкими и красиво покрытыми лаком. Стены были оклеены историческими фактурными обоями чрезвычайно изысканного дизайна. Потолок был окрашен в голубой цвет неба в стиле Андреа Мантенья. Там была единственная витрина, содержащая множество странных вещей: кусок лавы, искривленный и темный; какая-то экзотическая лилия, запечатанная в герметичном футляре из прозрачного пластика; сталактит с грубо обломанным концом; что-то вроде обломка инвалидной коляски; несколько искалеченных пуль; старинный футляр хирургических инструментов; различные другие предметы. Это была эксцентричная и даже причудливая коллекция, смысл которой, пожалуй, был понятен только самому Пендергасту.


Это должно быть частный кабинет Пендергаста.


Но что больше всего привлекло ее внимание, так это стол Людовика XV, занимавший середину комнаты. Он был изготовлен из розового дерева, с позолоченной окантовкой и фантастически сложной инкрустацией. Его поверхность была пуста, за исключением трех предметов: небольшого стеклянного медицинского контейнера с резиновым верхом; шприц для подкожных инъекций; и серебряное блюдо, в котором была небольшая белая пирамида из какого-то мелкого порошкообразного вещества.


Пендергаст сел за стол. В комнате был только один стул: богато украшенный фаутей, придвинутый к дальней стене. Виола поставила его перед столом и тоже села.


Некоторое время они сидели молча. Затем Пендергаст махнул рукой и указал на предметы на столе.


«Что это, Алоизиус?» - спросила Виола, в ее сердце рос страх.


«Фенилхолин-пара-метилбензол», - сказал он, указывая на белый порошок. «Впервые синтезировано моим прапрадедом в 1868 году. Одно из множества необычных зелий, которые он разработал. После первых частных, ах, испытаний, это по сей день остается семейной тайной. Говорят, что он вызывает у пользователя состояние полной и абсолютной эйфории, предлагая полное отрицание заботы и печали, наряду с, предположительно, уникальным интеллектуальным прозрением на период от двадцати до тридцати минут, прежде чем вызвать необратимо фатальный и болезненный , почечная недостаточность. Мне всегда было любопытно испытать его первоначальные эффекты, но до сих пор никогда не было - по очевидным причинам ».


Разговор о предметах на столе, казалось, пробудил в Пендергасте некоторую энергию. Его покрытые синяками глаза переместились на маленькую бутылочку с лекарством. "Следовательно, это". Он поднял его и показал ей, бесцветная жидкость внутри слегка изменилась. «Смесь тиопентала натрия и хлорида калия, среди других соединений. Это приведет к потере сознания, а затем остановит сердце - задолго до того, как проявятся неприятные побочные эффекты пара-метилбензола. При этом у меня еще достаточно времени, чтобы дать мне хоть немного покоя и, возможно, даже отвлечься до конца ».


Виола перевела взгляд с Пендергаста на предметы на столе, затем снова на Пендергаста. Когда значение того, что он говорил, стало ясным, ее охватило чувство страха и ужаса.


- Алоизиус, нет, - прошептала она. «Ты не можешь быть серьезным».


«Я очень серьезен».


«Но…» Она замолчала, когда ее горло непроизвольно сжалось. Этого не может быть, этого просто не может быть … «Но это не ты. Вы должны с этим бороться. Вы не можете выбраться… трусу. Я не позволю тебе.


Пендергаст положил руки на стол и медленно поднялся. Он подошел к двери и придержал ее для нее. После некоторого колебания она встала и последовала за ним, когда он повернулся и пошел обратно по коридору, через потайной дверной проем, к стойке регистрации.комната. Как будто ей приснился страшный сон: она хотела остановить его, она хотела смахнуть эти ненавистные вещи со стола и бросить их на землю. И все же она не могла. Ее потрясение было настолько глубоким, что она почувствовала себя бессильной что-либо сделать. Это вопрос жизни и смерти - ее собственные слова теперь вернулись, мучая ее своей иронией.


Пендергаст больше ничего не сказал, пока они не подошли к двери, ведущей к лифту. Затем, наконец, он снова заговорил. «Благодарю вас за вашу заботу», - сказал он странно слабым и глухим голосом, словно доносился до нее с большого расстояния. «И за время и усилия, которые вы потратили на меня. Но теперь я должен попросить вас вернуться в Рим ».


- Алоизиус… - начала она, но он поднял руку, призывая к тишине.


«До свидания, Виола. Тебе лучше забыть меня.


Виола поняла, что плачет. «Ты не можешь этого сделать», - сказала она дрожащим голосом. «Вы просто не можете . Это слишком эгоистично. Вы что-то не забываете? Есть люди, много людей, которым ты небезразличен. Кто любит тебя. Не - пожалуйста, не делай этого с ними. Нам." Она поколебалась и добавила более сердитым тоном: «Ко мне ».


Пока она говорила, что-то, казалось, промелькнуло в глазах Пендергаста - слабая искра, похожая на отблеск угля, заключенного в лед, - прежде чем снова исчезнуть. Оно пришло и ушло так быстро, что она не могла быть уверена, что вообще видела его. Возможно, это была игра слез, которые наполнили ее глаза.


Он взял ее руку, почти незаметно сжал. Затем, не говоря ни слова, он открыл входную дверь.


Виола посмотрела на него. «Я не позволю тебе этого сделать».


Он взглянул на нее кратко, даже ласково. «Конечно, вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понять, что ничто из того, что вы или кто-либо можете сделать, не изменит моего мнения. А теперь тебе пора идти. Для нас обоих было бы очень неприятно, если бы меня заставили показать тебя ».


Она продолжала умоляюще смотреть на него еще минуту. Но его взгляд снова ушел далеко. Наконец она отвернулась, все ее тело дрожало. Шестьдесят секунд спустя она снова шла по внутреннему двору с резиновыми ногами, не имея ни малейшего представления о том, куда она направляется, слезы свободно текли по ее щекам.


Пендергаст долго стоял в приемной. Затем - очень медленно - он вернулся в свой личный кабинет; уселся за стол; и - как он это делал в течение бесчисленных часов - снова начал созерцать три предмета, выстроенные перед ним.


изображение


11


После отъезда из Синглтона Д'АГОСТА направился прямо в центр города. Бля Хеффлер . Он собирался вытирать пол этим сукиным сыном. Он собирался отрезать мужчине шары и повесить их на елку. Он вспомнил, как однажды посетил Хеффлера с Пендергастом и как Пендергаст разорвал ему новую. Это было весело. Он, д'Агоста, решил - он решил - «устроит Пендергаст» Хеффлеру.


С этими приятными мыслями он остановился в отделении судебно-медицинской экспертизы ДНК на Уильям-стрит, пристройке к больнице в центре Нью-Йорка. Он взглянул на часы: восемь утра. Он посоветовался с дежурным и узнал, что Хеффлер находится в офисе с трех. Это был хороший знак, хотя д'Агоста не совсем понимал, что это значит.


Он выбрался из машины без опознавательных знаков, захлопнул дверь и зашагал через стеклянный подъезд здания на Уильям-стрит. Он прошел мимо администратора, протягивая свой значок. - Лейтенант д'Агоста, - громко сказал он, не сбавляя скорости. «Я здесь, чтобы увидеть доктора Хеффлера».


«Лейтенант, регистрационная ведомость…?»


Но д'Агоста продолжил путь к лифту, нажав кнопку верхнего этажа, где Хеффлер устроился в уютном угловом офисе, отделанном дубовыми панелями. Выйдя из лифта еще раз, он обнаружил, что в приемной нет секретаря - слишком рано. Д'Агоста влетел и распахнул дверь во внутренний кабинет.


И был Хеффлер.


- А, лейтенант… - начал директор, резко вставая.


Д'Агоста секунду колебался. Это был не тот Хеффлер, с которым был знаком д'Агоста: блестящий высокомерный придурок в костюме за тысячу долларов. Этот Хеффлер был помятым, усталым и имел вид человека, которого недавно вызвали на ковер.


Он все равно пустился в отрепетированную речь. «Доктор. Heffler, мы ждали в течение шестидесяти часов -»


«Да, да!» - сказал Хеффлер. «И у меня есть результаты. Они только что пришли. Мы работаем над этим с трех часов утра ».


Тишина. Наманикюренные ногти Хеффлера нетерпеливо постучали по папке на его столе. «Здесь все в порядке. И позвольте мне извиниться за задержку. Мы были недоукомплектованы персоналом - эти сокращения бюджета - вы знаете, как это бывает ». Он бросил на д'Агосту взгляд, который находился где-то между сарказмом и насмешкой.


Услышав все это, д'Агоста почувствовал, как ветер уходит прямо из его парусов. Кто-то уже добрался до Хеффлера. Был ли это Синглтон? Он сделал паузу, перевел дыхание и попытался переключиться вниз. «У вас есть результаты обоих убийств?»


"Абсолютно. Пожалуйста, лейтенант, присаживайтесь. Я пройду по ним с тобой ».


Неохотно д'Агоста сел на предложенный стул.


«Я просто резюмирую, но, пожалуйста, не стесняйтесь перебивать, если у вас есть вопросы». Хеффлер открыл папку. «Отбор образцов ДНК был отличным, команда проделала большую работу. У нас есть надежные профили ДНК волос, латентных тканей и, конечно же, мочки уха. Все совпадают с очень высокой степенью достоверности. Мы можем подтвердить, что мочка уха действительно принадлежала преступнику ».


Страница перевернулась. «Что касается второго убийства, у нас также есть твердые профили ДНК волос, латентной оболочки и кончиков пальцев. Опять же, все три совпадают друг с другом и с профилями ДНК от первого убийства. Палец и мочка уха принадлежали одному человеку - убийце ».


«Насколько уверены результаты?»


«Совершенно уверен. Это были отличные профили с большим количеством незагрязненного материала. Вероятность того, что это совпадение, составляет менее одного случая на миллиард ». Хеффлер уже начал восстанавливать уверенность в себе.


Д'Агоста кивнул. На самом деле в этом не было ничего нового, но было хорошо получить подтверждение. «Вы сравнивали его с базами данных ДНК?»


"Мы сделали. Против каждой базы данных, к которой у нас есть доступ. Никаких попаданий. Это, конечно, неудивительно, поскольку у подавляющего большинства людей ДНК нет ни в одной базе данных ».


Хеффлер закрыл отчет. «Это ваша копия, лейтенант. Я отправил мастер-файл в электронном виде начальнику отдела убийств, отделу анализа убийств и центральному отделу расследований и ресурсов. Есть ли еще кто-нибудь, кто должен это получить? »


«Не то, чтобы я мог придумать». Д'Агоста поднялся и поднял папку. «Доктор. Хеффлер, когда капитан Синглтон позвонил вам, он упомянул, что мы также хотим провести анализ мтДНК? »


«Ну, нет, потому что капитан Синглтон мне не звонил».


Д'Агоста посмотрел Хеффлеру в глаза. Кто-то определенно ударил этого сукиного сына по заднице, и он хотел знать, кто. « Кто-то, должно быть, звонил вам».


«Комиссар».


«Комиссар? Вы имеете в виду Тальябу? Когда?"


Колебание. «Сегодня в два часа ночи».


"Ах, да? Что он сказал?"


«Он сообщил мне, что это очень важный случай, и что даже малейшая проблема может заключаться в окончании карьеры».


Бить.


А теперь Хеффлер ухмыльнулся. «Так что удачи, лейтенант. Вы добились желаемых результатов. В твоих руках настоящий убийца - будем надеяться, что у тебя нет… проблемы.


Улыбка указала на то, что он очень надеялся на обратное.


изображение


12


На первый взгляд БИБЛИОТЕКА НА ГОРНОЙ БОЛЬНИЦЕ МИЛОСЕРДИЯ для душевнобольных выглядела как типичный читальный зал любого джентльменского клуба: темное полированное дерево; фурнитура в стиле барокко; сдержанное освещение. Однако более пристальное рассмотрение выявило некоторые уникальные различия. Стулья с подлокотниками и деревянные трапезные были неподвижны, привинчены к полу. Не было видно ни острых предметов, ни тяжелых тупых орудий. У всех журналов, которые просматривали сокамерники, были удалены скобы. А у единственного входа в комнату стоял мускулистый мужчина в форме санитара.


Доктор Джон Фелдер сидел за маленьким круглым столиком в дальнем углу библиотеки. Он ерзал руками, явно нервничая.


У входа было движение, и он быстро оглянулся. Констанс Грин стояла в дверях в сопровождении охранника. Она огляделась, увидела его и подошла. Она была одета скромно, в белую плиссированную юбку и блузку бледно-лилового цвета. В одной руке она держала письмо; в другом - авиапочтовый конверт.


«Доктор. Фельдер, - сказала она своим учтивым голосом, садясь напротив него. Она положила письмо в конверт и перевернула его на столе лицевой стороной вниз, но не раньше, чем Фелдер заметил, что письмо, похоже, содержит только одно слово. Это было написано странным шрифтом, санскритом или маратхи или чем-то подобным.


Он перевел взгляд с письма к Констанс. «Спасибо, что встретились со мной», - ответил он.


«Я не ожидал, что ты вернешься так скоро».


«Я тоже. Прошу прощения. Это потому, что… - Он остановился, огляделся, чтобы убедиться, что их не подслушивают. Несмотряуспокоившись, он понизил голос. «Констанс, мне очень трудно справляться с делами, зная, что ... ты мне не доверяешь».


«Я не понимаю, почему это должно тебя раздражать. Я просто бывший пациент - без сомнения, один из многих.


«Я бы хотел найти способ наверстать упущенное». Фельдер не привык говорить о своих чувствах, особенно с пациентом, и чувствовал, что его переполняют смущение и стыд. «Я не собираюсь относиться к тебе в будущем - я уважаю твои пожелания в этом отношении. Просто я хочу ... ну, чтобы я мог как-то компенсировать то, что произошло ... за то, что я сделал. Сделать это правильно. Чтобы ты снова мог мне доверять ».


Эти последние слова вылетели в порыве. Констанс посмотрела на него холодными и оценивающими фиолетовыми глазами. «Почему это важно для вас, доктор?»


«Я…» Он понял, что на самом деле не знает почему. Или не изучил его чувства достаточно внимательно, чтобы увидеть.


Стол долго молчал. Затем заговорила Констанция. «Некоторое время назад вы сказали мне, что полагаете, что я действительно родился на Уотер-стрит в 1870-х».


«Я сказал это однажды, да».


«Вы все еще верите в это?»


«Это… это кажется таким странным, таким трудным для понимания. И все же я не нашел ничего, что могло бы вам противоречить. Фактически, я нашел независимые доказательства, подтверждающие то, что вы говорите. Кроме того, я знаю, что ты не лжец. И когда я исследую клинические проблемы - действительно смотрю на них - мне интересно, страдаете ли вы вообще каким-либо психотическим состоянием. Вы можете быть эмоционально обеспокоены, правда, и я уверен, что есть какие-то прошлые травмы, которые продолжают преследовать вас. Но я просто не верю, что вы заблуждаетесь. И я все больше сомневаюсь, что вы вообще сбросили своего ребенка с этого корабля. В вашей записке Пендергасту, похоже, говорилось, что ребенок еще жив. Я чувствую, что здесь что-то происходит, какая-то уловка или, возможно, более крупный план, который еще предстоит раскрыть ».


Констанс замерла.


Когда она ничего не сказала, он продолжил. «Все косвенные улики, конечно, но очень убедительные. А потом вот это ». Ондостал бумажник, открыл его и вытащил небольшой листок бумаги. Он развернул его и передал Констанс. Это была фотокопия старой газетной гравюры, изображающей городскую сцену детей с грязными лицами, играющими в стикбол на многоквартирной улице. Сбоку стояла еще одна девочка, худощавая и испуганная, с метлой в руке. Она была почти фотографическим подобием молодой Констанс Грин.


«Это из New-York Inquirer , 1879», - сказал Фелдер. «Он называется Guttersnipes at Play ».


Констанс долго смотрела на гравюру. Затем она нежно, почти с любовью провела по нему кончиками пальцев, затем снова сложила и вернула Фельдеру. «Вы держите это в бумажнике, доктор?»


"Да."


"Почему?"


«Я… э, время от времени советуюсь с ним. Я полагаю, пытаюсь разгадать тайну.


Констанс продолжала смотреть на него. Возможно, это было воображение Фелдера, но ему показалось, что выражение ее глаз смягчилось. Еще через мгновение она заговорила.


«Раньше, когда была сделана эта гравюра, - сказала она, - иллюстрацию к газетам делали художники на местах. Они делали рисунки пером и тушью, наброски карандашом, углем - что угодно - из вещей, которые они считали красочными или достойными освещения в печати. Они отправляли свои работы в газету, где профессиональные граверы воспроизводили их в печатной форме ».


Она снова кивнула на сложенный лист бумаги, все еще зажатый в руке Фелдера. «Я вспоминаю, когда был сделан этот рисунок. Художник иллюстрировал серию статей о многоквартирных кварталах Нью-Йорка. Он сделал этот набросок, а затем, я полагаю, судя по моей внешности, он попросил написать мой портрет. Мои родители уже умерли, поэтому он спросил мою старшую сестру. Она согласилась. Когда работа была закончена, он передал ей в качестве оплаты свои предварительные карандашные наброски для портрета ».


«Где эти исследования?» - нетерпеливо спросил Фельдер.


"Давно прошли. Но в благодарность сестра подарила ему прядь моеговолосы взамен. Тогда подарки в виде таких замков были очень распространены. Я помню, как художник вложил прядь волос в небольшой конверт и приклеил его к внутренней стороне обложки своего портфолио ».


Она остановилась. «Художника звали Александр Винтур. Если бы вы смогли найти его портфель, возможно, замок все еще был внутри. Я признаю, что это долгий путь. Но если бы вы это сделали, и портфель не был нарушен, простой тест ДНК подтвердил бы то, что я говорю: что мне почти полтора века ".


«Да», - пробормотал Фельдер, качая головой. «Да, было бы». Он написал имя художника на обратной стороне картины, сложил ее и сунул обратно в бумажник. «Еще раз спасибо, что увидели меня, Констанс». Он встал.


«Конечно, доктор».


Он пожал ей руку и вышел из библиотеки. Впервые за несколько дней он почувствовал пружину в своих шагах, ощущение новой силы в своих конечностях.


А затем, на ступенях Горы Милосердия, он снова остановился.


Почему Констанс это сделала? Она всегда казалась в высшей степени безразличной к тому, верят ей люди или нет. Что-то изменилось.


Но что? И почему?


изображение


13


Д'АГОСТА ПРОВЕРИЛ СВОЙ СОТОВЫЙ ТЕЛЕФОН, УВИДЕЛ, ЧТО БЫЛО ШЕСТЬДЕСЯТ секунд до часу. Если бы то, что он слышал о специальном агенте Конраде Гиббсе, было правдой, этот человек прибыл бы вовремя.


Д'Агосте стало не по себе. Большая часть его предыдущего опыта работы с ФБР происходила через Пендергаста, и он понял, что это, вероятно, хуже, чем полное отсутствие подготовки. Методы, действия и менталитет Пендергаста были чужды, если не враждебны стандартной культуре ФБР.


Он окинул взглядом кофе из Starbucks и дюжину пончиков от Krispy Kreme, разложенных на маленькой гостиной в его офисе, а затем бросил последний взгляд на свои часы.


- Лейтенант д'Агоста?


И вот он стоит в дверях. Д'Агоста с улыбкой поднялся. Его первое впечатление было хорошим. Правда, специальный агент Гиббс был продуктом шаблона: застегнутый на все пуговицы, красивый, точеный, нестандартный костюм, прикрывавший его стройное телосложение, его каштановые волосы были коротко подстрижены, его тонкие губы и узкое лицо были загорелыми от загара. прошлое назначение во Флориде Панхандл - д'Агоста изо всех сил старался проверить. В то же время у него был открытый, приятный вид, а его бесчувственное поведение было намного лучше, чем умное или высокомерное отношение.


Они пожали друг другу руки, и д'Агоста обнаружил, что хватка Гиббса крепкая, а не сокрушительная, краткая и по делу. Он обошел свой стол и провел агента в гостиную, где они оба сели.


Они открылись приятной болтовней о погоде и различиях между Нью-Йорком и Флоридой. Д'Агоста спросил о последнем деле агента, которое он завершил с большим успехом:заурядный серийный убийца, разбросавший осколки своих жертв в дюнах. Гиббс был мягок и явно умен. Д'Агоста очень ценил прежнее качество. Помимо облегчения работы с ним, это сыграло большую роль в его отряде, хотя, разумеется, большинство членов его отряда кричали в типичном нью-йоркском стиле.


Единственная проблема заключалась в том, что, когда Гиббс продолжал рассказывать о своем деле, он начинал казаться подозрительно многословным. И он ничего не ел ... в то время как Д'Агоста собирался умереть от Caramel Kreme Crunch.


«Как вы, вероятно, знаете, лейтенант, - говорил Гиббс, - в Квантико мы ведем обширную базу данных о серийных убийцах как часть Национального центра анализа насильственных преступлений. Мы определяем серийного убийцу следующим образом: преступник, совершающий нападение на незнакомцев, убивший трех или более человек из мотивов психологического удовлетворения, обычно с последовательной или постоянно меняющейся подписью при каждом убийстве ».


Д'Агоста мудро кивнул.


«В данном случае у нас всего два убийства, так что это еще не соответствует определению. Но я думаю, что мы все согласны, что есть большая вероятность того, что впереди будет что-то еще ».


"Абсолютно."


Гиббс достал из портфеля тонкую папку. «Когда мы вчера утром впервые услышали от капитана Синглтона, мы быстро и грязно просмотрели нашу базу данных».


Д'Агоста наклонился вперед. Теперь стало интересно.


«Мы хотели выяснить, есть ли другие серийные убийцы, которые оставили на месте происшествия части своего тела, у которых была правильная МО и так далее». Он положил папку на журнальный столик. «Конечно, это предварительные выводы, но мы можем держать это в секрете. Я резюмирую, если вы не возражаете.


"Конечно."


«У нас здесь организованный убийца. Очень организованно. Он образован, имеет деньги и чувствует себя комфортно в роскошной обстановке. Расчленение МО - не такая уж редкость, как вы думаете - десяткисериалов соответствуют этому профилю, но обычно такие убийцы забирают части тел. Это не так. Фактически, он оставляет на месте свои собственные части тела - что-то совершенно уникальное ».


«Интересно, - сказал д'Агоста. "Есть какие-нибудь мысли по этому поводу?"


«Этим углом занимается руководитель нашего отделения судебной психологии. Он считает, что убийца идентифицирует себя с жертвой. По сути, он убивает себя серийно. Он - человек, полный ненависти к себе, который почти наверняка подвергался сексуальному и психологическому насилию в детстве, говорил, что он никуда не годится, лучше умереть или не родиться, и тому подобное ».


"В этом есть смысл."


«На первый взгляд агрессор кажется нормальным. Поскольку у него нет запретов и он будет говорить все, что хочет, и очень убедительно, он может быть обаятельным и даже харизматичным. Однако внутри он глубоко патологический человек, которому совершенно не хватает сочувствия ».


«Почему он убивает?»


«В этом суть дела: у него почти наверняка есть либидозное удовлетворение».


«Грубый? Но никакой спермы обнаружено не было, и, похоже, нет никакого сексуального компонента. А второй его жертвой был пожилой мужчина ».


"Верный. Позвольте мне кое-что объяснить. Наша база данных построена на том, что мы называем агрегатами и корреляциями. То, что я говорю вам об этом убийце, основано на высокой степени корреляции с десятками других людей с таким же профилем и MO. Это также основано на интервью с более чем двумя тысячами серийных убийц, которые ответили на вопросы о том, почему и как они сделали то, что они сделали. . Это не безошибочно, но чертовски близко. Все указывает на то, что убийца получает сексуальный заряд от того, что он делает ».


Все еще сомневаясь, д'Агоста кивнул.


«Продолжение: преступления имели компонент сексуального удовлетворения. Это удовлетворение исходит от сексуального возбуждения, вызываемого двумя вещами: чувством контроля и власти над жертвой и присутствием крови. Пол жертвы менее важен. Отсутствие спермы может означать только то, что убийца не достиг оргазма или сделал это одетым. Последнее - обычное дело ».


Д'Агоста поерзал в кресле. Теперь пончик выглядел не так аппетитно.


«Еще одна общая черта заключается в том, что этот тип серийного убийства включает в себя большой ритуальный компонент. Убийца получает удовлетворение от убийства таким же образом, в той же последовательности, с использованием того же ножа и нанесением того же увечья трупу ».


Д'Агоста снова кивнул.


«У него есть работа. Наверное, хороший. Этот тип убийцы действует только в среде, которую он хорошо знает, и поэтому мы можем обнаружить, что он либо бывший сотрудник, либо, что более вероятно, бывший гость обоих отелей ».


«Мы уже сравниваем списки гостей и сотрудников друг с другом и с описанием преступника».


"Превосходно." Гиббс глубоко вздохнул. Он определенно был болтуном, но д'Агоста не собирался его останавливать. «Его опыт обращения с ножом высок, а это значит, что он может использовать нож в своей профессии или просто быть страстным поклонником ножа. Он очень уверен в себе. Он высокомерный. Это еще одна отличительная черта убийцы этого типа. Он ничего не думает о том, что его поймали на видео с камер видеонаблюдения; он насмехается над полицией и считает, что может контролировать расследование. Отсюда и оставленные послания ».


«Мне было интересно узнать об этих сообщениях - я имею в виду, были ли у вас какие-то конкретные теории».


«Как я уже сказал, они насмехаются».


«Есть идеи, на кого они направлены?»


Улыбка расплылась по лицу Гиббса. «Они не нацелены ни на кого конкретно».


« С Днем Рождения ? Вы не думаете, что это было направлено на кого-то?


"Нет. Этот тип серийных убийц издевается над полицией, но, как правило, не выделяет отдельных следователей, особенно вначале. Мы все для него одинаковы - безликий враг. День рождения, вероятно, носит общий характер или может относиться к любой годовщине - возможно, даже к юбилею самого преступника. То, во что вы тоже можете заглянуть.


"Отличная идея. Но разве это не возможно, что эти сообщения могут быть адресованы кому-то, кроме полицейского? »


"Очень маловероятно." Гиббс похлопал по папке. «Есть еще нескольковещи здесь: агрессор, вероятно, был оставлен его матерью; он живет один; у него плохие отношения с противоположным полом или, если он гомосексуален, со своим полом. Наконец, совсем недавно произошло то, что его взбесило: отказ со стороны любовника, потеря работы или, что наиболее вероятно, смерть его матери ».


Гиббс откинулся назад с довольным выражением лица.


«Это твоя предварительная оценка?» - спросил д'Агоста.


«Мы значительно доработаем его по мере поступления дополнительной информации. База данных очень мощная ». Гиббс посмотрел Д'Агосте в глаза. «Я должен сказать, лейтенант, что вы, безусловно, хорошо справились с этой проблемой. В этом БГУ лучший в мире. Обещаю, мы будем тесно сотрудничать с вами, действовать осторожно, уважать ваших людей и делиться всем в режиме реального времени ».


Д'Агоста кивнул. Вы не могли и просить большего.


После ухода Гиббса д'Агоста долго сидел в кресле. Задумчиво пережевывая Caramel Kreme Crunch, он думал о том, что Гиббс сказал об убийце и его мотивах. Это имело смысл. Может быть, слишком много смысла.


Боже, он действительно мог использовать Пендергаст прямо сейчас.


Он покачал головой, отполировал пончик, облизал пальцы и с величайшим актом воли закрыл коробку.


изображение


14


Д'АГОСТА ВЫПУСКАЕТ ЧЕЛОВЕКА, СВЕЖАЯ ЗНАЧОК, и, даже не глядя ему в глаза, прошел мимо дота, спешащий сзади мужчина со словами: «Сэр? Сэр? Кого вы в гостях? » Д'Агоста громко назвал имя Пендергаста и номер квартиры и направился во внутренний двор.


Лифтер оказался немного более упрямым: ему потребовалась явная угроза воспрепятствования осуществлению правосудия, прежде чем он неохотно закрыл старомодные решетчатые двери и поднялся в апартаменты Пендергаста.


Д'Агоста много раз бывал в Дакоте до этого, и обычно его поражал запах смеси пчелиного воска, старого дерева и слабого слоя кожи. Все в этом месте было благородно и старомодно, от полированной латуни ручек и отделки лифтов до бесшумных ковров и красивых стен из травертина с их бра девятнадцатого века. Сейчас он очень мало обращал на это внимания. Его тошнило от беспокойства за Пендергаста. Несколько дней он ждал, когда упадет ботинок, ждал, когда скороварка взорвется. Ничего такого. И это, наверное, было хуже любого взрыва.


Швейцар, конечно, позвонил, поэтому, когда д'Агоста нажал кнопку звонка, домофон быстро ожил.


"Винсент?"


"Мне надо поговорить с тобой. Пожалуйста."


Долгое-долгое молчание.


"По какой теме?"


В голосе Пендергаста было странное качество, от которого Д'Агоста поежилась. Может, это был электронный скрежет домофона.


«Не могли бы вы впустить меня?»


Еще одна странная пауза.


"Нет, спасибо."


Д'Агоста принял это к сведению. Нет, спасибо ? Он звучал плохо. Он вспомнил совет Хейворда и решил попробовать.


«Послушайте, Пендергаст, было несколько убийств. Серийный убийца. Мне действительно нужен твой совет. "


"Я не заинтересован."


Д'Агоста глубоко вздохнул. «Я не займу больше минуты или двух. Я бы хотел увидеть тебя. Прошло много времени. Нам нужно поговорить, наверстать упущенное, мне нужно узнать, что происходит, как у вас дела. У тебя был ужасный шок ...


«Прошу вас покинуть помещение и больше не беспокоить меня».


Его голос казался даже более холодным, неестественным и официальным, чем обычно. Д'Агоста немного подождал, а затем мягко сказал: «Я не собираюсь этого делать. Я буду стоять здесь и надоедать тебе, пока ты меня не впустишь. Если нужно, останусь здесь на всю ночь ».


Это наконец-то прошло. Спустя долгое время замки начали вращаться один за другим. Дверь медленно открылась, и д'Агоста вошел в холл. Пендергаст, одетый в черный халат, уже отвернулся и не поздоровался. Д'Агоста последовал за ним в приемную, ту, что была с деревьями бонсай и водной стеной.


Вяло двигаясь, Пендергаст повернулся и сел, сложив руки вперед, и поднял голову, чтобы взглянуть на д'Агосту.


Д'Агоста замер. Он не мог поверить в то, что увидел. Лицо мужчины было осунувшимся, серым, его обычно серебряные глаза были тусклыми и тяжелыми, как старый свинец. Его сцепленные руки слегка дрожали.


Он начинал хладнокровно. «Пендергаст, я просто хотел, чтобы вы знали, как я сожалею о смерти Хелен. Я не знаю, каковы твои планы, но я на сто процентов поддерживаю тебя, однако ты хочешь прибить ублюдков.


На это вроде бы никакой реакции не было.


«Нам нужно получить… ах, свидетельство о смерти, постановление об убийстве. Нам нужно будет эксгумировать тело, пройти через юридическое дерьмо сМексика. Я не уверен, в чем дело, но можете поспорить, что мы чертовски ускорим это. Мы устроим ей достойные похороны в Штатах. А потом мы запустим расследование - молоток и клещи - ФБР, конечно, поддержит один из своих. Полиция Нью-Йорка тоже причастна, и я буду чертовски уверен, что наши ресурсы задействованы как следует. Мы получим этих отморозков, я гарантирую.


Он остановился, тяжело дыша. Глаза Пендергаста были прикрыты; казалось, он заснул. Д'Агоста уставился на него. Это было даже хуже, чем он думал. Когда он посмотрел на своего старого друга и партнера, его осенило ужасное осознание, поразившее его, как разряд высокого напряжения.


"Иисус Христос. Вы используете. "


"С использованием?" - пробормотал Пендергаст.


"На наркотиках."


Затяжное молчание.


Д'Агоста внезапно ощутил прилив гнева. «Я видел это тысячу раз. Ты на наркотиках.


Пендергаст сделал небольшой жест рукой. "А также?"


"А также? А также? Д'Агоста поднялся со стула. Он покраснел. Он видел столько чуши, столько смертей, убийств и до смешного бессмысленных страданий, причиненных наркотиками. Он ненавидел наркотики.


Он столкнулся с Пендергастом. «Я не могу в это поверить. Я думал, ты умнее этого. Где они?"


Нет ответа. Просто гримаса.


Д'Агоста этого не вынес. «Где наркотики?» - спросил он громче. Когда Пендергаст не ответил, он почувствовал, как ярость взяла верх. Он стоял у книжных полок и стащил с полки книгу, другую. «Где наркотики?» Он ударил одного из бонсаи тыльной стороной ладони, сметая его со стола. « Где наркотики? Я не уйду отсюда, пока они не будут у меня. Ты долбаный идиот ! »


«Ваши ругательства рабочего класса потеряли свой шарм».


По крайней мере, это была вспышка старого Пендергаста. Д'Агоста стоял там, дрожа, и понял, что ему лучше взять в руки свой гнев.


«Эта квартира очень большая, и большинство дверей надежно заперты».


Д'Агоста сошел с ума. Он изо всех сил пытался сохранить контроль. «Послушайте, насчет Хелен. Я знаю, какая ужасная трагедия ...


На этом Пендергаст прервал его холодным голосом. «Не упоминайте имя Хелен или то, что произошло. Еще когда-либо."


"Верно. Хорошо. Я не буду, но ты не можешь просто… я имею в виду… - Он покачал головой, действительно не находя слов.


«Вы упомянули, что вам нужна помощь в расследовании дела об убийстве. Я сказал вам, что мне это не интересно. А теперь, если больше ничего нет, могу я попросить тебя уйти? »


Вместо этого д'Агоста тяжело сел, подперев голову руками. Может быть, Пендергасту понадобится расследование убийства, чтобы вытащить его из этого, хотя он в этом сомневался. Он потер лицо, поднял голову. «Позвольте мне рассказать вам об этом деле, хорошо?»


"Если вы должны."


Д'Агоста провел руками по ногам, сделал пару вдохов. «Вы следили за газетами?»


"Нет."


«У меня есть краткое изложение дела». Д'Агоста удалил распечатанный ранее трехстраничный отчет и передал его Пендергасту. Агент взял его и небрежно просмотрел, его глаза были тусклыми и безразличными. Но он не сразу вернул его; он продолжал смотреть на нее, листая страницы. Затем, через мгновение, он начал с самого начала и снова начал читать, на этот раз более внимательно.


Когда он поднял глаза, д'Агосте показалось, что он уловил что-то в глазах агента. Но нет - это было его воображение.


«Эм, я думал, что это дело твое. К нам назначен спецагент из БГУ. Парень по имени Гиббс. Конрад Гиббс. Ты его знаешь?"


Пендергаст медленно покачал головой.


«У него много теорий. Все очень ласково. Но этот чехол ... ну, он казался вам сделанным на заказ. У меня есть папка с предварительным анализом места преступления, лабораторными отчетами, вскрытием, экспертизой, ДНК - работами. Он вытащил его из портфеля и вопросительно поднял. Когда не было ответа, он положил его на стол.


«Могу я рассчитывать на вашу помощь? Даже если это просто неофициальное мнение? »


«Я сожалею, что у меня не будет времени просмотреть этот материал перед отъездом».


"Оставлять? Куда ты направляешься?"


Пендергаст тяжело поднялся, его черный халат скрывал его, как фигуру самого мрачного жнеца. Этот блеск, который, по мнению д'Агоста, он увидел, определенно был плодом его надежд: глаза были тусклее, чем когда-либо.


Пендергаст протянул д'Агосте руку. Было холодно, как дохлая макрель. Но затем он неожиданно усилился, и гораздо более теплым голосом, хотя и напряженным, Пендергаст сказал: «До свидания, мой дорогой Винсент».


Пендергаст закрыл дверь в свою квартиру. Он подошел к двери, ведущей из приемной, но остановился, затем повернулся в нерешительности. Его лицо выдавало крайнее внутреннее смятение. Наконец, казалось, он принял решение. Он подошел к столу, взял толстую папку, открыл ее и начал читать.


Два часа он стоял неподвижно. А потом он положил это. Его губы шевелились, и он произнес единственное слово.


«Диоген».


изображение


15


СЕРЕБРЯНЫЙ ПРИЗРАК ROLLS-ROYCE 1959 ГОДА ОЧИЛСЯ НА северных окраинах Риверсайд Драйв, свет уличных фонарей и светофоров отражался от его полированных поверхностей. Проехав 137-ю улицу, он притормозил, затем свернул на подъездную дорожку, огражденную высоким кованым забором с открытыми воротами. Проезжая мимо бесплодных кустов айланта и сумаха, машина остановилась под воротами большого особняка изящных искусств, его фасад из мрамора и кирпича возвышался на четыре этажа во тьме, мансардная крыша увенчивалась зубчатой вдовьей дорожкой. Над головой сверкнула молния, за которой последовал раскат грома. С Гудзона дул холодный ветер. Было всего шесть вечера, но начало декабря в Нью-Йорке было уже под покровом ночи.


Агент Пендергаст вышел из машины. В тусклом свете его лицо было бледным, и даже на холодном воздухе оно было покрыто каплями пота. Когда он шагнул к дубовой двери, ведущей к входу с колоннами, в кустах за подъездом кареты послышался шорох. Он повернулся на шум и увидел, как Корри Суонсон выходит из мрака. Она выглядела невыразимо грязной, ее одежда в помятой и грязной, ее волосы спутаны, ее лицо размазано. С одного плеча свисал рваный потрепанный рюкзак. Она взглянула в обе стороны, как пугливый жеребенок, а затем бросилась к нему.


«Агент Пендергаст!» - сказала она хриплым шепотом. "Где ты был? Я тут замораживаю задницу уже несколько дней, жду тебя! Я попал в беду."


Не дожидаясь, чтобы услышать больше, он отпер дверь и провел ее внутрь.


Он закрыл тяжелую дверь, затем щелкнул светом, открыв свет. Прихожая с полированным мраморным полом и стенами из темного бархата. Он прошел в длинное, похожее на трапезную пространство, украшенное резными готическими светильниками, а затем в большой зал для приемов, окруженный шкафами со стеклянными фасадами. Проктор, шофер Пендергаста, неподвижно стоял в халате, опираясь на костыль, видимо, разбуженный звуком их входа.


«Проктор, пусть миссис Траск примет ванну для мисс Свонсон, - сказал Пендергаст. «И выстирайте и выглаживайте ее одежду, пожалуйста».


Корри повернулась к нему. "Но-"


«Я буду ждать тебя в библиотеке».


Через девяносто минут, чувствуя себя обновленной, Корри вошла в библиотеку. В комнате было темно, и огонь не разводили. Пендергаст сидел в кресле с подголовником в дальнем углу, неподвижный и почти невидимый. Было что-то в его присутствии - беспокойная тишина, если такое было возможно, - что вызвало у нее странное чувство.


Она села напротив него. Пендергаст сидел, сомкнув пальцы, прикрыв глаза. Чувствуя необъяснимую нервозность, она поспешила рассказать свой рассказ. Она рассказала ему о Беттертоне, его обвинениях и теориях о Пендергасте, яхте и о своем безумном решении ворваться в дом на Ист-Энде, о котором он ей рассказывал.


Пока она говорила, Пендергаст казался отстраненным, словно не слушал. Но упоминание о доме, казалось, привлекло его внимание.


«Вы занимались взломом и проникновением», - сказал он.


"Я знаю я знаю." Корри покраснела. «Я глупая, но ты уже знаешь, что…» Она попыталась рассмеяться, но не нашла в нем соответствующего веселья или даже реакции. Пендергаст был еще более странным, чем обычно. Она глубоко вздохнула и продолжила. «Место выглядело так, как будто оно было заброшено годами. Так что я ворвался. И вы не поверите, что я нашел. Это своего рода убежище нацистов. Стопки Mein Kampf в подвале, старое радиооборудование и даже комната пыток. Наверху было похоже, что они собираются уезжать. Я нашел комнату, полную документов, которые измельчали ».


Она остановилась, подождала. По-прежнему никакой реакции.


«Я просмотрел документы, думая, что они могут быть важны. Многие из них были покрыты свастикой и датированы войной. На некоторых был штамп STRENG GEHEIM, что, как я позже выяснил, на немецком языке означает «совершенно секретно». А потом я увидел имя Эстерхази ».


На этом Пендергаст проснулся. "Эстерхази?"


- Девичья фамилия твоей покойной жены, верно? Я узнал об этом, исследуя веб-сайт ».


Наклон головы. Боже, он выглядел ужасно.


«Как бы то ни было, - продолжила она, - я запихнула в свой рюкзак столько документов, сколько могла. Но тогда… - Она замолчала. Воспоминания были еще свежи. «Меня поймал нацист. Он пытался меня убить. Я опрыскал мать перцем, и мне удалось уйти. Я был до смерти напуган и с тех пор в бегах, живу в приютах и болтаюсь в Брайант-парке. Я не был в своей квартире, я не был в школе. Все это время я просто пытался дозвониться до тебя! » Совершенно неожиданно она почувствовала, что готова расплакаться. Она грубо заставила их вернуться. «Ты бы не стал отвечать на телефонные звонки. Я не мог засечь «Дакоту», эти швейцары похожи на КГБ ».


Когда он не ответил, она полезла в свой рюкзак, вытащила пачку бумаг и положила их на столик. "Они здесь."


Пендергаст не смотрел на бумаги. Казалось, он снова ушел далеко. Теперь, когда ее тревога пошла на убыль, Корри пристальнее посмотрела на него. Он был шокирующе худым, даже изможденным, и в тусклом свете она могла видеть мешки под его глазами, бледность его кожи. Но самым удивительным было его поведение. Хотя его движения обычно были вялыми, тем не менее у вас было ощущение, что это была кошачья томность: спиральная пружина, готовая взорваться в любой момент. Но сейчас у Корри не было этого чувства. Пендергаст казался рассеянным, отстраненным, почти не интересовавшимся ее историей. Казалось, его мало волновало то, что с ней случилось, опасность, в которую она сама себя поставила ради него.


«Пендергаст», - сказала она. "С тобой все впорядке? Ты выглядишь… как-то забавно. Мне очень жаль, но ты знаешь.


Он отмахнулся от этого, как от мухи. «Эти так называемые нацисты. Они узнали ваше имя? "


"Нет."


«Вы оставили что-нибудь, что могло бы привести их к вашей личности?»


«Я так не думаю. Все, что у меня было, было в этом ». И она толкнула рюкзак ногой.


«Есть признаки того, что они следят за вами?»


«Я так не думаю. Но я остался в подполье. Эти парни были чертовски страшными .


«А адрес этого конспиративного дома?»


«Четыре, двадцать восемь, Ист-Энд-авеню».


Он замолчал на минуту, прежде чем снова заговорить. «Они не знают, кто вы. У них нет возможности найти вас, кроме как случайно наткнуться на вас. Это, конечно, маловероятно, но мы еще больше снизим вероятность ». Он взглянул на нее. «Вы можете где-нибудь остановиться? Может быть, с друзьями? Где-нибудь за городом? "


Корри была шокирована. Она просто предполагала, что Пендергаст примет ее, защитит, поможет разобраться с ситуацией. «Что здесь не так?»


Воцарилось затяжное молчание. Затем Пендергаст глубоко вздохнул. «Не вдаваясь в подробности, дело в том, что в настоящее время я просто не в состоянии заботиться о вашем благополучии. На самом деле, я настолько озабочен тем, что действительно могу поставить под угрозу вашу безопасность. Если вы полагаетесь на меня, вы подвергаете себя серьезной опасности. Кроме того, Нью-Йорк - это единственное место, где у вас есть шанс, пусть небольшой, встретиться с этими людьми. Теперь: есть ли еще куда-нибудь, куда вы можете пойти? Я могу гарантировать, что вы доберетесь туда благополучно и у вас будет достаточно средств - помимо этого, вы будете сами по себе ».


Это было настолько неожиданно, что Корри почувствовала себя как в оцепенении. Куда, черт возьми, она могла пойти? Ее мать, конечно, все еще жила в Медисин-Крик, штат Канзас, но она поклялась, что умрет, прежде чем снова ступит в эту дерьмовую дыру.


«Мой отец живет недалеко от Аллентауна, - с сомнением сказала она.


Пендергаст, лицо которого снова стало отстраненным, вернулся к ней. "Да. Я помню, как вы упомянули об этом. Вы знаете, где он живет? »


Корри уже сожалела, что воспитывала отца. «У меня есть его адрес. Я не видел его с тех пор, как он пропустил мою маму, пятнадцать лет назад?


Пендергаст протянул руку и нажал маленькую кнопку под столом. Минуту спустя Проктор стоял в дверях библиотеки. Даже с костылем он выглядел невероятно мощным.


Пендергаст повернулся к нему. «Проктор, пожалуйста, позвоните в нашу частную службу ливреи. Я хочу, чтобы они отвезли мисс Свенсон по адресу, который она им сообщит, за пределами Аллентауна, штат Пенсильвания. Дайте ей три тысячи долларов и новый сотовый телефон.


Проктор кивнул. «Очень хорошо, сэр».


Корри перевела взгляд с Пендергаста на Проктора и обратно. «Я до сих пор не верю в это. Ты просто говоришь мне свернуть хвостом и бежать? »


«Я уже объяснил эту необходимость. С отцом вы будете в большей безопасности, особенно с учетом того, что вы не контактировали с ним в последнее время. Вам нужно держаться подальше как минимум месяц, может быть, два. Используйте только наличные - без кредитных или дебетовых карт. Уничтожьте SIM-карту, выбросьте старый сотовый телефон и переносите контакты только вручную. Свяжитесь со мной, то есть с Проктором, когда планируете вернуться.


«Что, если я не хочу оставаться с моим отцом-неудачником?» Корри злилась.


«Нельзя недооценивать этих людей, в убежище которых вы вторглись, у которых вы украли весьма компрометирующие документы. Вы же не хотите, чтобы они вас нашли ».


«Но…» Это было нереально. Она начала злиться. "Что о школе?"


«Какая польза от школы мертвому человеку?» - спокойно сказал Пендергаст.


Она встала. «Черт возьми, что с тобой происходит?» Она остановилась, посмотрела на него внимательнее. "Ты болеешь?"


"Да."


Даже когда он говорил, она поняла, что пот стекает вниз. его лоб. Господи, он действительно был болен. Это многое объяснило. Она изо всех сил пыталась преодолеть раздражение. Последние несколько недель она была так напугана, и, возможно, Пендергаст был прав, когда хотел, чтобы она спряталась.


"Мне жаль." Она резко села. «Мне просто не нравится идея убегать. Кто эти люди и что, черт возьми, происходит? »


«Боюсь, эта информация подвергнет вас большей опасности».


«Позволь мне остаться и помочь с тем, что тебя беспокоит». Ей удалось улыбнуться. «Однажды мы составили хорошую команду».


Впервые он казался потрясенным. «Я ценю этот жест», - сказал он тихим ровным голосом. «Верно, верю. Но мне не нужна помощь. Фактически, сейчас все, что мне нужно, - это уединение ».


Она осталась на своем месте. Она забыла, какой занозой в заднице может быть Пендергаст.


«Проктор ждет».


Какое-то время она просто смотрела. Затем, не сказав ни слова, она встала, взяла свой рюкзак и зашагала из библиотеки.


После ухода Корри Пендергаст неподвижно сидел в затемненной комнате. Десять минут спустя он услышал далекий звук закрывающейся двери. При этом он встал и подошел к одной из книжных полок. Он вытащил из нее особенно большую и седую старую книгу, которая издавала приглушенный щелкающий звук. Вся книжная полка отодвинулась от стены. За ним стояли складные медные ворота, которые вели в массивную дверь из клена: скрытый служебный лифт в подвал особняка. Пендергаст вошел, нажал кнопку и спустился на лифте в подвал. Выбравшись, он прошел по длинным потайным коридорам к древней лестнице, высеченной из живого камня, которая уходила в темноту. Спустившись по этой лестнице в обширный и беспорядочный подвал особняка, он прошел через серию тускло освещенных комнат и галерей, пропитанных ароматом веков, пока не пришел в комнату, полную длинных столов, покрытых современным лабораторным оборудованием. Включив свет, он подошел к устройству, которое выглядело как нечто среднее между факсом и современным кассовым аппаратом. Он сел перед машиной, включил и нажалкнопка сбоку. На его передней панели высвободился широкий лоток. Внутри было несколько маленьких приземистых пробирок. Вынув одну из них, Пендергаст зажал ее между большим и указательным пальцами. Затем, вытащив ланцет из кармана пиджака, он уколол другой большой палец, взял образец крови, поместил его в пробирку, вставил в аппарат, нажал несколько кнопок и устроился ждать.


изображение


16


DR. ФЕЛДЕР ПЕРЕСЕЧИЛ СЕМЬДЕСЯТ СЕДЬМОЙ УЛИЦУ, ОБНАРУЖИЛ угол на Западный Центральный парк, поднялся по коротким широким ступеням и вошел в тускло освещенные помещения Исторического общества Нью-Йорка. В строгом здании изящного искусства недавно была проведена обширная реконструкция, и Фельдер с любопытством оглядел общественный вход. Хотя галереи и библиотека были подвергнуты кропотливому обновлению в двадцать первом веке, учреждение в целом, казалось, прочно укоренилось - или, возможно, погрязло - в прошлом, о чем ясно свидетельствует дефис в его названии «Нью-Йорк».


Он подошел к стойке исследовательской информации. «Доктор. Фелдеру, чтобы увидеть Фентона Гудбоди.


Женщина за столом посмотрела на экран своего компьютера. "Минуточку. Я позвоню ему.


Она взяла телефон, набрала номер. «Доктор Фелдер, чтобы увидеть вас, мистер Гудбоди». Она повесила трубку. «Он будет прямо сейчас».


"Спасибо."


Прошло десять минут. У Фелдера было достаточно времени, чтобы полностью осмотреть вестибюль, прежде чем появился мистер Гудбоди. Он был высоким, в очках, плотным телом и цветущим, лет шестидесяти. Он был одет в косматый твидовый костюм и такой же жилет.


«Доктор. Фелдер, - выдохнул он, вытирая ладони о жилет, прежде чем пожал руку. "Извините, что заставил вас ждать."


"Без проблем."


«Надеюсь, ты не против, если мы сделаем это быстро? Понимаете, уже половина девятого, а сегодня мы закрываемся в девять.


«Все должно быть хорошо, спасибо».


«В таком случае, пожалуйста, следуйте за мной».


Гудбоди прошел мимо исследовательского стола, по гулкому коридору, через дверь, вниз по узкой лестнице, по второму, гораздо более узкому коридору, а затем в большую комнату, стены которой были полностью покрыты металлическими стеллажами, набитыми до разрыва. материал: большие архивные коробки, пожелтевшие бумаги, перевязанные пыльными лентами, свернутые документы, тома, переплетенные крошащейся кожей, файлы аккордеона, помеченные медным шрифтом. Фелдер огляделся, его нос чесался. Он слышал истории об историческом обществе - о его бесконечных, почти не поддающихся каталогу коллекциях документов и произведений искусства, - но это был первый раз, когда он ступил внутрь.


«А теперь позволь мне посмотреть». Гудбоди вынул из кармана клочок бумаги, снял очки с носа, сложил их, положил в карман пиджака и поднес клочок бумаги в дюйме от глаз. "О да. J-14-2140 ». Он сунул бумагу обратно в карман, снял очки, протер их толстым концом галстука и решительно надел на нос. Затем он подошел к дальней стене. Фелдер ждал, пока старший мужчина безуспешно ищет, сначала высоко, затем низко.


«Теперь, где в огне… Я просто смотрел на них… Ах! Вот так." Гудбоди протянул руку, взял стопку негабаритных листов и отнес их к ближайшему столу. Их неловко удерживали вместе свободные покрывала, перевязанные веревкой. Сияя Фелдеру, Гудбоди легко уронил сборку на деревянную поверхность. Поднялся клубок пыли.


- Итак, доктор Фелдер, - сказал Гудбоди, указывая на стул, поставленный перед столом. «Вас интересуют работы Александра Винтура?»


Фелдер кивнул и сел. Он чувствовал, как в носу нарастает аллергическая реакция с четырьмя тревогами. Он не хотел открывать рот, пока не осядет пыль.


«Что ж, ты, наверное, будешь первым. Я сомневаюсь, что кто-либо, кроме меня, исследовал их, поскольку они были изначально подарены. По вашему запросу мне удалось найти информацию об этом человеке ". Гудбоди остановился. «В чем опять же ваша докторская степень? История искусства?"


«Ах, да, верно, - быстро сказал Фелдер. Он не задумывался о том, какой должна быть его история на обложке - или даже считал, чтоможет понадобиться один. Ложь пришла быстро и бездумно, и теперь он застрял в ней.


«Тогда, если вы покажете мне свои полномочия, все будет готово».


Фелдер поднял глаза. «Мои полномочия?»


«Да, ваши исследовательские данные».


«Я, а, боюсь, что сейчас у меня их нет с собой».


Гудбоди выглядел удивленным и расстроенным. «У вас нет документов? О, Боже. О боже, как жаль. Он сделал паузу. «Ну, я не могу оставить тебя здесь одну. Я имею в виду коллекции. Правила, вы понимаете.


«У меня нет возможности… исследовать это?»


«Мне придется остаться с тобой. Помни, боюсь, полчаса - это все, что мы можем себе позволить.


"Что будет делать." Фельдер не особо хотел оставаться здесь дольше, чем это было необходимо.


Послушание его гостя, казалось, восстановило невозмутимость Гудбоди. "Ну тогда! Посмотрим, что у нас есть ». Развязал шнурок, снял крышку. Под ним был лист плотной текстурированной бумаги, поверхность которого была почти полностью закрыта пылью.


"Отойди!" Гудбоди сказал. Он сделал глубокий вдох, затем подул поперек простыни. Поднялось серое грибовидное облако, которое ненадолго заслонило архивиста.


«Как я уже сказал, мне попался материал о Винтур», - раздался бестелесный голос Гудбоди. «Записи в файлах о присоединении относятся к тому моменту, когда было принято это пожертвование. Похоже, он был ведущим иллюстратором Bowery Illustrated News , еженедельного периодического издания, выходившего в последние десятилетия девятнадцатого века. Вот так он зарабатывал себе на жизнь. Но на самом деле он хотел быть художником. Похоже, он был очарован низшими слоями Манхэттена ».


Пыль снова рассеялась, и Фелдер смог разглядеть изображение на бумаге. Это была картина, судя по всему, написанная маслом, изображающая мальчика, сидящего на ступенях дома из коричневого камня. В одной руке он держал мяч, а в другой - клюшку, и смотрел прямо из кадра с несколько резким выражением лица.


- Ах да, - пробормотал Гудбоди, взглянув на него.


Фелдер осторожно перевернул его и отложил в сторону. Внизу была еще одна картина, на этой - большая витрина с надписью R&N MORTENSON WOODEN & WILLOW WARE над ней. Четверо детей высунулись из нижнего ряда окон, опять же с довольно угрюмыми лицами.


Фелдер повернулся к следующему. Мальчик, сидящий на заднем сиденье чего-то, что напоминало фургон пивовара. Улица внизу была очень неровной, заваленной щебнем и битой керамикой. На оборотной стороне кто-то - вероятно, Винтур - нацарапал ВОРТ-энд-Бэкстер-стрит, 1879 год.


Затем последовало несколько подобных картин. В основном это были исследования молодых мужчин и женщин, окруженные низшим классом Манхэттена. На некоторых были изображены работающие мужчины или играющие дети. Другие были более формальными портретами, либо в позе с головой и плечами, либо в позах в полный рост.


«Винтур никогда не мог продать свои работы, - сказал Гудбоди. «После его смерти его семья - отчаявшись распорядиться с ними по-другому, - все пожертвовала обществу. Мы не могли принять эскизы, этюды и альбомы - вы понимаете, из-за недостатка места - но мы забрали картины. В конце концов, он был нью-йоркским художником, пусть и второстепенным.


Фелдер смотрел на картину, на которой двое мальчиков играли в обруч перед витриной магазина, на которой было написано «КЛЕЙ КУПЕРА». У БОЧКИ. ПО ЕГО ЦЕНАМ. Он не удивился, что Винтур не добилась большего успеха при продаже его работ: в целом картины были довольно посредственными. Он подумал, что дело не в обстановке, а в каком-то художественном безразличии, отсутствии жизненных сил на лицах и позах.


Он повернулся к следующему листу - и был совершенно потрясен.


Там смотрела на него Констанс Грин. Или, скорее, Констанс Грин, какой она могла бы выглядеть лет шести. На этот раз Винтур поднялся до уровня своего предмета. Это было похоже на гравюру, которую Фелдер видел в газете Guttersnipes at Play , только гораздо более реалистичной: изгиб бровей, слегка надутые губы, драпировка волос были безошибочны. Только глаза были другими. Эти глаза были типично детскими: невинными, возможно, немного испуганными. Совсем не те глаза, которые смотрели в его собственные в читальном зале на Маунт-Мерси в то самое утро.


«Вот это неплохо», - сказал Гудбоди. «Действительно, очень мило. Возможно, кандидат в выставку?


Торопливо, словно очнувшись от транса, Фелдер перевернул страницу. Он не хотел, чтобы Гудбоди увидел, насколько сильно на него повлиял портрет, - и по какой-то непонятной причине ему тоже не нравилась идея выставить его на всеобщее обозрение.


Он довольно быстро прошел через все остальное, но Констанс больше не было и прядь волос не было.


«Вы не знаете, где я могу найти больше его работ, мистер Гудбоди?» он спросил. «Меня особенно интересуют упомянутые вами альбомы и скетчи».


«Боюсь, я понятия не имею. Согласно нашим записям, его семья жила в Саутпорте, штат Коннектикут. Возможно, вы могли бы попробовать там ».


"Я сделаю это." Фельдер встал, слегка покачиваясь, удерживая равновесие на подставке для полки. Портрет окончательно потряс его. «Большое спасибо за ваше время и усилия».


Гудбоди просиял. «Общество всегда рада помочь искусствоведам в их исследованиях. Ах, сейчас всего девять часов. Пойдем, позволь проводить тебя обратно наверх.


изображение


17


В БИБЛИОТЕКЕ В ОБЛАСТИ ПРИБРЕЖНОГО ПРИВОДА было холодно и темно, мертвый пепел в очаге был завален нераспечатанной почтой. Длинный стол, который обычно стоял в одном углу, перетащили в середину комнаты, и теперь он был завален распечатками и фотографиями, некоторые из которых упали на пол и по ним наступили. Дубовая панель в одном конце библиотеки была открыта, показывая монитор с плоским экраном, на котором снова и снова воспроизводился бесконечный цикл, изображающий человека, стоящего в вестибюле отеля.


Пендергаст беспокойно ходил по комнате, как животное в клетке, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на монитор, иногда останавливаясь, чтобы наклониться над беспорядочными бумагами на столе, перемешивая их, рассматривая один или другой, а затем бросая его обратно в кучу. нетерпеливым жестом. Это была странная подборка документов, в основном флуоресцентные фотографии пластинок для гель-электрофореза, покрытые темными линиями и волнистыми волнистыми линиями молекул ДНК, как размытые фотографии духов умерших. Он поднял одну, затем другую - держал их бок о бок, его руки дрожали, - а затем позволил обоим упасть обратно в кучу.


Выпрямившись, он прошел через библиотеку к маленькому буфету на колесиках, заполненному бутылками, налил себе стакан Амонтильядо, выпил его залпом, снова наполнил стакан, и ликер пролился на край, и выпил его.


Он снова начал расхаживать. На нем не было куртки - она лежала на стуле. Его галстук был стянут, рубашка помята. Его светлые светлые волосы были влажными, а лицо было покрыто нездоровым блеском пота.


Часы на каминной полке пробили полночь.


Еще один поворот вернул его к бутылке Амонтильядо. Он налил стакан, поднял его, чтобы напиться, но - после минутного колебания - поставил его обратно, нетронутый, с такой силой, что он сломал ножку, пролив бледно-янтарную жидкость.


Он проигнорировал это и возобновил расхаживание, остановившись на мгновение перед камином, где он ткнул кочергой в мертвый пепел, смешивая только что посыпанные буквы с мертвыми углями.


Затем он остановился перед монитором и приложил постоянные усилия, чтобы посмотреть. Взяв пульт, он несколько раз ткнул его паутинными пальцами, пролистывая видео кадр за кадром, пристально глядя на человека в темном костюме, входящего, стоящего и выходящего из вестибюля. Он подошел ближе к экрану, его взгляд задержался, особенно на лице человека, его осанке, его походке, измерении его роста и веса. Еще один нетерпеливый укол, и появилось новое видео, на котором один и тот же мужчина - или так? - уверенно шагает по коридору вестибюля другого отеля. Пендергаст смотрел эти два видео снова и снова, медленно, быстро и с остановкой, увеличивая и уменьшая масштаб, в бесконечной петле коридор-вестибюль-коридор, прежде чем, наконец, бросить пульт на стул и вернуться к нему. буфет.


Дрожащей рукой он взял еще один тонкий стакан, пролив херес, пока наливал его, и тоже выпил его, стараясь приглушить край абстиненции действием алкоголя, хотя он знал, что только продлевает агонию.


Еще один поворот по комнате, а затем он остановился. В дверях появилась большая мускулистая фигура с серебряным подносом. Его лицо в тени было совершенно нечитаемым.


«Что случилось, Проктор?» - резко спросил Пендергаст.


«Если нет ничего другого, сэр, я пойду спать».


Проктор ждал инструкций, но, когда Пендергаст ничего не сказал, он болезненно растворился во мраке. Как только он ушел, Пендергаст возобновил свой темп, его навязчивый просмотр и повторный просмотр видео, его многократная проверка документов на столе.


На полпути он резко остановился и повернулся. "Проктор?" - сказал он негромко.


Форма снова материализовалась в дверном проеме. "Да?"


«Если подумать, пожалуйста, приведи машину».


«Могу я спросить, куда мы идем?»


«One Police Plaza».


Когда Винсент Д'Агоста был погружен в особо сложное дело, он обнаружил, что часы с полуночи до двух были идеальным временем, чтобы собраться с мыслями, переупорядочить свои файлы и, что наиболее важно, установить пробковую доску, которую он использовал как способ расположите доказательства в пространстве и времени, чтобы соединить точки дела. Пробковая доска покрывала половину стены и с годами стала немного потрепанной, но все еще годилась к эксплуатации. Был час ночи, и д'Агоста стоял перед ним, прикрепляя к доске стопку учетных карточек, фотографий и стикеров с помощью кнопок и соединяющих веревок.


«Ах, лейтенант. Я вижу, час ночи, а я все еще усердно работаю.


Д'Агоста повернулся и увидел специального агента Конрада Гиббса, опирающегося на открытую дверную косяку с улыбкой на лице. Д'Агоста попытался подавить бурлящую пружину раздражения, которую он почувствовал при прерывании. «Добрый вечер, агент Гиббс».


У них установились официальные, строго профессиональные отношения, которые вполне устраивали Д'Агосту.


"Могу я?" Гиббс жестом пригласил себя войти.


Д'Агоста не мог придумать, как сказать «нет». «Конечно, заходи».


Гиббс вошел, заложив руки за спину. Он кивнул носом на пробковую доску. «Вот это взрыв из прошлого. Мы делали такие вещи много лет назад, когда я был в Квантико. Мы перешли на компьютеры. Фактически, - улыбнулся Гиббс, - я недавно начал отображать чехлы на своем верном iPad. Он постучал по кожаному портфелю.


«Думаю, я предпочитаю старомодный образ жизни», - сказал д'Агоста.


Гиббс осмотрел пробковую доску. "Отлично. Вот только я плохо понимаю твой почерк.


Д'Агоста сказал себе, что Гиббс просто пытался быть дружелюбным. «ВБоюсь, хорошие сестры из Священного Креста никогда не смогли бы меня научить хорошим почерком.


"Очень жаль." Гиббс, похоже, не видел в этом никакого юмора. Потом он просиял. «Я рад, что застал тебя здесь в столь поздний час. Я просто подошел, чтобы что-то подбросить ». Он положил свой портфель поверх беспорядка на столе д'Агосты, щелкнул защелками, открыл его и вытащил толстый переплет. Не говоря ни слова, но с гордым лицом, он протянул его д'Агосте.


Д'Агоста взял его. Обложка была украшена печатью ФБР и отдела поведенческих наук и гласила:


Федеральное бюро расследований


Отдел поведенческой науки


а также


Национальный центр анализа насильственных преступлений


Поведенческий анализ - Блок 2


ОТЕЛЬ УБИЙЦА:


ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ОЦЕНКА


Профиль и методы работы


Перспектива оценки угрозы


«Это было быстро», - сказал д'Агоста, поднимая отчет. «Так ты называешь его« гостиничным убийцей »?»


«Вы знаете, как мы работаем в ФБР», - сказал Гиббс с легким смехом. «Всегда для всего должно быть название. В газетах ему дали разные имена - мы выбрали наиболее подходящее ».


Д'Агоста не был уверен, что это прозвище понравится гостиничной индустрии или мэру, но он ничего не сказал. Он собирался поладить с ФБР, если это будет последнее, что он сделает.


«Мы вкладываем все наши ресурсы в это дело», - сказал Гиббс. «Потому что, как вы увидите из этой оценки, мы считаем, что Hotel Killer только начинается и что убийства, вероятно, увеличатся. Кроме того, мы имеем дело с исключительно сложными организованный преступник. Это дело сейчас большое, но оно будет огромным, если мы его не остановим ».


"Это моя копия?"


«Несомненно. Приятного чтения.


Когда Гиббс повернулся, чтобы уйти, он чуть не столкнулся с изможденной худощавой фигурой в черном, которая странным образом материализовалась в дверном косяке.


Д'Агоста взглянул наверх. Пендергаст.


Он выглядел как настоящий откровенный зомби. Другого способа описать его не было: одежда висела на нем, как саван смерти, глаза побелели почти до белизны, лицо пустое и трупное.


- Простите, - рассеянно сказал Гиббс, пытаясь пройти. Но вместо того, чтобы отпустить его, Пендергаст двинулся, чтобы заблокировать его, протягивая руку, и тонкая, но жуткая улыбка появилась на его лице посмертной маски.


«Ответственный агент по надзору Гиббс? Я специальный агент Пендергаст.


Гиббс остановился как вкопанный, быстро собираясь с мыслями. Он взял Пендергаста за руку. «Рад познакомиться, агент Пендергаст. Эм, или мы уже встречались?


«Нет, увы, - сказал Пендергаст. Его тон голоса встревожил д'Агосту, он был так непохож на него.


«Ну-ну, - сказал Гиббс. «И что привело вас сюда?»


Пендергаст вошел в кабинет и молча указал на толстую папку в руках д'Агосты.


При этом Гиббс растерялся. «Вы… назначены на дело Hotel Killer? Извините, это настоящий сюрприз - мне никто не сообщил ».


«Никто не сообщил вам, агент Гиббс, потому что я еще не назначен на это дело. Но я буду. О, да: я, безусловно, буду ».


Замешательство Гиббса, казалось, усиливалось, и ему, казалось, было трудно сохранять профессиональную манеру поведения в случае нежелательных новостей. "Я понимаю. А ваш отдел и сфера компетенции… что, если я могу спросить? »


Вместо ответа Пендергаст положил псевдодружественную руку Гиббсу на плечо. «Я вижу, агент Гиббс, что мы с вами не только будем коллегами работать рука об руку, но и будем хорошими друзьями».


«Я с нетерпением жду этого», - с тревогой сказал Гиббс.


Пендергаст похлопал Гиббса по плечу и - д'Агоста подумал, что он видел - слегка толкнул его, словно толкнув человека к двери. «Увидимся завтра, агент Гиббс?»


«Да», - сказал Гиббс. К нему вернулась невозмутимость, но он был явно расстроен, и его лицо потемнело. «Да, мы будем. И затем я был бы рад обменяться с вами полномочиями, узнать о вашем прошлом и установить надлежащую связь между нашими двумя отделами ».


«Мы будем поддерживать связь, пока ты не пресытишься», - сказал Пендергаст, отвернувшись от Гиббса. Через мгновение Гиббс ушел.


"Что за хрень?" - сказал д'Агоста низким голосом. «Ты только что нажил себе большого врага… Что на тебя нашло?»


- Какого хрена , - сказал Пендергаст, и это мерзкое слово прозвучало в его устах неестественно. «Вы просили меня принять участие. Я вовлечен ». Он вырвал отчет из рук д'Агосты, пролистал его самым беглым образом и затем небрежно бросил в мусорный бак рядом со столом д'Агосты.


«Что это за очаровательное слово вы так любите употреблять?» он спросил. "Фигня. Даже не читая его, я могу сказать вам, что отчет - чистая, неподдельная чушь, все еще теплая от клоаки, в которой он сформировался ».


"Эм, почему ты так говоришь?"


«Потому что я знаю, кто убийца. Мой брат Диоген ».


изображение


18


ЧЕЛОВЕК, НАЗЫВАЮЩИЙ СЕБЯ АЛБАНОМ ЛОРИМЕРОМ, откинулся на корточки и вытер лоб рукой в кожаной перчатке. Он тяжело дышал - разъединение тела такого размера с помощью относительно небольших подручных инструментов было тяжелой работой, - но он был в хорошей форме и получал удовольствие от напряжения.


Этот был пока что лучшим. Отель Royal Cheshire был действительно великолепен, с его гладким, красиво сдержанным вестибюлем, оформленным в белых и черных тонах. Это было очень интимное ощущение, что сделало его работу более сложной, но в то же время более сложной задачей. Личность отеля было немного сложнее описать, чем первых двух. Член пэра, возможно, продукт многих поколений воспитания и утонченности, с деньгами и стилем, но без малейшей потребности в вульгарной демонстрации. Этот номер на пятнадцатом этаже был действительно вкусным.


И молодая женщина - он убедился, что это была молодая женщина - оказалась наиболее удовлетворительной. Она отважно сопротивлялась даже после того, как он перерезал ей горло перочинным ножом. В свою очередь, он вознаградил ее усилия, проявив на этот раз особую осторожность, расположив части тела по подобию Витрувианского человека Леонардо да Винчи , с различными органами, расположенными в точках компаса круга и аккуратно наложенным на него острием сопротивления. лоб. Теперь он сделал глубокий вдох, окунул палец в перчатке в свежую кровь, скопившуюся под телом, написал короткое сообщение на обнаженном животе - щекотать, щекотать! - затем вытер кончик пальца насухо чистым участком коврового покрытия.


Олбану было интересно, догадался ли он, кто совершал эти убийства. В конце концов, это была такая восхитительная ирония ...


Вдруг он поднял глаза. Все было тихо - и все же он сразу понял, что у него есть только секунда или две, чтобы действовать. Он быстро собрал свои инструменты, свернул их в кожаный сверток, встал, вылетел из спальни в гостиную, затем нырнул в ванную, спрятавшись за дверью.


Мгновение спустя послышался щелчок открывания замка и скрип открывающейся двери. Албан услышал приглушенный звук шагов по ковру.


«Мэнди?» раздался мужской голос. «Мэнди, милая, ты здесь?»


Шаги стихли, двигаясь через гостиную к спальне.


Как можно тише Албан на цыпочках вышел из ванной, открыл дверь комнаты, вышел в коридор - а затем, после минутного колебания, ускользнул обратно в ванную, снова спрятавшись за дверью.


«Мэнди…? О мой Бог! Внезапный крик раздался из спальни. «Нет, нет, нет! Раздался шорох, глухой звук, как будто тело упало на пол на коленях, за которым последовали удушье и удушье.


«Мэнди! Мэнди! ”


Албан ждал, пока плач из спальни сначала превратился в истерику, а затем взывал о помощи.


Дверь в номер снова распахнулась. «Охрана отеля!» послышался грубый голос. "В чем дело?"


"Моя жена! Ее убили! "


Снова глухие шаги, разносящиеся мимо туалета, за которыми последовал вздох, внезапный всплеск разговора по радио, еще более утомительные крики ужаса и недоверия покойного мужа.


Теперь Албан выполз из ванной, молча поспешил к двери, открыл ее, вышел - остановился - затем тихонько закрыл за собой дверь. Легко спустившись по коридору к лифту, он нажал кнопку ВНИЗ. Но затем, когда указатель этажа над лифтом показал, что он начал подниматься, он снова отошел, прошел дальше по коридору, открыл дверь на лестничную клетку и спустился на два пролета, прежде чем снова выйти.


Он с улыбкой посмотрел в пустой коридор и направился к лифту.


Две минуты спустя он выходил через служебный вход в отель, шляпа закрыла глаза низко, а руки в перчатках были глубоко в карманах плаща. Он начал небрежно прогуливаться по Центральному парку-Уэст, раннее солнце закатило тротуар, как раз в тот момент, когда вдали зазвонили полицейские сирены.


изображение


19


КОРРИ СВАНСОН СТОЯЛА НА ПОДЪЕМНИКЕ У входной двери ШЭББИ обвисшего дуплекса на углу Четвертой улицы и Берч в Вест-Кайахога, штат Пенсильвания, в захудалом умирающем пригороде Аллентауна. На ее многочисленные звонки не было ответа, и, глядя вверх и вниз по улице, заполненной паршивыми пикапами двадцатилетней давности перед идентичными дуплексами, она поняла, что это именно то место, которое, как она представляла, ее отец называет своим домом. Эта мысль ужасно расстроила ее.


Она снова нажала кнопку звонка и услышала, как он звучит в пустом доме. Когда она еще раз огляделась, она увидела, что шторы в прилегающем доме задвигаются, а через улицу сосед остановился, вынося мусор, и уставился на черный «Линкольн Континенталь», который привез ее.


Почему этот проклятый водитель ждал? Она попыталась открыть дверь, нетерпеливо ее встряхнула.


Оставив чемодан на крыльце, она вернулась к машине. «Вам не нужно торчать. Теперь можешь идти.


Водитель улыбнулся. «Извините, мисс Свенсон, я должен проводить вас в доме. Если никого нет дома, я должен позвонить, чтобы получить инструкции ». У него даже был отключен мобильный телефон.


Корри закатила глаза. Это было невероятно. Как она собиралась избавиться от этого парня?


«Пока не звони. Дай мне попробовать снова. Может, он спит. Вполне возможно , задница был спит, или , может быть , просто вырубился выпитого. С другой стороны, даже если сейчас суббота, он может быть на работе, если у него еще есть работа.


Она вернулась, снова попыталась открыть дверь. Замок был хреновый, а инструменты у нее в сумке. Загораживая своим телом вид на дверь, она выудила инструменты, вставила их в замок, пошевелила ими и за меньшее время, чем она ожидала, почувствовала, как защелкиваются штифты. Дверь открылась.


Она протолкнулась со своим багажом и закрыла за собой дверь. Затем, раздвинув жалюзи и стоя у окна, она помахала водителю, фальшиво улыбнулась и подняла вверх большой палец. Водитель ответил собственной волной, и черная машина съехала с обочины и поехала дальше по улице.


Корри огляделась. Парадная дверь открывалась прямо в гостиную, которая, к ее удивлению, была опрятной и чистой, хотя и немного потрепанной. Поставив чемодан, она плюхнулась на обшарпанный диван и выдохнула.


Угнетающая природа ее ситуации почти ошеломила ее. Ей никогда не следовало соглашаться на это предложение. Она ни разу не видела отца за пятнадцать лет с тех пор, как он ушел. Она могла простить ему это - ее мать была психом - но чего она не могла простить, так это того факта, что он не приложил никаких усилий, чтобы поддерживать с ней связь, писать ей, звонить ей. Ни подарков на день рождения, ни рождественских подарков, ни открыток на ее выпуск из средней школы, ни телефонного звонка, ни одного звонка, когда она много раз попадала в беду - ничего. Было загадкой, почему в ее воспоминаниях о нем был теплый, веселый, добрый отец, который взял ее на рыбалку - но тогда ей было всего шесть, когда он уехал из города, и любой неудачник мог показаться смешным и добрым нуждающимся, нелюбимым ребенком.


Она огляделась. В этом месте не было особой индивидуальности, но, по крайней мере, здесь не было пустых бутылок из-под спиртного, не было корзин для мусора, переполненных раздавленными пивными банками или старых коробок из-под пиццы. Просто не было похоже, что кто-то был там какое-то время. Где он был? Может, ей стоило позвонить.


Это было так хреново. Ей почти хотелось плакать.


Она поднялась с дивана и направилась в спальню. Он был маленьким, но аккуратным, с односпальной кроватью и набитой книгой « Двенадцать шагов» и «Двенадцать традиций» на прикроватной тумбочке. В комнате было два туалета. Лениво, без особого любопытства, она открыла одну из них. Джинсы, рабочие рубашки из шамбре и пара дешевых на видкостюмы висели на проволочных вешалках. Закрыв дверь, она подошла ко второй кладовой. Это было странно: полки были забиты упаковками, завернутыми в оберточную бумагу, десятки упаковок разного размера, аккуратно, почти с любовью, щека за щекой сложены пачками писем, ярких негабаритных конвертов, которые могли быть только праздничными или поздравительными открытками, и многочисленные открытки, скрепленные резинками. Она посмотрела на несколько. Все они были адресованы ей: Корри Суонсон, 29 Wyndham Parke Estates, Медисин-Крик, Канзас. Казалось, что они расположены в хронологическом порядке, насчитывая более десятка лет. На каждой марке или почтовом штемпеле на каждой посылке была наклейка отмены, и каждая была помечена официальным сообщением: ВЕРНУТЬСЯ ОТПРАВИТЕЛЮ.


Корри минуту смотрела на содержимое туалета, почесывая затылок. Затем она вышла из спальни, вышла через парадную дверь и постучала в дуплекс по соседству. Снова движение занавески, затем напряженный голос.


"Это кто?"


«Корри Суонсон».


"Кто?"


«Корри Суонсон. Я дочь Джека Свонсона. Я здесь… - Она сглотнула. «В гостях у семьи».


Приглушенный звук, который можно было бы назвать удивлением, затем звук поворота замков. Дверь открылась, и в дверном проеме стояла приземистая женщина неприятного вида, скрестив руки на груди, лицом к текстуре блокнота Brillo. Из комнаты позади нее шел запах сигаретного дыма. Она осмотрела Корри с ног до головы узким глазом, задержавшимся на прядке ее пурпурных волос. «Дочь Джека Свонсона? Я вижу «. Больше внимательности. "Его здесь нет."


«Я знаю это», - сказала Корри, изо всех сил пытаясь скрыть привычный сарказм в голосе. «Мне просто интересно, где он».


"Он ушел."


Корри проглотила еще один резкий ответ и сумела сказать: «Вы знаете, куда он ушел и когда он может вернуться?» Она одарила харридана фальшивой улыбкой.


Больше внимательности. Судя по гримасам лица, женщина казаласьобдумывать, говорить ли ей что-то важное. «У него проблемы», - наконец сказала женщина. «Выбежал из города».


«Что за беда?»


«Украл машину в автосалоне, в котором он работал, использовал ее, чтобы ограбить банк».


"Что он сделал?" Она почувствовала неподдельное удивление. Она знала, что ее отец был неудачником, но впечатление, которое она накопила за годы о нем - отфильтрованное через горечь оскорблений ее матери - было впечатление обаятельного негодяя, который срезал углы, спал со слишком многими женщинами, разбогател. -быстрый интриган, который не мог устроиться на настоящую работу, и лучшие моменты жизни которого он проводил, сидя у бара, рассказывая анекдоты и сказки своим восхищенным друзьям. Преступником он не был.


Конечно, за пятнадцать лет его отсутствия многое могло измениться.


Обдумывая это, она подумала, что - возможно - это все-таки не так уж и плохо. Она могла жить в его доме и не иметь с ним дела. При условии, что он заплатил за квартиру. Но даже если бы он этого не сделал, арендная плата за такую свалку была бы невысокой, и Пендергаст дал ей три тысячи долларов.


«Ограбил банк?» Корри не могла не ухмыльнуться даме дерьмо. "Вот это да. Старый добрый папа. Надеюсь, он утащил сверток.


«Вы можете подумать, что это смешно, но уверяю вас, что нет!» И с этими словами женщина сжала губы и плотно закрыла дверь.


Корри отступила в свою половину дома, закрыла и заперла входную дверь, и снова плюхнулась на диван, вскинула ноги и откинулась назад. Чтобы избежать неприятностей, она должна была проявить инициативу, сообщить полицейским, что она здесь, связаться с домовладельцем, убедиться, что арендная плата, электричество и вода оплачены. И снова она сказала себе, что лучше, если ее отец-неудачник окажется в бегах. Таким образом, ей не придется иметь дело с его чушью.


Тем не менее, где-то глубоко внутри она чувствовала, что ей помешали. Расстроенный. Даже грустно. Ей пришлось признать, что, несмотря ни на что, она хотела его увидеть - хотя бы для того, чтобы прямо спросить его, почему он бросил ее, почему он оставил ее на милость матери, которую он прекрасно знал как ужасную пьяную суку. Этому должно было быть объяснение -и за все те письма и пакеты, спрятанные в его шкафу. По крайней мере, она без всяких надежд надеялась на это.


Она поняла, что хочет пить, и пошла на кухню, открыла кран, дала ржавой воде течь, пока она не перестала быть теплой, наполнила стакан и выпила его. Итак, он был в бегах. Куда бы он пошел?


И даже задав вопрос, она поняла, что знает ответ.


изображение


20


ФЕЛЬДЕР НИКОГДА НЕ БЫЛ в ЮГПОРТ, КОННЕКТИКУТ, и неожиданно обнаружил, что очарован. Это был красивый, сонный портовый город в оживленном графстве Фэрфилд. Когда он свернул с авеню Пекуот на Центральную улицу, направляясь в исторический район, он подумал, что можно сделать намного хуже, чем жить в таком месте.


В нем царила типичная атмосфера Новой Англии. Дома были в основном колониальными, судя по виду начала двадцатого века, с белыми обшивками, частоколами и ухоженными участками, густыми деревьями. Впечатляла и городская библиотека - беспорядочное здание в романском стиле из обработанного камня с причудливыми деталями. Единственным пятном на щитке города, казалось, был старый особняк в нескольких дверях от библиотеки, полуразрушенная куча королевы Анны прямо из «Семейки Аддамс» с зияющими ставнями, рыхлыми плитами и лужайкой, заросшей сорняками. Единственное, чего не хватало, - криво подумал он, проезжая мимо, - это ухмыляющийся дядя Фестер в верхнем окне.


Его настроение снова поднялось, когда он вошел в саму деревню. Въехав на стоянку напротив яхт-клуба, он сверился с записью, написанной от руки, затем - пружинистым шагом - перешел дорогу к веселому одноэтажному деревянному каркасному зданию с видом на гавань.


Внутри Исторического музея Саутпорта приятно пахло старыми книгами и полировкой мебели. В нем было множество хорошо сохранившихся предметов старины, и он казался заброшенным, если не считать хорошо причесанной женщины определенного возраста - тоже хорошо сохранившейся - которая сидела в кресле-качалке и занималась вышиванием.


«Добрый день», - сказала она. «Я могу чем-нибудь вам помочь?»


«Собственно говоря, да», - ответил Фелдер. «Мне было интересно, не могли бы вы ответить на несколько вопросов».


«Я с радостью отвечу на все, что смогу. Пожалуйста, присаживайтесь." Женщина указала на кресло-качалку напротив нее.


Фельдер сел. «Я провожу небольшое исследование художника и иллюстратора Александра Винтура. Насколько я понимаю, его семья родом из этого района ».


Женщина кивнула. "Да, это правда."


«Мне интересна его работа. В частности, его альбомы. Мне было интересно, существуют ли они еще, и не могли бы вы дать мне подсказку, где я должен начать их искать ».


Женщина осторожно положила иглу себе на колени. «Что ж, молодой человек, я могу сказать вам с некоторой уверенностью, что они почти наверняка существуют. И я знаю, где их найти ».


«Это очень приятно слышать», - сказал Фелдер, чувствуя, как его охватывает трепет. Это будет проще, чем он надеялся.


«Здесь мы довольно много знаем о семье Винтур, - продолжила женщина. «Можно сказать, Александр Винтур так и не достиг высшей полки. Он был хорошим иллюстратором с тонким глазом, но не тем, кого можно было бы назвать настоящим художником. И все же его работы интересны с исторической точки зрения. Но я обязательно говорю вам то, что вы уже знаете ».


Она ярко улыбнулась.


«Нет, нет», - поспешил заверить ее Фелдер. "Пожалуйста, продолжайте."


«Что касается семьи, сын его брата - его племянник - был отличной парой. Женился на дочери местного судоходного магната. Александр, который никогда не был женат, переехал из семейного бунгало Винтур на Олд-Саут-роуд в гораздо более просторную резиденцию своего племянника неподалеку ».


Фелдер нетерпеливо кивнул. "Продолжать."


«Этот судоходный магнат был страстным коллекционером литературных памятных вещей - книг, рукописей, странных литографий и, в частности, эпистолярных материалов. Говорят, что он получил полную коллекцию переписки Альберта Бирштадта во время его поездки по Калифорнии в 1882 году, включая десятки зарисовок. Ему также удалось достать серию любовных писем, написанных Гровером Кливлендом Фрэнсис Фолсом,до того, как она стала его женой - он был единственным президентом, когда-либо проводившим свадьбу в Белом доме, знаете ли ».


«Нет, я не знал», - сказал Фелдер, наклоняясь ближе.


"Хорошо! А еще есть письма, которые Генри Джеймс отправил своему редактору в Houghton Mifflin во время написания «Портрета леди» . Действительно, самая впечатляющая коллекция ». Она сложила руки на игле. «В любом случае Александр Винтур умер молодым. Он никогда не был женат, и его сестра, как говорили, унаследовала большую часть его творческой деятельности, помимо коллекции картин, которые были подарены, как мне кажется, Историческому обществу Нью-Йорка. Альбомы и записные книжки, должно быть, передали ее сыну. У сына и его богатой жены был только один ребенок - дочь, внучатая племянница Александра. Она все еще жива и живет здесь, в Саутпорте. Мы в музее почти не сомневаемся, что альбомы Винтур все еще находятся в ее библиотеке вместе с коллекциями писем и рукописей ее деда. Естественно, мы бы очень хотели их иметь, но… »Женщина улыбнулась.


Фельдер от возбуждения практически сцепил руки. «Это прекрасные новости. Скажите, пожалуйста, где она живет, и я смогу ей позвонить.


Улыбка женщины погасла. "О, Боже." Она колебалась мгновение. «Теперь это небольшая проблема. Я не собирался вселять в вас надежду ».


"Что ты имеешь в виду?"


Женщина снова заколебалась. «Я сказал вам, что знаю, где вы можете найти альбомы для рисования. Я не говорил, что вы сможете их увидеть ».


Фелдер уставился на нее. "Почему нет?"


- Мисс Винтур… ну, чтобы не придавать этому большого значения, но она была странной с детства. Никогда не гуляет, никогда не бывает компании, никогда никого не видит. После смерти родителей она осталась запертой в этом доме. И этот ее ужасный слуга… Женщина покачала головой. «Это действительно трагедия, ее родители были такими столпами общества».


"Но ее библиотека?" - начал Фельдер.


«О, многие люди пытались получить доступ - ученые и тому подобное, вы знаете, письма Генри Джеймса и Гровера Кливленда в особенное имеет историческое и литературное значение, но она всех отвергла. Каждый последний. Делегация из Гарварда приехала специально, чтобы изучить письма Бирштадта. Предложили кругленькую сумму, так в народе. Она даже не впустила бы их в парадную дверь. Женщина наклонилась вперед, прикоснулась кончиком пальца к голове. - Бэтти, - конфиденциально прошептала она.


«Нет ... ничего, что я мог бы сделать? Это ужасно важно ».


«Честно говоря, было бы чудом, если бы она впустила тебя. Мне неприятно это говорить, но я знаю немало ученых и других, которые ждут, - она понизила голос, - на время, когда она не будет вокруг, чтобы заблокировать доступ ».


Фелдер встал.


«Мне очень жаль, что я ничем не могу помочь».


Фелдер вздохнул. «Я приехал из города. Пока я здесь, я могу попытаться увидеть ее ».


На лице женщины промелькнула жалость.


«Подскажите, пожалуйста, где я могу найти ее дом?» он спросил. «Нет ничего плохого в том, чтобы постучать в ее дверь, не так ли?»


«Никакого вреда, но на твоем месте я бы не возлагал надежды».


«Я не буду. Если бы я мог просто получить адрес… - Фелдер достал рукописную записку, готовясь записать ее.


«О, тебе это не понадобится. Вы не можете это пропустить. Это тот большой особняк на Сентер-стрит, недалеко от библиотеки.


«Не… не тот, который разваливается?» - спросил Фелдер, его настроение еще больше упало.


«Тот самый. Ужасно, как она позволила семейному имуществу развалиться. Настоящая бельмо на глазу для сообщества. Как я уже сказал, здесь довольно много людей ждут… - Ее голос чинно затих, когда она снова взяла иголку.


изображение


21 год


DR. ДЖОН ФЕЛДЕР ехал - МЕДЛЕННО, ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО - по Центральной улице, мертвые декабрьские листья проносились и кружились вслед за ним. Он держал голову низко, как будто не желая слишком много смотреть за приборную панель своего «Вольво». Уныние, которое он чувствовал, казалось совершенно несоразмерным разочарованию, которое он только что испытал. Он понял, что позволил себе поверить, что эта единственная поездка в Коннектикут уже могла стать концом его поисков.


Это все еще было возможно. Может произойти все, что угодно.


Один за другим проезжали дома с ярко выкрашенными фасадами и ухоженными насаждениями, мульчированными и защищенными на зиму. А потом перспектива впереди, казалось, потемнела, как будто облако пролетало над солнцем… и вот оно . Фельдер поморщился. Он увидел кованую ограду, увенчанную шипами с ямками; мертвые, замерзшие сорняки, покрывающие передний двор; унылый особняк со слишком тяжелой остроконечной крышей, выступающей над темным и выцветшим камнем фасада. Он наполовину вообразил, что может разглядеть огромную трещину, бегущую, как у Ашера, от фундамента до линии крыши; все, что потребовалось, - это дуновение ветра с неправильного направления, чтобы заставить все это дрожать в погибель.


Он остановился, заглушил двигатель и вышел из машины. Когда он с глухим стоном толкнул ворота, на его руках выступили красные крупинки ржавчины и кусочки черной краски. Он поднялся по потрескавшейся и вздымающейся бетонной дорожке, пытаясь придумать, что сказать.


Проблема в том, понял Фелдер, что, хотя он был психиатром по профессии, он не умеет манипулировать людьми. Он был ужасным лжецом и легко обманул себя - как показали недавние события.сделано до боли очевидным. Следует ли ему продолжить академическую уловку, которую он использовал в историческом обществе? Нет - если бы старая мисс Винтур отвергла делегацию из Гарварда, она не имела бы ничего общего с одиноким ученым, который потерял свои полномочия.


Может быть, тогда ему следует сыграть на ее семейной гордости, сказать ей, что он хочет воскресить артистическую репутацию ее двоюродного дяди из одинокой безвестности. Но нет - у нее уже было много возможностей сделать это самой.


Что, черт возьми, он собирался сказать?


Слишком скоро он достиг крыльца. Он оседлал их, и камни в ступке предательски покачивались под его ногами. Перед ним стояла массивная черная дверь, потертая, краска взбесилась и отслаивалась. В него был встроен большой медный молоток в форме головы грифона. Он впился взглядом в Фельдера, как будто собирался его укусить. Дверного звонка не было. Фелдер глубоко вздохнул, осторожно схватил молоток и стучал по нему.


Он ждал. Нет ответа.


Он ударил молотком второй раз, на этот раз чуть сильнее. Он мог слышать его эхо, глухо отражающееся в недрах особняка.


Еще ничего.


Он облизнул губы, чувствуя почти облегчение. Еще одна попытка - и он уйдет. Крепко взяв молоток, он резко постучал.


Внутри раздался нечеткий голос. Фелдер ждал. Минуту спустя послышались шаги, эхом разносящиеся по мрамору. Затем послышался лязг цепей, соскальзывание замков, сильно нуждавшихся в масле, и дверь приоткрылась.


Внутри было очень темно, и Фелдер ничего не видел. Затем его взгляд скользнул вниз, и он заметил нечто, похожее на глаз. Да, он был уверен, что это глаз. Он оглядел его с головы до ног, сужаясь с подозрением, как будто, возможно, полагал, что он Свидетель Иеговы или человек Фуллера Браш.


"Хорошо?" - спросил тихий голос из темноты.


Челюсть Фельдера работала. "Я-"


"Хорошо? Что это?"


Фелдер откашлялся. Это будет даже труднее, чем он ожидал.


«Вы здесь по поводу сторожки?» - спросил голос.


"Прошу прощения?"


«Я сказал, вы собираетесь арендовать сторожку?»


Воспользуйтесь возможностью, дурак! «Сторожка? О да. Да, я."


Дверь закрылась перед его лицом.


Фелдер в недоумении стоял на верхней ступеньке целую минуту, прежде чем дверь снова открылась, на этот раз шире. Перед ним стояла миниатюрная женщина. Она была одета в лисьий мех, слегка изъеденный молью, и, как ни странно, в соломенной шляпе с широкими полями, из тех, что можно носить с собой на пляж. На узкой руке висела дорогая на вид черная кожаная сумочка.


Позади нее во тьме что-то пошевелилось, а потом весь дверной проем, казалось, сдвинулся с места. Когда он растворился в свете, Фелдер понял, что это был мужчина. Он был очень высоким - не менее шести с половиной футов - и сложен как полузащитник. Его черты лица и цвет лица заставили Фелдера поверить в то, что он, возможно, был родом с древних Фиджи или, возможно, с островов Южного моря. На нем была странная бесформенная одежда с оранжево-белым узором батика; его волосы были подстрижены очень близко к голове; грубые, но удивительно сложные татуировки покрывали его лицо и руки. Он многозначительно посмотрел на Фельдера, но ничего не сказал. «Это, должно быть, слуга» , - подумал Фелдер. Он неловко сглотнул и постарался не смотреть на татуировки. Не хватало только кости в носу.


«Тебе повезло», - сказала женщина, натягивая пару белых перчаток. «Я собирался прекратить показ рекламы. Это казалось хорошей идеей - в конце концов, кому не выпала честь арендовать такое место? - но опять же, никто не понимает современного мышления. Вот уже два месяца в « Газетте » - пустая трата хороших денег ». Она прошла мимо него, спустилась по ступенькам и повернулась обратно. «Ну, пойдем тогда, давай вместе .»


Фельдер последовал за ней, пока она шла сквозь сухие сорняки, дребезжащие на зимнем ветру. Из того, что намекнула женщина из музея Саутпорта, он ожидал, что мисс Винтур окажется увядшей иссохшей старухой. Но вместо этого ей было чуть больше шестидесяти, с лицом, отдаленно напоминавшим ему стареющую Бетт Дэвис - ухоженной, даже привлекательной. У нее был подходящий акцент - такойОн был связан с северным берегом Лонг-Айленда в лучшие времена, откуда приехала его собственная семья, о котором теперь редко слышно. По дороге он слишком хорошо осознавал громадного слугу, бесшумно тащившегося за ними.


"Что это?" - неожиданно спросила она.


«Мне очень жаль, - ответил он. "Что есть что?"


"Ваше имя, конечно!"


"Ой. Извините. Это… Фельдман. Джон Фельдман ».


«А ваша профессия?»


"Я доктор."


На этом она остановилась, чтобы снова взглянуть на него. "Можете ли вы предоставить ссылки?"


«Да, я так полагаю. Если это необходимо."


«Есть формальности, которые необходимо соблюдать, молодой человек. В конце концов, это не просто какой - либо сторожка. Его разработал Стэнфорд Уайт ».


"Стэнфорд Уайт?"


«Единственная сторожка, которую он когда-либо проектировал». Ее взгляд снова стал подозрительным. «Это было в рекламе. Разве вы не читали? »


«Ах да, - быстро сказал Фелдер. "Запамятовал. Извините."


«Хмпф», - сказала женщина, как будто этот факт должен навсегда остаться в памяти. Она продолжала пробираться сквозь мертвую траву и сорняки.


Когда они обогнули задний край особняка, они увидели сторожку. Он был из того же темного камня, что и главное здание, охранял вход и подъездную дорожку, которых, по-видимому, больше не существовало. Его окна были потрескавшимися и покрытыми грязью, а некоторые были заколочены. Фельдер отметил, что у двухэтажного строения действительно были изящные линии, но их преодолели ветхость и ветхость.


Старуха шла к единственному входу в здание - двери, запертой на замок. Бесконечная рыбалка в ее сумочке принесла ключ, который она вставила в замок. Затем она толкнула дверь и помахала рукой внутрь.


«Посмотри на это !» - гордо сказала она.


Фелдер заглянул внутрь. Густые пылинки висели в воздухе, почти заглушая пробивавшийся сквозь окна солнечный свет. Он мог различить смутные очертания, но ничего больше.


Старуха - очевидно, раздраженная тем, что он не растворился в восторге, - вошла внутрь и щелкнула выключателем. «Входи, входи!» - сердито сказала она.


Фелдер вошел внутрь. За ними слуга остановился прямо в дверном проеме - он едва влез - и стоял там, скрестив руки на бочкообразной груди, блокируя выход.


Единственная голая лампочка изо всех сил пыталась ожить высоко над головой. Фельдер услышал шорох мышей, обеспокоенных их появлением. Он огляделся. Тяжелая паутина свисала со стропил, и буйство выброшенных самолетов из давно минувшей эпохи - коляски, сундуки для пароходов, манекен портнихи - заполняло большую часть пространства. С каждым его шагом пыль поднималась небольшими клубами. Зеленовато-серая плесень покрывала стены, как розетки пантеры.


- Стэнфорд Уайт, - гордо повторила женщина. «Вы никогда не увидите другого подобного».


«Очень хорошо», - пробормотал Фелдер.


Она обвела рукой. «О, естественно, здесь и там нужно прикосновение тряпки, ничего такого, что нельзя было бы сделать днем. Пять тысяч в месяц ».


«Пять тысяч», - повторил Фелдер.


«Меблирована и достаточно дешевая по цене, я бы сказал! Однако нельзя перемещать мебель. Утилиты, конечно, не включены. Вам придется заплатить за уголь для печи. Но здание построено так хорошо, что тебе, вероятно, даже не понадобится тепло ».


«Мммм», - сказал Фелдер. Температура не могла быть выше нуля.


«Спальня и ванна наверху, кухня в соседней комнате. Вы бы хотели их увидеть? »


«Нет, я думаю, что нет. Спасибо, в любом случае."


Женщина огляделась с немалой гордостью, не замечая пыли, грязи и плесени. «Я очень внимательно отношусь к тому, кого я разрешаю на территорию. Я не потерплю распутного поведения или гостей противоположного пола. Это историческое сооружение, и, конечно же, мне нужно защищать фамилию - я уверен, вы понимаете.


Фелдер рассеянно кивнул.


«Но вы кажетесь достаточно милым молодым человеком. Возможно - мы будемдолжен видеть - вы можете пить со мной чай в некоторые дни в передней гостиной.


Передняя гостиная. Фелдер вспомнил, что сказала женщина в музее Саутпорта: приехала делегация из Гарварда. Предложили кругленькую сумму. Она даже не впустила бы их в парадную дверь.


Он понял, что мисс Винтур смотрит на него, выжидающе хмурясь. "Хорошо? Знаешь, я здесь не ради своего здоровья. Пять тысяч в месяц плюс коммунальные ».


Невероятно, но Фельдер услышал свой ответ, как будто это говорил кто-то другой. "Я возьму это."


изображение


22


Д'АГОСТА ВИДЕЛ МНОГО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БОЛЬНОГО ДЕРНЯ В СВОЕЙ жизни - он никогда не забудет те два расчлененных трупа в Уолдо-Фоллс, штат Мэн, - но тут все испортилось. Это была самая кровавая сцена в череде исключительно ужасных убийств. Тело молодой женщины было раздето и растопырено на спине, расчлененные конечности образовывали что-то вроде циферблата человеческих часов, корона крови распространилась под всем этим, как солнечные лучи, различные органы выстроились по краям, как проклятый натюрморт. . Затем был мизинец - дополнительный мизинец - который с любовью приложили ко лбу жертвы.


Все это было завершено надписью, нарисованной пальцами на ее туловище: ТЕГ, ТЫ ЭТО!


ME, судебно-медицинские подразделения, подразделения на месте преступления, скрытые лица и фотограф - все сделали свою работу, собрали доказательства и ушли. На это потребовались часы. Теперь настала его очередь - его и Гиббса. Д'Агоста должен был признать, Гиббс неплохо выжидал. Он не блеснул щитом и не проткнулся локтем, как это делали другие федералы из его опыта. На протяжении многих лет отдел по расследованию убийств пытался выработать правила, запрещающие проникновению на место преступления латуни и прерыванию работы специалистов, и д'Агоста отнесся к этим правилам очень серьезно. Он не знал, сколько раз он видел, как место преступления было испорчено из-за того, что какой-нибудь босс хотел фотосессии, или показал своим политическим друзьям, или просто ради этого попал в звание.


В комнате было жарко от яркого света, в воздухе стоял неприятный запах, запах крови, фекалий и смерти. Д'Агоста обернулся вокруг трупа, его взгляд блуждал по каждой мелочи.записывая это в своей памяти, деконструируя и реконструируя сцену, сохраняя ее свободным течением. Это было еще одно жестокое убийство, спланированное и осуществленное с точностью военной кампании. Эта сцена источала чувство уверенности в себе и даже высокомерия со стороны убийцы.


Действительно, когда Д'Агоста все это осознал, у него появилось чувство дежа вю; было что-то в этом месте преступления, что напомнило ему что-то еще, и когда он прокрутил эту мысль в своей голове, он понял, что это было. Он был похож на музейную диораму - все было тщательно продумано и размещено на своем месте, предназначенное для создания впечатления, иллюзии, визуального воздействия.


Но чего? И почему?


Он взглянул на Гиббса, который присел на корточки и рассматривал надпись на торсе. Рассеянные огни отбрасывали его многочисленные тени на место преступления. «На этот раз, - сказал он, - преступник использовал перчатку».


Д'Агоста кивнул. Интересное наблюдение. Его мнение о Гиббсе поднялось еще на одну ступеньку выше.


Честно говоря, он более чем сомневался, что за этим стоит брат Пендергаста. Он не видел никакой связи между МО этого убийцы и тем, что Диоген делал в прошлом. Что касается мотива, в отличие от предыдущей серии убийств Диогена, на этот раз у него не было заметного мотива, чтобы убить этих случайно выбранных жертв. Фигура, которую он видел на магнитофонных пленках, хотя он был примерно подходящего роста, веса и сложения, не двигался так плавно, как он напоминал Диогена. Глаза были другими. Диоген вовсе не казался ему психом, который начал расчленять себя и оставлять части на месте преступления. Наконец, была небольшая история его предполагаемого падения в сицилийский вулкан. Единственный свидетель этого был абсолютно уверен, что он мертв. И она была чертовски хорошим свидетелем - даже если сама немного сумасшедшая.


Пендергаст отказался сказать ему, почему он считал убийцу своим братом. В общем, д'Агоста чувствовал, что эта странная идея Пендергаста была продуктом его глубокой депрессии из-за убийства его жены в сочетании с передозировкой наркотиков. Оглядываясь назад, он сожалел, что пыталсяпривлечь Пендергаста к делу - и он почувствовал огромное облегчение, что спецагент не появился на месте преступления.


Гиббс поднялся от своей долгой оценки трупа. «Лейтенант, я начинаю думать, что мы имеем дело с двумя убийцами. Возможно, партнерство Леопольда и Леба ».


"Действительно? У нас только один человек на видеозаписи, одна пара кровавых следов, один нож ».


"Совершенно верно. Но подумай об этом. Все три отеля имеют чрезвычайно высокий уровень безопасности. Они кишат сотрудниками. В каждом случае наш убийца входил и выходил без удивления, остановки, прерывания или вызова. Один из способов объяснить это, если у него был сообщник - корректировщик ».


Д'Агоста медленно кивнул.


«Наш убийца делает мокрую работу. Он магнит нашего пристального внимания. Это тот парень, который машет в камеру и говорит: « Привет, мама, посмотри на меня!» Но где-то там есть партнер - как раз наоборот. Кто невидим, кто растворяется в дереве, кто все видит и слышит. Они не контактируют во время совершения преступления, за исключением того, что они тайно и непрерывно общаются ».


«Через наушник или подобное устройство».


"Точно."


Д'Агосте идея сразу понравилась. «Итак, мы ищем этого парня. Потому что он должен быть на наших лентах безопасности ».


"Наверное. Но, конечно, он будет очень, очень тщательно замаскирован ».


Внезапно длинная тень, появившаяся из спальни, упала на труп, поразив д'Агосту. Мгновение спустя появилась высокая фигура в черном, освещенная сзади, его белокурые волосы образовали яркий ореол вокруг его затененного лица, делая его похожим не на ангела, а на какого-то ужасного призрака, призрак ночи.


«Два убийцы, говорите?» пришел медовый протяжный голос.


"Пендергаст!" - сказал д'Агоста. "Что за черт? Как ты сюда попал? "


«Так же, как и ты, Винсент. Я только что осмотрел спальню.


Его голос был не совсем дружелюбным, но, по крайней мере, подумал д'Агоста, за ним стояла сталь, которой не хватало во время их последней встречи.


Д'Агоста взглянул на Гиббса, который смотрел на Пендергаста, не сумев сдержать неодобрение на его лице.


Еще шаг вперед, и яркий свет упал на лицо Пендергаста, сгребая его сбоку, придавая его чертам мраморное совершенство. Лицо повернулось. «Приветствую, агент Гиббс».


«То же самое и с вами», - сказал Гиббс.


«Я надеюсь, что мы удовлетворили ваш запрос?»


Тишина. «Поскольку вы упомянули об этом, нет, я еще не получил подтверждения вашей роли в этом деле».


Яй-яй звук Пендергасту. «Ах, эта бюрократия ФБР, такая надежная».


«Но, конечно, - сказал Гиббс, с трудом скрывая свою недоброжелательность, - я всегда приветствую помощь товарища-агента».


- Помощь, - повторил Пендергаст. Он внезапно пришел в движение, двигался вокруг трупа, быстро наклонялся, рассматривал предметы с помощью лупы, поднимал что-то пинцетом, который входил в пробирку, более быстрое, почти маниакальное движение - а затем он завершил кругооборот и оказался лицом ... снова лицом к лицу с Гиббсом.


" Два , ты говоришь?"


Гиббс кивнул. «Только рабочая гипотеза», - сказал он. «Очевидно, что мы еще не на том этапе, когда можем делать выводы».


«Я хотел бы услышать твои мысли. Мне ужасно интересно ».


Д'Агоста почувствовал некоторое беспокойство по поводу выбора слов Пендергаста, но промолчал.


«Хорошо, - сказал Гиббс. «Я не знаю, поделился ли лейтенант с вами нашим предварительным отчетом, но мы рассматриваем это как работу организованного убийцы - или убийц - которые действуют ритуально. Я принесу вам отчет, если у вас его нет.


«О, это у меня есть. Но нет ничего лучше, чем это услышать - как звучит эта странная поговорка? Прямо изо рта лошади. А мотив? "


«Эти типы убийц, - спокойно продолжал Гиббс, - обычно убивают из-за либидозного удовлетворения, которое может быть удовлетворено только путем осуществления крайнего контроля и власти над другими».


"А лишние части тела?"


«Это уникальный опыт в нашем опыте. Гипотеза, которую разрабатывают наши профилировщики, состоит в том, что агрессора переполняют чувства ненависти к себе и никчемности - возможно, из-за жестокого обращения с детьми - и он разыгрывает своего рода замедленное самоубийство. Наши эксперты исходят из этого предположения ».


«Какое счастье для нас. И сообщение, Тег, это ты ? "


«Этот тип убийцы часто насмехается над правоохранительными органами».


«В вашей базе данных есть ответ на все».


Гиббс, похоже, не знал, как это воспринять, и д'Агоста тоже. «Я признаю, что это очень хорошая база данных», - продолжил Гиббс. «Я уверен, что вы знаете, агент Пендергаст, совместная система профилирования NCAVC / BSU включает десятки тысяч записей. Он основан на статистике, агрегатах и корреляциях. Это не означает, что наш убийца обязательно соответствует образцу, но это дает нам то, чему мы можем следовать ».


"Да, в самом деле. По крайней мере, это дает вам дорогу, по которой можно идти вглубь дикой местности ».


Эта довольно странная метафора болталась, д'Агоста пытался понять, что именно имел в виду Пендергаст. Их окутала напряженная тишина, пока Пендергаст продолжал смотреть на Гиббса, слегка наклонив голову, словно рассматривая образец. Затем он повернулся к д'Агосте и схватил его за руку. «Что ж, Винсент, - сказал он. «Вот мы снова партнеры по делу. Я хочу поблагодарить тебя за - как бы это сказать? - за помощь в спасении моей жизни ».


И с этими словами он повернулся и быстро вышел за дверь, черный пиджак безумно развевался за его спиной.


изображение


23


ЛЕЙТЕНАНТ Д'АГОСТА САТ, ЗАНИМАЯСЬ ВПЕРЕД, В ВИДЕО-лаборатории C на девятнадцатом этаже One Police Plaza. Он покинул место третьего убийства всего час назад и чувствовал себя так, будто провел пятнадцать раундов с боксером.


Д'Агоста повернулся к человеку, работавшему с видеоаппаратурой, худощавому болвану по имени Хонг. «Корм на пятнадцатом этаже. Назад на шестьдесят секунд ".


Хун работал с клавиатурой, и черно-белое изображение на центральном мониторе изменилось, быстро вернувшись назад в обратном направлении.


Глядя на экран, д'Агоста мысленно размышлял о том, как снизилось преступление. Убийца ворвался в комнату - опять же, судя по записям службы безопасности Royal Cheshire, он, казалось, знал, когда дверь собиралась открыться - и затащил несчастную женщину в спальню гостиничного номера. Он убил ее, а затем продолжил свою ужасную работу. Все это заняло менее десяти минут.


Но потом муж женщины вернулся в номер. Убийца спрятался в ванной. Мужчина обнаружил тело своей жены, и его неистовые крики услышал сотрудник службы безопасности отеля, который вошел в номер, увидел тело и вызвал полицию. В результате замешательства убийца скрылся. Все это было подтверждено записями с камер наблюдения, а также уликами, найденными в номере, а также показаниями мужа и детектива.


Это казалось достаточно простым. Но дьявол - действительно странное дерьмо - был в деталях. Откуда, например, убийца узнал, что нужно прятаться в ванной? Если бы его потревожилиработа в спальне щелчком замка входной двери, он никак не мог добраться до ванной вовремя, не увидев мужа. Он, должно быть, спрятался до того, как ключ-карта прошла через замок. Должно быть, его предупредил какой-то другой сигнал.


Чертовски ясно, что у этого парня был сообщник. Но где?


«Начни прямо здесь», - сказал Д'Агоста Хуну.


Он смотрел коридорное видео, наверное, в десятый раз, когда муж вошел в номер. Через пять секунд входная дверь снова открылась, и убийца в шляпе и плаще вышел из дома. Но затем - вопреки всей логике - он во второй раз нырнул в комнату. Несколько мгновений спустя член отеля завернул за угол и оказался в поле зрения.


«Останови это на мгновение», - сказал д'Агоста.


Проблема была в том, что в зале не было сообщника, чтобы увидеть, как парень пришел. Холл был пуст.


«Запустите его снова», - сказал он.


Он угрюмо смотрел, как детектив отеля исчез в комнате, настороженный криками мужа. Почти сразу же убийца снова вышел и направился к лифту. Он нажал кнопку «ВНИЗ», подождал минуту, а затем - как будто передумал - прошел остаток пути по коридору, выйдя через дверь на лестничную клетку.


Спустя несколько мгновений двери лифта открылись, и из них вышли трое мужчин в костюмах.


«Стой, - сказал д'Агоста. «Посмотрим, что происходит с тринадцатого этажа. Начните в то же время, указатель ».


«Конечно, Лу, - сказал Хонг.


Они уже просмотрели записи с четырнадцатого этажа - в этот момент работало несколько уборщиц, их тележки загораживали коридор. Теперь д'Агоста наблюдал, как убийца вышел из подъезда на тринадцатый этаж. Он подошел к лифту, снова нажал кнопку «ВНИЗ» и стал ждать. Он пропустил один лифт и снова нажал кнопку. На этот раз, когда двери открылись, он вошел внутрь.


«Стой, - сказал д'Агоста.


Он проходил через это снова и снова. Где был сообщник? В некоторых случаях рядом не было никого, за кем можно было бы наблюдать, а в других ситуациях, когда были люди, которые могли его заметить, он не мог найти между ними физических совпадений. Никто не мог превратиться из старого сутулого джентльмена лет восьмидесяти в толстую доминиканку-уборщицу за пятнадцать секунд. Если только у убийцы не было полдюжины сообщников.


Это было серьезно, очень странно.


- Камера в вестибюле, - пробормотал д'Агоста. «Индекс того же времени».


Изображение на мониторе дрожало, затем снова стало четким, показывая с высоты птичьего полета скромный и элегантный вестибюль отеля. Двери лифта открылись, и убийца вышел - один. Он пошел к главному выходу, потом, казалось, передумал, повернулся и сел в кресло, пряча лицо за газетой. Через семь секунд мимо пробежал мужчина в форме - охрана отеля. Сразу после этого убийца встал и, вместо того чтобы снова направиться к главному выходу, направился к двери без опознавательных знаков, ведущей в служебные помещения. Незадолго до того, как он подошел к ней, дверь открылась, и появился носильщик. Убийца проскользнул внутрь, когда дверь снова закрылась - ему даже не нужно было протягивать руку.


Д'Агоста наблюдал, как фигуру закрывала закрывающаяся дверь. Другие камеры показали, как он выходит через выход из зоны погрузки в отеле. Повторные просмотры вестибюля и других видеопотоков снова не показали никаких признаков возможного соучастия в убийствах.


Хонг остановил видео по собственному желанию. "Что-нибудь еще, что вы хотели бы увидеть?"


"Ага. Есть какие-нибудь повторы "Трех марионеток"? " И д'Агоста устало поднялся на ноги, чувствуя себя даже старше, чем когда он впервые вошел.


Но когда он уходил, его внезапно осенила идея. Соучастнику не нужно было находиться во всех этих местах . Если бы у него был доступ к прямой трансляции видео, он бы увидел все, что есть у Д'Агосты. И мог бы соответственно предупредить убийцу. Таким образом, он был либо кем-то из самого отдела безопасности, либо кем-то, кто взломал систему видеонаблюдения и перенаправлял личный канал для себя, вв реальном времени - возможно, если бы эти камеры были подключены к сети, даже через Интернет. В таком случае соучастника может даже не быть в Нью-Йорке.


Помня об этом блестящем приеме, д'Агоста немедленно начал думать о том, как его использовать.


изображение


24


КАБИНА НЕ ПРИНАДЛЕЖАЛА ЕЕ ОТЦУ И НИКОГДА не принадлежала. Джек Свонсон на самом деле был не из тех, кто действительно владеет вещами. Он уговорил их одолжить, взял их на себя, а затем со временем стал действовать так, как если бы они были его собственными. Как это было типично для Джека, он каким-то образом наткнулся на обветшалую лачугу из гудронированной бумаги много лет назад в лесном массиве, принадлежащем Royal Paper, на стороне Нью-Джерси, в Делавэр-Уотер-Гэп. Корри слышала историю о том, что он подружился с одним из руководителей Royal Paper, которого он встретил во время рыбалки, и который, по-видимому, согласился с тем, что, если Джек захочет привести в порядок это место, он может оставаться там, когда захочет, пока у него есть низкий профиль и не досаждал себе. Корри была уверена, что сделка включает в себя множество историй о пиве и рыбалке, а также большую дозу очевидного обаяния ее отца. В хижине не было ни тепла, ни воды, ни электричества; окна были разбиты, а крыша пробита; и никто, казалось, не возражал, что Джек поднялся туда, превратил лачугу во что-то труднопроходимое, стал ее владельцем и использовал ее как базу для периодических рыбалок на близлежащее озеро Лонг-Пайн.


Корри, конечно, никогда не видела это место, но она знала, что оно существует, потому что ее мать горько пожаловалась, когда обнаружила, что его «рыбацкая хижина на озере в Нью-Джерси» на самом деле не принадлежит ему, когда пришло время разделить их (несуществующие) активы при разводе.


В хижине, как была уверена Корри, скрывался ее отец. Он не владел им, поэтому чиновники не могли его там отследить. И она была почти уверена, что известие о его маленьком грязном ограблении банка никуда не денется.вероятно, путешествовал очень далеко от Аллентауна, уж точно не в маленькие деревушки около государственного леса Уортингтон в Нью-Джерси.


Сколько в этом районе может быть Лонг-Пайн-Лейкс? Согласно Google Maps, был только один, и Корри, черт возьми, надеялась, что он правильный, поскольку она вышла из ужасно дорогого такси, которое она наняла на автобусной остановке в Ист-Страудсбурге, которая привела ее в известный загородный магазин. в качестве места Фрэнка в Old Foundry, штат Нью-Джерси, ближайшего коммерческого заведения, которое она могла найти к Лонг-Пайн-Лейк.


Отсчитав сто двадцать баксов, она расплатилась с таксистом и неторопливо вошла в магазин. Это было именно так, как она и надеялась, одно из тех тесных мест, где продавались рыболовные приманки, наживки, дешевые удочки, охладители, лодочные принадлежности, связки дров, колмановское топливо и, конечно же, пиво. Целая стена пива.


Просто косяк ее отца.


Когда она подошла к прилавку, воцарилась тишина среди пивных кишок, торчавших вокруг кассового аппарата. Без сомнения, это были ее пурпурные волосы. Она устала, она была раздражена, и ей не понравилось то, что она потратила сто двадцать долларов на поездку на такси. Она очень надеялась, что эти старые добрые мальчики не доставят ей неприятностей.


«Я ищу Джека Свонсона, - сказала она.


Больше тишины. "Это правильно?" пришел возможный ответ от очевидного самозваного клоуна группы. «Что… Джек тебя подбил или что-то в этом роде?» Мужчина захохотал и посмотрел на своих друзей, направо и налево, в поисках одобрения.


«Я его дочь, ты, психически неполноценная задница», - сказала она очень громким голосом, который достиг самых дальних углов магазина и вызвал внезапную тишину.


Теперь смех исходил от друзей. Beer-Gut сильно покраснел, но он ничего не мог поделать. «В тот раз она поймала тебя, Мерв», - сказал один, немного менее обезьяний, чем другие, подталкивая своего приятеля.


Она ждала, скрестив руки, ответа.


«Значит, ты ребенок, о котором он всегда говорит», - дружелюбно сказал менее обезьяний.


Этот бизнес о ее отце всегда говорит о ее удивлении Корри, но она этого не показала. Она даже не взглянула на Мерва, который явно был очень смущен. - Итак, вы все знаете моего отца?


«Он, наверное, у себя в каюте», - сказал более приятный.


«Бинго» , - подумала Корри. Она была права. Она почувствовала огромное облегчение от того, что усилия были потрачены не зря.


"Где это находится?"


Мужчина дал ей указания. Это было примерно в миле вверх по дороге. «Я был бы рад подвезти вас», - сказал он.


"Нет, спасибо." Она подняла рюкзак и повернулась, чтобы уйти.


«На самом деле, я был бы счастлив. Я друг твоего отца.


Ей пришлось удержаться от того, чтобы спросить его, на что он похож. Это не способ сделать это - она должна выяснить это сама. Она заколебалась, окинула мужчину взглядом. Он выглядел искренним, на улице было холодно, а ее рюкзак весил тонну. "Все в порядке. Пока Перв, я имею в виду Мерв, здесь не идет. Она указала на пивной желудок номер один.


Это вызвало смех.


"Тогда пошли."


Она заставила его высадить ее на том месте, где кратчайший путь к хижине уходил с главной дороги. Это была просто крутая тропа в сосновом лесу, которая начиналась в большой луже грязи, которую ей пришлось огибать. Ей было что-то вроде полумили ходьбы до хижины, и когда она шла по дороге - время от времени пересекая одну из развязок Лонг-Пайн-роуд - она впервые почувствовала, что начинает расслабляться, по-настоящему расслабиться. в возрасте. Это был типичный день начала декабря: солнце светило сквозь ветви дубов и сосен, окрашивая землю вокруг нее, а в воздухе витал запах смолы и мертвых листьев. Если когда-либо и было отличное место, чтобы спрятаться от полицейских - или от нацистов, если на то пошло, - то это было оно.


Но когда она подумала о своем отце и о том, что она скажет ему, а он ей, ее живот снова начал сжиматься. Она с трудом могла вспомнить его физически, понятия не имела, как он выглядел - ее мать выбросила альбом с их фотографиями.вместе. Она понятия не имела, чего ожидать. Итак, он стал грабителем банка? Боже, он мог быть алкоголиком или наркоманом. Он мог бы быть одним из тех преступников, полных нытья, жалости к себе и оправдания, обвиняющих во всем плохих родителей или невезение. Он мог бы даже быть с какой-нибудь ужасной неряшливой сучкой.


А что было бы, если бы его поймали, и она жила с ним в хижине? Она уже просмотрела в Интернете федеральный закон, 18 USC § 1071, который требовал от них доказать, что она действительно укрывала или скрывала его и предпринимала шаги для предотвращения его обнаружения или ареста. Просто жить с ним было недостаточно. Тем не менее, как это повлияет на ее будущую карьеру в правоохранительных органах? Это, черт возьми, выглядело бы не лучшим образом.


Короче, это была глупая идея. Она действительно не продумала это. Ей следовало остаться в его доме, где она была в полной безопасности, и позволить ему жить своей жизнью. Она притормозила, остановилась, сбросила рюкзак и села. Почему она когда-либо думала, что это хорошая идея?


Что ей действительно нужно сделать сейчас, так это развернуться и вернуться в Аллентаун, или, скорее, в Западную Кайахогу, и забыть об этой чуши. Она встала, перекинула рюкзак через плечо и повернулась, чтобы уйти. Но потом она заколебалась.


Она зашла слишком далеко, чтобы убежать. И она хотела знать - действительно хотела знать - о тех письмах в шкафу. Почтмейстер в Медисин-Крик был таким же тупым, как и они… но она не думала, что он такой тупой.


Она повернулась и пошла дальше. Срезанный путь окончательно сошел с дороги, завернул за поворот, и там, на солнечной поляне, перед ней стояла хижина, сама по себе, никаких других построек даже отдаленно поблизости. Она остановилась и посмотрела.


Это не было очаровательно. Дегтярную бумагу наклеивали неровными деревянными полосками. Два окна по обе стороны от двери были занавешены, но разбиты. За дубами и сквозь них виднелась флигель. Из-под крыши торчала ржавая труба.


Впрочем, передний двор был аккуратным, трава подстрижена. Она слышала, как кто-то движется внутри дома.


О, Боже, поехали. Она подошла к двери и постучала. Внезапная тишина. Он собирался выскочить из спины?


"Привет?" - позвала она, надеясь предотвратить это.


Больше тишины. А потом голос изнутри. "Это кто?"


Она глубоко вздохнула. «Корри. Твоя дочь. Корри.


Еще одно долгое молчание. А потом внезапно дверь распахнулась, и из нее вылетел мужчина - она сразу его узнала, - который обнял ее и чуть не раздавил.


"Корри!" - крикнул он задыхающимся голосом. «Сколько лет я молился об этом! Я знал, что когда-нибудь это произойдет! Боже мой, я молился об этом - и вот это случилось! Моя Корри! " А затем он растворился в сильных икающих порывах рыдающей радости, которая смутила бы ее, если бы она не была так полностью ошеломлена.


изображение


25


ВНУТРИ КАБИНА БЫЛА УДИВИТЕЛЬНО УЮТНОЙ, ОПЯТОЙ и даже очаровательной в старом деревенском стиле. Ее отец - она звала его Джек, не в силах заставить себя сказать « папа» - показывал ей все с немалой гордостью. Он состоял из двух комнат: кухни-гостиной-столовой и крошечной спальни, достаточно большой для шаткой двухместной кровати, комода и умывальника. Не было ни водопровода, ни электричества. Тепло поставляла старая печь Франклина. Для приготовления пищи использовалась походная печь на ножках, работающая на баллонах с газом, а рядом с ней была установлена старая раковина из мыльного камня, размером два на четыре, ее водосточная труба просто сбрасывала воду на землю под половицами. Питьевая вода подавалась в пластиковых кувшинах, выстроенных в ряд у входной двери и наполненных, по его словам, из источника в полумиле от хижины.


Все было на своих местах, чисто и аккуратно. Она нигде не заметила бутылок из-под спиртного или пивных банок. Красные занавески с узором пейсли добавляли радости, а грубый деревянный кухонный стол был накрыт скатертью в клетку. Но что больше всего удивило Корри - хотя она и не упомянула об этом - это большое скопление фотографий в рамках, которые возвышались над стеной над столом, вся она сама. Она даже не подозревала, что существует столько ее детских и детских фотографий.


«Вы берете спальню и устраиваетесь в ней», - сказал Джек, открывая дверь. «Я буду спать на диване».


Корри не стала с ним спорить. Она бросила рюкзак на кровать и присоединилась к отцу на кухне. Он стоял над плитой.


«Ты останешься ненадолго?» он спросил.


«Если это нормально».


« Более чем хорошо. Кофе?"


«Боже мой, да».


«Это не французская пресса». Он засмеялся и вылил немного кофейной гущи в эмалированную кастрюлю с водой, перемешал и поставил кипятить.


До сих пор, после первого восторженного приветствия, они оба как-то воздерживались от вопросов. Хотя ей очень хотелось - и она знала, что он тоже. Казалось, никто не хотел спешить.


Он напевал, работая, достал коробку пончиков и разложил их на тарелке. Она внезапно вспомнила его привычку гудеть - то, о чем она не думала пятнадцать лет. Она украдкой осмотрела его, пока он суетился. Он был тоньше и казался поразительно ниже ростом, но это должно быть потому, что она выросла. Ни один мужчина не мог уменьшиться от гигантских размеров - что она помнила - до жалких пяти футов семи дюймов. Его волосы стали редеть, с одного изящного пучка торчал из макушки; его лицо было сильно изрезано, но все еще поразительно красивым в каком-то искрящемся, жизнерадостном, ирландском стиле. Хотя он был всего на четверть ирландцем, остальные части были шведами, поляками, болгарами, итальянцами и венграми. «Я дворняга», - вспомнила она однажды, как он сказал.


"Молочный сахар?" он спросил.


"Есть сливки?"


«Густые сливки».


"Идеально. Много жирных сливок и три ложки сахара.


Он принес две дымящиеся кружки, поставил их и сел. Какое-то время они молча выпили, и Корри, поняв, что голодна, съела один из пончиков. Снаружи щебетали птицы, полуденный свет пробивался сквозь шелестящие листья, и она чувствовала запах леса. Это внезапно показалось таким прекрасным, что она заплакала.


Как обычный мужчина, Джек вскочил в полной панике. «Корри! Что случилось? У тебя проблемы? Я могу помочь."


Она помахала ему обратно и, улыбаясь, вытерла глаза. "Ничего такого. Просто забудь это. Я ... я как бы в стрессе.


Все еще дрожа, он сел и подошел к ней, чтобы обнять ее, но она уклонилась. «Просто ... подожди минутку и дай мне немного привыкнуть к этому».


Он в спешке отдернул руку. "Верно. Конечно." Его крайняя забота тронула ее. Она высморкалась, и наступила неловкая тишина. Ни один из них не хотел задавать другому первый вопрос.


«Вы можете оставаться здесь сколько хотите», - наконец начал Джек. «Никаких вопросов, ты можешь приходить и уходить, когда хочешь ... Эм, у тебя есть машина? Я ничего не видел ».


Она покачала головой. А потом она сказала, на самом деле не желая: «Говорят, вы ограбили банк».


Мертвая тишина. «Ну, - сказал он, - я этого не делал».


Сразу же Корри почувствовала, как внутри нее что-то похолодело. Он уже лгал ей.


«Нет, правда, не знал. Меня подставили.


«Но ты ... сбежал ».


Он ударил головой, тряся пучком волос. «Да, я сбежал. Как чертов идиот. Я знаю, что это совершенно глупо. Но я этого не делал. Пожалуйста, поверь мне. У них есть все доказательства, но это потому, что меня подставили. Произошло это вот так ...


"Ждать." Она подняла руку. « Подожди ». Она не хотела больше слышать ложь - если на самом деле это была ложь.


Он замолчал.


Она сделала большой глоток кофе. Это было чудесно на вкус. Схватил еще один пончик и откусил большой мягкий кусочек. Оставайся в моменте . Она попыталась расслабиться, но настоящий вопрос, который она хотела задать, тот, которого она избегала, возвращался ей снова и снова, поэтому она, наконец, сглотнула и задала его.


«Что случилось со всеми этими пакетами и письмами в твоем шкафу?»


Джек уставился на нее. «Вы их видели?»


«Что именно произошло? Почему ты просто ушел и ... ни разу не позвонил? Пятнадцать лет? "


Он посмотрел на нее, на его лице смешались удивление и печаль. «Дуэтт не позволил мне позвонить тебе, сказал, что ты не хочешь разговаривать, и… и я это понял. Но я послал тебе что-то почти каждыйНеделя, Корри. Подарки, когда я мог их себе позволить. Когда ты стал старше, я пытался угадать, чем ты можешь увлечься, что тебе может понравиться. Куклы Барби, детские книги. Каждый день рождения я присылаю тебе что-нибудь. Что-то хорошее. А когда я не мог позволить себе отправлять подарки, я отправлял вам письма. Я, должно быть, послал вам тысячу писем, рассказывая вам, что я делал, что происходило в моей жизни, давая вам советы относительно того, что, как я предполагал, могло происходить в вашей собственной жизни. И все вернулось. Все. Я подумал, что Дуэт остановил это. Или, может быть, она переехала и не оставила адреса для пересылки ».


Корри сглотнула. «Так почему ты продолжал присылать мне вещи, когда знал, что я их не получу?»


Он повесил голову. «Потому что когда-нибудь я надеялся сам передать их тебе - все. В некотором смысле они похожи на дневник; дневник моей жизни и - это может показаться странным - вашей жизни или вашей жизни, какой я ее себе представлял. Как ты рос. Каковы были ваши интересы. Если бы вы начали встречаться. И… - он смущенно замолчал. «Имея эти письма и посылки, даже если они были возвращены… ну, через некоторое время я почти почувствовал, что ты тоже рядом. Лично." Еще одна пауза. «Я всегда надеялся, что ты напишешь мне, знаешь ли».


Когда она увидела шкаф, полный писем и пакетов, Корри догадалась - фактически, надеялась, - что это будет объяснение. Но ей никогда не приходило в голову последнее: все время, пока она ждала вестей от отца, он ждал, чтобы услышать от нее. «Она сказала, что вы отказались платить алименты, что вы общались с другой женщиной, не могли сохранить работу, проводите время за алкоголем в барах».


«Все это неправда, Корри, или, по крайней мере…» Он покраснел. «Я действительно проводил слишком много времени в барах. И были… женщины. Но я был чистым и трезвым девять лет. И я старалась платить алименты, когда могла, действительно платила. Иногда я ходил без еды, чтобы отправить ей чек.


Корри покачала головой. Из конечно , что ее мать рассказала ей все эти годы не было правдой. Как она могла быть такой тупой, чтобы поверить в это - поверить своей лживой, озлобленной, алкогольной матери? Онавнезапно почувствовал себя ужасно тупоголовым и глупым. И виновной - за пятнадцать лет плохих мыслей об отце.


И все же ее подавляющее чувство облегчения.


«Мне очень жаль, - сказала она.


"За что?"


«За то, что не осознавал всего этого. За ... такую пассивность .


«Вы были просто ребенком. Вы не знали.


«Мне двадцать два года. Я должен был понять это давным-давно ».


Он махнул рукой. «Вода под плотиной».


Она не могла удержаться от улыбки. « За плотиной».


«Я никогда не умел поговорки и речи. Но я живу философией, и она хорошая ».


"Что это такое?"


«Простить всем все».


Корри вообще не была уверена, что это будет ее философией.


Он допил чашку, встал, взял горшок. "Больше кофе?"


"Пожалуйста."


Налил им друг друга по кружке, сел. «Корри, я хочу рассказать тебе об этом так называемом ограблении банка. Меня кто-то подставил на работе, я не знаю кто. Я почти уверен, что это как-то связано с тем, что они обманывали клиентов, завышая с них деньги. Вот как они зарабатывают деньги, знаете ли, - на финансировании. Проблема в том, что они все это делают. За исключением одного - Чарли, единственного порядочного парня здесь.


«Но ты сбежал », - снова сказала она.


"Я знаю. Я всегда делал глупые импульсивные поступки. Я подумал, что могу спрятаться здесь, выясняя правду. Но очевидно, что у меня здесь даже нет телефона, и мне пришлось выбросить свой сотовый, потому что они будут использовать его, чтобы отслеживать меня. Так что теперь у меня нет возможности расследовать это дело - и, убегая, я заставил себя выглядеть чертовски виноватым. Я застрял здесь ».


Корри посмотрела на него. Она хотела ему верить.


«Я не застряла здесь», - сказала она. «Я мог бы расследовать».


«Давай, - сказал он, смеясь. "Ты? Ты ничего не знаешь о детективе.


"Ага? К вашему сведению, я изучаю правоохранительные органы в Колледже уголовного правосудия Джона Джея, получаю отличные оценки, а вернувшись в Медисин-Крик, я работал помощником одного из главных агентов ФБР в стране по делу о знаменитом серийном убийце. . »


Его глаза расширились. "О нет. Моя дочь, полицейский ? »


изображение


26 год


МУЖЧИНА ТАК ВНЕЗАПНО ПОЯВИЛСЯ В ПЕРЕХОДЕ в кабинет Мадлен Тил, что она буквально прыгнула. Это был очень странный мужчина, одетый в черное, с бледным лицом и серыми глазами, и он излучал беспокойство, граничащее с возбуждением.


«Ой, ты дал мне начало!» - сказала она, прижимая руку к своей пышной груди. "Я могу вам помочь?"


«Я пришел за доктором Хеффлером».


Это была странная формулировка - он действительно был более чем немного похож на мрачного жнеца, - но у человека действительно был ласковый голос с очаровательным южным акцентом. Сама она приехала со Среднего Запада, и различные нью-йоркские акценты все еще действовали ей на нервы.


«У тебя назначена встреча?» спросила она.


«Доктор. Мы с Хеффлером старые приятели.


Старые приятели . Почему-то то, как он сказал, звучало неправильно. Никто не стал бы использовать слово « приятель» для описания доктора Уэйна Хеффлера, который, по мнению Тила, был претенциозным и снисходительным болваном из псевдо-высшего сословия. За свою долгую карьеру она знала множество Хеффлеров, но он действительно был худшим из них: один из тех, кому больше всего доставляет удовольствие анализировать работу подчиненных с единственной целью найти недостатки и указать на них перед как можно большим количеством людей. как можно больше людей. Между тем, он пренебрегал своей собственной работой и оставил других, чтобы они пытались прикрыть его, зная, что они будут обвинены, если что-то пойдет не так или выйдет из строя.


"А ваше имя, сэр?"


«Специальный агент Пендергаст».


"Ой. Как в ФБР?


Особо тревожная улыбка расплылась по лицу специального агента, когда мраморная рука проскользнула под его пиджак и вытащила бумажник, открыла его, чтобы показать щит и удостоверение личности, затем осторожно закрыла его и снова вложила в складки черной шерсти. С не вызывающим раздражения предвкушением Мадлен Тил нажала кнопку внутренней связи и сняла трубку.


«Доктор. Хеффлер, здесь к вам агент ФБР по имени Пендергаст, без предварительной записи, говорит, что знает вас.


Короткая пауза. "Пендергаст, ты сказал?"


«Да, доктор».


«Пошлите его».


Она повесила трубку. «Вы можете войти».


Но агент не двинулся с места. «Доктор. Хеффлер может выйти.


Теперь все было по-другому. Она вернулась к телефону. «Он хочет, чтобы вы вышли».


«Ты скажешь этому сукиному сыну, что если он хочет меня видеть, я здесь, в своем офисе, - иначе отошлите его».


Она почувствовала легкий рывок. Рука Пендергаста изогнулась и нежно сжимала телефон. "Могу я?"


Она выпустила телефон. Никто не мог обвинить ее в том, что она не выступила против агента ФБР.


«Доктор. Хеффлер? Агент Пендергаст.


Она не могла услышать ответа, но крикет, доносившийся из наушника, указывал на повышенный голос. Хеффлер спорил.


«Это будет хорошо , - подумала Мадлен Тил .


Агент ФБР терпеливо выслушал и ответил. «Я пришел за результатами мтДНК на Hotel Killer».


Более раздраженное щебетание из мундштука.


«Какой позор». Он повернулся и улыбнулся ей, на этот раз явно искренней улыбкой, возвращая ей телефон. "Спасибо. А теперь - где лаборатория, где выполняется работа с мтДНК? »


«Это дальше по коридору справа, но… никого туда без сопровождения не пускают», - сказала она, понизив голос.


«Ах, но меня не будут сопровождать. Меня будет сопровождать доктор Хеффлер. Или, по крайней мере, скоро будет.


"Но-"


У Пендергаста, однако, был отключен мобильный телефон, и он звонил, даже когда вышел за дверь, повернул направо и направился по коридору. Почти сразу после его исчезновения зазвонил телефон Мадлен Тил, и она подняла трубку.


«Доктор. Хеффлер, пожалуйста, - раздался голос. «Мэр Старке».


«Мэр Старке?» Невероятный. Это действительно был он лично. «Да, сэр, минутку». Она перезвонила. Это длилось меньше тридцати секунд. Затем Хеффлер с красным лицом выскочил из офиса. "Куда он пошел?"


«По коридору в лабораторию. Я сказал ему-"


Но Хеффлер уже побежал по коридору неприличной пробежкой. Она никогда не видела мужчину таким расстроенным, таким напуганным, и - она должна была быть честной перед собой - ей это безмерно понравилось.


«Роллс» остановился у входа в особняк на Риверсайд-драйв, 891. Агент Пендергаст мгновенно вышел из машины с тонкой манильской папкой под мышкой. Был поздний день, и с Гудзона дул холодный ветер, дергая его за костюм и шевеля его светлые светлые волосы. Сухие листья скользили по тротуару и развевались по дому, когда тяжелая дубовая дверь открылась, поглотив его темную фигуру.


Быстро пробираясь по темным коридорам, Пендергаст добрался до библиотеки. Он оставался неухоженным, стол в трапезной был завален бумагами, развалившимися на пол. Раздел книжных шкафов, открывающий плоскую панель, остался открытым. Он поспешно двинулся к задней части библиотеки, где быстрый щелчок запястья по некоему невидимому механизму заставил другую часть полок распахнуться, открыв небольшое рабочее место с компьютером и монитором. Не удосужившись сесть, Пендергаст начал печатать на клавиатуре, и экран ожил. Он вытащил компакт-диск из манильской папки, в спешке разбрасывая бумаги. Он вставил компакт-диск в компьютер и постучалдополнительные команды, достигающие экрана входа в систему. Когда он ввел пароль, перед глазами появилась яркая черно-белая страница приветствия:


ПРОБНАЯ ГРУППА ВРАЧА


БАЗА ДАННЫХ мтДНК


Митохондрия гаплогруппы Homo sapiens


Полиморфизмы и мутации


ЭТО КОНФИДЕНЦИАЛЬНАЯ БАЗА ДАННЫХ.


НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО.


Последовала еще одна пулеметная печать, а затем на экране появилось вращающееся колесо. Мгновение спустя в поле зрения появился единственный маленький результат. Пендергаст, все еще стоя, смотрел на результат целых пять секунд - а затем пошатнулся. Отступив назад, он на мгновение покачнулся, затем бесцеремонно упал на колени.


изображение


27


СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ ПЕНДЕРГАСТ вошел в свою квартиру в Дакоте и вошел в приемную. Там он нерешительно остановился, прислушиваясь к шепоту воды по камню. Через мгновение он подошел к небольшой картине Моне и поправил ее взад и вперед, хотя она уже была идеально выровнена по розовой стене. Затем он подошел к скрученному дереву бонсай, взял крошечные ножницы ручной работы, которые лежали на столе рядом с ним, и осторожно срезал несколько новых побегов. Его рука слегка дрожала, когда он это делал.


Сделав это, он беспокойно расхаживал по комнате, останавливаясь, чтобы переставить лепестки лотоса, парящие в основании фонтана.


Он должен был что-то сделать, но перспектива сделать это была почти невыносимой.


Наконец, он подошел к двери, ведущей в квартиру. Открыв ее, он прошел по коридору, миновав несколько дверей. Он кивнул мисс Ишимуре, которая отдыхала в своей гостиной, читая книгу на японском, и вскоре добрался до конца коридора, где коридор повернул направо на девяносто градусов. Пендергаст открыл первую дверь слева после поворота и вошел в комнату за ней.


Стены по обе стороны от пола до потолка были уставлены утопленными книжными полками из красного дерева, каждая из которых была заполнена книгами в кожаном переплете восемнадцатого и девятнадцатого веков. Стена перед ним была занята глубоким оконным проемом из полированного красного дерева с двумя стоящими друг напротив друга банкетными сиденьями, снабженными плюшевыми подушками. Между ними находилось большое панорамное окно с видом на перекресток Центрального парка.Западная и Семьдесят вторая улица. За ними простирался обширный Центральный парк, его деревья были обнажены и сверкали на зимнем солнце.


Он закрыл глаза, позволил своему телу расслабиться и тщательно регулировал дыхание. Постепенно внешнее существование начало исчезать; сначала комната, затем квартира, здание, остров, затем сам мир в постоянно расширяющемся круге организованного забвения. Процесс занял пятнадцать минут. Когда это было сделано, он замер в тесной темноте, ожидая абсолютной пустоты, абсолютного спокойствия. Когда он достиг этого, он медленно открыл глаза - не физически, а мысленно - медленно, медленно.


Маленькая комната раскрылась во всем детальном совершенстве. Но он оставался пустым.


Пендергаст не позволил себе роскоши удивить. Он был высококвалифицированным специалистом в искусстве Чонг Ран, древней гималайской ментальной дисциплине, на освоение которой у него ушли годы. Ему редко удавалось достичь строгой паниды - состояния чистой пустоты. Очевидно, где-то в его голове таилось сопротивление.


Ему потребуется больше времени - гораздо больше времени.


И снова он отрегулировал свое дыхание, позволив сердцу замедлиться до сорока ударов в минуту. Он позволил своему разуму стать пустым, чтобы успокоить внутренний голос, отпустить свои надежды и желания, забыть даже о цели своего прихода в эту комнату. На долгое мгновение он снова задержался, невесомый, в пустом пространстве. Затем - на этот раз гораздо медленнее - он начал в уме выстраивать идеальную модель острова Манхэттен, начиная со своей квартиры и двигаясь дальше. Он прошел сначала комнату за комнатой, затем здание за зданием, а затем - с любовью и вниманием - блок за кварталом. Пендергаст знал топографию Манхэттена так же хорошо, как и любой живой человек, и он позволял себе задерживаться на каждой структуре, каждом перекрестке, каждой неясной точке архитектурного интереса в гармоничной мысленной плетенке памяти и реконструкции, собирая каждую деталь в единое целое и удерживая его целиком в своем уме. Постепенно создавалась великая ментальная конструкция, расширяющаяся до тех пор, пока она не была ограничена рекой Гудзон на западе и рекой Гарлем на востоке, Бэттери-парком на юге и Спуйтеном Дайвилом на севере. В течение долгого, долгого момента он держалвесь остров в его голове, каждая его черта существует одновременно со всеми остальными в его мысленной реконструкции. А затем - убедившись в его совершенстве - он испарил его за одну секунду мысленным взмахом. Исчез. Погашен. Не осталось ничего, кроме тьмы.


Теперь мысленно он снова открыл глаза. Прошло пять часов. А Хелен Эстерхази Пендергаст сидела на сиденье у окна напротив него. Из всех комнат в квартире Дакоты эта была самой любимой Хелен. Она не особенно любила Нью-Йорк, и это крохотное логово - уютное, с книгами и запахом полированного дерева, откуда открывался вид на Центральный парк, - было ее особенным убежищем.


Конечно, Хелен не было в прямом смысле слова; но во всем остальном она существовала: все в разуме Пендергаста, что касалось ее, каждое воспоминание, каждая крошечная деталь, было частью этой ментальной конструкции, настолько, что можно было сказать, что она вела квазиавтономное существование.


Такова была красота и сила Чонг Ран.


Руки Хелен были сложены на коленях, и на ней было платье, которое он хорошо помнил - черное атласное, с швами бледно-кораллового цвета по низу декольте. Она была моложе - примерно того же возраста, что и во время несчастного случая на охоте.


Авария . Ирония этого было то , что это был несчастный случай, только не так , как он считал , что эти много лет.


«Хелен», - сказал он.


Ее глаза ненадолго встретились с ним. Она улыбнулась и снова посмотрела вниз. Улыбка заставила его вздрогнуть от боли и горя; и сцена заколебалась и чуть не разлетелась. Он подождал, пока оно не стабилизируется, пока его сердце не замедлится.


«В городе бродит серийный убийца», - сказал он. Он слышал дрожь в собственном голосе и формальный тон, нехарактерный для его обычных разговоров с женой. «Он убил трижды. Каждый раз он оставлял сообщение. Второе сообщение было С Днем Рождения ».


Наступила тишина.


«Это второе убийство произошло в мой день рождения. Из-за этого - и некоторых других элементов убийств - я начал подозревать, что онибыли работой моего брата Диогена. Это, казалось, подтвердилось, когда я сравнил свою ДНК с ДНК убийцы и узнал, что на самом деле мы были близкими родственниками. Достаточно близко, чтобы быть братом брату.


Он остановился, проверяя, какое влияние эти слова произвели на его жену. Но она продолжала смотреть на руки, сложенные у нее на коленях.


«Но теперь я также посмотрел на результаты мтДНК. И они показали мне кое-что еще. Убийца связан не только со мной. Он также имеет отношение к вам ».


Хелен подняла глаза. Она либо не могла, либо не хотела говорить.


«Вы помните ту поездку в Бразилию? Это было примерно за год до нашей свадьбы, а вы отсутствовали надолго - почти пять месяцев. В то время вы сказали мне, что были на миссии «Докторов с крыльями». Но это была ложь, не так ли? На самом деле ... что вы поехали в Бразилию, чтобы тайно родить ребенка. Наше дитя ».


Слова повисли в воздухе. Хелен ответила ему взглядом с пораженным выражением лица.


«Думаю, я даже знаю, когда был зачат ребенок. Это было во время того первого восхода луны, который мы разделили - через две недели после нашей встречи. Не так ли? А теперь ... теперь вы оставили меня, чтобы смириться с тем фактом, что у меня есть не только сын, которого я не знаю, сын, которого я никогда не встречал, но и сын, который также является серийным убийцей ».


Хелен снова опустила глаза.


«Я также видел документы, указывающие на то, что ваша семья - и, фактически, вы и ваш брат Джадсон - участвовали в экспериментах по евгенике, которые восходят к нацистскому режиму. Бразилия; Джон Джеймс Одюбон; Менгеле и Вольфганг Фауст; Longitude Pharmaceuticals; «Ковенант», « Дер Бунд» - это длинная уродливая история, которую я только начинаю складывать воедино. Джадсон однажды объяснил мне отрывок, незадолго до своей смерти. Он сказал: Я стал тем, кем родился. Это то, в чем я родился - и это что-то вне моего контроля. Если бы вы только знали, какой ужас, которому подверглись Хелен и я, вы бы поняли .


Он сделал паузу, сглотнул.


«Но правда в том, что я не понимаю. Почему ты так скрывалсямного от меня, Хелен? Ваша беременность, наш ребенок, прошлое вашей семьи, ужасы, о которых говорил Джадсон - почему вы не позволили мне помочь вам? Почему вы держали нашего ребенка отдельно от меня все эти годы - и тем самым, возможно, позволили ему стать… тем, кем он стал сейчас? Как вы наверняка знаете, эти тенденции - мрачное напряжение в моей семье, уходящее корнями в прошлое. По правде говоря, вы никогда, никогда не упоминали о нем, пока не произнесли свои предсмертные слова мне: « Он идет ».


Хелен отказалась смотреть на него. Она сжимала и разжимала руки, лежавшие у нее на коленях.


«Мне хотелось бы верить, что ты не был соучастником - или, по крайней мере, лишь косвенным соучастием - в смерти своей сестры. Я также хотел бы верить, что Эмма Гролье, как ее называли, уже была мертва, милосердно усыплена, когда вы узнали о плане. Я, конечно, надеюсь, что так оно и было. Конечно, вам было бы легче проглотить всю композицию.


«Но почему она вообще должна была умереть за тебя? Я думал об этом уже давно и думаю, что понимаю, что произошло. Узнав о семейной трагедии Доана и жестоком обращении с ними, вы, должно быть, пригрозили Чарльзу Слейду и Лонгитюду - и, в более широком смысле, Деру Бунду - разоблачением из-за препарата Одюбон. В свою очередь, было принято решение убить вас, чтобы заставить вас молчать. Верный?"


Теперь руки Хелен дрожали.


«Джадсон, ваш собственный брат, получил задание. Но он не мог этого сделать - и само задание, несомненно, заставило его тайно порвать с Заветом. Вместо этого он придумал способ, тщательно продуманный способ сохранить вам жизнь. Он знал, что ваша поврежденная сестра-близнец неизлечимо больна - я только сегодня смог почерпнуть такую большую часть ее истории болезни из публичных записей. Поэтому он устроил тот несчастный случай на охоте с Красным Львом, планируя заменить себя телом вашей сестры-близнеца. Он рассказал своим опекунам о холостых патронах в вашем пистолете; сказал им, что вы возьмете на себя инициативу по охоте. Дер Бунд был этим доволен. Он нашел льва, который утащит вас, не причинив вам вреда, но также по команде искалечит тело вашей сестры. И Джадсон скрывал от вас план до тех пор, поканакануне вечером - не так ли? Вот почему ты выглядел не в духе в тот последний вечер в Африке - он был рядом с лагерем, вместе со львятами и недавно умершим трупом Эммы. Он вызвал вас и объяснил всю схему. Только все пошло не так, как ожидалось; Лев не совсем придерживался плана, и вы потеряли руку, когда он утащил вас. Хорошо, что тело твоей сестры было сразу после этого достаточно съедено, чтобы позволить Джадсону оставить твою собственную руку - и кольцо - в качестве еще большего доказательства твоей смерти. Честное слово - присутствие духа у него должно быть.


Пендергаст горько покачал головой. «Какая дьявольски сложная договоренность - но она должна была быть сложной, чтобы не вызывать у меня подозрений. Если бы то, что произошло, не казалось абсолютно, полностью стихийным бедствием, я бы не отдыхал до тех пор, пока не узнал правду - точно так же, как я не отдыхаю сейчас ».


Мгновение ужасной тишины.


«Но опять же - почему ты просто не пришел ко мне в ту ночь в охотничьем лагере? Почему ты не позволил мне помочь тебе? Почему, почему ты закрыл меня? "


Он сделал паузу. «И есть кое-что еще - кое-что, что я должен знать. Ты любишь меня, Хелен? Вы когда-нибудь любили меня? Я всегда чувствовал в своем сердце, что ты. Но теперь, узнав все это - теперь я не могу быть уверенным. Мне хотелось бы верить, что вы впервые встретили меня просто ради доступа к записям Одюбона, но потом неожиданно влюбились в меня. Хочется верить, что твоя беременность была ошибкой. Но ошибаюсь ли я, думая об этом? Был ли наш брак выдумкой? Был ли я невольной пешкой в каком-то грандиозном замысле, которого я еще не понимаю в полной мере? Хелен, пожалуйста, скажи мне. Для меня это… это своего рода агония, незнание ».


Хелен оставалась неподвижной. Слеза навернулась на глаз, а затем скатилась по ее щеке. Это был своего рода ответ.


Пендергаст долго смотрел на нее и ждал. Затем, едва заметно вздохнув, закрыл глаза. Когда он в следующий раз открыл их, комната снова была занята только им самим.


А потом еле слышно откуда-то в передней части квартиры он услышал глубоко приглушенный крик.


изображение


28 год


Прыгнув на ноги, ПЕНДЕРГАСТ покинул читальную комнату и побежал по коридору в сторону приемной, следуя звуку крика. По мере приближения он мог слышать нарастающую суматоху, несколько громких голосов, смешанных с непонятными пронзительными возгласами мисс Ишимуры - и звук чьего-то стона и бормотания.


Он пронесся через скрытую дверь в приемную и увидел необыкновенное зрелище. Швейцар и начальник службы безопасности Дакоты - человек по имени Франклин - держали между ними тощего молодого человека, почти мальчишку, одетого в джинсы и рваную рабочую рубашку. Его волосы были спутаны, все его тело было покрыто сажей, и от него исходил запах. Одно ухо было забинтовано окровавленной повязкой, а на руке и ноге были грязные повязки. Мальчик явно был наполовину не в своем уме, едва мог стоять, его глаза закатывались, он что-то бессвязно бормотал.


Пендергаст повернулся к начальнику службы безопасности. «Что за дьявол?»


«Мне очень жаль, мистер Пендергаст, но мальчик, он ранен, у него проблемы».


"Я могу видеть это. Но зачем вы его сюда привели?


Офицер службы безопасности выглядел смущенным. "Мне жаль?"


"Мистер. Франклин, зачем ты привел этого мальчика сюда, в мою квартиру, из всех мест? Ему нужно в больницу ».


«Я знаю это, сэр, но поскольку он ваш сын ...»


«Мой сын ?» Пендергаст в полном изумлении уставился на измученного мальчика.


Начальник службы безопасности остановился, затем снова в панике. "Я толькопредполагалось, учитывая то, что он сказал… »Он снова заколебался:« Надеюсь, я не сделал ничего плохого, приведя его сюда ».


Пендергаст продолжал смотреть. Все психические функции прекратились, и его охватило чувство нереальности, как будто мир внезапно стал плоским, мультяшным. Когда он увидел черты лица мальчика - светло-русые волосы под покровом сажи; серебристо-голубые глаза; узкое патрицианское лицо - его парализующее изумление только усилилось. Он не мог двигаться, говорить или думать. И все же все в комнате ждали, что он что-то скажет, что-то предпримет, подтвердит или отвергнет.


Стон мальчика заполнил пустую тишину.


Это, казалось, встряхнуло Франклина. «Простите меня, мистер Пендергаст, но мы позаботимся об этом, если вы предпочитаете, вызовите полицию или скорую помощь. Если он ваш сын, я подумал, что вы, возможно, захотите разобраться с этим самостоятельно ... не вовлекайте власти ... » Его голос замер в замешательстве.


Губы Пендергаста шевелились, но не издавалось ни звука.


"Мистер. Пендергаст? Там стоял начальник службы безопасности и швейцар, каждый по-прежнему держал мальчика за руку.


Еще одна долгая тишина, казалось, укрепилась в комнате, пока все ждали, и шепот водопада, скользящего по мрамору, стал неестественно громким.


Наконец, отреагировала миниатюрная мисс Ишимура. Она подошла к Франклину и энергично махнула ему рукой. Ее жесты были очень четкими: сотрудники службы безопасности должны были уложить мальчика на кожаный диван посреди комнаты. Они сделали это, уложив его в положение лежа на спине, в то время как мисс Ишимура принесла подушку и положила ее ему под голову. Движение, кажется, выводит мальчика из ступора. Когда он лежал, его глаза сфокусировались, бродили по комнате - а затем остановились на Пендергасте.


Он поднял голову, его светлые глаза блестели, глядя на него. «Отец…» - выдохнул он на английском с сильным акцентом. «Спрячь меня…» Даже это небольшое усилие, казалось, утомило мальчика, и его голова запрокинулась, глаза расфокусировались, губы шевелились неразборчивым шепотом.


Пендергаст моргнул. Его зрение несколько прояснилось, и его глаза, теперь очень темные, снова скользнули по мальчику, его наблюдательный уможивают многие мелкие детали: расположение повязок; рост, фигура, осанка и черты лица юноши. Когда ментальный замок медленно освободился, полное измерение того, что он видел, просочилось в его сознание: сходство с Диогеном; еще более сильный для себя и Хелен. И, неожиданно, видеозаписи с камер наблюдения, которые он смотрел бесконечно, начали прокручиваться в его голове.


В его голове сформировалось предложение. Это мой сын - гостиничный убийца.


"Мистер. Пендергаст, - сказал Франклин, - что нам делать? Может, позвонить в полицию? Этому мальчику нужна медицинская помощь.


Мой сын - гостиничный убийца.


Реальность вернулась в ослепительной вспышке. Пендергаст внезапно начал действовать, прыгнув в сторону стоявшего на коленях мальчика. Он схватил мальчика за руку - она была очень горячей - и пощупал пульс. Быстрый и нитевидный. У него была высокая температура, и он был в бреду. Вероятно, самоампутации заражались.


Пендергаст встал, повернулся. «Спасибо, мистер Франклин», - быстро сказал он. «Нет необходимости вызывать полицию. Вы хорошо сделали. Я немедленно позову ему врача.


"Да сэр." Франклин и швейцар вышли из квартиры.


Пендергаст повернулся к своей экономке, которая внимательно следила за его губами. «Мисс Ишимура, пожалуйста, принесите мне бинты, таз с горячей водой, крем с антибиотиком, мочалки и ножницы и принесите их в Красную комнату».


Мисс Ишимура ушла. Пендергаст просунул руки под мальчика и поднял его - он был шокирующе худым - отнес во внутреннюю комнату и положил на кровать в прохладной заброшенной спальне, выходившей во внутренний двор «Дакоты». Мальчик начал лепетать, сильно дрожа. Пендергаст стянул и, при необходимости, срезал грязную одежду, затем осмотрел его раны, начиная с уха. Мочки уха исчезли, что слишком явно соответствовало фрагменту, оставшемуся от первого трупа. Это была некрасивая рана с зарождающейся инфекцией. Отсутствующий палец был в еще худшей форме, конец кости был обнажен, а ампутированный палец ноги открылся и сильно кровоточил. Судя по всему, мальчик прошел долгий путь с травмированной ногой.


Мисс Ишимура принесла таз и мочалку, а Пендергаст вытер лицо мальчика. Этот жест снова вернул мальчика в реальность. «Отец ... - сказал мальчик, - помоги ...»


«Я здесь», - сказал Пендергаст. "Все хорошо. Теперь ты в безопасности. Его голос прозвучал как карканье. Он сполоснул тряпку и вытер лицо насухо. Теперь мисс Ишимура вернулась с подносом с бинтами, антибиотиками и другими медикаментами.


«Не моя вина… битте, майн Готт, битте , не сдавайся…»


Пендергаст осторожно промыл поврежденный палец, промыв рану и наложив мазь с антибиотиком и свежую повязку. Затем он поработал над пальцем ноги, который был в наихудшей форме, продолжая сочиться кровью, несмотря на все, что он делал, но он все равно промыл и перевязал его, обернув марлевой тканью. Во время работы мальчик стонал и беспокойно поворачивался, снова и снова бормоча: «Я не виноват…»


Когда Пендергаст закончил, он встал. На мгновение комната развернулась, и мисс Ишимура схватила его за руку и поддержала. Она вывела его, почти как ребенка, из комнаты в коридор, дав ему понять, что она возьмет на себя ответственность, что он не должен больше беспокоиться о мальчике, что он должен пойти в свой кабинет и отдохнуть.


Безмолвно кивнув, он прошел по коридору в свой кабинет. Он закрыл дверь и на мгновение прислонился к ней, чтобы не упасть, попытаться навести порядок в своих мыслях. Он прошел к своему привычному стулу, расслабился, закрыл глаза и боролся - с величайшим усилием воли - чтобы взять под контроль свои подавляющие эмоции.


Постепенно он смог вернуть нормальную частоту сердечных сокращений и дыхание.


Это была проблема, как и любая другая. Об этом нужно думать так: проблема.


Мой сын - гостиничный убийца.


Он снял трубку и набрал номер. «Доктор. Росситер? Алоизий Пендергаст здесь. Мне нужно, чтобы вы позвонили в мои апартаменты в Дакоте. Больной мальчик с несколькими открытыми ранами от ампутированных пальцев. Нужна операция, и, как всегда, я прошу вас выполнять свои услуги с полной осмотрительностью… »


изображение


29


КАПИТАН ЛОРА ХЭЙВАРД БЫСТРО ПРОШЛАЛА ВНИЗ по центральному коридору PS Тридцать два, направляясь в аудиторию школы. Этой осенью произошла волна преступлений на почве ненависти против бездомных - избиения, грабежи и даже случай, когда буйный подросток поджег беднягу в Риверсайд-парке, - и комиссар Хейворда поручил Хейворду повысить осведомленность школьников об этом. тяжелое положение бездомных и реальность жизни на улицах. Бездомные тоже люди, - было ее послание. За последние несколько недель она выступила в полдюжине школ, и прием был радостным. Она чувствовала, что действительно изменила ситуацию. Ей нравилось это делать - и она много об этом знала. Предметом ее магистерской диссертации была социальная структура подпольного сообщества бездомных в Нью-Йорке, и она провела месяцы, наблюдая за ними, переживая их жизнь, выслушивая их проблемы, пытаясь понять их историю, мотивацию и проблемы. В последние годы она была слишком занята стандартной полицейской работой, чтобы использовать ее степень магистра социологии, но теперь это казалось идеальной подготовкой к тому, что она делала.


Завернув за угол, она с удивлением наткнулась на идущего своей дорогой д'Агосту.


"Винни!" сказала она, воздерживаясь от целовать его, поскольку они оба были на дежурстве. "Что ты здесь делаешь?"


«На самом деле ищу тебя», - сказал он. «Я был по соседству. Нам нужно кое-что обсудить ».


«Почему мы не могли поговорить за завтраком?» спросила она. Он выглядел обеспокоенным - и немного виноватым. Что-то было на егоразум; она знала об этом последние несколько дней. Но с такими вещами вы никогда не могли его торопить - вам просто нужно было подождать, пока он не будет готов открыться. И тогда вам пришлось воспользоваться возможностью, прежде чем он передумал.


Она взглянула на часы. «Я должен провести эту презентацию через десять минут. Пойдем, поговорим в зале.


Д'Агоста последовал за ней по коридору через двойные двери. Beyond был пространством 1950-х годов с балконом и широкой сценой, и это напомнило Лоре ее собственный школьный зал с его бодрящими митингами, тренировками против радиоактивных осадков и общешкольными кинематографическими мероприятиями. Он был уже наполовину заполнен студентами. Они заняли места сзади.


«Хорошо», - сказала она, поворачиваясь к нему. "Как дела?"


Какое-то время он молчал. «Это Пендергаст», - сказал он наконец.


«Почему я не удивлен?»


«Я очень переживаю за него. Он прошел через столько трудностей, с которыми может столкнуться человек, и теперь ведет себя странно - даже для него ”.


«Расскажи мне об этом», - сказал Хейворд.


«После того, как его жена умерла, он удалился в свою квартиру, и я почти уверен, что начал заниматься самолечением, если вы понимаете, что я имею в виду, - ударяя по твердым предметам».


"Что за штука?"


«Я не знаю, какие именно наркотики, но у меня было ужасное чувство, что это была рассчитанная форма самоуничтожения - подготовка к самоубийству. Я последовал твоему совету и дал ему на перебор портфолио из дела Hotel Killer. Это… похоже, расстроило его. Он прошел путь от полной апатии до полной одержимости этим делом. Он появился на третьем месте убийства, получил аттестат, и теперь он стал проклятием существования агента Гиббса. Говорю вам, он и Гиббс направляются к месту крушения. Я должен поверить, что это потому, что Пендергаст чувствует себя настолько опустошенным, что противодействует Гиббсу. Я имею в виду, я видел, как он колотил людей, влезал в их лица - но для этого всегда была причина ».


"О Господи. Может, моя идея все-таки не была такой уж и горячей ».


«Я еще не дошел до худшего».


"Который?"


«Его теория преступления. Это, мягко говоря, странно ».


Хейворд вздохнула. «Дай мне послушать».


Еще одно колебание. «Он считает, что Hotel Killer - его брат Диоген».


Хейворд нахмурился. «Я думал, что Диоген мертв».


«Так думали все. Дело в том, что Пендергаст не скажет мне, почему он думает, что его брат - убийца. Это кажется таким нелепым. Я действительно волнуюсь, что смерть его жены разбросала его шарики ».


"Каковы его доказательства?"


«Ничего из того, что я знаю. По крайней мере, ни одной из тех, которыми он поделился со мной. Но я, честно говоря, в любом случае этого не вижу. МО совершенно другое; нет ничего, что связывало бы это дело с его братом. А быстрый и грязный поиск в базах данных показывает, что его брат действительно исчез и считается мертвым. Это безумие."


«Так что Синглтон думает об этой теории?»


«Это другое». Несмотря на то, что они были одни в глубине зала, д'Агоста понизил голос. «Пендергаст не хочет, чтобы я никому рассказывал об этой теории. Я не могу рассказать об этом Гиббсу, Синглтону - никому.


Хейворд посмотрела на него, открыла рот, чтобы сказать: « Почему ты не сказал мне об этом раньше?» Но потом она передумала. Д'Агоста выглядел таким встревоженным. И тот факт был, он уже сказал ей, и теперь , очевидно , искал ее советы. И, по иронии судьбы, именно она с самого начала привезла дело в Пендергаст.


«Вещь это, я знаю , что если есть информация , это может быть Диоген, даже если это кажется , как сумасшедшая информация он и я , и обязано передать его. Всегда есть шанс, что это поможет делу. Но ... я обещал ему. Он покачал головой. «Господи, я действительно в тупике».


Она нежно взяла его за руку. «Винни, твой долг - передать все улики, всю информацию, даже безумные вещи. Ты командир отделения ».


Д'Агоста не ответил.


«Я знаю, что Пендергаст - твой друг. Я знаю, что он прошел через ужасное испытание. Но дело не в дружбе. Дело даже не в том, чтолучше всего для вашей карьеры. Речь идет о поимке опасного убийцы, который, вероятно, убьет снова. Винни, ты должен поступить правильно. Если у Пендергаста действительно есть достоверная информация, вы должны получить ее от него. И когда вы это сделаете, вы должны его перевернуть. Это так просто.


Д'Агоста посмотрел вниз.


«А что касается его и Гиббса, то это дело ФБР. Вы позволяете им разобраться. Хорошо?" Она сильнее сжала его руку. «Я должен сделать это сейчас. Сегодня вечером мы можем поговорить больше ».


"Хорошо."


Она перестала целовать его и встала. Когда она бросила на него последний взгляд перед тем, как отправиться на подиум, она была встревожена, обнаружив, что он выглядел таким же противоречивым, как и раньше.


изображение


30


БЫЛ ПОЛДЕНЬ. ДОКТОР пришел и ушел, в комнате было тихо и темно, занавески задернуты, мальчик, вымытый и очищенный от копоти, спал. Тёмная фигура неподвижно сидела в углу маленькой пустой комнаты, его бледное лицо напоминало призрачное привидение, плывущее в полумраке.


Мальчик пошевелился, повернулся, вздохнул. Он спал восемнадцать часов. Одна рука лежала на покрывале, скованная цепью, привязанной к металлическому каркасу кровати.


Еще один вздох, и затем в темноте возник проблеск - свет открытого глаза. Мальчик снова беспокойно повернулся и, наконец, поднял голову. Он огляделся и его внимание сосредоточилось на фигуре в углу.


Они долго смотрели друг на друга в темноте, а потом мальчик заговорил шепотом. "Воды?"


Фигура молча поднялась, вышла из комнаты и вернулась со стаканом воды и соломинкой. Мальчик потянулся к нему, движение его руки остановилось цепью. Он посмотрел на нее с удивлением, но ничего не сказал. Пендергаст протянул стакан мальчику, который пил.


Когда он закончил, его голова снова упала на подушку. "Спасибо."


Его голос был слабым, но уже не бредовым. Его разум вернулся к рациональности. Температура спала, антибиотики подействовали. Похоже, долгий сон пошёл ему на пользу.


Последовало еще одно долгое молчание. А потом мальчик поднял свое запястье, на котором была цепочка. "Почему?" он спросил.


"Ты знаешь почему. Я хочу знать, почему вы пришли сюда.


«Потому что ... ты отец».


- Отец, - повторил Пендергаст, как будто это слово было ему чуждо. «А откуда вы это знаете?»


«Я слышал… разговор. О тебе. Пендергаст. Мой отец."


Пендергаст не ответил. Наконец, мальчик снова зашевелился в постели. «Они… знают, что я здесь?» Он говорил нерешительно, со странным акцентом, отчасти немецким, но смягченным сладкой округлостью того, что звучало как португальский. Его лицо, теперь чистое, было таким бледным и нежным, что на нем виднелись голубые вены. Темные круги лежали у него под глазами, как синяки, а тонкие волосы прилипли к черепу от пота.


«Если вы говорите о полиции, - сказал Пендергаст холодным, как лед, голосом, - я им не сообщал. Еще нет."


«Не полиция…» - сказал мальчик. « Их ».


"Их?"


"Другие. Мой… мой брат ».


Это было встречено еще одним глубоким молчанием, а затем Пендергаст странным голосом сказал: - Твой брат?


Мальчик закашлялся, попытался сесть. «Еще воды, пожалуйста?»


Сняв свой 45-й калибр и положив его вне досягаемости, Пендергаст подошел к мальчику, помог ему припереться к спинке кровати подушками и дал ему еще один глоток воды. На этот раз мальчик жадно пил, допивая стакан.


«Я голоден, - сказал он.


«Вас накормят вовремя», - сказал Пендергаст, садясь на свое место и вставляя пистолет 45-го калибра обратно в костюм. - Итак: вы говорили о своем… брате?


"Мой брат."


Пендергаст нетерпеливо уставился на мальчика. "Да. Расскажи мне об этом брате.


«Это Албан. Мы близнецы. Вроде близнецы. Это он убивает. Он меня резал. Он думает, что это lustig . Смешной. Но я сбежал. Он следил? » В его голосе прозвучал страх.


Пендергаст встал, его стройная фигура походила на привидение в темной комнате. Он подошел к занавешенному окну и повернулся. «Дай мне понять»,- сказал он низким голосом. «У вас есть брат-близнец, который убивает людей в отелях Нью-Йорка. Он держал вас в заключении и отрезал вам части тела - мочку уха, палец и ногу - и оставил их на месте преступления ».


"Да."


«А зачем вы пришли ко мне?»


«Ты ... Отец. Ты не? Албан… говорил об этом. Он много говорит о тебе с другими. Они не думают, что я слушаю. Или это я понимаю.


Стоя неподвижно, Пендергаст долгое время ничего не говорил. А затем он отступил к стулу и уселся в него, как будто ему было больно. «Возможно, - сказал он, проводя бледной рукой по лбу, - тебе следует начать с самого начала. Расскажи мне все, что знаешь. Где вы родились, при каких обстоятельствах, кто ваш брат Албан и что вы с ним делаете здесь, в Нью-Йорке ».


"Я постараюсь. Я мало что знаю.


"Постарайся."


«Я родился в… Бразилии. Они называют это место Новой Годой ».


На этом Пендергаст замер. "Твоя мать была ...?"


«Я никогда не встречал маму. Албан был хорошим близнецом. Я ... плохой близнец.


"И твое имя?"


«У меня нет имени. Имена получают только хорошие близнецы. Я ... сорок семь.


«Что это за хорошие близнецы и плохие близнецы? Что это значит?"


«Не знаю, как это работает. Не совсем. Хорошие близнецы получают все хорошее, плохие - плохие. Хорошие близнецы ходят в школу, занимаются спортом, тренируются. Они едят хорошую еду. Мы… обрабатываем поля ».


Пендергаст медленно поднялся со своего места, его тень росла в безмолвном изумлении. «Значит, в городе Нова Годой полно близнецов?»


Юноша кивнул.


«А твой близнец, этот Олбан: он убивает?»


"Он это любит."


«Почему он убивает?»


Мальчик пожал плечами.


«И вы сбежали? Как?"


«Они думают, что я глупее меня. Я их одурачил, получилпрочь." После этого последовало короткое икающее рыдание. «Я надеюсь, что они не последуют за мной».


"Где вас держали?"


«Это было… под землей. Был длинный туннель, старый, очень крутой. Они держали меня в… гигантской печи, холодной, большой, как комната. Кирпич грязный, пол грязный. Большая металлическая дверь. В прошлый раз ... они забывают его запереть.


"А также?"


«Я бежал, просто продолжал бежать».


"Как вы меня нашли?"


«Я слышал, они говорили, что вы живете в шикарном месте. Дакота-плейс. Я спросил. Мне незнакомец сказал, помог, посадил в желтую машину. Подарил мне те. И он указал на несколько ватных купюр, которые мисс Ишимура вынула из кармана его джинсов.


Он замолчал. Пендергаст сунул руку в карман, вынул ключ и снял кандал с запястья мальчика. «Мне очень жаль, - сказал он. "Я неправильно понял."


Мальчик улыбнулся. «Меня это не волнует. Я привык к этому."


Пендергаст нажал кнопку возле двери, и мгновение спустя вошла мисс Ишимура. Пендергаст повернулся к ней и оживленно заговорил. «Не могли бы вы приготовить для нашего гостя полный американский завтрак? Яйца, колбаса, тосты, апельсиновый сок. Спасибо."


Он снова повернулся к мальчику. «Так кто-то посадил вас в такси? Как долго была поездка? »


"Очень долго. Пройдите много, много автомобилей ».


«Что ты об этом помнишь? Вы переходили мосты, проходили через туннели? »


«Мы перешли через большой мост через реку». Он покачал головой при воспоминании. «Так много зданий, такие высокие».


Пендергаст немедленно снял трубку домашнего телефона. «Чарльз? Такси, в которых был мальчик. Мне нужен его номер для взлома. Просмотрите видео службы безопасности здания и сразу же передайте мне. Спасибо." Он повесил трубку, снова повернулся к мальчику, лежащему на кровати, который выглядел таким потерянным, таким растерянным, таким уязвимым.


«Дайте мне посмотреть, понимаю ли я то, что вы мне сказали», - сказал он. «Вы и ваш брат близнецы, родились и выросли в Бразилии. Вы очевидночасть какой-то программы. В рамках этого он получил все желаемые качества, хороший генетический материал, так или иначе оставив нежелательный материал вам, так сказать. Это оно?"


«Говорят, мы свалку. Мусор."


«И каждый из вас получает номер. Тебе сорок семь.


"Сорок семь."


«Значит, вас должно быть много».


Юноша кивнул. «Не могли бы вы открыть шторы? Пожалуйста? Я хочу видеть свет ».


Пендергаст подошел к окну и раздвинул шторы, впуская длинный желтый свет ранней зимы, низко проникающий через шиферные крыши, мансардные окна, фронтоны и башни знаменитого жилого дома. Мальчик с благодарностью повернулся к свету, падавшему на его бледное лицо.


Мягким голосом заговорил Пендергаст. «Во-первых, у вас должно быть имя. Настоящее имя ».


«Я не знаю, как себя называть».


«Тогда я назову тебя. Как тебе… Тристрам?


«Мне это нравится. И звать тебя… Отец? »


«Да», - сказал Пендергаст. "Да. Пожалуйста, позвоните мне… - он изо всех сил пытался выговорить слово. "Отец."


изображение


31 год


Корри стояла в дальнем конце автостоянки представительства Джо Рикко «Шевроле-Кадиллак», ряды новых автомобилей и грузовиков блестели в холодном солнечном свете. Времена были тяжелые, особенно в районе Аллентауна, и она только что попала в спешку и вылетела за дверь автосалона, как только они поняли, что она ищет работу, а не покупатель.


Она была очень раздражена. Ей сделали прическу в местном салоне красоты. Было адом вытаскивать пурпур, и в конце концов им пришлось покрасить его в черный цвет и обрезать до плеч с небольшим переворотом. Это придавало ей ретро-вид 1950-х, который ей вроде как нравился, но все же был слишком консервативным на ее вкус. Сшитый на заказ серый костюм, низкие туфли и легкий макияж завершили превращение Готки Корри в Яппи Корри. Это сильно повлияло на три тысячи Пендергаста.


Это принесло ей огромную пользу.


Оглядываясь назад, она поняла, что было нереально думать, что она могла бы получить работу по продаже автомобилей, когда у нее не было опыта, превышающего год обучения в колледже. Ей следовало подать заявку на должность помощника клерка или дворника или что-то в этом роде. Теперь было уже поздно. Ей придется придумать какой-нибудь другой способ приблизиться к представительству и выяснить, что на самом деле происходит.


Когда она стояла там, гадая, что делать дальше, голос позади нее сказал: «Простите?»


Она повернулась и увидела пожилую пару, хорошо одетую, дружелюбную.


"Да?"


«Вы готовы нам помочь?»


Она огляделась и собиралась сказать, что не работает есть, но что-то ее остановило. Вместо этого она сказала: «Конечно». Она одарила их ослепительной улыбкой и протянула руку. «Я Корри».


«Сью и Чак Гессе», - сказал мужчина, пожимая ей руку.


Она не знала, к чему все идет, но какого черта?


«Добро пожаловать в Joe Ricco Chevy-Cadillac», - сказала Корри.


«Я только что закончил университет, и мы ищем что-нибудь удобное и элегантное», - сказал мужчина.


Она могла сразу сказать, что все будет говорить профессор, но она подозревала, глядя на тихое, настороженное лицо жены, что решение будет за ней. Они казались хорошей парой. На мужчине даже был галстук-бабочку, который Корри всегда считала признаком дружелюбия. У нее возникла идея.


Единственная проблема заключалась в том, что она ничего не знала об автомобилях.


«Мы изучали седаны, - сказал мужчина, - пытаясь выбрать между CTS Sport и CTS-V. Не могли бы вы помочь нам провести сравнение? »


Ой-ой . Корри снова улыбнулась и наклонилась к ним. «Хм, я должен признаться».


Мужчина приподнял густые брови.


«Вы мои первые клиенты. И ... ну, я не думаю, что сам очень четко понимаю различия ».


«О, дорогая…» - сказал мужчина, оглядываясь по сторонам. «Есть ли еще один продавец, с которым мы могли бы работать?»


«Чак, - сказала жена сценическим шепотом, - ты ее не слышал? Мы ее первые клиенты. Вы не можете этого сделать! »


«Да благословит тебя Бог» , - подумала Корри.


"О, да. Я не думал об этом. Без обид ». Профессор ласково разволновался.


«Я сделаю все, что в моих силах, - сказала Корри. «Мне действительно нужен опыт. И я уверен, что смогу воспользоваться продажей. Я нахожусь здесь уже три дня в суде, и… - она позволила своему голосу затихнуть. «Я не знаю, сколько еще они меня задержат».


«Я понимаю, - сказал мужчина. «Конечно, сегодня мы ничего покупать не будем».


«Может, покажете мне, где седаны?» - спросила Корри. «Мы могли бы смотреть на них - и учиться - вместе».


«Они такие». Бывший профессор немедленно взял на себя ответственность, проведя их через просторную стоянку к нескольким рядам блестящих красивых четырехдверных автомобилей разных цветов. Похоже, он знал все достаточно хорошо. Он остановился у одного из красных, положил на него руку.


"Тебе нравится этот?" - сказала Корри. Она чувствовала себя идиоткой, но не знала, что еще сказать.


"Это не плохо."


«Если вы не возражаете, я спрашиваю, что, а, вам в этом нравится? Мне нужно научиться этим вещам, если я собираюсь их продавать ».


Мужчина с энтузиазмом пересказал его особенности и обращение, упомянув «похвальный» обзор, который он прочитал в New York Times или, может быть, в USA Today . Он говорил о превращении GM из динозавра в инновационную компанию, конкурирующую с Toyota и Honda на их собственной территории, что стало настоящей американской историей успеха. Их качество теперь было непревзойденным. Пока Корри внимательно слушала, подбадривая его улыбкой, он давал ей различные советы по продаже, отмечая их на пальцах. Корри всегда смотрела на кадиллаки как на безвкусные машины для стариков, но, по всей видимости, теперь они стали популярным товаром.


«Итак, - спросила Корри, когда мужчина помолчал, - почему седан V почти вдвое больше, чем Sport?» То есть, я не вижу большой разницы ».


«О, но это была большая разница», - сказал мужчина, виляя галстуком-бабочкой. И он приступил к перечислению разногласий с профессорской ясностью, Корри снова цеплялась за каждое слово. Она была поражена тем, как много исследований провел этот человек. Но опять же, подумала она, он был профессором.


Двадцать минут спустя Корри провела пару в главный торговый зал и огляделась в поисках менеджера, который брал у нее интервью - или, скорее, отказался от интервью. И вот он, диетическая кола в руке, коричневый костюм и все такое, разговаривает с двумя другими продавцами и смеется.непристойно о чем-то. Они успокоились, когда она подошла. Менеджер посмотрел на нее косыми глазами, но мудро промолчал.


«Я хочу сказать вам, - прогремел профессор, - что ваш новый продавец проделал отличную работу, продав нам красный седан CTS-V. А теперь давайте поговорим о цене и сделаем сделку! "


Корри стояла там, гадая, что, черт возьми, сейчас произойдет, но менеджер был классным клиентом. Не моргнув глазом, он жестом попросил одного из продавцов начать оформление документов, затем пожал руки паре, поздравив их с их вкусом и стилем, и похвалил Корри за ее прекрасную работу, как если бы она действительно была продавцом.


В конце он похлопал Корри по спине и дружески сказал: «Если вы не хотите войти в мой офис, мы поговорим через минуту».


Корри вошла и с трепетом ждала. Через полчаса менеджер вернулся, устроился за столом, вздохнул, сложил руки и наклонился вперед. «Что, черт возьми, ты делаешь?»


«Я продал тебе машину, не так ли?»


Он уставился на нее. «БФД. Я продаю полдюжины автомобилей в день ».


Корри встала. «Я просто пытался показать вам, на что способен. Если тебе это не нравится, хорошо. Оставьте себе комиссию, и я уйду отсюда и больше никогда вас не побеспокою ». Она вскочила в раздражении.


«Сядь, сядь». Менеджер, казалось, остыл. «Хорошо, признаю, я впечатлен. Мистер и миссис Галстук-бабочка были здесь дюжину раз, и я был почти уверен, что они просто прыгали от усталости. За тридцать минут вы продали им машину за семьдесят одну тысячу долларов. Как ты это сделал? »


«Это мой секрет».


Он уставился на нее. Ему совсем не понравился этот ответ. «Вы хотите здесь работу? Вы научитесь уважению ».


Она покачала головой. «У меня есть система, и если ваши продавцы захотят ее изучить, они могут выследить меня, пока я работаю». Она надменно улыбнулась ему. Управляющий явно был первоклассным придурком, но умным и предсказуемым человеком, знавшим, на чьей стороне намазан его хлеб. Она решила, что он оценит дерзкого любителя.


«Ну-ну, - сказал он. "Все в порядке. Мы попробуем вас в течение недели. Нам нужна девушка-продавец, а у нас ее нет. Никакой зарплаты, только комиссии, никаких льгот, вы работаете как независимый подрядчик, наличные деньги под столом. Не сообщайте о своих налогах, потому что мы, черт возьми, этого не сделаем. И вы всегда будете работать с партнером. Согласовано?"


"Согласовано."


Он протянул руку. «Джо Рикко-младший».


«Корри Суонсон».


Они пожали друг другу руки. - Вы случайно не в родстве с Джеком Свонсоном? - небрежно спросил Рикко.


"Нет. Почему?"


«Потому что ты заменяешь его работу».


«Никогда о нем не слышал. Свонсон - распространенное имя. Знаете, как ужины по телевизору?


«Вы не из той семьи, не так ли?»


Она покраснела. «Ну, никому не говори. Мне нравится, когда люди думают, что я должен работать, чтобы зарабатывать на жизнь ».


Рикко-младший выглядел впечатленным. Очень впечатлен.


изображение


32


Мальчик сидел за столом и ел тост с маслом и джемом. Никогда в жизни он не пробовал ничего более чудесного. И сосиски, которые дала ему восточная женщина - он много раз видел, как его брат ест сосиски, но сам никогда не ел сосиски, только слюнки текут от аромата, представляя, какой они должны быть на вкус. Медленно жевая, наслаждаясь невероятной сладостью джема, он вспомнил свое новое имя: Тристрам. Ему это показалось странным, и он повторил это в своей голове, пытаясь к этому привыкнуть. Тристрам. Тристрам . Это казалось почти чудом - иметь собственное имя. Он никогда не думал, что это возможно. И все же теперь у него был такой, вот такой.


Он откусил еще кусок тоста и взглянул на отца. Он боялся своего отца: этот человек казался таким крутым, таким далеким - почти таким же, как они . Но Тристрам также чувствовал, что его отец был важным человеком и хорошим человеком, и он чувствовал себя с ним в безопасности. Впервые в жизни он почувствовал себя в безопасности.


Другой мужчина вошел в комнату. Он был сильным, мускулистым, молчаливым. Как те, которые так часто его наказывали. Тристрам осторожно наблюдал за ним краем глаза. Он привык смотреть, наблюдать, слушать - хотя никогда этого не делал. Они поправили бы его, если бы думали, что он слушает или смотрит. Давным-давно он научился скрывать такие привычки, как и все остальное в себе. Чем меньше они замечали его, тем лучше. Его целью всегда было быть проигнорированным. Другие не были так осторожны, как он. Некоторые из них погибли. Осторожность была ключом к выживанию.


«Ах, Проктор, присаживайтесь», - сказал ему отец. "Кофе?"


Мужчина остался стоять, его движения были скованы. «Нет, спасибо, сэр».


«Проктор, это мой сын Тристрам. Тристрам, проктор.


Пораженный, Тристрам поднял голову. Он не привык, чтобы его выделяли, называли, представляли таким образом незнакомцам. Такие вещи обычно происходили до избиения - или того хуже.


Мужчина едва заметно кивнул ему. Он казался незаинтересованным. Это прекрасно подходило Тристраму.


«За вами следили?» - спросил его отец.


«Я ожидал этого, сэр, и заметил это».


«Нам нужно доставить Тристрама в особняк на Риверсайд Драйв. Это самое безопасное место. Конечно, воспользуйтесь черным ходом квартиры. Я устроил машину-приманку. Я считаю, что ты знаешь, что делать ».


«Естественно, сэр».


«Давайте не будем терять время зря». Тогда его отец повернулся к нему. «Заканчивай свой бранч, Тристрам», - сказал он недобрым голосом.


Тристрам запихнул в рот остаток тоста и проглотил кофе. Он никогда не ел такой вкусной еды и надеялся, что куда бы они ни пошли, она будет не хуже.


Он последовал за своим отцом и вторым по многочисленным извилистым коридорам, остановившись, наконец, у деревянной двери без опознавательных знаков. Его палец на ноге начал болеть, но он упорно трудился, чтобы скрыть свою хромоту. Если они подумают, что он слишком ранен, они могут его бросить. Он видел это раньше много раз.


Они вошли в пространство, в котором не было ничего, кроме свернутой в спираль веревки и люка в полу, запертого на замок. Пендергаст отпер замок, открыл дверь и посветил фонариком. Тристрам видел такие темные дыры раньше - был во многих из них - и страх внезапно вспыхнул в нем. Но затем, в свете, он смог разглядеть небольшую комнату внизу с комодом, диваном и серией странных машин, выстроенных вдоль стола, провода уходили от них.


Его отец опустил один конец лестницы в комнату внизу, затем передал фонарик человеку по имени Проктор. «Держи мальчика поближе, пока пробираешься через черный ход. Когдав конце концов вы выходите с Двадцать четыре Западной Семьдесят второй улицы, внимательно наблюдайте. Если вы можете уйти незамеченным, сделайте это. Вы найдете Honda Civic 1984 года выпуска из компании Rent-A-Wreck, припаркованную у обочины. Я встречусь с вами в особняке через несколько часов.


Пендергаст повернулся к мальчику. «Тристрам, ты пойдешь с Проктором».


Мальчик почувствовал новую волну страха. "Вы не пришли?"


«Он будет держать вас в безопасности. Я скоро присоединюсь к вам.


Мальчик на мгновение заколебался. Затем он повернулся и с покорностью последовал за Проктором по веревочной лестнице. Ему нужно было делать то, что они сказали, именно то, что они сказали. Возможно - как и раньше - это сохранит ему жизнь.


Два часа спустя Проктор сидел с мальчиком в большой, тускло освещенной библиотеке на Риверсайд-драйв, 891, ожидая прибытия Пендергаста. Проктор всегда считал себя солдатом, выполняющим свой долг, и именно так он думал об этом задании - даже если это был шофер странного мальчика, сына Пендергаста, не меньше. Физически мальчик был точной копией своего отца, но в его манере поведения и поведении была полная противоположность. Проктору ничего не объяснили, и он не требовал объяснений. И все же из всех сюрпризов, которые он испытал на работе Пендергаста - а их было много - это был величайший.


Сначала мальчик был малообщительным, тревожным и неуверенным. Но как только они оказались в особняке и стало ясно, что он может доверять Проктору, Тристрам начал открываться и - в течение получаса - проявлял почти непреодолимое любопытство. На своем неуклюжем английском с сильным акцентом он расспрашивал обо всем: о книгах, картинах, коврах, предметах искусства. При этом мальчик обнаружил поразительное, даже удивительное незнание мира. Он никогда не видел телевизора. Он не знал, что такое компьютер. Он никогда не слушал радио, ничего не знал о музыке, кроме нескольких германских мелодий, таких как «Песня Хорста Весселя». Проктор пришел к выводу, что мальчик никогда не ел в ресторане, никогда не ходил купаться, никогда не играл в игры, никогда не обнимался, никогда не имел домашних животных, никогда не пробовал мороженое, никогда не встречал свою мать, никогда не катался на велосипеде.велосипед - и, очевидно, никогда не ел горячей еды до сегодняшнего утра. Казалось, его личность только сейчас начала формироваться, после многих лет бездействия, как цветок, впервые попавший под свет. Было несколько вспышек бунтарства и дерзости, вспышки бахвальства, которые приходили и уходили; но по большей части мальчик был полон трепета - боялся попасть в плен, боялся обидеть, боялся хоть как-то выделиться. Он казался подавленным, пассивным. Проктору было интересно, откуда взялся мальчик и при каких странных обстоятельствах он вырос.


Двойные двери библиотеки открылись, и Пендергаст тихо вошел.


Тут же Тристрам встал. "Отец!" он сказал.


Пендергаст отступил назад, почти защищаясь. «Все в порядке, Тристрам, можешь оставаться на месте». Он повернулся к Проктору. "Какие новости?"


Мальчик снова тихо сел.


«На этот раз я не думаю, что за нами следили», - ответил Проктор. «Я активировал все меры безопасности».


Пендергаст кивнул. Он повернулся к Тристраму, затем сел в ближайший стул. «Мне нужно знать больше. Еще о месте, где ты вырос - Нова Годой.


Тристрам скривился. "Я попробую."


«Опиши мне, пожалуйста».


Тристрам выглядел смущенным. "Описывать?"


"Что это? Дом, город, перекресток? На что это похоже? Как вы к этому пришли? »


"Я понимаю. Но я мало что знаю - нас, плохих близнецов, держат под охраной. Мы никуда не пойдем ». На лице мальчика промелькнуло встревоженное выражение, как будто он боялся разочаровать отца своим незнанием.


«Просто скажи мне, что ты знаешь. Что ты видел.


«Это город. Глубоко, глубоко в джунглях. Дороги нет. Единственный путь - по реке, или… - И тут он имитировал движение крыльев самолета рукой. «Город находится на берегу озера».


- Озеро, - повторил Пендергаст.


"Да. Посреди озера… плохое место.


«Расскажи мне о плохом месте».


« Нет! Тристрам снова вскочил, взволнованный. "Нет нет. Плохие близнецы, как я, попадают в плохое место. Они больше не выходят ».


Он был так взволнован, что Пендергаст молчал несколько минут, давая мальчику время успокоиться. «Кто живет в городе, Тристрам?» - спросил он наконец.


"Рабочие. Хорошие близнецы.


"А где ты живешь?"


«В яму», - просто сказал мальчик. «С другими, как я. Те, у которых есть числа ».


«Что ты делаешь в течение дня?»


"Мы работаем. В полях. А иногда нас забирают. Для… тестов ». Он яростно покачал головой. «Не говоря уже о тестах».


«Этот город», - сказал Пендергаст. "Это охраняется?"


Мальчик кивнул. «Солдаты. Многие солдаты ».


«Перед кем отвечают солдаты? Как город управляется? Есть ли управляющий совет - группа ответственных лиц? »


Тристрам покачал головой. "Один человек."


"Как его зовут?"


«Ф… Фишер». Тристрам почти не прошептал это слово, как будто просто произнести его было опасно.


"Как он выглядит?" - спросил Пендергаст.


"Он высокий. Старше тебя. Старк, крафтиг - сильный, как он. Тристрам указал на Проктора. «Его волосы белые, все белые».


Проктора удивило влияние этого описания на Пендергаста. Агент вздрогнул, затем отвернулся.


«Этот город», - сказал он странным голосом, все еще возвращаясь к ним. «Есть ли у него какие-то другие уникальные аспекты?»


Тристрам нахмурился. «Аспекты? Что вы имеете в виду, аспекты? "


Пендергаст повернулся. «Есть ли какие-то отличия от других городов? Способ для кого-то узнать это, скажем, на расстоянии ».


"Да. Это… »И мальчик поднял обе руки, обводя руками круг, а затем сомкнул их вместе.


«Не уверен, что понимаю, - сказал Пендергаст.


Тристрам снова сделал этот жест, затем громко вздохнул, разочарованный тем, что не понял его смысла.


Пендергаст снова встал. «Спасибо, Тристрам. Вы мне очень помогли. А теперь послушайте: прямо сейчас я должен попытаться помешать вашему брату убивать больше людей ».


Тристрам кивнул.


«Пока я делаю это, я не могу оставаться здесь с тобой».


"Нет!" Мальчик снова встал.


«Вы должны оставаться здесь. Они тебя ищут ».


«Я их не боюсь!»


Проктор посмотрел на мальчика. Смелые слова, явно сделанные из лучших побуждений, но с большей вероятностью он при первом ударе в дверь свернул бы хвостом и спрятался за отцом.


- Я знаю, что вы имеете в виду, - мягко сказал Пендергаст. «Но прямо сейчас тебе нужно спуститься на землю».


«Идти… на землю?» - повторил сын.


«Иди в подполье. В этом доме есть места для этого: где можно спрятаться, в безопасности от любого нападения, любой угрозы ».


Вспышка гнева исказила прекрасное лицо мальчика. "Скрывать? В яме? Я не буду этого делать! Я слишком долго пробыл в норе! »


«Тристрам. Вы очень рисковали, убегая. Ты пришел ко мне. Теперь ты должен мне доверять ». Пендергаст взял мальчика за руку. «Вы не попадете ни в какую яму. Проктор будет с вами. И я буду навещать его так часто, как только смогу ».


Лицо юноши покраснело. Он повесил голову, явно сердитый, но придержал язык.


Пендергаст отвел Проктора в сторону. «Вы знаете, куда его положить».


"Да сэр."


«А Проктор? Интересно, могу ли я заставить вас использовать это время - это вынужденное уединение - чтобы немного просветить Тристрама.


Проктор посмотрел на Пендергаста. «Обучить его?»


«Поговори с ним. Позвольте ему попрактиковаться в английском. Будьте товарищем - очевидно, он отчаянно нуждается в социализации. Он ничего не знает о внешнем мире. Читайте с ним книги - романы, истории, все, что его интересует. Слушайте музыку, смотрите фильмы. Отвечай на его вопросы. Покажи ему, как пользоваться компьютером ».


Проктор напрягся при мысли о том, чтобы присматривать за мальчиком. «Да, сэр», - сказал он натянуто.


Пендергаст повернулся и обратился к Тристраму. "Сейчас я должен идти. Вы в надежных руках с Проктором. Я вернусь завтра. Тристрам: Я хочу, чтобы вы вспомнили все, что могли, о своем детстве, взрослении, о том, как вы жили, где вы жили, какова была его планировка, кто был с вами - все - и будьте готовы рассказать мне об этом, когда я приду завтра. У нас будет долгий разговор ».


На мгновение мальчик продолжал опускать голову. Затем, вздохнув, он угрюмо кивнул.


«До свидания, Тристрам». Пендергаст пристально посмотрел на него. Затем, кивнув Проктору, он повернулся и вышел из комнаты так же тихо, как и пришел.


Проктор взглянул на мальчика. «Давай, - сказал он. «Я покажу тебе твою новую комнату».


Он направился к ряду книжных полок. Мальчик неохотно последовал за ним. Казалось, он потерял любопытство.


Проктор взглянул на ряды книг, нашел нужное название, схватил его и оторвал от стены. С щелчком весь книжный шкаф отодвинулся, открыв за ним лифт.


- Scheiße , - пробормотал Тристрам.


Они вошли в лифт, и Проктор нажал кнопку подвала. Оказавшись там, Проктор двинулся вперед по лабиринту тускло освещенных каменных коридоров, усыпанных зеленью и цветением. Он поддерживал быстрый темп, не позволяя юноше останавливаться и заглядывать в какие-либо комнаты, содержимое которых могло показаться ему тревожным.


«Мой отец не любит меня», - сказал Тристрам несчастным тоном.


«Он просто делает то, что лучше для тебя», - грубо ответил Проктор.


Они остановились в маленькой сводчатой комнате, совершенно пустой, за исключением щита, вырезанного на одной стене, изображающего глаз без век над двумя лунами, один полумесяц, другой полный, с львом под ним - гербом семьи Пендергастов. Проктор подошел к нему, прижал обеими руками. Каменная стена позади отошла, открыв круговую лестницу, которая круто уходила в темноту. Глаза Тристрама расширились, но он ничего не сказал.


Включив свет, Проктор спустился по лестнице в подвал, Тристрам последовал за ним. Достигнув дна, они прошли через короткий проход, ведущий к сводчатому пространству, которое, казалось, простиралось так далеко, насколько мог видеть глаз.


"Что это за место?" - спросил Тристрам, удивленно оглядываясь по сторонам.


«Это здание раньше было аббатством, - сказал Проктор. «Я считаю, что монахи использовали этот подвал как некрополь».


"Некрополь?"


"Могильник. Где хоронили своих мертвецов ».


«Они хоронят мертвых?»


Проктор воздержался от вопроса, что они сделали с мертвыми, откуда появился Тристрам.


Он прошел мимо древних лабораторий; мимо комнат, полных стеклянных бутылок, стоящих рядом на стеллажах; мимо комнат, полных гобеленов и старинного искусства. Проктору никогда не нравились эти разлагающиеся подземные пространства, и он двигался быстро. Мальчик последовал за ним, глядя налево и направо, широко раскрыв глаза. Наконец Проктор провел его по боковому проходу в небольшую, но хорошо обставленную спальню с прилегающей ванной. Там была кровать, стол и стулья, ряд книг и комод с зеркалом на нем. Помещение было настолько чистым и приятным, насколько позволяла подземная атмосфера с ее слабым запахом аммиака и древнего разложения. У него была крепкая деревянная дверь с хорошо сделанным замком.


«Это твоя комната», - сказал он Тристраму.


Мальчик кивнул, оглядываясь. Он казался довольным.


"Можешь прочитать?" - спросил Проктор, глядя на книги, и эта мысль внезапно пришла ему в голову.


«Только хорошие близнецы должны читать. Но я учился сам. Немножко. Но только по-немецки ».


"Я понимаю. Что ж, извините, я вам кое-что принесу, вернусь через полчаса ».


"Как ты сказал, тебя зовут?"


«Проктор».


Мальчик посмотрел на него, немного застенчиво улыбнулся. «Спасибо, герр Проктор».


изображение


33


АЛОЙСИУС ПЕНДЕРГАСТ ДОПОЛНИТЕЛЬНО ДОПОЛНИТЕЛЬНО ДОЛЖЕН БЫТЬ НА углу Бушвик-авеню и Мезероль-стрит в Бруклине. Это было - согласно записям компании такси, - где такси подобрало убегающего мальчика. Это был старый, в основном заброшенный промышленный район, в который только-только начали приходить пионеры творчества. Но он все еще сохранил сырость граффити, мусора, заколоченных зданий и громад сгоревших автомобилей. Уличная сцена представляла собой смесь изгоев, хипстеров и неброских молодых людей.


Пендергаст был заметен в своем черном костюме, когда он вышел из Серебряного Призрака, заперев за собой дверь. Сунув руки в карманы, он зашагал по Мезероль-стрит. Был полдень, яркое, но безветренное солнце падало на тротуар. В нескольких кварталах от него возвышался старый пивоваренный комплекс девятнадцатого века, занимавший почти акр земли. Над ним возвышалась огромная квадратная плита для обжиговой печи хмеля, на которой все еще было видно название VAN DAM и дата ее основания: 1858 год.


Пивоварня. Тристрам, сам того не зная, описал именно такое место: длинный подземный туннель, в котором хранились бочки; огромная кирпичная печь, где сушили хмель. Это, несомненно, было местом его заключения и местом, которое его похитители, Албан и, без сомнения, его нацистские кураторы, использовали в качестве базы для операций - для чего бы они ни планировали.


Пендергаст подошел, внимательно осмотрев здание. Даже в этом темном уголке Бруклина он был первоклассным объектом недвижимости и, соответственно, был надежно заколочен оцинкованной жестью ифанера. Две древние массивные промышленные металлические двери блокировали то, что когда-то было главным входом. Эти двери были заперты на засов, а дверь для пешеходов, установленная в одной из них, была не только скована цепью и заперта на висячий замок, но и приварена двумя кусками арматуры.


Пендергаст пошел дальше, осматривая несколько второстепенных входов поменьше, расположенных в полуразвалившемся кирпичном фасаде вдоль улицы, и все они были более или менее неприступными. Остановившись у одной из дверей, осматривая замороженный замок, он услышал позади себя голос.


«Есть деньги, друг?»


Пендергаст обернулся и увидел худого парня, несомненно, героинового наркомана, смотрящего на него пустыми голодными глазами.


«На самом деле я знаю». Пендергаст покопался в костюме и вытащил двадцатидолларовую купюру. В мертвых глазах мужчины вспыхнула искра, и он протянул руку дрожащими пальцами.


«Я хочу ворваться в это здание», - сказал Пендергаст, убирая банкноту. "Как?"


Мужчина уставился на него с открытым ртом. «Ты вор?»


«Страховой корректор».


Сомнения, как мужчина пытался думать. "Я не могу туда попасть, насколько я знаю".


«Да, но если бы я был , чтобы попытаться взломать, как бы я?»


Еще одна отчаянная попытка подумать. «Я бы обошел сзади, где железнодорожные пути. Заберитесь на забор ».


Пендергаст пододвинул банкноту обратно к человеку, который схватил его и быстро двинулся по улице. «Не попадитесь», - крикнул он через плечо.


Пендергаст прошел в дальний конец квартала и проследовал за комплексом за угол, где он заканчивался заброшенной железнодорожной площадкой, заполненной гниющими контейнерами и старым оборудованием, окруженной сетчатым забором.


Одним движением, похожим на летучую мышь, Пендергаст схватился за забор, перепрыгнул через верх и спрыгнул на дальнюю сторону. Он остановился на мгновение, чтобы поправить свой костюм. Затем, двигаясь среди контейнеров и сорняков высотой по грудь, он проследовал по железнодорожным путям к задней частипивоварня, где рельсы исчезли в комплексе за другим набором промышленных металлических дверей. Приближаясь, он заметил, что некоторые сорняки были повреждены, сломаны или иным образом недавно потревожены проходом людей и предметов. На мягкой земле вдали от следов остались следы.


Он проследил за слабыми следами беспокойства через железнодорожную станцию, прочь от рельсов и направился к маленькой двери в массивном кирпичном фасаде. Подойдя к двери, он обнаружил, что она такая же старая и массивная, как и другие, но не сваренная, со свежими смазанными петлями и новым латунным замком неизвестной ему модели.


Замок оказался проблемой, требующей полного набора его инструментов и навыков. Это также, к сожалению, вызвало довольно много шума, так как несколько штифтов пришлось срезать грубой силой.


Наконец замок поддался, но Пендергаст не сразу открыл дверь. Он ждал с обнаженным патроном 45-го калибра почти десять минут. А затем, распластавшись за дверью, он толкнул ее ботинком. Сначала он качнулся бесшумно, затем остановился с громким стоном металла.


Тишина.


Прошло еще пять минут. Пендергаст нырнул внутрь, нырнул на пол, перекатился и укрылся за кирпичной стеной.


Больше тишины. Никто не поднял тревогу; никто не стрелял.


Он ждал, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Он находился в огромном пространстве, освещенном разбросанными отверстиями и трещинами в крыше, пропускавшими яркие карандашные лучи солнечного света. Частицы проплывали сквозь них в медленном ритме. В воздухе пахло сладко-землистым запахом.


Это явно была складская и погрузочная площадка для пивоварни, поскольку железнодорожные пути проходили через пространство с погрузочными доками и гниющими кранами, выстроенными рядом. Там, где рельсы заканчивались, в списке значился старый железнодорожный вагон, его колеса сошли с рельсов, крыша заржавела и частично провалилась.


Между ним и машиной было около тридцати футов открытого грунта.


Внезапно Пендергаст пересек пространство и укрылся за вагоном. С этой новой точки он мог видеть дверь, через которую он только что вошел, а также большой арочныйдверь в дальнем конце открытого пространства. На пыльном бетонном полу валялись обломки, и в этой пыли он видел недавние следы ног.


Продвигаясь вдоль вагона, он нырнул через другое открытое пространство, распластался за одну колонну, затем за другой и через мгновение поспешил к арочной двери. Он был закрыт, но не заперт.


Сунув руку в карман, Пендергаст включил небольшой светодиодный фонарик, прижал его к своему .45, затем развернулся и, подняв оружие, вылетел в дверь, панорамируя пространство.


Это была вовсе не комната, а длинный прохладный туннель, который, очевидно, когда-то использовался для хранения пива, о чем свидетельствуют несколько стопок гниющих бочек и бесчисленное количество старых выдувных пивных бутылок.


Чувство замешательства Пендергаста усилилось. Они должны быть здесь, ждать его. Они бы догадались, что он придет. И все же он не видел их никаких признаков.


Через несколько мгновений он подошел к дальнему концу туннеля и ко второй арке. Помимо этого, он мог видеть еще одно обширное открытое пространство, испещренное частичками солнечного света, с огромной печью для обжига хмеля, доминирующей в одном углу.


Его свет осветил следы по всему полу, скопившись вокруг массивной заклепанной железной двери печи, которая стояла приоткрытой. Вверху по стенам, прямо под сводчатым потолком, проходил металлический мостик.


Проползая по стене, Пендергаст достиг точки, откуда мог смотреть на подиум. К этому времени его глаза полностью привыкли к полумраку, и он увидел, что подиум пуст.


Он продолжал двигаться к стене, к большой двери в печь. Он подошел к нему с дальней стороны с обнаженным оружием; затем проскочил мимо дверной коробки, подошел к ней с другой стороны, открыв ее, используя при этом в качестве защиты от потенциального пожара.


Но не было ничего, кроме громкого стона ржавого железа, и когда он осветил светом внутреннюю часть хмелевой печи, там никого не было.


Стены почернели от копоти, а пол был завален пищевым мусором. В углу стояло ведро. Кандалы были забитыв стены, а на выжженном кирпичном полу под ними были небольшие пятна крови. В углу лежало грязное одеяло без матраса. Какие-то старые окровавленные бинты были брошены в другой угол. Очевидно, это была временная тюрьма Тристрама.


Пендергаст тщательно перебирал мусор, время от времени оставляя что-то в пробирке или пакете с застежкой-молнией. Но ничего интересного он не нашел.


Вернувшись в большое пространство, он начал тщательно исследовать местность. В алькове он нашел место, где предположительно жил Олбан: койку, пустой чемодан от парохода, чистое ведро. Он обыскал местность, но ее тщательно очистили.


Они знали, что он приближается, и покинули убежище.


В другом алькове стоял стол из необработанной фанеры, на котором стояли плита, десятидолларовая кофеварка и кружка. Посветив светом низко до земли, Пендергаст провел по паутине следов в пыли и грязи, повсюду, и следил за ними, как мог, в поисках других мест, которые могли быть использованы. Когда это ничего не дало, он поднялся по шаткой металлической лестнице на подиум и пересек его, ища скрытые места. Ничего такого.


Пендергаст снова обыскал нишу Албана. Затем он осмотрел стол. Необработанный, незапечатанный верх был забрызган кофейными пятнами и кольцами. Он поднес свой фонарик к краю стола и начал светить им под разными углами по поверхности. С четвертой попытки луч осветил слабые следы письма на мягкой фанерной поверхности. В частности, была одна отметка, написанная с нажимом и дважды подчеркнутая. Положив фонарь на стол, Пендергаст вынул из костюма лист бумаги и карандаш и положил бумагу на отметки, очень легко потерев их стороной карандаша. Постепенно материализовались обрывки россыпи букв. На отдельном листе бумаги Пендергаст записал их, оставив пустыми буквы, которые были слишком тусклыми, чтобы их можно было разобрать. Он попытался потереть в нескольких направлениях, каждый раз получая буквы немного по-разному, пока не набрал пять из восьми.


BE _ _ _ EST


Он осмотрел натертую лупу, осмотрел сам стол и, наконец, смог добавить еще одну букву.


BE _ A _ EST


Он долго смотрел на листок бумаги. А затем одним быстрым движением карандаша он закончил слово:


САМЫЙ ЛУЧШИЙ


изображение


34


DR. ДЖОН ФЕЛДЕР СТАЛ, НЕМНОГО УКРОВЕННО, В ГЛАВНОЙ комнате сторожки Винтур. Он потратил часы и часы на то, чтобы вернуть ему хоть немного пригодности для жизни - мыл стены и пол отбеливателем, сметал паутину, вытирал пыль со всех поверхностей и перетаскивал беспорядок в крошечное пространство для ползания под крышей - и теперь он мог спать по ночам, не представляя, как что-то ползет по его лицу и рукам. Он принес всего несколько вещей: надувной матрас и спальный мешок, несколько предметов мебели, ноутбук, обогреватель, книги, продукты и горячий горшок - кухня была слишком ужасной, чтобы ее можно было представить, - и это почти не ощущалось. как дома.


Снова и снова, работая, он спрашивал себя: зачем я это делаю? Но факт был в том, что он уже знал ответ.


Он встал с одинокого стула и подошел к окну. Он был очищен от грязи, и в последнем угасающем свете вечера открывался хороший вид на особняк Винтур - окутанный мраком, кирпичные стены, натянутые под слишком большой крышей, бесчисленные черные окна, похожие на отсутствующие зубы. Накануне его пригласили на послеобеденный чай, и он обнаружил, что внутри было так же жутко, как и снаружи. Все выглядело как капсула времени из 1890-х: неудобные стулья с прямой спинкой и кружевными антимакассарами; крошечные деревянные столики, уставленные салфетками, стеклянными фигурками, старинными безделушками. Ковровое покрытие было темным, обои были темными, стены были из темного дерева, и казалось, что никакой свет никогда не сможет осветить гулкие пространства. Все пахло нафталином. Это было не совсем пыльно - и все же Фелдер чувствовал постоянное желание почесать нос. Старый, злой дом, казалось,Наблюдайте и слушайте, пока они сидели в унылой гостиной, мисс Винтур то нападала на отцов города, то оплакивала, насколько лучше был мир, когда она была девочкой.


Было уже восемь: достаточно темно, чтобы его не было видно, если он будет осматривать территорию. Он тепло закутался в куртку, открыл дверь, вышел и тихо закрыл за собой дверь. Когда он шел через клубок зимнего, замерзшего подлеска, дом, казалось, следил за его продвижением, глядя на него.


Он решил, что старуха не была сумасшедшей - просто очень эксцентричной. И она была острой и колючей, как чертополох - однажды он затронул тему ее библиотеки настолько тактично и небрежно, насколько это было возможно, она практически набросилась на него, требуя узнать причину его интереса. . Это было все, что он мог сделать, чтобы направить разговор в другое русло, смягчить ее подозрения. Но он узнал его местонахождение: за множеством карманных дверей, которые всегда были закрыты и заперты. Он знал это, потому что днем видел комнату через окна особняка: ряд за рядом книжных полок, набитых сокровищами, как известными, так и неизвестными.


Он подошел к нему сейчас, очень тихо, через высокую траву. Несмотря на лунный свет, окна библиотеки представляли собой прямоугольники сплошного черного цвета. В доме не было системы безопасности - он это сразу заметил. Но тогда он и не понадобился.


Это был Дукчук.


Дукчук был высоким, всегда молчаливым слугой, открывшим входную дверь; кто принес прохладный водянистый чай; который стоял за креслом мисс Винтур, пока она говорила, его нечитаемый взгляд смотрел на Фелдера. Татуировки мужчины вызывали у него кошмары.


Он снова обратил внимание на окно библиотеки. Она вполне могла быть отперта - он заметил, что окна в передней гостиной были открыты. Было бы так же, как у мисс Винтур иметь четыре дополнительных замка на входной двери, но ни одного на окнах. Тем не менее, Дукчук был. Парень выглядел так, словно у него был свой собственный внелегальный способ борьбы с посягателями. Фелдер знал, что ему придется быть предельно осторожным, если ...


Если что? Неужели он действительно думал то, о чем думал?


Да, он был. Теперь он понял, что старой миссВинтур всегда охотно показывала ему библиотеку. Если он собирался войти, если он собирался найти это портфолио, ему пришлось бы найти другой путь.


Он облизнул губы. Завтра ночь будет пасмурной и безлунной. Тогда - тогда он это сделает.


изображение


35 год


ПЕНДЕРГАСТ СТОЯЛ В РАБОЧЕЙ КОМНАТЕ СВОИХ РАСПРОСТРАНЕННЫХ квартир в Дакоте. В комнате не было какого-либо декора или украшений, всего, что могло бы отвлекать или мешать наиболее интенсивной концентрации. Даже цвет стен и пятно на деревянном полу были холодного серого цвета бронзы, настолько нейтрального, насколько это возможно. Окна, выходящие на Семьдесят вторую улицу, были закрыты и плотно закрыты ставнями. В одном углу лежала высокая стопка пожелтевших документов: бумаг, которые Корри принесла ему из убежища нацистов. Единственной мебелью был длинный дубовый стол, тянувшийся через всю комнату. Стульев не было. Стол был покрыт полицейскими отчетами, данными SOC, фотографиями, профилями ФБР, криминалистическим анализом и другими документами, посвященными одной теме: убийствам Hotel Killer. Совершил его сын Албан.


Его сын . Пендергаст обнаружил, что этот факт оказывает самое разрушительное влияние на его дедуктивные процессы.


Он быстро ходил взад и вперед по длине стола, просматривая сначала один документ, затем другой. Наконец, раздраженно покачав головой, он подошел к аудиоплееру, поставил его вплотную к стене и нажал кнопку «ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ». Сразу же из скрытых динамиков начали звучать низкие, звучные мелодии Ricercar a 6 из Музыкального приношения Баха .


Это была единственная пьеса, которую когда-либо слышали в этой комнате. Пендергаст играл ее не из-за ее красоты, а из-за того, как сложная, глубоко математическая композиция укоренилась и обострила его ум.


По мере того как музыка продолжалась, его темп становился все медленнее, его изучение документов, разбросанных по столу, становилось более упорядоченным и подробным.


Его сын Албан совершил эти убийства. Тристрам сказал, что Албан любит убивать. Но зачем ехать из Бразилии в Нью-Йорк, чтобы совершить их? Зачем оставлять на местах убийства части тела собственного брата? Зачем нацарапывать на трупах кровавые послания - послания, предназначенные только для самого Пендергаста?


САМЫЙ ЛУЧШИЙ. Бета-тест. Совершенно очевидно, что за этими убийствами стоял метод, руководящая цель. И сам Пендергаст должен был это обнаружить. Или, может быть, попытаться его открыть. Все остальное не имело смысла.


На фоне нежного, фантастически сложного контрапункта Баха, мягко переплетающегося на заднем плане, Пендергаст заново взглянул на данные, сформировав собственный логический контрапункт, мысленно сравнивая время, даты, адреса, номера комнат, внешнюю температуру, возраст жертв - все, что могло указывать на к методу, последовательности или шаблону. Этот процесс продолжался десять, затем двадцать минут. А потом - внезапно - Пендергаст застыл.


Наклонившись над столом, он переставил несколько листов бумаги, снова изучил их. Затем, вынув ручку из кармана, он написал серию цифр в нижней части одного из листов, дважды сверяясь с документацией.


Ошибки не было.


Он взглянул на часы. Двигаясь как молния, он метнулся по коридору в свой кабинет, взял со стола планшетный компьютер и набрал запрос. Он изучил ответ - тихо, но красноречиво выругавшись на латыни себе под нос, - затем взял телефон и набрал номер.


«Д'Агоста здесь», - последовал ответ.


«Винсент? Где ты?"


"Пендергаст?"


«Повторяю: ты где?»


«Едем по Бродвею, сразу проезжаем пятьдесят седьмую. Я собирался, чтобы-"


«Повернись и приезжай к« Дакоте »как можно скорее. Я буду ждать на углу. Торопитесь - нельзя терять ни минуты ».


"Как дела?" - спросил д'Агоста.


«Поговорим в машине. Я просто надеюсь, что мы не опоздали ».


изображение


36


Д'АГОСТА ехал, как адский парк, проезжая по вечернему транспорту, мигая аварийными огнями, время от времени гудя своей сиреной на сукиных сыновей, которые не хотели останавливаться. Совершенно неожиданно телефонный звонок Пендергаста, почти маниакальная настойчивость в голосе агента расстроили его. Он не был уверен, что Пендергаст взбесился или на самом деле что-то задумал, но он провел достаточно времени рядом с этим человеком, чтобы понять, что игнорирует просьбы Пендергаста на свой страх и риск.


Теперь, когда они рвались на юг, к отелю «Мюррей-Хилл», д'Агоста искоса посмотрел на Пендергаста. Преобразование, которое претерпел спецагент после смерти его жены, охватило весь спектр - от апатии до наркотического ступора, и теперь это: алмазно-твердый блеск в глазах мужчины, все его существо взорвалось от напряжения спиральной пружины и фанатичного энергия.


«Вы говорите, что вот-вот будет совершено еще одно убийство?» - начал д'Агоста. «Вы можете заполнить меня здесь? Откуда вы знаете-?"


«Винсент, у нас очень мало времени, и то, что я хочу сказать, покажется тебе странным, если не безумием».


"Попробуй меня."


Самая короткая пауза. «У меня есть сын, о существовании которого я даже не подозревал. Его зовут Албан. Он убийца, а не Диоген, как я ранее подозревал. В этом нет никаких сомнений ».


«Эй, подожди минутку, Иисус…»


Короткий жест Пендергаста заставил д'Агосту замолчать. «Эти убийства направлены конкретно против меня. Точный мотив пока неясен ».


"Мне трудно ..."


«Нет времени на подробные объяснения. Достаточно сказать, что адреса отелей и время убийств следуют шаблону, последовательности. Следующий член в этой последовательности - двадцать один. И есть только один отель на Манхэттене, адрес двадцать один - Мюррей-Хилл, на Twenty-One Park Avenue. Я уже проверил.


"Это-"


«А вы заметили времена убийств? Это другой шаблон, более простой. Первый был в семь тридцать утра. Следующее в девять вечера. Третий, снова в семь тридцать утра. Он меняет время. А сейчас почти девять ».


Они прорвались через туннель здания Хелмсли и вокруг виадука, визжа колес. «Я не куплюсь на это», - сказал д'Агоста, пытаясь выровнять машину. «Неизвестный сын, этот твой образец ... чертовски чокнутый».


Пендергаст сделал видимое усилие, чтобы взять себя в руки. «Я знаю, как это должно казаться странным. Но, по крайней мере, на время, я должен настоять на полном и полном прекращении вашего недоверия ».


«Неверие? Это преуменьшение. Это безумие ».


«Вы узнаете достаточно скоро. Мы здесь."


Д'Агоста повернул машину без опознавательных знаков и с визгом остановился перед отелем. В отличие от трех предыдущих роскошных отелей, этот был старым и слегка захудалым, его фасад из коричневого кирпича был испещрен копотью. Оставив машину, припаркованную в зоне погрузки, д'Агоста вышел, но Пендергаст уже был впереди него и влетел в вестибюль со своим значком ФБР. "Офис охраны!" воскликнул он.


Консьерж в панике споткнулся и в ответ на рявкнувшие инструкции Пендергаста провел их мимо стойки в вестибюле в небольшой внутренний кабинет со стеной экранов видеонаблюдения. Когда они ворвались, дежурный охранник вскочил на ноги.


- ФБР, - сказал Пендергаст, размахивая щитом. «Сколько лент лобби у вас есть в сети?»


«Гм, один», - сказал офицер, совершенно сбитый с толку.


«Сделай резервную копию полчаса. Сейчас .


«Да, эм, да, сэр, конечно». Бедный стражник передвигался так быстро, как только мог. К счастью, заметил д'Агоста, это был недавний исистема скромно продвинутая, и человек казался грамотным. В течение минуты подача воспроизводилась в ускоренном режиме. Д'Агоста смотрел на монитор, его скептицизм рос. Это было нелепо: Убийца Отелей никогда бы не выбрал такую свалку для работы. Это не соответствовало МО. Он украдкой взглянул на Пендергаста: смерть жены явно тронула его даже больше, чем это было очевидно.


«Ускорьте это, - сказал Пендергаст.


Мужчина подчинился. Они наблюдали, как по вестибюлю с напряженной силой мелькают фигуры.


« Стой! Это он."


Видеозапись системы безопасности остановилась, а затем продолжилась в реальном времени. На нем был изображен невзрачный мужчина, который небрежно вошел в вестибюль, остановился, поправил галстук, а затем направился к лифтам. Д'Агоста почувствовал, как его кишечник сжался. По тому, как мужчина двигался, выглядел - это был он.


«Бля», - пробормотал он.


«Переключитесь на камеру лифта», - сказал Пендергаст.


Они проследили за тем, как мужчина поднялся на пятый этаж, откуда он вышел, прошел по коридору и стал ждать. Затем, когда из-за угла вышла женщина, он снова начал следовать за ней по коридору, пока они не скрылись из поля зрения камеры. Отметка времени показала, что это произошло всего за три минуты до этого.


- О боже, - сказал д'Агоста. "Христос. У него есть еще один.


«Сделайте резервную копию ленты на пять секунд». Пендергаст указал на изображение женщины, обращающейся к консьержу. «Вы узнаете ее? Какой у нее номер комнаты? Быстро, мужик! "


«Она приехала сегодня». Консьерж вернулся к стойке регистрации и нажал на клавиши регистрационного компьютера. «Комната Пять Шестнадцать».


Пендергаст снова повернулся к д'Агосте. «Оставайся здесь», - пробормотал он. «Следите за этими потоками. Когда он снова появится в поле зрения, следите за каждым его движением. Я пойду за ним. И помни - никому не говори о моем сыне.


- Ого, - сказал д'Агоста. «Подожди минутку. Никому не говори? Пендергаст, мне неприятно это говорить, но я думаю, что ты не в порядке ...


- Никому не говори , - твердо повторил Пендергаст. А потом он исчез в мгновение ока.


Пендергаст вскочил на пять лестничных пролетов и побежал по коридору в комнату 516. Дверь была закрыта, но единственный выстрел из его 45-го калибра пробил замок, и он распахнул дверь ногой.


Он опоздал. В маленькой комнате женщина, которую он видел на видео, лежала на полу, очевидно, мертвая, но еще не расчлененная. Пендергаст колебался всего мгновение, его серебристые глаза метались по сторонам, вглядываясь в все. Затем, перепрыгнув неподвижное тело, он распахнул дверь ванной. Окно в конце узкой ванны было выбито, открывшись на пожарную лестницу. Пендергаст перепрыгнул через окно на пожарную лестницу и посмотрел вниз, как раз вовремя, чтобы увидеть, как молодой человек - Албан - спускается с последнего пролета побега, пролезает через нижний люк и падает на землю.


Пендергаст мчался по пожарной лестнице, три шага за раз, следя глазами за Албаном, пока юноша бежал по Парк-авеню и исчез за углом Тридцать пятой улицы, направляясь на восток, к реке.


Пендергаст побежал за ним. Когда он завернул за угол Тридцать пятой, он почти в двух кварталах к востоку увидел Албана, вырисовывающегося в свете уличных фонарей, мчащегося с огромной скоростью - феноменального бегуна. Пендергаст продолжал, но к тому времени, когда он добрался до Лексингтона, крохотная фигура Албана уже пересекла Вторую авеню и бежала вдоль парка Сент-Вартан. Понимая, что он никогда его не поймает, Пендергаст, тем не менее, продолжил путь, по крайней мере, надеясь увидеть, куда пойдет его сын. Убегающая, едва заметная фигура миновала Первую авеню и побежала в сторону ФДР Драйв, перепрыгнув через забор из металлической сетки, перелезла через цементный барьер и выбралась на проезжую часть, где скрылась из виду в темноте.


Пендергаст промчался мимо парка Святого Вартана, пересек Первую авеню на фоне света. Он ударился о сетчатый забор, перелез через него, перепрыгнул через цементный барьер и выбежал на ФДР Драйв, уворачиваясь от машин среди внезапного хора гудков и визга тормозов. Он добрался до дальнего края и остановился, глядя в обе стороны, но ничего не увидел: Албан исчез в ночи. Ист-Ривер протянулась передПаромный терминал Хантерс-Пойнт находился справа от него, мост Куинсборо - слева, залитый огнями. Прямо перед ним в Ист-Ривер выделялись два пустующих разрушенных пирса, отходящие от ветхого взорванного берега реки ниже разрушенной набережной, большая часть которой была восстановлена буйством подлеска, старого рогоза, тростника, сухого тростника и т. ежевики - все увядшее и коричневое в зимнем лунном свете.


Было много, много мест, куда можно было исчезнуть, а Албан ушел. Он ясно знал местность и заранее продумал побег. Это было безнадежно.


Пендергаст повернулся и пошел по обочине дороги Рузвельта к пешеходной дорожке в пяти кварталах к югу, чтобы снова пересечь шоссе. Но пока он шел, он краем глаза увидел фигуру - мужчину, молодого человека, стоящего на первом разрушенном пирсе, освещенного сзади тусклым светом моста.


Это был Албан. Его сын смотрел прямо на него. И - когда Пендергаст остановился и уставился, - он поднял руку и слегка помахал.


Тут же Пендергаст перепрыгнул через перила проезжей части и приземлился на насыпь внизу, пробираясь сквозь заросли. Он вышел на разбитую цементную набережную и обнаружил, что Албан снова исчез.


Чувствуя, что он, должно быть, поднялся на набережную, Пендергаст побежал на север. И через мгновение он увидел впереди движение - Албан, выбегающий на второй разрушенный пирс, где он остановился на полпути, повернулся и стал ждать, скрестив руки.


На бегу Пендергаст вытащил свой .45. Чтобы добраться до второго пирса, его заставили обогнуть ряд разрушенных столбов через подлесок, во время чего он снова временно потерял Албана из виду. Когда он подошел к подножию пирса и вылез из зарослей, он почувствовал ошеломляющий удар по ноге, его бросило вперед, и, даже когда он падал, он почувствовал второй удар по руке, который послал .45 летающий. Он перекатился и попытался подняться, но Албан предвидел маневр и ударил Пендергаста по голове коленом, пригвоздив агента к цементу.


А затем, так же быстро, как его прижали, его отпустили. Пендергаст вскочил на ноги, готовый к бою.


Но Албан не пошел за ним. Он просто отступил, снова скрестив руки.


Пендергаст замер, и они уставились друг на друга, как два животных, каждое из которых ждало, пока другой сделает первый шаг.


Затем Албан внезапно расслабился. « Эндлих », - сказал он. "Наконец-то. У нас может быть задушевный ... отец с сыном ... то, чего я давно ждал ». И он довольно приятно улыбнулся.


изображение


37


ОНИ СМОТРЕЛИ ДРУГ НА ДРУГОЙ С ПОМОЩЬЮ ПОЛУЗАРНОСТИ, не двигаясь с места. Пендергаст встал, переводя дыхание, только сейчас осознав, что никогда в своей жизни так основательно и быстро не преодолевал его. Албан совершенно удивил его, то, как он остановился, словно ждал, пока Пендергаст догонит его, а затем - за считанные секунды - устроил засаду и довел ее до конца с поразительным успехом.


Не сводя глаз с сына, он отряхнулся, ожидая, пока Олбан заговорит, ожидая своего удобного случая. У него все еще было запасное оружие и несколько других видов оружия. Албану теперь не уйти от него.


"Удивительно, не правда ли?" - сказал Олбан. «Вот и мы, лицом к лицу». Его голос был прохладным, сладким. В отличие от своего брата, у него не было и следа акцента, но он говорил с легкой преувеличенной точностью человека, для которого английский был вторым языком. «Мне суждено было встретиться с вами. Как и все сыновья, чтобы встретить своих отцов ».


«А что насчет их матерей?» - спросил Пендергаст.


Этот вопрос, похоже, не удивил Албана. Он продолжил. «Испытание подошло к решающей фазе. Между прочим, позвольте мне похвалить вас за решение моей маленькой загадки. И подумать только, я сомневался в тебе. Я прошу прощения."


«Вы любите поговорить», - сказал Пендергаст. Краем глаза он видел отблеск 45-го калибра в траве примерно в десяти футах слева от себя.


Олбан рассмеялся. "Да." Он сделал шаг вправо, затем еще один, эффективно блокируя приближение Пендергаста к пушке. Хотя ему было всего пятнадцать, он казался намного старше - высоким, чрезвычайноподтянутый, сильный и быстрый. Пендергаст задался вопросом, обучался ли юноша боевым искусствам. Если так, то он не верил, что сможет победить его в физическом состязании.


"Почему ты-?"


«Убийство? Как я уже сказал, это тест ».


"Скажи мне-"


«О тесте? Это просто. По крайней мере отчасти, чтобы увидеть, кто лучше: ты или я ». Он протянул руки к Пендергасту, поднял ладони. «Как и ты, я безоружен. Вот и мы, в равной степени. Это не совсем честно, потому что ты старый, а я молод. Так что я дам тебе инвалидность ».


Пендергаст чувствовал приближение его момента, окна, в котором он мог действовать. Он подготовился мысленно, выстраивая свои действия в уме. Но затем, всего за несколько секунд до того, как он сделал свой ход, одна из вытянутых рук Албана вцепилась в куртку Пендергаста и - одним поразительным движением - сняла запасной пистолет. Это произошло так быстро, что к тому времени, как Пендергаст отреагировал, Олбан уже владел оружием.


«Ой». Олбан осмотрел его - «Вальтер ППК» 32-го калибра - и фыркнул. «Так вот, это твоя сторона, о которой я даже не догадался. Романтик, правда, отец?


Пендергаст отступил на шаг, но даже когда он сделал это, Албан шагнул вперед, сохраняя расстояние между ними около пяти футов. Он продолжал держать вальтер, держа большой палец на предохранителе.


"Почему это испытание?" - спросил Пендергаст.


«Ах! Это действительно суть дела, не так ли? Зачем настраивать меня против тебя? Какая странная вещь! И все же от этого так много зависит… Но внезапно Албан остановился и отступил, его высокомерная самоуверенность пошатнулась.


«Вот почему ты ...»


«Вы называете это бета- тестом? Да." Через мгновение Албан расслабился и снова улыбнулся. Затем он вынул магазин из «Вальтера», большим пальцем вытащил патроны по одному, оставив в магазине только один. Он сдвинул магазин на место, прошел последний раундв камеру и снял предохранитель. Он вернул пистолет Пендергасту прикладом вперед.


"Там. Ваш недостаток. Один патрон в патроннике. Теперь преимущество твое. Посмотри, сможешь ли ты схватить и схватить меня. С одного раунда ".


Пендергаст нацелил пистолет на Албана. Он не мог - не мог - убить его, не сейчас: ему было очень необходимо знать мотивы своего сына, его отношение к Дер Бунду . Но мальчик был настолько силен и быстр, что даже сейчас мог сбежать, просто побежав.


Понадобится пуля в колено.


Легчайшим дрожащим движением он выронил дуло и выстрелил, но Албан двигался так быстро - даже до того, как Пендергаст, казалось, начал свой собственный ход, - что пуля промахнулась, просто задев ткань.


Албан засмеялся, протянул руку, просунул палец в дыру в штанах и пошевелил им. "Закрывать! Уф. Но недостаточно хорошо. Какое выражение? На этот раз я победил тебя ».


Он быстро отступил, потянулся к траве и поднял пистолет Пендергаста 45-го калибра. «Вы знаете поэму Гете« Der Erlkönig »?»


«В переводе - да».


« Шён! Сердцем?"


"Да."


"Превосходно. Вот что должно произойти. Вы повернетесь спиной, закроете глаза и произнесете это наизусть. Первых трех строф должно хватить. Нет, учитывая, что мы в относительной темноте, я буду еще более спортивным и сделаю только первые две строфы. А потом ты можешь пойти искать меня ».


«А если я обманываю?»


«Я застрелю тебя». Бледные глаза Албана сверкнули. «Конечно, я мог бы просто застрелить тебя прямо сейчас, и это тоже было бы жульничеством. Мы, Pendergasts , не обманываем. Еще одна приятная улыбка. "Ты хочешь поиграть?"


"У меня есть больше-"


«Думаю, я ответил на достаточно вопросов. А теперь: хочешь поиграть? »


"Почему нет?"


«Если вы рано откроете глаза, значит, вы обманщик; Я стреляю; ты умрешь. "


«Ты просто обгонишь меня. Это совсем не проблема ».


«Это правда, что я мог бы обогнать тебя. Но я не буду этого делать. Вместо этого, во время вашего чтения, которое должно длиться не более десяти секунд, я собираюсь спрятаться. И вам придется найти меня, как только сможете - интеллектом, скрытностью, отслеживанием, дедукцией - решать только вам. Так! Повернитесь спиной и начнем ».


Пендергаст услышал мягкий щелчок предохранителя, который отбрасывают назад. Он тут же повернулся и начал говорить ясным, громким тоном:


Кто едет туда так поздно в темную и мрачную ночь?


Это отец с таким дорогим младенцем ...


В конце второй строфы он быстро повернулся и осмотрел заброшенные пирсы.


Албана не было. Les Baer лежал в траве в нескольких ярдах от него.


Три часа спустя Пендергаст, наконец, прекратил поиски.


изображение


38


DAMN ЭТО АД ,»пробормотал ЛЕЙТЕНАНТЫЙ VINCENT д'Агост , как он стоял в коридоре Hill Hotel Мюррея. Даже в коридоре он мог слышать крики и электронный рев прессы на улице, наряду с хором сирен, гудками машин и прочим шумом Нью-Йорка. Прошло несколько часов с момента убийства, но СМИ становились все плотнее. Движение транспорта на Парк-авеню было заблокировано от отеля до здания MetLife Building, без сомнения, из-за эффекта резины на работе. Отель пульсировал от хлопков вертолетов над головой , их лучи прожекторов освещали здание. И Пендергаст исчез.


Что такого особенного в жителях Нью-Йорка и преступности? Им понравилось, они съели. В газетах « Новости» и « Пост» уже несколько дней появляются кричащие заголовки о Hotel Killer. А теперь это. Не дай бог, уровень преступности упадет до нуля; большая часть городских газет обанкротится.


Яркий белый свет заливал холл из комнаты 516, и д'Агоста мог видеть случайные тени фигур, все еще работающих там. Гиббс тоже был внутри. То, что этому человеку был предоставлен доступ на этапе сбора доказательств, было полной чушью - высшее начальство не допускалось. Но на этот раз он настоял на том, чтобы войти, несмотря на возражение д'Агоста. Господи, он сам, командир отделения, не был там с момента первого открытия.


«Эй, а что с гребаной кока-колой?» - проревел он проходившему по коридору специалисту по латентным заболеваниям. «Вы же знаете, что на месте преступления нельзя ни есть, ни пить!»


Мужчина, сразу запуганный, с презрением опустил голову. Покорность, повернулась и поспешила прочь по коридору, неся ледяную банку, не осмеливаясь сделать глоток из нее.


Д'Агоста видел, как некоторые другие детективы кружили по коридору и обменивались взглядами. Хорошо, он был зол и показал это. Ему было плевать. Вся эта история с Пендергастом напугала его, как он исчез вот так. Просто исчез. Вместе с преступником. И эта безумная теория о том, что это его сын ... и все же он назвал это прямо на кнопке: дата, время и место.


Д'Агоста побывал с Пендергастом во многих странных поездках, но это было самое странное из всех. Он был здоров и действительно потрясен. Вдобавок к этому его не такая уж старая рана на груди доставляла ему неприятности. Он нащупал в кармане Адвил, взял еще несколько.


«Эй, кто разрешил тебе вальсировать здесь, как будто это место принадлежит тебе?» - крикнул он судебному медику в белом халате, который нырял под пленку с места преступления. «Ради бога, авторизуйтесь!»


«Да, лейтенант, но, как видите, я вошел в систему. Я просто был в мужском туалете…»


Его попытка улыбнуться была прервана криком д'Агосты. «Войдите снова!»


"Да сэр."


Д'Агоста повернулся и внезапно увидел Пендергаста. Изможденная фигура мужчины материализовалась в дальнем конце зала. Когда он подошел, быстро шагая, живот д'Агосты сжался от опасения. Он должен был поговорить с ним, узнать больше об этом причудливом деле предполагаемого сына.


Он был потрясен выражением лица Пендергаста: оно ярко пылало яркой, ослепительной силой. Он выглядел почти безумным. И все же глаза были абсолютно ясными.


"Куда вы пошли?" - спросил д'Агоста.


«Я гнался за убийцей до реки. Он сбежал у пирса ».


«Ты ... гнался за ним?»


«Когда я приехала, он только что вышел из комнаты по пожарной лестнице. Времени не было. Я начал погоню ».


«И ты уверен, что он ... твой сын?»


Пендергаст уставился на него. «Как я сказал ранее, эта информация остается строго между нами».


Д'Агоста сглотнул. Интенсивный взгляд Пендергаста нервировал его. «Если у вас есть информация, я имею в виду, мы должны ею поделиться…» - начал он.


Выражение лица Пендергаста стало явно недружелюбным. «Винсент, я единственный, кто может поймать этого убийцу. Никто другой не может. На самом деле их попытки только усугубят ситуацию. Следовательно, мы должны держать информацию при себе. По крайней мере на данный момент. Понимаешь?"


Д'Агоста не мог заставить себя ответить. Он понимал. Но утаивание информации - особенно возможной личности убийцы? Вы не могли этого сделать. Опять же , это , казалось , совершенно безумная идея , что убийца был сын , что Пендергаст, он даже имел сына. Мужчина взбесился. Может, им стоит воздержаться от этого.


Он понятия не имел, что делать.


«Ну-ну, если это не агент Пендергаст». И вот Гиббс вышел из гостиничного номера. Он подошел с протянутой рукой, на его лице была фальшивая улыбка. Пендергаст взял за руку.


«Ты выглядишь так, будто был в грохоте», - сказал Гиббс, хихикая, глядя поверх грязного костюма Пендергаста.


"Действительно."


«Мне любопытно, - сказал Гиббс, - как вам и лейтенанту удалось добраться до места преступления через несколько минут после прибытия преступника? Лейтенант сказал, что это ваша идея, что-то насчет числовой последовательности?


«Фибоначчи», - сказал Пендергаст.


Гиббс нахмурился. «Фибоначчи? Кто такой Фибоначчи? »


«Леонардо Фибоначчи, - сказал Пендергаст, - средневековый математик. Итальянский, естественно.


«Итальянский. Верно."


«Я изучил числовые доказательства убийств и обнаружил, что адреса отелей следуют шаблону: Five East, Forty-Fifth Street, Eight West Fiftieth Street, Thirteen Central Park West. Пять, восемь, тринадцать. Это часть последовательности Фибоначчи, каждое числоявляясь суммой двух предыдущих. Следующим членом в последовательности будет двадцать один. Я обнаружил, что есть только один отель на Манхэттене по двадцать одному адресу - Мюррей Хилл, на Twenty-One Park Avenue ».


Гиббс слушал, склонив голову, скрестив руки на груди и все еще хмурясь.


«Убийства происходят в более простой последовательности: с семи тридцать утра до девяти вечера. Это признак высокомерия, например, показывать свое лицо камерам видеонаблюдения - как будто мы настолько неуважительны, что ему даже не нужно пытаться скрыть свою работу ».


Когда Пендергаст замолчал, Гиббс закатил глаза. «Я не могу спорить о временах смерти. Но все, что касается Фибоначчи… Фибоначчи… это должна быть одна из самых надуманных идей, которые я когда-либо слышал ».


«Ага, ну, - сказал д'Агоста, - похоже, это сработало».


Гиббс достал свой блокнот. «Итак, агент Пендергаст, что случилось, когда вы пришли сюда? Лейтенант сказал мне, что вы только что исчезли.


«Как я уже говорил лейтенанту д'Агосту, я пошел прямо в комнату и обнаружил, что окно ванной комнаты открыто. Преступник спускался по пожарной лестнице. Я погнался за ним и преследовал его до реки, где и потерял его в районе старых пирсов ».


Гиббс сделал несколько заметок. «Разглядеть его как следует?»


«Не лучше, чем камеры видеонаблюдения».


«Вы не можете мне больше ничего сказать?»


"Боюсь, что нет. За исключением того, что он быстро бегает ».


Д'Агоста с трудом мог в это поверить: Пендергаст действительно скрывал доказательства. Одно дело говорить об этом; совсем другое - активно этим заниматься. Более того, Пендергаст участвовал в расследовании, которым руководил сам Д'Агоста. Ему становилось все труднее не принимать на свой счет легкомысленное отношение Пендергаста к верховенству закона.


Гиббс захлопнул блокнот. «Интересно, что он выбрал такую свалку. Это показывает, что его МО развивается. Это обычная черта серийных убийц такого типа. Сначала он убивает в среде, где чувствует себя в безопасности, затем расширяется, становится более смелым. Толкает конверт.


«Вы не говорите, - сказал Пендергаст.


«Я же говорю. На самом деле, я считаю, что это важно. Сначала он убил в Мальборо Гранд, Вандербильт, Королевский Чешир. Пятизвездочные отели все. Это наводит на мысль, что преступник происходит из богатого, привилегированного происхождения. Он начинает с того места, где ему комфортно, а затем, когда его уверенность растет, он становится смелее и, так сказать, уходит в трущобы ».


«Он выбрал этот отель, - мягко сказал Пендергаст, - только по одной причине: потому что это единственный отель на Манхэттене, адрес которого насчитывает двадцать один номер. Это не имеет ничего общего с его прошлым или его «трущобными» привычками ».


Гиббс вздохнул. «Специальный агент Пендергаст, как насчет того, чтобы вы придерживались своей области знаний и предоставили профилирование экспертам?»


«А какие это могут быть эксперты?»


Гиббс уставился на него.


Пендергаст взглянул на открытую дверь комнаты 516; на тени тех, кто работает внутри, все еще вырисовывающиеся на противоположной стене коридора яркими огнями места преступления. «Вы знаете« Аллегорию пещеры »Платона?» он спросил.


"Нет."


«В нынешней ситуации это может вас поучить. Агент Гиббс, я тщательно изучил ваш криминалистический профиль так называемого Hotel Killer. Как вы говорите, это основано на вероятностях и агрегатах - предположении, что этот убийца похож на других людей своего типа. Но правда в том, что этот убийца полностью выходит за рамки вашей кривой. Он не соответствует ни одному из ваших предположений и не соответствует каким-либо вашим ценным данным. То, что вы делаете, - это не только колоссальная трата времени, но и настоящее препятствие. Ваш ребяческий анализ сильно уводит в сторону это расследование, которое вполне может быть намерением убийцы.


Д'Агоста застыл.


Гиббс уставился на Пендергаста, а затем заговорил размеренным тоном. «С самого начала мне было интересно, какого черта ты делаешь в этом деле. Какая у вас была игра. Мы в БГУ изучили ваш послужной список, и нас это не впечатлило. Я видел там много необычного - загадочные листки отсутствия, расспросы, выговоры. Для меня это удивительно, что тебя не обналичили. Вы говорите о препятствии.Единственное препятствие, которое я вижу здесь, - это ваше вмешивающееся присутствие. Предупреждаем, агент Пендергаст - я больше не буду терпеть ваши игры.


Пендергаст молча склонил голову. Воцарилась тишина, а затем он снова заговорил. «Агент Гиббс?»


«Да, что теперь?»


«Я заметил кровь на твоей левой обуви. Просто место.


Гиббс посмотрел себе под ноги. "Какие? Где?"


Пендергаст нагнулся, потер пальцем край подошвы, поднял ее до красного. «К сожалению, туфлю придется взять в качестве доказательства. Боюсь, вам нужно будет сообщить о вашей ошибке на месте преступления. Увы, это обязательно, как подтвердит лейтенант. Пендергаст махнул рукой и подозвал помощника разведки с пакетами для улик. «Специальный агент Гиббс сейчас отдаст вам свой ботинок - жаль, поскольку я заметил, что это тестони ручной работы, без сомнения, болезненная потеря для мистера Гиббса, учитывая его скромную зарплату».


Мгновение спустя д'Агоста наблюдал, как Гиббс топал по коридору в одном туфле и одной ноге в чулке. Забавно - он сам не заметил крови на туфле агента.


«В наши дни нужно быть очень осторожным на месте преступления», - пробормотал Пендергаст рядом с ним.


Д'Агоста ничего не сказал. Что-то должно было случиться, и это не было бы хорошо.


изображение


39


Было холодное, серое, дождливое утро понедельника, машины выстроились на стоянке, как бревна, тусклые в тусклом свете, ручейки струились по бокам. Было чуть больше одиннадцати, но уже казалось, что день будет ужасным для продаж, что было просто идеальным для Корри. Она ушла с другими продавцами в холл, где все они пили плохой кофе и трепались, ожидая появления покупателей. В холле было еще четыре продавца - все мужчины. Джо Рикко и его сына Джо-младшего не было рядом, и продавцы были в расслабленном настроении.


Корри познакомилась с ними за последние два дня, и все они были первоклассными придурками. Все, кроме Чарли Фута - человека, о котором упоминал ее отец. Он был моложе остальных, немного стеснялся и по большей части не участвовал в глупых подшучиваниях в братском доме. Он окончил колледж, в отличие от большинства других, и был лучшим продавцом в группе; что-то в его нежном голосе и сдержанной самоуничижительной манере действовало как чары.


Слово было у одного из старших продавцов, который заканчивал дурацкую шутку, над которой Корри сильно смеялась. Она сделала глоток кофе, добавила еще одну емкость фальшивых сливок, чтобы попытаться заглушить пригоревший привкус, и сказала: «Странно, не правда ли, что я заменила продавца с той же фамилией».


Она направила свое заявление продавцу, который пошутил. Его звали Миллер. Он был настоящим комиком, и Корри заставляла себя смеяться над всеми его глупыми шутками. Она даже передала ему горячего клиента, притворившись, что нуждается в руководстве, а затем позволилаему держать продажу. В свою очередь, Миллер взял ее под свое крыло, без сомнения, надеясь на удачу. Он уже начал комментировать бар, в который он ходил после работы, где подавали убийственную маргариту. Она не стала бы избавлять его от жалкой мысли, что она может переспать с ним - по крайней мере, до тех пор, пока у нее не будет возможности обналичить свои фишки.


«Ага», - сказал Миллер, загораясь, хотя он должен был сделать это только на улице. Но Джо Рикко курил, и поэтому никто не возражал. Миллер был мускулистым рыжим с короткой стрижкой, с тройным валиком на шее, пивным животом, широкими губами и мопсовым носом. Внешний вид несколько смягчал его дорогой костюм. Все они хорошо одеты. «Прошли те времена, - подумала она, - когда продавец в клетку из полиэстера быстро разговаривал».


"Каким он был?" - спросила Корри. - Я имею в виду Джека Свонсона.


Миллер выдохнул. "Мудак."


"Ах, да? Так вот почему его уволили? »


Миллер захохотал. "Неа. Парень ограбил банк ».


« Что? Корри притворилась потрясенной.


«Миллер, расслабься, мы не должны говорить об этом на работе», - сказал другой продавец, парень по имени Ривера.


«К черту», - сказал Миллер. «Вокруг нет клиентов. В конце концов, она об этом узнает ».


«Ограбил банк!» - вмешалась Корри, стремясь продолжить разговор. "Как?"


Миллеру это тоже показалось забавным. «Этот парень идиот. Он не может продавать машины на дерьмо, не получает комиссионных, поэтому однажды он одалживает STS на участке, едет в местный Делавэрский траст, входит и грабит это проклятое место ».


Снова смех.


«Как они узнали, что это был он?» - спросила Корри.


«Во-первых, машина пришла с нашей стоянки, как я уже сказал, с номеров нашего дилера. Во-вторых, он одет в свой обычный дрянной костюм, который мы все опознали. И сам Рикко видел, как парень его отгонял ».


Кивает все вокруг.


«В-третьих, они находят его волосы на подголовнике».


«Открывай и закрывай», - сказала Корри. Она была мрачна. Это собиралосьбыть полторы-стервой - если предположить, что ее отец действительно был невиновен.


«Не только это, они нашли его отпечатки пальцев на листке бумаги, который парень передал кассиру».


Это начинало казаться слишком удобным. «А теперь он в тюрьме?»


«Нет. Парень исчез. Они все еще ищут его ».


Корри не выдержала. «Так как он был засранцем?»


Миллер снова затянулся, выдохнул через нос, глядя на нее. «Тебе интересно, не так ли?»


"Ага. Я имею в виду, что у нас действительно одно и то же имя ».


Кивок. «Как я уже сказал, он не мог продать ничего стоящего. И… он не согласился с программой ».


"Программа?"


«Мы здесь ведем дела определенным образом».


«Должен ли я знать об этой программе?»


Миллер погасил сигарету и встал, глядя на пол выставочного зала, куда вошли несколько человек и складывали зонтики. Мужчина держал папку из манильского архива. «Вы узнаете прямо сейчас. В такой дрянной день, как сегодня, каждый, кто входит, - покупатель. Подписывайтесь на меня." Он подмигнул ей, его глаза блуждали по ее груди.


Когда они подошли ближе, Миллер тихо поприветствовал пару, мягко говоря. Он представил Корри как продавца на тренинге и попросил разрешения на ее участие. Это была хорошая техника, и они сказали «да». «Она могла бы получить от этого свою первую комиссию», - сказал Миллер. «Может быть, день для нее красный. Верно, Корри?


"Верно!" - весело сказала Корри.


Корри оглядела двоих. Этот человек почти наверняка был врачом, у него было очень мало времени, и он привык быстро принимать решения. Его жена, худая и нервная, одетая в спортивную одежду, хотела черный Escalade. Без предварительных разговоров муж пустился в тщательно подготовленную болтовню. Он провел часы в Интернете. Он действительно идентифицировал машину на том участке, который ему нужен. В нем был длинный список дополнительного оборудования, который он распечатал; он знал цену счета ибыл готов заплатить двести долларов сверх этого. Если они не смогут заключить сделку сейчас, на тех условиях, которые он назвал, он был готов перейти к другому дилеру, тому же в соседнем городе, у которого на стоянке был почти такой же автомобиль. И еще: он не хотел никакой защиты ткани, защиты от ржавчины или других подобных вещей. Просто машина.


Доктор остановился, слегка попыхивая. «Наверное, это было для него таким же стрессом, как и код отделения неотложной помощи», - подумала Корри. Ей было интересно, как Миллер собирается с этим справиться.


К ее удивлению, Миллер не выглядел расстроенным. Он не вступал в переговоры и не пытался противостоять этому человеку. Напротив, он похвалил доктора за его исследование, выразил мнение, что сам ценит возможность заключения быстрой и эффективной сделки, даже если в ней было мало прибыли. Продажа была продажей. Конечно, он не был уверен, что можно будет продать машину по такой минимальной цене, но он посоветовался с владельцем автосалона. Собирался ли врач заплатить наличными или финансами?


Врач профинансирует. Десять тысяч списаны, остальные вовремя.


Миллер получил номер социального страхования хорошего врача и другие финансовые данные. Он поместил доктора и его жену в роскошную комнату ожидания с чашками кофе, а сам вернулся в свою кабинку, Корри шла следом за ним. Она смотрела через его плечо, как он проверял кредитный рейтинг доктора на компьютере и начал писать предложение.


«Разве вам не нужно спрашивать мистера Рикко?» она сказала.


«Мне не нужно его дерьмо спрашивать, - сказал Миллер.


«Вы действительно собираетесь отдать им машину за то, о чем он просит?»


Миллер ухмыльнулся. "Конечно."


«Так как же получить прибыль? В смысле, двести баксов вряд ли того стоят.


Миллер продолжил писать, а затем энергично расписался внизу. «Есть несколько способов снять шкуру с кошки», - сказал он.


"Например как?"


"Смотри и учись."


Она последовала за ним обратно в комнату ожидания. Он размахивал газетами. «Все готово», - сказал он паре. «Босс, г-н Рикко, одобрил это, хотя потребовалось довольно много усилий. Между вами и мной он был не очень счастлив. Но, как я уже сказал, распродажа - это распродажа, и в такой ужасный день, как сегодня, нам повезло, что мы вообще совершаем какие-то продажи. Но только одно: ваш кредитный рейтинг не совсем соответствовал наиболее конкурентоспособной ставке финансирования. Но я все равно получил отличную оценку, почти такую же сладкую, самую лучшую из возможных в данных обстоятельствах ...


Доктор нахмурился. "Что ты имеешь в виду? У меня плохой кредит? "


Миллер легко улыбнулся ему. «Нет, совсем нет! У вас неплохой кредитный рейтинг. Просто он не на высшем уровне, вот и все. Возможно, вы опоздали с платежом по ипотеке или двумя, может быть, вы перенесли этот долг по кредитной карте с одного месяца на другой, не уплатив минимум. Мелочи. Поверьте, я дал вам самую лучшую возможную оценку ».


Лицо доктора покраснело, и он взглянул на жену, которая выглядела подавленной. «Мы задержали выплату по ипотеке?»


Теперь настала ее очередь краснеть. «Ну, несколько месяцев назад я опоздал на неделю - помнишь, когда мы были в отпуске?»


Доктор нахмурился и повернулся к Миллеру. «Так по какой ставке ты нас получил? Я не буду платить ничего непомерно ".


«Это всего на три четверти процентного пункта выше, чем лучший показатель. Я также смог продлить его до семидесяти двух месяцев, чтобы снизить ваши ежемесячные платежи ».


Миллер назвал ежемесячный платеж, который действительно показался Корри разумным, особенно за заряженный восьмидесяти тысяч долларов Escalade. Она начала задаваться вопросом, как они вообще зарабатывают деньги на продаже автомобилей.


Через двадцать минут добрый доктор и его жена уехали со стоянки на своей новой машине, и как только они уехали, Миллер захрипел от смеха. Он удалился в гостиную, наполнил свою чашку кофе и расслабился. «Только что продал доктору Путцу Escalade», - объявил он собравшейся группе. "Двести долларовпо счету-фактуре. Путц был полон решимости заключить сделку по взлому. Так что я заключил с ним сделку по взлому ».


«Готов поспорить, - сказал один из других. «Кредитная проблема, да?»


"Верно. Я сказал ему, что его кредит не совсем готов… и он профинансировал семь с половиной процентов в течение семидесяти двух месяцев! »


Смех, все качели головами.


«Я не понимаю, - сказала Корри.


Миллер, все еще посмеиваясь, сказал: «Прибыль, заложенная в эту сделку по финансированию, составляет восемь тысяч долларов? Вот как мы зарабатываем деньги - финансирование. Это первый урок продажи автомобилей ».


«Восемь тысяч прибыли ?» спросила она.


«Чистая, чистая прибыль».


"Как это работает?"


Миллер загорелся, сделал большой вдох и продолжал говорить, пока дым снова выходил наружу. «Перед тем, как приехать сюда, старый доктор Путц, очевидно, провел много времени, проверяя Эдмундса, но он не смог проверить самого главного: своего собственного кредитного рейтинга. Повышение его ставки на три четверти процентного пункта за семьдесят два месяца на семьдесят тысяч - это уже более трех тысяч. И это, прежде всего, вдобавок к поднятым темпам. Черт, если бы он пошел в свой банк до того, как пришел сюда, он мог бы занять эти деньги под пять с половиной процентов, а может, и меньше ».


«Значит, это неправда - что его кредитный рейтинг был плохим?»


Миллер повернул голову. "У тебя проблемы с этим?"


«Нет, нет», - поспешно сказала она. Краем глаза она увидела, что Чарли закатил глаза с выражением раздражения на лице. «Я думаю, это нормально», - повторила она.


"Хороший. Потому что твой предшественник, старый Джек, просто не понял этого. Даже когда он продавал машину, чего почти никогда не было, он давал им действительно лучшую цену. Потом, когда мы его позвали, сукин сын пригрозил пойти к генеральному прокурору. Сообщите о представительстве ».


«Звучит серьезно. Что бы случилось? »


«Это не совсем обычная практика. Во всяком случае, до этого не дошло, потому что этот придурок сорвался и ограбил банк. Решили нашу проблему за нас! » Он повернулся и посмотрел на Чарли. "Верно, Чарли?"


«Вы знаете, мне не нравится такой способ ведения бизнеса», - тихо сказал Чарли. «Рано или поздно он вернется и укусит тебя».


«Не навязывай нам Джека», - сказал Миллер, его голос внезапно стал не таким дружелюбным.


Чарли ничего не сказал.


Еще одна пара пришла в автосалон.


«Они мои», - сказал другой продавец, сцепив руки и потирая их. «Семь с половиной процентов, вот и мы!»


Корри огляделась. Теперь было ясно, как днем. Одна из них подставила своего отца, чтобы он не пошел в АГ.


Но какой? Или ... все они?


изображение


40


СИГНАЛИЗАЦИЯ БУДИЛЬНИКА ОТКЛЮЧАЛАСЬ С тех пор, как Д'Агоста получил сообщение о том, что Глен Синглтон хочет его видеть. А теперь, когда он вошел в приемную капитана, сигнал тревоги зазвонил еще громче. Мидж Роули, секретарь Синглтона - обычно такая сплетница - едва подняла глаза от своего компьютерного терминала, когда подошел к ней. «Входите, лейтенант», - сказала она, не глядя в глаза.


Д'Агоста прошел мимо нее в личный кабинет Синглтона. Сразу же его опасения подтвердились. Конечно же, за столом сидел Синглтон, как обычно, опрятно одетый. Но от выражения лица капитана сердце д'Агосты упало. Синглтон был, пожалуй, самым прямым и честным человеком, которого Д'Агоста когда-либо встречал. В нем не было ни малейшего намека на лукавство или двуличие - то, что вы видели, было тем, что вы получили. И то, что увидел Д'Агоста, было человеком, борющимся с очень сложной проблемой.


«Вы хотели меня видеть, капитан?» - спросил д'Агоста.


"Да." Синглтон взглянул на документ, лежавший у него на столе. Он просмотрел его, перевернул страницу. «Мы находимся в эпицентре ситуации, лейтенант, или, по крайней мере, вы попали в самый разгар».


Д'Агоста приподнял брови.


«Как командир отделения убийств в отеле Hotel Killer, вы, кажется, вовлечены в войну за территорию. Между двумя агентами ФБР. Он снова взглянул на бумаги на столе. «Я получил официальную жалобу, которую агент Гиббс только что подал против агента Пендергаста. В нем он ссылается на отсутствие сотрудничества, внештатную работу, неспособность координировать действия - среди других недовольств ». Он сделал паузу. «Ваше имя фигурирует в жалобе. На самом деле всплывает не раз ».


Д'Агоста не ответил.


«Я позвал вас сюда лично по двум причинам. Первое - посоветовать держаться подальше от перекрестного огня. Это дело ФБР, и, поверьте мне, мы не хотим вмешиваться ».


Д'Агоста напрягся, словно на кадетском смотре.


Синглтон снова взглянул на документ, перевернул еще одну страницу. «Вторая причина, по которой я позвал вас, заключалась в том, чтобы узнать что-нибудь особенное об этом деле, которое вы могли бы знать. Мне нужно, чтобы вы поделились со мной соответствующей информацией - всей необходимой информацией. Видите ли, лейтенант, если дерьмо ударит по поклоннику и эта штука перерастет в Третью мировую войну, я не хочу быть тем, кто попадет в тупик ».


- Это все в отчете, сэр, - осторожно сказал д'Агоста.


"Это? Сейчас не время принимать чью-то сторону, лейтенант.


В офисе воцарилась тишина. Наконец Синглтон вздохнул. «Винсент, мы не всегда встречались лицом к лицу. Но я всегда считал, что ты хороший полицейский.


«Спасибо, капитан».


«Но это не первый раз, когда ваша связь с Пендергастом становится проблемой. И поставил под угрозу мое хорошее мнение ».


"Сэр?"


«Позвольте мне быть откровенным. Судя по его отчету, агент Гиббс полагает, что Пендергаст утаивает информацию. Что он не делится всем, что знает ». Синглтон замолчал. «Дело в том, что Гиббс очень подозрительно относится к действиям Пендергаста в отношении этого последнего убийства. И я его не виню. Из того, что я видел в этом документе, здесь нет даже намека на соблюдение стандартных протоколов правоохранительных органов. И, кажется, происходит много необъяснимой, ах, деятельности ».


Д'Агоста не мог встретить разочарованный взгляд Синглтона. Он посмотрел на свои туфли.


«Я знаю, что у вас с Пендергастом есть история. Что вы друзья. Но это одно из самых крупных серийных убийств за последние годы. Вы командир отделения. Это ваша потеря. Так что подумайте минуту, прежде чем ответить. Есть ли что - нибудь еще я должен знать?»


Д'Агоста промолчал.


«Смотрите, лейтенант. Вы уже однажды сгорели, чуть не разрушили свою карьеру благодаря Пендергасту. Я не хочу, чтобы это повторилось снова. Очевидно, Гиббс связан и полон решимости распять Пендергаста. Ему все равно, кто понесет сопутствующий ущерб ».


Д'Агоста по-прежнему ничего не сказал. Он вспомнил все времена, когда стоял плечом к плечу с Пендергастом: против этого ужасного существа в музее естествознания; против Морщинистов, глубоко под улицами Манхэттена; против графа Фоско и этого ублюдка Булларда в Италии; а совсем недавно - против Джадсона Эстерхази и таинственного Бунда . И все же, в то же время, он не мог отрицать своих собственных сомнений по поводу недавнего поведения и мотивов Пендергаста, даже его беспокойства о его рассудке. И он не мог не вспомнить слова Лоры Хейворд: «Ваш долг - передать все улики, всю информацию, даже безумные вещи». Дело не в дружбе. Речь идет о поимке опасного убийцы, который, вероятно, убьет снова. Вы должны поступать правильно.


Он глубоко вздохнул и посмотрел вверх. А потом, как будто издалека, он услышал, как он сказал: «Пендергаст считает, что его сын - убийца».


Глаза Синглтона расширились. "Прошу прощения?"


«Я знаю, это звучит безумно. Но Пендергаст сказал мне, что думает, что его собственный сын несет ответственность за эти убийства ».


«И… ты в это веришь?»


«Я не знаю, чему верить. Жена Пендергаста только что умерла при ужасных обстоятельствах. Этот человек почти взорвался, как никто из тех, кого я когда-либо видел ».


Синглтон покачал головой. «Лейтенант, когда я спросил у вас информацию по этому делу, мне нужна была настоящая информация». Он сел обратно. «Я имею в виду, это звучит нелепо. Я даже не знала, что у агента Пендергаста есть сын.


«Я тоже, сэр».


«Ты больше ничего не хочешь мне сказать?»


«Там нет ничего другого я могу вам сказать. Как я уже сказал - все остальное в моем отчете ».


Синглтон посмотрел на него. «Итак, Пендергаст утаил информацию. И как давно ты об этом знаешь? »


Д'Агоста мысленно поморщился. "Довольно долго."


Синглтон откинулся на спинку стула. На мгновение ни один мужчина не заговорил.


- Хорошо, лейтенант, - сказал наконец Синглтон. «Мне нужно будет подумать, как лучше с этим справиться».


Д'Агоста печально кивнул, понимая.


«Прежде чем вы уйдете, позвольте мне дать вам последний совет. Минуту назад я сказал вам не ввязываться в это. Не принимать чью-то сторону. И это хороший совет. Но может прийти время - и, судя по тому, что вы мне только что сказали, это может наступить раньше, чем я ожидал, - что все мы будем вынуждены встать на чью-то сторону. Если это произойдет, вы будете набрасываться на стороне Гиббса и БС. Не на стороне Пендергаста. Честно говоря, мне не нравится этот человек, мне не нравятся его методы - и этот рассказ о его сыне заставляет меня думать, что он наконец сошел с ума. Это ясно, лейтенант?


«Совершенно ясно, сэр».


"Хороший." Синглтон посмотрел вниз и перевернул отчет на своем столе, давая понять, что встреча подошла к концу.


изображение


41 год


ПРОКТОР ТИХОЙ ПРОШЕЛ ПО БИБЛИОТЕКЕ, ГЛАЗАМИ просматривая книги. Он не был книжным человеком, и почти все названия были ему неизвестны. Многие были написаны также на иностранных языках. Он понятия не имел, как кого-то «обучить», не говоря уже о странном, слабом мальчике вроде Тристрама. Но задание было заданием, и Проктор знал свой долг. Он должен был признать, что за мальчиком легко ухаживать. Его потребности были скромными, и он был благодарен за каждую доброту, за каждую еду, какой бы простой она ни была. Сначала - основываясь на его оборванной речи и странных образах - Проктор предположил, что он психически неполноценен, но это явно было ошибкой; мальчик очень быстро понимал.


Его взгляд остановился на названии, которое он узнал: « Бродяга-мужчина » Джеффри Хаусхолда. Хорошая книга. Очень хорошая книга.


Проктор приложил палец к корешку, вытащил книгу и остановился, чтобы прислушаться. У экономки была свободная ночь. В особняке было тихо.


… Или это было?


Легким движением он сунул книгу под мышку и повернулся, глядя на темную библиотеку. Было холодно - Проктор не беспокоился с огнем, когда Пендергаста не было рядом, - и почти все огни были выключены. Было девять часов вечера, и наступила суровая зимняя ночь, ветер унес с Гудзона ветер.


Проктор продолжал слушать. Его уши теперь могли улавливать звуки дома, глубокий приглушенный стон ветра, слабые тиканья и скрипы старого особняка; запах был, как обычно, восковой полиролью, кожей и деревом. И все же он думал, что что-то слышал.Что-то тихое, почти не слышно. Что-то сверху.


Все еще двигаясь небрежно, Проктор подошел к дальнему концу библиотеки и открыл небольшую дубовую панель, обнажив панель безопасности компьютера и ЖК-дисплей. Он был зеленым, сигнализация была включена, двери и окна закрыты, датчики движения отключены.


Одним нажатием кнопки Проктор временно отключил датчики движения. Затем он вышел из библиотеки в холл для приемов, через мраморный сводчатый проход и в так называемый кабинет - несколько комнат, которые Пендергаст превратил в небольшой музей, его экспозиции взяты из, казалось бы, бесконечных коллекций великих произведений Пендергаста. дедушка, Енох Ленг. В центре первой комнаты стоял маленький, но злобного вида окаменелый динозавр, весь в зубах и когтях, в окружении множества странных и потусторонних образцов, от черепов до алмазов, от метеоритов до чучел птиц.


Он двигался легко, плавно, но внутри он не чувствовал ничего легкого. У Проктора был внутренний радар, отточенный годами в спецназе, и в тот момент этот радар отключился. Почему, он не знал - он не мог указать ни на что. Все казалось безопасным. Это был инстинкт.


Проктор никогда не игнорировал свои инстинкты.


Он поднялся по лестнице на второй этаж. Обойдя без губ обожранного молью чучела шимпанзе, он оглядел двери вверх и вниз по коридору. Все закрыто. Его взгляд на мгновение остановился на изображении оленя, раздираемого волками, затем двинулся дальше.


Все было хорошо.


Вернувшись на первый этаж, он вернулся в библиотеку, снова активировал датчики движения, взял Бродягу-мужчину , сел на стул, стратегически расположенный к зеркалу на дальней стене, с которого ему открывался вид на библиотеку и все вокруг. приемная.


Он открыл книгу и сделал вид, что читает.


При этом он поддерживал свои чувства в высшей степени настороженными - особенно обоняние. У Проктора было сверхъестественно острое обоняние, почти такое же хорошее, как у оленя. Этого не ожидало большинство людей, и это не раз спасало ему жизнь.


Прошло полчаса, но ничего не вызвало у него подозрений. Он понял, что это, должно быть, ложная тревога. Но - никогда не делающий предположений - он закрыл книгу, зевнул и подошел к секретному входу книжного шкафа к лифту, спускавшемуся в подвал. Он спустился на лифте и прошел по узкому подвальному коридору из необработанного камня, стены которого были покрыты селитрой, сыростью и известью.


Он повернул за угол, бесшумно вжался в нишу и стал ждать.


Ничего такого.


Он медленно вдохнул, проверяя носом потоки воздуха. Но в нем не было ни человеческого запаха, ни странных водоворотов, ни неожиданного тепла; ничего, кроме холодной сырости.


Теперь Проктор начал чувствовать себя немного глупо. Его изоляция, непривычная роль защитника и наставника доводили его до крайности. Никто не мог следить за ним. Вход в книжный шкаф за ним закрылся и явно не открывался. Лифт, на котором он спустился, остался в подвале; никто не перезвонил на первый этаж. Даже если бы кто-то был на первом этаже, они не могли последовать за ним в подвал.


Постепенно под этими мыслями чувство тревоги стало утихать. Спуститься в подвал было безопасно.


Спустившись по коридору в маленькую каменную комнату, он надавил на герб Пендергаста. Скрытая дверь открылась. Он вошел и подождал, пока дверь снова не закроется. Затем он спустился по длинной изогнутой лестнице и начал свой путь через множество странных комнат, составлявших подвал, наполненных стеклянными бутылками, гниющими гобеленами, засушенными насекомыми, лекарствами и другими причудливыми коллекциями Еноха Ленга. Он поспешил к тяжелой двери с железными перемычками, которая вела в апартаменты Тристрама.


Мальчик терпеливо ждал его. Терпение было одним из его великих достоинств. Он мог сидеть неподвижно, ничего не делая, в течение многих часов. Проктор восхищался этим качеством.


«Я принес вам книгу, - сказал Проктор.


"Спасибо!" Мальчик встал и с нетерпением взял его, посмотрел на него, перевернул. "О чем это?"


У Проктора внезапно возникло сомнение. Действительно ли это подходящая книга для человека, чей брат был серийным убийцей? Это ему раньше не приходило в голову. Он прочистил горло. «Это о человеке, который преследует и пытается убить диктатора. Он пойман и сбегает ». Он сделал паузу. Его описание не выглядело очень интересным. «Я прочту тебе первую главу».


"Пожалуйста!" Тристрам сел на кровать и стал ждать.


«Останови меня, если есть слова, которых ты не понимаешь. А когда я закончу, мы поговорим о главе. У вас будут вопросы - обязательно их задавайте ». Проктор устроился в кресле, открыл книгу, откашлялся и начал читать.


«Я не могу их винить. Ведь для того, чтобы стрелять в кабана или медведя, не нужен оптический прицел… »


Внезапно Проктор почувствовал что-то позади себя: присутствие. Он развернулся и вскочил, хлопнув ладонью по оружию, но фигура снова исчезла в темноте коридора еще до того, как его рука коснулась пистолета. Но образ лица, которое он видел, запечатлелся в его голове. Это было лицо Тристрама - только более острое и похожее на лезвие.


Албан.


изображение


42


НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ ПИТЕР С. ДЖОЙС ОФИС БЫЛ одним из самых захламленных в большом здании на 26 Federal Plaza. Полки были заполнены книгами об американской истории, системе уголовного правосудия и мореплавании; стены были украшены фотографиями его обветшалого тридцатидвухфутового шлюпа « Бремя доказательства» . Однако стол Джойс был совершенно пуст, как палуба корабля, очищенная от надвигающейся бури. Одинокое окно офиса выходило в ночной Нижний Манхэттен - Джойс был заядлой совой и всегда откладывал самую серьезную работу дня напоследок.


В дверь тихонько постучали.


«Войдите», - сказала Джойс.


Дверь открылась, и вошел специальный агент Алоизиус Пендергаст. Он тихо закрыл за собой дверь, затем шагнул вперед и скользнул в единственный стул, поставленный перед столом Джойс.


Джойс почувствовал приступ раздражения из-за того, что мужчина сел перед тем, как его спросили, но он скрыл это. Ему нужно было сказать более важные вещи.


- Агент Пендергаст, - начала Джойс. «За три года, прошедшие с тех пор, как меня перевели в местный офис в Нью-Йорке, я терпел ваше, так сказать, нестандартное поведение в качестве агента - часто вопреки советам других. Я не раз оказывал вам вмешательство, поддерживал ваши методы, когда другие хотели вызвать вас на ковер. Я сделал это по разным причинам. Я не сторонник протокола. Я не сторонник любви ФБР к бюрократии. Меня больше интересуют результаты - и вы редко разочаровывались в этом отношении. Вы можете быть нетрадиционным, но вы чертовски эффективны. Ваш военныйвпечатления весьма впечатляющие - по крайней мере, исходя из того, что я видел о неклассифицированных отчетах в вашей папке. И в вашей папке есть чрезвычайно приятная оценка, написанная покойным Майклом Декером, одним из самых титулованных и уважаемых агентов за последнее время. Я часто вспоминал эту оценку, когда жалобы на ваше поведение приходили на мой стол.


Он сел вперед, положил руки на стол и сцепил пальцы. «Но теперь, агент Пендергаст, вы сделали то, что я не могу игнорировать и чего я не могу терпеть. Вы активизировали путь, путь по линии «.


«Вы имеете в виду официальную жалобу агента Гиббса?» - спросил Пендергаст.


Если Джойс и был удивлен этим, он этого не показал. «Только частично». Он колебался. «Я не друг агенту Гиббсу или BSU. Его утверждения о твоей внештатной работе, твоей неспособности координировать свои действия, отклонении от стандартной процедуры, не умении работать в команде, меня на самом деле не беспокоят ». Он сделал пренебрежительное движение. «Но другие его обвинения более серьезны. Например, вы вовлекаетесь в это дело, не дожидаясь официального разрешения. Вы должны знать, что Гиббс ведет дело только потому, что полиция Нью-Йорка специально обратилась за помощью к БГУ. Вы не связаны с поведенческими науками - ваше дело с этим делом неясно, и ваши усилия, направленные на то, чтобы поручить ему себя, серьезно взбудоражили некоторых здесь. Но даже это я мог бы не заметить - но я не могу не заметить ваше самое вопиющее нарушение.


"Который?" - повторил Пендергаст.


«Утаивание критически важной для дела информации».


«И могу я спросить, что это за информация?»


«Убийца из отелей - твой собственный сын».


Пендергаст застыл.


- Гиббс подозревал, что вы утаиваете информацию, агент Пендергаст. Полиция Нью-Йорка это подтвердила. Когда они впервые услышали, что вы подозреваете своего сына в убийстве сегодня утром, они не восприняли это всерьез. Они думали, что ты ... ну, не композитор. Но, конечно, они были обязаны следить. Сравнение ДНК Hotel Killer с вашей ДНК, которое у нас есть,как вы знаете - проверил ». Джойс вздохнула. «Эту информацию - информацию абсолютно важной важности - вы скрыли от следствия. Не может быть никакого оправдания. Это не только выглядит плохо, это плохо. Это выходит далеко за рамки конфликта интересов. Он граничит с уголовным обвинением в пособничестве и пособничестве ».


Пендергаст не ответил. Он снова посмотрел на Джойс с непроницаемым выражением лица.


«Агент Пендергаст, я понятия не имею, как ваш сын был вовлечен в это, или почему, или как вы узнали об этом, или что вы планировали с этим делать. Вы явно находитесь в невыносимом личном положении, и я вам за это глубоко сочувствую. Но позвольте мне быть с вами откровенным: ваши действия в этом вопросе были в лучшем случае неэтичными, а в худшем - незаконными ».


Джойс позволила этому повиснуть в воздухе надолго, прежде чем продолжить.


«Как вы знаете, когда дело касается дисциплинарных мер, у нас есть фиксированная бюрократия. Как начальник первой линии, я даже не могу дать вам пощечину. Поэтому я отправил отчет в офис специального агента - Нью-Йоркское отделение, в котором подробно описаны ваши правонарушения и рекомендовано немедленное увольнение ».


Еще одна пауза.


«Офис ВАС снова бросил его мне на колени. Они бы его не трогали. Итак, сегодня утром я повторно представил отчет, на этот раз в Управление профессиональной ответственности ».


Джойс вздохнула. Он искоса взглянул на Пендергаста, словно пытаясь оценить японскую коробку-головоломку. «Обычно ребята из OPR были бы повсюду на вас, как вонь на дерьме. Будут допросы, вызовут свидетелей, будет принято решение, наступит наказание. И вы будете подвергнуты отжиму, пока процесс будет продолжаться. Вместо этого что происходит? Через час получаю ответ: «Тридцать дней без улицы». ”


Джойс покачал головой. "Вот и все. Вместо пяти-десяти в Ливенворте вы получаете тридцать выходных дней на улице: месяц без зарплаты. А поскольку ваша годовая зарплата в ФБР - что, гонорар в долларах в год? - я сомневаюсь, что это сильно ужалит. Он задумчиво приподнял бровь. «Я не знаю, кто ваш ангел-хранитель, специальный агент Пендергаст, но я скажу вам вот что: вы один очарованный сукин сын».


В комнате воцарилась тишина. Наконец Джойс поерзал на стуле. "Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы добавить?"


Пендергаст почти незаметно покачал головой. «Я бы сказал, что вы превосходно сформулировали ситуацию, специальный агент по надзору Джойс».


«В таком случае - возьми свои тридцать дней. И остаться далеко, далеко от этого дела «. Отвернувшись от Пендергаста, Джойс взял с полки позади себя « Круизные лодки в пределах вашего бюджета» , положил ее себе на стол и начал читать.


изображение


43 год


ПРОКТОР ОТКАТИЛ НАЗАД К ТРИСТРАМУ, Который сидел на кровати с бледным лицом. «Оставайся здесь», - сказал он. «Я запру тебя. В этой комнате ты будешь в безопасности». Он вышел, надежно запер дверь, а затем побежал по каменному коридору, прижимаясь к стене прямо перед тем, как коридор переходил в ближайшую подвальную комнату.


Он достал свой 45-й калибр, выстрелил в патронник, щелкнул лазерным прицелом. Затем ему потребовалось время, чтобы прочистить голову и разобраться в тактической ситуации. Он отогнал все удивление, всю боль от ушибленных ребер, все предположения о том, как юноша мог попасть внутрь - и сосредоточился на проблеме.


Убийца хотел заманить его в подвал. Албан хотел, чтобы он последовал за ним. Столь же ясно, что он должен действовать именно так. Другого не было. Он не мог позволить молодому человеку - теперь находящемуся в безопасности дома - никакой свободы действий. Он должен был его выследить. Албан хотел устроить ему засаду - он был в этом уверен. Так что он должен был быть непредсказуемым. Ему нужно было разработать стратегию.


И он должен был понять, почему Албан не убил его сразу, когда у него явно был шанс.


Все эти мысли пришли в мгновение ока.


Глядя на землю, Проктор искал следы кончины Албана, но не смог выделить следы юноши из множества свежих следов в пыли. Он глубоко вздохнул, через мгновение повернулся за угол и накрыл комнату своим оружием. Единственная голая лампочка, свисающая на проволоке, протянувшейся по всей длине подвала, освещала комнату, отбрасывая глубокие тени.В ящиках вдоль стен стояла пестрая коллекция чучел рептилий.


Комната казалась пустой.


Быстрым движением он метнулся по полу и укрылся за лежавшим на боку старым чемоданом, из которого высыпались ржавые алебарды. С этой выгодной позиции он обыскал комнату как мог. Ему не нужно было торопиться. Убийца не пытался сбежать - убийца преследовал его так же верно, как он преследовал убийцу.


Убедившись, что комната пуста, Проктор бросился в дальний конец и прижался к арке, ведущей в следующую комнату, обратно в направлении лестницы, ведущей наверх. Он был заполнен стеллажами не только вдоль стены, но и по центру, заполненными стеклянными бутылками разного цвета, наполненными странными и причудливыми предметами, сушеными насекомыми, ящерицами, семенами, жидкостями и порошками. Среди этих сложных рядов полок было много мест, где можно было спрятаться, много мест, где можно устроить засаду.


Жалко, что ему придется делать.


Проктор носил с собой Beretta Px4 Storm с магазином 9 + 1, но всегда имел при себе два дополнительных магазина по 20 патронов: всего пятьдесят патронов. У него была боязнь нехватки боеприпасов. С ним этого никогда не случалось и никогда не случится.


Он вытащил магазин на десять патронов, вставил один из двадцатых. Это значительно увеличивало вес оружия, но это было необходимо для того, что он собирался сделать.


Непредсказуемо…


Внезапно Проктор вылетел под арку, неоднократно стреляя по рядам полок, пробегая вдоль всей комнаты, стреляя вперед сначала в одну сторону, а затем в другую. Результатом стал грохот звука и хаотический шторм стекла, когда расширяющиеся патроны пронеслись через несколько рядов полок, рассыпаясь на части, разнося стеллажи вдребезги. Шум в замкнутом пространстве был оглушительным. Любой, кто прячется среди полок, будет, по крайней мере, ослеплен летящим стеклом и, вполне возможно, поражен осколочными пулями. Такой человек не сможет вести ответный огонь.


Проктор продолжал бежать в следующую комнату, сохраняя иссушающий огонь, на бегу выдувающий из сотен стеклянных бутылок сверкающий душ.


Двадцать патронов перенесли его в третью камеру, меньшее пространство, заполненное ящиками с чучелами птиц. Здесь, с пустым журналом, он укрылся за тяжелым дубовым ящиком, выступавшим из стены. Пригнувшись, он задержал дыхание и внимательно прислушался.


Остаточные звуки от перестрелки эхом разносились по подвальному помещению: утечка жидкости, падение стекла, случайный грохот. Каменный пол позади него теперь был покрыт тысячами осколков стекла. Никто не мог пройти по нему - никто - без звука. Если бы убийца был за ним, он не смог бы последовать за ним, не заявив о своем присутствии.


Он все еще ждал. Постепенно звуки разрушения утихли, оставив монотонную капельку, каплю жидкости и неприятный сложный запах спирта, формальдегида, мертвых животных и высушенных насекомых.


Он знал, что следующая комната также забита витринами, предлагая множество укрытий. Он напомнил, что ящики были заполнены старинными инструментами и антикварными приспособлениями. Проктор понятия не имел, почему Енох Ленг собрал эти причудливые коллекции, и его это не заботило. Он знал только то, что - скорее всего, в одной из древних комнат впереди - его противник тоже ждал.


Проктор ждал очень долго. Часто успех происходил из-за того, что просто переждал противника. В конце концов они переедут. А потом - бах .


Но на этот раз воцарилась тишина. Противник не показался.


Хотя было возможно, что убийца находится в одной из комнат, через которые он уже прошел, мертвым или тяжело раненным, Проктор почему-то сомневался в этом. Его чутье подсказывало ему, что Албан находится в одной из комнат впереди.


Ожидающий.


Проктор вынул пустой магазин и вставил второй двадцать круглая коробка. В этот момент он услышал хруст шагов по стеклу.


Вращаясь, удивленный, что убийца оказался позади него, он быстро перешел на более безопасную позицию в нише у стены, засыпанной минометом.


Он снова ждал, внимательно прислушиваясь. Весь пол предыдущей комнаты был залит битым стеклом. Невозможно было двигаться без шума - или не так ли?


Очень медленно он подкрался к краю каменной арки, прислушиваясь. Но звука больше не было. Может, что-то упало на стекло?


Неуверенность начала разъедать Проктора. Он должен был увидеть, чтобы узнать. На рывке он бросился назад через арку, мчался по центру комнаты, снова стреляя влево и вправо. Он увидел вспышку движения справа от себя, за рядом разбитых бутылок, и несколько раз выстрелил в нее через полки, прежде чем укрыться в нише у дальней стены.


Втиснувшись в пространство, он снова прислушался. Должно быть, он ударил убийцу или, по крайней мере, обрызгал его летающим стеклом. Он будет ранен, возможно, ослеплен, напуган, дезориентирован.


… Или это было просто принятием желаемого за действительное?


Еще один громкий хруст стекла, безошибочный звук шагов.


Вырвавшись из алькова, Проктор побежал, снова стреляя в направлении звука, сквозь уже разбитые бутылки, посылая калейдоскопический поток сверкающих осколков, обрушившиеся полки и мензурки разбрызгали их содержимое. Но когда он обыскивал место, откуда исходил звук, он понял, что никого нет. Ничего такого. Он продолжал бежать, пока не добрался до дальнего конца комнаты, укрываясь в углу и дико глядя по сторонам.


Внезапно камешек пронесся по воздуху, ударил лампочку, и комната погрузилась в темноту. Проктор немедленно выстрелил в том направлении, откуда был запущен камешек, свет из соседней комнаты струился внутрь и давал небольшое освещение.


Он опустил пистолет, тяжело дыша. Сколько раундов он сделалуехали? Обычно он вел счет, но на этот раз сбился с пути. Он уволил двадцать, плюс еще как минимум пятнадцать. В результате осталось, наверное, пять в этом журнале и десять в последнем журнале.


Его кошмар - кончались патроны - начинал сбываться.


Присев в черном углу, он понял, что его стратегия провалилась. Он имел дело с противником огромной дальновидности и умения.


Ему понадобится новая стратегия. Убийца, вероятно, ожидал, что он продолжит, продолжит зондирование, поиск, как он делал это раньше. Поэтому вместо этого он повернулся и пошел бы по своим следам. Он заставит убийцу подойти к нему.


Проползая по стене, он добрался до двери в следующую комнату. Свет струился из единственной лампочки. В этой комнате тоже было полно бутылок, а пол был покрыт стеклом. Теперь он столкнулся с той же проблемой, которую поставил перед своим противником. Он не мог двигаться без шума.


Может быть. Пригнувшись, он снял туфли. Пригнувшись, он медленно обогнул арку в следующую комнату на своих ногах в чулках, держась в тени за разбитыми ящиками. Медленно, медленно он двигался в полной тишине, не обращая внимания на разбитое стекло, врезавшееся в подошвы его ног. Между каждым шагом он останавливался, прислушиваясь.


Он услышал короткий вздох справа, за массивным рядом сломанных полок. Безошибочно. Убийца также должен передвигаться в носках.


Убийца его видел? Невозможно узнать.


Непредсказуемость - вот что он должен был иметь в виду.


Он внезапно и в ярости бросился прямо к длинному, высокому ряду полок, врезался в них и опрокидывал их, стеллажи падали на следующий ряд и следующий, как домино, на уже сломанные и взорванные рамы. рушится, как карточный домик, запирая человека внутри бурей битого стекла, химикатов, образцов и скрученных стеллажей.


Когда он отступил, он почувствовал внезапный удар по руке, и его 45-й калибр полетел. Он развернулся, размахивая кулаком, но черная фигурауже отлетел в сторону, ударив его по ребрам и повалив на стекло.


Проктор перекатился и вскочил одним быстрым движением, держа в руке зазубренную шейку сломанного стакана. Убийца отпрыгнул, подняв собственный кусок зазубренного стекла. Они осторожно окружили друг друга.


Проктор, эксперт с ножом, сделал выпад, но убийца отскочил в сторону и ударил его, порезав предплечье. Проктор отскочил назад и сумел разорвать убийцу рубашку, но убийца снова - со сверхъестественной скоростью - повернулся и уклонился от главного удара.


Никогда в своей жизни Проктор не видел, чтобы кто-то двигался так быстро или так предвкушал. Он наступал на убийцу, снова и снова нанося удары, заставляя его отступить, но ни разу не попав. Убийца прислонился к столу, уронил осколок стекла и резко возразил. Проктор воспользовался своим преимуществом, наступая и рубя. Но затем внезапно, словно из ниоткуда, убийца - который снова сделал ложный выпад, как будто снова отступая, - развернулся самым необычным движением и ударил ретортой по голове Проктора, тяжелое стекло разбилось и отправило Проктора в сторону пол, ошеломленный.


В мгновение ока убийца оказался на Прокторе и прижал его, зазубренное стекло реторты прижалось к его горлу, вплотную к его сонной артерии, с достаточным давлением, чтобы порезать кожу, но не углубиться.


Проктор, ошеломленный, ошеломленный шоком и болью, не мог поверить, что его превзошли. Это казалось невозможным. И все же он потерпел поражение - именно в том, в чем он был наиболее искусен.


- Давай, - хрипло сказал он. "Закончи это."


Убийца засмеялся, обнажив блестящие белые зубы. «Ты прекрасно знаешь, что если бы я хотел тебя убить, ты уже был бы мертв. О нет. У вас есть сообщение для вашего хозяина. И у меня есть брат, которому нужно ... позаботиться ».


Пока он говорил, длинная рука вытянулась и вытащила ключ от комнаты Тристрама из кармана Проктора.


«А теперь спокойной ночи».


Внезапный ошеломляющий удар по голове Проктора заставил мир погрузиться в темноту.


изображение


44 год


В КВАРТИРЕ НА ПЕРВОЙ ПРОСПЕКТЕ беспокойно шагал лейтенант Винсент Д'Агоста. Он бросился на диван в гостиной, включил телевизор, бесцельно пробежал по каналам и снова выключил его. Он встал, подошел к раздвижной двери и выглянул на затемненный балкон. Он пошел на кухню, открыл дверцу холодильника, достал пиво, передумал, поставил на место и закрыл дверь.


Каждые несколько минут он поглядывал в сторону телефона, затем снова отворачивался.


Он знал, что должен присоединиться к Лоре в постели, немного поспать, но он также знал, что сон просто не придет. После встречи с Синглтоном, он получил так называемую командную дисциплину и был освобожден от должности командира отделения в связи с убийствами в отеле - как указывал Синглтон, ему чертовски повезло, что ему не было хуже, нет. спасибо Пендергасту. Мысль о том, чтобы встать утром, вернуться к своему столу и собрать осколки полдюжины дерьмовых преступлений, была почти невыносимой.


Он снова посмотрел на телефон. С таким же успехом он мог бы покончить с этим - он никогда не почувствует себя легко, пока не снимет это с груди.


Он вздохнул, затем взял телефон и набрал номер Пендергаста.


Ответили на третьем гудке. "Да?" - послышался прохладный южный протяжный голос.


«Пендергаст? Это я. Винни.


Наступила пауза. Когда голос прозвучал снова, температура упала на несколько десятков градусов. "Да?"


"Где ты?"


"В моей машине. По пути домой."


"Хороший. Я думал, ты еще не спишь. Слушай, я просто хотел сказать ... ну, как я сожалею о том, что случилось.


Когда ответа не было, д'Агоста продолжил борьбу. «Я не знал, что делать. То есть, я был командиром отделения, моей обязанностью было сообщить все возможные улики. Синглтон жестко обрушился на меня - меня загнали в угол ».


По-прежнему нет ответа. Д'Агоста облизнул губы. «Послушайте, я знаю, что вы через многое прошли за последние несколько недель. Я твой друг, я хочу помочь чем могу. Но это… это моя работа. У меня не было выбора. Вы должны понять ».


Когда он пришел, голос Пендергаста был таким же хрупким, но в то же время таким же стальным, как никогда раньше. «Поймет даже тот, кто обладает самым низким пониманием. Вы предали уверенность ".


Д'Агоста глубоко вздохнул. «Вы не можете так это принять. Я имею в виду, что мы не говорим здесь о святости исповеди. Утаивание личности серийного убийцы, даже если это ваша собственная плоть и кровь, - это незаконно. Поверьте мне, лучше это вышло сейчас, чем позже ».


Нет ответа.


«Они сняли меня с дела. И вы - давайте посмотрим правде в глаза - вы никогда не участвовали в этом с самого начала. Давай оставим все это позади ».


«Мой сын, как вы любезно заметили, - серийный убийца. Как именно я должен оставить это позади? "


«Тогда позволь мне помочь тебе. На стороне. У меня все еще будет доступ, и я могу передать вам свои разработки. Мы работали так раньше - мы можем сделать это снова ».


И снова Пендергаст молчал.


"Хорошо? Что ты говоришь?"


"Что мне сказать? Я говорю вот что: сколько еще я буду обременен корыстными оправданиями и нежелательными предложениями помощи? »


Д'Агоста почувствовал всю силу этого и всю несправедливость всего этого, внезапно закипевшую. «Вы знаете, что я говорю?» он крикнул. "Пошел ты!" И он бросил трубку.


изображение


45


Как только Пендергаст вошел в особняк, он почувствовал, что что-то не так. В воздухе стояла настороженная тишина, неестественный застой и слабый странный запах. Быстрая проверка показала, что все сигнализации включены и зеленые, замки не вскрыты, все на своих местах.


Тем не менее Пендергаст быстро продвигался по гулким коридорам к библиотеке. Было холодно, темно и тихо, камин погас, Проктора не было видно.


Распахнув книжные шкафы, он поднялся на лифте в подвал, помчался по подземному переходу к секретной двери, открыл ее. Теперь запах ударил его, как стену - смесь формальдегида, этанола и множества других жидкостей, порошков и непонятных смесей. Он вытащил свой сорок пятый калибр, когда мчался вниз по изгибу лестницы.


Он вышел через арку в длинную цепочку подземных комнат, составлявших подвал, пробежал первые полдюжины, затем резко остановился. Комнаты впереди, протянувшиеся одна за другой, соединенные каменными арками, освещенные цепочкой лампочек, представляли собой сцену разрушения. Повсюду среди луж с дымящейся жидкостью лежали блестящие осколки цветного стекла и разбитые бутылки. Повсюду были разбросаны образцы, стеллажи лежали перевернутыми и разбитыми на каменном полу, а ящики вдоль стен были усыпаны крупнокалиберными пулевыми отверстиями.


«Тристрам!» - закричал он и побежал.


Он пролетел через хранилища, скрипя ботинками по стеклянному ковру, свернул за угол на полпути по ряду залов, кончил в комнату сына, воткнул ключ в замок, затем повернул его и распахнул дверь.


На полу лежало тело, накрытое простыней. Задыхаясь, Пендергаст кинулся к ней и откинул простыню - чтобы прикрыть Проктора, лицо его было залито кровью. Он быстро почувствовал пульс на шее: сильный. Шофер был жив, но без сознания. Пендергаст осмотрел тело Проктора и определил, что он был просто избит, с ужасной раной на голове, которая кровоточила и явно свидетельствовала о сотрясении мозга.


Пройдя в смежную ванную, он сполоснул тряпку теплой водой и вернулся, аккуратно протерев лицо Проктора и порез на голове. Усилие начало оживлять мужчину, и он попытался сесть, в результате чего чуть не потерял сознание. Пендергаст расслабил его.


"Что случилось?" - тихо, но настойчиво спросил Пендергаст.


Проктор покачал головой, чтобы прочистить ее, затем застонал от боли. «Албан… взял Тристрама».


«Как, ради всего святого, он попал сюда?»


Еще одно покачивание головой. "Без понятия. Думал, я слышал… шум ».


"Когда это произошло?"


«Примерно без четверти… до десяти».


Было уже двенадцать. Пендергаст вскочил. Не было никаких признаков того, что Албан и его жертва вышли из дома - сигнализация горела зеленым. И все же с момента нападения прошло больше часа.


«Я собираюсь оставить вас здесь, пока буду отслеживать их», - сказал он.


Проктор снисходительно махнул рукой, как бы говоря: « Не беспокойся обо мне» .


С оружием наготове Пендергаст быстро обыскал комнату. Просматривая груду бумаг на столе Тристрама, пытаясь писать по-английски, он нашел поразительный рисунок горы с запиской, указывающей, что это был подарок его отцу. Это открытие вызвало болезненный приступ. Но он как мог отогнал это чувство, взял рисунок и вышел из комнаты, заперев за собой дверь.


Он внимательно осмотрел следы в пыли бокового прохода, но так близко от комнаты Тристрама было слишком много сбивающих с толку следов, чтобы навести порядок. Он вернулся в главный коридор,продолжая как можно быстрее, сохраняя бдительность, исследуя буйство разрушения, покрывавшее пол. Пройдя еще несколько комнат, он попал в старую лабораторию профессора Ленга. Конфронтация не зашла так далеко - лаборатория была в относительном порядке. На старых столешницах из талькового камня стояли мензурки, реторты, титровальные аппараты. Он внимательно осмотрелся, затем бесшумно двинулся вдоль стен к открытой двери, ведущей в следующую, последнюю комнату. Он был полон оружия, как древнего, так и относительно современного: мечи, булавы, винтовки, блэкджек, гранаты, цепы, трезубцы.


Здесь Пендергаст остановился, выудил из кармана маленькую светодиодную лампочку и стал исследовать с ней комнату. Ничего не пропало. В дальнем конце он остановился. Перед незаметной дверью в стене были свежие следы.


Сигнализация системы безопасности была зеленой. Датчики движения не сработали. Особняк был чрезвычайно хорошо защищен от злоумышленников - за исключением подвала и дополнительных подвалов, доступных только через скрытый лифт и секретную дверь, которые из-за их причудливой планировки и почти безграничной протяженности не могли быть должным образом подключены для обеспечения безопасности. В самом деле, попытка сделать это могла на самом деле поставить под угрозу секретную часть особняка. Но это все были предположения, потому что ни один злоумышленник не смог проникнуть в них.


Пендергаст уставился на закрытую дверь. Если только… это было вообще возможно?


Он быстро открыл дверь, которая вела к грубому каменному проходу и спускающейся лестнице, построенной из естественной трещины в сланцевой породе. Снизу поднимался резкий запах плесени и сырости. Спускаясь по длинной череде грубых ступенек, он подошел к древней каменной набережной рядом с водным туннелем - логову речного пирата, владевшего более ранним домом рядом с местом, где располагался особняк. Обычно на набережной переворачивали старую гребную лодку, но теперь ее больше не было. Свежие брызги и лужи воды на каменных краях причала свидетельствовали о том, что лодка была спущена на воду недавно.


Пендергаст знал, что туннель контрабандиста ведет к реке Гудзон. Он был так хорошо замаскирован, что проход из него в подвалтак тщательно запертый и запертый, Пендергаст всегда считал, что задний вход в туннель неоткрытый и неприступный. Теперь он понял, что это была глупая оплошность. Если уйти с часовой фору, Албан и его заложник исчезнут - и их невозможно будет отследить.


Он наполовину сел, наполовину рухнул на каменный пол набережной.


изображение


46


DR. ДЖОН ФЕЛДЕР ВЫШЕЛ ИЗ СТРАНИЦЫ и бесшумно закрыл за собой дверь. Как и было обещано в календаре, ночь была безлунной. В особняке Винтур не было внешнего освещения - мисс Винтур была слишком скупа, чтобы покупать больше лампочек, чем это было абсолютно необходимо, - и древняя куча была огромной темной фигурой, возвышающейся перед ним, черный на черном.


Он глубоко вздохнул и начал пробираться через клубок мертвых сорняков и травы высотой по колено. Это была холодная ночь, почти замерзшая, и его дыхание дымилось. Особняк, улица, весь город Саутпорт казались окутанными тишиной. Несмотря на темноту, он чувствовал себя ужасно незащищенным.


Достигнув главного здания, он прижался к его холодным стенам и остановился, прислушиваясь. Все было тихо. Он медленно двинулся вдоль внешней стены, пока не подошел к большому эркерному окну библиотеки особняка. В библиотеке было три набора оконных створок. Двигаясь теперь еще медленнее, Фелдер вгляделся в ближайшую створку. Абсолютная чернота.


Слегка отступив, он прижался спиной к каменному фасаду и огляделся. Ничто, даже тишина проезжающей машины, не могло нарушить тишину. Эта сторона особняка находилась под прямым углом к улице, скрытая от глаз стеной из древних туи, посаженных по внутреннему краю кованой ограды. Его не было видно.


Тем не менее он долго стоял в стороне от окон библиотеки. Он действительно собирался это сделать? Сидя в тот вечер в сторожке, час за часом ожидая полуночи, он сказал себе, что на самом деле ничего плохого не планирует. Он просто присваивалпортфолио второсортной художницы, о которой никто не заботился, и меньше всего о мисс Винтур. Фактически, он даже не стал бы его присваивать. Он просто одолжил это. В конце концов, он мог просто отправить ее анонимно по почте. Без вреда…


Но потом он вернулся к реальности. Он планировал ограбление. Взлом и проникновение. Это было преступление, мисдиминор или, возможно, даже уголовное преступление, наказуемое тюремным заключением. А потом его мысли обратились к Дукчуку - и тюрьма казалась ему более предпочтительной альтернативой, чем быть пойманным им.


Его ноги немели от холода и неподвижности, и он изменил положение. Он действительно собирался это сделать? Да, он был… через минуту. Или два.


Он полез в карман пиджака, проверяя его содержимое. Маглит, отвертка, скальпель, банка масла 3-в-1, пара тонких кожаных перчаток. Он сделал еще один глубокий, дрожащий вдох; облизнулся; огляделся еще раз. Ничего такого. Он был совершенно черным; он едва мог различить окна библиотеки на фоне их тяжелых рам. В особняке было тихо, как в гробнице. Еще мгновение колебания - потом он вытащил перчатки из кармана, натянул их и подошел к ближайшему окну.


Прижавшись к окну, он достал фонарик и, прикрыв его луч перчаткой, включил его и осмотрел центральную стойку, где встречаются две вертикальные части окна. Черт возьми - шпильки были повернуты на место, шарнирные рычаги эффективно запирали эту пару окон. Выключив свет и еще раз оглянувшись, он перешел к следующему окну и осмотрел его. Опять же, ручки, открывавшие окна, были повернуты в горизонтальное положение. Он не мог войти, не разбив стекло, не потянувшись внутрь и не повернув ручку - немыслимо.


С ощущением, которое казалось наполовину разочарованием, наполовину облегчением, он подошел к последней створке, приглушил свет и заглянул внутрь. Ручка первого подобранного окна была надежно закреплена. Но луч его света показал, что его ответная часть была слегка приоткрыта, шпилька отломилась и осталась нетронутой, а место, где она была прикреплена к металлическому каркасу, превратилось в дыру.


Выключив свет, Фелдер двинулся дальше, в тень на дальнюю сторону эркера. Он снова ждал, оглядываясь и внимательно прислушиваясь. Но ничего не было.


Он понял, что его сердце болезненно колотится в груди. Если он не сделает этого сейчас, то потеряет самообладание. Решительно повернувшись к последней створке, он вставил отвертку в узкое пространство между краем окна и рамой, затем слегка надавил. Разрыв увеличился с писком протеста. Фельдер остановился, достал из кармана смазочное масло, приложил его к ржавым петлям, снова попробовал отвертку. Теперь окно бесшумно двигалось. Через мгновение щель стала достаточно большой, чтобы он мог вставить свои пальцы. Осторожно - осторожно - он широко распахнул окно.


Он сунул масло и отвертку обратно в карман. Все осталось по-прежнему. Собравшись с духом, он положил руки на оконную раму с обеих сторон и поставил ногу на подоконник, готовясь влезть внутрь. Затем он заколебался. На мгновение он увидел себя как будто издалека. То, что он делал, внезапно показалось нелепым, даже абсурдным. В его голове промелькнула мысль: « Если бы мои профессора медицинской школы могли видеть меня сейчас» . Но он слишком нервничал, чтобы такие размышления продолжались. Взявшись за раму, он выпрямился и одним быстрым усилием оказался в комнате.


В библиотеке было почти так же холодно, как ночью за окном. Прикрыв фонарик, Фелдер быстро обвел его по комнате, оценивая расположение различных предметов мебели. Для него не годится упасть на стул. Пространство было оформлено так же, как и передняя гостиная: чопорные стулья с высокими спинками, несколько низких столиков, покрытых кружевными тканями, на которых стояли различные экспонаты из фарфора и олова. В комнате было пыльно, как будто ею давно не пользовались. Стены с обеих сторон от пола до потолка были закрыты книжными полками, установленными за витражами.


Он снова огляделся, запоминая расположение мебели. Затем, выключив свет, он пошел так же быстро и бесшумно, как только осмеливался, через комнату к дверям кармана. Здесь он остановился, приложив ухо к двери и внимательно прислушиваясь.


Ничего такого.


Его сердце билось еще быстрее, он повернулся лицом к библиотеке. Он понятия не имел, с чего начать. Полки были забиты тысячами книг, кожаными ящиками для хранения вещей, связками древних рукописей, перевязанными гниющими лентами, и другим материалом. Перспектива часами искать, опасаясь открытия в любой момент, была невыносима.


Он собрался с мыслями о Констанс. Затем, повернувшись налево, он подкрался к тому месту, где, казалось, начиналась стена книжных полок, рядом с дверцами карманов. Снова засунув фонарик в руку, он зажег его, достаточно долго, чтобы увидеть ряд высоких книг в кожаном переплете, уставившихся на него, их ребристые корешки слабо светились в свете. Это были работы Генри Адамса в четырех томах.


Он прошел немного по стене стеллажа, затем остановился и снова ненадолго включил свет. На полке перед ним стояло, может быть, полдюжины маленьких деревянных ящиков замысловатой работы, красиво обшитых ласточкиным хвостом и покрытых лаком. К каждой были прикреплены бумажные ярлыки, слегка загибающиеся от дерева по мере высыхания старого клея. На каждой коробке выцветшими чернилами от руки была написана записка: Bierstadt, Vol. 1. Bierstadt, Vol. 2.


Переписка Бирштадта. Цель делегации Гарварда, совершившей бесполезное паломничество сюда. Без сомнения, стоит целое состояние ...


Фельдер выключил свет и быстро отошел от полок. Это был шум?


Он долго стоял неподвижно, внимательно прислушиваясь. Но ничего не было. Он повернулся и взглянул на дверцы карманов. Под ними не светил свет.


Тем не менее он сделал несколько тревожных шагов к относительной безопасности открытого окна.


Он снова сделал паузу, чтобы послушать добрых шестьдесят секунд, прежде чем вернуться к полкам. Он поднял фонарик, снова частично прикрыв его рукой, и ненадолго направил экранированный луч на полки перед собой. Огромный том размером с фолиант стоял на полке на уровне глаз, окруженный меньшими наборами книг с такими же позолоченными корешками. Это был Фауст Гете , и он был прекрасен, его кожаный переплет был штампован и обработан в фантастических формах ...


Фелдер так резко дернулся, что чуть не уронил фонарик. Он просто слышал что-то в своем крайнем волнении? Или это была не походка, не ступенька по ковровому покрытию в холле перед библиотекой, ступенька почти такая же незаметная, как кошачья?


Он нервно взглянул на дверцы карманов. Под ними по-прежнему не светил свет - все было черным как смоль. Он сглотнул, затем снова повернулся к стеллажам, готовясь еще раз взглянуть.


А затем что-то - он не знал, что именно - побудило его снова развернуться, подойти прямо к открытому окну, выскользнуть из него на землю и бесшумно закрыть его за собой, поблагодарив Бога, которого он думал принести масло.


Он стоял в темноте ночи, слегка дрожа. Когда его сердцебиение уменьшилось, он начал чувствовать себя смущенным. Просто его воображение сыграло с ним злую шутку. Шума не было; не было света. Если он позволит себе стать жертвой каждого приступа нервозности, он никогда не найдет это портфолио. Он снова повернулся к окну. Он позволил себе вернуться, лучше понять расположение книг ...


Внезапно карманные двери библиотеки распахнулись. Неистовство, с которым они открылись, было таким же ужасным, как и тишина, с которой они двигались. Фельдер в ужасе отпрянул от окна. Он увидел огромную фигуру, стоящую в дверном проеме, в рамке на фоне слабого света из коридора за ним. Это был мужчина, одетый в странную бесформенную одежду. В одной руке была зажата длинная изогнутая деревянная дубинка, жестоко вырезанная по длине оканчивающаяся сферой размером с мяч для крокета.


Дукчук.


Фелдер стоял в темноте за окном библиотеки и смотрел через стекло, прикованный к месту от ужаса. Слуга внимательно оглядел комнату, его лысая и тускло сияющая голова двигалась с медленной медлительностью огромного зверя, осматривая каждый квадратный дюйм комнаты. А потом он снова закрыл дверцы карманов, быстро и бесшумно. Дом снова рухнул - сердце Фелдера бешено колотилось в груди.


Придя в себя, Фельдер так же быстро удалился в сторожку. как он посмел. Но еще до того, как ужасное покалывание страха полностью исчезло, он почувствовал кое-что еще - искру надежды. Потому что он только что кое-что понял.


Адамс. Бирштадт. Гете. Книги в библиотеке Винтур были расположены в алфавитном порядке.


изображение


47


КОНСТАНС ГРИН ВСЕ ЕЩЕ СИДАЛАСЬ В ЗАЩИТНОЙ ПАНЕЛИ комнаты 027, расположенной на первом подвальном уровне больницы Маунт-Мерси для душевнобольных. Комната 027 когда-то была местом, где располагалась больничная комната для очистки воды, лечебная терапия, учрежденная Брэдфордом Тьюком, одним из первых психиатров Маунт-Мерси. Хотя планки для наручников уже давно были сняты со стен, заметное углубление в ковровом покрытии в центре комнаты показало, где находился большой слив в полу, теперь заполненный цементом.


Комната теперь обычно использовалась для частных психиатрических сеансов между врачами и заключенными с низким уровнем угрозы. Он был обставлен удобной мебелью. Тем не менее, хотя стулья и столы не были прикручены к полу, острых или тупых предметов явно не хватало. Дверь не была заперта, но прямо снаружи стояла группа охранников.


Единственным другим обитателем комнаты был специальный агент Пендергаст. Он медленно расхаживал взад и вперед, его шаг был неуверенным, его лицо было чрезвычайно бледным.


Констанс некоторое время наблюдала за ним, а затем ее взгляд упал на стопки полицейских отчетов, зернистые черно-белые кадры с видеокамер наблюдения, судебно-медицинских анализов и отчеты ДНК, которые были аккуратно разложены на столе перед ней. Она все прочитала и усвоила, все детали запомнились ей в их огромной сложности. Затем информация была подвергнута медитативной практике, известной как Цан Б'цан , самому требовательному из искусств Чонг Ран, древней умственной дисциплины из Бутана, тонкости которой былиизвестно менее полудюжине людей в западном мире, двое из которых занимали эту комнату.


Во время состояния Цан Б'цан Констанс пришла к неожиданному откровению.


Через несколько минут она снова посмотрела на Пендергаста, все еще медленно шагающего по полу.


«Думаю, было бы лучше, если бы мы рассмотрели события, которые привели нас к нынешнему состоянию», - сказала она тихо и хладнокровно. «Ваша жена, Хелен Эстерхази, потомок нацистского врача, была продуктом генетического эксперимента с близнецами, организованного группой, называющей себя Der Bund , The Covenant. Двенадцать лет назад, когда она пригрозила раскрыть результаты экспериментов, они устроили ее убийство. Но благодаря хитроумной уловке, совершенной ее собственным братом Джадсоном, она выжила, а ее неисправный близнец Эмма умер вместо нее. Недавно, когда Дер Бунд понял, что Хелен все еще жива, они похитили ее из вашего предполагаемого хранилища, а затем убили.


Шаг Пендергаста еще больше замедлился.


«Ваша жена родила - рано в вашем браке и без вашего ведома - мальчиков-близнецов. Они были продуктом продолжающихся экспериментов Der Bund в области евгеники и генетических манипуляций. Один сын, по имени Албан, превратился в очень умного, агрессивного и безжалостного убийцу, что является примером тевтонского совершенства, воплощенного в нацистской идеологии. Другой сын, которого вы назвали Тристрамом, представляет собой то, что осталось от их общего генофонда, и поэтому по необходимости является противоположностью Албана: слабым, робким, сочувствующим, добрым и бесхитростным. Оба были привезены сюда, в Нью-Йорк, в качестве своего рода бета-теста, цель которого неизвестна, за исключением того факта, что он включал в себя серийное убийство Албаном гостей в гостиничных номерах и оставление сообщений, предназначенных для вас. Пока я прав? "


Пендергаст кивнул, не глядя на нее.


«Тристрам сбежал к вам. Прошлой ночью Албан нашел его и, в свою очередь, похитил, уводя прочь, как не так давно Хелен Эстерхази.


Каким-то образом это прямое, фактическое изложение, лишенное эмоций, казалось, очистило заряженный воздух комнаты. Выражение лица Пендергастанесколько смягчился, стал менее обезумевшим. Он остановился и посмотрел на Констанс.


«Я не могу поставить себя на ваше место, Алоизиус, - продолжала Констанс. «Потому что мы оба знаем, что - будь я на твоем месте, если бы это случилось со мной - моя реакция была бы более ... резкой и импульсивной, чем твоя. Однако тот факт, что вы пришли ко мне в таком виде, о многом мне говорит. Я знаю, что вас, должно быть, мучает трагедия, в которой закончилось похищение вашей жены. И я чувствую, что этот жестокий поворот судьбы - ваш сын, сын, которого вы никогда не знали, был взят таким же образом - парализовал вас. Вы не доверяете своему собственному суждению. Если бы вы определились с планом действий, вас бы сейчас не было здесь, со мной ».


Пендергаст по-прежнему смотрел на нее. Наконец, он сел на стул напротив стола.


«Вы совершенно правы, - сказал он. «Я нахожусь в парадоксе. Если я ничего не сделаю, я больше никогда не увижу Тристрама. Если я пойду за ним, я могу ускорить его смерть - так же, как и смерть моей жены ».


Ни один из них не разговаривал несколько минут. Наконец Констанс заерзала на стуле. «Ситуация для меня ясна. У вас нет выбора. Это твой ребенок. Слишком долго эта ваша борьба велась косвенно, по периферии вашего истинного противника. Вы должны атаковать нервный центр - родину, змеиное гнездо - напрямую. Вы должны отправиться в Нова Годой ».


Взгляд Пендергаста упал на бумаги на столе. Он сделал глубокий, судорожный вдох.


«Вспомни моего собственного ребенка», - продолжала Констанс. «Когда мы узнали об угрозе, которую он представлял, мы без колебаний начали действовать. Даже если это означало, что меня обвиняют в детоубийстве. Вы должны действовать сейчас решительно - и с применением насилия ».


Его брови приподнялись.


«Да: насилие . Великое и решительное насилие. Иногда это единственное решение. Я обнаружил это для себя… - Ее голос затих в тишине, наполненной тиканьем старинных часов.


«Мне очень жаль», - сказал он низким голосом. «В моем озабоченном состоянииЯ не думала спрашивать о вашем собственном ребенке. Вы уже должны были что-то услышать ».


«Я получил знак всего пять дней назад. Он наконец-то в Индии, вдали от Тибета, глубоко в горах над Дхарамсалой - в безопасности ».


«Это хорошо», - пробормотал Пендергаст, и снова наступила тишина. Но как только Пендергаст начал вставать со стула, Констанс снова заговорила.


«Есть еще кое-что». Она провела рукой в сторону фотографий и документов. «Я чувствую в этом Албане что-то необычное. Что-то уникальное в том, как он воспринимает реальность ».


"Что это?"


"Я не уверен. Он каким-то образом видит… как-то знает… больше, чем мы ».


Пендергаст нахмурился. «Я не уверен, что понимаю».


«Я сам не совсем понимаю. Но я чувствую, что у него есть некоторая сила, вроде дополнительного чувства, которое у нормальных людей неразвито или отсутствует ».


"Смысл? В шестом смысле? Ясновидение или экстрасенсорное восприятие? »


«Ничего более очевидного. Что-то более тонкое - но, возможно, даже более мощное.


Пендергаст на мгновение задумался. «Я получил несколько старых бумаг, взятых из нацистской конспиративной квартиры в Верхнем Ист-Сайде. Они относятся к семье Эстерхази и упоминают нечто, называемое Kopenhagener Fenster ».


«Копенгагенское окно», - перевела Констанс.


"Да. В документах это часто упоминается, но никогда не объясняется. Похоже, это связано с генетическими манипуляциями или квантовой механикой, или, возможно, с их комбинацией. Но ясно, что ученые, работавшие над Копенгагенским окном, считали, что оно открывает большие перспективы для будущего высшей расы. Возможно, это связано с той силой, о которой вы говорите ».


Констанс не ответила. В тишине Пендергаст сжал, а затем разжал пальцы. «Я последую твоему совету». Он взглянул наего часы. «Я могу быть в Бразилии к обеду. Я так или иначе закончу это ».


«Будьте предельно осторожны. И помните, что я сказал: иногда насилие - единственный ответ ».


Он поклонился, а затем снова поднял голову, глядя на нее блестящими серебристыми глазами. «Ты должен знать следующее: если я не смогу привезти Тристрама с собой в целости и сохранности, я не вернусь. Ты будешь сам по себе ».


Отстраненное, почти пророческое выражение исчезло с ее лица, и на его месте появился легкий румянец. Долгое время они просто смотрели друг на друга через стол. Наконец, Констанс подняла руку и погладила Пендергаста по щеке.


«В таком случае, я желаю вам временного прощания», - сказала она.


Пендергаст взял руку и нежно сжал ее. Затем он поднялся, чтобы уйти.


«Подожди», - пробормотала Констанс.


Пендергаст повернулся. Румянец на ее лице усилился, и она посмотрела вниз, не встречаясь с ним глазами.


«Дорогой опекун», - сказала она слишком тихим тоном, чтобы ее можно было услышать. «Я надеюсь… я надеюсь, что ты обретешь покой».


изображение


48


КОРРИ СТОУД ВНЕ ДИЛЕРСТВА. Было три часа ночи, ночь темная, как грех, температура воздуха была десять градусов ниже нуля. Уродливые натриевые фонари освещали ряды припаркованных машин болезненным желтым светом, блестя на изморози, покрывающем лобовые стекла. Они не дали Корри никаких ключей от автосалона, но ей удалось смахнуть ключ Миллера, когда он оставил их - что он делал все время, посылая его в приступе гнева, поисков и поисков, проклятий, пинков мусорных баков, и вообще выставляя напоказ свою задницу в полном расцвете.


Корри провела много исследований - и размышлений - над мошенничеством, которым все продавцы так гордились. На самом деле это оказалось довольно распространенным явлением, известным как кредитный козен. Миллер был прав, говоря, что это широко распространено среди дилеров и редко подвергается судебному преследованию. Чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что единственными людьми в представительстве, которым может угрожать такая разоблаченность, будут владельцы, а не продавцы. Это означало Риккос, старший и младший. Если ее отец выполнил свою угрозу дать свисток, они больше всех потеряли.


Корри решила сосредоточить свое внимание на отце и сыне.


Держась подальше от яркого освещения, она обошла торговый центр и подошла к зданию сзади, где располагались сервисные и ремонтные службы. Здесь все еще горели огни, но это место было скрыто от дороги; позади автосалона были только большие кукурузные поля, а теперь ряды сухой зимней стерни.


Она проскочила мимо огней и подошла к задней части строительство. Там она надела латексные перчатки и стала ждать. Помещение было пустым, никаких следов ночного сторожа или частной охраны.


Или, по крайней мере, ничего такого не было видно.


Она прокралась к боковому входу в выставочный зал. Она попробовала ключи, нашла нужный и вошла.


Теперь - чтобы не сработала сигнализация.


Ранее в тот же день она осмотрела место, отметив клавиатуры сигнализации рядом с каждой дверью. В тот день она «случайно» оперлась на клавиатуру, нажала красную кнопку будильника, выключила ее и заставила Миллера подбежать и набрать код сброса. Что она тщательно отметила. Теперь, когда на планшете мигала сигнальная лампа и велся обратный отсчет ЖК-экрана, она ввела код. Свет стал зеленым.


Стеклянные окна выставочного зала пропускали много света со стоянки - почти слишком много. Держась в тени, она прокралась в небольшую анфиладу кабинетов Рикко, где два человека, стоявшие бок о бок, делили секретаршу в прихожей.


Дверь даже не заперта.


Она проскользнула внутрь и направилась в офис Рикко-старшего. Вдоль задней стены выстроился ряд шкафов для папок из искусственного дерева. Она вынула маленькую монтировку, которую принесла, вставила ее в край верхнего ящика и надавила. Ящик открылся с рывком и щелчком дешевого металла.


Ящик выдвинулся, обнажив глубокий ряд файлов - казалось, сотни. И это был один ящик из двадцати. Теперь, когда она подумала об этом, у нее не было четкого представления о том, что она искала. Доказательство кредитного мошенничества? Это у нее уже было. Она решила, что начнёт с личного дела отца. Кроме того, она просто просматривала файлы рыболовной экспедиции.


В первом ящике лежали только файлы продаж. Она пролистала их, взломала еще один ящик, потом еще один. Боже, как много документов.


Через тридцать минут она наконец добралась до личного дела. Они были в собственном ящике без опознавательных знаков, больше ничего не было. Листая их, она почти сразу попала в SWANSON.


Она колебалась, размышляя. Хотя было очевидно, что это место взломано, она не могла украсть только его файл - это привлекло бы к нему внимание. Нет, она украла целую кучу личных дел вместе с некоторыми другими случайными файлами. Таким образом, они не смогут определить, какой файл ей интересен.


Она сунула файл SWANSON в сумку и начала наугад извлекать другие файлы, когда внезапно услышала шум. Мягкое закрытие двери. Безошибочно.


Она замерла. Она не могла выйти из маленькой анфилады кабинета через черный ход - ее не было. Единственный выход был через большой застекленный выставочный зал, залитый светом от стоянки. Пока она ждала, она услышала, как закрылась еще одна дверь и щелкнули шаги по полированному гранитному полу выставочного зала.


Она молча закрыла все ящики с картотеками, надеясь, что они не были слишком сильно покалечены, сунула монтировку в сумку и отступила к задней части номера. Где?


Ванная комната.


Приоткрыв дверь, она проскользнула внутрь, заперла ее за собой и вошла в стойло, закрывая и запирая и ее. Она залезла в туалет.


Все было тихо. Тот, кто был в выставочном зале, вряд ли мог войти в офис Ricco. И даже если бы они это сделали, они бы не пошли в ванную. Или они? Слишком поздно она сообразила, что не стоило закрывать и запирать чертову дверь ванной. Это выглядело бы подозрительно, особенно если бы они попробовали и обнаружили, что он заблокирован. Ей следовало оставить дверь приоткрытой.


Она начала вспотевать, глупость ее B & E тонула. Она совершила серьезное преступление - еще раз. Что с ней не так? Была ли она преступницей в душе? Почему она пошла на такой безумный риск?


Звук шагов приблизился, и она услышала, как открылась дверь переднего офиса. Они входили . Шаги теперь мягче падали на плюшевый ковер в прихожей. Она напряглась, чтобы услышать.


Громкий визг заставил ее подпрыгнуть - человек открыл одну треснувших шкафов для документов. Он довольно громко хлопнул. Теперь шаги, более оживленные, разошлись по анфиладе офисов.


Внезапно раздался громкий треск двери ванной. Короткое молчание, затем еще одна, еще более решительная попытка открыть дверь, с приглушенным звуком тела, толкающегося к ней.


Кто это был? Рикко? Это было. Она была тостом.


И вот раздался грохот, когда человек бросился к двери, еще один треск, треск дерева - и в ванную залил свет.


Мгновенное молчание. Корри даже не могла дышать. Сердце ее бешено колотилось в груди, словно камень в консервной банке.


Быстрый шаг, и дверь стойла распахнулась так сильно, что хлипкая защелка взлетела.


"Ты!"


Чарли Фут стоял там, его бледное лицо вспотело. Он был напуган почти так же, как и она.


- Позвольте мне объяснить… - начала Корри в панике.


Фут глубоко вздохнул и поднял руку. «Пожалуйста… слезай с туалета. Вы выглядите нелепо ».


Корри спустилась. Он молча повернулся, и она последовала за ним из ванной. Она могла предвидеть грядущее перед ее глазами: прибытие полиции, ее арест, открытие, что она дочь ее отца, что, в свою очередь, приведет к аресту ее отца. Оба они осуждены, приговорены к тюремному заключению - может быть, на годы. Это был конец ее карьеры и ее связи с Пендергастом… фактически, конец ее жизни, которую она только недавно вытащила и выбралась из дерьма.


Ход мыслей был настолько ужасен, что она пошатнулась.


Фут поймал ее за руку. "Легкий." Его голос был тихим. «Пойдем в холл, где нас не видят с улицы».


Корри рухнула на первый стул, в который попала. Фут сел на стул напротив нее, упершись локтями в колени и глядя на нее.


«Пожалуйста…» начала она, готовая на все, на все , чтобы выбраться из этого. Но он покачал головой и пожал ей руку, чтобы она успокоилась.


«Смотри, Корри, - сказал он. «Я почти уверен, что знаю, что происходит».


Она смотрела.


«Вы же дочь Джека Свонсона, верно?»


Она ничего не сказала. Это было хуже, чем она думала.


Фут продолжил. "Все нормально. Просто успокойся. Я не собираюсь сдавать тебя. У меня уже были подозрения - ты всегда оглядывался и задавал много вопросов. А теперь, проходя через офис Рикко, ты пытаешься помочь своему отцу, не так ли? »


Корри ничего не сказала.


«Возможно, ты не очень похож на него, но я слышу его голос в твоем. Корри, мне всегда нравился твой отец. Мы с ним были друзьями. Мне не нравилось - и не нравится то, что здесь происходит, точно так же, как и ему. Может, он попал в задницу ». Он сделал паузу. «Ты так думаешь? Это то, о чем идет речь? "


Корри посмотрела на него. Это правда, он всегда был с ней вежлив, довольно тих, редко присоединялся к грубым шуткам других продавцов. И она знала, что он не был поклонником схемы кредитного мошенничества. Тем не менее Корри не знала, что сказать. Она боялась что-либо подтвердить или опровергнуть.


Фут кивнул самому себе. "Ага. То есть то , что вы думаете, что его подставили. И ты здесь, врываешься в это место, чтобы доказать это ».


Ее поразила его проницательность.


Он протянул руку и осторожно схватил ее сумку, открыв ее клапан. «И вот оно: личное дело Джека. Теперь я знаю, что прав ». Он слабо улыбнулся. "Знаешь что? Вы могли бы использовать союзника. Мы можем работать вместе. Может, я смогу помочь тебе - и заодно убрать это место ».


«Ты не собираешься меня сдавать?»


Он засмеялся, покачал головой. "Ни за что. Но нам лучше уйти отсюда до прибытия Рикко-старшего. Старый скунс иногда приходит уже к пяти годам, чтобы оформить документы ».


Он протянул руку. Корри почти захотелось плакать от облегчения. Она с трудом поднялась на ноги и поймала его.


«Я знаю ночную закусочную, где мы можем выпить кофе и позавтракать - и вы можете рассказать мне все о своем отце и о том, почему вы думаете, что его подставили». И он указал на заднюю дверь представительства.


изображение


49


«Ужин на Кейбл-стрит был похож на временную деформацию», - подумала Корри. Никакая ретро-сеть Голливуда не могла этого коснуться. Он идеально подходил к разбитым музыкальным автоматам у каждого стола, пузырчатому линолеуму на полу и столешницам из пластика с их декоративными персиковыми и бирюзовыми треугольниками, меню с пятнистыми мухами и белоснежным официанткам, реализующим утренние заказы поварам. сзади.


По крайней мере, кофе был крепким.


Корри пошла в дамскую комнату, полезла в карман и выбросила ватные латексные перчатки, которые она носила, когда ворвалась в салон. Ей было интересно, что скажет старый Рикко, когда обнаружит, что в его файлах были произведены нарезки. По крайней мере, она могла взять выходной, чтобы не слушать его разглагольствования. Выйдя из дамской комнаты, она вернулась в будку, выпила кофе и слушала Фута. Он был зол, и чем больше он говорил, тем больше злился.


«Меня замораживает, - говорил он, - что эти парни не могут заработать честный доллар. Я там продавец номер два. А знаете почему? Потому что люди чувствуют, что я не обманщик. Мне не нужно устраивать никелевые мошенничества, чтобы зарабатывать деньги ».


«Я убежден, что они подставили моего отца».


«Чем больше я думаю об этом, тем больше думаю, что ты прав. Джек был хорошим парнем. Не особо продавец, но порядочность. Трудно представить, как он грабит банк ».


Тишина.


«Так как же заработать деньги, если парень хочет машину на двести баксов сверх счета?» - спросила Корри.


Фут отхлебнул кофе. «Есть все виды честной прибыли впродам машину. Допустим, вы продали одну за семьдесят тысяч. Во-первых, вы получите трехпроцентную задержку со стороны дилера. Это не вычитается из цены счета, а прямо сейчас это двадцать сто баксов. Тогда вы можете получить подарок - это поощрение дилера - на сумму от одной до двух тысяч. И вдобавок ко всему честное финансирование дает разумную прибыль . Не нужно повышать ставку ».


Он с хрустом откусил свой тост, его челюсти вздулись.


«В любом случае, - продолжил он, сделав еще один глоток кофе, - это не единственная афера, которую они устраивают. Иногда они действительно продают один автомобиль, а затем, если клиент старый или неопытный, и если он уезжает на время и возвращается, чтобы забрать машину, они переделывают документы и меняют купленную машину на более дешевую. тот, который выглядит так же. Дважды я видел, как продавцы чинят разбитые машины во время тест-драйва и продают их как новые. И Riccos это поощряют. Не прямо - они не такие уж идиотские - но с подмигиванием и кивком, если вы понимаете, о чем я.


Фут остановил официантку и заказал вторую порцию яичницы. У мужчины был потрясающий аппетит. Он оценивающе посмотрел на нее через стол. «Вы абсолютно уверены, что ваш отец не ограбил этот банк?»


- Он этого не сделал , - вспыхнув, сказала Корри. «Я уверен, черт возьми!»


«Хорошо, хорошо, я тебе верю».


Еще одна тишина.


«Может быть, нам удастся устроить ловушку», - сказала Корри.


«Я сам просто думал об этом». Фут допил кофе, снова сделал знак официантке и указал на чашку. «Знаешь, может быть, мы могли бы сделать больше, чем просто очистить имя твоего отца. Может быть, мы сможем остановить всю эту гнилую операцию ».


"Как?"


Фут на мгновение задумался. «Мы привлекаем фальшивого покупателя. Подключено. Убедитесь, что сделкой занимается сам Рикко. Затем мы передаем доказательства в полицию, проводим расследование. Как только это произойдет, полицейские станут более восприимчивыми к мысли, что вашего отца подставили ».


Корри вспомнила свои курсы у Джона Джея. "Провод? Безпостановление суда, я не думаю, что это допустимо. Копы даже не смогли это сделать ».


- А как насчет алиби твоего отца? Где он был, когда ограбили банк? »


Корри покраснела. «Я никогда не спрашивал его об этом. Это не казалось… правильным ».


«Он, вероятно, думает, что у него слабое алиби, иначе он бы не сбежал. Но в этом он может ошибаться. Если бы его сотовый телефон был включен, он мог бы отследить его местонахождение. Может, кто-то видел его, видел его машину. Возможно, он использовал свою кредитную карту во время ограбления. Или, может быть, он был в сети со своим компьютером дома. В наши дни существует миллион способов определить чье-то местонахождение в конкретный момент. У Джека может быть железное алиби, и он даже не подозревает об этом.


Корри обдумала это. Это имело смысл.


«Есть ли способ связаться с твоим отцом?» - спросил Фут.


"Нет. Я должен пойти туда, где он лично ».


«У меня есть машина. Мы могли бы пойти вместе ».


Корри посмотрела на Фута. Он был достаточно серьезным молодым человеком. Но она не хотела никому раскрывать местонахождение своего отца - даже ему. «Спасибо, но мне это не нравится. Я завтра пойду с работы и пойду к нему. Тогда я позвоню тебе ».


"Это круто. Между тем, у меня есть друг, который, я уверен, захочет надеть проволоку и разоблачить этих ублюдков. Он профессиональный актер, и ему просто нравятся такие вещи. Я его настрою. Может быть, вы правы, может быть, копы не смогут действовать в соответствии с этим, но это наверняка привлечет их внимание. Если мы позволим окружному прокурору услышать это, он получит постановление суда ».


"Спасибо."


«Эй, послушай, мне нравится Джек. Я бы хотел ему помочь. Но я не рыцарь в сияющих доспехах - это тоже для меня. Избавившись от этих паршивых продавцов, я смогу привлечь больше клиентов, а может, даже открою для меня собственный дилерский центр ». Он улыбнулся. «Но вам нужно узнать, где был ваш отец во время ограбления, и позвонить мне. Бьюсь об заклад, есть способ доказать, что его там не было.


изображение


50


ПЕНЕЛОПА ВАКСМАН СДЕЛАЛА, СОВЕРШЕННО ПЕРВОНАЧАЛЬНО, НА НЕУДОБНОМ стуле с прямой спинкой в зале ожидания полицейского участка Polícia Militar в Альсдорфе, Бразилия. Это была большая комната, выкрашенная в желтый цвет, с окнами, открытыми для приятного бриза, с портретом президента на одной стене и - как в большинстве официальных помещений, которые она видела в Бразилии - с распятием, висящим на другой. Низкие деревянные перила и ворота разделяли комнату пополам, отделяя зону ожидания от рабочих в полицейском участке, занятых заполнением форм или набором текста на компьютерных терминалах. Иногда сотрудник полиции, одетый в синюю рубашку и красный берет, переходил комнату и исчезал в дверном проеме.


Миссис Ваксман вздохнула и беспокойно заерзала на стуле. Она жила в Бразилии уже два года, в красивой двухкомнатной квартире в Бразилиа - ее муж был экспортером текстиля, - но она так и не привыкла к леденящим темпам, с которыми велись официальные дела. Она ждала более получаса и до сих пор даже не имела возможности подать отчет. Единственный способ ускорить это в этой стране, казалось, - это высветить пачку денег, но у нее была гордость, и она не собиралась прибегать к этому. Она посмотрела на часы: почти три часа дня. Что, черт возьми, длилось так долго? В зале ожидания был только один человек - громкий.


Это действительно была вина ее мужа. Он слышал об этом городе, Блюменау, в южном штате Санта-Катарина, который был почти идеальной копией старого баварского города. Он притащил ее из Бразилиа на долгие выходные. И ей пришлось признать, что Блюменау - замечательное место. Он действительно выглядел в точности как немецкий город, повсюду поваленный посреди тропических лесов и гор Бразилии:там были пивные, магазины, раскрашенные в праздничные цвета, фахверковые здания из белой штукатурки и темного дерева, старинные готические постройки, массивные шиферные крыши которых, усеянные двумя, а иногда и тремя слоями слуховых окон, были такими же большими, как и фасады внизу. И большинство горожан были блондинами, голубыми глазами и розовыми щеками. На улицах больше говорили по-немецки, чем по-португальски. Г-н Ваксман, который очень гордился своим немецким наследием, был очарован.


Но тогда начались проблемы. Ее муж не предусмотрительно зарезервировал номер в отеле заранее, и они приехали сюда, чтобы оказаться в центре какого-то гигантского немецкого культурного фестиваля. Все отели были забронированы, и поэтому Ваксманы были вынуждены искать жилье в соседнем городе Альсдорф: гораздо меньшая и гораздо более дешевая версия Блуменау, пытающаяся извлечь выгоду из прелести своего соседа, но, похоже, без особого успеха. Его жители в целом были беднее, менее европейцами по внешнему виду, гораздо ближе к коренному населению. И, в отличие от Блюменау, казалось, что на Альсдорфе больше, чем полагается преступников. Как раз тем утром их дорожные чеки были украдены прямо из гостиничного номера. Представляете, воруют дорожные чеки! Итак, ее муж был теперь в Блуменау, пытаясь заменить их, а она была здесь, в полицейском участке Альсдорфа, ожидая подачи заявления о краже.


Ее мысли были снова прерваны другим человеком в зоне ожидания. Он снова начал длинный список жалоб несчастной женщине за ближайшим столом. Миссис Ваксман искоса и раздраженно взглянула на него. На нем была тропическая рубашка, яркая и яркая, и широкополая соломенная шляпа, которая больше подошла бы на голову речному игроку. Его льняные штаны были белыми, бесформенными и сильно помятыми. Учитывая его бледное, даже болезненное лицо, он явно был туристом - короче говоря, типичным уродливым американцем, говорящим по-английски, чем громче, тем лучше, если предположить, что все вокруг должны вскочить на ноги и выполнять его приказы. Он привязался к женщине в офисе, которая лучше всех говорила по-английски.


«Это занимает так много времени », - сказал он скулящим, раздражающим тоном. « Почему это занимает так много времени?»


«Как только офицер, отвечающий за обработку бланков, увидит вас, он увидит», - ответила женщина. «Если бы у вас был паспорт, сэр, все прошло бы быстрее ...»


«Я уже объяснил вам это. У меня украли паспорт. Вместе с кошельком, деньгами, кредитными картами и всем остальным, что было у меня в кармане ». Он впал в своего рода апатию, но все еще громко и задумчиво. "О Господи. Это как что-то из Кафки. Я, наверное, никогда не выберусь отсюда. Я засыхаю и умру прямо на этой станции - жертва конечной бюрократии.


«Мне очень жаль, сэр», - сказала женщина с почти святым терпением. «Все офицеры заняты другим делом. Сегодня напряженный день ».


«Могу поспорить, что это напряженный день», - сказал мужчина. - Готов поспорить, что мелкое воровство - дело номер один в Альсдорфе. Я знал, что мне следовало остаться в Рио ».


Член Polícia Militar вышел из комнаты в задней части вокзала и прошел через офис, пройдя через зону ожидания.


Турист вскочил со стула. "Ты! Эй, ты!"


Полицейский полностью проигнорировал его и исчез за входной дверью.


Он снова повернулся к секретарю. "Что он, глухой?"


«Он занят делом, сэр», - сказала женщина.


"Конечно. Наверное, еще одна карманная кража. Без сомнения, парень, который меня поймал, грабит еще больше американцев ».


Женщина покачала головой. "Нет. Никаких карманных краж ».


«Так что же тогда? Что такого важного, что они меня не видят? Я хотел бы знать!"


Женщина за столом не ответила на это. «И это правильно, - подумала миссис Ваксман. У нее была хорошая идея поделиться своим мнением с этим неприятным мужчиной.


Теперь турист снова выглядывал из парадной двери, глядя в том направлении, куда ушел офицер. «Может быть, еще не поздно его догнать», - сказал он себе больше, чем кому-либо другому. «Я остановлю его, расскажу о своей проблеме. Тогда ему придется мне помочь ».


Секретарь покачала головой. «Он слишком занят».


"Слишком занят? Верно, слишком занят, пьёт кофе и ест пончики! »


Женщина, наконец, спровоцированная, довольно решительно сказала: «Он расследует убийства».


Миссис Ваксман села на стуле.


«Убийства?» - повторил надоедливый турист. «Какие убийства?»


Но секретарь явно сказала больше, чем собиралась. Она просто снова покачала головой.


Турист откинулся в кресле, закатывая глаза. - Несомненно, какая-то драка в местных барах. Тем временем я сижу здесь, лишенный своей личности в чужой стране. Боже мой . Бить. «Вы сказали убийства. Больше одного?"


Женщина просто кивнула.


«Что, у вас на свободе серийный убийца или что-то в этом роде?»


Женщина не выдавала ничего, кроме упругих губ. Внезапно проблема дорожных чеков перестала казаться миссис Ваксман такой важной. Убийства? Может, ей стоит забыть о жалобе, найти мужа и как можно скорее вернуться в Бразилиа.


Пока она обдумывала это, неприятному мужчине, казалось, пришла в голову идея. Он сел и порылся в кармане своих бесформенных льняных брюк, вытащив пачку бразильских реалов. Затем он наклонился к низким воротам, в направлении секретаря.


«Вот», - сказал он сценическим шепотом, который все еще был полностью слышен миссис Ваксман. «Карманник их не получил. Дайте двадцать реалов тому офицеру, который отвечает за обработку форм. Может быть, это будет смазывать колеса прогресса ».


Другие офисные работники смотрели на это. «Я не могу этого сделать, сэр», - быстро сказала женщина, нахмурившись.


«Недостаточно, а? Хорошо, я могу сыграть в эту игру ». Мужчина перебрал еще несколько смятых банкнот и вытащил еще одну. "Здесь. Пятьдесят реалов. Дай ему это ».


Женщина снова покачала головой, более решительно. «Никаких взяток».


«Никаких взяток? Кого ты обманываешь? Это Бразилия, да? Я не вчера родился, леди.


«В Альсдорфе нет подкупа полиции, сэр», - сказала ему женщина твердым, публичным голосом, не без оттенка гордости. «Полковник этого не допускает».


"Полковник?" - спросил турист тоном глубочайшего скептицизма. "Какой полковник?"


«Полковник Соуза».


«Не верю», - ответил турист. «Что… ты ищешь еще реалов? Вы сами думаете разделить это с офицером? Он усмехнулся. «Это ищет номер один, хорошо».


«Сэр, положить деньги прочь .» Секретарша наконец, казалось, достигла предела своего терпения. «Послушайте, я позволю вам подождать в приемной. Если я позволю, вы согласитесь молча ждать, пока не объявят вашу очередь? »


Турист подозрительно посмотрел на нее. "Меня увидят быстрее?"


"Возможно."


Мужчина пожал плечами. "Все в порядке. Ведите путь ».


Он встал, и секретарь провела его через ворота, мимо рабочих столов и в открытую дверь в задней части дома. Воцарилась блаженная тишина. Миссис Ваксман наконец встала и, даже не потрудившись никому рассказать, поспешила к двери, ища такси, чтобы как можно быстрее увезти ее и ее мужа из города Альсдорф.


Турист в рубашке с цветочным рисунком и бесформенных льняных брюках ждал, пока секретарша не укажет ему на стул. Когда ее шаги стихли, он тихо подошел к двери, схватился за ручку и осторожно толкнул ее, пока она почти не закрылась. А затем он повернулся и осмотрел приемную. В нем был единственный стол, окруженный четырьмя стульями. Три стены были увешаны картотечными шкафами. Когда он пробежался глазами по их длине, турист слабо улыбнулся.


Серия локальных смертей. Начальник полиции, которого нельзя было подкупить. Это действительно было многообещающим.


«Превосходно», - сказал мужчина мягким южным акцентом, совершенно отличным от того, который он использовал в приемной. "Самый превосходный."


изображение


51


НА BLUMENAU'S VILA GERMÂNICA, ПРАЗДНИЧНОМ И ярко раскрашенном сердце Немецкой деревни в центре города, туристы могут найти множество пивных, пивных и таверн. Многие из них были веселыми заведениями, полными разгулявшихся завсегдатаев и фальшивых немецких девиц в ярких костюмах, балансирующих в руках с многочисленными литровыми кружками, кружащихся между столами. Но одно или два питейных заведения были более тихими и обслуживали в основном местных жителей; Несмотря на то, что они по-прежнему отличались удивительно аутентичной баварской архитектурой и дизайном интерьера, они были более темными внутри, без безумно дружелюбной атмосферы их соседей.


Одним из таких мест был Хофгартен. Внутри был низкий потолок, с толстыми балками ручной работы, идущими прямо над головами посетителей вечера. Стены украшали гравюры с изображениями немецких замков в рамах, а ежедневное меню было расписано на классных досках. Баварский брезен давался бесплатно с каждым заказом на ужин. Длинный бар располагался по обе стороны центрального острова, но многие посетители, казалось, предпочитали глубокие деревянные будки, которые стояли вдоль стен таверны.


В одной из будок сидел мужчина и читал местную газету. Он был невысокого роста, с бочкообразной грудью, с мощными руками и головой, которая казалась слишком маленькой для его тела. Лицо его было чисто выбритым, волосы зачесаны назад бриллиантином, и хотя черты его лица были бразильскими, а не немецкими, они, тем не менее, были прекрасными, с высокими скулами и орлиным носом. Он пил кружку пива и курил короткую тонкую сигару.


Он взглянул вверх и увидел, что в будку напротив него проскользнул мужчина. Движение было таким быстрым и бесшумным,незнакомец уже удобно сидел, когда курильщик заметил его.


« Боа тард », - сказал незнакомец.


Мужчина с сигой не ответил. Он просто смотрел на новоприбывшего с легким любопытством.


«Мы можем говорить по-английски?» - продолжил незнакомец. «Мой португальский, увы, почти не пригоден».


Другой пожал плечами, затем стряхнул пепел со своей сигары, как будто он еще не решил, будет ли вообще какое-нибудь выступление.


«Меня зовут Пендергаст», - сказал незнакомец. «И у меня есть для тебя предложение».


Другой откашлялся. «Если бы вы знали, кто я, - сказал он, - вы бы не стали приходить ко мне с предложениями».


«Ах, но я знаю, кто ты. Вы полковник Соуза, глава Alsdorf Polícia Militar.


Полковник просто еще раз затянул сигару.


«Я не только знаю, кто вы, но я знаю много о вас. Когда-то вы были лидером Batalhão de Operações Policiais Especiais - самого элитного и престижного высокоскоростного подразделения бразильской военной полиции. BOPE уважают и боятся, куда бы они ни пошли. И все же вы покинули BOPE - это было добровольно, не так ли? - чтобы возглавить военную полицию Альсдорфа. Мне это кажется очень любопытным. Понимаете, чтобы ничего не отнять у Альсдорфа - очаровательной деревушки в своем роде. Но это действительно кажется замечательным шагом назад по сравнению с быстро растущей карьерой. Вы могли выбрать должности, скажем, в гражданской или даже федеральной полиции. Вместо этого… - И Пендергаст махнул рукой, осматривая интерьер Хофгартена.


«Вы исследовали мое прошлое, - ответил полковник Соуза. «Я бы посоветовал вам, о сеньор , сказать , что это нездоровая работа».


«Мой дорогой полковник, я просто закладываю основу для упомянутого предложения. И не бойтесь - это не столько деловое предложение, сколько профессиональное ».


Это было встречено молчанием. Пендергаст дал ему на минуту углубиться, прежде чем продолжить.


«У вас также есть качество, которое кажется почти уникальным в этой части мира. Вы неуязвимы для коррупции. Вы не только отказываетесь брать взятки, но и активно пресекаете их среди своих соратников. Возможно, это еще одна причина, по которой вы в конечном итоге оказались в Альсдорфе - нет?


Полковник Соуза вынул сигару изо рта и растер в пепельнице. «Вы переросли свой прием, мой друг. А теперь предлагаю вам уйти, пока мои люди не проводили вас из города.


В ответ Пендергаст полез в карман куртки, вытащил значок ФБР и положил его на стол между ними. Полковник внимательно осмотрел его, прежде чем снова взглянуть на Пендергаста.


«Вы находитесь вне своей юрисдикции», - сказал он.


- Боюсь, очень далеко.


"Что ты хочешь?"


«Я хочу вашего сотрудничества - в деле, которое, в случае успеха, принесет большую пользу нам обоим».


Полковник откинулся назад и закурил еще одну сигару. "Я слушаю."


"У тебя проблемы. У меня проблема. Давай сначала поговорим о твоем. Пендергаст слегка наклонился. «В последние месяцы Альсдорф обеспокоен серией нераскрытых убийств. И очень неприятные убийства, основанные на информации, которую вы скрывали от общественности ».


Полковник Соуза, чтобы прикрыть свое явное удивление, снял сигару, осмотрел ее и снова поставил на место.


«О, я воспользовался вашими файлами», - сказал Пендергаст. «Как я уже говорил, моего португальского довольно не хватает, но этого было более чем достаточно, чтобы дать мне хорошую картину. Дело в том, полковник, что за последние полгода в Альсдорфе и его окрестностях было совершено по меньшей мере восемь жестоких убийств - и все же в местных газетах практически никаких новостей о них не было.


Полковник облизнулся. «Туризм - наша кровь. Такие истории были бы ... плохими для торговли ».


«Особенно, если новости о методах работы просочатся наружу. Некоторые убийства казались исключительно садистскими. Другие, по-видимому, делались как можно быстрее - чаще всего, прикладыванием ножа к яремной вене. Я видел фотографии ».


Полковник нахмурился, но ничего не сказал.


«И вот часть, которую мне труднее всего понять. Все эти убийства произошли в последнее время, но, насколько я могу судить, Гражданская полиция мало что сделала для этого ».


Полковник нахмурился еще больше. «Их нельзя беспокоить. Альсдорф - бедный город. Это ниже их интересов. Все погибшие были среди кампонес . Крестьяне. Поденщики с гор. Бездельники ».


Пендергаст кивнул. - Итак, у вас остается собственная военная сила Polícia Militar, которая пытается раскрыть убийства - имея скудные доказательства для продолжения - все время пытаясь сохранить в секрете от туристов и горожан. Как я уже сказал - проблема ».


Подошла буфетчица, заменила пивную кружку полковника свежей и спросила Пендергаста, что ему нужно.


«Я получу то, что есть у полковника», - сказал он по-португальски, а затем снова переключился на английский. "Позвольте мне задать вам вопрос. Когда ты лежишь ночью без сна, думаешь о деле, думаешь о том, кто могли быть убийцы - куда обращаются твои мысли? »


Полковник сделал глоток пива. Он не ответил.


"Я думаю я знаю. Ваши мысли путешествуют вверх по реке, в глухие леса. В место, известное как Новая Годой.


Впервые полковник посмотрел на него с искренним потрясением на лице.


Пендергаст кивнул. «Об этом месте ходит много слухов, не правда ли? У него дурная репутация более полувека. Предположения о том, что там происходит, о том, кто там живет и чем они занимаются… скажем так, среди горожан Альсдорфа происходит много перешептывания. Слухи о любопытныхлюди, пробравшиеся вверх по реке в Нова Годой… и никогда больше их не увидеть ».


Прибыла кружка Пендергаста. Он посмотрел на пиво, но не стал его трогать.


- Я еще кое-что знаю о вас, полковник. Это правда - вы заботитесь об Альсдорфе. Вы очень заботитесь об этом. Тот факт, что гражданская полиция не интересуется этими убийствами, должен вас мучить. Но правда в том, что ты служил в армии. Вы были награжденным членом BOPE. И я чувствую, что вы человек, который - если вы четко понимаете свой долг - не позволил бы бюрократии или вертикали власти встать у вас на пути. Если бы вы знали, что происходит в Нова Годой - если бы вы знали, что они несут ответственность за эти убийства, а также за те, которые еще не совершены, - я считаю, что вы бы без колебаний действовали ».


Полковник Соуза посмотрел на Пендергаста долгим проницательным взглядом. Затем он кивнул почти незаметно.


«Что вы знаете о Новой Годой?» - спросил Пендергаст.


Полковник положил конец сигары в пепельницу, сделал большой глоток из кружки. «Говорят, что это началось как миссия, основанная много веков назад францисканцами высоко в горах».


"А также?"


Он неохотно продолжил. «Хорошие отцы были убиты местными индейцами, и поэтому миссия превратилась в гарнизон для португальских солдат, которые в конечном итоге уничтожили индейцев . Затем он стал плантацией, заброшенной в 1930-е годы. После войны там поселились немецкие беженцы, как и во многих других районах Бразилии ».


«Каково его физическое положение?»


«Это удивительно удаленно, почти невозможно добраться, да и то только по Рио . Немецкий поселок находится на берегу кратерного озера в горах. А посреди озера есть остров, на котором была построена миссия, а затем древний форт ». Он пожал плечами. «Жители полностью замкнуты в себе. Они используют Альсдорф в качестве своего портала во внешний мир, для новостей, поставок и тому подобного, приходят и уходят, но никогда не взаимодействуют, дажесо своими немецкими соотечественниками ». Он сделал паузу. «Они максимально сливаются, стараются не привлекать к себе внимания. Кроме этого, я ничего не могу вам сказать ».


Пендергаст медленно кивнул. «Это было бы опасное мероприятие по типу военной операции. И гражданская полиция, конечно, не получит ни слова об этом - этим займутся люди из вашей собственной Polícia Militar, и это останется недокументированной акцией. Цель, несомненно, будет хорошо охраняться и хорошо защищаться: потребуется атакующий отряд численностью не менее сотни человек, желательно больше. Но вы не пойдете без полного инструктажа, без разведки, которую я предоставлю. Как я предполагал, если мы добьемся успеха - тогда это проклятие, лежащее на Альсдорфе, будет снято навсегда ».


«Так вы говорите, что люди в Нова Годой несут ответственность за убийства?» - спросил полковник.


«Это именно то, что я говорю».


"А ваши доказательства?"


Пендергаст извлек изнутри своей спортивной куртки несколько фотографий с мест преступления в Нью-Йорке. Один за другим он положил их перед полковником, который молча их рассматривал.


«Да, это то же самое, что и местные убийства», - сказал он.


«Эти убийства произошли в Нью-Йорке. Я выследил убийцу до Нова Годой.


"Но почему Нью-Йорк?"


«Это длинная история, о которой я буду рад рассказать вам позже. А теперь: тебе нужно больше доказательств того, что я говорю, или этого будет достаточно? »


«Достаточно», - сказал полковник, с отвращением отворачиваясь от картинок.


«Есть несколько условий. Двое молодых людей спрятаны где-то на территории Нова Годой. Они близнецы. Ни то, ни другое не должно пострадать - я сам с ними разберусь. Я предоставлю вам наброски ».


Полковник снова посмотрел на Пендергаста и ничего не сказал.


«Есть еще один. В Нова Годой будет мужчина - высокий, крепко сложенный мужчина с коротко подстриженными белоснежными волосами. Егозовут Фишер. Больше никто не должен его трогать. Он мой, и я снова с ним разберусь ».


За столом воцарилась тишина.


«Это мои единственные условия», - сказал Пендергаст. «А теперь… тебе интересно услышать, что я собираюсь делать дальше?»


Мгновение полковник молчал. Затем его лицо медленно расплылось в улыбке. «Я очень заинтересован, агент Пендергаст, - сказал он.


изображение


52


СКВОЗЬ ОКНО МАЛЕНЬКОЙ КАБИНЫ КОРРИ могла видеть, как на земле мерцает ранний иней, окаймляющий ветки окружающих буков. Слабое солнце пробивалось сквозь клетчатые занавески, а дровяная печь, хорошо топленная, излучала долгожданное тепло. Джек суетился над ней, смазывая сковородку маслом. Рядом стояла сковорода с кипящим беконом.


Он оглянулся. «Скоро будут особенные блины Джека с черникой».


«Позвольте мне помочь», - сказала Корри, начиная вставать.


"Нет нет!" Джек повернулся, его фартук уже был размазан. Она должна была признать, что он не был большим поваром. Но тогда и она тоже.


« Я веду шоу, ты просто сиди там». Не спрашивая, он схватил кофейник и наполнил ей кружку.


«Я не люблю ничего не делать».


Он улыбнулся. «Привыкай к этому».


Корри отпила кофе. Накануне она приехала на послеобеденном автобусе, чтобы убедиться, что за ней никто не следит, и прошла пешком от Фрэнк Плейс до хижины. Ее отец был до смешного рад ее видеть. Она рассказала ему подробности своего расследования, и он был взволнован.


«Так правда ли, что Чарли не суетится с покупателями?» - спросила Корри. Хотя Чарли казался достаточно убедительным в других вопросах, ей все же было трудно поверить, что продавец автомобилей может быть безупречно честным.


«Я никогда не видел», - сказал Джек. «Старый Рикко однажды затащил его в офис, оставил дверь открытой и загребал его по углям дляне получается с программой. Сказал, что это «подрывает моральный дух». Джек засмеялся. "Ты можешь в это поверить? Честность подрывает моральный дух ».


«Так почему они держат его, если он не хочет сотрудничать?»


«Чарли действительно может их продать». Он налил тесто на сковородку под дружелюбное шипение.


Одна вещь начинала осознавать Корри. Проблема ее отца заключалась не в нечестности, а в противоположном: в некотором роде непреклонной, игривой честности, граничащей с самодовольством. Она узнала от него, что его уволили с предыдущей работы - продажи стереооборудования - потому что он отказался придерживаться определенной сомнительной тактики продаж. На этой работе он тоже угрожал пойти в Better Business Bureau. А продать страховку ему не удалось из-за аналогичной щепетильности.


Она наблюдала за ним, пока он суетился около плиты. Она не могла не задаться вопросом, что бы она сделала в такой же ситуации. Согласилась бы она с мошенничеством с кредитами? Наверное, нет, но она была чертовски уверена, что не из тех, кто бросается в суд из-за такой мелочи, как повышение процентных ставок на один или два пункта. Компании, выпускающие кредитные карты, банки и ипотечные компании, вытаскивали такое дерьмо по миллиону раз в день. Наверное, она бы просто уволилась с работы.


И снова она задалась вопросом, действительно ли она предназначена для правоохранительных органов. У нее просто не было инстинктов того, кто получает удовольствие от наказания преступников. Как Пендергасту это удалось?


Джек энергично перевернул блины. «Взгляни на это».


Они действительно были идеально золотисто-коричневого цвета, с крошечных ягод черники просачивались восхитительно выглядящие пурпурные пятна. Может, он все-таки собирался это осуществить.


- К нему подойдет настоящий кленовый сироп, - сказал Джек, поднимая бутылку. «Итак, у Чарли есть друг-актер, который идет туда с проволокой. Я люблю это. Я должен был подумать об этом ».


«Это не будет приемлемо в качестве доказательства».


"Может быть нет. Но все, что им нужно сделать, это начать ковыряться и задавать вопросы, и весь этот хреновый бизнес выйдет наружу. Это хорошая идея - действительно хорошая ».


Зазвонил сотовый телефон Корри. Она вынула его. «Теперь это Чарли». Она ответила, включив громкую связь.


- Корри, - затаив дыхание, сказал Чарли. «Вы не поверите. Это невероятно. Мы их прибили. В конце концов, нам не нужен мой друг. У меня есть дымящийся пистолет - доказательство того, что они подставили вашего отца.


"Какие? Как? ”


«Вчера, после вашего отъезда, у Рикко и ребят была встреча по продажам. Меня исключили. После встречи все они отправились в салон Blue Goose - вероятно, чтобы поговорить о взломе, - оставив меня самому прикрывать выставочный зал в течение последнего часа дня ».


"А также?"


«Старый Рикко достал что-то из сейфа для встречи и не закрыл его как следует. Оставил открытым только трещину. Так что я вошел туда - я просто не мог упустить возможность - и внутри я нашел конверт с деньгами, что-то вроде десяти тысяч, с запиской на нем парню по имени Ленни Отеро. К приложению был прикреплен отчет этого парня Отеро, написанный от руки, в котором подробно описаны его расходы и гонорары за некий «проект», который он недавно завершил ».


«Какой проект?»


«Обвинение Джека Суонсона в ограблении банка».


"Он сказал это?" Корри не могла в это поверить.


"Сын оружия!" - сказал Джек, вскакивая со стула и хлопая кулаком по ладони.


«Кто это, твой отец?» - сказал Фут.


"Ага. У меня телефон на громкой связи ".


"Хороший. Во всяком случае, это не просто выходит и так не говорится - конечно, не так много слов. Отчет написан наклонно, без названий или чего-то еще, но когда вы читаете всю заметку, все становится ясно, как день. В конце Отеро даже просит Рикко сжечь отчет. Это дымящийся пистолет - никаких ошибок.


"Это потрясающе!" - сказал Джек. «Что ты с ним сделал?»


«Мне пришлось оставить его там, но я сфотографировал его на свой мобильный фотоаппарат. Картинки у меня прямо в кармане. Так что послушайте, вот что нам нужно сделать. Мы должны пойти прямо в полицию, передать им фотографии и заставить их совершить рейд в сейфе как можно скорее - я имею в виду как можно скорее . Автосалон открывается в десять, то есть через три часа. Нам остается только надеяться, что Рикко не придет сегодня рано. Корри, мы с тобой должны принять эток копам прямо сейчас, сегодня утром, чтобы они могли получить ордер и обыскать этот сейф. Мы знаем, что это в сейфе, по крайней мере, до десяти часов. Но если мы подождем намного больше, одному Богу известно, к одиннадцати Ricco, возможно, внесет платеж и сожжет банкноту, и сейф будет пуст ».


«Я понимаю, - сказала Корри. Джек теснил ее, его лицо было напряженным.


«Послушай, Корри. Я приду за тобой. Мы должны действовать вместе - двое сотрудников Ricco будут лучше, чем один ».


«Да, но…» Она быстро подумала.


«Просто скажи ему, где мы», - сказал Джек. «Вы можете ему доверять».


Она покачала головой.


«Как далеко ты?» - спросил Фут.


«Чуть больше часа на машине, но…»


"Так далеко? Дерьмо. Слушай, я знаю, что ты не хочешь выдавать, где прячется твой отец, но мы не можем дождаться.


"Все в порядке. Я встречу тебя. В Старом Литейном, штат Нью-Джерси, есть загородный магазин под названием «Плейс Фрэнка». Я буду там через час.


«Как вы туда доберетесь, если у вас нет машины?»


«Не беспокойтесь обо мне, хижина не так уж далеко. Я буду здесь."


Она повесила трубку. Джек схватил ее и обнял. "Отлично!" он сказал. Затем его выражение лица внезапно изменилось, когда едкий дым заполнил небольшую каюту. "О нет. Я сжег блины! »


изображение


53


ДОКИ АЛЬСДОРФА, ТАКИЕ, КАК ОНИ БЫЛИ, НАХОДИЛИСЬ НА Рио-Итажаи-Асу, широкой коричневой пахучей реке, вытекающей из глубоких заросших лесом внутренних районов самых южных провинций Бразилии. Доки были оживленным местом, заполненным рыбаками, выгружающими улов на больших деревянных тачках, торговцами рыбой, кричащими и размахивающими пачками денег, торговцами льдом, катящими кубиками, шлюхами, пьяницами и торговцами, толкающими тележки с едой, загруженными мягкими кренделями, тряпками, шашлыками и т. Д. и, что еще более странно, шашлыки из курицы тандыри.


Среди этой толпы пробивалась странная фигура - сутулый мужчина, одетый во все цвета хаки, с перцовой бородой Ван Дайка и волосами, зачесанными под шляпой Тилли. Он нес рюкзак, ощетинившийся сетками для бабочек, приспособлениями для приманки, банками, ловушками, головами для сбора, воронками и другим непонятным снаряжением для лепидоптерий. Фигура пыталась спуститься к пристани для приземления, проталкиваясь сквозь беспечную толпу, его пронзительный, сварливый голос протестовал на ломаном португальском языке, когда он протискивался к хижине в дальнем конце плавучей пристани, на которой красовалась нарисованная вручную подписывайтесь с надписью ALUGUEL DE BARCOS.


Бельмиро Пассос, тощий мужчина в футболке, шортах и шлепанцах, занял хижину, ел большой мягкий крендель и смотрел, как приближается фигура. Позади Пассо были лодки - в основном потрепанные каролинские скифы с дряхлыми двигателями Yamaha, - которые он сдавал в аренду любому практически для любых целей, законных или иных. Его клиентами былив основном путешественники, идущие вверх или вниз по реке, посещающие труднодоступные деревни, или рыбаки, чьи собственные лодки вышли из строя. Иногда Бельмиро сдавал в аренду редкому искателю приключений, натуралисту или спортивному рыбаку. Наблюдая за приближающейся фигурой, он сразу же назвал его натуралистом, и не только этим, но и коллекционером бабочек, которых немало приехало в штат Санта-Катарина из-за его разнообразной и экзотической популяции бабочек.


Взволнованный мужчина, наконец, вырвался из толпы рыбаков и пришел в ярость. Бельмиро приветствовал его широкой улыбкой.


« Йо… эу… quero alugar um barco! Алугар эм барко! - кричал мужчина, запинаясь, смешивая испанский с португальским, чтобы создать почти новый язык.


«Мы говорим по-английски», - тихо сказал Бельмиро.


"Хвала Господу!" Мужчина скинул рюкзак и, тяжело дыша, прислонился к нему. «Боже мой, как жарко. Я хочу арендовать лодку ».


«Очень хорошо», - сказал Бельмиро. "На сколько долго?"


«Четыре дня, может, шесть. И мне нужен гид. Я лепидоптеролог.


«Лепидоптеролог?»


«Я собираю и изучаю бабочек».


«Ах, бабочки! И куда вы идете? »


«Нова Годой».


На этом Бельмиро остановился. «Это очень далеко вверх по Риу-Итажаи-ду-Сул, глубоко в лесу араукария. Это опасное путешествие. А Нова Годой является частным лицом. Никто туда не ходил. Никакого вторжения ».


«Я никого не побеспокою! И я знаю, как обращаться с такими людьми ». Мужчина потер пальцы вместе, показывая деньги.


«Но почему« Нова Годой »? Почему бы не пойти в национальный парк Серра-Гераль, где обитает еще много редких бабочек? »


«Потому что в кратере Нова Годой в 1932 году была замечена последняя бабочка королевы Беатрис. Говорят, она вымерла. Я говорю, что это не так, и собираюсь доказать это! »


Бельмиро пристально посмотрел на мужчину. В его водянистых глазах светился фанатизм. При правильном обращении это может быть весьма прибыльным, даже если он, вероятно, потеряет лодку и, возможно, даже окажется вовлеченным в неприятное расследование.


«Нова Годой. Очень дорого."


"У меня есть деньги!" - сказал мужчина, убирая толстую пачку банкнот. «Но, как я уже сказал, мне нужен гид. Я не знаю реки ».


Медленный кивок. Путеводитель по Новой Годой. Другая проблема. Но не невозможно. Были те, кто за деньги готов был на все.


"А ты?" - спросил мужчина. "Ты возьмешь меня?"


Бельмиро покачал головой. «У меня есть бизнес, доутор ». Он не добавил, что у него также есть жена и дети, которых он хотел бы снова увидеть. «Но я найду тебе проводника. И арендовать лодку. Я звоню сейчас.


«Я подожду здесь», - сказал мужчина, обмахиваясь шляпой.


Бельмиро зашел в заднюю часть своей хижины и позвонил. На уговоры ушло несколько минут, но этот человек был одним из тех, чья жадность не знала границ.


Он вернулся с широкой улыбкой. На то, что он планировал взять за аренду, он мог купить две хорошие подержанные лодки.


«Я нашел вам гида. Его зовут Майкл Джексон Мендонса ». Он сделал паузу, наблюдая за недоверчивым хмурым взглядом мужчины. «У нас в Бразилии много Майкла Джексонов, многие здесь любили певца. Это обычное имя ».


«Как бы то ни было, - сказал мужчина. «Но прежде чем нанять его, я бы хотел встретиться с этим… ах, Майклом Джексоном».


«Он скоро приедет. Он хорошо говорит по-английски. Жил в Нью-Йорке. А пока мы заканчиваем наши дела. Стоимость лодки - двести реалов в день, доутор , с залогом в две тысячи реалов, который я возвращаю, когда вы возвращаете лодку. Это, конечно, не включает гонорар сеньора Мендонсы ».


Фанатичный натуралист, даже глазом не моргнув, начал считать банкноты.


изображение


54


КОРРИ СВАНСОН покинула каюту и быстро перебралась через хребет вниз по дороге, ведущей к главной дороге. Она оставила отца, охваченного тревогой, расхаживающего по комнате, непрерывно выдавая поток ненужных советов, предупреждений и различных предсказаний «если-то-то-то». Все его будущее зависело от нее и Фута - они оба это знали.


Лес был холодным и бесплодным, голые ветви деревьев стучали друг о друга на порывах ветра. Надвигалась буря, предвещавшая дождь или, возможно, даже мокрый снег. Она надеялась, черт возьми, это продлится, пока они не пойдут в полицию и не заставят их совершить набег на дилерский центр. Она взглянула на часы. Восемь часов. Два часа.


След выходил на Old Foundry Road, и примерно в миле от нее она могла разглядеть площадь Фрэнка с обветшалой вывеской и судорожно мерцающим неоновым светом пива Budweiser Beer. Она быстро пошла к нему по обочине дороги. Подойдя поближе, она увидела в окнах, что ранним утром толпа уже устроилась внутри, пила кофе и курила сигареты. Она взяла себя в руки и беспечно вошла в скрипящую дверь.


"Что я могу сделать для вас?" - сказал Фрэнк, выпрямляясь и делая безуспешную попытку втянуть живот.


"Кофе, пожалуйста."


Она взяла один из маленьких столиков и снова посмотрела на часы. Восемь пятнадцать. Фут будет здесь не позднее восьми тридцать.


Фрэнк принес кофе с половинками и сахаром. Три сахара и три половинки сделали слабый кофе едва ли вкусным. Она проглотила его и вытащила кружку для повторного наполнения.


«Похоже на погоду», - сказал Фрэнк, доливая.


"Ага."


«Как у тебя с папой там дела?»


Корри разорвала еще три сахара сразу, вылила содержимое, а затем половину. "Хороший." Она не сводила глаз с зеркального стекла, выходящего на парковку и бензоколонки.


«Сезон охоты начнется через несколько дней», - сказал Фрэнк, действуя дружелюбно и давая советы. «Много охоты там, вокруг Лонг-Пайна. Не забывай носить оранжевое ».


«Верно», - сказала Корри.


Подъехала машина, двигаясь немного быстрее, и остановилась со слабым визгом. Гибрид Escalade с дымчатыми окнами - машина Фута. Она резко встала, бросила на стол несколько купюр и вышла. Фут открыл грязную пассажирскую дверь, и она вошла в ароматный кожаный салон. Фут был одет в свой обычный костюм, безупречный, но, тем не менее, напряженный. Еще до того, как она успела закрыть дверь, он двинулся, выезжая на Олд-Литейную дорогу с визгом резины.


«Я позвонил в полицию Аллентауна, - сказал он, прибавляя скорость. «Все объяснил. Сначала они были настроены скептически, но мне удалось их переубедить. Они ждут нас и готовы пустить дело в ход с ордером, если им понравится то, что я им покажу. Что они и сделают.


"Хороший. Спасибо."


«Не благодари меня. Я просто защищаюсь. И я думаю, что твой отец попал в задницу.


Он ускорился еще больше, проверив радар-детектор, прикрепленный к его визору. Они летели по проселочной дороге, деревья мелькали по сторонам. Он свернул в угол, умело управляя автомобилем, колеса шептали жалобы на резину, когда заходили на поворот.


«Вот дерьмо», - сказала Корри. «Вы только что пропустили поворот на Девяносто четвертый».


«Черт, я так и сделал». Фут сбавил скорость и двинулся к плечу, чтобы сделать разворот. Он взглянул на нее. «Эй, пристегни ремень безопасности».


Корри потянулась к двери, чтобы вытащить ремень безопасности, нащупывая защелку, которая каким-то образом скользнула между сиденьями. При этом она почувствовала резкое движение позади себя, частично повернулась и почувствовала, как стальная рука обвивает ее шею, а рука ткнула ткань ей в лицо, душив ее зловонием хлороформа.


Но она была готова.


Сжав рукой вокруг ножа, который она спрятала в рукаве, она резко подняла его, глубоко вонзив в мясистую часть ладони Фута и повернувшись при этом. Фут заревел от боли, уронил ткань и схватился за раненую руку. Корри повернулась к нему и прижала лезвие ножа к его горлу.


«Попался», - сказала она.


Фут не ответил. Он сжимал раненую руку.


«За какого идиота ты меня принимаешь?» - сказала она, вжимая лезвие лезвия глубже в его горло. - Может, ты обманул моего отца своей чушью о рабочем герое. Но не я. Я был привязан к тебе с самого начала. Единственный честный продавец, моя задница. Все было слишком красиво, аккуратно и удобно. И эта чушь про детализированный счет в сейфе за предоставленные услуги по фальсификации? Дерьмо."


Быстро, прежде чем он смог прийти в себя, она ощупала карманы его куртки и штанов, нашла крупнокалиберный револьвер, вытащила его и наставила на него.


«Так что, черт возьми, происходит на самом деле?» спросила она.


Фут тяжело дышал. "Что вы думаете? Обман. Что-то более сладкое, чем просмотр нескольких интересных моментов тут и там. Я могу перерезать тебя и твоего отца ».


"Как ад. Мой отец, наверное, почувствовал запах крысы - поэтому вы его подставили. Она показала пистолетом. «Я знаю, что вы, должно быть, догадались, где его хижина. Вы, наверное, приехали рано, закрыли косяк и увидели, как я выхожу на главную дорогу ». Она глубоко вздохнула. «Вот что должно произойти. Ты собираешься подъехать к хижине. Я собираюсь направить это оружие на тебявсе время. Сначала ты расскажешь моему отцу всю историю. Потом мы вызовем полицию. И ты расскажешь им историю. Понимать?"


На мгновение Фут оставался неподвижным. Потом кивнул.


"Хорошо. Езжайте медленно. И никаких забавных дел, иначе я воспользуюсь этим ». Дело в том, что она никогда в жизни не стреляла из пистолета. Она даже не была уверена, что безопасность отключена. Но Фут этого не знал.


Она держалась подальше от Фута, прикрывая его пистолетом, когда он соскользнул с плеча на Олд Фэйтри-роуд, а затем повернул на Лонг-Пайн. Ничего не было сказано, пока он шел по дороге.


В ста футах от поворота к хижине она снова взмахнула ружьем. "Остановись здесь."


Фут остановился.


«Заглушите двигатель и выходите».


Фут подчинился.


"Теперь. Идите к хижине. Я буду прямо за тобой. Вы знаете, что случится, если вы что-нибудь попробуете ».


Фут посмотрел на нее. Его лицо было чрезвычайно бледным, от холода выступили капли пота. Бледный и сердитый. Он направился к хижине, у него под ногами трескались мертвые ветки.


Корри почувствовала прилив адреналина, пронизывающий ее, и ее сердце билось неуютно быстро. Но ей удалось сохранить спокойствие в голосе, уберечь его от дрожи. Она все время говорила себе, что попадала в худшие ситуации - намного хуже. Просто оставайся спокойным. Сохраняйте хладнокровие, и все будет хорошо .


Когда они подошли к двери каюты, Корри услышала, как повернулась защелка. Дверь внезапно открылась, ударив Корри по запястью. С криком боли она уронила пистолет.


Ее отец стоял в дверном проеме, переводя взгляд с Фута на нее и обратно. "Корри?" - спросил он с выражением замешательства на лице. «Я слышал шум. Что ты здесь делаешь? Я думал, ты собираешься в город ...


Корри кинулась к пистолету, но Фут оказался быстрее. Он схватил ее, одновременно грубо оттолкнув ее назад. Джек Свонсон смотрелнепонимающе глядя на пистолет, когда Фут поднял его на него. В самый последний момент Джек прыгнул обратно в лесную зону за хижиной, но пистолет ревел, и Корри могла сказать по тому, как тело ее отца повернулось, что пуля попала в цель.


"Сволочь!" - закричала она, бросаясь на Фута с поднятым ножом. Но Фут повернулся к ней, ударив прикладом пистолета в ее висок, и мир внезапно отключился.


Она быстро пришла в себя, ее мозг прояснился. Ее в спешке связали пластиковыми наручниками, по рукам и ногам, и бесцеремонно бросили на заднее сиденье машины Фута, где ее прислонили боком.


Она ждала, невыносимо напряженная, напрягаясь, прислушиваясь. Она все это так тщательно спланировала - и все распалось за пятнадцать секунд. Что ей теперь делать? Что должно было случиться? О, Боже, это все ее вина - ей следовало обратиться в полицию, а не пытаться разобраться с этим самой, но она боялась, что они просто арестуют ее отца ...


Затем она услышала еще несколько выстрелов - два из них в быстрой последовательности. А потом тишина. В конце концов, его сломал порыв ветра, который заставил ветви деревьев раскачиваться, стучать, стучать, стучать.


изображение


55


Натуралист, отдыхая на своей стае, ожидал прибытия сеньора Майкла Джексона Мендонсы в тени. В конце концов, мужчина появился с помпой: крупный, широкий, смуглый, относительно молодой человек с гигантской улыбкой, длинными вьющимися волосами, перевязанными банданой, в рубашке без рукавов, шортах и шлепанцах. Он пробирался сквозь толпу, его громкий дружелюбный голос побуждал всех уступить дорогу. Он протянул руку на двадцать ярдов, прежде чем даже добрался до натуралиста, шагая вверх и энергично качая безвольной рукой.


«Майкл Джексон Мендонса!» он сказал. "К вашим услугам!"


Натуралист как можно быстрее поднял свою трясущуюся руку. «Я Персиваль Фосетт», - сказал он несколько сухо. По крайней мере, английский у Мендонсы был почти идеальным.


«Персиваль! Могу я называть тебя Перси?


Это было разрешено еще одним жестким кивком.


"Хорошо хорошо! Я сам из Нью-Йорка. Королевы! Двадцать лет в вашей великой стране Америки. Итак ... я слышал, вы хотите поехать в Нова Годой?


"Да. Хотя кажется, что это может быть сложно ».


«Нет, совсем нет!» воскликнул Мендонса. «Да, это долгий путь. И Нова Годой - это не настоящий город, то есть публичный город. Это далеко там, в лесу. Запрещен для посторонних. Они недружелюбны. Не дружелюбный.


«Мне не нужны друзья», - сказал натуралист. «Я никого не побеспокою. Если будут проблемы, могу заплатить. Видите ли, я иду по следу королевы Беатрис. Вам это знакомо?


Мендонса в недоумении сморщил лицо. "Нет."


"Нет? Это самая редкая бабочка в мире. Только один экземпляр былкогда-либо собранные - сейчас он находится в Британском музее, экземпляр номер 75935A1901 ». Когда он называл номер, его голос приобрел благоговейный тон. «Все предполагают, что он вымер… но у меня есть основания полагать, что это не так. Понимаете, - теперь он стал красноречиво говорить о своем предмете, - судя по моим исследованиям, кратер Нова Годой - это уникальная экосистема со своими особыми условиями. Бабочка жила там и больше нигде. И этот кратер не видел ни один профессиональный лепидоптеролог со времен Второй мировой войны! Так чего вы ожидаете? Из Конечно , больше не были замечены, потому что ни один энтомолог не был там , чтобы увидеть один! Но теперь есть: я ».


Он порылся в рюкзаке и извлек ламинированную фотографию, на которой была изображена маленькая коричневая бабочка, прикрепленная к белой карточке с надписью под ней.


Мендонса вгляделся в изображение. «Это королева Беатрис?»


"Разве это не великолепно?"


« Esplêndido . Теперь мы должны поговорить о расходах ».


«Это экземпляр из Британского музея. Вы можете видеть, что он, к сожалению, поблек. Говорят, что оригинал имеет насыщенный цвет красного дерева ».


«О расходах», - продолжил Мендонса.


«Да, да. Сколько?"


«Три тысячи реалов», - сказал Мендонса, стараясь сохранять спокойствие в голосе. «Это включает четыре дня. Плюс стоимость еды и припасов ».


«Помимо аренды лодки? Хм. Что ж, если это того, чего он стоит, то он того стоит ».


«Все вперед», - быстро добавил он.


Пауза. "Половина на половину."


«Две тысячи вперед, тысяча, когда мы приедем».


"Ну ладно."


«Когда мы уезжаем?» - спросил Мендонса.


Натуралист выглядел удивленным. «Прямо сейчас, конечно». Он начал считать деньги.


Натуралист сидел на носу с рюкзаком и читал книгу Владимира Набокова, а Мендонса загрузил в лодку холодильник. еды, вместе с сухими продуктами, палаткой, спальными мешками и собственной скромной сумкой со сменной одеждой.


В мгновение ока они направились вверх по течению, Мендонса у руля, ялик рассекал кремовую струю по коричневой воде. Было уже поздно, и Мендонса думал, что они смогут добраться до последнего города перед лесом к ночи. Хотя там не было жилья, они могли хотя бы поужинать и - особенно - холодное пиво в местном ресторане fornecimento . Они могли разбить лагерь в поле у реки. И там, как он надеялся Бог, он сможет узнать от кого-нибудь, как подняться на последний отрезок Риу-Итажаи-ду-Сул в Нова Годой, место, в котором, по правде говоря, он никогда не был, хотя слышал множество слухов о Это.


Когда лодка двигалась вверх по реке, мимо различных рыбаков и речных путешественников, легкий ветерок шел по воде, охлаждая их и отгоняя комаров. Они миновали последние несколько домов Альсдорфа, показавшиеся зеленые поля, одни засажены зерновыми, другие пастбищами для крупного рогатого скота. Все было очень аккуратно и ухожено; так было на юге Бразилии. В отличие от хаотичного криминального Рио-де-Жанейро.


Натуралист отложил книгу. «Вы были в Новой Годой?» - любезно спросил он.


«Ну, не совсем так, - сказал Мендонса. «Но я, конечно, знаю, как туда добраться».


«Что ты знаешь об этом месте?»


Мендонса слегка рассмеялся, чтобы скрыть нервозность. Он боялся, что этот человек может начать задавать подобные вопросы. Хотя он не верил половине слухов, которые он слышал, он не хотел отпугивать покупателя.


«Я кое-что слышал». Мендонса покачал головой, проводя лодку мимо группы рыбаков, тянущих сеть.


«Сколько людей там живет?»


"Я не знаю. Как я уже сказал, это не настоящий город. Он находится на старой табачной плантации, в частной собственности, закрытой для публики. Это немецкая колония из тех, что существовали здесь повсюду, только гораздо более удаленные.


«А раньше это была табачная плантация?»


"Да. Табак - один из наших основных сельскохозяйственных продуктов », - гордо сказал Мендонса. Чтобы подчеркнуть это, он достал из кармана пару сигар и протянул одну натуралисту.


"Нет, спасибо. Я не курю гвозди ».


«Ха-ха», - сказал Мендонса, зажигая его. "Ты забавный." Он вздохнул. «Табак. Плантация была заброшена в 1930-е годы. После войны прибыли немцы, и возник небольшой поселок. Они там живут и почти не приезжают в город. Немцы здесь их не любят, говорят, что они нацисты ». Мендонса от души рассмеялся.


«Но вы не верите».


«Здесь, в Бразилии, люди думают, что повсюду видят нацистов. Это национальное развлечение. Если в городе пять старых немцев, все говорят: они, должно быть, нацисты. Нет, люди Новой Годои просто держатся особняком, вот и все. Они похожи на… как это слово?… На культ. Посторонние не приветствуются. Совсем не приветствую.


Еще один большой клуб сигарного дыма, затем еще один, оставив два облака, плывущих за лодкой.


«Некоторые люди, кажется, думают, что убийства в Альсдорфе происходят от Новой Годой», - небрежно сказал натуралист.


«Убийства? О, вы говорите о слухах, ходящих по городу. Люди здесь такие провинциальные. Спросишь в любом городе Бразилии, и тебе скажут, что в следующем городе все плохие люди. Я жила в Квинсе, так что не попадаюсь на эти разговоры ». Он снова засмеялся, не обращая внимания на слухи. Он был удивлен, что натуралист понял столько же, сколько и он. Нет смысла пугать человека, пока он не соберет свою последнюю тысячу.


«А как насчет другого слуха? Вы знаете, что все наверху в Нова Годой - близнецы?


На этом Мендонса замер. Он слышал этот слух, но он был глубоким, только шепотом. Как вообще натуралист слышал об этом?


«Я ничего об этом не знаю, - сказал он.


«Конечно, ты хочешь. Говорят, город безумно заселен близнецами, в основном однояйцевыми. Говорят, были эксперименты, генетические эксперименты. Ужасные генетические эксперименты ».


"Где ты это услышал?"


«В пивной».


Это казалось невероятным. Мендонса почувствовал легкий озноб. Этот натуралист начинал вызывать у него мурашки по коже. «Нет, я ничего об этом не знаю. Это неправда." Он огляделся, надеясь сменить тему. - А вот там старые развалины. Форт. Вы знаете историю этого? "


"Нет."


«Он был построен португальцами в конце семнадцатого века». Среди многих других своих работ Мендонса водил туристический автобус в Блуменау; он знал почти все. «Группа францисканских миссионеров построила монастырь на острове посреди кратерного озера Годои и обратила в веру индейцев авейкома. Или, по крайней мере, они так думали! » Он издал живот смехом. «Однажды восстали индейцы. Они устали заботиться о монастырских садах. Убил их всех. Итак, португальские военные вторглись, превратили монастырь в крепость, убили или прогнали индейцев. А когда индейцев больше не было, солдаты ушли. Позже его превратили в плантацию ».


«Почему в этом регионе так много немцев?» - спросил натуралист.


«В 1850 году бразильское правительство начало программу немецкой колонизации. Вы об этом знаете? Германия была перенаселена, и ни у кого не было земли, а в Бразилии была земля, которую нужно было заселить. Поэтому Бразилия предлагала всем немцам, которые хотели приехать, бесплатную землю в отдаленных районах страны. Так был основан Блуменау, а также Альсдорф, Жоинвиль и несколько других городов Санта-Катарины. Тридцать, может быть, сорок процентов наших граждан здесь немецкого происхождения ».


«Это очень интересно».


"Да. Колонии были настолько изолированы, что развивались полностью по немецкому образцу, с немецким языком, архитектурой, культурой - всем. Все, конечно, полностью изменилось в 1942 году ».


"Что случилось?"


«Именно тогда Бразилия объявила войну Германии».


«Я никогда этого не знал».


«Очень немногие делают. Мы присоединились к американцам во Второй мировой войне.Бразилия ввела закон, согласно которому эти немецкие колонисты должны были выучить португальский язык и стать бразильцами. Большинство из них сделали, но некоторые в отдаленных районах нет. Многие немцы покинули Бразилию, чтобы вернуться в Германию и сражаться на стороне нацистов. А потом некоторые снова прибежали, чтобы спрятаться от нюрнбергских судов. По крайней мере, так говорят. Но это было давно. Теперь они все ушли. Как мы говорим по-португальски, água debaixo da ponte : вода под мостом ».


«В Новой Годой нет нацистов?» Натуралист выглядел почти разочарованным.


Мендонса энергично покачал головой. "Нет нет! Это все миф! " Он подчеркнул это, сделав еще одну серию энергичных затяжек, прежде чем выбросить за борт пережеванный окурок сигары. Конечно, слухи о Новой Годой, казалось, никогда не прекратятся, всякие нелепые, суеверные глупости. Но Мендонса прожил в Куинсе двадцать лет. Он видел мир. Он знал разницу между слухами и фактами.


Лодка продолжала двигаться ровным темпом, поля теперь полностью исчезли, а лес араукария приближался, бросая пелену тьмы на коричневую реку. И, несмотря на то, что он жил в Квинсе, Мендонса почувствовал, как по спине пробежал холодок страха.


изображение


56


ПЕРВЫЙ ВЫСТРЕЛ ЗАХВАТИЛ ДЖЕКА СВЕНСОНА В ПЛЕЧО, когда он прыгнул за укрытие кустарника в задней части хижины. Второй выстрел прошел над его головой.


Некоторое время он лежал на земле, ошеломленный, прислушиваясь к доносящимся поблизости звукам борьбы, кряху усилия. Потом хлопнула дверца машины. И с этим Джек вскочил и побежал в лес. Небо было темным, ветер гремел ветвями, сотрясая густые заросли горного лавра, составлявшие подлесок.


Он знал эти леса. А лавр, вечнозеленый куст, идеально скрывает. Он бросился в лавр, пробиваясь сквозь чащу, стараясь максимально дистанцироваться от Фута. Когда он почувствовал себя достаточно глубоко, он присел и начал двигаться в сторону, зигзагообразно пробираясь через самые толстые стойки, пробираясь все глубже в заросли. Он уже чувствовал, с растущим облегчением, что ему удалось уйти - Фут никогда не найдет его в этом густом подлеске, пронизанном низкими тропами животных, которые образуют множество путей отхода. Но что пошло не так? Почему Фут? Фут пытался им помочь ...


Раздался голос.


"Джек!"


Он замер. Это был Фут.


"Джек! Нам нужно поговорить!"


Он остановился, присел, тяжело дыша. Реальность начала перестраиваться в его сознании. Значит, это было правдой - это должно было быть правдой. Фут был частью аферы. Все, что он им сказал, было ложью. А теперь у Фута была Корри.


«Ты меня слышишь, Джек? У меня твоя дочь! Связанный в моей машине. Значит, нам есть о чем поговорить, верно? "


Джек слышал, как Фут идет в лес, хрустя в зарослях горного лавра. «О, Джеки ! Нам нужно та-алк ! »


Джек двинулся в сторону, прочь от линии, которую Фут вел в лес. Господи, он должен был подумать, собраться с мыслями.


У Фута есть Корри.


Эта мысль угрожала свести на нет то немногое рациональности, которое ему удалось собрать. Что он собирался делать? Он не мог бежать. Каким-то образом ему пришлось преодолеть Фута, спасти свою дочь. За исключением того, что у этого ублюдка был пистолет, а у него самого не было ничего, кроме перочинного ножа. Присев на корточки, он с некоторым удивлением понял, что в меня стреляли. Его плечо было залито кровью, левая рука бесполезно болталась. Странно, что боли не было, только онемение. Так что у него тоже была только одна рука.


Что он собирался делать?


Джек попытался подумать, но при этом услышал, как Фут приближается, пробиваясь сквозь кусты.


Он снова начал двигаться в сторону, как можно тише, пригнувшись и пробираясь сквозь кусты. Порывы ветра перекрывали его движения, маскируя как звук, так и движение кисти, вызванное его проходом.


«Джек, если ты не выйдешь сейчас, я вернусь к своей машине и убью ее. Ты меня слышишь? Поговори со мной, или она умрет ».


Джека охватил страх и паралич. Его рука скользнула в карман, вытащила перочинный нож, щелкнула лезвием и проверила его большим пальцем. Скучный.


"Поговори со мной!" - закричал Фут.


Джек попытался заставить его рот сжаться. "Все в порядке. Я поговорю.


Он слышал, как Фут двигается, судя по его голосу. Он сменил позу, его мысли метались. Что-то должно быть. Что-то . Он почувствовал жгучую каплю ледяного дождя и еще одну. Шорох дождя - или это был мокрый снег? - начал заполнять лес.


«Слушай, Джек. Мы с этим разберемся. Если вы будете сотрудничать, с вами или вашей дочерью ничего не случится. Хорошо?"


«Хорошо, - сказал Джек. Он услышал, как Фут подошел ближе, и снова изменил свое положение, двигаясь по невысокой звериной тропе в более густые заросли.


«Конечно, я был замешан в мошенничестве», - продолжал Фут успокаивающим голосом. «Не то, что ты думаешь. Не грабить клиентов ».


"Что тогда?"


«GMAC. Большие мальчики. Заставьте их профинансировать несуществующие продажи автомобилей. Работал с аудитором GMAC, парнем, который приезжает на стоянку каждый месяц, чтобы пересчитать машины, ввести VIN-номера. Это отличная афера, и мы зарабатываем много денег. Ты получишь хороший кусок от этого ».


Джек продолжал двигаться в сторону.


«Как звучит пятьдесят штук? И я отпустил твою дочь. Все хорошо."


Он продолжал медленно приближаться.


«Значит, ты подставил меня», - сказал Джек.


«Да, это правда, я подставил тебя для ограбления банка. Мне очень жаль, Джек. Я не мог допустить, чтобы ты обратился к федералам и инициировал расследование. Любое расследование - даже расследование по поводу этого дурацкого анекдота с кредитными историями - могло в конце концов сорваться мне в лицо. Вы понимаете? Ничего личного."


Тишина.


"Джек? Я не могу разговаривать с кустами. Нам нужно поговорить лицом к лицу ».


Фут находился ярдах в пятидесяти от него, это был большой выстрел для пистолета. Джек встал и тут же упал обратно, когда раздался выстрел.


Фут бросился к нему сквозь кусты и снова выстрелил. Джек пригнувшись, побежал по диагонали, еще один выстрел преследовал его, срезая листья и ветки.


"Мертвое мясо вашей дочери!"


Джек продолжал двигаться так быстро, как только мог, пробираясь сквозь узкие проходы, двигаясь в неожиданных направлениях, снег и ветер заметали его следы. Но что-то случилось, что-то оборвалось. Страх и паралич исчезли, сменившись гневом. Пламенеющая, неистовая ярость. Этот ублюдок похитил свою дочь, связал ее, попытался убить его - и, несомненно, убьет их обоих при первой же возможности.


С яростью пришла внезапная ясность ума. Он мог снова подумать. И мысли его были действительно ужасны.


В своем шумном преследовании Фут потерял из виду положение Джека.


«Ха-ха, Джек. Я не нацелился на тебя. Слушай, давай просто поговорим. Мы разберемся с этим, и ты вернешь свою дочь. Сделайте сотню штук ».


Джек вспомнил, как слышал, как хлопнула дверца машины после того, как в него застрелили. Это было недалеко от дома. Без сомнения, там держали Корри. Но где именно это было?


Ориентируясь, Джек начал быстро, но незаметно двигаться через самую густую часть леса, делая петлю вокруг Фута, который продолжал транслировать свою позицию, поочередно уговаривая и угрожая. Наконец он услышал, как мужчина сказал: «Вот и все! Она мертва!" А потом он услышал, как он решительно движется по лесу.


Джек остановился и взял камешек. Здоровой рукой он откинул ее назад и в сторону, где она грохотала в кустах. Он слышал, как Фут остановился, быстро двинулся в том направлении.


"Джек! Я знаю где ты! Один два три…!"


Джек использовал движение мужчины и его громкий голос как возможность быстро двигаться сам, снова в сторону, но теперь в новом направлении, в зависимости от того, куда, казалось, направлялся Фут. Фут крикнул еще несколько раз и тоже начал двигаться - очень быстро - через лес.


Джек поднял еще один камешек и швырнул его, но он отскочил от дерева - не так искусно, как другой.


«Мы бросаем камни? Это не сработает, засранец! »


«Просто продолжай кричать» , - подумал Джек, воспользовавшись возможностью, чтобы пробежать через открытое пространство в другую чащу. Теперь налетал сильный снегопад, промочив его до костей.


Двигаясь, он понял, что значительно отстает от Фута. Он должен был двигаться быстрее. Он бросил еще один камень, на что последовало несколько выстрелов, нечетко направленных в его сторону. Он действительно мог слышать, как Фут продолжает продвигаться к хижине, повторяя свои угрозы и подробно описывая то, что он собирался сделать с Корри.


«Я сделаю ее коричневой, Джек, подумай об этом! А потом я ее задушу, медленно! »


Джек бросился на корточки, пробегая сквозь лавровый куст. Удары бури позволили ему двигаться почти бегом. Он слышал, как крики Фута становятся все громче. Ему нужно было торопиться, торопиться.


Впереди Джек увидел брешь в темном холодном лесу - тропу. Фут перестал кричать. Он продвигался вперед сквозь кусты, стараясь держаться параллельно дороге, как можно тише, пока не увидел тусклый свет. Вот он, припаркован там, где он думал.


Но Фут был ближе к машине, чем он - слишком близко. Пистолет был виден в окровавленной руке. Фут хихикал, открывая заднюю дверь.


«Готовься, сука», - сказал он.


Вся сила ускользнула из конечностей Джека, и он рухнул на землю. Это было. Он опоздал. Все было кончено.


В этот момент что-то темного цвета - один из ботинок Корри, а за ним обтянутая джинсами штанина - мелькнуло с заднего сиденья в сторону Фута. Ботинок сильно ударил его прямо в промежность. Фут задохнулся от боли и отшатнулся, уронив пистолет.


В мгновение ока Джек вскочил. В другом он был на Футе, не обращая внимания на пистолет в траве, вместо этого одним плавным быстрым движением вонзил перочинный нож в лицо человека, лезвие вошло прямо ему в глаз. Нож вошел в шар, глазное желе выплеснулось наружу, нож царапнул тонкую кость на спине. Фут вздрогнул и с нечленораздельным рычанием затрясся, прижав руки к лицу. Джек упал на пистолет, схватил его, затем нацелил на Фута, пока мужчина лежал, катаясь в агонии, кровь текла между ладонями и сжимала его лицо. Джек поднял пистолет и направил его на голову Фута.


"Нет!" раздался голос позади него.


Джек повернулся. Это была Корри, она лежала на заднем сиденье со связанными за спиной руками.


«Он нужен нам живым», - сказала она. «Нам нужно, чтобы он поговорил».


На мгновение Джек ничего не сказал. Затем медленно опустил пистолет. Его взгляд упал на ее лодыжки. Они были свободны, пара пластиковых наручников лежала на полу заднего сиденья в потертостях и разорванных.


Корри проследила за его взглядом. «В металлической направляющей за сиденьем водителя была заусенец», - сказала она.


И вот Джек вышел вперед. Вытерев окровавленный перочинный нож, он разрезал им пластиковые наручники. В другой момент он безмолвно обнимал свою дочь, как будто никогда в жизни никого не обнимал, слезы текли по их лицам.


изображение


57 год


Было прохладное утро после дождливой ночи. Туманы плыли по поверхности реки, когда они выходили из последнего города на Риу-Итажаи-ду-Сул, самом южном притоке Риу-Итажаи.


Мендонса в отвратительном настроении и с похмелья повел лодку вверх по реке. Натуралист Фосетт снова занял свое место в носовой части, больше не читая книгу, но высматривая бабочек. Время от времени он кричал Мендонсе, чтобы он сбавил скорость, когда замечал порхающую по берегу бабочку, а однажды он требовал, чтобы они на самом деле погнались за бабочкой на лодке, когда он склонялся над носом и ударял по существу своим сеть, пока он не поймал ее.


Последним городом на реке было унылое, грязное и ужасное местечко под названием Колония Маримбондо. Находясь там, Мендонса тщательно расспросил о Нова Годой: где он находится, как распознать место высадки на берегу реки. Он собрал большую часть своей информации в местной Cervejaria , центральной пивной в городе, где он был вынужден тратить свои кровно заработанные деньги на бесконечные покупки, чтобы побудить необщительных жителей деревни к разговору. То, что ему наконец удалось выжать из них, сильно его расстроило. По большей части это, без сомнения, было суеверием и явным невежеством, но, тем не менее, это его сильно нервировало.


Они выехали рано, на рассвете, звук двигателя эхом отражался от стены араукариевых деревьев, капающей после ночи дождя. Мендонса чувствовал, как влага собирается в его волосах и бороде и пробирается сквозь рубашку.


Боже на небесах, он не мог дождаться, когда это закончится.


Около полудня они обогнули широкую излучину реки и там, на правом берегу, стояла плавучая пристань с пандусом, ведущим к шаткой деревянной набережной. За высоким берегом реки лежала частично заросшая поляна в лесу с несколькими ржавыми хижинами Квонсет и ветхим деревянным складом. Все было именно так, как описывали жители деревни.


«Мы прибыли», - сказал Мендонса, глядя на набережную в поисках признаков жизни. К его огромному облегчению, он выглядел заброшенным.


Он замедлил двигатель и наклонил лодку, подъезжая к причалу, выскочив и привязав ее. Он стоял на причале, пока натуралист, как всегда неловко, вытащил свой рюкзак и перенес его на причал, а затем вылез сам, шатаясь, глядя вокруг.


«Мы прибыли», - повторил Мендонса с улыбкой. Он протянул руку. «Остальные деньги, пожалуйста, о сеньор ?»


Пауза. - Подожди минутку, - сказал Фосетт, его борода вздрогнула от внезапного раздражения. «Мы договорились: две тысячи вперед и…»


«И тысяча по прибытии» , - закончил за него Мендонса. "Вы, конечно, помните?"


"Ой." Натуралист скривился. «Это то, о чем мы договорились?»


"Да, это так."


Снова ворчание. «Вы должны подождать здесь, пока я не вернусь. Мы договорились о поездке туда и обратно, всего шесть дней ».


«Нет проблем», - сказал Мендонса. "Я жду. Но ты платишь мне сейчас.


«Откуда мне знать, что ты не взлетишь?»


Мендонса собрался с силами. «Потому что я человек чести».


Казалось, это удовлетворило Фосетта, и он покопался в своей сумке, порыбачился, вытащил пачку денег и снял две банкноты по пятьсот реалов. Мендонса схватил их и засунул в карман.


Натуралист поднял свой рюкзак. «Так где же город?»


Мендонса указал на полноприводную дорогу, которая пересекла поляну, миновала хижины и исчезла в лесу. Дальше зеленый навес поднимался холмами один за другим, достигая высшей точки.в вулканической кальдере, которая исчезла в низко лежащих облаках. «Вверх по этой дороге. Около трех миль. Есть только один путь ».


"Три мили?" Фосетт нахмурился. «Почему ты не сказал мне об этом раньше?»


«Я думал, ты уже знаешь». Мендонса пожал плечами.


Фосетт нахмурился. "Подожди меня. Я вернусь через три дня - семьдесят два часа - к полудню.


«Я останусь с лодкой, буду спать в лодке. У меня есть все, что мне нужно. Он усмехнулся, закурил сигару.


"Очень хорошо." Натуралист изо всех сил попытался надеть рюкзак, поправил ремни, а затем начал уворачиваться от грязной дороги, его фигура появлялась и исчезала в дрейфующем тумане. Как только он, наконец, исчез в лесу, Мендонса поспешил к лодке, запустил двигатель и отчалил, направляясь обратно по реке в сторону Альсдорфа так быстро, как только мог.


изображение


58


ПЕНДЕРГАСТ СЛЫШАЛ НА КРАЮ СЛУЖБЫ, звук мотора лодки, двигавшейся по реке, вскоре стих. На его губах промелькнула улыбка, пока он продолжал. Дорога на джипах вилась через бесконечно мокрый лес, странные колючие ветки араукариевых сосен были усыпаны каплями. Он плелся вперед, время от времени останавливаясь, чтобы преследовать бабочку, пока дорога вилась через густой лес серией широких поворотов, поднимаясь все выше и выше, пока в конце концов не достигла низко висящих облаков.


Через полчаса дорога выровнялась, когда она достигла вершины невысокого гребня - края древнего вулканического кратера. Оттуда он спустился в туман, видимость была всего несколько сотен ярдов.


Пендергаст внимательно вгляделся в кратер. Затем он полез в карман и вытащил сложенный лист бумаги: изображение горы, нарисованное Тристрамом, - особенность Новой Годои, которую он не мог описать словами. Он идеально подходил к кратеру, который теперь возник перед ним.


Он спустился вниз, и когда тропа снова выровнялась, он подошел к двум столбам из одетых лавовых камней по обе стороны дороги, с сетчатыми воротами поперек и каменной стеной, уходящей с обеих сторон в лес. За воротами стояла караулка. Когда он подошел, из него вывалились двое охранников с винтовками в руках. Они кричали ему по-немецки, указывая на винтовки.


"Я говорю только по-английски!" - воскликнул Пендергаст, поднимая руки. «Я натуралист! Я здесь, чтобы искать бабочек! »


Один из солдат, по всей видимости, главный, выступил вперед. и перешел на отличный английский. "Кто ты? Как вы сюда попали?"


«Меня зовут Персиваль Фосетт», - сказал Пендергаст, копаясь в рюкзаке и вытаскивая британский паспорт. «Член Королевского общества. Я приехал сюда на лодке вверх по реке, могу сказать, что это было нелегкое путешествие! »


Охранники, казалось, немного расслабились, оба подняли винтовки. «Это частная собственность», - сказал командир. «Вы не можете войти сюда».


«Я объехал полмира, - сказал Пендергаст голосом, в котором пронзительная мольба сочеталась с некоторой резкостью, - чтобы найти бабочку королевы Беатрис. И меня не отвернут ». Он вытащил листок бумаги. «У меня есть рекомендательные письма от губернатора провинции и еще одно - от Санта-Катарины». Он протянул бумаги, которые были должным образом проштампованы, тиснены и нотариально заверены. «И у меня есть письмо от Королевского общества, призывающее к сотрудничеству с моей важной миссией, и еще одно письмо от отдела лепидоптерии Британского музея, одобренное Sociedade Entomológica do Brasil». Появились новые документы. «Как видите, моя миссия чрезвычайно важна!» Его голос стал громче.


Командир взял пачку бумаг и пролистал их, хмурый взгляд обезобразил его острое нордическое лицо. «Мы не допускаем посетителей ни по какой причине», - сказал он. «Как я уже говорил, это частная собственность».


«Если вы откажете мне во въезде, - пронзительно сказал Пендергаст, - будет скандал». Я позабочусь об этом. Скандал! »


Это вызвало некоторую тревогу на лице охранника. Он отошел и посовещался со своим подчиненным. Затем командир вошел в гауптвахту, и было видно, как он звонит по рации. Он говорил некоторое время, а затем вернулся к воротам. «Подожди здесь», - сказал он.


Через несколько минут по дороге проехал джип, за рулем которого сидел человек в оливково-серой форме, а на заднем сиденье сидел еще один мужчина в сплошной серой форме. Джип остановился, мужчина сзади вышел и шагнул вперед. Несмотря на то, что он был не совсем в военной форме, он держался как солдат.


«Откройте ворота», - сказал он.


Охранники откатили ворота. Мужчина шагнул вперед, протянув руку. «Я капитан Шеерманн», - сказал он с легким немецким акцентом, пожимая руку Пендергасту. - А вы мистер Фосетт?


« Доктор . Фосетт ».


"Конечно. Я так понимаю, вы натуралист?


- Совершенно верно, - сказал Пендергаст воинственным голосом. «Как я уже говорил этим людям, я объехал полмира с важной научной миссией, одобренной губернаторами двух бразильских штатов, а также Британским музеем и Королевским обществом в сотрудничестве с Sociedade Entomológica do. Бразилия », - он плохо споткнулся о произношении. «Я настаиваю на вежливости! Если меня отвернут, обещаю вам, сэр, будет расследование, очень тщательное расследование! »


«Конечно, конечно», - успокаивающе сказал капитан. "Если я могу-"


Пендергаст продолжал, не смущаясь. «Я преследую бабочку королевы Беатрис, Lycaena regina , давно считавшуюся вымершей. Последний раз его наблюдали в кальдере Нова Годой в 1932 году. Мои двадцать лет исследований…


«Да, да», - перебил капитан плавно, но немного нетерпеливо. "Я понимаю. Нет нужды в таком волнении, в расследованиях. Добро пожаловать. У нас есть свои правила, но для вас мы сделаем исключение. Временное исключение «.


Бить. «Что ж, - сказал Пендергаст. «Это очень любезно с вашей стороны. Самый добрый! Если есть расходы или сборы?


Капитан поднял руку. "Нет нет. Единственное, что нам нужно, - это принять сопровождение ».


«Эскорт?» Пендергаст нахмурился.


«Мы привыкли к уединению здесь, и некоторые из наших людей могут быть напуганы посторонним. Вам понадобится сопровождение - в основном для вашего комфорта и безопасности. Мне очень жаль, но переговоры по этому поводу не ведутся ».


Пендергаст хмыкнул. «Если нужно, хорошо. Но я буду передвигаться по лесу в любую погоду, и ему или ей будет лучше не отставать ».


«Естественно. А теперь могу я проводить вас в нашу ратушу, где мы займемся оформлением документов? »


«Это больше похоже на это», - сказал Пендергаст, садясь в джип, пока капитан распахивал дверь. «Фактически, это капитал. Просто капитал ».


изображение


59


Пока они проезжали по городу, ПЕНДЕРГАСТ с явным интересом оглядывался вокруг всего, что видел. Морось немного утихла, облака поднялись, и постепенно окрестности стали видны. В деревне красовались оштукатуренные здания, и она раскинулась через сеть просторных улиц вдоль берегов изумрудного озера. Хотя ему могло быть не более полувека, он прекрасно воспроизводил архитектуру, мощеные улочки и общий план старой баварской деревни, вплоть до крутых каменных лестниц, поднимающихся на берег, расписанных вручную знаков и шифера. крыши и фахверк больших общественных зданий.


Сам берег озера был украшен длинными каменными набережными из аккуратно отделанного камня, которые вели к ряду ухоженных доков, пристаней и причалов, на которых были привязаны ярко раскрашенные рыбацкие лодки и несколько лодок. Все было окутано туманом; само озеро растворилось в мороси дождя, а его центральный остров превратился в тускло-серый контур.


Город внезапно заканчивался лесом, состоящим из очень высоких деревьев араукарии, смешанных с соснами и другими субтропическими растениями. Тьма, туман, унылая погода и дикая стена леса составляли странный контраст с городом - таким аккуратным, чистым и очень европейским по своему характеру.


Возможно, из-за дождя улицы были устрашающе пустынны.


Через несколько минут они подошли к ратуше, фахверковому зданию, выполненному в искусственно средневековом стиле. Капитан вошел в спартанский интерьер со скамейками, выстроенными в линию, как будто для городского собрания, и прошел мимо них в группу офисов. Пендергаст followedв большой офис в задней части здания с открытой дверью и широким панорамным окном, выходящим на озеро. В кирпичном камине горел огонь. На столе стояла ваза с великолепными красными розами. За столом сидел неуклюжий мужчина в тирольском облачении, румяный, с веселым лицом. И все же голубые глаза мужчины были совершенно бессмысленными, как маленькие стеклянные шарики, отражавшие только свет, падающий в них, и ничего более.


«Это Бюргермейстер Келлер, - сказал капитан. «Мэр Новой Годои».


Мэр поднялся и протянул маленькую толстую руку. «Ищу бабочку королевы Беатрис, я понимаю!» - добродушно сказал он. Он тоже прекрасно говорил по-английски. "Я надеюсь, вы найдете его."


Оформление документов отнимало много времени, но все же оформлялось очень эффективно. Пендергасту выдали официальный документ с печатью и тиснением, который ему велели всегда держать при себе. Когда они завершали договоренности, в офис вошел худой мужчина. Ему было около тридцати пяти, с узкой головой, с высоким куполом лба, который, казалось, нависал над его водянистыми голубыми глазами, и толстой нижней губой, которая также выходила за верхнюю, придавая его лицу странный, выдавленный вид.


«А вот и ваш эскорт», - сказал мэр. «Его зовут Эгон».


«Вы можете пойти куда угодно, кроме озера или его острова». Капитан многозначительно замолчал. - Надеюсь, вы не ожидали попасть на остров?


«О нет, - сказал Пендергаст. «Последний QB был обнаружен на материке, на берегу озера. Нет необходимости в водных походах - с меня хватит этого, когда мы идем вверх по реке! »


Эта маленькая шутка вызвала смешок у мэра. "Хороший. Эгон также покажет вам ваши вечерние апартаменты. Эгон, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы господин доктор проявил любезность.


Эгон кивнул.


Пендергаст поклонился. "Спасибо. Самый добрый, действительно самый добрый. Но вечерние покои мне не понадобятся: ведь на королеву Беатрис лучше всего охотиться ночью.


Они снова вышли на улицы, когда солнце наконец вырвалось из облаков, заливая город слабым светом. Постепенно завеса над озером отодвинулась, открывая центральный остров - голый шлаковый конус, увенчанный мрачной крепостью из древней лавовой скалы, черного цвета, его башни частично в руинах, зубчатые стены и зубцы сломаны и осыпаются. Единственный луч света пронзил мрак и осветил строение, и Пендергаст мог на короткое время увидеть - когда беглый свет прошел над старым фортом - вспышку чего-то металлического, скрытого за массивными стенами.


Появление солнца произвело на город необычное впечатление. Внезапно, словно по призыву, улицы заполнились мужчинами и женщинами, занимающимися своими делами с поразительной целеустремленностью. Это было похоже на съемочную площадку фильма: многие горожане были одеты в винтажную одежду конца 1940-х годов, женщины с закатанной челкой и сшитые на заказ куртки или платья, широкие плечи и бедра, мужчины в темных мешковатых костюмах и шляпах, несколько курительных трубок. Другие были одеты в более рабочую одежду, комбинезоны и комбинезоны, плоские кепки и соломенные канотье. Все были красивы, и большинство из них носило классическую нордическую внешность - высокие, светловолосые, голубоглазые, с точеными скулами. Они передвигались по своим делам на велосипедах, пешком, некоторые на тачках и телегах. Но, как заметил Пендергаст, машин нет. Единственными транспортными средствами были джипы времен Второй мировой войны, за рулем которых стояли люди в оливково-серой одежде, всегда с важным лицом, сидящим на заднем сиденье, одетым в серую форму. Это были единственные люди, у которых, казалось, было оружие, и они были действительно хорошо вооружены, имея при себе крупнокалиберное ручное оружие и, зачастую, штурмовую винтовку с большим магазином.


Многие жители остановились и уставились на него, некоторые изумленно уставились на него, а некоторые смотрели на него с явной враждебностью. Дело в том, что Пендергаст, он же доктор Персиваль Фосетт, выделялся, как больной палец. Что и было его намерением.


Пендергаст бешено двинулся к набережной, громко объясняя, что королева Беатрис предпочитает прибрежные зоны и что их Излюбленным временем дня был рассвет, а не закат, но этого никогда не было. Эгон, казалось, не слышал, следовал за ним с упорным упорством, никогда не утомлялся, всегда не отставал.


Лодки вдоль набережной были в прекрасном состоянии, а некоторые были намного больше, чем обычно требовалось для рыбной ловли на озере. Среди них были две большие моторизованные баржи, на которых стояла тяжелая техника и экзотическое оборудование неизвестного назначения - опять же, намного тяжелее, чем казалось необходимым для отдаленного фермерского сообщества. Невозможно было даже догадаться, как такие большие суда попали в это изолированное озеро. Близился вечер, и на набережной кипела жизнь, когда рыбаки начали выгружать дневной улов, который затем упаковывали во лед и загружали в тяжелые ручные тележки. Все представляло собой картину трудолюбия, упорного труда и очевидной самодостаточности - по-видимому, образцового общества. Пендергаст отметил, что в городе не было ни одного бара или кафе.


«Эгон, скажи мне: это сухой город? Разрешено ли употребление алкоголя? »


На этот вопрос, первый вопрос Пендергаста, Эгон не ответил и не подтвердил, что его услышали.


"Ну тогда. Пойдем дальше ».


Пендергаст быстро прошел по набережной. Плохая погода, наконец, полностью исчезла, уступив место красивому, даже захватывающему закату, когда огромный оранжевый шар солнца просачивался сквозь слои красных облаков на противоположной стороне озера, превращая воду в огонь, создавая силуэт мрачной разрушенной крепости. на своем уединенном острове посреди озера.


Сразу за дальним концом набережной было необычное скальное образование: три больших камня, на самом деле валуны, удивительно идентичных по размеру и форме, которые возвышались на несколько футов над поверхностью воды и были расположены примерно в форме треугольника примерно на десять ярдов. отдельно. Здесь Пендергаст остановился и на мгновение оглянулся на город, плавно уходящий вверх по склонам старого вулкана. Это была самая картина порядка, чистоты, эффективности и упорядоченности. Здания были в прекрасном состоянии, недавно обшиты белой штукатуркой, ставни ярко выкрашены в зеленый и синий цвета. Во многих зданиях были оконные ящики, усыпанные цветами. Там былоникакого мусора, даже обертки от жевательной резинки, чтобы не было видно; без граффити; никаких бродячих собак - или вообще собак: никаких изгоев, пьяниц или бездельников; никаких уличных споров, криков или чрезмерного шума.


Казалось, что не хватало и других вещей, помимо собак и мусора. Хотя было много людей среднего и старшего возраста, не было людей немощных, полных, людей с физическими недостатками. И, к его большому интересу, близнецов нет.


Короче говоря, это была идеальная маленькая утопия, спрятанная в глубине бразильского леса.


С наступлением темноты на острове-крепости зажглись огни, яркие световые огни, залившие каменные валы ослепительно-белым светом. В тишине сумерек, стоя на набережной, Пендергаст начал слышать звуки из-за воды: гудение генераторов, лязг механизмов, треск электричества и, очень слабый, дрейф через темное озеро, что могло быть криком птицы или, возможно, криком агонии.


изображение


60


ЗА НАБЕРЕЖЬЮ ПРОХОДИТ БЕРЕГОВОЙ БЕРЕГ И ПЛЯЖ ГАЛКАЛЬНЫЙ. Через четверть мили начинался лес - темная, остроконечная, казалось бы, непроницаемая стена. Небо сгустилось, когда солнце просочилось сквозь последний слой облаков и исчезло в водовороте света на горизонте.


Пендергаст полез в свой рюкзак и убрал красный свет, повернулся к невозмутимому Эгону и заговорил приглушенным голосом, полным сдерживаемого возбуждения. «Мой дорогой друг, теперь мы подходим ко времени королевы Беатриче».


Он отправился по пляжу, Эгон последовал за ним. На гальке было приподнято несколько маленьких лодок, их сети задрапированы, чтобы просохнуть. Дальше пляж сменился лавовой скалой, и через несколько минут они подошли к опушке леса. Последний свет падал на остров-крепость, подчеркивая яркое освещение. Еще один далекий крик - птичий или человеческий? - пронесся над водой.


«Эгон, ты видишь там эти развалины?» - спросил Пендергаст, указывая на форт. «Почему все горит? Что там происходит?


Эгон некоторое время смотрел на него, его глаза возвращали отраженный свет крепости. И он заговорил впервые. «Сельскохозяйственные исследования. Животноводство."


"Животноводство?" Пендергаст покачал головой. «Ну, это не мое дело. Мы за лес ». Он залез в рюкзак и вытащил фонарик. «Вот вам красный свет. Пожалуйста, не используйте обычный фонарик - QB не любит свет. Следуй за мной, держись рядом и не шуми ».


Он протянул Эгону красный свет и пошел в лес. ВКолючие ветви деревьев араукарии смешивались с густым подлеском, чтобы преградить им путь, все еще влажное от недавних дождей. Но Пендергаст, стройный и проворный, как змея, быстро двигался сквозь темноту, капающую растительность, освещая своим красным светом то тут, то там, с сеткой в одной руке, готовый нанести удар.


"Успевать!" - прошептал он через плечо, пока Эгон ошибся.


Земля начала подниматься. В этой части леса не было троп, никаких признаков того, что люди выходили за пределы города. В нем был весь аспект дикой природы. И все же по какой-то необъяснимой причине это казалось не совсем правильным.


"Там есть один!" Пендергаст внезапно вскрикнул. "Вы видите это? О мой Бог! Я не могу в это поверить! » И в мгновение ока он исчез, пробираясь сквозь подлесок, мерцая красным светом, отчаянно размахивая сеткой. Эгон крикнул сзади и, несясь, бросился в погоню.


Десять минут спустя - с тяжелой ветки дерева примерно в тридцати футах над землей - Пендергаст наблюдал, как Эгон, спотыкаясь, ковылял в лесу, звал Фосетта по имени и светил мощным фонариком, его голос был резким и паническим.


Пендергаст ждал полчаса, пока его эскорт не переместил поиски дальше на юг. Затем, бесшумно и проворно, как обезьяна, Пендергаст спустился с дерева. Надев специальный капюшон на красный свет, он стремительно двинулся на север, следуя пологому подъему земли. В течение часа он продолжал подниматься, пока не вышел на узкий обод - выступ соседнего кратера. Здесь он выключил свет. Деревья по краю поредели, открывая ему вид на широкое дно огромного кратера, освещенное светом полумесяца. Это было довольно мелкое, много миль в поперечнике, охватывая несколько тысяч акров плотно уложенных полей и пастбищ, пользуясь богатой вулканической почвой. Это была житница Нова Годой, явно бывшее место расположения старой табачной плантации, кратер которой создавал почти идеальный микроклимат для сельского хозяйства. В дальнем конце кратера стояла тесная группа мертвых шлаковых конусов, похожих на черныецилиндры. Напротив них притаились сельскохозяйственные сараи, теплицы, сараи и силосы. Среди них было тихо, ни единого света в бархатистой темноте.


Слабая тропа следовала за ободом, и он шел по ней, пока не наткнулся на вторую тропу, спускавшуюся в кратер, сначала крутой, но вскоре выравнивающейся по мере приближения к полям. В другой момент он достиг края первого поля, огромного поля кукурузы, совершенно неподвижного в бледном лунном свете. Пендергаст вошел в нее и быстро и бесшумно двинулся к дальнему концу кратера - к скоплению сельскохозяйственных построек.


За кукурузой были другие поля, изобилующие самыми разнообразными продуктами - помидорами, бобами, кабачками, пшеницей, хлопком, люцерной и тимофеевкой, а также богатыми пастбищами для скота. Он быстро прошел через все, пока не вышел на дальнюю сторону, где были здания.


Он выбрал первое: огромный металлический склад с плоской крышей. Он обнаружил, что его дверь была заперта на висячий замок. Быстрый проход его руки заставил замок, казалось, открыться. Он приоткрыл дверь и вошел в салон, благоухающий запахом машинного масла, дизельного топлива и земли. Быстрая вспышка прикрытого красным светом осветила ряды сельскохозяйственной техники - сельскохозяйственных тракторов, культиваторов, плугов, дисковых борон, рядовых сеялок, разбрасывателей навоза, комбайнов, пресс-подборщиков, экскаваторов-погрузчиков и погрузчиков - все старого урожая, но в отличном состоянии.


Он прошел через здание и вышел через дверь на дальней стороне. Справа от него возвышался сарай, в котором он слышал тихое мычание дойных коров. Слева от него стоял ряд силосов, а прямо перед ним - сеть теплиц. Это было замечательное предприятие, необычайно богатая и продуктивная ферма огромных размеров, безупречно управляемая и обслуживаемая. И видимо безлюдно.


Пендергаст осмотрел края теплиц, их стекла блестели в лунном свете. Внутри можно было увидеть обилие цветов - цветы на цветах. Одна оранжерея кишела экзотическими розами всех размеров, цветов и форм.


В дальнем конце теплиц стояли мертвые шлаковые конусы, высокие и крутые, их бока были покрыты скользящим вулканическим пеплом. Пендергаст обошел ближайшую базу, а потом остановился: вот, встроен вВнизу конуса стояло узкое, похожее на сарай, здание без окон, задняя часть которого была засыпана пеплом.


Он подкрался к двери здания и прижался к ней ухом. Сначала он ничего не слышал, но со временем уловил самые слабые звуки: движение, вздохи, шарканье, возможно, даже кашель.


Эта дверь была невероятно прочной, из тяжелого дерева с перемычками и заклепками. Замок был сложным, но ничто не могло выдержать усилий Пендергаста более шестидесяти секунд. Дверь распахнулась на промасленных петлях, воздух источал зловонный зловонный запах. Все было темно.


Пендергаст двинулся вперед, хорошо прикрывая красный свет. Сарай теперь представлялся просто входом, ведущим вниз во что-то построенное под ним или, возможно, в шлаковые конусы. Перед ним была неглубокая широкая лестница из потертого камня. Пендергаст остановился на верхней ступеньке, выключив красный свет, и начал спуск. Он мог видеть снизу слабый свет красноватого оттенка, и по мере продвижения зловоние усиливалось, воздух пах немытыми телами. Достигнув подножия лестницы, он оказался в длинном туннеле. Теперь в темноте он мог слышать звуки более отчетливо. Это были звуки шарканья, храпа, бормотания - звуки людей. Много людей.


С бесконечной осторожностью Пендергаст полз вперед в темноте, держась близко к ближайшей стене. Красноватое сияние исходило из двух окон с решетками, установленных в паре запертых двойных дверей в дальнем конце туннеля. Пригнувшись, Пендергаст подошел к двери, осмотрел замок и прислушался. По ту сторону был кто-то, кто-то ходил туда-сюда: охранник. Он прислушался, рассчитывая медленное приближение и уход охранника. В безопасный момент он встал и посмотрел в зарешеченное окно.


Его взору предстала огромная комната, освещенная тускло-красным светом цепочек голых свисающих лампочек. Комната состояла из ряда к ряду грубых деревянных двухъярусных кроватей, уходящих в темноту, уложенных друг на друга по три койки в высоту, каждая с единственным одеялом, закутывающим человеческое существо, с печальными лицами в беспокойном сне, в то время как другие двигались, как призраки, некоторые идти в уборную или выходить из нее вдоль одной из стенкомната. Третьи просто бесцельно ходили взад и вперед, не в силах заснуть, их безнадежные глаза отражали красный свет лампочек.


Все, что Пендергаст не видел в Новой Годой, было здесь: уродливые, искалеченные, уродливые и приземистые, слабые, престарелые и, в особенности, немощные. Но больше всего его ужаснуло то, что он узнал некоторые из этих лиц. Всего несколько часов назад он видел в городе несколько таких же лиц, принадлежащих сияющим улыбающимся двойникам - близнецам. Только у этих подземных двойников было странное и тревожное выражение лица душевнобольных, лишенного разума, отчаявшегося и безнадежного, их жилистые мускулы, смуглая кожа и грубые руки свидетельствовали о том, что всю жизнь они работали в поле.


На краю поля зрения Пендергаст увидел, как повернулся стражник. Он не был из этих людей, он был одним из других: высокий, красивый. Его присутствие казалось ненужным - эти бедные души были не в состоянии восстать, сбежать или иным образом причинить неприятности. Смирение на их лицах было универсальным и абсолютным.


Пендергаст отвел взгляд от окна и пошел обратно по туннелю и поднялся по лестнице. Через несколько минут он глубоко дышал - даже задыхаясь - прохладный, свежий, надземный воздух, гротескный образ человеческих страданий, свидетелем которого он только что стал, навсегда врезался в его сознание.


изображение


61


В этот раз Фельдер простоял в темноте за окнами библиотеки более часа в ледяной ночи, напряженный и напуганный. Дом выглядел мертвым: ни света, ни движения. И главное - никакого Дукчука. Наконец, успокоенный, пытаясь набраться храбрости, он открыл окно и забрался внутрь.


Оставив окно открытым на случай, если ему понадобится быстрый побег, он долго стоял неподвижно в холодной комнате, прислушиваясь. Ничего такого. Как он и надеялся.


Он принял все меры предосторожности. Последние несколько ночей он следил за библиотекой, наблюдая за ней из безопасного места туи. Все было тихо. Встреча с Дукчуком в полночь, должно быть, была странным совпадением, поскольку этот человек, похоже, не имел привычки бродить по дому по ночам. Накануне днем мисс Винтур снова пригласила его на чай, и ни она, ни ее ужасный слуга не подали ни малейшего признака того, что что-то не так. Казалось, ни о чем не подозревали.


Но Фелдер знал, что не может ждать вечно. Он должен действовать сегодня вечером - еще раз, и он полностью потеряет самообладание. Как бы то ни было, Констанс и гора Милосердия начинали казаться очень далекими.


Он двигался по рядам книжных шкафов, ощупывая в темноте свой путь, касаясь волнистых поверхностей свинцового стекла дверей. W будут ближе к концу коллекции, поместив портфель Александра Винтура рядом с дверцами карманов, которые вели в главный коридор. К его облегчению, эти двери были плотно закрыты.


Фельдер остановился у предпоследнего книжного шкафа, прислушиваясь, но в доме было так же тихо, как и раньше. Он вытащил маглит из кармана и, осторожно прикрыв его, промелькнул над книгами перед собой. Трапп. Травен. Тремейн.


Выключив свет, он перешел к следующему и последнему книжному шкафу. И снова он заколебался, прислушиваясь к малейшему звуку. Затем он поднял фонарик и направил его на верхние полки. Вольтер, в семи прекрасно переплетенных кожаных томах, а рядом с ними полдюжины связок чего-то похожего на сложенный пергамент, обернутых крошащейся красной лентой.


Не снимая фонарика, он позволил ему переместиться к следующей полке, затем к следующей, а затем провел им поперек заголовков. Картина Дориана Грея Оскара Уайльда . Мой мужчина Дживс П. Г. Вудхауза . Оба, судя по всему, первые издания. А между ними - три толстых портфеля из черной кожи, простой и потертой, без названия и отметок.


Сердце Фельдера забилось довольно быстро.


Зажав маглит в зубах, он открыл стеклянный шкаф и снял с полки первый портфель. Он был покрыт пылью и выглядел так, как будто к нему не прикасались сто лет. Он осторожно открыл ее, почти боясь дышать. Внутри были десятки набросков и предварительных набросков намеченных картин. Они были лисичными, поблекшими и очень похожими по стилю на те, что он видел в историческом обществе.


Сердце Фельдера забилось быстрее.


Он начал листать этюды, дрожа пальцами. Первые несколько были без подписи, но третья имела подпись в правом нижнем углу: WINTOUR, 1881.


Он пролистал портфель. Там - прикрепленный к внутреннему заднему краю узкой полоской пасты - конверт, хрупкий и пожелтевший. Вынув из кармана скальпель, он вырезал конверт. Его пальцы онемели и тупели, и ему потребовалось две попытки, чтобы открыть его.


Внутри лежала небольшая прядь темных волос.


Какое-то время он просто смотрел со странной смесью эмоций: триумф, облегчение, легкое недоверие. Значит, это было правдой - все было правдой.


Но подождите - это были правильные волосы? Были еще два портфеля. Может быть, Винтур собирала волосы у других девушек? Это казалось маловероятным, но он должен был проверить.


Сунув конверт в карман, он положил портфель обратно на полку и снял следующий, быстро просматривая его. Еще этюды и акварели. Он почувствовал, как его дыхание учащается от беспокойства по поводу этого. Там не было прядей волос. Он отодвинул ее на полку и снял третью, пролистывая ее, в спешке порвав несколько страниц. Опять ничего. Он закрыл портфель и сунул его обратно на полку, но в спешке он не был так осторожен, как раньше, и он издал глухой стук, когда он толкнул его обратно на полку.


Он замер, его сердце колотилось. В полной холодной тишине дома этот тихий звук походил на раскат грома.


Фелдер ждал.


Но в этом замороженном доме не было ни звука. Медленно он почувствовал, как его мышцы расслабляются, а дыхание замедляется. Никто ничего не слышал. Он просто был параноиком.


Он нащупал конверт в кармане; он издал сухой треск. Только тогда, когда его страх утих, он осознал все последствия его открытия. Все сомнения исчезли: Констанс действительно было сто сорок лет. Она не была сумасшедшей. Она все время говорила правду.


Как ни странно, это осознание не шокировало его так сильно, как он думал. Каким-то образом он уже знал, что это правда: по спокойной, прозаичной манере, с которой она всегда поддерживала свою историю; по тому, как она смогла детально описать современный облик Уотер-стрит 1880-х годов; и от неотъемлемой честности ее характера. Дело в том, что он хотел верить именно в это, потому что ...


С грохотом дверцы карманов библиотеки распахнулись, и перед ним предстал Дукчук, одетый в бесформенную мантию из батика, держащий в руках то же жестокое оружие, которое Фелдер видел раньше, и уставившийся на него черными глазами-бусинками.


Фельдер с испуганным криком бросился в окно, но Дукчук был быстрее, перепрыгнул через комнату и захлопнул окно, двигаясь с тишиной, которая была почти ужаснее крика, обнажая зубы в дикой ухмылке - и впервые Фельдер заметил, что они были заострены. Фелдер с криком попытался защитить себя, но Дукчук был на нем, татуированная рука обвивалась вокруг его шеи и сжималась, как удавка, заглушая крик Фельдера.


Бешено борясь, он почувствовал внезапный раскаленный добела взрыв боли, когда дубинка сильно ударила его по голове. Его колени подкосились, и Дукчук швырнул его вниз, ударив в грудь, ужасный удар повалил его на землю, где он боролся, не в силах дышать.


Перед его глазами поднялся красный туман, и он боролся, чтобы оставаться в сознании, схватившись за грудь, пока, наконец, не смог втянуть воздух с огромным вздохом. Когда туман медленно рассеялся и его зрение прояснилось, Фельдер увидел Дукчука, стоящего над ним в слабом свете коридора, с массивными татуированными руками, сложенными, его неестественно маленькие глаза были похожи на угли. Позади него стояла миниатюрная фигура мисс Винтур.


"Так!" - сказала мисс Винтур. «Ты был прав, Дукчук. Этот человек - не более чем обычный вор, здесь под предлогом того, что он жилец! » Она посмотрела на Фелдера. «И подумать о твоей нервозности, когда ты пьешь мой чай под моей крышей, наслаждаешься моим добрым гостеприимством и замышляешь отнять у слабой, беспомощной старушки, вроде меня, мое скудное имущество. Ненавистный человек! "


«Пожалуйста, - начал Фелдер. Он попытался встать на колени. Его голова пульсировала, ребра, несомненно, были сломаны, и он почувствовал во рту металлическое сочетание крови и страха. "Пожалуйста. Я ничего не принимал. Мне было просто любопытно, я хотел осмотреться, я так много слышал ... »


Он замолчал, когда Дукчук снова угрожающе поднял дубинку. Она позвонит в полицию; он будет арестован; он попадет в тюрьму. Это был конец его карьеры. О чем, черт возьми, он думал?


Слуга посмотрел через плечо на мисс Винтур вопросительным взглядом, в котором возник безошибочный вопрос: что мне с ним делать?


Фелдер болезненно сглотнул. Вот и все: звонок пойдет наполиция, и началось бы все безобразие. С таким же успехом он мог бы это принять. И начните придумывать хорошую историю.


Мисс Винтур еще мгновение пристально смотрела на него. Затем она обратилась к Дукчуку.


«Убей его», - сказала она. «А потом вы можете похоронить его останки под полом погреба. С остальными. Она отвернулась и вышла из библиотеки, не оглядываясь.


изображение


62


DR. ДЖОН ФЕЛДЕР ПРОХОДИЛ ПО ЗАМЕДЛЕННОМУ БЫСТРЫМ ковровому покрытию старого особняка, его движения были медленными, почти автоматическими. Его голова забилась; кровь сочилась из пореза на виске, стекая по шее; и его сломанные ребра терлись друг о друга с каждым шагом. Дукчук следовал за ним, изредка ткнув Фельдера дубинкой в поясницу. Единственные звуки, издаваемые слугой, - это шелест его туники и топот его больших босых ног по ковру. Старушка исчезла в верхних частях дома.


Фелдер пошел дальше по коридору, ничего не видя. Этого не могло быть, этого не могло быть. В любую минуту он просыпался на своем неудобном маленьком тюфяке в вагончике. Или, может быть - просто возможно - он проснется в своей собственной квартире в Нью-Йорке, и вся эта безумная поездка в Саутпорт окажется не чем иным, как диким кошмаром ...


А затем Дукчук снова ткнул его закругленным концом своей дубинки, и Фельдер понял - слишком ясно - что, хотя это был кошмар, это не был сон.


Тем не менее он с трудом мог в это поверить. Неужели старушка Винтур действительно приказала Дукчуку убить его? Была ли она серьезна или это была просто попытка напугать его? Это дело похоронить его в подвале с остальными - что, черт возьми, это могло значить?


Он остановился. Впереди - в слабом тошнотворном электрическом свете - он мог различить столовую, а за ней что-то похожее на кухню с дверью в дальней стене, ведущей в ночь, на свободу. Но Дукчук снова толкнул его, показывая дубинкой, что Фельдер должен свернуть в другой коридор слева от него.


Теперь, когда он продолжил идти, Фелдер начал немного оглядываться. Стены были украшены древними литографиями, покрытыми мухами. Тут и там на боковых столиках стояли маленькие фарфоровые скульптуры. Но не было ничего, ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Он позволил своим рукам заскользить по карманам на ходу. Он чувствовал их содержимое: отвертку, скальпель, конверт с прядью волос. Маглайт лежал на полу библиотеки, где он и раскинулся изначально. Огромный, проворный, мускулистый Дукчук просто посмеялся бы над скальпелем и его однодюймовым лезвием. Отвертка была лучше: может, он вонзит ее в грудь мужчине? Но урод был таким сильным, таким мускулистым - таким быстрым, - что ему никогда не добиться успеха. Это просто разозлит его.


Это было безнадежно. Хуже, чем безнадежно.


Дукчук постучал дубинкой в закрытую дверь, затем жестом приказал Фельдеру открыть ее. Фелдер повернул ручку, его липкая рука скользнула по белому мрамору, и он распахнул дверь. За гранью лежала тьма. Дукчук повернул старинную ручку на стене, и загорелся верхний свет, свисающий на проволоке. Впереди лежала грубая лестница, ведущая в подвал.


Фелдер почувствовал, как его ноги подкашиваются от страха - страха, похороненного за дезориентацией, болью и неверием. Это было по-настоящему. «Нет», - сказал он, отпрянув от лестницы. "Нет. Пожалуйста. Вы не можете этого сделать ».


Дукчук ткнул его дубинкой в спину.


«Я дам тебе деньги», - пробормотал Фелдер. - У меня есть сто пятьдесят в вагончике. Может, двести. Мы можем пойти к банкомату. Это будет наш секрет, ей даже не нужно будет знать ...


Дукчук снова ударил его в спину, намного сильнее. Фелдер покачнулся, ухватившись за перила, чтобы сохранить равновесие. Чуть сложнее, и его бросят вниз головой вниз по лестнице.


«Вы не можете убить такого человека. Они знают, что я снимаю каретку. Придет полиция, они дом разнесут ». Но даже когда он умолял, он понимал, что полиция не будет делать ничего подобного. Кто бы поверил, что маленькая старушка способна на хладнокровное убийство? Он снял это место под вымышленным именем и никому не сказал, что остановился здесь. Даже если бы пришли копы, они бы просто постучали в дверь, задали несколько вежливых вопросов и ушли.


Еще один жесткий джеб.


Он попытался сглотнуть, но вместо этого почувствовал, что у него рвется от страха. Он сделал шаг вперед, затем еще один, мучительно спускаясь по ступенькам, как старик. Дукчук последовал за ним, отступив на несколько шагов.


Казалось, время замедляется. Каждый шаг в этот подвал был похож на небольшую агонию. Убей его. А потом его останки можно закопать под полом погреба. О боже… о боже, он действительно собирался умереть. Или это все еще была болезненная мрачная шутка, попытка терроризировать его? Почему-то он так не думал.


Он спустился вниз по ступенькам и остановился. Было холодно и влажно, его освещала только голая лампочка наверху лестницы и мерцающий яркий свет, исходящий из комнаты слева. Впереди шел узкий коридор, из которого выходили другие закрытые двери.


Это было. Он ждал, готовясь к злобному удару по голове; ослепляющая боль взорвалась в его мозгу; для белого света, который быстро переходил в черный. Но вместо этого Дукчук толкнул его своей дубинкой.


Они миновали открытую дверь слева. Краем глаза Фельдер увидел высокие мерцающие свечи; причудливо расписанные льняные драпировки; небольшие каменные фигурки, расположенные на постаментах полукругом. Логово Дукчука.


Они направлялись прямо к закрытой двери в конце коридора. Пока он смотрел на нее, дыхание Фелдера учащалось, и он слышал, как громко рыдает. «Пожалуйста», - пробормотал он. "Пожалуйста пожалуйста пожалуйста…"


Они остановились в конце коридора. Дукчук жестом показал ему открыть последнюю дверь. Фелдер потянулся к нему, его рука дрожала, ноги почти не могли удержать его. Ему потребовалось три попытки, прежде чем он смог схватиться за ручку с достаточной силой, чтобы повернуть ее.


Дверь открылась в темноту, в отраженном свете свечей виднелись лишь слабые очертания: бочки с яблоками; ящики наполовину полные гниющей репы и моркови; деревянные стеллажи, на которых стояли откидные банки для тюков, многие взорвались, их темное и гнилостное содержимое брызнуло на нижние стороны полок наверху и стекало вниз застывшими веревками.


Подвал.


Фельдер услышал, как его рыдания стали громче. Казалось, будто кто-то плачет. И снова Дукчук подтолкнул его вперед. Но на этот раз Фелдер не мог - или не хотел - двигаться. Вместо этого его рука скользнула в карман и инстинктивно закрыла маленький конверт.


- Констанс, - пробормотал он. В этот момент величайшего кризиса он внезапно осознал - хотя, вероятно, должен был знать это задолго до этого, - что безнадежно влюблен в нее. Может, он знал это раньше, а может, просто сознательно не признался в этом самому себе. Вот для чего все это было. А теперь все было кончено. Она никогда не узнает, что он нашел ее прядь волос, и никогда не узнает цену, которую ему пришлось заплатить за это.


Дукчук снова толкнул его. И снова Фельдер остался на месте, не в силах пошевелиться, на пороге погреба.


Сильный удар пришелся ему по правому плечу, и Фельдер вскрикнул, пошатываясь, вперед. Другой удар дубинкой попал ему внутрь колена, и он рухнул на землю, его голова ударилась о земляной пол.


Это было.


Внезапно - он был уверен, что это как-то связано с открытием его чувств к Констанс - он почувствовал, как страх отступил. Его сменило чувство удивления и гнева. Удивительно, что именно так он вышел; что последним земным зрелищем, которое он когда-либо видел, был неровный пыльный пол; огромные, похожие на дощечки ступни Дукчука, частично отвернутые от него, с черными рваными ногтями на ногах. И гнев из-за его чудовищной несправедливости. Он всю свою жизнь делал добро, помогая больным, стараясь быть лучшим человеком, которым он мог быть, серьезным и добросердечным ... и теперь он должен умереть беспомощной жертвой сумасшедшего убийцы?


Рука, сжимающая конверт, почувствовала, как что-то еще прижалось к нему: что-то холодное и прямое. Скальпель. Его рука высвободила конверт и закрыла лезвие. И - совершенно неожиданно - Фелдер понял, что ему нужно делать.


Одним движением он вытащил руку из кармана и - зажал скальпель между большим пальцем и суставом среднего пальца, указательный палец лежал вдоль его верхнего края, как раньше. преподавал на лекциях по препарированию в медицинской школе - разрезал его изо всех сил, что мог, через массивное ахиллово сухожилие позади ближайшей лодыжки Дукчука.


Раздался влажный всасывающий звук, когда сухожилие - чисто разорванное, напряжение снято - взлетело, как толстая резинка, и исчезло в икроножных мышцах ноги Дукчука. Мгновенно мужчина упал на колени. Его глаза расширились, его рот превратился в идеальную букву «О», и впервые слуга издал звук: оглушительный, как у теленка крик чистой агонии.


Фелдер с трудом поднялся на ноги, все еще сжимая окровавленный скальпель. Дукчук взвыл во второй раз и царапнул Фельдера когтями, но психиатр отскочил, в то же время злобно рубив Дукчука по руке, раскрывая ладонь, как спелую дыню.


«Хочешь еще, сукин сын?» - воскликнул Фельдер, пораженный собственной яростью. Но Дукчука охватила боль, он теперь свернулся на полу, хватался за лодыжку, кровь хлынула из его руки, гудел и рыдал, как младенец. Казалось, он совсем забыл о Фельдере.


Обладая сверхчеловеческой силой, Фельдер развернулся, взлетел по лестнице и, пошатываясь, направился в столовую, опрокинув по пути стул. Откуда-то наверху послышался раздраженный крик старушки: «Ради всего святого, Дукчук! Развлекайтесь, но не шумите! »


Фельдер хромал так быстро, как только мог, через темную кухню. Снизу он слышал бездумный вой Дукчука, но теперь звуки были приглушены. Направляясь к задней двери, он нащупал замки и распахнул дверь. Не обращая внимания на боль сломанных ребер и травму ноги, он прорвался сквозь заросли позади особняка, добрался до каретного двора, вошел ровно настолько, чтобы забрать свой чемодан и ключи, доковылял до своего Volvo, сел в него, завел двигатель. выскочил на Центральную улицу и уехал от кошмарного особняка со всей возможной скоростью.


изображение


63


В БРАЗИЛИЙСКОМ ЛЕСЕ ВСЕ ЕЩЕ ЦАЛАСЬ НОЧЬ. ТУМАНЫ плыли среди густых деревьев и цветущих по ночам орхидей. Пендергаст бесшумно направился к тому месту, где он оставил Эгона, и вскоре обнаружил следы грубого прохода человека: сломанные ветви, рваные листья, следы ботинок на покрытом мхом полу. Следуя этим знакам, он быстро двинулся, пока не услышал человека, который все еще звал и бродил. Пендергаст сделал длинную петлю вокруг него и поднялся с противоположной стороны.


"А вот и я!" - воскликнул он, размахивая фонариком. "Сюда!"


"Где ты был?" - сказал Эгон, приближаясь к нему с угрозой и подозрением, направляя луч света ему в лицо.


"Черт возьми, где ты был ?" - сердито закричал Пендергаст. «Я дал вам конкретные инструкции, которым нужно следовать, и вы ослушались! Я бродил, заблудившись, несколько часов - и упустил шанс поймать королеву Беатрис. Я полон решимости доложить о вас властям! »


Как и ожидал Пендергаст, Эгон, пропитанный культурой власти и подчинения, был немедленно напуган. «Мне очень жаль, - пробормотал он, - но ты двигался так быстро, а потом исчез ...»


«Хватит отговорок!» - воскликнул Пендергаст. «Ночь была потрачена зря. На этот раз я позволю этому уйти, но никогда больше не теряй меня из виду. Меня мог убить ягуар или съесть анаконда! » Он замолчал, злясь. «Вернемся в город. Вы можете показать мне мои апартаменты. Мне надо поспать."


Они вышли в город, мокрые и испачканные, когда рассвет поднялся над краем кратера, отбрасывая свет, который касался дна облаков, окрашивая их в коралловый цвет. Город в форме полумесяцазаводная жизнь, когда солнечные лучи вторгаются на мощеные улицы: двери открываются, дымоходы дымятся, улицы наполняются целенаправленным пешеходным потоком. Остров посреди озера остался прежним: черный, мрачный, зловещий, издававший слабый лязгающий механизм.


Пока они шли по многолюдным улицам, Пендергаст еще раз заметил, на этот раз с дрожью ужаса, что некоторые лица, которые он видел в подземном гетто, имели свое зеркальное отражение среди этих красивых, занятых людей.


Эгон привел Пендергаста к небольшому фахверковому дому, примыкающему к ратуше. Эгон постучал, и ответила женщина в фартуке, вытирая руки, изнутри доносился запах печеного хлеба.


« Herzlich willkommen », - сказала она.


Они вошли и обнаружили за кухонным столом двух белокурых мальчиков, которые ели хлеб с вареньем и яйца всмятку. Они остановились и уставились на Пендергаста с тем же удивлением и любопытством, что и другие горожане.


«Никто не говорит по-английски», - сказал Эгон в своей обычной лаконичной манере, не обращая внимания на женщину и ее дружеские приветствия, когда он прошел мимо нее к узкой лестнице. Он поднялся на два этажа к веселому чердаку с кружевными занавесками, крутыми потолками и слуховыми окнами, выходящими на город.


«Твоя комната», - сказал он. «Оставайся здесь до заката. Затем женщина накормит вас обедом. Я жду внизу. Не выходи из комнаты ».


«Я останусь здесь до заката?» - воскликнул Пендергаст. «Да ведь мне нужно всего четыре или пять часов сна. Хочу прогуляться по городу, посмотреть достопримечательности ».


- Оставайся здесь до заката, - яростно повторил Эгон, закрывая дверь. Пендергаст услышал, как ключ повернулся в замке.


Когда шаги Эгона отступили вниз по лестнице, Пендергаст со слабой улыбкой осмотрел старинный замок. Затем он повернулся к своему рюкзаку и собрал фляги, распаковал множество образцов, которые он собрал во время речного плавания и в лесу той ночью, разложил бабочек на разложенных досках с помощью пинцета с плоским концом, удерживая их на месте с помощью прищепок. Когда он закончил, он лег на застеленную кровать, полностью одетый, и сразу же заснул.


Через час он внезапно проснулся, услышав стук в дверь.


"Да?" - сказал он по-английски.


Напряженный голос хаусфрау раздался по ту сторону двери. « Герр Фосетт, hier sind einige Herren, die Sie sprechen möchten ».


Встав с постели, Пендергаст услышал, как повернулся замок. Дверь открылась, и оказалось полдюжины мужчин в простой серой форме, все вооруженные, с нацеленным на него оружием. Они плавно и быстро вошли в хорошо скоординированную операцию под руководством Шеерманна, окружив его с обеих сторон. Операция была проведена с безупречной эффективностью, не оставив никакой возможности среагировать или спастись.


Глаза Пендергаста сузились. Он открыл рот, как бы протестуя.


«Не двигайся, - без надобности сказал Шеерманн. «Руки прочь от твоих сторон».


Не говоря ни слова, когда Пендергаст стоял с протянутыми руками, его раздели, затем одели в полосатое хлопковое платье и грубые штаны, подобные тем, что он видел в подземных бараках. Охранники повели его вниз по лестнице и вытолкнули на улицу, постоянно нацеливая на него оружие, и его провели к докам. Как ни странно, горожане уделяли ему гораздо меньше внимания в его новой тюремной одежде, чем когда он был в штатском. Это явно было зрелище, которое они видели раньше.


Никто не говорил. Его поместили в носовой части небольшой баржи, охранники образовали полукруг вокруг него. С ревом паровых машин баржа медленно двинулась в озеро, оставляя за собой кипящий след, направляясь в сторону мрачной крепости.


изображение


64


ПУТЕШЕСТВИЕ было коротким. ОНИ ПРИСАДЕЛИЛИСЬ НА КАМЕННОЙ набережной; Пендергаста толкнули вперед, солдаты тыкали в него винтовками. Теперь старая крепость возвышалась прямо над ними, зубцы ее внешней стены напоминали черные сломанные зубы. Они поднялись по мощеной дороге, ведущей к массивным железным воротам; небольшая дверь в воротах открылась, и они вошли. Дверь за ними с лязгом захлопнулась.


Глаз Пендергаста увидел удивительное зрелище. Сломанная внешняя стена цитадели скрывала внутреннюю структуру, приспособленную к руинам и старому каменному фундаменту, которые сами были тщательно восстановлены и укреплены. Он имел надстройку из литого бетона, пропитанного влажными прожилками и выполненного в фашистском монументальном стиле, с гладкими массивными стенами, лишь изредка разбиваемыми крошечными окнами высоко по бокам. На его стороне был вырезан огромный рельеф с изображением Партейадлера Третьего Рейха - орла, держащего свастику, - единственное украшение, видимое на стенах и башнях форта внутри форта.


Пендергаст остановился, чтобы осмотреться, и один из солдат воткнул ему дуло в бок. « Бевег Дич! - рявкнул он.


Пендергаст двинулся вперед, через внешний двор к двери, ведущей в главную крепость. Здесь было еще много солдат - одни дежурили на страже, другие шлифовали оружие, третьи просто смотрели на Пендергаста с насмешливым выражением лица. Мимо промчались механики, решившие неизвестные задачи.


Оказавшись внутри внутренней крепости, они двинулись наверх сначала по старым каменным коридорам и лестницам, мокрым от сырости и побеленным. niter, проходя мимо нескольких техников и ученых в лабораторных халатах, спускающихся вниз, пока они не вышли в более новую, верхнюю часть крепости из бетона.


Поднявшись по круговой лестнице, они подошли к дубовой двери. Дверь открылась во внезапно просторную и просторную комнату, высоко наверху, со стеклянными окнами, из которых открывался великолепный - пусть и небольшой - вид на крыши крепости, озеро и окружающие леса и горы. Это был прекрасно обставленный кабинет, стены из обработанного камня, персидский ковер на полу, массивный старинный стол, обрамленный нацистскими флагами, с изысканными предметами из старого серебра и искусными предметами, аккуратно расположенными вдоль стен. За столом сидел замечательно выглядящий мужчина, образец тевтонского совершенства: мощный и мускулистый, с проницательными светлыми глазами, темным загаром и аккуратно подстриженными соломенными белыми волосами. Он улыбнулся.


Пендергаст сразу узнал этого человека. Фишер.


«Очень хорошо, оберфюрер Шеерманн», - сказал он.


Капитан напрягся, щелкнул каблуками. « Данке, мой оберстгруппенфюрер. ”


Фишер встал, вытащил сигарету «Данхилл» из серебряной шкатулки, зажег ее золотой зажигалкой и глубоко вдохнул, не отрывая глаз от Пендергаста. Выдохнув, он подошел и осмотрел Пендергаста, который оставался неподвижным, окруженный охранниками с автоматами. Фишер протянул мощную руку с прожилками, погладил эрзац-бороду Пендергаста, затем схватил ее и оторвал. Он лениво кружил по Пендергасту, его улыбка росла.


И с этими словами он протянул руку. На мгновение показалось, что он мог предложить пожать руку, но это оказалось неправильным: Фишер поднял свою массивную ладонь и с огромной силой ударил Пендергаста по лицу с такой силой, что тот повалился на землю.


«Убери эти штуки из его рта», - приказал он.


Солдаты держали свое оружие нацеленным на Пендергаста, в то время как один из их числа воткнул дуло Люгера в рот агента ФБР, держа его открытым, пока его пальцы исследовали. Мгновение спустя он протянул руку, чтобы показать Фишеру, что он открыл. В его ладони лежали крохотные инструменты для взлома замков, несколько пластиковых театральных щек.кусочки, используемые для изменения внешнего вида, и небольшая стеклянная ампула, наполненная прозрачной жидкостью.


Солдат грубо поставил Пендергаста на ноги. Из носа текла кровь. Его глаза были цвета белой бумаги.


«Теперь это точно», - сказал мужчина, глядя на него. «Это действительно наш агент Пендергаст. Как хорошо с вашей стороны проделать долгий путь к нам. Меня зовут Вульф Конрад Фишер. Я мужчина, который похитил вашу жену ».


Еще одна улыбка.


Когда Пендергаст замолчал, Фишер продолжил. «Должен сказать, ваша маскировка была очень хорошей. Я знал, что такой человек, как ты, придет искать меня - нас . И я предполагал, что с твоими экстраординарными способностями ты в конце концов найдешь меня. Чего я не ожидал, так это твоей маскировки. Я предполагал, что ты прокрадешься и слижешься с местными жителями или прячется в лесу. Я не верил, что ты здесь вальсируешь, смелый, как медь. Вы хорошо замаскировались, вся эта Шайсса о королеве Беатрис. Очень хорошо сделано, тем более что правда. Я хваляю вас ».


Он затянулся сигаретой, держа ее вертикально, чтобы не допустить падения постоянно удлиняющегося пепла.


«Где ты ошибся, так это в том маленьком трюке с Эгоном. Понимаете, Эгон вырос в лесу; он знает лес. Чтобы вы дали ему ускользнуть - когда я услышал об этом, я понял, что вы не натуралист.


Пендергаст оставался неподвижным.


«Мы с коллегами были, так сказать, впечатлены тем, что вы сделали на Vergeltung . Конечно, для меня было большим шоком узнать, что Хелен Эстерхази еще жива. Хотя мы очень хотели изучить ее in vivo, вы заставили нас довольно грубо обрезать этот свободный конец. Тем не менее, мы, по крайней мере, смогли провести наиболее показательное вскрытие ее останков, которые мы быстро нашли в импровизированной могиле, которую вы вырыли для нее.


При этом под глазом Пендергаста могло произойти легкое подергивание.


"О, да. Мы никогда не упускаем возможности для исследования. Мы в первую очередь ученые. Например, ваш эффектный инеожиданное вступление в нашу программу - снова Vergeltung , а затем ваше последующее преследование Хелен - было довольно тревожным. Но, как ученые, мы смогли адаптироваться. Мы очень быстро пересмотрели наши планы, чтобы включить вас в заключительный этап нашей большой работы здесь. Мы увидели возможность и воспользовались ею. Итак: благодарю за участие ».


Пепел еще не упал с вертикальной сигареты. Фишер наклонил его горизонтально; пепел рассыпался, а затем он на мгновение осторожно растер окурком в серебряной чеканной пепельнице.


Тонкой рукой он взял крошечную ампулу с того места, где она стояла на столе вместе с другими вещами, взятыми у Пендергаста. Он задумчиво покатал его между большим и другим пальцами.


«Я восхищаюсь вашим мужеством. Но вы обнаружите, что в этом не было необходимости. Напротив, мы избавим вас от хлопот ».


Он повернулся к солдатам. «Отведи его в четвертую комнату».


изображение


65


КОМНАТА 4 НАХОДИТСЯ В НИЖНЕЙ СТАРОЙ ЧАСТИ Крепости. Это было похожее на туннель пространство из массивных базальтовых блоков с полом из вулканической грязи и сводчатым потолком. На проволоке свисала единственная лампочка. Пендергаста затащили внутрь, под дулом пистолета подтолкнули к стене, затем приковали руки и ноги к набору огромных железных кольцевых болтов, вделанных в каменную кладку, его руки и ноги были почти максимально вытянуты.


Под бдительным оком Шеерманна солдаты удостоверились, что цепи затянуты. Затем, оставив его стоять прикованным к стене, они вышли из комнаты, выключили свет и закрыли за собой массивную железную дверь. Проблеск света на мгновение озарил крошечное окно Иуды, врезанное в дверь, пока оно тоже не погасло, окно не было закрыто и заблокировано.


Воцарилась тьма.


Пендергаст стоял во влажной темноте и прислушивался. Солдаты остались снаружи, и он мог слышать их движения, шепот их голосов. За пределами он не мог разобрать ничего, кроме очень глубокого грохота, гудения больших генераторов и чего-то еще, чего-то еще более глубокого: возможно, естественного движения магмы под еще не потухшим вулканом. Как будто чтобы подчеркнуть это, он почувствовал слабую, но заметную дрожь пола и стены, как будто вся крепость слегка дрожала в ответ на удар гигантского камертона в землю под ними.


В темноте Пендергаст прислушался. И подумал. Подумал о том, что сказал Фишер.


Прошел час. А потом Пендергаст услышал шаги. Раздался царапающий звук, когда отводился тяжелый болт. Длинный луч света, когда дверь открылась. В дверном проеме вырисовывались силуэты двух фигур. Они остановились на мгновение бок о бок, а затем разошлись, выходя вперед. В центре комнаты загорелась голая лампочка. А перед Пендергастом стояли Фишер и Албан.


Албан . Албан, свободный от всех переодеваний, макияжа и обмана.


Фактически он выглядел как Тристрам - только в этих чертах отпечаталась совсем другая, даже диаметрально противоположная личность. Албан излучал высочайшую уверенность, легкую харизму, лишь легкую нотку высокомерия, смешанного с чувством веселья. Он вел себя со спокойной дисциплиной, отрешенной от мира чувственности, страсти и интуиции.


Во многих отношениях он был больше похож на Пендергаста, чем на Тристрама. Хотя - к своему огорчению и тревоге - Пендергаст заметил, что у Албана были рот и глаза его матери. Но чем дольше Пендергаст смотрел на это бледное угловатое лицо с высоким куполом лба, сине-фиолетовыми глазами, светлыми волосами и рельефными губами, тем больше он осознавал, что чего-то не хватает. В этом человеке была дыра, огромная дыра, там, где должно было быть его сердце.


Только после этого Пендергаст успел осмотреть все остальное своего сына: чистую, свежеотглаженную рабочую рубашку и простые парусиновые брюки простого покроя, плетеный кожаный ремень и прочные кожаные ботинки ручной работы. Любопытно, что его одежда сильно контрастировала с изысканно скроенным дорогим серым костюмом, который носил Фишер, с его золотыми кольцами, часами и зажигалкой.


Наконец, Фишер заговорил. «Могу ли я иметь удовольствие, агент Пендергаст, официально познакомить вас с вашим сыном Албаном?»


Албан стоял и смотрел на него. Невозможно было сказать, что было в этих его глазах, какие эмоции он мог испытывать, если таковые имелись; он так прекрасно контролировал ситуацию. «Еще раз здравствуй, отец», - сказал он низким приятным голосом, без резкого акцента, столь очевидного в речи Тристрама.


Пендергаст ничего не сказал.


В дверь резко постучали.


«Входите, Бергер, - сказал Фишер.


Вошел невысокий, очень худой мужчина с похожим на лезвие лицом, неся старомодную докторскую сумку в одной руке и складной столик в другой. Позади него, которого толкал вперед приклад пистолета-пулемета, был Эгон. Его волосы были спутанными и жесткими, а лицо было белым и сморщенным от беспокойства. В его глазах была охота.


Охранник закрыл дверь и встал перед ней с оружием наготове. Фишер ждал, пока Эгон был привязан к стене так же, как и Пендергаст. Затем он снова повернулся к агенту.


«Вы кажетесь человеком, обладающим большим научным любопытством», - сказал он. «В этом отношении вы не похожи на нас. Итак: есть ли у вас какие-нибудь наблюдения? Любые вопросы? Потому что, как только мы начнем, у вас не будет возможности выступить ».


«Где Тристрам?» - спросил Пендергаст. "Он жив?"


«Тристрам? Итак, вы дали имя дер Швехлингу . Как мило. Как по-домашнему с твоей стороны. Если вы имеете в виду, как я полагаю, Сорок семь: естественно, он жив. Он везет все запчасти Олбана. По этой причине, и только по этой причине, он очень важный мальчик. Будьте уверены, он благополучно вернулся в лоно. Момент свободы несколько не приручил его, но его переделали, и теперь он чувствует себя прекрасно ». Фишер сделал паузу. «Фактически, его похищение и возвращение служили трем целям. Это вернуло его к нам, будущего банка-донора для Албана. Мы также знали, что его похищение привлечет вас, как мотылек к пламени. И в то же время успешное выведение Сорок семь из вашего собственного дома, из-под вашей опеки, было бы подходящим завершением заключительного этапа нашей работы. Какая замечательная экономия действий! Как бы вы могли выразиться по-английски: убить трех зайцев одним выстрелом? »


«Заключительный этап вашей работы», - сказал Пендергаст бесцветным голосом. «Вы использовали эту фразу раньше. Я полагаю, вы имеете в виду то, что вы называете бета-тестом? »


На мгновение Фишер казался удивленным. Затем он улыбнулся. «Отлично, отлично. Да, я имел в виду наш бета-тест ».


"Что именно?"


«Наверняка вы уже можете угадать ответ на этот вопрос. Более полувека мы идем по стопам докторов Менгеле и Фауста, продолжая их великую работу с близнецами ».


«Начата работа с беспомощными жертвами, содержащимися в концлагерях», - сказал Пендергаст.


«Работа, начатая в ходе той злополучной войны, которую мы потом перенесли сюда, в Бразилию. Работа, которая теперь завершена - отчасти благодаря вам ».


«А какие научные принципы задействованы?» - холодно спросил Пендергаст.


Фишер приложил палец к подбородку. «Просто в теории, чрезвычайно сложно на практике. После зачатия, после первого митоза, две дочерние клетки разделяются и начинают развиваться независимо, создавая путь к однояйцевым близнецам. Когда два эмбриона достигают стадии морулы, начинается действительно тонкая работа. Мы инициируем процесс передачи генетического материала между эмбрионами. В хорошем эмбрионе мы дополняем генетический материал лучшим из другого эмбриона, заменяя низший материал, который, в свою очередь, переходит в плохой эмбрион ».


«Но если это однояйцевые близнецы, - спросил Пендергаст, - то какая разница между двумя эмбрионами?»


Улыбка осветила прекрасные черты лица Фишера. «Ах, мистер Пендергаст, вы точно определили центральный вопрос, над которым наши ученые боролись в течение многих лет. Ответ таков: геном человека содержит три миллиарда пар оснований. Даже среди однояйцевых близнецов есть ошибки: плохие копии, обратная последовательность и так далее. Мы увеличиваем эту вариацию, слегка облучая неоплодотворенную яйцеклетку и сперму перед слиянием. Не столько, чтобы создать урода; ровно достаточно, чтобы дать нам вариацию, которая необходима для обмена генами. Поэтому вместо случайного смешивания и сопоставления генов, как это делает природа грубо, мы можем построить мужчину или женщину в соответствии с точными спецификациями ».


«А« плохой »эмбрион?»


«Ничего не пропадает зря. Плохой близнец тоже превращается в ребенка. Ваш ... ах, Тристрам - прекрасный пример. Фишер усмехнулся. «Он или она выросли для черных работ в лагерях и на полях, являясь полезным и полноценным членом общества. Arbeit macht frei . И, конечно, этот плохой близнец, дерШвехлинг - отличное хранилище органов и крови на случай, если хороший близнец будет поврежден или ему потребуется пересадка. Естественно, это трансплантаты изотрансплантата, самый совершенный вид, от которого нельзя отказаться ». Он сделал паузу, чтобы зажечь еще одну сигарету. «Кропотливые исследования, отточенность процедуры, безупречный результат - вы можете себе представить, что потребовались годы, десятилетия кропотливой работы. Потребовалось много-много итераций, каждая из которых была немного лучше предыдущей ».


«Итерации», - сказал Пендергаст. «Другими словами, наборы близнецов, промежуточные этапы процесса, которые еще не соответствовали вашим строгим требованиям. Человеческие существа подлежат ликвидации ».


"Нисколько. Вы можете видеть их каждый день в нашей деревне, живущих полезной и продуктивной жизнью ».


«Вы также можете увидеть их двойников в своем подземном концентрационном лагере».


Фишер приподнял бровь. «Ой, боже, вчера вечером ты был занят».


«А Албан? Я полагаю, он - вершина, вершина твоей работы?


Фишер с трудом мог скрыть свою гордость. «Действительно, он есть».


«Это означает, что он сам проходит бета-тест». Пендергаст ответил на свой вопрос.


"Да. Доктор Фауст вызвался добровольцем из собственной семьи - настоящего ученого. Линия Фауст-Эстерхази оказалась чрезвычайно богатой. Но надо сказать, что линия Пендергаста оказалась еще богаче. Союз между вами и Хелен, хотя он и был случайным, произвел замечательный продукт. Самое замечательное, превзошедшее все наши ожидания ». Фишер покачал головой. «Мы разрешили ее родителям переехать в Америку и жить там свободно, воспитывая своих детей. Это был ранний эксперимент, целью которого было увидеть, как наши испытуемые могут функционировать вне общества. Это был катастрофический провал. Когда Хелен подросла, она напала на нас. Ее тело уже было подготовлено к рождению близнецов - это было легко. Когда она случайно забеременела, ей пришлось вернуться сюда. В противном случае ее плоды умерли бы без определенных специальных процедур, необходимых для их вынашивания. Но она вернулась в Бразилию на сроке более восьми недель беременности, слишком поздно для лечения клеток бластоцисты, которое мы разработали здесь, в Нова Годой. Это заставило нас попробовать что-то новое - хитрую и в высшей степени экспериментальную технику.переноса генетического материала между более развитыми зародышами. Вы оцените эту иронию, герр Пендергаст, но именно опоздание привело к нашему успеху. Мы всегда считали, что генетическую работу нужно делать рано, не позднее, чем в первые несколько недель. И все же отложенная работа над близнецами Хелен оказалась нашим прорывом ». Фишер сделал паузу. «Хелен никогда не могла смириться с тем фактом, что мы не позволили ей забрать своих детей в Америку. Конечно, мы должны были оставить их себе. Даже в таком раннем возрасте Олбан был таким многообещающим ».


Все это время Албан слушал с нейтральным выражением лица.


«Это ваша мать, о которой он говорит, - сказал Пендергаст. - Тебя это нисколько не беспокоит?


"Беда?" - сказал Албан. «Напротив, я чувствую гордость. Посмотрите, как легко было узнать место встречи в Центральном парке - не меньше - от сотрудника собственного полицейского управления Нью-Йорка! - и как быстро наши люди претворяют план в жизнь ».


Затем последовала короткая пауза.


"А Longitude Pharmaceuticals?" - спросил Пендергаст. "Что из них?"


«Просто одна из многих спутниковых операций, слабо связанных с нашей работой», - ответил Фишер. «Наше исследование было тонким, сложным и широким; нам приходилось черпать из многих источников. Их обычно держат на расстоянии вытянутой руки, но когда случаются несчастные случаи, как это произошло в Longitude, необходимо предпринять определенные неудачные шаги ». Фишер покачал головой.


«Вы упомянули, что я был, по крайней мере, частично ответственен за успешное завершение вашей работы», - сказал Пендергаст. «Что вы включили меня в его заключительную фазу. Что именно вы имели в виду? "


«Мой дорогой агент Пендергаст, вы наверняка уже догадались об этом. Я уже упоминал об этом: ваше нападение на Vergeltung , ваше упорное преследование Хелен и нас, ее похитителей. Мы планировали еще один финальный бета-тест Албана, но когда вы наткнулись на картинку, мы превратили то, что могло быть неудачей, в возможность. Мы полностью изменили параметры теста - поспешно ямог бы добавить. Мы решили освободить Албана в Нью-Йорке. Чтобы доказать, что он мог безнаказанно убивать, даже раскрывая свою личность камерам видеонаблюдения. Оставляя улики, убеждающие вас, что убийца на самом деле был вашим собственным сыном. Это знание дало бы вам, ах, достаточную мотивацию, чтобы поймать его - вам не кажется? Если величайший и самый бесстрашный детектив при любой возможности не может поймать своего собственного сына-убийцу - разве вы не сказали бы, что наш бета-тест прошел успешно? Полный, безоговорочный успех? "


Пендергаст не ответил.


- А потом Сорок Семь сбежал и по зловещей дороге пробрался к тебе. И снова мы обернули несчастье себе на пользу. Мы изменили последнюю миссию Албана. Вместо пятого убийства он похитит Сорок семь из вашего собственного дома . Миссию он выполнил безупречно ». Фишер повернулся к Албану. «Молодец, мой мальчик».


Албан кивнул, принимая похвалу.


«Итак, теперь вы усовершенствовали свою работу с близнецами», - сказал Пендергаст. «Вы можете создать пару из них по желанию - одну, идеальную машину для убийства, сильную и умную, бесстрашную и хитрую. И, что самое главное, совершенно свободным от каких-либо моральных или этических ограничений ».


Фишер кивнул. «Такие ограничения , как вы выразились, проиграли нам войну, знаете ли».


«А потом у вас есть другой близнец, столь же слабый, насколько силен его брат, и столь же лишенный естественных способностей, как его двойник, переполненный ими: рабский труд и, если необходимо, невольный банк органов. Итак, усовершенствовав этот процесс, эту способность создавать этих дьявольски совершенных человеческих существ - теперь, когда это сделано, что вы собираетесь делать? »


"Что мы будем делать?" Этот вопрос, похоже, озадачил Фишера. «Но ведь это очевидно? То, что мы поклялись - что мы поклялись - сделать с тех пор, как ваши вооруженные силы штурмовали наши города, убили нашего лидера, развеяли наш Рейх на ветер. Почему вы думаете, что наша цель, герр Пендергаст, ни на йоту отличается от той, которой она всегда была? Единственная разница в том, что сейчас - после семидесяти лет бесконечной работы - мы готовы приступить кдостижение этой цели. Финальный бета-тест завершен. Теперь мы можем начать - какой термин вы используете? - развертывание ».


Он бросил сигарету на земляной пол и растер ее ботинком. «Но это начинает утомлять». Он повернулся к человеку по имени Бергер.


«Можете продолжить», - сказал он.


изображение


66


БЕРГЕР, КТО КУРИЛ ЦЕПЬ ВО ВРЕМЯ разговора, теперь почти честно кивнул. Он поставил складной столик на место, положил на него медицинскую сумку, открыл ее и порылся внутри. Мгновение спустя он вынул шприц для подкожных инъекций - толстую стеклянную трубку, окруженную оболочкой из блестящей стали, с прикрепленной длинной иглой жестокого вида. Вытащив фармацевтический флакон с красноватой жидкостью с резиновой пробкой, он вставил в него иглу и затем - осторожно, не торопясь - оттягивал поршень, пока гипогликемия не заполнилась почти на три четверти. Он выжал несколько капель жидкости. Затем он повернулся и подошел к Эгону со шприцем.


На протяжении всего разговора Эгон смотрел в пол, свисая со своих наручников, как животное, покорившееся своей судьбе. Но теперь, увидев приближение Бергера, он внезапно оживился. « Нейн! - крикнул он, отчаянно сопротивляясь. « Nein, nein, nein, nein-! ”


Фишер неодобрительно покачал головой, затем взглянул на Пендергаста. «Эгон не выполнил своих четких указаний: всегда оставаться с тобой. Мы не видим смысла вознаграждать неудачи здесь, герр Пендергаст.


Бергер кивнул охраннику. Приложив оружие в сторону, мужчина вышел вперед, схватил незадачливого Эгона одной рукой за волосы, а другой - за подбородок, грубо оттолкнув его голову. Бергер подошел с вытянутой иглой. Он использовал его, чтобы нежно исследовать различные точки мягкой плоти под подбородком Эгона. Затем, выбрав одну из них, он втолкнул иглу - медленно и точно - в мягкое небо Эгона, вставив ее вплотную к ступице иглы. Он нажал на поршень.


Борьба Эгона превратилась в истерику. Он закричал - или, скорее, издал ужасный звук полоскания сквозь стиснутые зубы, пока охранник держал его голову запертым.


Затем - довольно быстро - и Бергер, и охранник отступили. Эгон упал вперед, тяжело дыша и всхлипывая. Затем все его тело напряглось. На его шее стали выступать вены, синие и вздутые. Сеть жил быстро распространяется, как реки, находящие новое русло в свежей земле. Они распространились по его лицу, до предплечий, заметно пульсируя. Эгон начал сопротивляться путям, издав странный звук гррррр, гррррррр . Его судороги становились все более сильными, лицо становилось все багровее, пока из носа, ушей и рта не хлынула кровь, и он рухнул, провалившись от удерживающих средств.


Это была самая ужасная казнь.


Странно привередливыми движениями Бергер вернул подкожную инъекцию и пузырек в сумку. Фишер даже не удосужился наблюдать за происходящим. Однако Албан заметил искорку интереса в его сине-фиолетовых глазах.


Фишер снова повернулся к Пендергасту. «Как я уже сказал, мы были впечатлены тем, что вы сделали на Vergeltung . Однако в ходе разбирательства вы заставили нас потерять много хороших людей. Теперь, когда бета-тест завершен, в вас больше нет необходимости. По сути, вы случайный элемент, который нужно удалить. Но прежде чем Бергер продолжит свою работу, у вас, возможно, есть последнее замечание или последний вопрос? »


Пендергаст оставался неподвижным, привязанный к стене тяжелыми цепями. «Мне есть что сказать Олбану».


Фишер протянул руку, предлагая жест, как бы говоря: « Будь моим гостем» .


Пендергаст повернулся к Албану. "Я твой отец." Это было простое утверждение, произносимое медленно, но наполненное смыслом. «А Хелен Эстерхази Пендергаст была твоей матерью». Он кивнул Фишеру. «Убит этим человеком ».


Последовало долгое молчание. А затем Фишер повернулся к Олбану снисходительным, почти отеческим тоном. «Албан, тебе есть что сказать по этому поводу? Сейчас было бы подходящее время ».


«Отец, - сказал Албан, обращая взгляд на Пендергаста и говоря высоким ясным голосом, - ты пытаешься вызвать какое-то узкое семейное чувство? Вы с Хелен Эстерхази просто пожертвовали сперму и яйцеклетку. Меня создали другие ».


«А твой близнец, твой брат, раб работает в поле?»


«Он продуктивный член общества. Я рада за него. У каждого свое место ».


«Итак, вы думаете, что вы лучше, чем он».


«Из Конечно , я лучше. Здесь каждый создан для своего места и знает это с самого начала. Это высший социальный порядок. Вы видели Нова Годой. Нет никакого преступления. У нас нет депрессии, психических заболеваний, наркомании - никаких социальных проблем ».


«Поддерживается лагерем рабов».


«Вы говорите по незнанию. У них есть цель. У них есть все, что им нужно или нужно, за исключением, конечно, того, что мы не можем позволить им воспроизводиться. Некоторые люди являются просто лучше , чем другие «.


«А ты, как лучший из всех, - уберменш. Последний, высший нацистский идеал ».


«Я гордо принимаю этот лейбл. Уберменш - идеальный человек, творческий и сильный, за пределами мелких соображений добра и зла ».


«Спасибо, Албан», - сказал Фишер. «Это было очень красноречиво».


- Уберменш, - повторил Пендергаст. «Скажите мне: что такое Kopenhagener Fenster ? Копенгагенское окно? »


Албан и Фишер обменялись взглядами, явно удивленные и, возможно, встревоженные вопросом. Однако оба мужчины быстро освоились.


«Это то, о чем вы должны пойти в могилу, не зная об этом», - бодро ответил Фишер. «А теперь, auf Wiedersehen ».


В комнате воцарилась тишина. Лицо Пендергаста было цвета мрамора. Медленно его голова опустилась, а плечи опустились - картина отчаяния и смирения.


Фишер какое-то время смотрел на своего пленника. «Было приятно познакомиться с вами, герр Пендергаст».


Пендергаст не взглянул.


Фишер кивнул Бергеру и направился к двери камеры. Через мгновение Албан тоже повернулся, чтобы последовать за ним.


У двери Фишер остановился, оглянулся на Албана. На его лице появилось легкое удивление. «Я бы подумал, что вы захотите стать свидетелями этого», - сказал он.


«Это не имеет значения, - ответил Албан. «У меня есть дела поважнее».


Фишер на мгновение заколебался. Затем он пожал плечами и вышел из комнаты в сопровождении Албана. Дверь за ними с грохотом захлопнулась, и стражник встал перед ней с автоматом наготове.


изображение


67


ВНЕШНИЙ ВИД БЫЛ КРАТКИЙ РАЗГОВОР. ТОГДА ДВЕРЬ снова открылась. Вошли еще трое охранников: двое с цепями и наручниками и еще один с ацетиленовым фонариком. Бергер огляделся. Теперь в комнате было семеро: четверо солдат, он сам, пленник и труп Эгона.


Бергер взглянул на труп, его лицо все еще застыло в нелепой агонии, конечности жесткие и угловатые, язык высовывался, толстый, как колбаса, из ушей, носа и рта текли потоки крови. Он обратился к дежурному солдату. «Убери это с дороги», - приказал он.


Солдат подошел и снял кандалы с запястий и щиколоток Эгона. Освободившись от оков, труп тяжело рухнул на землю. Солдат протянул руку, схватил один поднятый коготь и потащил тело в угол камеры, прижав его к стене.


Бергер кивнул прикованному к стене заключенному по имени Пендергаст. «Немного смягчите его», - сказал он солдату по-немецки.


Солдат медленно и жестоко улыбнулся. Он подошел к Пендергасту - его руки и ноги были прижаты к каменной стене - и в течение нескольких минут нанес дюжину жестоких, методичных, хорошо нанесенных ударов по лицу и, особенно, по животу. Пендергаст корчился, пытаясь сдержать его, и хмыкнул от боли, но больше не издал ни звука.


Наконец Бергер одобрительно кивнул. «Прикрой его», - сказал он. Охранник, тяжело дыша, отступил, взял автомат и вернулся на свое место у двери.


Следуя приказу Бергера, подошли трое других солдат. Они освободили Пендергаста от пристенных ремней, и мужчина упал на землю. Пока солдат с автоматом внимательно следил за ним, двое охранников вытащили Пендергаста обратно на ноги, затем надели наручники, повязку на животе и ногу, состоящую из двух наручников на щиколотке. Все они были приварены охранником с ацетиленовой горелкой. Наконец, две шестифутовые железные цепи были продеты от наручников к ступням. Когда все ограничители были на месте и сварные швы были завершены, мужчины взглянули на Бергера, ожидая дальнейших инструкций.


«Вы можете идти», - сказал им Бергер.


Трое повернулись к двери.


«Минуточку», - сказал Бергер. «Оставь факел. Мне это нужно ».


Третий охранник поставил на пол рюкзак с ацетиленовой горелкой и двумя канистрами. Потом они ушли. Солдат с автоматом закрыл дверь и занял позицию перед ней.


Бергер вытащил из сумки короткую лоскутную ленту с металлическим наконечником, затем на мгновение понаблюдал за заключенным и измерил его. Он был высоким, худым и явно слабым, его руки были скованы цепями. Его голова вяло свисала, светлые волосы были вялыми, из носа и рта текла кровь. Его кожа была серой и полупрозрачной, его дух явно сломлен. Неважно: Бергер сделает его живым перед концом - очень живым.


«Прежде чем мы начнем, - сказал он, - тебе нужно кое-что узнать. Меня выбрали для этого задания, потому что вы убили моего брата на Вергельтунге. В нашем обществе жертвы всегда получают удовлетворение от исполнения правосудия над преступником. Это мое право и мой долг - наказать вас, и я с благодарностью принимаю этот вызов ». Он кивнул на тело Эгона, свернувшееся в дальнем углу, как огромный паук. «Вы пожелаете смерти такой же приятной, как его».


Мужчина, похоже, не слышал его, что еще больше разозлило Бергера.


«Выведи его вперед», - сказал он солдату.


Солдат, прислонив винтовку «Штурмгевер 44» к стене, подошел к Пендергасту и грубо толкнул его к Бергеру. Затем он двинулся к двери, снова взял винтовку и продолжил охранять пленника.


- Пендергаст, - сказал Бергер, хлопая Пендергаста по груди пряжкой. "Смотри на меня."


Изношенный мужчина поднял голову. Его глаза сфокусировались на Бергере.


«Сначала вы роете себе могилу. Тогда вы будете страдать. И, наконец, вы будете похоронены в нем, возможно, живым, а может, и нет. Я еще не совсем решил.


Никаких признаков понимания.


«Возьми кирку и лопату». Бергер указал на угол комнаты.


Солдат вскинул приказ взмахом ружья. « Бевег Дич! - рявкнул он.


Пленник медленно поплелся к дальнему углу, неловко лязгая, цепи волочились.


«Копай здесь». Бергер взял пятку и провел ею по полу, очертив грубый прямоугольник в вулканической грязи. "Торопиться! Дичь! ”


Когда Пендергаст начал копать, Бергер держался на безопасном расстоянии, намного превышающем диапазон поворота инструментов. Он наблюдал, как мужчина поднимает кирку и снова и снова с болью вонзает ее в грязь, пока не сломает верхний слой. Он работал неуклюже, был сильно обременен сталью, а короткие цепи сильно ограничивали движения его рук. Когда он замедлился, Бергер выступил вперед и для мотивации несколько раз ударил его причудой. Задыхаясь от напряжения, пленник переключился на лопату и удалил рыхлую грязь. В какой-то момент он положил лопату и пробормотал, что ему нужно отдохнуть; Бергер ответил на эту просьбу ударом ногой, от которого мужчина растянулся. Это его немного разбудило.


«Нет остановки, - сказал Бергер.


Могила продвигалась медленно. Заключенный упорно работал, цепи звенели о наручники, его лицо было маской душевной апатии и физического истощения. Здесь, подумал Бергер, был человек, знавший, что онпотерпел неудачу; человек, который не хотел ничего, кроме смерти. И он умрет.


Прошел час, и наконец нетерпение Бергера взяло верх. "Достаточно!" воскликнул он. « Schluss jetzt! Глубина могилы составляла всего два с половиной фута, но Бергер очень хотел перейти к следующему этапу. Заключенный стоял на краю могилы и ждал. Обращаясь к солдату, Бергер сказал по-немецки: «Прикрой меня, пока я буду над ним работать. Не рискуй. Если что-нибудь случится, стреляйте в него ».


Солдат сделал несколько шагов вперед, подняв оружие.


«Бросьте лопату», - приказал Бергер.


Заключенный бросил лопату и стоял, прижав руки к бокам, опустив голову, в ожидании конца. Бергер подошел к нему, поднял лопату и, взяв себя в руки, замахнулся ею на пленника. С хлопком заключенный упал на колени с выражением болезненного удивления на лице. Поставив ступню на грудь заключенного, Бергер толкнул его, и тот растянулся в могиле. Убедившись, что охранник хорошо прицелился в пленного, Бергер подошел и поднял рюкзак с фонарем и тяжелыми баллонами с ацетиленом. Подняв сопло, как свечу, он зажег факел. Он ожил, яркий белый свет заполнил камеру резкими тенями.


« Ich werde Dich bei lebendigem Leib verbrennen », - сказал он, злобно глядя на Пендергаста и многозначительно жестикулируя с факелом.


Он отступил к могиле и посмотрел вниз. Заключенный лежал, глаза его расширились от страха. Он попытался сесть, но Бергер снова поставил ногу на грудь пленника и отступил, отталкивая его назад. Удерживая давление на ступню, он наклонился и направил иглоподобное пламя к лицу заключенного. Он излучал жуткий свет, превращая глаза пленника в сияющие точки огня. Все ближе и ближе росло пламя. Заключенный сопротивлялся, пытаясь отвернуться, сначала в одну сторону, затем в другую, но Бергер безжалостно давил ногой, удерживая его на месте, в то время как самый край пламени начал обжигать щеку пленника. Теперь он мог видеть, как отрадный ужас наполняет глаза пленника, когда пламя покрывает кожу волдырями…


Произошло чрезвычайно быстрое и сильное, но легкое движение; вдруг заключенный , казалось, искажать себя в странном пути, сопровождается шлифовальным попом дезорганизации костей и сухожилий. Бергер, отшатнувшись от удивления, внезапно увидел, как рука арестованного поднялась. Он почувствовал, как сопло вырвалось у него из рук, и мгновение спустя яркий белый свет заполнил его поле зрения. Он отстранился, вскрикнул и с удивлением почувствовал, как холодная сталь укусила его за шею, одна из цепей пленника петляла и тянула его вперед, к белому свету, все ближе и ближе. Казалось, это длилось вечно - и все же это могло занять не больше секунды или двух. Шипящее белое копье пронзило его, как иглу, рот, нос, а затем и глаза; произошло внезапное закипание и мягкий пузырьковый взрыв, за которым последовала боль, прекратившая всякую боль; а затем все растворилось в белом, белом огне.


Пендергаст упал обратно в импровизированную могилу, дернув тело Бергера поверх своего собственного, используя отверстие и тело в качестве укрытия, в то время как солдат, оправившийся от удивления этим неожиданным событием, выстрелил, пули забили грязь по всему краю. могилы. Глубина была меньше, чем хотелось бы Пендергасту, но этого было достаточно. Все еще прикрытый Бергером, он направил игольчатое пламя факела на цепь, которая прикрепляла его левое запястье к стальной полосе на животе, разрезая ее не на запястье, а на браслете, оставив шесть футов свободной цепи, прикрепленной к его запястью. Пули царапали и заскулили вокруг него, несколько из них попали в тело Бергера со звуком, похожим на удар руки по мясу. Внезапно вскрикнув, Пендергаст поднялся из могилы, отшвырнул тело и, размахивая рукой, взмахнул освобожденной цепью, словно кнутом. Он по дуге качнулся к потолку, разбив лампочку.


Когда комната погрузилась в темноту, он вышел вперед, избегая панического огня солдата, оставаясь низко и очень быстро двигаясь по дуге по диагонали. Тем временем он еще раз мощно взмахнул цепью, обернув ее вокруг штурмгевера солдата и вырвав из его рук в свои собственные. Единственная очередь из оружия уронила солдата. Пендергаст нырнул обратно в могилу как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и наружу хлынул охранник.подметать комнату огнем. Он подождал, пока не убедился, что все они находятся в комнате, а затем, лежа на спине в импровизированной могиле, он поднял Sturmgewehr и сгреб их всех автоматом, опустошив массивный коробчатый магазин менее чем за три секунд.


Вдруг все замолчали.


Выбравшись из могилы, Пендергаст бросил оружие и подошел к ближайшей стене, перешагивая через все еще дергающиеся тела. Он сделал глубокий вдох, затем другой. А затем, изо всех сил, он ударил плечом о стену, восстановив сустав, который он был вынужден вывихнуть, чтобы получить достаточно свободного хода с цепью, чтобы задушить ею Бергера. Морщась от боли, он подождал, пока не убедится, что плечо правильно поставлено и его можно двигать. Затем он схватил ацетиленовую горелку, включил ее и срезал им ножные кандалы, повязку на животе и манжеты на запястьях, в спешке поджег свою рубашку, которую он стянул, пока она еще горела. Перебросив рюкзак с фонариком и баллонами через здоровое плечо, он вытащил из трупов пистолет, нож, зажигалку, наручные часы, фонарик и пару коробочных магазинов, подобрал кирку, которой он копал могилу, схватил наименее окровавленную рубашку он смог найти у одного из мертвых охранников, а затем выскочил за дверь и побежал по туннелю за ней.


Когда он бежал, засовывая руки в рубашку, он уже слышал шум кричащих голосов и топот солдатских сапог, эхом отдававшийся в каменных недрах старой крепости.


изображение


68


ПОЛКОВНИК СУЗА И ЕГО ИЗБРАННАЯ СИЛА из тридцати человек двигалась через густые вечнозеленые леса к востоку от Нова Годой. Он мог видеть сквозь прорехи в деревьях вырисовывающиеся холмы, отмечавшие вулканический кратер, внутри которого находился город. Он остановился, чтобы посмотреть на свой GPS, и с удовлетворением заметил, что они были всего в миле от ранее определенной точки разведки на краю кратера.


Все прошло по плану. Их приближение осталось незамеченным. Восточные леса были самыми густыми и холмистыми в этом районе. Отсутствие троп и каких-либо следов охоты указывало на то, что это, как и ожидалось, место не посещали жители города.


Хотя тридцать солдат было намного меньше, чем просил Пендергаст, Соуза тщательно обдумал плюсы и минусы вступления в бой с гораздо большим отрядом менее подготовленных солдат по сравнению с одним из хорошо обученных, подтянутых коммандос, выбранных из его бывшей группы. Он выбрал это число как идеальное. Молниеносный штурм в стиле коммандос был тем, ради чего полковник потратил всю свою прежнюю жизнь, обучаясь, что он умел делать - и, более того, он был явно уместен в данной ситуации против ограниченного отряда фанатиков. Выбранные им люди владели своим оружием, обладали исключительной тактической подготовкой и психологической подготовкой. Его собственный сын, Тьяго, великолепно сложенный, верный и умный молодой человек, исполнял обязанности его адъютанта. Тактика была ключевой; сюрприз был необходим; ударить сильно и быстро путь идти.


Полковник улыбнулся, подумав, как Интернет рассказал им все, что им нужно было знать. Это было то, чего у него даже не былорассматривался до тех пор, пока Пендергаст не принес ему подробные карты города и окружающей местности, все они были созданы с помощью Google Earth и наложены на стандартные топографические карты, полученные от Serviço Geológico do Brasil. Эти американцы с их технологической изобретательностью! Единственной важной информацией, которая оставалась, была внутренняя планировка крепости и фактическое количество солдат в лагере противника.


Он был уверен, что Пендергаст - с его хитрым планом, позволившим захватить себя - получит эту информацию за него. Чем больше времени он проводил со странным бледным гринго, тем большее впечатление он производил. Конечно, побег от нацистов был непростой задачей, особенно для одинокого человека. С другой стороны, одинокий мужчина вполне может быть идеальной стратегией. Пендергаст, похоже, так думал - он был готов поставить на карту свою жизнь.


Солдаты полковника шли по мокрому лесу в полной тишине, тени среди деревьев. Земля поднималась, когда они поднимались на поросший лесом край кратера. В какой-то момент Соуза жестом приказал солдатам остаться, пока он идет вперед со своим адъютантом Тьяго. Они шли точно по расписанию, и он надеялся, что Пендергаст - учитывая неизвестные переменные, с которыми ему придется столкнуться - будет столь же эффективен. Соуза жестом приказал своей команде выйти вперед. Двигаясь с большой осторожностью, они подошли к выступу скалы. Удобный перерыв в деревьях давал им вид на деревню, озеро и островную крепость.


Под ними, примерно в миле от них, лежал полумесяц бело-желтых лепных домов с шиферными крышами, выстроенный вдоль берегов озера. В стороне от него лежало большое пространство возделанных полей. Сама крепость находилась в полумиле от берега, к северо-востоку от них. Он был построен на невысоком шлаковом конусе в центре озера, нижнем валу из камня, с заливным бетоном, образующим современную внутреннюю надстройку. Этот первый взгляд доставил полковнику неприятный момент. Многое зависело от гринго.


Оглядев крепость, он обнаружил на обратной стороне неглубокую бухту: идеальное место для высадки своих войск, отделенное от берегов. крепость у хребта, защищенная и скрытая. Он внимательно изучил его, запоминая каждую деталь.


Он взглянул на свои часы. За пятнадцать минут до запланированного сигнала. Он уютно устроился и стал ждать в укрытии из скал и кустарников.


«Дай мужчинам выпить чаю», - сказал он своему сыну. Мгновение спустя он и его люди наслаждались горячими термосами подслащенного черного чая с молоком. Полковник пил, пока ждал, изредка глядя на крепость в бинокль. Солнце находилось как раз в правильном положении - это было тщательно спланировано - и, к счастью, его не закрывали облака. Сводки погоды были хорошими.


У чая был восхитительный вкус, и он медленно наслаждался им, пользуясь возможностью, чтобы зажечь сигару. Он задумчиво затянулся. У него были сомнения по поводу этой миссии, но теперь они остались позади. Он знал, что у него были две черты, которые, возможно, не всегда были желательны для государственного служащего: абсолютная честность, ненависть к взяткам и коррупции - и инстинкт поиска собственного решения проблемы, даже если это означало, что он должен действовать вне стандартных стандартов. процедура. Оба они серьезно повредили его карьере, в конечном итоге отбросив его обратно - как проницательно заметил Пендергаст - в Альсдорфе. Но теперь Соуза был убежден, что единственный способ остановить убийства в городе, который он поклялся защищать, - вылечить нарыв, которым была Нова Годой, - это экстраординарные действия. Он чувствовал, что Пендергаст тоже был удобен для работы вне общепринятой практики. У них было много общего. Каким бы ни был исход, теперь они были совершены. Больше не было времени на повторные догадки - только на действия.


Наконец настал момент, и он начал пристально осматривать крепость в бинокль. И вот оно: вспышки солнечного света в зеркале. Пендергаст проник в форт согласно плану.


Полковник почувствовал огромное облегчение - не потому, что он сомневался в способностях Пендергаста, а потому, что еще со времен своей работы в BOPE знал, что независимо от того, насколько хорошо кто-то спланировал операцию, существует неограниченное количество способов, по которым она может пойти не так.


Мигающее сообщение стандартным кодом Морзе было длинным. Очень долго. Растирая сигару на каменистом выступе, Соуза записал в свой полевой блокнот слово за словом: описание крепости, общий план ее проходов и туннелей, ее сильные и слабые стороны, размер обороняющихся войск, их вооружение - все.


Все было хорошо. За исключением того факта, что обороняющиеся силы, насколько Пендергаст смог определить по предварительной разведке, насчитывали более сотни. Это было значительно больше, чем предполагал полковник. Тем не менее, у них будет преимущество неожиданности. И, согласно информации Пендергаста, у них будет чистая линия атаки, где выровненные помещения, проходы и туннели крепости сведут к минимуму численное преимущество защитников.


Он отправил Тьяго обратно к группе, и вскоре его люди начали спускаться с края, рассредоточиваясь, окружая город, готовясь к трехстороннему штурму - первой стадии атаки.


изображение


69


Увидев, что из-под зеленого полога леса выскочило далекое зеркало, Пендергаст понял, что полковник получил свое послание. Отбросив осколок зеркала, который он присвоил из туалета в казарме, он спустился из разрушенного оружейного порта на полпути вверх по стенам старой крепости. Его разведчик по необходимости был неполным, но он, тем не менее, смог определить основные точки входа, оборонительные валы и основной план. Теперь ему нужно было найти самый слабый и уязвимый участок древней навесной стены. Первоначальный план, который он обсудил с полковником, заключался в том, чтобы найти тайник с боеприпасами форта, или центральный склад оружия, и взорвать его, открыв дыру во внешней стене замка; но он не смог этого сделать. Просто было слишком много солдат, копошащихся, как пчелы в разъяренном улье, чтобы он мог их обнаружить.


Независимо от того. В маленьком рюкзаке, перекинутом через плечо, у него было еще одно лучшее, что было в запасе боеприпасов: пара кислородно-ацетиленовых баллонов, почти полных.


Спускаясь по старой винтовой лестнице, он остановился, чтобы прислушаться. Огромные размеры крепости и ее гулких проходов оказались находкой, транслируя топот приближающихся сапог. Действительно, Пендергаст был удивлен грубым характером войск, участвовавших в обороне крепости, их реактивным мышлением и отсутствием стратегии. Это была единственная деталь, которая ему не нравилась.


Тем не менее, он намеревался использовать это как можно дольше.


Пройдя еще глубже на более старые уровни крепости, он обнаружил туннель, который проходил по внутренней стороне внешней стены по периметру. Он двинулся по ней, ненадолго посветив фонариком на кладку, проверяясуставы острием украденного ножа. Раствор был гнилой, как мокрая почва, но блоки здесь были хорошо разделаны и слишком плотно прилегали друг к другу, чтобы их можно было сдвинуть. В некоторых местах в кладке были трещины, но они были слишком малы, чтобы их можно было использовать, а кладка слишком устойчива для его целей.


Спускаясь на следующий уровень, время от времени останавливаясь, чтобы послушать, он миновал ряд запертых дверей из нержавеющей стали, установленных во внутренней стене, относительно новых дверей, переоборудованных в то, что, вероятно, когда-то было подземельями крепости, теперь видимо переоборудованы в лаборатории. Некоторые из стальных дверей были распахнуты настежь, в лабораториях все еще горел свет, создавая впечатление, будто работающие ученые поспешно бросили их - возможно, из-за звука выстрелов.


Сразу за дверью он нашел то, что искал. Во внешней стене фундамента ряд крупных трещин тянулся вверх широким радиальным узором с смещенными блоками по краям. В некоторых местах трещины были шириной от восьми до двенадцати дюймов. Каменный пол тоже потрескался. Самое интересное. Это растрескивание не было вызвано нормальным оседанием грунта. Как раз наоборот. Скорее, радиальный узор трещин подразумевал, что происходит возрождение дна кальдеры вулкана, создавая массивные точки нестабильности, которые, казалось, проходили прямо через основание навесной стены двадцатифутовой толщины.


Быстро работая ножом, Пендергаст сначала вырезал гнилую кладку вокруг смещенного блока по краю самой большой трещины, а затем высвободил его острием кирки. Перемещая блок взад и вперед, ему, наконец, удалось вытащить его, оставив зияющую дыру. Заглянув внутрь, он с удовлетворением обнаружил, что внутренняя часть массивной стены представляет собой традиционную испанскую конструкцию из булыжника восемнадцатого века, в которой для облицовки открытых стен использовался обработанный камень с большим пространством между заполненными сыпучими камнями и грязь. Поочередно используя нож и кирку, ему удалось проделать в щебне полость, достаточно большую, чтобы вместить двойные баллоны с кислородом и ацетиленом. Осторожно вставив их на место, он проверил наручные часы, которые взял у одного из охранников. Если бы все шло по графику, люди СоузыСейчас мы начинаем вторжение в город, готовясь захватить лодки для штурма самой крепости. Согласно графику, который они подготовили, примерно через двадцать-тридцать минут несколько лодок должны приземлиться в доках острова, совершая отвлекающий маневр, в то время как лодки, заполненные основной группой солдат Соузы, тем временем будут приземляться в бухте за крепостью. .


Таким образом, у него было пятнадцать минут ожидания. Сейчас самое время изучить лаборатории, которые он прошел ранее.


Первая лаборатория, в которую он пришел, была заперта примитивным механизмом времен Второй мировой войны, который лишь на мгновение сопротивлялся действиям его острия ножа. Он оказался в лаборатории, не продвинутой по современным стандартам, но подходящей для своей цели: вскрытие и вскрытие человеческих останков.


Но когда он осмотрел пространство более внимательно, посветив фонариком, он заметил небольшую, но заметную разницу между этой комнатой и стандартной лабораторией патологии, какой можно найти в подвале больницы. Ни в одной патологической лаборатории, которую он когда-либо видел, не требовались ремни, наручники и другие ограничивающие приспособления.


Пендергасту стало ясно, что эта лаборатория не предназначена для вскрытия; это было для вивисекции.


Выйдя из комнаты, Пендергаст продолжил путь по коридору, освещая своим светом открытые двери или оконные проемы закрытых. Большинство из них свидетельствовало о недавнем активном использовании. Некоторые из них даже не были очищены, в их каталках все еще валялись волосы, кровь и осколки распиленных костей. Здесь была проделана большая ужасная научная работа - и, несмотря на очевидный внезапный отказ, у него, тем не менее, создалось впечатление, что давно затянувшийся проект недавно достиг своей кульминации.


Что-то в одной из запертых лабораторий привлекло его внимание. Он остановился, пристально глядя в окно. И снова он смог снять блокировку за считанные секунды. Луч его фонарика осветил прядь волос, лежащих на каталке. Другие свидетельства, в том числе мертвые личинки насекомых, показали, что останки, которые лежали на этой каталке, находились в состоянии разложения.


Медленно, очень медленно он подошел ближе, посветив светом на волосы. Он отметил, что у них был точно каштановый оттенок волос Хелен; цвет, который всегда напоминал ему мед из полевых цветов. Инстинктивно он потянулся, чтобы прикоснуться к нему, но сумел убрать руку, прежде чем она коснулась.


Пластиковая коробка стояла на столе для органа, он подошел к ней и - после недолгого колебания - снял крышку. Внутри он обнаружил остатки платья Хелен, пуговицы, некоторые личные вещи. Когда он осторожно залез внутрь и помешал содержимое пальцами, луч его света поймал вспышку пурпурного цвета. Он отодвинул кусок ткани, обнажив золотое кольцо со звездчатым сапфиром.


Пендергаст застыл. Минут десять, а может и больше, он не двигался, просто уставившись в ящик с личными вещами. Затем он взял кольцо и положил его в карман своих грубых тюремных штанов.


Выйдя из комнаты так же бесшумно, как и вошел, он на минуту остановился, внимательно прислушиваясь к отдаленному топоту ног, хриплому лаю выкрикиваемых команд. Затем он быстро вернулся к трещине во внешней стене и самодельной кислородно-ацетиленовой бомбе, которую поместил в нее, взглянув на свои часы. Он опаздывал, чтобы начать процесс детонации.


изображение


70


ПОЛКОВНИК СОУЗА ЖДАЛ СВОЕ ГЛАВНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО, спрятавшееся в густом лесу на окраине города. Он встретился со своими вернувшимися разведчиками незадолго до часу дня, и все было именно так, как он надеялся. Единственная дорога и три тропы, ведущие в город, слегка охранялись, но патрулей по периметру или в других местах не наблюдалось. Жители не ожидали нападения, особенно нападения со стороны случайного участка огромных лесов, окружавших город. Они жили с ложным чувством безопасности - без сомнения, порожденным их крайней изоляцией.


Однако полковник не рискнул. Он устроил отвлекающий маневр у ворот дороги, который должен был произойти - он посмотрел на часы - ровно через две минуты. В городе может быть большой отряд вооруженных войск, готовый к немедленным действиям. Невозможно было делать предположений.


Его люди в полной маскировке ждали в абсолютной тишине. Он разделил их на три батальона по десять человек в каждом: красный, синий и зеленый, с одним человеком из каждого отделения, назначенным для маневра.


Шли секунды. А потом он услышал: автоматическая стрельба, перемежающаяся все более громкими и глубокими взрывами гранат. Диверсия началась.


Он поднял руку в знак готовности, внимательно прислушиваясь к отвлечению. Был ответный огонь, но не такой сильный, как он ожидал, и он казался рассеянным и неорганизованным. Эти нацисты с их милитаризмом и предполагаемым военным мастерством оказались совершенно неподготовленными.


Тем не менее, полковник рассмотрел возможность того, что они сами могли стать жертвой ложной демонстрации слабости, соблазненной самоуверенностью в смертельную засаду.


Шли минуты, звук отвлекающего маневра нарастал, и его люди, спрятанные в лесу за главными воротами, раздавались дополнительными взрывами и стрельбой. Ответ продолжал казаться анемичным.


Он поправил радиогарнитуру; смотрел, как на часах тикают секунды; а затем резко опустил руку. Мгновенно его люди пришли в движение, устремившись вперед. Они вырвались из кустарника на краю поляны и стали распределяться на три отряда. Хозяйственные постройки города лежали в сотне ярдов перед ними, через грязную дорогу и несколько садовых участков: веселые постройки с крашеными деревянными ставнями, цветочными ящиками и скатными крышами. Его люди перешли дорогу, протоптали огород. Две девушки, собирающие помидоры, с визгом бросили корзины и побежали.


Souza в batalhões , в настоящее время разделены, устремились в ближайших улицах, полковник , ведущий Голубого блок и Тьяго красный. Ключевым моментом была тактика блицкрига, мчаться по улицам с молниеносной скоростью и избегать столкновений, которые могли бы способствовать катастрофической атаке гранатой или гранатомётом. Им нужно было добраться до гавани, прежде чем могло развиться какое-либо организованное сопротивление - перестрелка в этих узких переулках была последним, чего он хотел.


Полковник повел свое подразделение вперед, несколько встреченных им пешеходов либо замерзли от удивления, либо в ужасе убегали. Однако по мере того, как они углублялись в город, из окон домов, крыш и переулков началась неорганизованная стрельба.


«Тушение огня по желанию!» - крикнул полковник в гарнитуру.


Его люди начали ответный огонь, стреляя по улицам и крышам, и рассеянный огонь утих.


По мере приближения к центральной площади и ратуше возникло более серьезное сопротивление. Группа молодых людей, наспех вооруженных, но не в форме, ворвалась на площадь и заняла позицию за запряженными лошадьми телегами. Когда три отделения Соузы вышли на открытое пространство площади, перед ними и с пересекающихся улиц разразилась стрельба.


«Красный отряд, продолжайте подавлять огонь», - приказал полковник. «Синий, Зеленый, продолжай двигаться!»


Красный батальяо Тьяго укрылся и выпустил жестокий залп: портативный пулемет 50-го калибра, обрушившийся на площадь смертоносным огнем, подкрепленный полдюжиной хорошо размещенных РПГ. Это произвело желаемый эффект, рассеяло и терроризировало сопротивление; Как только площадь освободилась, отряд красных двинулся через нее, следуя за двумя другими отрядами, по узким улочкам на дальней стороне. Здесь улицы начинали спускаться к набережной, и Соуза видел корабли, пришвартованные вдоль каменных и деревянных причалов.


Он уже выбрал две лодки-цели во время своей бинокулярной разведки на краю кратера: большую моторизованную баржу со стальным корпусом и гладкое пассажирское транспортное судно. Но наступающая стрельба снова началась не только с крыш, но и из гавани, охватывая длинные улицы, ведущие к воде. Вдруг вторая группа мужчин вылетела из переулка вдоль набережной, стреляя на подходе.


"Контр-атака!" - закричал полковник, но пулеметчик Тьяго уже выпустил пулемет 50-го калибра, сбросив по крайней мере полдюжины нападающих и обратив остальных в бегство. Рядом разорвалась граната, затем другая, взорвав фасад здания и залив его стеклом и каменной кладкой.


"Продолжать идти!" полковник кричал, но мужчин не нужно было уговаривать; Авангард трех отделений устремил вперед улицы огонь из стрелкового оружия и гранатомета, артиллерист 50-го калибра шел сзади.


Они вышли по широкой набережной, открытой со всех сторон. Произошла еще одна россыпь огня, и один из людей полковника захрипел и пошатнулся, но на эту защиту снова ответили подавляющим огнем из трех отделений, оглушительным по мощи, гранатометы подбирали цели и отправляли их ввысь. громовой рев.


«Садитесь на корабли!» - приказал Соуза.


В esquadrões сел два судна в соответствии с их заранее составленным планом, нарезания Тросов из тумб. Полковникадва морских специалиста заняли позиции в рулевых рубках и запустили двигатели, а остальные люди заняли оборонительные позиции вдоль палубы. Менее чем через две минуты лодки отошли от доков и направились в озеро, набирая скорость, подразделения вели яростный огонь на подавление, нацеленный на берег.


«Отчет о несчастном случае!» - рявкнул полковник.


Это пришло быстро. Медик компании лечил двоих раненых, стреляя из стрелкового оружия, ни одного серьезного. Оба мужчины все еще более или менее работали.


Полковник с огромным облегчением наблюдал, как отступает береговая линия. Операция прошла точно по плану. Если бы он пришел с сотней человек, они все еще могли бы быть застигнуты на улице, с еще большим количеством раненых, еще большим количеством отставших и неизбежным идиотом, свернувшим где-то не туда, потерявшись, и его нужно было вытащить. Им потребовалось бы больше лодок, больше логистики, больше возможностей для отказа.


Спорадический огонь с берега затих, когда лодки начали выходить из зоны досягаемости, впереди шла тяжелая баржа, а его люди теперь стреляли очень точными снарядами, не давая своим противникам перегруппироваться и отправиться в погоню за судами. Полковник достал шелковый носовой платок, снял шлем и тщательно вытер лицо. Первая фаза была завершена с минимальными потерями. С некоторой неохотой он обратил свое внимание вперед, на темный остров, вырисовывающийся из воды. Он не мог различить ни людей, ни движения. И когда он осмотрел крепость, возвышающуюся над конусом из шлаковой лавы, его чувство победы несколько пошатнулось. Его опытному глазу это выглядело неприступно. Все зависело от гринго. Ему не нравилось зависеть от успеха одного человека, независимо от его способностей, особенно человека, которого он почти не знал.


Осмотревшись, он обнаружил, что его люди тоже смотрят на крепость, их глаза темные и серьезные. Они тоже думали о его мыслях. Лодки были уже на полпути к озеру, остров становился все больше, момент истины приближался.


Он посмотрел на часы. Опять же, все зависело от скорости и неожиданности. Приближающиеся лодки были видны из крепости,и, несомненно, защитники острова знали все о нападении в городе. Они потеряли элемент неожиданности, что он, конечно, знал, что случится.


Обдумывая ситуацию, он начал пересматривать их стратегию. Идея потратить дополнительное время на то, чтобы обойти остров и штурмовать крепость из бухты позади, казалась ему все менее и менее разумной. Что однажды сказал британский адмирал лорд Нельсон? «Пять минут - разница между победой и поражением». И даже более того : «Не обращайте внимания на маневры; иди прямо на них. Облет острова отнимет не пять, а десять или более минут и предоставит им неопределенную береговую линию и позицию для приземления. Но прямо впереди лежали красиво открытые, пустые и незащищенные доки.


И снова он посмотрел на часы. Пришло время сигнала Пендергаста - пора. Но ничего не было. И вот теперь полковника охватило беспокойство. Было ошибкой полагаться на этого человека; плохая ошибка. Если они высадятся на острове до сигнала, у них не будет никакой надежды проникнуть в крепость. Это было бы бесполезным занятием. И возвращение в город больше не было вариантом.


Сигнал был опоздал на пять минут. И остров становился все ближе. Они как раз подходили для ружейного огня. Соуза заговорил в гарнитуру. «Остановите суда! Приходите к полной остановке! »


Никто не подвергал сомнению приказ, хотя он знал, что все интересуются o que diabos agora . Баржа замедлила ход и остановилась, двигатели быстро заглушили; транспорт тоже грохотал задним ходом. Озеро было спокойным, небо чистое. Город позади них задымился россыпью костров и пыли, поднявшейся от короткого сражения. Остров впереди оставался темным и тихим.


Пока они простаивали в воде, по барже, казалось, распространилось чувство беспокойства, о возможности неминуемого поражения. Все взоры были прикованы к полковнику. Он не выдал ничего из своих мыслей, ничего из своих сомнений. Он старательно сохранял нейтральное лицо, пристально глядя на остров. Лодки плыли.


А потом: клубы дыма, за которыми следует сгусток пламени. Через несколько секунд раздался звук, громовой рев прокатился поводы. Большая часть внешней ненесущей стены крепости грохотала снизу вверх, как в замедленной съемке, каменные блоки рушились и падали вниз по склону, за которым следовало обрушение железобетона сверху. Поднялся огромный шлейф пыли, оставив зияющую рану на стене форта.


Сигнал Пендергаста. Это было не то, чего ожидал полковник - даже лучше. И, похоже, это обеспечило их путь входа.


«Полный вперед!» - закричал полковник в гарнитуру. «Направляйтесь к докам!»


Люди закричали, воодушевляющее приветствие, которое соответствовало внезапному реву дизельных двигателей и рывку двух судов, направляющихся прямо к незащищенным докам. Когда лодки приблизились , полковник закричал: « Estão prontos! Атаке! ”


изображение


71


ФИШЕР ОТКРЫЛ РАДИО И РОЗУ, КАК АЛБАН вошел в свой кабинет. Он, как обычно, почувствовал прилив гордости, когда прямо взглянул на молодого человека и протянул ему руку. Трудно было поверить, что Олбану всего пятнадцать лет. На вид ему было не меньше двадцати, шесть футов три дюйма ростом, с тонко очерченными чертами лица, острыми скулами, блестящими глазами, сияющими из-под благородного лба, коротко стриженными светлыми волосами, губами Микеланджело, белыми зубами - лицом бога. Но больше всего впечатлял его образ: уверенность без высокомерия, харизма без показухи, мужественность без бахвальства. Можно было только представить, каким он будет к тому времени, когда ему исполнится двадцать один год.


За исключением того, что сейчас Фишер почувствовал небольшое беспокойство.


«Вы хотели меня видеть, герр Фишер?» - спросил Албан.


"Да. Я узнал, что ваш отец сбежал из-под стражи, убив Бергера и кучу охранников. А теперь, похоже, он взорвал какую-то самодельную бомбу, пробив брешь в нашей обороне ».


Говоря это, он внимательно следил за лицом Албана на предмет каких-либо проявлений неправильных эмоций, но не мог их найти.


"Как это произошло?" - спросил Албан.


« Как не важно, но вот что происходит, когда такой дурак, как Бергер, встречает такого человека, как твой отец. Ваш отец, Албан, действительно грозный человек. Жаль, что он не на нашей стороне ». Когда мальчик промолчал, Фишер добавил: «А теперь флотилия вооруженных бразильских солдат вот-вот приземлится на острове».


«Я буду сражаться», - сразу сказал Албан. "Я буду защищать ..."


Фишер тут же сделал небольшой жест молчания рукой. повиновался. «Это то, с чем не справится наша специальная бригада. Фактически, это уже решается. Нет, я пригласил вас сюда по другой причине. У меня для тебя есть задача. Особая задача ».


Лицо Албана выражало внимание, настороженность. Одно об Албане: было трудно понять его настоящие чувства. Конечно, эта непрозрачность была неотъемлемой частью его тренировок, но все же Фишера это беспокоило.


«Бета-тест окончен. Это было успешно. Но должен признаться, я был удивлен, что вы не пожелали остаться и стать свидетелем смерти своего отца. Это показывает… возможно, не слабость, а отсутствие интереса к, скажем так, более тонким вещам? Именно те ценности, которые мы пытались привить вам, которые мы вырастили, чтобы вы ценили их. Я говорю « отсутствие интереса», потому что мне не хотелось бы думать, что - после всей нашей кропотливой работы - любые, скажем так, нечеловеческие чувства сыграли роль в вашем решении покинуть комнату. Если бы ты был там, этот дурак Бергер не нарушил бы свое право мести так основательно.


"Я прошу прощения. Я бы подумал, что со всеми этими солдатами, помимо Бергера, ничего не могло пойти не так ».


«Что-то пошло не так - и все солдаты мертвы». Фишер сделал паузу, чтобы достать сигарету из серебряной шкатулки на своем столе и прикурить. Албан почтительно смотрел на него, заложив руки за спину, и ждал. Снова взглянув на него, Фишер не смог сдержаться: он почувствовал прилив почти отеческих чувств к этому прекрасному молодому человеку. Что делало возможность слабости еще более невыносимой.


«Итак, теперь, Албан, твоя последняя задача: я хочу, чтобы ты выследил своего отца и убил его. Просто чтобы не было сомнений - никаких - в том, чего вы можете достичь ».


«Да, сэр», - без колебаний сказал Олбан.


«Похоже, что взрывное устройство вашего отца пробило дыру в защитной стене в старом секторе пять, за пределами лабораторий патологии. Итак, мы знаем, где он был всего несколько минут назад. Его конечная цель, без сомнения, - найти и спасти вашего близнеца. Найти и убить герра Пендергаста не должно быть сложной задачей, учитывая ваши особые способности.


"Я готов. Я тебя не подведу.


"Хороший." Он глубоко вдохнул, выдохнул. «Доложи мне, когда добьешься успеха».


Внезапно в комнату раздался глухой приглушенный звук выстрелов, перемежающийся более крупными взрывами гранат и минометов. Фишер заметил, что в глазах Албана появилось недоумение. «Не беспокойтесь об этом, - сказал он. «Они всего лишь глупые местные жители. Скоро все они умрут.


изображение


72


ESTÃO PRONTOS! Полковник снова заплакал, когда баржа приблизилась к причалу, его люди выстроились в линию вдоль перил порта с оружием наготове. Транспортная лодка проскользнула сзади, оба двигателя ревели на задний ход, промывка винта закипела.


Лодки одновременно коснулись кранцев у причала, идеальная посадка.


"Прыжок!"


Мужчины ринулись в бой, почти как один прыгнув на деревянную доску, второй ряд приготовился ...


… Мгновение спустя, как только доки заполнились людьми, под ними прогремел огромный дрожащий взрыв. Пальцы огня проткнули деревянную обшивку, которая поднялась и мгновенно распалась, охватив людей. Полковника отбросило назад в воду. Борта баржи поднялись от взрыва, металлические перила приняли на себя основную силу взрыва.


Удар воды привел полковника в сознание, в ушах звенело, волосы опалены, мундир порван. Поначалу все это казалось ему таким странным, когда он возвращался из долгого путешествия - а затем он обнаружил себя в кипящей, водянистой массе сражающихся людей, баржа тяжело накренилась набок, причал яростно пылал, люди кричали, тело части и кровь повсюду.


Придя в себя, он огляделся и увидел, что транспортный корабль был поражен одновременно. Он тоже сильно накренился, окруженный убитыми и ранеными.


Доки были заминированы. В ловушке. И они въехали прямо в это.


Он задыхался, борясь с водой, но даже когда он пытался собраться с мыслями, чтобы придумать план действий, он слышал выстрелы из автоматического оружия с берега и видел, как повсюду вздымаются струи воды. Неподалеку раздался оглушительный рев, поднявший струю свежих брызг, а затем еще один, с продолжающимися грохотами выстрелов. Второй этап разрушительной засады.


Сразу за причалом, на берегу справа, он увидел несколько больших валунов - потенциальное укрытие. Если бы они только могли добраться до них ...


"Мужчины!" он кричал, когда он бился. « Мужчины! Держи оружие и ныряй! Нырнуть! Двигайтесь на восток, к скалам! Оставайся под водой! »


Он повторил крик и нырнул, долго и упорно плывя. Это было упражнение, которое они предприняли во времена его БОПЕ: подводное плавание с оружием.


Ему приходилось подниматься один раз, а затем снова, глотая воздух и ныряя обратно вниз - каждый раз под грохот огня. С открытыми глазами он мог видеть, как пули проносятся по воде, оставляя следы пузырей, но он знал, что пули теряют большую часть своей смертоносной инерции уже после двенадцати-четырнадцати дюймов воды.


Тяжело плывя, его легкие почти разрывались, он смотрел вверх и вперед сквозь зеленую воду. Он мог различить темные очертания валунов: подводную часть береговой линии, к которой он стремился. Он всплыл в нужном месте, под валунами, укрывшись от кровавого огня, льющегося со стороны крепости. Достаточно невероятно, но другие люди - по крайней мере полдюжины, включая Тьяго, graças a deus - всплывали вокруг него, вытаскиваясь наружу. Снаряды попадали в вершины скал, осыпая их щепками, но на данный момент они были защищены.


Сильный взрыв в воде недалеко от берега напомнил полковнику, что у врага тоже есть минометы и гранаты, которые скоро их найдут.


Он выбросил из головы мысли о полной катастрофе. У него были мужчины; они все еще дрались; не все было потеряно.


Присев за валунами, наполовину в воде, наполовину над ней, он крикнул: «Перегруппируйтесь! Перегруппируйтесь! » Он видел, как другие солдаты плывут по воде, некоторые раненые и сопротивляются. Несколько пошливниз и больше не поднимался; другие взывали о помощи. Он ничего не мог поделать, кроме как смотреть, как их вырезают и обстреливают, а войска, устроившие засаду, находят свой диапазон.


Задыхаясь, ошеломленный внезапной удачей, полковник огляделся. Шесть человек и он сам, жалко скорчившийся за скалами. Они были напуганы, парализованы. Он должен был что-то сделать, взять под контроль, показать лидерство. Он заглянул в узкую трещину в скалах, оценил. Засады вели огонь из-за гряды вулкана над доками. Справа от него была горка из черных камней; если бы они могли пересечь открытую местность и зайти за эти скалы, им пришлось бы укрыться, двигаясь вбок вверх по склону и по изгибу острова.


Он огляделся. "Слушать!" Он помолчал, затем закричал. « Filhos da puta , послушай!»


Это их разбудило.


«Мы идем вверх по склону, а затем прячемся за это укрытие. Сейчас . Следовать моему примеру."


«А как насчет прикрытия огня?» - спросил Тьяго.


«Слишком много нападающих - и это их только предупредит. Мы просто чертовски бегаем. На три… Раз, два, три ! »


Они перепрыгнули через валуны и по диагонали побежали по склону рыхлого вулканического пепла. Сразу же начался шквал огня, но устроившие засаду, очевидно, не ожидали такого быстрого движения, и все семеро ушли за обвал до того, как начались залпы РПГ. Он слышал, как офицеры выкрикивают приказы на немецком языке.


"Продолжать идти!" - воскликнул полковник.


Присев, они продолжили движение, поднимаясь по диагонали вверх по склону и огибая небольшой изгиб острова. Крепостная стена возвышалась над ними, зловеще поднимаясь из вулканического пепла, черного и грубого.


Когда они вышли из укрытия, налетало еще больше огня, снаряды взметали все вокруг пеплом. Мужчина слева от полковника захрипел от удара свинца о плоть, брызги крови и материи вырвались из его груди, и он тяжело упал на камни.


Они бежали и продолжали, пули засыпали золу вокруг. их. Новые приказы гласили по-немецки: « Ihnen nach! Verfolgt sie! Полковник понял: нападающие преследуют.


"Вниз!" воскликнул он. «Брось и ответь огнем!»


Мужчины, столь хорошо обученные, развернулись и рухнули почти как один в мягкую золу и выпустили иссушающий огонь из своего собственного автоматического оружия; полковник был чрезвычайно рад видеть, как несколько преследователей упали, остальные быстро укрылись.


"Вверх!" он заказал. "Запустить!"


В мгновение ока они снова вскочили и побежали. И когда они объехали склон, он увидел - над ними, примерно в четверти мили отсюда - рваную дыру во внешней стене. У них будет гораздо больше шансов в крепости, чем на открытом воздухе, на острове.


«Направляйтесь к этой бреши!» - закричал полковник, указывая.


Мужчины повернули в гору, направляясь к прорыву, но снова подверглись обстрелу. Если бы только они могли добраться до дыры, талвез …


изображение


73


ПЕНДЕРГАСТ, ЗАКЛИНУТЫЙ В СЛОМАННЫЙ ОРУЖИЙНЫЙ ПОРТ В полуразрушенной стене старой крепости, наблюдал, как лодки полковника приближались к докам. Сначала он подумал, что это часть задуманного ими финта; но затем, в ужасный момент, он понял, что полковник отклонился от этого плана.


Он направлялся прямо к докам.


Пендергаст считал, что понимает рассуждения полковника: скорость была важна. Он и полковник обсудили эту линию атаки еще в Альсдорфе и отклонили ее из-за опасности засады, какой бы небольшой она ни была. Всегда была вероятность, что при звуках атаки на город люди в крепости смогут двигаться достаточно быстро, чтобы устроить ловушку - или поставить ловушку, которая уже была на месте. Полковник отверг эту возможность, но в конечном итоге точка зрения Пендергаста возобладала.


Но, казалось, этого не хватило.


Пендергаст наблюдал за приближением, его сердце учащенно билось. Это может сработать. В самом деле, теперь он также мог видеть, что полковник привел гораздо меньше людей, чем было согласовано - с такими небольшими силами внезапность и скорость стали важными.


Если это сработает, тем лучше. Но это был риск - огромная авантюра.


А потом, при первом же извержении огня, доки взлетели в воздух, людей отбросило обратно в воду, два судна покачнулись вбок - Пендергаст почувствовал, как воцарилась полная тишина шока. Все мгновенно изменилось. Он услышал далекий грохот автоматических выстрелов и увидел за защищенным гребнем прямо под стенами замка слабые вспышки дульных ракет. Он не видел засадсо своей выгодной позиции, но он оценил, что они должны включать умеренные силы - возможно, сотню, значительную часть отряда крепости - хорошо обученные и организованные. Когда дым от взрывов на причале начал рассасываться, все размеры разгрома погрузились в глубину. Многие силы вторжения были убиты сразу или тяжело ранены, а оставшихся в живых косили в воде. Но сам полковник, похоже, выжил вместе с горсткой своих людей. Пендергаст смотрел, как они пробирались за завесу валунов вдоль берега; побежал в поисках укрытия дальше вокруг холма, потеряв на пути человека; а затем совершил последний рывок к отверстию в стене, во время которого был зарезан еще один солдат. Четверо мужчин и полковник добрались до бреши и тут же скрылись.


Пятеро солдат. И сам. Шесть против крепости хорошо вооруженных, хорошо обученных бойцов, генетически воспитанных для безжалостности и интеллекта, на своей территории, защищая свою землю, свой город, свою крепость - саму причину своего существования.


Обдумывая проблему, Пендергаст начал понимать, что пути к успеху, возможно, не осталось. Его единственным утешением было то, что наименее предсказуемой из всех человеческих действий была война.


Спешив со своего места, Пендергаст побежал по туннелю и нырнул в боковой проход, когда услышал приближающийся звук солдатских сапог. Они прошли мимо, и он вылетел обратно, спустившись по разрушенной лестнице, ведущей к основанию крепости. Он мог слышать, эхом вверх, начало перестрелки изнутри стен: обороняющиеся солдаты, без сомнения, приближались, сражаясь с последними людьми полковника в проломе или прямо внутри.


Звуки выстрелов становились все громче, когда он достиг массивного наклонного подвального туннеля, опоясывающего внутреннюю часть навесной стены. Он снова услышал шаги позади себя, и у него было достаточно времени, чтобы зайти в незапертую лабораторию и закрыть ее дверь, прежде чем они прошли. Снова стрельба, кровавые горбатые крики. По крайней мере, бразильцы вели замечательную борьбу.


Он нырнул обратно в коридор и продолжил свой путь, пока не наткнулся на дугу, за которой находилась группа немецких солдат. присел на корточки, очевидно, прижатый к бразильцам огнем. Узкие туннели, тяжелые каменные стены, бесконечные альковы и укрытия помогли, по крайней мере, до некоторой степени компенсировать серьезное численное превосходство бразильцев. Внимательно прислушиваясь, Пендергаст предположил, что бразильские солдаты, должно быть, находятся в хорошо защищаемом редуте внутри самой стены, сражаются упорно, но прижаты со всех сторон. Они были обречены, если не смогут вырваться на свободу.


Пендергаст прокрался за угол, дождался громкого взрыва, а затем, используя звук в качестве прикрытия, уронил одного из немецких солдат выстрелом в бедренную артерию бедра, откуда направление его выстрела было не таким. очевидный. Он снова подождал, воспользовался еще одной возможностью, чтобы бросить второго немца. Это было так, как он надеялся: солдаты, не понимая, что они обстреливаются сзади, в некотором замешательстве отступили к нему, думая, что вместо этого они подвергаются обстрелу с неизвестного направления впереди. Пендергаст быстро вернулся в лабораторию, пропуская их. Затем он двинулся - теперь впереди отступающей группы - и, нарезав одно из расстрелянных тел, достал несколько гранат и два полных магазина для штурмгевер, все время прикрываясь периодическим прикрытием, когда по нему стреляли запаниковавшие бразильские войска.


Перевооружившись, Пендергаст сделал петлю обратно в лабораторию, соединил все гранаты вместе и завязал отрывной узел вокруг рычагов ложки. Затем он поискал вокруг в поисках тонкой проволоки и, найдя ее, вытащил штифты из всех гранат. С бесконечной осторожностью он вернулся в туннель, прислушиваясь к паузам между взрывами и стрельбой. В нужный момент он побежал по туннелю, остановившись в том месте, где крыша была покрыта трещинами от возрождающейся земли. Выкатывая каталку из соседней лаборатории, он забрался на нее, прикрепил пучок гранат к потолку с помощью подушечки и развернул найденную в лаборатории тонкую проволоку из отколовшегося узла, удерживающего рычаги гранат. Он сунул каталку обратно в лабораторию и присел в дверном проеме, снова прислушиваясь.


Через мгновение он выпустил несколько мощных очередей из своего ружья. « Sie sind hier! " он крикнул. « Шнелл! Поторопись, сюда! »


За этим криком последовали еще несколько очередей. "Торопиться!"


Немецкие солдаты быстро отступили к нему, приседая и стреляя, как крабики.


Пендергаст выпустил еще одну очередь из автоматического огня и позвал на помощь. « Hilfe! Hilfe! ”


Когда они приблизились, Пендергаст дернул за проволоку, отпустив рычаги ложки на связке гранат, а затем нырнул в лабораторию, закрыв за собой стальную дверь. Мгновение спустя в коридоре прогремел мощный взрыв. Крошечное окошко в двери вылетело; Сама дверь сорвалась с петель и швырнулась в комнату. Пендергаст, присев у задней стены, встал и бросился в дверной проем в удушающую каменную пыль и штукатурку, побежал среди падающих блоков, когда туннель частично расшатался и начал проваливаться вокруг него. По-прежнему в удушливой пыли, с нулевой видимостью, он подошел к редуту полковника.


«Полковник, это Пендергаст!» он плакал по-английски, а затем по-португальски. « Me ajude! А потом: «Следуй за мной - у нас есть только момент!»


Он повернулся и побежал обратно в ослепляющую пыль, полковник и четверо его оставшихся солдат последовали за ним.


изображение


74


МНЕ ОБЪЕДИНЯЯСЬ, ТУННЕЛЬ ПРОХОДИЛ ШИРОКОЙ ИЗОЛИВОЙ вокруг внутренней стороны навесной стены крепости, лаборатории слева, сама массивная стена справа. Это был основной путь передвижения по нижнему уровню крепости: опасное место. Ключ, решил Пендергаст, будет заключаться в том, чтобы пойти еще глубже, где они смогут убежать в лабиринт подземных переходов, темниц, камер и складских помещений. Это была территория, где изначально был заключен Пендергаст, но он не исследовал ее дальше во время своей быстрой разведки крепости, полагая, что это не имеет отношения к делу.


Теперь это было актуально. Действительно, это был их единственный шанс.


Он уже слышал, как к ним бежит группа людей, грохот винтовок и регулярный топот ботинок эхом разносятся по каменному проходу. Слева от них стояла дверь лаборатории, врезанная в каменную нишу, но она была заперта, и Пендергасту некогда было ее взломать. Сигналами рукой он жестом приказал полковнику и его людям прижаться к обеим стенам, упасть на колени и направить винтовки на приближающихся солдат.


«Огонь по желанию», - тихо сказал он. Полковник повторил команду по-португальски.


Шаги становились ближе, эхом разносясь по изгибу туннеля. Небольшой отряд приготовился к засаде в упор.


В ответ на рявкнувший приказ приближающиеся солдаты остановились, вне поля зрения. Внезапно наступила тишина. Последовал мгновенный электрический разряд, а затем две умело брошенные гранаты отскочили от изогнутой стены, ударились об пол и покатились в сторону бразильцев.


Застигнутые врасплох, Пендергаст и остальные в мгновение ока вскочили, повернулись и бросились обратно в нишу лабораторной двери; одновременно взорвались гранаты, огромная волна давления в замкнутом пространстве отбросила их назад. Один из бразильцев, не так быстро, как другие, был пойман на открытом месте и исчез в облаке крови, плоти, костей и пыли.


Покачав головой, чтобы очистить его, Пендергаст выстрелил в окутывающее облако пыли. Он услышал, как падают камни, и понял, что солдаты не могут продвигаться вперед, по крайней мере, не сразу, из-за падения блоков с потолка.


"Спасаться бегством!" - сказал он, выпустив еще один заряд в пыль.


Полковник и трое его оставшихся мужчин побежали. Пендергаст продолжал подавлять огонь, пока они благополучно не обогнули изгиб стены, затем последовал за ними. Он знал, что через несколько сотен ярдов лежал боковой туннель; он понятия не имел, куда это делось, и не хотел рисковать, но теперь у них не было выбора.


"Направо!" он позвонил вперед. « Диреита! ”


Они прошли по туннелю, оставив за собой задыхающийся от пыли проход. Освещения не было, и люди полковника достали фонарики, чтобы посмотреть, что впереди. Туннель был старым и заброшенным, камни были покрыты селитрой, воздух мертвым и пах плесенью и разложением. Они подошли к старинной дубовой двери, обшитой гнилым железом, червивым от времени и упавшим от одного удара ствола винтовки.


Впереди круговая каменная лестница вилась в мрачную тьму. Сзади снова послышался топот сапог.


Лестница частично обрушилась, и они сползли по разбитым, упавшим, скользким камням, пока не достигли самого нижнего уровня крепости. Они мчались по длинному туннелю, который начинался у подножия лестницы, звук преследователей был не далеко позади.


В конце концов туннель разветвился, затем открылся в большое пространство под куполом. В центре этого пространства находилось самое необычное зрелище: отдельно стоящая стальная клетка площадью около пятнадцати квадратных футов, надежно запертая. Он не был прикреплен к земле: скорее, он был построен вокруг того, что выглядело как глубокая естественная трещина в необработанном полу подвала крепости. Заполнение трещины и подъем, чтобы заполнить клетку, былибесчисленные ящики с оружием, гранатами, снарядами, гильзами для пороха со свастиками и предупреждениями о том, что содержимое очень опасно - ЗЕХР ГЕФЭРЛИХ. Похоже, это был центральный склад боеприпасов крепости, расположенный глубоко в недрах крепости в качестве защитной меры.


Так что их первоначальный план взорвать склад боеприпасов в любом случае был бы обречен на провал: он был расположен слишком глубоко в крепости, чтобы взорвать вход для полковника и его людей.


Но не было времени на дальнейшие исследования, и они прошли через пространство в другой проход, ведущий с другой стороны.


Вскоре этот коридор перешел в Т, затем снова разветвился, выстроившись в ряды пустых камер, на влажной земле лежали гнилые остатки деревянных дверей. К одной стене был прикован древний скелет, испещренный солями меди. Вода протекала по стенам, лужи лежали на золоченом полу, который, как отметил Пендергаст, к большому сожалению, сохранял следы их прохода.


Кряканье бегущих людей, топот сапог становились все ближе.


«Мы должны убить этих людей», - сказал полковник.


«Отличное предложение», - ответил Пендергаст. «Гранаты, пожалуйста».


Он вытащил последнюю гранату, кивнул полковнику; Пока они бежали, следуя примеру Пендергаста, полковник и трое его оставшихся людей вытаскивали булавки из своих гранат, удерживая ложки на месте. Когда впереди вырисовывался угол туннеля, Пендергаст резко кивнул; они выпустили ложки одновременно, бросив гранаты в мягкую золу, повернули за угол и бросились на землю.


«Как сказать по-английски?» - пробормотал полковник. «Окупаемость - это сука».


- Погасите все огни, - прошептал Пендергаст в ответ.


Через несколько секунд несколько взрывов разорвали туннель прямо за углом, почти оглушив их. Тут же Пендергаст вскочил на ноги и жестом велел остальным следовать за ним; они бросились назад за угол, где то тут, то там среди падающих обломков виднелись смутные тусклые лучи фонарей. Они отчаянно стреляли вмассивное облако пыли, нацеленное на огни, ответный огонь неэффективен и хаотичен.


Через несколько мгновений все было кончено. Их преследователи были мертвы, во влажном воздухе оседала пыль. Включив свой фонарик, Пендергаст обвел его мертвыми: шестью солдатами в простой серой форме и только с одной маленькой эмблемой в виде Железного креста. Но седьмой, очевидно , лидер, был одет в старую форму, нацистский на feldgraue поле униформу Ваффен-СС, с несколькими новоявленных дополнениями.


« Бабака! - сказал полковник, пиная тело. «Посмотрите на того сына шлюхи, который играет нациста. Que bastardo. ”


Пендергаст кратко осмотрел офицера в форме, затем обратил свое внимание на других мертвых: полдюжины красивых молодых людей, разорванных на части взрывами и стрельбой, их голубые глаза смотрели в разные стороны, удивленно открытые рты, нежные руки. все еще на их оружии. Он наклонился, достал еще один магазин и запасную гранату. Остальные так же пополнили свои запасы.


А потом воцарилась тишина, если не считать медленных капель воды. Запах крови и смерти смешался с навозом, плесенью и разложением. Но в тишине раздался шорох. Взрыв сдвинул часть массивной стены, и теперь насекомые, оторванные от мест отдыха, скользили и выползали, многие падали с потолка - маслянистые многоножки, белые уксусы с шипами на педипальпах, гигантские уховертки с жирными клешнями, скорпионы-альбиносы. щелкая когтями, прыгающие пушистые пауки.


Выругавшись, полковник стряхнул с плеча насекомое.


«Мы должны убираться отсюда», - сказал Пендергаст. "Теперь."


Затем произошло нечто странное. Один из солдат полковника ахнул, повернулся - и вытащил из груди окровавленный метательный нож, уставившись на него с удивлением, прежде чем упасть на колени.


изображение


75


ПОЛКОВНИК СУЗА, УСЛЫШАВ ГАД, развернулся и зафиксировал свет на солдате. Мужчина сжимал тяжелый клинок в своей руке, глядя на него с выражением явного изумления, прежде чем медленно опуститься на землю.


"Укрыться!" - сказал Пендергаст, приседая.


Соуза пошатнулся к стене, а Пендергаст исследовал проход своим светом, осматривая стены, потолки, темные камеры и гнилые двери. По туннелю плыли усики тумана, освещенные тонким лучом. Не было ничего, кроме тишины и капель воды. Свет играл на скованном скелетом, на его черепе все еще оставалась прядь длинных черных волос.


- Носса-Сеньора , - прошептал полковник, повернувшись к Пендергасту, их взгляды встретились. Он снова обнаружил, что его смущают эти бледные глаза, которые, казалось, почти сияли в темноте. Он чувствовал, как дрожит его нижняя губа, и изо всех сил пытался подавить это. Он еще не мог думать о том, насколько сильно он потерпел поражение в этой миссии. Его сын, Тьяго, ничего не сказал - ничего - после катастрофы. Он не мог заставить себя встретиться взглядом со своим сыном ... но чувствовал это. Да, он мог чувствовать давление взглядов юноши, страх и осуждение на затылке, как если бы это было осязаемо.


Присев на корточках, ожидая, что он сам не знает, что, не имея представления, что они могут сделать сейчас, он увидел, как Пендергаст двинулся, протянул руку и по пульсу коснулся шеи своего павшего солдата. Он выждал мгновение, затем взглянул на полковника, слегка покачав головой. Это было похоже на еще один удар ножа. Потерять этих людей, так много хороших людей… но он не мог думать об этом сейчас.


Пендергаст осторожно вынул окровавленный нож из мертвой руки солдата и осмотрел его, прежде чем засунуть за пояс. Соуза увидел, что это старый нацистский нож - топор из айкхорна - тяжелое, толстое лезвие, которое нелегко бросить, но достаточно массивное, чтобы рассечь грудину на пути к сердцу.


Снова полковник прислушался и снова был удивлен, даже удивлен, что он ничего не слышит и не видит в темноте. Как будто нож просто материализовался в груди мужчины.


Никто ничего не сказал. Наступил момент застоя, а затем Пендергаст осторожно поднялся, разрушив ужасное заклинание. Предложив оставшимся мужчинам следовать за ним, он продолжил путь по туннелю. Полковник прикрыл тыл своим сыном, ни один не глядя на другого. Он каким-то образом передал командование этому штатскому, но не мог собраться с мыслями достаточно, чтобы подтвердить свою роль. Что может произойти дальше, когда четыре человека выступят против крепости обученных нацистских бойцов? Он снова выбросил из головы эти ужасные мысли. Был ли у Пендергаста план? Гринго был таким тихим, таким странным.


Туннель начал спускаться вниз, и воздух становился все более зловонным, зловонным, пол был залит водой, которая постепенно углублялась по мере продолжения уклона, заставляя их переходить вброд. Туман сгустился, и их дыхание добавило еще больше тумана в уже перенасыщенный воздух. Звук их движения по воде мягко эхом разнесся по туннелю. В какой-то момент Пендергаст жестом приказал остановиться, и они стояли в загрязненном воздухе, прислушиваясь, но не слышали ни звука, чтобы кто-то двигался в воде позади них.


Тем не менее туннель продолжался, вода углублялась. Мертвые раздутые насекомые плавали по поверхностной пены, и в нескольких случаях они проходили мимо человеческих скелетов, прикованных цепями или частично замурованных в нишах, относящихся к испанской эпохе, - костей, съеденных временем. Однажды толстые мокасины с белой водой скользили мимо, не обращая на них внимания.


Вскоре они подошли к круглой комнате, слиянию туннелей. Вода теперь была по пояс. Здесь они остановились, пока Пендергаст, казалось, исследовал воду на предмет признаков течения, направив свой свет и уронив на поверхность кусок нити. Но нитьтолько что осталась ямочка; не было никакого движения, вообще никакого, чтобы указать, в каком направлении им следует двигаться.


Когда Пендергаст собирался отвернуться, полковник увидел, как нить внезапно закрутилась; в то же время луч его фонарика, проникая в мутную воду, уловил слабое пятно.


"Осторожно!" - крикнул он, и одновременно с этим раздался крик солдат позади него - Тьяго . Полковник развернулся, отчаянно взмахивая фонарем, но Тьяго исчез в воде. Под поверхностью произошла жестокая тряска, которая закончилась почти так же внезапно, как и началась. Полковник, пошатываясь, подошел к тому месту, где все еще бурлила мутная вода; его фонарик показал что-то под водой, поднимающееся, поднимающееся… Тело всплыло, темное облачное пятно распространилось от его шеи, окрашивая воду.


« Meu filho! - закричал полковник, хватая тело. « Тьяго! Meu filho! Он перевернул тело сына и с нечленораздельным криком поднял его, охваченный ужасом, когда голова откинулась назад, горло перерезано до кости, глаза широко раскрылись. « Ублюдки! - закричал он, уронив тело и подняв винтовку, его зрение затуманилось от ярости. Он произвел выстрел в автоматическом режиме, прицелился в темноту и развернул ее, безумно стреляя в воду. Другой солдат тоже запаниковал, попятился и выстрелил из своего оружия в миазматическую тьму.


« Ублюдки! - снова закричал Соуза.


- Хватит, - сказал Пендергаст не громко, а стальным голосом. « Стой. ”


Полковник, почувствовав холодную хватку руки мужчины на своем плече, резко остановился. Он весь дрожал. «Мой сын», - сказал он в отчаянии.


«Он играет с нами», - сказал Пендергаст. «Мы должны найти выход».


"Он?" - воскликнул полковник. «Кто он ? Кто этот человек?" Он почувствовал новую ярость и закричал в темноту: «Кто ты? Quem é voiceê? ”


Пендергаст не ответил. Он указал на последнего солдата. "Ты. Поднимите тыл ». Он снова повернулся к полковнику. «Оставайся рядом со мной. Мы должны двигаться дальше ».


Соуза последовал за Пендергастом по туннелю, выбранному по причинам, которые он не знал и о которых больше не заботился. Американец быстро двигался по воде, почти как акула, скользя, а полковник изо всех сил старался не отставать. Он видел, как Пендергаст вытащил гранату и выдернул булавку, удерживая ее в руке с нажатым рычагом ложки.


Они продолжали идти, пока не достигли нового слияния туннелей; другая опасная зона. И вдруг, к удивлению полковника, Пендергаст повернулся и швырнул гранату обратно в туннель, из которого они только что вышли.


"Вниз!" воскликнул он.


Они бросились в воду, когда произошел взрыв, взорвав туннель стеной брызг, как водомет. После того, как он прошел, они могли слышать его эхо, продолжающее грохотать туда-сюда по лабиринтам проходов.


Пендергаст указал на туннель.


«Откуда вы знаете, что это выход?» - ахнул полковник.


«Это тот, без эха», - последовал пробормотанный ответ.


Вода углубилась, но вскоре вдоль стены туннеля появилась каменная дорожка с каменными ступенями, ведущими вверх. Пендергаст выбрал правильно: это был выход, старый туннель, несомненно, ведущий к озеру, секретный водный проход в крепость и из нее.


« Agora eu esto satisfeito…» - внезапно из тумана раздался эхом искаженный, ужасный голос.


Полковник упал, повернулся и выстрелил почти не задумываясь, усеченная очередь прервалась, когда его магазин закончился. Он продолжал нажимать на спусковой крючок, крича: «Кто там? Это кто?" Его дрожащий голос эхом разнесся среди тумана.


Единственным ответом был единственный выстрел из темноты; короткая вспышка света; и последний из его солдат упал обратно в воду с тихим полосканием горла.


Пендергаст присел рядом с полковником, используя каменную набережную как укрытие, его серебристые глаза пронзали тьму.


Соуза вытащил журнал, бросил его в воду, вытащил из рюкзака еще один и трясущимися руками попытался закрепить его на месте. Пендергаст протянул руку и положил руку на пистолет, когда Соуза наконец поставил магазин на место.


«Сохраните патроны», - тихо сказал он. «Это то, чего он хочет».


« Ос фантазмы? - сказал полковник, дрожа всем телом.


«К сожалению, это реально».


С этим загадочным ответом Пендергаст вскарабкался по каменным ступеням, полковник споткнулся за ним, поскользнулся, взбираясь по скользкой лестнице на узкую дорожку, бежал по ней и укрывался в нише.


« Agora eu esto satisfeito …» - снова раздался голос из миазмов, звук, подобный ледорубу, вонзившемуся в ухо полковнику. В туннеле невозможно было определить направление; он исходил одновременно отовсюду и ниоткуда, низким, но любопытно проницательным голосом.


"Что это обозначает?" - прошептал Пендергаст.


«Как ужасно… это означает« удовлетворение, удовлетворение… », - задыхался Соуза, его мысли закружились. Он с трудом мог разобраться в том, что произошло, что все еще происходило. Это был кошмар, превосходящий все, что он мог вообразить.


«Мы должны продолжать движение, полковник».


Что-то в холодном голосе агента немного успокоило его. Схватив свой M16, Соуза поднялся и последовал за мимолетной фигурой Пендергаста по коридору. Они миновали боковые трубы и туннели, некоторые из которых извергали черную воду.


За ними последовал низкий смех. Полковник не выдержал. Он почувствовал, как все снова рушится; его мир был разрушен - а теперь и этот. Как это происходило? Кто был этот дьявол?


- Você está satisfeito, коронель? - раздался голос, более близкий в тумане. Вы довольны, полковник?


Как будто мир внезапно улетел. Полковник Соуза с ревом развернулся и побежал обратно в направлении голоса, из его горла вырвался звук, который не был полностью человеческим, звериный крик ярости, его палец был зажат на спусковом крючке, оружие было на полном автомате,Дуло металось взад и вперед, магазин на тридцать патронов растворялся в тумане.


Внезапно наступила тишина, когда закончился журнал. Соуза остановился, словно просыпаясь; остановился и ждал, ждал конца, которого он внезапно захотел больше всего, чего он когда-либо хотел в своей жизни.


изображение


76


ПЕНДЕРГАСТ, ПРИПЛОСАНО К СТЕНЕ, СЛЫШАЛ долгую, дикую, продолжительную стрельбу и животный крик полковника, когда он бросился по дорожке в темный туман, после чего воцарилась внезапная тишина. Наступил момент застоя, когда звук отозвался эхом и затих в туннелях, а затем еще один выстрел, не очень громкий, из малокалиберного оружия нарушил тишину.


Мгновение спустя он услышал, как тело полковника ударилось о воду. А потом он снова услышал голос - голос, который он так хорошо знал.


«А теперь, отец, мы здесь. Только мы вдвоем."


В темноте, прижатый к стене, Пендергаст ничего не сказал.


"Отец?"


Наконец он почувствовал, что может говорить. "Чего ты хочешь?" - спросил он медленно и ровно.


"Я убью тебя."


«И ты действительно думаешь, что сможешь это сделать? Убить собственного отца?


"Мы увидим."


"Почему?"


«Зачем подниматься на Эверест? Зачем ехать на Луну? Зачем бежать марафон? Для меня это окончательная проверка характера ».


Тишина. Пендергаст не смог сформулировать ответ.


«Тебе действительно не сбежать от меня. Вы понимаете это, не так ли? " Голос ненадолго замолчал. И тогда Албан сказал: «Но сначала подарок тебе. Ранее вы спрашивали о Копенгагенском окне. Хотите узнать мой секрет? Взгляни в мир, как будто время ушло: и все кривое станет тебе прямо. Ницше, я уверен, вам известно.


Нож вылетел из темноты, как летучая мышь на крыло, так быстро и так неожиданно, что Пендергаст не мог увернуться от него. Он нанес скользящий удар по его ключице, чуть больше, чем рана на коже. Он повернулся, упал и перекатился, затем вскочил и после быстрого рывка снова укрылся, прижавшись к следующей нише, к мокрой слизистой стене. Даже с брошенным ножом он не мог определить текущее местоположение Албана, юноша воспользовался особенностями звука, эхом отражавшегося в туннелях, чтобы скрыть свое местонахождение.


«Ты не убьешь меня, потому что ты слаб. Вот в чем мы различаемся. Потому что я могу убить тебя . Как я только что продемонстрировал. И я должен сказать, что это было отличное уклонение, отец. Как будто ты почувствовал, что это приближается ».


Пендергаст заметил в голосе мальчика нотку гордости: голос сына впечатлен своим отцом. Странная болезнь мешала сосредоточиться. Он почувствовал боль от раны в уже вывернутом плече, почувствовал, как теплая кровь просачивается через его мокрую рубашку. Определенной части его - возможно, большей части - теперь было все равно, жив он или умрет. Он только надеялся, что его сын будет стрелять прямо и верно.


«Да, это правда, я мог бы убить тебя сейчас», - продолжал голос. «И, по сути, ты в моем прицеле, когда я говорю. Но это было бы неправильно. Я человек чести и не стал бы просто стрелять в тебя, как собаку. Итак, я предоставлю вам выбор. Считаю до десяти. Если вы решите умереть, ничего не делайте, а в десять я помогу вам с самоубийством. Если вы хотите сбежать, чтобы дать себе спортивный шанс, вы можете это сделать ».


Пендергаст нырнул в воду, но не раньше шести.


Держась под водой, он плыл так быстро, как только мог, тяжелая винтовка тащила его вниз. Он держался близко к стене, подходя только тогда, когда ему нужно было глотнуть воздуха. Он услышал несколько очередей - Албан сдержал свое слово и выстрелил по десяти - и слышал, как под водой проносились пули вокруг себя. Он двигался недостаточно быстро, недостаточно быстро, и с минутным сожалением выпустил винтовку. Он плавал с открытыми глазами, но ничего не видел. Вода была холодной и зловонной, и в ней было множество мертвецов, которые ударялись о него, и он не раз ощущал скользящие прикосновения водяной змеи. Игнорируя все это, он продолжал идти.


Туннель сделал широкий поворот, и затем - медленно, сильно ударившись под водой, - Пендергаст начал видеть слабый свет. Он всплыл и заметил блеск на гладких стенах туннеля. Стрельба прекратилась. Он продолжал плавать по поверхности. Когда он вышел из туннелей в озеро, свет почти ослепил его. Был еще полдень. Он посмотрел на запад и увидел, что находится примерно в полумиле от противоположного берега. Он остановился и оглянулся. Албана нигде не было ни у входа в туннель, ни где-нибудь на берегу.


Он знал, что это продлится недолго. Мальчик определенно шел за ним.


Он продолжал плыть, направляясь на запад, к материку.


изображение


77


АЛБАН ПРОСЛУШАЛ В темноте, пока звуки плавания его отца медленно затихали. Выход к озеру был недалеко; он доберется до него в течение нескольких минут. Его сердце сильно билось, и он мог чувствовать все свои чувства на высочайшем уровне бдительности, его разум работал гладко и быстро. Это была самая возбуждающая вещь, которую он когда-либо делал, как ни странно, неожиданно захватывающая. Теперь он понял, что имел в виду Фишер, говоря о достоинствах. Несколькими годами ранее, чтобы испытать совершеннолетие, Фишер отправил его в лес, вооруженный только ножом, чтобы убить ягуара. Это был замечательный опыт. Но это - охота на мужчину, и не на любого мужчину, а на его собственного отца - было высшей задачей.


Албан задумался, что его отец будет делать дальше. И ответ пришел легко: он не останется на острове, где он ничего не может делать, и его полностью переигрывают и подавляют. Он будет плыть к берегу. И он будет плыть прямо на запад, к лагерю неисправных. Потому что он будет искать другого своего сына, Сорок Семь. Близнец Албана. Тот, у кого теперь было имя: Тристрам.


Тристрам . Что-то в этом имени - само его существование - глубоко рассердило Албана.


Быстро двигаясь, Албан побежал по дорожке к темной металлической двери в боковой нише. Быстро повернув ключ в хорошо смазанном замке, он вошел в узкий туннель, который, как он знал, вел по диагонали к берегу. Несколько мгновений спустя он появился через другую дверь в свете полудня, на полуразрушенной каменной платформе прямо над берегом озера, окруженной тростником. Пробираясь изОн поднялся на несколько десятков футов вверх по склону вулканического холма, его ноги хрустели по углам. Затем он остановился, повернулся и осмотрел озеро. Почти сразу его зоркие глаза заметили фигуру отца, плывущую на запад к берегу, как он и предполагал.


Он поднял винтовку и осмотрел отца через увеличительное стекло. Он праздно подумал, что, несмотря на то, что это был выстрел с трехсот ярдов, в этот безветренный и приятный день, учитывая его превосходную меткость, это почти наверняка.


Он опустил винтовку, не стреляя, еще раз похвалил себя за свое сильное чувство чести и справедливости. Его отец был великим человеком, который умрет хорошей смертью - а не выстрелом в спину издалека. Плавание длилось около полумили, и при той скорости, с которой он шел с раненым плечом, ему потребовалось бы не менее пятнадцати минут, чтобы добраться до болота на противоположной стороне. Времени было достаточно, чтобы устроить более равноправный и интересный конкурс.


Закинув винтовку через плечо, он пошел пешком по проторенной тропе, огибающей остров. Через несколько минут в поле зрения появилась небольшая площадка, к которой было привязано несколько лодочных катеров. Подойдя к ним, он осмотрел их, выбрав самый легкий и маневренный: тринадцатиметровую плоскодонную лодку из стекловолокна с двухтактным двигателем. Он прыгнул внутрь, проверил газ, запустил двигатель и направился к озеру.


Лодка хлопала по воде, ускользая от берега, а Олбан стоял у румпеля и смотрел вперед, чувствуя, как мимо проносится прекрасный прохладный воздух. Так близко к воде было трудно увидеть его отца, но он знал, где он будет. И действительно, когда он приблизился к середине озера, он увидел слабое движение человека в полуденном свете: регулярно двигающиеся руки, плеск ступней во время плавания.


Его отец взглянул на него и нырнул. Албан замедлил ход лодки, слегка повернув на юг. Когда он нырнул и поплыл под водой, его отец изменил направление. Но нет: он бы не стал. Это было бы его удивлением, если бы он продолжал двигаться в том же направлении.


Как долго он мог задерживать дыхание?


Поразительно две минуты спустя - Албан не мог в это поверить - он снова появился именно там, где и ожидал Албан, по тому же маршруту почти в ста ярдах от берега. Албан мог проплыть под водой сто пятьдесят ярдов, но сто все равно было необычным, особенно для человека возраста его отца.


Албан направил лодку к пловцу, быстро сокращая дистанцию. Почему бы просто не переехать его?


Почему бы и нет? Это был бы спорт. Его отец, конечно, нырял. И снова нырнуть. Он завел двигатель на полную мощность и нацелился на фигуру, стремительно несущуюся к нему. Его отец нырнул в последнюю минуту, и Албан повернул румпель, ведя лодку по узкому кругу, стремясь к тому месту, где, как он знал, его отец выйдет на поверхность.


Он действительно не ожидал, что таким образом убьет своего отца. Но это его утомит, утомит.


Лучше всего то, что это был бы хороший спорт - для них обоих.


изображение


78


ПОД ВОДОЙ, ГЛАЗА ОТКРЫТЫ, ПЕНДЕРГАСТ МОЖЕТ УВИДЕТЬ, как лодка круто поворачивает на поверхности и направляется в том самом направлении, в котором он планировал двигаться. Но как только он увидел это и снова изменил свои планы - завис под водой и задержал дыхание, - лодка изменила траекторию, замедлившись еще больше, словно читая его мысли.


Читая его мысли? Это казалось абсурдным ... и все же нужно рассматривать даже самые необычные гипотезы, чтобы объяснить самые необычные события. Пендергаст был на пороге откровения; он мог это почувствовать. В его гипоксическом мозгу переплеталось множество нитей - необъяснимая природа убийств в Нью-Йорке; недавний стебель в туннелях крепости с его сверхъестественной демонстрацией догадок; Полное гордости заявление Албана о способностях своего отца; высшая уверенность юноши в том, что Пендергасту не избежать его. А затем странная цитата из Ницше.


Происходило что-то очень необычное. Это было , как если бы Alban читал его мысли.


Но ему нужен был воздух. Сейчас . Он поднялся прямо, всплыл на поверхность, глубоко вздохнул. И он увидел, что Албан удаляется от него, отклоняет свою лодку и возвращается обратно, на лице мальчика было выражение удивления и даже испуга.


Нет, Албан не читал его мысли. Это было что-то другое. Пендергаст вспомнил, что Констанс говорила об Албане - что-то о шестом чувстве или, возможно, продолжении одного из пяти других. Строка Ницше, которую процитировал Албан, промелькнула в его голове один, два раза. Что это значило?


Он прыгнул под поверхность примерно на три фута и поплыл вбок, намеренно, к берегу. Лодка над ним свернула и сделала петлю, вой двигателя наполнил его уши, затем замедлился и направился примерно к тому месту, где ему пришлось бы всплыть, чтобы набраться воздуха. И да, он там всплывет; он бы. Это то, что он определенно сделал бы.


Нет, это не было вопросом чтения мыслей. Албан не мог читать мысли человека. У него были какие-то необычные способности, но это было не так. Было и меньше, и больше.


Пендергаст, задолго до того, как ему понадобился воздух, внезапно вылетел на поверхность после мгновенного изменения планов - и Албан, находившийся всего в двадцати футах от него, но двигавшийся в неправильном направлении, увидел его, снова удивленный; он повернул лодку и нажал на дроссельную заслонку. Пендергаст ждал, нырял, и, когда лодка пролетела над головой и двигалась по узкому кругу, он снова устремился вверх, держа в руке нацистский пехотинец, и врезался им в корпус, когда лодка пролетела над головой; тяжелое лезвие рассекло легкое стекловолокно, и он повернул нож, прежде чем движение лодки вперед вырвало его из его руки. Пропеллер пролетел всего в нескольких сантиметрах над его головой, сотрясая его, гудя, как гигантская оса.


Всплыв прямо за лодкой, он глотнул воздух один раз, затем снова и бросился к берегу, плывя как сумасшедший. Албану потребуется как минимум несколько минут, чтобы справиться с наводнением, вызванным утечкой, и он уже приближался к мелководью у берега, в ста ярдах от начала болотной травы и в двухстах от густого рогоза и болота. .


Насколько мог, он плавал под водой, совершая случайные изменения направления, неожиданные даже для него самого, часто вопреки тому, что подсказывали ему его инстинкты, а иногда фактически возвращался к самому себе. Когда он всплыл, он увидел, как Албан сгорбился в лодке, отчаянно пытаясь остановить протечку, но каждый раз, когда Пендергаст поднимался, чтобы подышать воздухом, он вставал, вскидывал винтовку на плечо и производил выстрел, который попал в воду в нескольких дюймах от головы Пендергаста; повернувшись и снова нырнув вниз, он услышал еще несколько выстрелов, промелькнувших в воде.


Его сын, несомненно, стрелял на поражение. Это ответило на другой важный вопрос, который мучил его.


Он продолжал плавать, сохраняя свое неустойчивое поведение, но всегда стремится к берегу. Лодка серьезно кренилась, но Албан, очевидно, заблокировал или заткнул яму и начал выходить на берег, время от времени поднимаясь, чтобы сделать еще один выстрел, когда Пендергаст всплыл. Он был великолепным стрелком: единственное, что спасло Пендергаста, - это полуденное солнце, низко лежавшее на горизонте, светящее прямо на Албана и отражающееся от воды ослепляющим светом.


Пендергаст почувствовал, как его ноги коснулись илистого дна, и поплыл, пока вода не достигла пояса, и он оказался на краю болотной травы. Теперь он мог идти вброд, хотя и неуклюже, пригнувшись. Последовало еще несколько выстрелов, но теперь расстояние и окружающие рогозы были в его пользу, а затем он был скрыт за густыми растениями. Тем не менее, Албан продолжал стрелять - без сомнения, из-за шороха растительности, нарушенного его проходом. Проскользнув по полосам рогоза, Пендергаст умел ловить его движения, протягивая руку и тряся стебли, находившиеся на расстоянии от него. Но Олбан быстро это уловил, снаряды пробивались с обеих сторон, срезали рогоз и поднимали облака пуха.


Лодочный двигатель завелся, и Пендергаст удвоил скорость. Он услышал, как он приближается, шлепая по камышу, а затем послышался приглушенный звук, когда гребной винт ударился о грязь, и судно пошло на мель.


Всплеск - Албан выскочил и погнался за ним.


Пробираясь через рогоз, Пендергаст добрался до густой заросли на краю болота, пробился сквозь нее и продолжил свой путь в лес, минуя густую растительность.


Его сын превосходил его физически и, возможно, даже морально. Никакая хитрость не поколебала бы Албана в этом лесу, который он хорошо знал. Единственный шанс Пендергаста заключался в том, чтобы полностью понять таинственное преимущество Албана и использовать его против него.


Странная цитата из Ницше снова неожиданно пришла ему в голову:


Взгляни в мир, как будто время ушло: и все кривое станет тебе прямо.


Это было тогда, когда откровение расцвело над ним, как восход солнца.


изображение


79


В СВОЕМ ПРЕКРАСНОМ ОФИСЕ ОБЕРСТГРУППЕНФЮРЕР ВУЛЬФ Фишер выкурил еще одну сигарету, предлагая одну сигарету своему заместителю Шеерману. Затем Фишер зажег его для мужчины, наслаждаясь сменой ролей; жест, который продемонстрировал его собственную уверенность и безопасность, а также доверие, которое он оказал своему капитану.


Он подошел к окну, выходившему на запад над озером, и поднял бинокль. Он видел, как лодка Албана движется по кругу, видел крохотную плавающую фигурку Пендергаста. Если у Албана и было какое-то нежелание убивать своего отца, то теперь этого, похоже, не было.


«Это очаровательно. Взгляните, оберфюрер.


Фишер отступил в сторону и позволил своему заместителю взглянуть на сцену. Он ждал, вдыхая купаж сирийского табака Латакия, выращенного и высушенного на собственных фермах, лучших в Южной Америке.


«Да, очень мило», - сказал Шеерманн, опуская очки. «Албан, кажется, справился с этой задачей. Очень обнадеживает ».


Тишина. «Посмотрим, способен ли он убить».


«Я уверен, что так и будет, мой оберстгруппенфюрер . Его воспитание и обучение были безупречными ».


Фишер не ответил. По правде говоря, истинное и окончательное испытание еще не состоялось. Он вдохнул дым, выпустил его из носа. «Скажите мне: есть ли выжившие из подразделения вторжения?»


"Никто. Пятеро вошли в крепость, но Албан и наши солдаты, кажется, убили их всех. Мы нашли все пять тел ».


«Есть жертвы среди Бригады близнецов?»


"Никто. Хотя мы потеряли довольно большое количество регулярных солдат - более двух десятков. Я все еще жду окончательного подсчета ".


«Прискорбно». Фишер взял очки и снова посмотрел сквозь них. Это почти могло быть двое детей, играющих в озере, лодка двигалась ленивыми кругами, пловец нырял и плыл под водой, поднимаясь за воздухом - все на таком расстоянии казалось, будто в замедленной съемке. Но вот что-то случилось: лодка выглядела продырявленной, и Пендергаст плыл прямо к берегу.


Логика подсказывала Фишеру, что Пендергаст не мог сравниться с его сыном - сыном, несущим все лучшие гены своего отца, улучшенные, но не обремененные вредными генами. И кого с рождения приучили к такого рода вызовам.


«Настоящее шоу», - сказал он уверенным голосом. «Римляне в Колизее позавидовали бы».


«Да, оберстгруппенфюрер».


Однако это мучительное чувство, эта тень сомнения не утихала, и по мере того, как борьба на воде становилась все более продолжительной, сомнение только усиливалось. Наконец, Фишер снова заговорил. «Я уверен, что Пендергаст, если доберется до берега, направится в лагерь неисправных. Олбан, конечно, будет преследовать, но, чтобы убедиться, что нет проблем, я хочу, чтобы вы мобилизовали группу наших регулярных войск и Бригаду близнецов - теперь, когда они разогреты, - и переправили их через озеро. Я хочу, чтобы они выступили в качестве подстраховки для Албана. На всякий случай. Понимаете, страховой полис, не более того. Он попытался придать этому виду непринужденный вид.


«Немедленно, оберстгруппенфюрер».


«На дубле».


Оберфюрер Шеерманн ушел с четким салютом. Фишер снова повернулся к окну, заслонив маленькую драму на озере. Албан теперь стоял в лодке, стрелял - и пропал без вести. Конечно, это был очень сложный и опасный выстрел, в постоянном движении, неспособном должным образом стабилизировать оружие, при таком свете.


Еще…


изображение


80


Когда Пендергаст проскользнул через лес, он прекрасно знал, что Албан будет преследовать его, несмотря на тишину позади него. И, без сомнения, он скоро наверстает упущенное.


Двигаясь вперед, он обдумывал свое недавнее откровение. Он думал, что теперь понял необычные способности Албана. Он сам и другие тоже обладали этим качеством, но лишь в незначительной степени. В Албане он был значительно усилен. Он должен был быть осторожным в том, как он развернул свое осознание; ему нужно было дождаться подходящего момента, не позволяя Албану осознать, что он осознает свое особое преимущество: он не мог позволить себе отбросить сюрприз в неподходящий момент.


Он наткнулся на тропу в лесу, ведущую в сторону лагеря неисправных. Он побежал по ней, заставляя себя изо всех сил. Тропа свернула на невысокий холм, и в нескольких сотнях ярдов он пересек край кратера, окружавшего поля и лагерь. Он спустился с противоположной стороны, продолжая бежать, не обращая внимания на повороты, и на головокружительной скорости спускался прямо по крутому склону.


Он вырвался из растительности, окаймляющей возделываемые земли. Поле высокой кукурузы служило неким прикрытием, и он бросился в него, ряды тянулись под углом девяноста градусов к маршруту его путешествия. Он продолжал идти, лишь немного сбавляя скорость, скользя и петляя между рядами высоких растений. Но теперь он мог слышать своего преследователя позади себя, шорох его продвижения становился все ближе, всегда ближе.


Пендергаст повернул на девяносто градусов и побежал по кукурузному ряду; затем, как можно быстрее, он изменил тактику, пробиваясь сквозь ряды, зигзагами переходя от одного к другому. Это было бесплодно; не былоспособ встряхнуть Албана и не устроить ему засаду. Албан был вооружен; он не был. Это не могло закончиться хорошо.


Он увидел свет впереди и вырвался из дальнего конца кукурузы. Продолжая бежать, он пересек яркое хлопковое поле, низкие растения совершенно не укрывались. Он слышал, как Албан бежит за ним, его дыхание затруднено. Теперь это превратилось в гонку по прямой, и в ней он проиграет.


Даже когда он понял, что не собирается выходить в подземный лагерь, он заметил так называемых дефектных, которые в замешательстве устремились обратно с дальних полей, одетые в рваную одежду, с потрепанными соломенными шляпами на головах, инструментами и орудиями труда. перекинут через их плечи. Это была странная, безмолвная, беспорядочная толпа. Те, кто был впереди, остановились с открытыми ртами, изумленные видом погони. Он обыскал их шеренги, но не смог разобрать Тристрама.


В то же время он странным образом услышал звук пения - не менее боевой мотив. Посмотрев направо, он увидел, что со стороны доков к ним устремились десятки солдат - близнецов. Их было около сотни, столько же, сколько и неисправных: мужчины и женщины, девочки и мальчики в возрасте от четырнадцати до примерно сорока, одетые в простую серую форму, одетые в Железные Кресты - очевидно, символ их новой расы мастеров - во главе с несколькими офицерами в четких нацистских регалиях. Они были хорошо вооружены, и по мере приближения легко выстраивались в строй, их голоса переходили в пение:


Es zittern die morschen Knochen,


Der Welt vor dem großen Krieg,


Вот и все, понял Пендергаст. Он не мог убежать от сына. Он остановился, повернулся и посмотрел на него.


В сотне ярдов назад Албан перешел на рысь, его лицо расплылось в улыбке, когда он приблизился. Он снял винтовку и снова пошел на прогулку.


Подошли солдаты.


Wir haben den Schrecken gebrochen,


Für uns war's ein großer Sieg.


Но Албан его не сбил. Подойдя ближе, Пендергаст увидел по торжеству в его глазах, что он хочет вытянуть его, насладиться моментом победы, а не закончить его преждевременно убогим выстрелом. Действительно, теперь была публика. Теперь это была серьезная драма и шанс для Албана проявить себя: оправдание перед всеми.


Пендергасту противно, насколько хорошо он понимает своего сына.


Wir werden weiter marschieren


Wenn alles в Scherben fällt,


Совершенно уверенный в себе, Албан подошел к Пендергасту, обыскал его, вытащив последнее оружие Пендергаста, небольшой нож. Он поднял его, заткнул за пояс: сувенир.


Теперь марширующие солдаты остановились перед ними - молодые, сияющие, румяные, сияющие здоровьем и атлетизмом. Стоя рядами, они допели свою песню:


Denn heute da hört uns Deutschland


Und morgen die ganze Welt!


Командир Шеерманн, одетый в форму Ваффен-СС, прошел вдоль шеренги уже замолчавших солдат, повернулся и посмотрел на Пендергаста, а затем на Албана. Он обошел их медленным кругом.


«Молодец», - сказал он Албану на прекрасном английском. «Он последний. Я оставляю это в твоих руках ».


«Спасибо, мой оберфюрер» , - ответил Албан.


Мальчик с улыбкой повернулся к Пендергасту. «Ну вот, отец».


Пендергаст ждал. Он посмотрел на полевых рабочих, на близнецов-рабов, стоявших неорганизованной кучей с отвисшими челюстями. Похоже, они не имели ни малейшего представления о том, что происходит. Униформа, солдаты, две группы близнецов, уставившихся друг на друга через непостижимую пропасть биологии, генетики…


Взглянув с солдат на порабощенных полевых рабочих, Пендергаст увидел многие из тех же лиц. Только там, где лица дефектных были обескураженными и пустыми, солдаты имели вид тех, кто нашел свое место в мире и был в высшей степени удовлетворен им. Так и должно быть. Все было в порядке.


Ужас перерезал горло Пендергасту; он почти не мог вынести осознания того, что именно отсюда родом его жена, что она здесь выросла , ранняя итерация этого обширного евгенического эксперимента, охватывающего по крайней мере три поколения от концентрационных лагерей Второй мировой войны до леса Бразилии. Выведены, без сомнения, с конечной целью создания истинной расы господ, способных создать и поддерживать Четвертый Рейх, без недостатков - милосердия, сострадания, близорукости - их чисто человеческих предков.


Идея была чудовищной. Чудовищно.


Оберфюрер Шеерманн тихо сказал: «Альбан? Мы ждем."


Албан сделал шаг вперед, его улыбка стала шире. Бросив взгляд на оберфюрера, он замахнулся кулаком и ударил Пендергаста по голове с такой силой, что агент ФБР повалился на землю.


«Сражайтесь, - сказал он.


Пендергаст встал, изо рта текла кровь. «Боюсь, я не смогу доставить тебе такого удовлетворения, Албан», - сказал он.


Еще один удар заставил Пендергаста снова растянуться.


"Драться. Я не позволю своему отцу умереть, как трусливый пес ».


Пендергаст снова поднялся, его бледные глаза устремились на сына. И снова кулак сильно взмахнул. И снова Пендергаст упал.


Среди оборванных рабов раздался крик. И вот из ниоткуда появился Тристрам.


"Прекрати!" он крикнул. «Это мой отец. И твой отец тоже!


«Совершенно верно, - сказал Олбан. «И я рад, что ты здесь, чтобы это увидеть, Швехлинг ».


Он повернулся и снова ударил Пендергаста. «Какой трус наш отец. Какое разочарование!"


Тристрам бросился на Албана, но с крайней неуклюжестью; Албанловко отступил в сторону, выставив ногу - школьный трюк - и заставил Тристрама растянуться.


Среди солдат раздался мужественный смех.


Пендергаст поднялся с земли и молча стоял в ожидании следующего удара.


изображение


81 год


СМЕХ УМЕР. АЛБАН СМОТРЕЛ СВОЕГО брата, лежащего в грязи. Затем он медленно повернулся к Пендергасту. Протянув руку, он снял пистолет - Walther P38, который он с любовью восстановил вручную. Он почувствовал в руках холодное тяжелое оружие. Его подарил ему Фишер, когда ему исполнилось десять лет, и он заменил оригинальные рукоятки на слоновую кость, которую вырезал сам.


Его близнец Сорок семь сел в грязи, глядя на пистолет.


Олбан небрежно сказал: «Не волнуйся, брат , я не собираюсь портить свою собственную кровь и ферму органов». Он поднял пистолет. «Нет, это для отца».


Der Schwächling поднялся на ноги.


«Возвращайся к себе подобным, - сказал Олбан. Тем временем нацистские офицеры выжидали. Как и бригада превосходных близнецов. Жду, чтобы увидеть, что он будет делать, как он - тот, кого выбрали для бета-теста - покончит с этим. Это был момент. Его момент.


Он не ошибется. Албан вытащил магазин, чтобы убедиться, что он заполнен, затем задвинул его на место. Медленно, не торопясь, держа руку прямо, он выстрелил в зал.


Его близнец, однако, не двинулся с места. Он говорил по-немецки, его голос был громким и ясным: « Это хорошо? ”


Албан грубо рассмеялся и в ответ процитировал Ницше: « Что хорошо? Все это усиливает в человеке чувство силы, волю к власти, саму власть. ”


«Это больно», - сказал его близнец.


Олбан махнул рукой, как если бы он смотрел на надоедливое насекомое, очень заботясь о своей аудитории. Не хватало только Фишера. «Что ты, Сорок семь, но мешок с кровью и органами - генетическая помойка? Ваше мнение бессмысленно, как ветер в деревьях ».


Это вызвало очередной приступ смеха у солдат. Он не мог не взглянуть на своего отца, который смотрел на него этими странными глазами. Казалось, теперь он не мог ничего прочитать в этом взгляде. Неважно: это не имело значения.


Его близнец, который явно не знал, когда остановиться, снова заговорил, но на этот раз не с Албаном, а со своим народом. «Вы его слышали. Он назвал меня и всех вас себе подобными . Как долго нас будут рассматривать как мешки для хранения крови и органов? Как долго с нами будут обращаться как с животными? Я мужчина ».


А теперь тихий ропот из толпы.


«Не напрягайся, брат , - сказал Олбан. «Если вы хотите увидеть силу воли, посмотрите это». Он наставил пистолет на отца.


« Брат? - воскликнул близнец, снова обращаясь к толпе неполноценных. «Вы слышите это слово? Разве вы не видите, насколько это неправильно? Брат против брата? Сын убивает собственного отца?


К легкому удивлению Албана, дефектные отреагировали. Последовал резкий и нарастающий ропот, более беспокойное движение.


"Ой, хо!" - шутливо закричал Олбан. «Речь, речь!»


Это, к его облегчению, вызвало веселый смех у солдат. И он сказал себе, что, на самом деле, довольно забавно, что эта толпа жалких идиотов тренируется с сдерживаемыми разочарованиями и лишениями многих лет. Но он обнаружил, что шокирован красноречивостью слов «Сорок семь». Этого нельзя было допустить. И когда он огляделся, он был не в состоянии подавить беспокойство, возникающее в его восприятии времени вперед, как надвигающийся шторм. Вечно ветвящиеся пути сужались, сходились и сходились в его сознании, ведя к единому будущему.


Он оглянулся на своего отца, который смотрел на него блестящими глазами. Его палец переместился на спусковой крючок. Пора было с этим покончить.


"Это неправильно!" Сорок семь громко вскрикнул, повернувшись ктолпа людей. «Глубоко внутри ты знаешь, что это неправильно! Открой свои глаза! Мы все братья-сестры- близнецы ! У нас одна кровь! »


Мировые линии закружились и закружились в сознании Олбана, внезапный пожар с пятью тревогами. Он увидел это, почувствовал это: великий поворот колеса. Это не могло произойти, а не с их тщательной идеологической обработкой, их годами планирования и переработки ... и все же это было происходит, и он уже мог начать проблеск, как призрачное изображение подмалёвки, как все это закончится. Ропот неисправных перерастал в гул, затем в рев, и толпа неуверенно двинулась вперед, подняв свои мотыги, лопаты и косы, а некоторые собирали камни.


« Мы можем остановить это! - крикнул Сорок семь. « Сейчас! ”


Албан отступил на шаг, пистолет нацелен на отца. Оберфюрер Шеерманн отдал приказ, и солдаты, построенные в строю и хорошо вооруженные, подняли оружие.


«Вернись на свои поля!» воскликнул оберфюрер. «Или мы будем стрелять!»


Но Албан знал, что они не будут - не могут - стрелять по неисправным. За исключением горстки близнецов последней версии - лучших и самых продвинутых, таких как он сам, - остальные не могли, если бы дело дошло до столкновения, на самом деле убить своих братьев и сестер собственными руками. И если нацистские офицеры, их надзиратели, попытаются застрелить неисправных… Все это с ужасающей ясностью складывалось в сознании Албана. Это был бы конец программы, колония, резкий и шокирующий конец более чем полувековым научным исследованиям. Неисправные, при всей их ужасности, были существенными. Впервые он понял, что они так же важны для проекта, как и он сам. Одно не могло существовать без другого. Почему он не видел этого раньше? Почему этого раньше никто не видел? Весь план был основан на ложной гипотезе - блефе. А теперь его собственный близнец уравнял этот блеф.


Это осознание, это внезапное изменение судьбы - неожиданное и ужасное - ошеломило его.


Толпа неисправных продолжала продвигаться вперед к шеренге солдат, теперь менее осторожных, кричащих, жестикулирующих своими грубыми инструментами. Албан чувствовал накал их ярости.


Сейчас . Он нажал на курок и выстрелил в Пендергаста.


Но его отец ожидал этого. Каким-то образом он начал двигаться еще до того, как Олбан выстрелил, как вспышка, невероятно быстро и неожиданно - как он это сделал? - уклоняясь от выстрела. Албан выстрелил второй раз, но этот выстрел был прерван залпом камней, вылетевших из толпы навстречу ему, ударив его и заставив вскинуть руки в целях самообороны.


Пендергаст отклонился и теперь бросился на него, взлетая в воздух. Албан уклонился с пируэтом, его отец просто ударил его в бок. Он выстрелил снова, но было невозможно прицелиться из-за ливня камней, и он был вынужден отступить, повернувшись и сгорбившись, его руки были подняты, чтобы защитить голову. Он слышал, как Шеерманн выкрикивает приказ своим постоянным клиентам: огонь над их головами! Когда лейтенанты повторяли это по очереди, раздался массивный залп выстрелов, а затем еще один, как гром.


Это заставило дефектных остановиться в их стремительном беге. Они остановились в каком-то беспорядочном хаотичном движении, и начавшаяся битва внезапно превратилась в противостояние. Олбан огляделся и обнаружил, что его отец снова встал, стоящий рядом со своим близнецом Сорок Семь во главе толпы. Он снова поднял оружие. Но когда он это сделал, он увидел в своем сознании неумолимый поворот колеса, кривые дорожки времени, становящиеся прямыми ... и он попятился, в ужасе от увиденного, когда Пендергаст смотрел на него своими ужасными глазами. Это было бесполезно: каждая ветвь, каждая дорога времени вела в тупик, к мату в конце каждой временной линии.


Внезапно он повернулся и убежал, пробегая сквозь строй солдат, которые разошлись, чтобы пропустить его, как он и предполагал. Ему нужно было добраться до озера и добраться до крепости на лодке, чтобы найти Фишера.


И предупредить его о том, что вот-вот должно было случиться.


изображение


82


ПЕНДЕРГАСТ СМОТРЕЛ БЕГА АЛБАНА, И ОН ПОНЯЛ, почему. Собственный дар Албана позволил ему заглянуть достаточно далеко вперед, чтобы - по сути - победить самого себя. Его генетически усиленная способность ощущать достаточно далекое будущее, чтобы с таким успехом провести убийства в отеле, с легкостью уклониться от преследования отца, похитить своего брата из редута Риверсайд-драйв, выжить и победить практически в любом вообразимом противостоянии - этот дар теперь обернулся против него. Знание будущего - даже краткий, десяти- или пятнадцатисекундный проблеск - оказалось обоюдоострым мечом с острейшим клинком.


Между тем противостояние продолжалось. Напряжение нарастало до предела: дефектные близнецы выстраивались в ряд с одной стороны, разъяренные, дезорганизованные, разъяренные; а с другой стороны - Бригада близнецов, выстроенная в дисциплинированные шеренги, молчаливые, но глубоко встревоженные. А посередине - небольшая группа нацистских офицеров, которые только сейчас осознали свою дилемму, когда две пары близнецов, каждая примерно по сотне человек, столкнулись друг с другом в противостоянии.


"Представлять на рассмотрение!" кричал Шеерманн на неисправных. «Возвращайся в свой лагерь!» Он указал на Пендергаста. «Возьмите этого человека под стражу!»


Тристрам, стоя перед толпой, закричал: «Коснись моего отца, и мы атакуем!»


Ропот согласия. Оберфюрер колебался. Пендергаст ждал. А потом он увидел, что момент настал.


Без предупреждения он подошел к рядам солдат-близнецов и схватил одного за воротник своей формы, как учитель может схватить прогульщика школьника.


"Остановите его!" - завизжал Шеерманн, снимая собственное оружие,но в этом противостоянии он казался парализованным, чтобы действовать, очевидно удивленным внезапным, неожиданным бегством Албана. Пендергаст проигнорировал его и потащил изумленного, пассивного солдата через пропасть, в то время как другой рукой он схватил одного из дефектных - близнеца солдата - за рваную рубашку, выдернув его, сблизив двух мужчин.


«Познакомьтесь со своим братом!» - крикнул он солдату. « Твой собственный брат! Он повернулся к группам близнецов, стоящих друг напротив друга. «Все вы прямо сейчас - ищите своих братьев и сестер! Твоя собственная плоть и кровь! »


И он мог видеть, как глаза близнецов блуждали вопреки самим себе, глядя один за другим на своих противоположностей. Последовало беспокойное бормотание, и стройные ряды солдат-близнецов начали ослабевать, расшатываться.


«Этого достаточно, - сказал Шеерманн, поднимая пистолет в сторону Пендергаста.


«Опусти пистолет, или мы атакуем!» воскликнул Тристрам.


«Вы, атакуете? С мотыгами? - Вы будете зарезаны, - презрительно сказал Шеерманн.


«Убейте нас - и на этом ваш грандиозный эксперимент!»


Шеерманн колебался, его глаза метались по линии оборванных близнецов.


«Эти люди, - указал Пендергаст на нацистских надзирателей, - они ваш настоящий враг. Разлука брата с братом, сестру от сестры. Они превратили вас всех в морских свинок. Но не они. Они не участвовали. И они остаются главными. Это почему?"


Пистолетная рука оберфюрера слегка дрожала. К нему двинулась бурлящая толпа. «Огонь, и ты умрешь!» раздался голос и еще один.


«Возвращайся в свою бригаду, солдат», - презрительно сказал Шеерманн.


Солдат не двинулся с места.


«Подчиняйтесь или соблюдайте дисциплину!» Шеерманн закричал, отводя пистолет от головы Пендергаста и направляя его на солдата.


«Опустите оружие, - медленно сказал солдат, - или мы вас всех убьем».


Лицо командира было белым. Через мгновение он опустил руку.


"Шаг назад."


Оберфюрер осторожно отступил. Потом еще один. Вдруг его рука снова взлетела, и он выстрелил солдату в грудь. «Атакуй слабых близнецов!» Шеерманн кричал нацистским надзирателям. "Огонь по желанию! Уничтожьте их! »


Рев гнева и ужаса раздался от близнецов по обе стороны от боевых порядков. Был момент ужасного застоя. А потом было как будто прорвало плотину. Беспорядочная толпа близнецов бросилась на фашистских офицеров с поднятым грубым оружием.


Шеерман отступил, стреляя в толпу, но его немедленно окружила толпа неисправных, которые с ревом рванулись вперед. Когда в бой вступили рукопашные, нацистские офицеры вели огонь по толпе в упор, вызвав ужасную бойню. Все было в замешательстве, ужасная перестрелка, разразившаяся в открытом поле, солдаты боролись с оборванными дефектами, рев автоматического оружия, лязг лопаты и косы о ружье, крики раненых, выходивших из ярости пыли и крови.


"Братья и сестры!" Голос Тристрама повысился. «Не убивай своих родственников!»


Что-то происходило. Многие из Бригады Близнецов выходили из рядов, переходили на другую сторону, некоторые бросали оружие и обнимали своих братьев и сестер, другие обращали оружие на своих офицеров. Но небольшая группа близнецов последней версии осталась с нацистскими офицерами, яростно их защищая.


Хаос начал разрешаться, и возникли две стороны, сражающиеся друг с другом. Небольшая группа солдат-близнецов-лоялистов и их нацистских офицеров теперь была не вооружена и вынуждена медленно отступать, постоянно стреляя, что привело к огромным потерям. Остальная часть повернувшейся Бригады Близнецов сражалась бок о бок с дефектными, теперь более организованная, организовав более сильную атаку и положив конец первоначальной резне. Нацисты отступили под прикрытие кукурузного поля, преследуемые основной частью воссоединившихся близнецов. Битва бушевала на кукурузном поле, и вскоре начался пожар, пламя выскочило из сухих стеблей, завеса дыма покрыла все вокруг, создавая еще больше неразберихи.


Пендергаст освободил мертвого солдата от своего пистолета, ножа и фонарика и направился в кукурузу к самому ожесточенному ядру битвы, пробиваясь сквозь разбитые стебли кукурузы и тяжелые столбы дыма в поисках Тристрама. Он мог слышать голос мальчика в самой густой части действия, зовущий, увещевавший, побуждающий своих товарищей вперед - и это поразило его до глубины души, насколько он недооценил своего сына.


Теперь он быстро кружил вокруг нацистских офицеров и их остатков лоялистов, отступая к озеру. Он развернулся во фланговом маневре и подошел к ним сзади, по их пути следования, приседая и ожидая, пока они подойдут к нему. Когда они это сделали, Пендергаст поднял пистолет, нацелился на оберфюрера в тылу, как он и ожидал, и сбил его одним выстрелом. Он сразу же попал под шквальный огонь, автоматное оружие косило вокруг него кукурузу; но потеря их командира деморализовала отступающую группу, и после мгновения паники и замешательства они сломались и побежали к озеру, преследуемые остальными.


Продолжая свой обходной маневр в одиночку, Пендергаст двинулся на восток через кукурузные поля в лес. Он проложил себе путь к вершине края кратера, где остановился, чтобы провести разведку. Отступающие солдаты подошли к лодкам, и со своей выгодной позиции он мог видеть, что происходит: группа из них сидела на корточках, останавливаясь, в то время как остальные грузились на суда, затопляя массовку, чтобы за ними нельзя было проследить. . Очередная яростная схватка разгорелась, когда авангард преследователей во главе с Тристрамом подошел к берегу. Но нацистам и их оставшимся союзникам-близнецам удалось сбросить свои лодки и ускориться от берега, оставив после себя полдюжины разбитых и горящих судов.


Стрельба прекратилась и, наконец, прекратилась, когда суда уходили от берега, дым поднимался над сценой. Нацисты ушли и теперь направлялись обратно через озеро к крепости, чтобы сделать свой последний бой.


изображение


83


Когда нацисты в бегах, ряды дефектных близнецов, пополнившихся теперь большинством их братьев и сестер, повернулись к Нова Годой. Бегая по лесным тропам, они вскоре достигли города, вливаясь в него. Хорошо выметанные улицы были пусты, ярко украшенные дома закрыты ставнями и темны. Горожане сидели на корточках, некоторые прятались, в то время как многие другие, казалось, бежали.


Достигнув центральной площади, группы близнецов начали разбиваться на более мелкие группы, направляясь по переулкам, готовые участвовать в любых зачистках, которые могут потребоваться. Пендергаст, следуя за ним, оглядел толпу и нашел Тристрама. Он подошел к нему. На мгновение они посмотрели друг на друга, а затем обнялись.


«Вам необходимо создать базу для операций», - сказал он своему сыну на смешанном немецком и английском языках. «Я бы предложил ратушу. Возьмите Бюргермейстера и других городских властей под стражу. Создайте сильную оборону на случай контратаки ».


«Да, отец», - сказал Тристрам. Он покраснел и тяжело дышал, а из раны на лбу текла кровь.


«Позаботьтесь о своей личной безопасности, Тристрам. Нацистов может быть еще много, в том числе и снайперы с крыш. Ты главная цель ».


"Чем ты планируешь заняться?"


«У меня есть незаконченные дела. В крепости ».


Пендергаст начал отворачиваться, затем снова взглянул на сына. «Я горжусь тобой, Тристрам, - сказал он.


Услышав это, мальчик покраснел от замешательства и даже удивления. Когда Пендергаст повернулся, чтобы уйти, он понял, что, вероятно, это был первый раз, когда его хвалили.


Покинув Тристрам, чтобы обезопасить ратушу, Пендергаст двинулся переулками к деревенской набережной. Было несколько снайперов, но без руководства, и в темноте они были бесполезны. Солнце село за западный гребень шлакового конуса, полоса крови растеклась по небу. На другом берегу озера он видел две лодки с оставшимися нацистскими войсками, прибывающими к разрушенным докам острова. Он смотрел на жестокие очертания замка, окрашенный в красный цвет в последних лучах умирающего солнца.


Нацисты и несколько оставшихся супер-близнецов, сочувствующих их делу, были жестоко избиты и отступали. Но вокруг все еще было много вражеских солдат; нацисты сохранили своих ученых, техников и лаборатории; и их крепость оставалась грозным, почти неприступным редутом. Им был нанесен серьезный удар, но ничто не могло помешать им снова взяться за свою злую работу.


Кроме того, Фишер был еще жив.


Пендергаст долго смотрел на озеро. Затем он спустился по набережной, выбрал неприметный и все еще неповрежденный моторный катер, прыгнул в него, завел мотор и двинулся в путь в направлении острова.


Ночь была уже настолько наступила, что его маленькое судно растворилось во тьме озера. Сохраняя тихую скорость, двигаясь с еле слышным урчанием двигателя, он пересек озеро и повернул к западной стороне острова. В нескольких сотнях ярдов от берега он заглушил двигатель и стал грести, используя фонарик, тщательно прикрыв капюшон, чтобы найти туннель, из которого он выплыл, спасаясь от крепости несколько часов назад. Найдя вход, он направил лодку в каменный проход, затем снова запустил двигатель и прошел по лабиринту водяных проходов, пока не почувствовал, как киль лодки царапается о камень пола. Выбрав корабль на берег, он продолжил идти пешком, минуя тела полковника и нескольких его людей, пока не достиг большого куполообразного пространства со стальной клеткой, установленной в центре пола.


Он сделал паузу, внимательно прислушиваясь. Над головой он мог слышатьмалейшие звуки активности: ритмичный топот сапог, слабый лай приказов. Но здесь, на самом нижнем уровне крепости, все было тихо. Он снова повернулся к складу боеприпасов, заключенному в стальной клетке, и направил туда свой свет. Это был большой и разнообразный ассортимент боеприпасов и боеприпасов: рулоны детского шнура и кирпичи C-4, стопки подрывных зарядов M112, 120-мм патроны для танковых пушек, банки с высокоточным порохом, фугасы, стопки ящиков с мелкими ... боеприпасы для оружия, ящики с гранатами, РПГ, минометы, пулеметы 50-го калибра и даже несколько мини-пушек с десятками ящиков для боеприпасов для каждого.


Большая клетка была надежно заперта, и Пендергасту потребовалось более пяти минут, чтобы с помощью подручных средств получить доступ. Оказавшись внутри, он осмотрелся повнимательнее. Как он заметил во время своего предыдущего прохода через это пространство, нацисты использовали естественную трещину в старом вулкане для хранения своего оружия. Несмотря на огромное количество снарядов, оружия и гильз, видимых внутри клетки, это была лишь верхушка айсберга: еще большее количество боеприпасов лежало ниже уровня пола, защищенное стенами самой трещины. Нацисты не рискнули, что в случае атаки удачный снаряд, пораженный силой вторжения, может случайно попасть в их магазин: он был похоронен глубоко на самом нижнем уровне крепости, его основная часть была окружена и защищена защитными стенами. вулканическая порода.


Он также был спроектирован таким образом, чтобы в случае взрыва взрыв был строго ограничен естественной скалой. Это не разрушило бы крепость наверху.


Или нет? Рассматривая арсенал, Пендергаст вспомнил кое-что еще: широкий свежий радиальный узор из трещин, который он заметил в навесной стене крепости. Это не были трещины, вызванные обычным оседанием древней стены; как раз наоборот. Они были вызваны подъемом земли вверх, подъемом, который разделил и сместил огромные блоки вдоль фундамента замка. Это указывало только на одно: недавнее возрождение дна кальдеры вулкана из-за восходящего движения магмы. Это означало, что мертвый вулкан, возможно, в конце концов не так уж и мертв.


Словно по сигналу, дрожь - похожая на те, которые он заметил ранее - слегка сотрясла пол под его ногами.


Нацисты были осторожны, чтобы защитить свой арсенал от любого внешнего нападения, за исключением тактического ядерного удара. Однако при этом было возможно, что они упустили возможность атаки изнутри - атаки с использованием как взрывчатых веществ…, так и Матери-природы. «Это не очень хорошие геологи, - подумал Пендергаст со слабой улыбкой».


Схватив одну из канистр с черным порохом, он проткнул ее ножом и вылил содержимое на ящики, ящики и пороховые бочки, составлявшие склад боеприпасов. Он вылил из оружия еще одну канистру, а затем еще одну, пока вся верхняя поверхность магазина не покрылась густой пылью пороха. Затем, взяв еще две банки, он сунул одну под мышку, а другую использовал, чтобы оставить след порошка от арсенала, через открытую дверь клетки и по полу, направившись обратно в том направлении, откуда он прийти. Выбросив пустую банку, он открыл вторую и последнюю и продолжил пороховую тропу из куполообразной области по узкому каменному проходу.


Последний порох закончился, и Пендергаст отложил банку. Вынув фонарик, он воспроизвел его по узкой черной тропинке, которую только что проложил. Его длина была примерно шестьдесят футов. Он остановился на минуту, глубоко вздохнул. Затем, встав на колени, он вынул зажигалку, поднес ее к концу линии черного пороха и щелкнул.


Тут же возникла искра, облако пламени, и - с гневным шипением - след пороха начал гореть, растворяясь в низком облаке дыма, когда он устремился обратно к тайнику с оружием. Пендергаст повернулся и побежал обратно по разветвленным коридорам подвала.


Он только что добрался до лодки и уже садился в нее, когда позади него раздался оглушительный рев. За этим последовала вторая, а затем и третья, поскольку цепная реакция взрывов начала приводить в действие все больше и больше тайников с оружием в замке. Даже на таком расстоянии сила первого взрыва сбила его с ног.днище лодки; звенело в ушах, он встал, оттолкнулся, завел двигатель, заглушил его на полную мощность и на максимальной скорости направился к выходу из туннеля, пролетая в опасной близости от каменных стен, следуя по извилинам и поворотам коридора. Теперь взрывы происходили так быстро, что они больше не были отдельными взрывами, а, скорее, непрерывной очередью шума и ярости, поскольку нацистский арсенал взорвался со все возрастающей силой, взрывы двигались все глубже и глубже в трещину под замком. Сила взрывов сотрясала стены вокруг него, и теперь камни, грязь и неровности с древнего потолка падали, обрушиваясь с огромной силой в воду позади него, создавая громовую волну воды, которая толкнула его лодку вперед. .


Он с ревом вылетел из входа в туннель в открытое озеро, когда вход за ним рухнул в щебень. Не останавливаясь, даже не замедляя оглядываться, он широко открыл дроссельную заслонку и рванул по воде в направлении города Нова Годой. Только когда он был на полпути к озеру, он сбавил обороты и оглянулся, чтобы полюбоваться видом на замок.


Грохот прекратился. Крепость так и осталась стоять, темная и тихая, только тонкая струйка дыма исходила от того места, где туннель выходил на берег. Он ждал, секунды шли, но по-прежнему ничего не происходило. Очевидно, взрывающаяся свалка не была достаточно мощной, чтобы расколоть горную породу и пробить магматический очаг под шлаковым конусом.


Он все еще ждал. А потом дрожь прошла по поверхности воды. Низкий гул достиг его ушей, чуть ниже слышимого диапазона, вибрации он чувствовал себя в его костях, чем его уши. Поверхность озера снова вздрогнула, крошечные вейвлеты взбивали, грохот все громче. Теперь вода танцует бешено, и он видел, а в самом низу массивной стены, окружающему крепость, трещины красного цвета. Медленно она увеличена, двигаясь по горизонтали, с небольшими вспышками и затяжками пары, как крышка гигантской скороварки выпуклой вверх и взорваться.


Яркая вспышка и еще одна. Это был не рукотворный взрыв: он был слишком мощным, слишком громким и пришел слишком глубоко из глубины земли. ВМгновение спустя его ударил раскат грома, чуть не перебросив через борт лодки. Несколько огромных и впечатляющих потоков лавы взорвались в ночном воздухе, как гигантские фонтаны, с кричащим ревом выброса газа и пара. Ревущие взрывы грома прокатились по озеру, как физическая сила, сотрясая поверхность воды. Пока он смотрел, целые части крепости - башни, валы, стены - казалось, рассыпались по швам и медленно поднимались среди клубящихся облаков огня и дыма, превращаясь в грибовидные облака.


Он мог различить крошечные фигурки - одни в форме, другие в лабораторных халатах, третьи в комбинезоне - карабкались, как муравьи, к озеру, ныряли в воду и забивались в лодки вдоль берега. Несколько других фигур в горящей одежде, как человеческие зажигательные бомбы, поднялись из-за извержения скалы, лавы и огня, оставляя за собой дым.


Пока он смотрел, не в силах оторвать глаз от этого зрелища, новая серия огромных отрывистых взрывов сотрясла остров уродливыми красными и желтыми цветными капустами. Теперь крепость была разорвана на части, превратив ночь в ужасный день. Мгновение спустя взрывы достигли Пендергаста, один за другим, удары избыточного давления резко отбросили его назад, занес его лодку по уже сильно взволнованной поверхности озера. Это привело к одному грандиозному взрыву, поток огня и разрушений которого охватил верхнюю половину острова, огромной буре из камней, лавы и дыма, поднявшейся по мере ускорения взрыва, бушующей восходящей колонны разрушения. А потом раздался второй, еще более сильный взрыв, такой глубокий и приглушенный, что, казалось, взбудоражили сами горы. Но это не был взрыв; скорее это был взрыв: и Пендергаст увидел, как изломанные, сломанные останки замка начали разрушаться сами по себе - сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, пока огромный древний фасад не рухнул с неземным криком. Пендергаст увидел языки живой лавы, вырывающиеся из разорванной пасти острова, устремившиеся вверх огненными трассерами, прежде чем упасть обратно в озеро, падая вокруг него, как бомбы, шипя и хлопая, когда они ударялись о воду.


Он снова завел мотор, направляясь к берегу.


А затем - с последним, судорожным взрывом, который, казалось, потряс землю до самого ее ядра - весь остров разлетелся на части, мчась Глыбы камня размером с дом и глыбы обработанного камня на тысячи футов поднялись в воздух с невероятной силой, уничтожив многие лодки потенциальных эвакуированных, обломки дугой пронеслись по ночному небу и упали так далеко, как город Нова Годои, разжигая огонь в окружающем лесу и вызвав такой разрушительный дождь разрушения, что Пендергаст обнаружил, что уклоняется от стрельбища падающих камней, когда он на максимальной скорости прорвался сквозь воду в попытке спасти свою жизнь.


изображение


84


Пендергаст тянули LAUNCH возде WHARF, выпрыгнул и побежал по набережной. Несколько членов Twins бригады были там, охраняя доки, глядя на окончательное уничтожение острова. Хаос от последних, страшных взрыва осесть в настоящее время, и в свете мерцающего острова извергающегося он мог видеть, что полдюжины лодок различных размеров избежали окончательного пожарища и шли через озеро в стороне города. Пока он смотрел, один из лодок-маленькая, гладкий крафт-подошел к набережной на высокой скорости. Он провел, казалось бы, ученые и технические специалисты в халатах. Лодка взревел против набережной, врезаться в камень, и пассажиры вскарабкался на землю. Они были остекленевшими глазами и ошеломлены, несколько с волосами и брови обгорели, нечисто сажей, кашель и удушье. Они пошатнулись вверх по набережной по направлению к городу, ничего не говоря. Близнецы бригада наблюдала, как они проходят, но не остановить их. Вместо этого они сосредоточили свое оружие на второй прибывающую лодке, содержащую полдюжины людей в нацистской одежде. Они также пострадали от последствий взрыва, их лица почернели, униформа опалены. Некоторые, казалось, получили ранения.


Когда лодка подошла к причалу, бригада заняла позиции и открыла огонь. В течение минуты нацисты в лодке отвечали на рассеянный, спорадический огонь; но перестрелка закончилась почти до того, как началась. Нацисты бросили оружие, подняли руки в знак капитуляции, пока лодка на холостом ходу приближалась к причалу. Отряд близнецов увел их под стражу.


Пендергаст оглянулся на озеро, его черная поверхность теперь представляла собой огненное отражение острова, зияющий конус кипящей лавы, всего лишь по краям сохранилось несколько сломанных валов крепости. Было видно, как небольшой ялик проносится над водой, приближаясь к причалу под косым углом, стараясь держаться подальше от света мерцающего пламени. Пендергаст внимательно посмотрел на нее. В нем был одинокий мужчина, сидевший на корме, держась одной рукой за румпель подвесного двигателя. Он был высоким, крепко сложенным, с густой копной седых волос, которые, казалось, светились в горящем отражении разрушенной башни.


Фишер.


Пендергаст выхватил оружие и побежал по набережной в сторону приближающегося ялика. Но даже когда он это сделал, Фишер заметил его и включил мотор, резко повернувшись в сторону от причала, проехав мимо него в направлении пляжа и леса за ним. Пендергаст выстрелил один раз и промахнулся; Фишер вытащил свое собственное ружье и открыл ответный огонь, но с движущейся лодки выстрел попал в цель. Пендергаст остановился и тщательно прицелился, на этот раз попав в подвесной мотор, который начал кашлять и шипеть, клубы уродливого черного дыма поднимались в наполненный пеплом воздух. Фишер попытался повернуть лодку от берега к центру озера, но Пендергаст выстрелил в третий раз. Фишер пошатнулся, схватился за грудь и с криком перевалил через борт лодки в воду.


Горящая лодка дрейфовала, а Пендергаст пробежал мимо конца набережной к галечному пляжу напротив того места, где тело Фишера упало в воду. Достигнув образования трех больших отдельных камней, поднимающихся из воды сразу за набережной, он вскочил на ближайший, осматривая темную воду в поисках каких-либо признаков Фишера.


Грянул выстрел; Пендергаст почувствовал резкое жжение, словно огненный слэш ножа, задеть его левую руку чуть ниже раны ножом в плечо. Он упал обратно на скользкую скалу, едва успевая удержать его за оружие, проклиная себя за отсутствие осторожности. Когда он был в состоянии взять крышку и разведать, он понял, что Фишер должен был сам укрылся за одним из трех других пород: одного дальнего в озеро.


Пуля Фишера едва задела руку Пендергасту, но, тем не менее, он чувствовал, как теплая кровь стекает к его локтю.


Голос Фишера раздался из-за камня. «Похоже, я недооценил тебя», - сказал он. «Тебе удалось навести беспорядок. Что ты собираешься делать сейчас? »


"Я тебя убью."


«Один из нас умрет, но это буду не я. Я вооружен и не ранен. Как вы, наверное, догадались, это маленькое падение с борта лодки было игрой.


«Ты убил мою жену. Ты должен умереть."


«Она принадлежала нам, а не тебе. Она была нашим творением. Часть нашего великого проекта ».


«Ваш проект мертв. Ваши лаборатории, ваша база операций уничтожены. Даже ваши подопытные повернулись против вас ».


"Возможно. Но ничто не может убить нашу мечту - мечту об усовершенствовании человеческого рода. Это величайшее - высшее научное стремление. Если вы думаете, что это конец, вы, к сожалению, заблуждаетесь ».


«Я очень боюсь, что вы заблуждаетесь, мой оберстгруппенфюрер », - раздался голос позади Пендергаста. Он повернулся и увидел, что Албан приближается к ним со стороны леса. Он был мокрым, его рубашка залита кровью, а одна сторона его некогда красивого лица была ужасно обожжена, розовая и ужасно обугленная, дерма в одних местах слилась, в других - мускулатура и даже кости. В одной руке он держал P38.


Албан проворно прыгнул на третью скалу и остановился там, очерченный огненным островом. Хотя он был обожжен и ранен, он, тем не менее, двигался с той же грацией газели, которую Пендергаст так часто отмечал раньше.


«Я искал вас, герр Фишер, - сказал он. «Я хотел сообщить, что все пошло не так, как вы планировали». Он кивнул в сторону горящей громадины острова. «Как вы, наверное, заметили».


Говоря, он перебрасывал пистолет из руки в руку и странно хихикнул. Казалось, в нем царило фейское настроение. «Почему бы вам обоим не выйти из-под тех камней, за которыми вы прячетесь, встать и взглянуть друг на друга, как мужчины. Эндшпиль будет почетным, верно, герр Фишер?


Фишер ответил первым. Не говоря ни слова, он поднялся и встал на скалу. Пендергаст через мгновение сделал то же самое. Трое мужчин, залитых адским оранжевым сиянием, смотрели друг на друга.


Фишер заговорил с Олбаном горьким голосом. «Я виню в этом тебя даже больше, чем твоего отца. Ты подвел меня, Албан. Крайне. В конце концов я сделал для вас, поколений генетических холить и совершенство, после пятнадцати лет наиболее требовательных и осторожной upbringing- это то , как вы выполняете «.


Он плюнул в воду.


«А как же я потерплю неудачу, г - н Фишер?» В его голосе была странная, новая нотка.


«Ты провалил последнее испытание на мужское достоинство. У вас было много шансов убить этого человека, вашего отца, но вы этого не сделали. Из-за этого цвет нашей юности, семя, которое должно было посеять Четвертый Рейх, рассеяно. Я должен застрелить тебя, как собаку. Оружие Фишера ненадолго отклонилось в сторону Албана.


«Подождите, Mein оберстгруппенфюрер . Я все еще могу убить своего отца. Я сделаю это прямо сейчас. Смотри на меня. Позвольте мне застрелить его - и вернуть себе вашу милость. Албан поднял пистолет, нацелив его на Пендергаста.


Долгий, морозильный момент, трое стояли, точки треугольника, каждый на одной из трех пород торчащей вверх из озера. Пистолет Албана был направлен на Пендергаст. Пендергаст перенес свое собственное огнестрельное оружие с Фишера и направил его на свой сыне.


В течение мучительных минут Олбан стоял там, двое с оружием, направленным друг на друга, купаясь в адском сиянии и грохоте извержения на острове, звуках спорадической стрельбы в городе.


"Хорошо?" - сказал наконец Фишер. "Чего же ты ждешь? Как я и подозревал - у тебя не хватает смелости стрелять.


"Вы думаете, что нет?" - спросил Албан. Внезапно - быстрый, как поражающая змея, - он развернул свое оружие на Фишера и нажал на курок. Снаряд попал человеку в живот. Он ахнул, схватился за живот и упал на колени, уронив пистолет.


« Ты неудачник», - сказал Олбан. «Ваш генеральный план ошибочен - ошибочен фундаментально. Вы никогда не должны были допускать дефектныхжить. Теперь я это понимаю. Обращение в банк органов было слишком дорогой ценой, чтобы заплатить за сыновнюю связь, которую вы никогда не могли полностью развести. Вы потерпели неудачу, мой оберстгруппенфюрер, и давным-давно вы научили меня, какой должна быть цена неудачи ».


Он снова нацелил пистолет и второй раз выстрелил Фишеру прямо в лоб. Задняя часть головы Фишера отделилась от его тела, растворившись в тумане крови, костей и мозгового вещества; беззвучно он упал назад, его тело соскользнуло со скалы и исчезло под поверхностью озера.


Пендергаст увидел, что затвор Р38 заблокирован - магазин его сына был пуст.


Албан тоже это заметил. «Казалось бы, я из боеприпасов,» сказал он, суживающему оружие в его пояс. «Кажется, я все-таки не убью тебя». Хотя это должно было стоить ему ужасной боли, он, тем не менее, криво улыбнулся. «А теперь, если вы меня извините, мне пора идти».


Пендергаст смотрел, только теперь сумев осмыслить то, что только что произошло. Он задавался вопросом, как его сын - несмотря на ужасные ожоги, раны, потерю всего - сохраняет свое высокомерное хладнокровие и самоуверенность.


«Нет слов прощания, отец, вашему сыну?»


«Ты никуда не денешься», - медленно сказал Пендергаст, направляя оружие на Албана. «Ты убийца. Наихудшего вида.


Албан кивнул. "Правда. И я убил больше людей, чем вы можете себе представить ».


Пендергаст нацелил свое оружие. «И теперь именно ты должен умереть за свои преступления».


"Это так?" Олбан тихонько рассмеялся. "Мы увидим. Я знаю, что вы поняли мое уникальное временное чутье. Разве это не так? "


«Копенгагенское окно», - ответил Пендергаст.


"Точно. Это происходит из копенгагенской интерпретации квантовой механики, о которой вы, без сомнения, знаете? »


Пендергаст почти незаметно кивнул.


«Интерпретация - это представление о том, что будущее - это не что иное, как расширяющийся набор вероятностей, временные рамки возможностей, которые постоянно сжиматься в одну реальность по мере того, как производятся наблюдения или измерения. Это стандартная интерпретация квантовой механики, которую преподают в университетах ».


«Похоже, - сказал Пендергаст, - ваш разум каким-то образом смог использовать это - заглянуть в ближайшее будущее и увидеть эти разветвляющиеся возможности».


Alban улыбнулся. «Бриллиант! Видите ли, большинство людей имеют лишь мимолетное чувство в ближайшем будущем, возможно , несколько секунд максимум. Вы можете увидеть автомобиль впереди медленно в знак остановки, и вы интуитивно чувствуете вероятность того, что он остановится, либо продолжить дальше. Или вы могли бы знать , что кто - то собирается сказать , моменты , прежде чем они говорят это. Наши ученые признали полезность этого признака более полувека назад, и установить, чтобы улучшить его с помощью селекции и генетических манипуляций. Я конечный продукт «. Была очевидна гордость в тоне Албан. «Чувство ветвящихся вероятностные линии времени гораздо более развиты , чем в других. Я чувствую до пятнадцати секунд в будущее, и мой ум может увидеть десятки разветвлений возможности, как через окно, и выбрать наиболее вероятную. Это может показаться не так много, но какая разница это делает! В некотором смысле, мой мозг может настроиться на волновой функции ф сама. Но это не то же самое , как предсказывают будущее. Потому что, конечно же , в соответствии с копенгагенской интерпретации, нет фиксированного будущего. И как вы так проницательно поняли, моя способность может быть загнана внезапным, нелогичным, или непредсказуемым поведением «.


Его улыбка, сделанная ужасными ожогами, стала шире. «Но даже не пользуясь моим особым чутьем на будущее, отец, я знаю одно без тени сомнения: ты не можешь убить меня . Я сейчас уйду. В лес. Чтобы остановить меня, вам придется застрелить меня - а этого вы не сделаете. Итак, auf Wiedersehen ».


«Не будь дураком, Албан. Я буду убить вас «.


Юноша развел руками. "Я жду."


Последовало долгое молчание, а затем Албан почти беспечно продолжил. «Когда Дер Бунд ушел, я свободен. Мне всего пятнадцать - впереди у меня долгая и плодотворная жизнь. Мир, как говорится, теперь мойустрица - и я обещаю, что со мной там будет интереснее.


И с этим он проворно спрыгнул со скалы на мелководье.


Пендергаст последовал за ним с ружьем, кровь медленно капала с пальцев его левой руки, когда Албан вышел на берег и пошел вверх по нему. Пендергаст оставался неподвижным, все еще нацеленным на сына, пока Албан без особой спешки продолжил путь к травянистому краю берега, поднялся по неглубокой насыпи и зашагал в поле с травой, наконец, растворившись в черной и непрерывной стене деревья на опушке леса. Только тогда Пендергаст - очень медленно - опустил оружие дрожащей рукой.


изображение


85


В ГОРНОЙ БОЛЬНИЦЕ МИЛОСЕРДИЯ был канун Рождества. Небольшая свежесрезанная дугласова пихта стояла в зоне ожидания возле поста охранников, с пластиковыми обрезками, прикрепленными к ее ветвям осторожными резиновыми лентами. В глубине больницы еле слышна запись гимнов. В остальном огромный и беспорядочный особняк был окутан ностальгической тишиной, его обитатели убийцы, отравители, насильники, поджигатели, вивисекторы и социальные извращенцы были захвачены мечтами о прошедших рождественских праздниках: о полученных подарках и, что гораздо чаще, о подарках. .


Доктор Джон Фелдер шел по одному из внутренних коридоров горы Милосердие, доктор Остром был рядом с ним. За последние несколько недель его сломанные ребра в основном зажили, а сотрясение мозга отступило. Единственный шрам - единственный внешний шрам, - который остался от его испытаний в особняке Винтур, был от пореза на виске, теперь он превратился в алая зубчатая линия.


Остром покачал головой. «Какой странный случай. Я все еще чувствую, что мы почти не поцарапали поверхность ».


Фелдер не ответил на это.


Остром остановился перед парой двойных дверей, на которых, как и у большинства на горе Милосердие, не было надписей. Снаружи стоял единственный охранник.


"Это оно?" - спросил Фелдер.


"Да. Если вам что-нибудь понадобится, вызовите охрану ».


Фельдер протянул руку. "Спасибо доктор."


"Не за что." Остром повернулся и пошел обратно по коридору.


Фельдер кивнул охраннику и перевел дух. Затем он толкнул дверь и вошел внутрь.


Позади находилась часовня на горе Милосердие. Это был артефакт тех времен, когда больница была санаторием для очень богатых, и Фельдер, никогда не видавший его раньше, был поражен. Он оставался неизменным со времен своего пика конца девятнадцатого века, когда многочисленные завещания напуганных и больных пациентов дали дизайнерам часовни рабочий капитал, которому Медичи позавидовал бы. Это был шедевр в миниатюре, подобный драгоценному камню и совершенно совершенный: неф всего в шесть рядов глубиной с единственным центральным проходом; и все же строители искусно воссоздали ребристые своды готического собора, заполнив при этом как боковые стены, так и изогнутую амбулаторию тонкими, ярко окрашенными витражами. В вечернем свете интерьер часовни казался почти утопленным в цвете; скамьи, тонкие колонны и другие архитектурные элементы были так покрыты пятнами и окрашены светом, что их почти невозможно было отличить друг от друга. Фелдер нерешительно сделал шаг вперед, затем еще один. Это было похоже на духовный калейдоскоп.


Фельдер поднялся по рядам скамеек, поглядывая налево и направо. Все было тихо, не было никого. Но тогда, когда он подошел к святыне, он заметил крошечный боковой алтарь налево. Там, сидя на одной скамейке, была Констанция Грин. Она была неподвижна, маскируется пятнистым полумраком, и ему потребовалось больше минуты, чтобы сделать ее. Он повернулся и подошел к ней. Она слегка наклонившись вперед, поглощена книгой она держала в обеих руках; ее губы были просто расстались; ее глаза были наполовину закрыты, длинные ресницы, давая ложное впечатление, что она дремала. Но Фелдер мог сказать, что она была очень настороженной, ее глаза внимательно просматривали строки книги. Он подумал, что, возможно, это была Библия. Он пытался контролировать чрезмерное биение его сердца.


Она повернулась и увидела его. «Добрый день, доктор Фелдер», - сказала она.


Он кивнул. "Могу ли я к Вам присоединиться?"


Она слабо улыбнулась, уступив ему место на скамейке. Когда она закрыла книгу, он заметил, что это была не Библия, а « Сатирикон » Петрония .


«Прошло много времени с тех пор, как вы в последний раз приходили в гости», - сказала она, когда он сел. «Как дела?»


«Достаточно хорошо, спасибо. И себя?"


"Одинаковый. Я надеюсь, что ты не найдешь праздников ...


- Констанс, - прервал он. «Вы не будете возражать, если мы обойдемся без формальностей?»


Она удивленно посмотрела на него.


Фелдер полез в нагрудный карман куртки. Он достал два конверта - один, старый и выцветший; другой, свежий и новый. Он положил их перед ней, одну за другой.


Через мгновение она взяла старый конверт обеими руками. Фелдер заметил, что ее зрачки расширились. Не говоря ни слова, она открыла его и заглянула внутрь.


«Прядь моих волос», - сказала она. Она говорила совершенно другим голосом, чем тот, которым она обычно приветствовала Фелдера и осведомлялась о его благополучии.


Фелдер склонил голову.


Теперь она повернулась к нему с чем-то почти возбужденным. «Где ты это нашел?»


«В Коннектикуте».


Констанс нахмурилась. "Коннектикут? Но-"


Фельдер предупредил вопрос, подняв руку. «Чем меньше ты знаешь подробностей, Констанс, тем лучше. Для нас обоих."


Взгляд Констанс скользнул по шраму на виске. «Когда я предположил существование этого замка, доктор, я не собирался, чтобы вы подвергали себя какой-либо опасности, чтобы получить его».


"Я знаю это."


Она выскользнула замок из конверта, положила его в ладони. Взглянув на него, она прослеживается один пальцем вдоль короткой степени с нежными движениями. В этом странном аквариуме цвета и тишины, ее выражение, казалось, далеко, далеко. В течение многих долгих минут она молчала. Felder ничего не сказал.


Наконец - довольно внезапно - она взяла себя в руки. Она вернула замок в конверт и вернула его Фельдеру. «Простите меня», - сказала она.


"Нисколько."


«Я надеюсь, что вы не ... чрезмерно разочаровались в его восстановлении».


«Это оказался интересный опыт».


Теперь Констанс взяла другой конверт. На нем был обратный адрес лаборатории в Саратога-Спрингс. "А это что?"


«ДНК обнаруживается на прядке волос».


"Я понимаю." Поведение Констанс, которое стало более неформальным, стало более сдержанным. «А что говорится в отчете?»


«Взгляните на конверт, - сказал Фелдер. «Вы увидите, что я его не открывал».


Констанс перевернула конверт. «Я не понимаю».


Felder сделал глубокий вдох. Он почувствовал, что его конечности начинают дрожать, когда чуть-чуть. «Мне не нужно читать результаты. Я уже верю, Констанс. Все."


Констанс перевела взгляд с конверта на него, а затем снова на него.


«Я знаю , сколько вам лет, и как молодой ты. Мне не нужен какой - либо анализ ДНК , чтобы сказать мне об этом. Я знаю , что ты говорил правду , когда вы сказали , что вы родились в 1870 - е годы. Я не понимаю, но я верю в это «.


Констанция ничего не сказал.


«Я также знаю, что ты не убивал своего ребенка. Несомненно, у вас была причина для обмана - и как только вы почувствуете, что можете рассказать мне об этом, мы можем продолжить.


Что-то промелькнуло в глазах Констанции. "Продолжить?"


«С опрокинув свое непроизвольное обязательство. И получать убийства обвинения сняты «. Felder придвинулся немного ближе. «Констанс, вы послали сюда по моей рекомендации. Теперь я вижу, что это было ошибкой. Ты не сошел с ума. И ты не убил своего ребенка-то была ширма. Если вы скажете мне, где ваш ребенок, у меня будет это должным образом проверены властями. И тогда мы можем начать процесс получения вашего освобождения «.


Констанция колебалась. «Я…» - сказала она, прежде чем остановиться. Она казалась необычно растерянной.


Фельдер обдумывал, планировал, мечтал об этом моменте. Нотеперь, когда это действительно происходило, это, казалось, застало его не меньше, чем Констанс. «Я сильно рискнул получить этот замок». Он коснулся своего шрама. «Это наименьшее из этого».


Он впустил это в себя.


«Я должен был знать. Конечно, это не твоя вина, но теперь, когда это сделано, я хочу, чтобы ты знала, что я сделаю это снова. Я бы прошел через огонь ради тебя, Констанс. Нет-нет, позвольте мне сказать, пожалуйста. Я сделаю это снова из-за ... моих чувств к тебе. И это не только потому, что я вас обидел, поместив вас сюда. Это из-за того, что я чувствую к тебе. Я хочу исправить ошибку и вытащить вас отсюда, потому что я надеюсь, что, освободив вас, поставив нас на равные, со временем вы сможете взглянуть на меня, не как на врача, а как ... … - он заколебался, сбитый с толку больше, чем когда-либо. «И, естественно, в этот момент, из-за профессиональной этики, мне придется заявить о себе как о вашем докторе… если, конечно…»


Наконец он замолчал, потрясенный, а затем неуверенно протянул руку и взял ее за руку. С трепетом он взглянул ей в глаза. Достаточно одного взгляда. Он снова посмотрел вниз и отпустил ее руку, чувствуя себя плохо.


«Доктор», - мягко сказала Констанс. "Джон. Я тронут - искренне, глубоко. Ваша вера в меня значит больше, чем я могу выразить словами. Но правда в том, что я никогда не смогу ответить на те чувства, которые ты, кажется, испытываешь ко мне - по той причине, что мое сердце принадлежит другому ».


Фелдер не поднял глаз. По мере того как Констанс говорила, ее голос становился все более мягким и тревожным, пока последние пять слов не стали едва слышны.


Он вспомнил тот день в библиотеке Mount Mercy, когда Констанс впервые упомянула о существовании замка; когда она намекала, что его обнаружение, выявление этого сделает больше, чем просто оправдает ее - для него это будет испытание любовника, способ доказать глубину его чувств, стереть прошлое со всем его ложные шаги и сомнительные медицинские наблюдения. Но теперь он понял, что все это было в его голове, что она не имела в виду ничего подобного. Он возложил свои надежды на то, что она предлагала ему: просто возможностьчтобы убедиться в правде ее возраста. И только потому, что он этого потребовал.


Он почувствовал, как Констанс взяла его за руку. Он поднял глаза и увидел, что она ему улыбается. Она полностью выздоровела, и в ее улыбке было обычное ощущение прохладного веселья и доброжелательной дистанции.


«Я не могу ответить на ваши чувства, доктор», - сказала она, нежно пожав его руку. «Но есть еще кое-что, что я могу сделать. Я могу рассказать вам свою историю. Эту историю я никому больше не рассказывал, по крайней мере, полностью ».


Фелдер моргнул. Ее слова не успокаивались.


Она пришла. «Боюсь, эта история останется между нами. Тебе интересно? »


"Заинтересованы?" - повторил Фельдер. "О Господи. Конечно."


"Хороший. Тогда, пожалуйста, считай это моим подарком тебе ». Констанс остановилась. «В конце концов, это же канун Рождества».


изображение


86


ОНИ СИДИЛИ, ВОВСЕ ЕЩЕ В ПРОФЕССИИ ТОПЛИВОГО СВЕТА. Констанс посмотрела через плечо Фелдера на основную часть часовни. На скамейке между ними лежали два конверта - старый и новый.


Констанция начала. «Я родился на Шестнадцатой Уотер-Стрит, Нью-Йорк, в 1870-х годах. Скорее всего, это было летом 1873 года. Когда мне исполнилось пять лет, оба моих родителя умерли от туберкулеза. В 1878 году моя старшая сестра Мэри была заключена в работный дом - «Миссия Five Points» - и в конце концов исчезла. Мой брат Джозеф умер в 1880 году. Вы это знаете.


«Возможно, вы не знаете, что моя сестра Мэри стала жертвой доктора, прикрепленного к миссии Five Points, высококвалифицированного хирурга, который называл себя Енох Ленг. Доктор Ленг был человеком с исключительной амбицией - продлить свою жизнь намного дольше, чем у обычного человека. Однако прежде чем вы осудите его, я должен объяснить, что доктор Ленг не пытался продлить свою жизнь из эгоистичных соображений. Он работал над научным проектом, на выполнение которого уйдет больше времени, чем обычно ».


«Какой научный проект?» - спросил Фелдер.


«Детали проекта не нужны для моей собственной истории». Констанс остановилась. «Теперь мы подошли к первому из нескольких гротескных вопросов. Теории доктора Ленга были неортодоксальными, как и его чувство медицинской этики. Его исследования привели его к мысли, что можно создать лекарство - формулу или тайну - для значительного продления жизни. Ингредиенты можно было получить только из живых тканей человека, взятых у здорового молодого человека ».


- Господи, - пробормотал Фелдер.


«В качестве специалиста детского работного дома в районе Пяти точек Манхэттена, в то время самых известных трущоб Нью-Йорка, доктор Ленг не испытывал недостатка в сырье. Моя собственная сестра пала жертвой его экспериментов - ее изуродованный труп вместе с десятками других был обнаружен в братской могиле около трех лет назад в Нижнем Манхэттене ».


Фелдер вспомнил, как во время одного из посещений публичной библиотеки наткнулся на статью, описывающую это открытие. Это было в « Нью-Йорк Таймс» , написанное этим репортером - Смитбэком - тем, что позже был убит. «Значит, Мэри Грин - сестра Констанции» , - подумал он.


«Боюсь, что очень много людей стали жертвами доктора Ленга, пока он совершенствовал свою технику. Достаточно сказать, что в 1885 году ему удалось усовершенствовать свой аркан ».


«Он нашел способ продлить свою жизнь?»


«Его техника была сосредоточена на пучке нервов, известном как конский хвост - мне не нужны дальнейшие анатомические объяснения, поскольку вы врач. Но да: с помощью все более тонких усовершенствований ему действительно удалось создать тайну, которая резко замедлила бы процесс старения человеческого тела. К тому времени я был подопечным, жил в его доме ».


"Ты-?" - начал Фельдер.


«После того, как моя сестра исчезла, я превратился - в повседневной речи - в« жабу ». У меня не было ни семьи, и жили на улицах, делая все, чтобы остаться в живых. Я умолял, катал колеса телегами или расчищал тротуары от грязи для пешеходов, надеясь на копейки. Более чем однажды я чуть не замерз или умер от голода. Много ночей я спал в тени миссии Five Points, где доктор Ленг жертвовал свои услуги. Однажды врач остановился и спросил меня, как меня зовут. Когда я сказал ему, думаю, он понял, что несет ответственность за мою ситуацию - и по неизвестной причине пожалел меня. Или, может быть, нет. Во всяком случае, он отвел меня в свой особняк на Риверсайд Драйв и использовал меня как подопытного кролика, вводя усовершенствованный аркан, вероятно, для проверки на побочные эффекты. И со временем, как ни странно, он меня полюбил. Почему, я никогда не узнаю. Он кормил меня, одевал, обучал и ... продолжал давать мне тот же самый эликсир, который давал себе ».


Констанс не спешила произносить эти последние слова. На несколько минут в часовне воцарилась тишина. История была невероятной, но Фелдер знал, что это правда.


Наконец Констанс продолжила. «В течение многих-многих лет мы жили уединенной, уединенной жизнью в этом особняке. Я продолжал изучать литературу, философию, искусство, музыку, историю и языки, частично с помощью доктора, а частично самостоятельно, бесплатно пользуясь его библиотекой и научными коллекциями. Тем временем доктор Ленг продолжал свою работу. Примерно в 1935 году он добился своего второго успеха. Используя различные химические вещества и соединения, которые ранее были недоступны, ему удалось синтезировать аркан, который больше не требовал… человеческого фактора ».


«Другими словами, он перестал убивать», - сказал Фелдер.


Констанс кивнула. «Пока это продлевало ему жизнь, он не испытывал особого угрызения совести против лишения жизни. Однако как ученого это оскорбляло его чувство чистоты и эстетики. Да, он перестал убивать. Он больше не нуждался в этом. Аркан, который мы оба продолжали принимать, теперь был чисто синтетическим. Но его большая задача так и осталась незавершенной. И поэтому его научные исследования продолжались до тех пор, пока они, наконец, внезапно не прекратились весной 1954 года ».


"Почему 1954 год?" - спросил Фелдер.


На лице Констанции появилась тонкая улыбка. «Еще раз, это не имеет отношения к моей истории. Но одно скажу. Доктор Ленг однажды объяснил мне, что есть два способа «вылечить» пациента. Обычный способ - вернуть ему здоровье ».


"Что еще?"


«Избавить его от страданий». Тонкая улыбка исчезла. «В любом случае, когда его работа, наконец, завершена - точнее, больше не нужна, - доктор. Ленг перестал принимать эликсир. Он потерял интерес к жизни, стал еще более замкнутым и начал стареть нормальными темпами. Но он дал мне выбор. И я ... решил продолжить лечение.


«Так продолжалось еще пятьдесят с лишним лет - пока мы не стали жертвами неожиданного и жестокого вторжения в дом. Доктор Ленг был убит, и я скрылся в самых глубоких тайниках дома. В конце концов порядок был восстановлен, и особняк перешел в руки праправнука Ленга: Алоизиуса Пендергаста ».


"Пендергаст?" - повторил Фельдер, очень удивленный.


Констанс кивнула.


Фелдер покачал головой. Это было слишком много для восприятия - слишком много.


«Я наблюдал за Пендергастом много месяцев, прежде чем наконец открыл ему себя. Он очень любезно принял меня в качестве… своей подопечной ». Она поерзала на скамейке. «И вот она, доктор Фелдер, история моего прошлого».


Фелдер глубоко вздохнул. "И ... ваш ребенок?" Он не мог не задаться вопросом, кто был отец.


«Я родила сына в Гсалриг Чонг, удаленном монастыре в Тибете. Пройдя сложный процесс, монахи монастыря узнали, что мой сын был девятнадцатым воплощением одного из самых священных ринпоче Тибета. Это оказалось большой опасностью. Оккупационные китайские власти безжалостно подавляют тибетский буддизм, особенно идею реинкарнации святых людей. Еще в 1995 году, когда Далай-лама объявил шестилетнего мальчика одиннадцатым воплощением Панчен-ламы, китайцы схватили мальчика, и с тех пор его больше не видели - возможно, убили. Китайцы узнали, что моего ребенка провозгласили девятнадцатой реинкарнацией Ринпоче, и поэтому они пришли за ним ».


«Поэтому было необходимо убедить их в том, что он мертв», - сказал Фельдер.


"Точно. Я притворился, что сбегаю с ребенком, а затем выбросил его за борт, как развлечение. Мой арест был публичным и, похоже, удовлетворил китайцев. Тем временем моего настоящего ребенка тайно вывезли из Тибета в Индию ».


- Значит, вы взяли манекен на борт « Королевы Марии» и выбросили его за борт?


"Точно. Кукла в натуральную величину. Оно вышло за борт в середине пассажа ».


Было недолгое молчание, прежде чем Felder снова заговорила. «Там что-то еще, что я не понимаю. Почему вы послали меня после пряди волос? Я всегда предполагал, что это было ...»Вот он цветной. «Трудовая любовь. Для того, чтобы оправдать себя, чтобы доказать, что я к вам. Но вы сделали это ясно, что вы-у вас нет чувства для меня вдоль этих линий «.


«Вы не догадались, доктор Фелдер?» Констанс ответила.«На самом деле, я полагаю, есть два ответа». Она слегка улыбнулась. «В тот день, когда вы пришли навестить меня в библиотеке, я только что узнал, что мой ребенок благополучно добрался до Индии. Он в Дхарамсале, с тибетским правительством в изгнании, очень хорошо защищен. Теперь он может вырасти и пройти надлежащее обучение, чтобы заочно выполнить свое положение девятнадцатого ринпоче. В безопасности от китайцев ».


«Так что больше нет необходимости поддерживать эту выдумку о том, что вы убили своего ребенка».


"Точно. И в результате мне больше не нужно оставаться на горе Милосердие ».


«Но чтобы получить разрешение на выезд, вы должны быть сертифицированы как композитор».


Констанс склонила голову.


«Что означало убедить меня в своем здравом уме».


"Это правильно. Но есть и второй ответ, который я упомянул. Убедив вас в моем здравом уме, это разрешит мучительные сомнения в вашем собственном уме. Если бы вы знали, что я говорю правду, это помогло бы вам разрешить трудности в моей истории - трудности, которые, как я знаю, вы испытывали ».


Так что она действительно заботилась о нем - так или иначе. По крайней мере, она заметила его внутреннюю борьбу и сжалилась над ним. В последовавшей тишине Фелдер обнаружил, что - в свете всей этой новой информации - формулирует аргументы, которые он выдвигает для отмены обязательств Констанс. Он осознал, с растущим беспокойством, что ничего, что она ему только что сказала, не может быть использовано в качестве доказательства. Он даже не стал бы стоять в судебном заседании. Ему придется найти свой собственный путь через юридический лабиринт - и лабиринт демонстрации того, что далекое дитя в Индии принадлежит ей, - но он знал, что обязан этим ей… и многим другим. По крайней мере, доказать, что ребенок жив, будет довольно просто - благодаря расширенному тестированию ДНК.


У него все еще оставалось так много вопросов, что он почему-то не мог сформировать даже один из них в своей голове. Вместо этого он понял, что ему нужно время, чтобы осмыслить все, что он услышал. Пора было уходить.


Он взял два конверта, протянул старый пожелтевший Констанс. «Это по праву ваше», - сказал он.


«Я был бы счастливее, зная, что это в вашем распоряжении.»


Фелдер кивнул. Он сунул оба конверта в карман пиджака. Он встал, но не ушел, колеблясь мгновение. Остается решить один важный вопрос.


«Констанс», - сказал он.


"Да, доктор?"


- Ах, аркан. Когда ты перестал его принимать? »


«Когда был убит мой первый опекун, доктор Ленг».


Он колебался. «Тебя это когда-нибудь беспокоит?»


"Какие?"


«Простите, я не могу придумать деликатного способа выразить это - осознание того, что ваша собственная жизнь была искусственно продлена убийством невинных людей».


Констанс смотрела на него своими глубокими загадочными глазами. Часовня, казалось, затихла.


«Вы знакомы, - спросила она наконец, - с цитатой Ф. Скотта Фицджеральда: Тест первоклассного интеллекта - это способность одновременно удерживать в уме две противоположные идеи и при этом сохранять способность действовать? ? »


«Я слышал это, да».


"Учти это. Я был не просто бенефициаром экспериментов доктора Ленга. Я стал опекой человека, который убил и искалечил мою собственную сестру. Я провел более ста лет под его крышей, читая его книги, пил его вина, употребляя его пищу, приятно разговаривая с ним по вечерам - все время зная, кто он такой и что он сделал с моей сестрой. Редкий случай противоположных идей, не правда ли? "


Она остановилась. Фельдера поразило необычное выражение ее глаз - чего? Он не мог сказать.


«Итак, я спрашиваю вас, доктор: означает ли это, что у меня первоклассный интеллект или что я сошел с ума?» Она остановилась, ее глубокие глаза заблестели. «Или… оба ?»


И с этими словами она кивнула в знак отказа, взяла книгу и начала читать.


изображение


87


Д'Агоста боялось старый бар, возможно, закрыли. Он не был там много лет. Мало кто из его офицеров коллег даже знал о топонимических папоротников в их макраме вешалок гарантировано, что ни один уважающий себя полицейский не будет пойман мертвым в там. Но, как он повернул за угол от Веси на Черч-стрит, ноги хруст против света пыления снега, он увидел, с облегчением, что место было все еще там. Папоротники в появившемся окне, если что-нибудь, мертвее, чем когда-либо. Он спустился по ступенькам и вошел внутрь.


Лаура Хейворд уже была там. Она сидела сзади, за тем же столом - как это было совпадением? - свежий пенящийся Гиннесс в одной руке. Она посмотрела на приближающегося д'Агоста и улыбнулась.


«Я даже не знала, что у этого места есть название», - сказала она, когда он сел.


Д'Агоста кивнул. «Вино Веритас».


«Может быть, хозяин знаток вина. Или выпускник Гарварда. Или оба."


Д'Агоста не совсем понял этого, поэтому вместо ответа он кивнул официанту и указал на напиток Хейворда.


«Мне показалось, что это хорошее место для встреч», - сказал он, когда перед ним поставили свой «Гиннесс». «Всего в двух шагах от Полицейской площади».


Он сделал глоток из пинты, затем откинулся на спинку стула, стараясь казаться беспечным. На самом деле он чертовски нервничал. Идея пришла ему в голову тем утром, когда он шел на работу. На этот раз без большого плана, без тщательной подготовки. Инстинкт подсказал ему, что ему лучше просто пойти на это.


«Большие дела в офисе капитана Синглтона», - поддразнивающе сказала Лаура.


«Значит, слухи уже разошлись?»


Она кивнула. «Мидж Rawley. Она последний человек, вы думаете. Я имею в виду, она была конфиденциальная секретарь Глена, известный каждый последний бит своего бизнеса, за что? -По крайней мере десять лет.»


«И я думаю, что она была верна им всем. До недавнего времени. По крайней мере, именно тогда произошли выплаты - согласно банковским записям ».


«Я слышал, что у нее были личные проблемы. Разлучена с мужем, мать в доме престарелых. Полагаю, именно поэтому они выбрали ее.


«Может, они ее шантажировали. Почти заставляет тебя жалеть ее.


"Почти. Пока вы не вспомните, что именно ее подсказка выдала место встречи эллинга в Центральном парке. Что привело к перестрелке, гибели пяти людей, а также похищениям и убийствам Елены Пендергасты «. Лаура сделала паузу. «Обыск раскрыл что-нибудь?»


Д'Агоста покачал головой. «Мы надеемся узнать больше из журналов аудио- и видеонаблюдения. Или, может быть, от самой Роули. Ребята из отдела внутренних дел схватили ее прямо сейчас в Гробницах. Кто знает? Она может стать разговорчивой. Он сделал еще один глоток пива. С каждой минутой он нервничал все больше - и этот светский разговор никому не помог.


«В любом случае, ты хорошо поработал, Винни. Это будет настоящее перо в твоей шапке ».


"Спасибо."


«И это также может снизить уровень Синглтона на ступеньку или две».


Д'Агоста подумал об этом. Обнаружение крота в его личном кабинете заставит капитана Синглтона, мягко говоря, обороняться - а это, косвенно, только поможет д'Агосте встать с горячего сиденья. Хотя это было чертовски обидно - Синглтон был порядочным человеком.


«Это действительно Пендергаст, которому следует отдать должное», - сказал он.


«Он просто неожиданно позвонил тебе и сказал, кого ткнуть пальцем?»


"Не совсем. Допустим, он указал мне правильное направление ».


«Значит, это сделала ваша собственная хорошая полицейская работа. Не торгуйся, Винни - ты здорово забил. Возьми кредит и беги ». Хитрая улыбка Лоры стала шире. «Так значит ли это, что вы и агент Пендергаст снова стали лучшими друзьями?»


«Он называл меня« мой дорогой Винсент », если это так».


"Я понимаю. Итак, Пендергаст вернулся в Нью-Йорк, убийства в отеле-убийце остановлены, и специалисты ФБР считают, что убийца ушел. Сочельник. Бог в его небесах, все в порядке с миром ». Она подняла свой стакан.


Д'Агоста сделал еще один глоток пива «Гиннесс». Он почти не попробовал пиво. Это было все, что он мог сделать, чтобы не ерзать на стуле. Это становилось невыносимым. Ему придется найти способ представить эту тему, но будь он проклят, если он знает, как ...


Вдруг он заметил, что Лаура поставила стакан и пристально смотрит на него. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. А потом она заговорила.


«Да», - тихо сказала она.


Д'Агоста был сбит с толку. "Мне жаль?"


Она протянула руку, взяла его за руку. «Ты большой дурак. Позволь мне избавить тебя от твоих страданий. Конечно, я выйду за тебя замуж ».


«Ты… как…?» Д'Агоста замолчал, не находя слов.


«Как вы думаете , что я полный идиот? Почему ты спрашиваешь меня встретиться с вами для питья здесь, всех неожиданных местах? Вы сделали такое большое дело собирания этого конкретного пятна-то место , где мы впервые познакомились друг с другом. Два года назад, помнишь?» Она сжала его руку, потом рассмеялся. «Vino Veritas, на самом деле. Знаешь что? В глубине души лейтенант д'Агост, ты просто старая тряпка. Сентиментален. И это одна из вещей-одна из многих вещей-я люблю о вас «.


Д'Агоста посмотрел вниз. Он был так тронут, что не мог говорить. «Не могу поверить, что ты знал. Я имею в виду…"


«Так где же кольцо?»


Д'Агоста заикался, пытаясь объяснить, что это было спонтанно, в последнюю минуту, пока его не прервал ее смех. «Я просто дразню тебя, Винни. Мне нравится спонтанность. Я могу дождаться звонка - без проблем ».


Он робко протянул руку и взял ее за руку. "Спасибо."


Все еще улыбаясь, она склонила голову. «Пойти куда - нибудь Давайте еще. Некоторые новые места, очень приятно. Как ностальгическое в этом месте, давайте создадим новую память сегодня. Мы должны праздновать и не только потому , что это Сочельник. У нас есть много планирования , чтобы сделать «.


Она подала знак официанту о чеке.


изображение


И последнее


БОЛЬШАЯ БИБЛИОТЕКА С ИЗОБРАЖЕННЫМИ ПАНЕЛЯМИ НА РИВЕРСИДЕ 891 освещалась только огнем и свечами. Был поздний февральский вечер, и легкий ледяной дождь падал на проезжающие по Риверсайду и Вестсайдскому шоссе машины, но ни звука движения, ни тиканья, ни тикания льда по стеклам не проникали сквозь решетчатые и занавешенные окна. . Единственным звуком было потрескивание огня, царапанье перьевой ручки агента Пендергаста по кремовой писчей бумаге и тихий, нечастый разговор между Констанс Грин и Тристрамом.


Два сидели за игровым столом помещенного перед огнем, и Констанция учил Тристрам, как играть ломбер, карточную игру, которая вышла из моды десятилетий, если не столетий, прежде. Тристрам смотрел на свои карты, его юное лицо исказилось в задумчивости. Констанс начала приучать его к играм медленно - с вистом - и уже память, концентрация и логические способности Тристрама заметно улучшились. Теперь он был погружен в тонкости спадиллей, энтрад и эстучей.


Пендергаст сидел за письменным столом в дальнем углу библиотеки, спиной к стене с книгами в кожаном переплете. Время от времени он отрывался от письма, его серебристые глаза бегали по комнате, всегда останавливаясь, наконец, на двух людях, играющих в карты.


Теперь тишину комнаты нарушил звонок мобильного телефона Пендергаста. Он вытащил его из кармана, взглянул на номер. "Да?" он заговорил в это.


«Пендергаст? Это я. Корри.


«Мисс Суонсон. Как твои дела? »


"Отлично. Я завязал с учебной работой, поэтому звоню только сейчас. У меня есть чертовски хорошая история, чтобы рассказать тебе… и… »Тут возникло колебание.


"Все в порядке?"


«Ну, если ты имеешь в виду, что я не слышу мурашек, приближающихся ко мне сзади, да. Но послушайте: я раскрыл дело, настоящее честное дело ».


"Превосходно. Я хочу извиниться за то, что не смог оказать вам большей помощи, когда вы пришли ко мне в декабре, но я очень верил в вашу способность позаботиться о себе. Вера, казалось бы, была оправдана. И, как оказалось, у меня тоже есть довольно интересная история, которую я хочу вам рассказать ».


Пауза.


- Итак, - продолжила Корри. «Есть ли шанс продлить это предложение на обед в Le Bernardin?»


«Какое упущение с моей стороны, что я не предложил это немедленно. Однако мы должны сделать это в ближайшее время, потому что я подумываю взять продолжительный отпуск ».


«Назови дату».


Пендергаст задумался о небольшой записной книжке, которую вытащил из кармана пиджака. «В следующий четверг, час ночи».


«Это будет здорово, у меня нет занятий по четвергам во второй половине дня». Еще одно колебание. «Привет, Пендергаст?»


"Да?"


«Было бы хорошо, если бы ... если бы я привел с собой отца? Он часть истории ».


«Естественно. Я с нетерпением жду встречи с вами в следующий четверг ».


Он отложил ручку и бумагу и встал. Тристрам ушел, а Констанс сидела за столом одна и тасовала карты. Пендергаст посмотрел на нее.


"Как продвигается его игра?"


"Довольно хорошо. На самом деле, даже лучше, чем я ожидал. Если он продолжит учиться в таком быстром темпе, я могу перейти к rubicon bezique или skat ».


Пендергаст молчал, прежде чем заговорить снова. «Я думал о том, что вы сказали. Назад , когда я пришел к вам в горе Милосердия, ищу совет. И, конечно, вы были правы. Я должен был пойти в Нова Godói. Выбора не было. И мне пришлось действовать - увы, с крайней жестокостью. Я спас Тристрама, правда. Но другая половина уравнения-более сложной и трудной часть уравнения, остается нерешенной «.


На мгновение Констанс не ответила. Когда она это сделала, это было тихо. «Значит, не было ни слова».


"Никто. У меня есть определенные, ах, активы, и он был внесен в списки наблюдения как Управления по борьбе с наркотиками, так и сотрудников местного консульства - конечно, незаметно. Но он, кажется, исчез в лесу ».


"Как вы думаете, он мог быть мертв?" спросила она.


«Возможно», - ответил Пендергаст. «Его раны были тяжелыми».


Констанс отложила карты. «Мне было интересно. Я не хочу обидеться этим вопросом, но ... Как вы думаете, он мог с этим справиться? Я имею в виду, убивая тебя.


На мгновение Пендергаст не ответил, глядя в огонь. Затем он взглянул на нее. «Я задавал себе этот вопрос много раз. Были времена - например, когда он стрелял в меня в озере, - я был уверен, что он хотел это сделать. Но было так много других случаев, когда он, кажется, упускал свой шанс ».


Констанс снова взяла карты и начала раздавать новые руки. «Незнание его будущих намерений, незнание, жив он или мертв… довольно тревожно».


"Действительно."


«А как насчет остальной части Завета?» - спросила Констанция. «Они все еще представляют угрозу?»


Пендергаст покачал головой. "Нет. Их лидеры мертвы; их крепость разрушена; все их десятилетие исследований сожжено и ушел. В них отпадет-близнецы сам-почти все отчуждены от проекта. Из отчетов, которые я получил, многие из них уже начали интегрироваться в бразильское общество. Конечно, самые последние «Итерация» близнецы-те, ведущие к Альбану и бета-тест-были большие успехи в Пакте, и я понимаю, что бразильские власти находят некоторые из них тоженеисправимый для реабилитации. Но их количество невелико, и Дер Бунд просто не может достичь второй критической массы, даже… »И тут его голос понизился:« Даже если бы Альбан снова всплыл ».


Последовало короткое молчание. Затем Констанс кивнула на пустой стул Тристрама. «Вы уже решили, что с ним делать?»


«Я обдумывал одну идею».


"А что это может быть?"


«Что, помимо того, что ты мой amanuensis - и, похоже, мой оракул - ты можешь быть его…»


Констанс взглянула на него, слегка приподняв бровь. «Его что? Детская няня?»


«Больше, чем няня. Менее чем опекун. Скорее - старшая сестра.


« Старое - ключевое слово. На сто тридцать лет старше. Алоизиус, тебе не кажется, что я немного преклонный, чтобы снова вести себя как родной брат?


«По общему признанию, это новая идея. Вы хотя бы примете это во внимание? "


Констанс долго смотрела на него. Затем ее взгляд вернулся к пустому стулу Тристрама. «В нем есть что-то трогательное, - сказала она. «Настолько полная противоположность его брату, по крайней мере, как вы мне его описали. Он такой молодой и нетерпеливый - и удивительно наивный в отношении этого мира. Так невинно .


«Как и кто-то еще, кого мы оба когда-то знали».


«Дело в том, что я чувствую в нем невероятное, почти безграничное сочувствие, глубину сострадания, которой я не видел со времен монастыря».


В этот момент Тристрам вернулся в библиотеку со стаканом молока в руке.


«Приходит герр Проктор», - сказал он им. «Он приносит вам - какое слово он использовал? - закуски ». Он повторил это слово, садясь за карточный стол, как бы желая его попробовать.


Пендергаст повернулся к юноше. Какое-то время он просто смотрел на него, пил молоко с явным удовольствием. Его желания были такими простыми, его благодарность за малейшую доброту была такой безграничной. Он поднялся со стула и подошел к своему сыну. Тристрам поставил молоко и посмотрел на него.


Он встал на колени, приближаясь к уровню мальчика, полез в карман его куртки и вытащил кольцо: золотое, украшенное большим идеальным звездчатым сапфиром. Взяв за руку Тристрама, он вдавил в нее кольцо. Юноша уставился на него, покрутил в руках, затем поднес ближе к глазам, наблюдая, как звезда движется по поверхности сапфира.


«Это было вашей матери, Тристрам,» сказал он мягко. «Я дал ей на нашей помолвке. Когда я чувствую , что ты готов-не, но , возможно , в не слишком отдаленном будущем, я расскажу вам о ней. Она была самая замечательная женщина. Как и все мы, у нее были недостатки. И она ... была больше , чем ее доля секретов. Но я заботился о ней очень много. Как и вы, она была жертвой Der Bund . Как и вы, она была близнец. Это было ... очень трудно для нее. Но годы , которые мы провели вместе , были некоторые из самых замечательных в моей жизни. Это те воспоминания , в частности , я хотел бы поделиться с вами. Возможно , они помогут восполнить, в небольшой путь, для воспоминаний вы были лишены, все эти годы «.


Тристрам перевел взгляд с кольца в лицо Пендергасту. «Я бы очень хотел узнать о ней, отец».


Сдержанный кашель. Пендергаст поднял глаза и увидел в дверях Проктора с серебряным подносом в поднятой руке и двумя стаканами хереса. Когда Пендергаст встал, шофер выступил вперед и протянул один стакан агенту ФБР, а другой Констанс.


«Спасибо, проктор», - сказал Пендергаст. "Самый добрый."


«Вовсе нет, сэр», - последовал размеренный ответ. "Г-жа. Траск попросил меня сообщить вам, что ужин будет накрыт в восемь часов.


Пендергаст склонил голову.


Когда Проктор начал проходить из библиотеки в большую ротонду, служившую приемной в особняке, шофер остановился и оглянулся через плечо. Пендергаст вернулся к своему письменному столу в дальнем углу, мрачно глядя в огонь. Констанция былатасовал колоду карт и тихим голосом разговаривал с Тристрамом, который сидел напротив нее и внимательно слушал.


Когда Констанс освободили с горы Милосердие примерно три недели назад, она была сдержанна и отстранена от молодого человека, сына Пендергаста. Проктор заметил, что теперь она к нему симпатизировала - по крайней мере, в некоторой степени. Огонь, свет свечи заливал мягким светом ряды старых книг, изысканную мебель и трех обитателей. В комнате было ощущение - если не совсем покоя - что-то вроде невозмутимости. Спокойствие и хладнокровие. Проктор не было вообще дано таким размышлениям, но вид действительно, действительно, ударить его почти как семейная таблицы.


Картина Семейки Аддамс , поправил он себя, выходя из библиотеки, со слабой улыбкой на губах.


Пендергаст смотрел, как шофер исчез. Он снова повернулся к письму и взял авторучку. Он царапал бумагу, наверное, еще две минуты. Пендергаст положил ее на зеленое сукно письменного стола и взял листок, чтобы прочитать с самого начала.


Моя дорогая Виола,


Пишу вам по нескольким причинам. Во-первых, чтобы извиниться за прием, который я вам оказал на нашей последней встрече. Вы доставили много неприятностей от моего имени, и мое поведение по отношению к вам в то время было отвратительным. Я не извиняюсь, кроме как сказать вам - что вы, без сомнения, уже знаете, - что я не был собой.


Я также хотел бы поблагодарить вас за спасение моей жизни. Я не преувеличиваю. Когда вы появились у меня на пороге почти два месяца назад, я был на самой грани совершения того поступка, о котором так бессердечно вам тогда рассказывал. Ваше присутствие и ваши слова задержали мою руку достаточно надолго, чтобы другие события забрали меня. Проще говоря, вы прибыли в «Дакоту» в самый последний момент - и за это вам моя непреходящая, безграничная и глубочайшая благодарность.


Я собираюсь взять отпуск. Как долго и где, я не знаю. Если я окажусь в Риме, я обязательно свяжусь с вами - как с другом. Так должно быть между нами отныне, навсегда.


Есть несколько вещей, которые привязывают меня к этой земле, Виола, и еще меньше людей. Знайте, что вы один из них.


С большой любовью,


Алоизий


Пендергаст положил письмо вниз, подписал его, сложил его и сунул в конверт. Затем он посмотрел на карты игроков, Констанц и Тристрам, зачитывалась в их игре. Его взгляд скользнул в пылающий огонь. Он смотрел на нее, неподвижно, шерри untasted, в течение длительного времени, так долго, на самом деле, что он очнулся только Proctor Возвращение, чтобы сообщить им, что обед был подан. Тристры тут же вскочили на ноги и пропустили позади отступающего дворецкого, очевидно, голодную молодость, для которого каждого нового блюда было новшеством. Констанс следовали в более достойном темпе. Последний из всех, специальный агент Пендергаст поднялся пусть кончики его пальцев дрейфовать через конверт, который лежал на письменном столе, а потом скользили молча вышел из комнаты, тускло форму, которая становилась все более слабый, как он сделал свой путь через тайну и shadow- привидениями пространства особняка на Риверсайд-драйв.


изображение


Благодарности


Авторы выражают искреннюю благодарность за помощь следующим людям: Джейми Раабу, Хайме Левину, Митчу Хоффману, Надин Уодделл, Джону Коучу, Дугласу Маргини, Эрику Симонову, Клаудии Рюльке и двум людям, предложившим название книги. нас - Джулия Дуглас и Майкл Шарп.


изображение


Об авторах


D OUGLAS P RESTON и L INCOLN C Хильды являются соавторами многих бестселлеров романов, в том числе реликвии , которая была сделана в номере один кассовый хит кино, а также Кунсткамеры, Натюрморт с воронами, Серами, Книгой из Мертвый, Fever Сон и Меч Гедеона . Бестселлера научной литературы книга Престона, Монстр из Флоренции , делается в кинофильме главной роли Джордж Клуни. Его интересы включают лошадь, подводное плавание, катание на лыжи, а также изучения побережья штата Мэн в старых омарах лодки. Линкольн Чайлд, бывший редактор книги , который опубликовал пять бестселлеров романов своих. Он увлечен мотоциклами, экзотическими попугаями и английской литературой девятнадцатого века. Читатели могут подписаться на The Пендергасте Файл , ежемесячную «странно развлекательную нота» от авторов, на их сайте, www.prestonchild.com . Авторы также приветствуют посетителей их угрожающе активной страницы Facebook, где они регулярно размещать.


Также Дуглас Престон и Линкольн Чайлд


Труп Гидеона


Холодная месть


Меч Гидеона


Лихорадочный сон


Кладбищенский танец


Колесо тьмы


Книга мертвых


Танец смерти


Сера


Натюрморт с воронами


Кабинет редкостей


Предел льда


Грозовая голова


Riptide


Реликварий


Mount Dragon


Реликвия


В ответ на часто задаваемый вопрос читателя:


Вышеупомянутые заголовки перечислены в порядке убывания публикации, хотя почти все они представляют собой отдельные романы, которые не нужно читать по порядку. Однако пары « Реликварий / Реликварий» и « Танец смерти / Книга мертвых» и трилогию « Лихорадочный сон / Холодная месть / Две могилы» в идеале следует читать последовательно.


Дуглас Престон


Влияние


Монстр Флоренции (с Марио Специ)


Богохульство


Каньон тираннозавров


Кодекс


Ленты времени


Королевская дорога


Говоря с землей


Дженни


Города золота


Динозавры на чердаке


Линкольн Чайлд


Третьи ворота


Терминальное замораживание


Глубокая буря


Смертельный матч


утопия


Сказки тьмы 1–3


Темный банкет


Темная Компания


Благодарим вас за покупку этой электронной книги, изданной Hachette Digital.


Чтобы получать специальные предложения, бонусный контент и новости о наших последних электронных книгах и приложениях, подпишитесь на нашу рассылку.


Зарегистрироваться


Или посетите нас по адресу hachettebookgroup.com/newsletters


СОДЕРЖАНИЕ


Добро пожаловать


Преданность


Эпиграф


Часть первая


18:00


+ Шесть часов


+ Двадцать два часа


+ Двадцать шесть часов


+ Тридцать часов


+ Тридцать семь часов


+ Сорок часов


+ Сорок четыре часа


+ Сорок пять часов


+ Пятьдесят три часа


+ Восемьдесят два часа


+ Восемьдесят четыре часа


+ Девяносто один час


Часть вторая


## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19.


## Глава 20.


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44.


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


## Глава 53


## Глава 54


## Глава 55


## Глава 56


## Глава 57


## Глава 58


## Глава 59


## Глава 60


## Глава 61


62 стр.


## Глава 63


## Глава 64


## Глава 65.


## Глава 66.


## Глава 67


## Глава 68.


## Глава 69


## Глава 70


## Глава 71


72 стр.


## Глава 73


## Глава 74.


## Глава 75.


## Глава 76.


## Глава 77.


## Глава 78.


## Глава 79


## Глава 80


## Глава 81.


## Глава 82


## Глава 83


## Глава 84.


## Глава 85.


## Глава 86.


## Глава 87.


И последнее


Благодарности


Об авторах


Также Дуглас Престон и Линкольн Чайлд


Информационные бюллетени


авторское право


авторское право


Эта книга - художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия являются продуктом воображения авторов или используются вымышленно. Любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или мертвыми, случайно.


Авторские права No 2012 Splendide Mendax, Inc. и Lincoln Child


Все права защищены. В соответствии с Законом США об авторском праве 1976 г. сканирование, загрузка и распространение в электронном виде любой части этой книги без разрешения издателя представляет собой незаконное пиратство и кражу интеллектуальной собственности автора. Если вы хотите использовать материалы из книги (кроме как для целей рецензирования), необходимо получить предварительное письменное разрешение, связавшись с издателем по адресу permissions@hbgusa.com. Спасибо за поддержку авторских прав.


Перевод Der Erlkönig с немецкого Эдгара Альфреда Боуринга.


Гранд Сентрал Паблишинг


Книжная группа Hachette


237 Park Avenue, Нью-Йорк, NY 10017


www.hachettebookgroup.com


www.twitter.com/grandcentralpub


Первое издание электронной книги: декабрь 2012 г.


Grand Central Publishing является подразделением Hachette Book Group, Inc.


Название и логотип Grand Central Publishing являются товарным знаком Hachette Book Group, Inc.


Издатель не несет ответственности за веб-сайты (или их контент), которые ему не принадлежат.


Бюро спикеров Hachette предоставляет широкий выбор авторов для выступлений. Чтобы узнать больше, посетите сайт www.hachettespeakersbureau.com или позвоните по телефону (866) 376-6591.


ISBN 978-1-4555-1053-5