# Стокгольмский синдикат

Форбс Колин

Крышка


Оглавление


Колин Форбс Стокгольмский синдикат


Глава Один


Глава вторая


В третьей главе


Глава четвертая


Глава пятая


Глава шестая


Глава седьмая


Глава восьмая


Глава девятая


Глава десятая


Глава одиннадцатая


Глава двенадцатая


Глава тринадцатая


Глава четырнадцатая


Глава пятнадцатая


Глава шестнадцатая


Глава семнадцатая


Глава восемнадцатая


Глава девятнадцатая


Глава двадцатая


Глава двадцать первая


Глава двадцать вторая


Глава двадцать третья


Колин Форбс

Глава Один

Глава вторая

В третьей главе

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья


Благодарим Вас за то, что воспользовались проектом read2read.net - приходите ещё!


Ссылка на Автора этой книги


Ссылка на эту книгу


Колин Форбс Стокгольмский синдикат


Глава Один


Смертельная игра началась. Было около полуночи, и Жюль Берен двинулся через Гранд-Плас. Его манеры явно расслаблялись, его глаза были повсюду, когда он осматривал окна, крыши, дверные проемы в поисках любого признака малейшего движения.


«Мне не нравится эта идея. Ты будешь сидячей уткой для их лучшего стрелка», - предупредил его сержант Хендерсон.


«Подвижная утка», - ответил Боран.


«И ваши люди будут на всем протяжении маршрута».


«Я не могу гарантировать, что они увидят его раньше, чем он увидит тебя», - настаивал шотландец.


"Достаточно одной пули ..."


«Хватит разговоров, Джок», - сказал Борейн.


«Мы собираемся это сделать. Предупредить всех артиллеристов, я хочу, чтобы он был взят живым».


Итак, теперь они это делали, и в эту теплую июньскую ночь Брюссель был почти безлюден. Несколько туристов стояли на краю площади, не желая ложиться спать, но не зная, что делать дальше. Берен двинулся к дальней, темной стороне. Сорок лет, рост пять футов десять дюймов, густые волосы и темные брови, волосы зачесаны назад на высокий лоб, в его манере держаться было военное чутье, впечатление усиливалось аккуратными усами и сильной челюстью.


Родившийся в Льеже от матери-англичанки и отца-бельгийца, он к тридцати семи годам дослужился до старшего суперинтенданта бельгийской полиции, командующего антитеррористическим подразделением. Год спустя он уволился из полиции, когда Джули, его англичанка, попала под перекрестный огонь террористов во время угона самолета в аэропорту Афин и скончалась. С тех пор он создал Telescope.


В высоком окне задвинулась занавеска. Он находился на уровне третьего этажа, отличная огневая точка. Занавес раздвинулся. Мужчина в жилете оперся на подоконник, всматриваясь туда. Берен проигнорировал его.


Окно было хорошо освещено, силуэт наблюдателя. Профессионал не совершит такой ошибки.


Это был третий раз, когда он шел по этому маршруту за один и тот же час.


Раньше он всегда менял маршрут и время. Это был единственный способ остаться в живых, когда ты стал целью Синдиката. Он остановился у входа на улицу де Буше, мощеную дорогу, которая вела в гору от огромного открытого пространства этого места. Он хотел, чтобы Бог выкурил сигарету.


«Никаких сигарет», - сказал Хендерсон.


«Это поможет выделить вас на расстоянии. Сделать так, чтобы он подошел к вам…»


Берен бросил последний взгляд через плечо на это место. Он пожал плечами, уверенный, что туристы были достаточно невиновны, и начал подниматься по булыжникам. Инстинкт подсказывал ему, что нападение произойдет на этой узкой улочке. От него было полдюжины возможных путей отступления, переулков, переулков.


"Держитесь тени!" - сказал Хендерсон.


«Это расстроит его цель…»


Сохраняя равномерный темп, Берен поднимался по улице. У Хендерсона было двадцать вооруженных людей на стратегических позициях на его маршруте. Некоторые будут на уровне улицы; другие в окнах верхнего этажа с видом на маршрут.


Он был уверен, что некоторые из них будут на крышах. И где-нибудь у Хендерсона будет свой командный пункт, связанный с каждым мужчиной по рации.


В этот момент появился пьяный и, шатаясь, пошел к нему по улице. Он тихо напевал себе под нос. Затем он остановился, прислонился к стене и перевернул бутылку левой рукой. Это был Стиг Палме, один из артиллеристов Хендерсона. Правую руку он держал свободной для пистолета. Он стоял у стены, когда проходил бельгиец.


Начала вырисовываться закономерность. Пальме был помощником, наводчиком, который должен был изменить направление и развернуться позади Борана, прикрывая его тыл. Теперь появилась свежая проблема, больше света.


Через окна, открытые для теплой ночи, он слышал лепет голосов посетителей, смех женщин и звон бокалов. У него не было иного выбора, кроме как пройти сквозь лучи света медленно движущимся силуэтом.


Берен был одет небрежно: темный свитер с воротником-поло, темно-синие брюки и туфли на резиновой подошве. На правой руке он держал куртку.


А потом он увидел кое-что, что действительно его встревожило.


Впереди по пути он увидел фургон, припаркованный на перекрестке с переулком. На задней двери большими белыми буквами было написано «Баучер». У каждой двери было окно высоко, как иллюминатор. Почему он предполагал, что Синдикат пошлет только одного человека? Предположим, они окружили его маршрут командой, чтобы привести убийцу к его цели.


Прежде всего, кто будет принимать поставки мяса в такое ночное время? Что-то задело его ногу.


Он не прыгнул. Он не остановился. Он быстро взглянул вниз. Толстый полосатый кот снова задел его, а затем двинулся вперед, размахивая хвостом, как вымпел, время от времени останавливаясь, чтобы убедиться, что Берен все еще с ним. Проходя справа переулок, он увидел двух влюбленных, объятия которых были связаны. «Хорошее прикрытие для бандита, - сообразил Берен. Если бы только Пальме, голос которого он только что слышал, был ближе. Но пара не двинулась с места, пока он не потерял их из виду. И было уже слишком поздно что-либо с этим делать. Пальме пришлось бы с ними справиться, если бы они были неприятностями. Взгляд Борана теперь был прикован к двум окнам в задней части припаркованного фургона.


«Враг мог наблюдать за его приближением, и ему приходилось следить сразу по нескольким направлениям за фургоном, различными ответвлениями перекрестка и окнами над ресторанами.


А потом это случилось так, как они были уверены, что этого не произойдет. Убийца выбрал прямой подход. Он появился из ниоткуда в углу рядом с припаркованным фургоном, невысокий, плотного телосложения мужчина в легком плаще, подняв обеими руками большой пистолет Люгера с непристойно увеличенным дулом с прикрепленным к нему глушителем.


У Борана на мгновение возникло впечатление пухлого лица, холодных глаз, затем он скинул куртку, бросившись на булыжник, катаясь вбок с большой ловкостью. У стрелка было два варианта: повернуть ружье по дуге и опустить его к цели или опустить ружье, а затем повернуть его по дуге.


Он выбрал последнее. Не тот. Это дало Берену две дополнительных секунды.


Подняв газовый пистолет, который он держал под курткой, Берен прицелился и выстрелил одним движением. Ракета со слезоточивым газом попала преступнику в грудь, взорвалась, задушив лицо. Двери фургона распахнулись, и Хендерсон спрыгнул со своего командного пункта. Обеими руками он схватил убийцу за руку с оружием, одним резким движением повернул ее вверх и назад. Что-то треснуло. Мужчина открыл рот, чтобы закричать.


Пальме преодолела невероятное расстояние в гору. Его сжатый кулак ударил в открытый рот, подавляя крик, затем его колено врезалось в живот стрелявшего. Этот человек мог бы срезать ножом вперед под натиском удара, но он был зажат в яростной хватке Хендерсона.


Хендерсон был в противогазе, но слезоточивый газ подействовал на Пальме, и он был вынужден отступить.


Другие, также в противогазах, появились из фургона и окружили Хендерсона и его пленника, помогая вытащить и погрузить пленника в машину. Задние двери закрылись. Хендерсон сорвал противогаз, передал его водителю и сказал, чтобы тот тронулся.


Пальме подобрал «люгер» боевика, отдал его Хендерсону и сел рядом с водителем.


Берен достал куртку и спрятал пистолет.


«У меня машина в этом переулке», - сказал Хендерсон; но Берен на мгновение отвлекся. В окне ближайшего ресторана он увидел голову женщины, которая позволила официанту прикурить сигарету.


У женщины были темные волосы; она ужинала одна.


«Нам лучше переехать, сэр», - настаивал Хендерсон.


Только когда он устроился на пассажирском сиденье, а Берен за рулем, шотландец смог немного расслабиться, чтобы передать свою информацию.


Борайн завел машину Mercedes 280E и стал ехать по окольному маршруту, который выводил их из города на юг.


«Парнем, которого мы схватили, был Серж Литов. Однажды я следил за ним в Париже».


«Они послали русского? В этом нет смысла», - сказал Бо-Рейн.


«Хотя мы слышали, что он дезертировал. Мы знаем, кому?»


«Я ожидал, что они могут послать Баума. Он еще опаснее».


"Странно, не правда ли?" Берен согласился.


«А как ваш командный пункт оказался как раз в нужном месте?»


«Отчасти удача, отчасти разведка. Артиллеристы обыскали местность и подобрали спрятанный Suzuki возле этого перекрестка. Мощная работа, и я догадался, что это может быть машина для бегства. Поэтому я сказал Петерсу переставить машину. Затем мы припарковали фургон. на перекрестке. Казалось очевидным местом. С вами все в порядке, сэр? "


«Ты что-то знаешь, Хендерсон? Почему-то кажется, что я вспотел».


«Это будет теплая ночь, сэр».


«Возможно, мы уехали немного раньше».


«Я думал, что план состоял в том, чтобы покинуть этот район и вернуться на базу, как только у нас будет рыба в сети».


«Нет, я не имею в виду фургон, я имею в виду вас и меня. Предположим, Литов добился успеха, убил меня. А затем вы, в свою очередь, убили его, что легко могло произойти. Синдикат, должно быть, предвидел такую возможность. они бы сделали? "


"Предоставьте кому-нибудь возможность наблюдать за тем, что произошло, и доложить об этом.


Но было ли где-нибудь, где они могли безопасно разместить наблюдателя? "


«В том ресторане напротив переулка».


Чтобы впустить больше прохладного воздуха, Берен нажал на переключатель, который сдвигал люк его любимого 280E.


«Наверное, я ошибаюсь», - заключил Берен и ускорился, чтобы обогнать фургон, везущий Литова куда-то впереди. Но он все еще не мог забыть тонкую белую руку девушки, протягивающей мундштук официанту. Его беспокоило то, что он не видел ее лица полностью.


Глава вторая


Сидя в одиночестве за столиком у окна в Auberge des Roses, Соня Карнелл наблюдала за жестокими событиями на улице де Буше с помощью своего компактного зеркала. Сделанное из лучшего стекла и всегда тщательно отполированное, зеркало было одним из инструментов ее ремесла. Пока все остальные обедали и ничего не замечали, Соня имитировала тщеславную тридцатилетнюю девушку, которая не могла перестать смотреть на себя.


Она наблюдала за стремительным и решительным штурмом Сержа Литова. Убийственная эффективность работы телескопа произвела впечатление на Соню, и она решила, что должна включить это в свой отчет. Она подождала десять минут и потребовала счет.


Выйдя из ресторана, она проигнорировала восхищенные взгляды нескольких мужчин. Она быстро подошла к арендованному «пежо», который припарковала в четверти мили от дома. На дорогах, почти свободных от движения за пределами города, она добралась до места назначения менее чем за два часа.


Попасть в Брюгге было похоже на путешествие через машину времени на пятьсот лет назад. Старый город представлял собой лабиринт водных путей, средневековых улиц и площадей. Ее нервы начали подыгрывать, когда она подошла к Hoogste van Brugge. Ее беспокоил мужчина, к которому она пришла. Он не относился доброжелательно к тем, кто доносил плохие вести.


Было два часа ночи, когда она припарковала машину и прошла немного по переулку, а затем свернула в замкнутый мощеный переулок, который был Хугсте ван Брюгге. Доктор Отто Берлин жил в доме № 285 во время своих редких визитов в Брюгге.


Открыв ключом тяжелую дверь дома № 285, Соня Карнелл даже не подумала о здании напротив.


Кинокамерой, оснащенной инфракрасным телеобъективом, управлял пациент Реминг. Он включил камеру, как только она приблизилась к зданию, хотя тогда он понятия не имел, имеет ли темноволосая женщина какое-либо отношение к № 285. Он продолжал работать, пока она не закрыла за собой дверь. Окна напротив были замаскированы тяжелыми занавесками.


«Это не сработало. Литов потерпел неудачу. Что еще хуже, Телескоп захватил его живым и увез в фургоне, который они уже были готовы поджидать».


Соне очень хотелось сразу же преодолеть худшее, не зная, как отреагирует ее начальник. Доктор Берлин сидел за обтянутым сукном столом в крохотной комнатке на первом этаже. Единственный свет исходил от молочного шара на столе, затененного темно-красной тканью. Она повернулась к нему через стол, ее стул был придвинут так, чтобы поддерживать ее спину. Поскольку он ничего не сказал, она продолжала говорить, чтобы успокоить его. Хотя она родом из Стокгольма, она бегло говорила по-французски.


Люди у телескопа были повсюду. Я все это видел из ресторана, в который мне сказал Литов. Берен снова вышел на улицу пешком ... все это казалось таким невинным и естественным ... фургон, на который я не обратил внимания, но именно там некоторые из них были спрятаны ... они вылились из него, когда Литов собирался стрелять в в упор. Литов всех людей! Как он мог попасть в такую ловушку? "


"Он не сделал".


Берлин был толстым мужчиной, ему, конечно, не сорок, но, наверное, и не шестьдесят.


Его жирные черные волосы падали на лоб. У него были темные усы, закругленные к краям рта, очки с толстой оправой и линзами из толстой гальки. На нем были перчатки из свиной кожи.


Он ответил Карнеллу на том языке, на котором она говорила. Она с изумлением смотрела на ответ.


"Он не сделал?" - повторила она.


"Но я уверен, что это был Литов!"


«Это был Литов», - согласился Берлин.


«Тогда если это был Литов, я не понимаю», - выпалила она.


«Его работа заключалась в том, чтобы убить Борана и сбежать».


"Нет. Его работа заключалась в том, чтобы проникнуть в Телескоп и найти его главную базу.


Только тогда мы сможем разработать план по уничтожению Телескопа и всех его построек ».


«А Литов, - возразил Карнелл, - будучи доставленным на эту базу, просто должен наблюдать за ее местонахождением, сбежать и вернуться к нам с информацией?» Литову, конечно, не составит труда сбежать ... "


Берлин перегнулся через стол. В свете лампы его огромная тень маячила на потолке. Он ударил ее по лицу тыльной стороной ладони.


«Никогда больше не говори со мной в таком тоне», - сказал он.


«Это был просто шок от того, что ты сказал», - запинаясь, пробормотала она.


«Тот факт, что вы мне не доверяли».


«Вы знаете, как мы работаем, моя дорогая Соня». Его голос теперь был успокаивающим мурлыканьем, но все еще с гортанным акцентом, который не мог полностью скрыть суровую угрозу, которую он передавал.


«Каждый знает только то, что необходимо знать, чтобы выполнять свою работу в данный момент. Думаю, мы уйдем сейчас. Вы припарковали машину в Т'Занде? Хорошо. По дороге мы предупредим всю сеть, чтобы предупреждение о следующем шаге Борана ".


Удар в сторону ее лица на самом деле не причинил ей вреда; это была не более чем ласка, похожая на медвежью. Если бы Берлин действительно ударил, она бы растянулась на полу у стены, возможно, со сломанной шеей. Он встал, и она сморщила нос, глядя на его грязный и мятый костюм. Берлин достал из шкафа две ручные гранаты, каждую из которых он внимательно осмотрел, прежде чем положить по одной в любой карман куртки. Они были загрунтованы и готовы к использованию.


Он спустился вниз по лестнице, протискиваясь между перилами перил и облупившейся штукатуркой.


Соня Карнелл проверила время. 2.30 утра Берлин был человеком, который предпочитал заниматься своими делами и путешествовать по ночам.


"Кто живет в темное время суток?" было одним из его любимых высказываний.


Она включила карманный фонарик, который всегда был в сумочке, и вышла вслед за Берлином на улицу. Дома в Hoogste van Brugge, все соединенные вместе и построенные много веков назад, были похожи на перевернутые спичечные коробки тонкой стороной, обращенной к улице. Берлин откуда-то взял берет и набил им на голову.


«Вы уверены, что имеете в виду, что слово должно выйти на всех уровнях?» она сказала.


"Вплоть до самого верха?"


«Вплоть до вершины», - заверил он ее.


Выражение лица за толстыми галечными очками не изменилось, когда ее фонарик на секунду поймал линзы, но Берлин знал причину ее проверки, ее удивления. Теперь выходило слово, которое редко использовалось, слово, которое предупредило бы целую армию наблюдателей, чтобы они наблюдали и сообщали о действиях, передвижениях и разговорах Жюля Борана, главы Telescope. Кодовое слово было «Зенит».


Он будет направлен к администраторам отелей, персоналу аэропорта, железнодорожному персоналу, обслуживающему персоналу на заправочных станциях, таможенным и иммиграционным служащим в портах. Теоретически для Жюля Борана было бы невозможно переехать в Западную Европу без немедленного сообщения о его перемещении в Берлин.


Но это слово также вышло бы на гораздо более высокий уровень. Самое главное, и это было то, что так потрясло Соню Карнелл, когда она полностью осознала, что это прозвище Зенита, и слово будет обращено к мужчинам, контролирующим банки и отрасли промышленности, которые с той же срочностью и движимы тем же страхом, что и самый скромный багаж. обработчик, будет сообщать обо всех и любых контактах, которые они могли иметь с этого момента с Жюлем Береном. По всей Западной Европе станет известно, что бельгиец был выдающимся человеком. Следующее кодовое слово будет послано, чтобы убить его.


Из окна первого этажа дома напротив Фриц Девульф деловито управлял своей кинокамерой. Фотографии женщины были бы хороши. Результаты на мужчине должны быть еще лучше, - был уверен Девульф. Он запечатлел его на пленке анфас, когда он смотрел вверх и вниз по улице. Он надеялся, что это был человек, который больше всего интересовал доктора Гольдшмидта, потому что доктор платил согласно стоимости - рыночной стоимости.


«И интересно, кому Гольдшмидт надеется продать эти красивые картинки в должное время», - размышлял Дьюульф, устраиваясь переждать остаток ночного бдения. Вполне возможно, что владелец № 285 вернется позже, хотя Дьюульф сомневался в этом; В том, как толстяк зашагал по улице, было ощущение завершенности. Во всяком случае, на следующие несколько часов. Внезапная мысль пришла в голову фотографу, и он усмехнулся. Может быть, Гольдшмидт продаст фильм толстому мужчине, который играл главную роль в киноленте! Это случилось раньше.


Это был не тот вывод, который мог бы сделать Девульф, если бы он знал что-нибудь о вовлеченных в него личностях.


Берлин сидел молча и неподвижно на пассажирском сиденье «пежо», пока Соня Карнелл направлялась в сторону Гента и Брюсселя. Соня, которая могла водить практически любую машину со знанием дела и размахом профессионального автогонщика, это был лишь один из многих своих талантов, которые оценил Берлин, и она была осторожна, чтобы не нарушить тишину. Опыт научил ее чутко относиться к настроениям своего начальника; Малейшее неверное суждение могло спровоцировать порочный взрыв. Принимая решение, он может не говорить в течение часа.


«Тьма помогает мне сосредоточиться», - как-то объяснил он.


«Я полагаю, что я естественное ночное существо. Большинство людей этого боятся. Мне это нравится».


Они проезжали открытые поля с обеих сторон без каких-либо признаков человеческого жилья, видимого в темноте, когда она свернула с главной дороги, замедлилась, преодолела крутой спуск и осторожно двинулась по пепельной дороге с включенными фарами. Берлин зашевелился, словно вышел из комы.


"Мы уже там?" - спросил он с некоторым удивлением.


«Да, вы думали». Она сказала это так, как если бы кто-то мог сказать: «Ты спал».


Разверните машину, чтобы в случае аварии… "


Только благодаря значительному усилию воли она смогла удержаться от раздражения. В отличие от Берлина, который никогда не выглядел утомленным, она была уставшей и нервной, и перспектива постели казалась бесконечно желанной. Конечно, она бы обернулась. И Берлин имел в виду, что если она столкнется с проблемой там, где она собиралась, он должен быть в состоянии уехать от опасности, оставив ее на произвол судьбы. Соня это не возмущало; она понимала необходимость этого. Но тот факт, что он считал, что ей нужно напоминание, приводил ее в ярость.


Она включила фары, выключила двигатель и оставила ключ в замке зажигания. Затем, не говоря ни слова, она полезла под сиденье за «люгером». Она положила оружие ему на колени и отвернулась, открыв дверь.


«Будьте осторожны и убедитесь, что Франс и эта сука одни, прежде чем подниматься на борт».


Предупреждение поразило ее. Что-то важное было неизбежно, иначе он не стал бы так обращаться с ней. «Они должны быть близки к кульминации операции против Телескопа», - решила она. Взяв фонарик, она пошла по малоиспользуемой тропе. Зловоние канала было в ее ноздрях. Теперь ей нужно было снова подняться, чтобы подняться на насыпь, где была пришвартована баржа Франса Дарраса. Когда она достигла вершины рельсового пути, ее тонкий луч фонарика осветил большую часть баржи. Затем, как ей показалось, прожектор загорелся и впился ей в глаза.


Ради всего святого, она вообще ничего не могла видеть. Полиция?


А внутри ее сумки был автомат «Вальтер» с запасным магазином. Она подняла руку, чтобы отразить свирепый взгляд. Неподалеку она услышала голос Франса, говорящий по-французски.


«Это она, Роза. Можешь потушить свет».


Соня, все еще ослепшая, дала волю своим чувствам.


«Ты глупая сука! Ты могла бы окликнуть, вместо того, чтобы зажечь весь мир этой кровавой лампой».


Это был Франс, который вышел из темноты с дробовиком и своим фонариком указал путь на баржу.


«У нас есть Зенит, Франс. Вот почему я здесь».


«Зенит!» Говори тише, чувак.


Франс взял у Розы лампу и протянул ей дробовик.


«Смотри на палубу», - сказал он. Он продолжал приглушенным тоном Соне, указывая на припаркованную машину.


"Он здесь?"


«Он здесь. Ему не понравится этот идиотизм с прожектором». Они спустились под палубу.


«Это моя вина, что я сказал ей направить лампу, пока я оставался в темноте с дробовиком. Мы слышали машину, как мы могли быть уверены, что это вы, а не полиция или другие люди?»


"Что у других людей?"


Соня заставила себя говорить небрежно, но не могла встретиться с ним взглядом из-за страха раскрыть свой шок от того, что он только что предположил, что знает.


«Я имею в виду телескоп, конечно…» Он остановился на полуслове.


«Я передам сигнал», - пробормотал он, открывая шкаф.


«Каково полное сообщение? Я его запишу».


«Да, тебе лучше сделать это», - холодно сказала она, наблюдая теперь за каждым его движением. Передайте по всей сети: «Бывший главный суперинтендант бельгийской полиции Жюль Боран живет в квартире на бульваре Ватерлоо, Брюссель, Зенит, повторяет Зенит» ».


Вытащив с нижней полки шкафа пачку скрученной одежды, Даррас возился с углом крыши, и, по всей видимости, прочная спинка отодвинулась в сторону, обнажив мощный приемопередатчик. Он нажал другую кнопку, и на палубе появилась электрическая антенна, которая унеслась в ночь рядом с телевизионной мачтой. Теперь он был готов к передаче, и сигнал, который он посылал, был настолько сильным, что мог достичь любой части Западной Европы. Он также установил таймер на три минуты, что должно быть продолжительностью передачи. Полицейским фургонам с радиодетекторами обычно требовалось пять минут, чтобы зафиксировать любую передачу, которую принимали их посты прослушивания.


«Я оставлю тебя», - сказала Соня тем же холодным голосом.


"Вы заставите баржу двигаться до того, как начнете передачу?" - потребовала она у Дарраса.


«Я просто ждал, когда ты уйдешь».


«Тогда поспеши».


Поднимаясь по жирным ступеням на палубу, она почувствовала, как доски под ее ногами нежно вибрировали, когда Даррас запустил свой древний двигатель. Розы нигде не было видно. Соня поползла обратно по тропинке, а затем по шлаковой тропе, окаймленной крапивой. Берлин потушил габаритные огни. Он сжимал в руке «люгер», который без слов протянул ей. Его рука сомкнулась на ее руке, когда она потянулась к зажиганию.


"Вы были дольше, чем обычно. А что это было со светом?"


Стараясь сделать ее историю краткой, он не мог выдержать многословия, которое она рассказала ему о том, что произошло. Сгорбившись вперед, он внимательно слушал.


"Что вы думаете?" - в конце концов спросил он.


«Я волнуюсь. Мне не нравится женщина Роза, но это не имеет отношения к делу, но я думаю, что она имеет влияние на Франса».


"А сам Франс?"


«Он беспокоил меня еще больше. Я думаю, он теряет хватку. Я уверен, что он собирался управлять своим передатчиком, пока баржа была неподвижна».


«Это было то, что меня поразило», - задумчиво сказал Берлин. Включите двигатель ".


«Ты думаешь, мы должны исключить Даррасов из сети?» - спросила она, заводя машину по дороге к дороге.


«Это более серьезно, - решил Берлин.


«Я думаю, нам придется отправить посетителя».


В третьей главе


Когда Сержа Литова затащили в фургон мясника и двери захлопнулись, он уже испытывал боль от руки, сломанной Хендерсоном.


Но в его мрачной жизни одним из качеств, которым он был обучен, было терпение боли, и его разум был все еще ясен, когда фургон тронулся.


Его поместили на носилках на плоскую кожаную кушетку, прикрученную к полу с левой стороны фургона, который был оборудован внутри, скорее, чем грубая скорая помощь. Человек в медицинской маске навис над Литовым и при помощи верхнего света осмотрел руку, а затем заговорил по-английски.


«Я собираюсь уколоть тебе морфин, чтобы облегчить боль. Вы меня понимаете?»


Литов взглянул на двух других мужчин в фургоне, сидевших с другой стороны. На них были маски-балаклавы, темно-синие рубашки с открытым воротом и синие джинсовые брюки. Один из них держал на коленях пистолет-пулемет. Две пары глаз холодно смотрели на Литова, который бегло говорил по-английски, когда он размышлял, отвечать ли на том же языке, решение, которое могло жизненно повлиять на его будущее. Это скроет его настоящую национальность.


«Откуда мне знать, что в этой подкожной инъекции есть морфин?» он спросил.


«Вы беспокоитесь, что пентотал натрия заставляет вас говорить? Как профессиональный человек, я бы не стал этого делать - ни с кем в вашем состоянии».


Голос англичанина был мягким, и было что-то в спокойных глазах, наблюдающих за ним поверх маски, что заставило Литова, несмотря на все его тренировки, доверять этому человеку.


«Кроме того, - продолжил доктор, - у вас впереди рейс. Почему бы не путешествовать с комфортом? "


Как только его повалили на носилки, неповрежденная левая рука Литова была прикована наручниками на запястье к одной из подъемных стоек.


Обе лодыжки были скованы одинаково, а грудь перевязана кожаным ремнем. Он был совершенно беспомощен, и волны боли угрожали отправить его под землю.


«Я возьму иглу», - согласился Литов, преувеличивая хрипоту в голосе. Врач подождал, пока фургон остановится, предположительно на светофоре, затем быстро промокнул сломанную руку антисептиком и ввел подкожную инъекцию. Когда фургон снова двинулся, он дождался ровного участка дороги, а затем поставил Литову руку и наложил шины.


Время шло, фургон продолжал свой путь, набирая скорость, как если бы он оставил окраину города позади. Литов пытался максимально точно оценить два фактора: общее направление движения фургона и его скорость, что позволило ему приблизительно рассчитать пройденное расстояние.


Раньше было несколько остановок, светофоров, но теперь они продолжали движение как по большой трассе. Он тщательно выбрал момент, когда фургон остановился, и трио на противоположной кушетке посмотрело на переднюю часть фургона, как будто там могли быть проблемы. Он быстро взглянул на свои наручные часы; то, что они упустили из виду. Два часа.


Когда машина снова завелась и трое его похитителей расслабились, Литов прикрыл глаза и подсчитал, что они проехали примерно двести километров с учетом скорости фургона и двенадцати остановок.


Они должны были быть далеко от Брюсселя. На запад в сторону побережья?


Они бы давно достигли этого. На юг к Франции? Они бы уже давно пересекли границу, что означало бы пройти через пограничный контрольно-пропускной пункт, а ничего подобного не было.


На север в сторону Голландии? То же возражение. Граница была слишком близка для пройденного расстояния. То же самое применимо и к Германии, которая оставила только одно направление и одну область для учета пройденного расстояния. Юго-восток: глубоко в Арденнах.


Следуя тем же маршрутом, Боран давно уже обогнал фургон. К этому времени он прошел через Намюр, где отвесные скалы падали на берег реки Маас. В этот час почти не было машин, и казалось, что они скользят в темноте. За Намюром он проехал через Марш-ан-Фамен и Бастонь, где немцы и американцы вели эпическое сражение во время Второй мировой войны. Страна, по которой они теперь ехали, была отдаленной, с высокими известняковыми хребтами, ущельями и густыми лесами.


«Джок», - сказал Борейн, замедляя движение, чтобы преодолеть извилистую дорогу, - «на поверхности мне повезло в Брюсселе. Если бы Литов был всего на секунду или две быстрее, ты бы пронес в этом фургоне меня ».


«У нас все было хорошо организовано. Ты и сам был быстрым».


"Этот мотоцикл, было трудно найти?"


«Не совсем, хотя мы искали что-то подобное. Это было прислонено к стене переулка очень близко к тому перекрестку».


"Я понимаю." Берен взглянул на профиль Хендерсона. Его рыжеватые волосы были коротко подстрижены, он был чисто выбрит, а костяк крепкий. Твердый рот, сильная челюсть и внимательные глаза, которые ничего не принимали как должное. Берен подумал, что ему повезло завербовать его, когда он ушел из SAS - хотя на самом деле все было наоборот, так как Хендерсон оставил Специальную воздушную службу, чтобы присоединиться к Telescope. Бомба в Белфасте, убившая невесту шотландца, решила изменить его жизнь. По происхождению, по образованию он был идеальным человеком, чтобы контролировать ключевую секцию, которую они называли канонирами.


Зазвонил радиотелефон, и Берен взял трубку, ведя машину одной рукой. Телефон затрещал и очистился.


«Алекс Кардер здесь», - сообщил мягкий спокойный голос по-французски.


"Есть какие-нибудь новости о доставке?"


«Бенедикт говорит», - ответил Берен.


«Ожидайте груз через тридцать минут. У вас есть готовые манифесты?»


«Да, сэр», - ответил Кардер.


«Мы можем отправить груз сразу по прибытии. Тем более, что теперь у нас есть график. До свидания».


Берен заменил трубку.


«Вертолет готов, как только появится Литов. Чтобы он заработал, нам нужно быстрое, непрерывное движение».


«Я думал о том, что вы сказали на улице де Буше. Думаю, вы правы, Синдикат оставит кого-нибудь поблизости».


«Это означает, что теперь они знают, что у нас есть Литов, поэтому мы должны решить, как они отреагируют на эти новости».


«Что-то еще меня беспокоит». Шотландец беспокойно заерзал на стуле.


«Я не упоминал об этом тогда, потому что все происходило так быстро».


"Что это?"


«Когда мы увезли« Люгер »из Литова, предохранитель все еще был включен».


Теперь они были в Арденнском лесу. Полная луна колебалась, как гигантский факел между частоколом сосен, обрамляющих дорогу. За двадцать километров они не встретили ни одной машины. Впереди, на повороте, фары светили на каменные столбы, распахивались огромные кованые ворота. Надпись на металлической доске, прикрепленной к левой колонне, гласила: «Шато Уорден».


«Шато Уорден» - вот где все и началось, - размышлял Берен, проезжая по извилистой дороге. Формирование телескопа. В течение трех дней после похорон жены он оставался в своей квартире в Брюсселе, отказываясь отвечать на звонок в дверь или по телефону, ничего не ел, пил только минеральную воду. По прошествии трех дней он вышел, подал прошение об отставке с поста начальника антитеррористической группы и попросил у владельца Chateau Wardin финансовой поддержки.


Барон де Граер, президент Banque du Nord и один из богатейших людей Европы, предоставил Борану сумму, эквивалентную одному миллиону фунтов стерлингов. Второй миллион предоставил отец его покойной жены, лондонский торговый банкир. Но это был также подарок де Граера - замок Уорден, который стал тренировочной площадкой для артиллеристов, которых Хендерсон тренировал как самых смертоносных бойцов Европы.


Вербовка проводилась с гораздо большей осторожностью, чем большинство так называемых профессиональных секретных служб, ищущих персонал. Мотив должен был быть: мужчины и женщины, потерпевшие такую же утрату, как и Берен. Жены, потерявшие мужей в кровавой бойне двадцатого века, которую со смехом называли мирным временем. Хендерсон привел с собой несколько человек из специальной воздушной службы, заботясь о том, чтобы мотивом никогда не было денег. Шотландец презирал наемников.


Телескоп был задействован в трех крупных операциях. В аэропорту Рима он застрелил четырех террористов, угнавших самолет Air France. Никто не заметил снайперов Хендерсона, которые сбежали, переодевшись санитарами в машине скорой помощи. И Дюссельдорф: осада банка с заложниками. Никто так и не догадался, как неизвестные люди в шлемах типа балаклавы достигают первого этажа, а затем спускаются одним пролетом, чтобы уничтожить тяжеловооруженных грабителей с помощью голевых гранат и пистолетов-пулеметов. Вена: угон с участием армянских террористов. Неопознанные снайперы, действовавшие ночью, убили каждого армянина, а затем исчезли, как призраки. Но в каждом эпизоде и во многих других местная полиция находила один и тот же объект, оставленный в качестве товарного знака. Телескоп.


Большинство западноевропейских правительств враждебно относились к этой частной организации, которая добилась того, чего они не смогли. Но вместо того, чтобы рисковать широкой общественностью, узнав о существовании Telescope, они пошли на компромисс, позволив собственным силам безопасности взять на себя ответственность за события в Риме, Дюссельдорфе и Вене.


«Это сделало бы политиков такими глупыми, Жюль», - объяснил Рене Латур, глава французской контрразведки, когда он обедал со своим старым другом Бораном во время визита в Брюссель.


«Вы помните то замечание, которое я однажды сделал вам около трех лет назад?» - продолжил он.


«Что президент считает меня своим телескопом, потому что я смотрю далеко?»


«Нет, я не помню», - соврал Берен.


«Это вернулось ко мне, когда все наши службы безопасности проводили собрание по поводу телескопа и задавались вопросом, кто может быть начальником такого подразделения», «Право», - ответил Берен, не обращая внимания на испытующий взгляд Латура и сменив тему.


Информация. Бельгиец с самого начала предвидел, что быстрая и секретная передача информации его организации была важна для того, чтобы она могла действовать с необходимой скоростью и безжалостностью. И только в этом направлении были использованы деньги; большие гонорары выплачивались разветвленной сети шпионов во всех отраслях средств массовой информации, во многих ветвях власти во многих странах. И всегда они действовали через два водонепроницаемых отверстия, звоня по телефонному номеру, по которому кто-то звонил по другому номеру.


Но ключом к Телескопу был Chateau Wardin с его уединением, разнообразием ландшафта, скрытой взлетно-посадочной полосой и вертолетной площадкой. Это была главная база Борана.


Как только фургон въехал, ворота Chateau Wardin закрылись за ним. Литов еще не спал. Он яростно концентрировался, пытаясь понять, что происходит, почему произошло замедление скорости. До внезапного поворота почти под прямым углом в умеренном темпе они довольно быстро ехали по дороге, имевшей множество поворотов. Они должны были быть где-то в деревне, потому что он долгое время не слышал звуков ни одной другой машины.


Также были и другие признаки того, что они могут приближаться к месту назначения, что вызвало беспокойное движение среди охранников; один из них подошел проверить свои наручники и ремешок; доктор складывал оборудование в сумку. Фургон двигался очень медленно, то и дело крутя повороты, то в ту, то в другую сторону. Литова забеспокоило замечание английского врача.


«У вас впереди рейс, полет по воздуху…»


Директива, данная Литову лично доктором Берлином, была ясной и простой.


"Вы будете взяты в плен организацией" Телескоп ", которая затем отвезет вас на свою базу для допроса. Мне нужно знать точное местоположение базы. Как только вы ее обнаружите, вы используете свои многочисленные таланты, чтобы сбежать. независимо от того, сколько их людей будет убито. И когда вас заберут в Брюсселе, они определенно не убьют вас или не нанесут вам больше вреда, чем необходимо… »


Именно это последнее предсказание не переставало озадачивать Литова, которое почти заставило его спросить Берлин, откуда он мог это знать наверняка; за исключением того, что вы не задавали вопросов доктору Берлину. Откуда Берлин мог знать, что они приложат все усилия, чтобы спасти его жизнь?


Фургон преодолевал изгибы широкой подъездной дороги, заросшей деревьями и густыми кустами. В полумиле от ворот он повернул за другой поворот, подъезд выпрямился, и луна осветила большой замок в бургундском стиле с серой шиферной крышей. Окна были длинными и имели форму полумесяца наверху, а пролет каменных ступеней вел на большую террасу.


Водитель свернул на дорогу, огибающую замок, и продолжил путь через густой лес. Вне поля зрения замка он остановился на огромной поляне.


Литов напрягся. Задние двери были распахнуты, и в его барабанные перепонки ударил адский звук - звук запуска роторов вертолета.


Литов почувствовал сильный запах соснового дерева. Охранники, взяв каждый по одному концу его носилок, подняли его. Литов на открытом месте увидел над собой полукруг из густых сосен, нимб луны за облаками.


Он угадал правильно: он был где-то в Арденнах. Когда они уносили его от фургона, он увидел Борана, стоящего у лестницы, ведущей в вертолет. Какого типа он не мог определить.


Понимая, что это его последний шанс, Литов широко открыл глаза, прежде чем его вынесли по трапу. Вертолет, пульсирующий, как какое-то огромное насекомое, стремящееся улететь, стоял посреди обсаженной соснами поляны. Никаких следов дороги или дома. Определить его потом будет невозможно, даже с воздуха. Длинная прямая главная дорога, извилистая поменьше, предположительно дом, вероятно, большой, и поляна среди сосен поблизости. Таких мест в Арденнах должно быть множество.


Они перенесли его по пандусу в заднюю часть машины и положили его носилки на другой кожаный диван, а рядом с ним проложили железный поручень. Литов не слышал урчания закрывающейся рампы, перекрывая грохот роторов, но он осознал внезапную полную темноту. Один из охранников достал наручники и привязал носилки к железному поручню. Они были очень скрупулезны, эти ублюдки. Как по команде, машина начала подъем в ночь.


В передней кабине, которая была изолирована от экипажа и грузового отсека, где находились Литов и его охрана, Берен и Хендерсон сидели и пили кофе, приготовленный для них Луизой Гамильтон, личным помощником Бо-Рейна. Темноволосая англичанка двадцати семи лет, одетая в слаксы и блузку, которая не совсем скрывала ее прекрасную фигуру. Крепкое костяное строение ее лица показывало характер. Инструменты ее ремесла не принадлежали тому, кого в деловом мире называют личным помощником. Она несла 9мм. пистолет, сделанный в Херстале, в ее сумочке, и она встретилась лицом к лицу с Береном через стол. На протяжении всего путешествия, пока он был вынужден находиться в одном месте, она рассказывала ему о том, что произошло за день, и записывала его под диктовку. Она начала с того, что сообщила: «Алекс говорит, что это простой перелом. Он будет болеть в течение нескольких дней, но он вылечится как новенький, если он не станет с ним возиться». Берен на мгновение слишком устал, чтобы отвечать ей. Хендерсон ничего не сказал.


«Я прочитала его дело, Джулс, - настаивала Луиза.


«У него рекорд, от которого я вздрагиваю. Думаешь, он побьет?»


Берен внимательно посмотрел на нее через стол, прежде чем ответить. Теперь они поднялись на высоту двух тысяч футов и летели плавно. Пилот получил инструкции и будет выполнять их в точности. За окном справа видны первые полосы рассвета, начало еще одного прекрасного дня. Он отпил кофе.


«Литову не обязательно ломаться», - сказал он.


«Он не делает? Тогда что, черт возьми, все это?»


«Шеф прав, - сказал Хендерсон.


«Литову не нужно лечить барашком, хотя нам, возможно, придется сбросить его с нескольких лестничных пролетов, чтобы он не успел ухватиться. Его просто нужно обмануть».


Вертолет провел в воздухе три часа, насколько Литов мог рассчитывать, хотя он больше не видел своих часов. Он не мог сказать, в каком направлении двигался вертолет. Все окна были затемнены, поэтому он не мог пройти мимо даже луны или рассветного света. В какой-то момент Берен и человек, которого он принял за начальника штаба, подошли посмотреть на него и коротко поговорить с доктором и охранниками.


Усталость сказывалась на его выносливости, и ему было трудно бодрствовать, когда он почувствовал, что вертолет теряет высоту. Три часа. Они могли быть в Англии, Италии, Испании, где угодно. Врач встал со стула и подошел к Литову.


«Я собираюсь завязать тебе глаза», - сказал он.


«Не чувствуй себя слишком беспомощным, я сниму это, как только мы приедем».


Литов держал глаза закрытыми, чувствуя повязку ткани вокруг головы. Вертолет быстро спускался, падая вертикально. Врач вставил беруши, так что ничего не слышал, кроме слабого грохота роторов. Машина приземлилась на кочке. Через несколько минут его подняли и несли, и он знал, что находится на открытом воздухе.


Однако они не лишили Литова обоняния, и первое, что он заметил, выходя из вертолета, была едкая вонь костра. Английский костер. Как он мог это забыть? Когда-то он был прикреплен к советскому посольству в Лондоне. Конечно, были костры и в других частях Европы, но… Люди с носилками остановились, и доктор снял беруши. Он предположил, что это доктор. Люди, которые его везли, снова двинулись в путь. Полная тишина на несколько минут. Они выключили двигатели вертолета. Нигде нет звука движения. Затем тишину нарушил рев большого самолета, неуклонно взмывающего вверх. Литов сделал мысленную заметку. Лишь крохотная информация, но Берлин собрал всю доступную крошку.


«Осторожно поднимайтесь по ступенькам», - сказал голос по-немецки.


Германия? Да или даже в Австрии. База телескопа может находиться в любой из этих стран. Ноги скрежетали по гравию - он впервые услышал их шаги с тех пор, как покинул вертолет. Запах костра исчез. Литов напряг все факультеты, чтобы собрать улики.


Носилки наклонились; его голова была ниже ног. Он подумал, что ступеней шесть, а потом носилки выровнялись. Шаги по камню, еще один легкий подъем, шаги превратились в шлепающий звук - по-видимому, теперь они были внутри дома, двигаясь по ковру. Открывается дверь, носилки ставятся на твердую поверхность, тяжелая дверь закрывается, ключ в замке. Его повязка была снята.


Тот же самый строгий распорядок продолжался неделю. Настолько точный, что Литов был теперь почти уверен, что находится где-то в Германии, что «Телескоп» в основном контролируется немцами, о чем, насколько ему известно, никто даже не догадывался. Например, автобус. Комната, в которой он был заключен, имела размеры шестнадцать на двенадцать, стены были каменными, как и пол, а окно, выходящее на его односпальную кровать, находилось высоко в стене и, как он подозревал, было сделано из бронированного стекла. Но это было жалюзи и оставалось открытым.


Именно через это высокое окно он слышал звук остановки автобуса каждый день, всегда ровно в 15.30. Он мог слышать, как пассажиры выходят и садятся на борт; по крайней мере, он предполагал, что именно это происходит, но он никогда не мог уловить язык, на котором они говорили. Затем было кое-что еще, что он не мог понять.


В 15.55 каждый день останавливалась другая машина, меньшего размера, судя по звуку двигателя. Пауза в двадцать пять секунд, затем стук металлической двери. Затем машина уезжала.


Ежедневный инцидент озадачил Литова. Его разочарование было еще больше, потому что он был ростом пять футов шесть дюймов, а окно было на шесть футов выше уровня пола. Без чего-то, на чем можно было бы стоять, он никогда не заглянул бы в окно. И стоять было не на чем. Единственной мебелью в комнате, похожей на камеру, была его односпальная кровать у противоположной стены, чьи ножки были ввинчены в каменную кладку. И в маленьком безупречном туалете, ведущем в камеру, ему было нечем воспользоваться.


В одном Литов был уверен: здание, в котором он сидел, должно быть за городом, а окно должно выходить на проселочную дорогу. Автобус только раз в день подсказывал отдаленное место. Также не было никаких шансов, что он рискнет и закричит, пока автобус был остановлен, его следователь в ярости всегда выбирал это время дня, чтобы навестить его, и с ним был вооруженный охранник. Каждый день он приходил ровно в 3.30, принося свой стул, который позже забирал.


Сам Берен представил следователя в тот день, когда он никуда не прибыл.


«Это доктор Кардер. Нам нужны ответы на определенные вопросы, которые он задаст. Пока мы не получим эти ответы, ваша диета будет ограничена».


Это был удар для Литова, предсказуемый, но все же удар. Некурящий и человек, никогда не прикасавшийся к алкоголю, он любил свою еду и обычно ел три раза в день. Сидя на краю своей кровати, он смотрел на людей, которых Берен оставил с ним. Один из них был охранником, и, поскольку теперь он всегда носил балаклаву, Литов не узнал Стига Пальма, человека, который напал на него на улице де Буше. Другой, доктор, озадачил его.


"Я полагаю, ты куришь?"


Англичанин, говоривший на своем родном языке, протянул пачку сигарет Silk Cut. Литов покачал головой, втайне немного торжествующе. Они не знали, кто он такой, не имели на него досье, иначе его привычки к курению не были бы записаны.


Доктор Кардер не носил маски. Он сел на свой деревянный стул, скрестив ноги, и стал зажигать старинную трубку. Литов предположил, что ему за шестьдесят. На нем был твидовый пиджак с кожаными нашивками на локтях, серые брюки, бледная клетчатая рубашка и темно-зеленый галстук. Его густые волосы и каштановые усы, обветренное лицо морщинистое, серые глаза - кроткими и медлительными.


"Может, мы начнем с вашего настоящего имени?" - поинтересовался Кардер.


«Джеймс Лейси».


«Это то, что написано в вашем паспорте. Мы можем вернуться к этому и попробовать еще раз, если вы предпочитаете. Где вы родились?»


"Я забыл…"


Стоявший рядом охранник с автоматом в руке сделал угрожающий жест, но Кардер удержал его.


«Наш гость имеет полное право ответить на любой вопрос, в конце концов, мы никуда не торопимся. Все время в мире, если нужно».


Кардер напомнил ему человека, который распределяет свою работу, чтобы заполнить день, не заботясь о том, выполнит он задание или нет. Все это так отличалось от того, чего он ожидал. Никаких угроз, никаких признаков того, что они прибегнут к пыткам. Кардер продолжал задавать свои вопросы, зажигая трубку каждые несколько минут, не проявляя никакой реакции на ответы Литова или когда он вообще не отвечал. По прошествии получаса Кардер встал, зевнул и посмотрел на Литова.


«Это займет время, я это вижу. Вы кое-что знаете, мистер Лейси? Однажды в течение двух лет у меня был мужчина в этой комнате, прежде чем он пришел в себя. Увидимся завтра. В то же время».


Потом дверь открылась и закрылась, ключ повернулся в замке снаружи, и Литов остался наедине со своими мыслями. Два года! Чтобы перестать думать об этом, он сосредоточился на том, чтобы понять, как увидеть автобус, который остановился снаружи.


Деревянный стул Кардера. После нескольких дней дневных допросов Литов решил, что ему нужен стул, на котором он сможет стоять, если он когда-нибудь будет видеть через решетчатое окно. Это создало две проблемы. Кардеру пришлось забыть убрать стул после одного из своих визитов, и ему пришлось покинуть камеру вскоре после его прибытия. Он пришел в 3.30; автобус остановился в 15.30


Над его кроватью была также смотровая площадка - небольшой стеклянный кирпич в каменной кладке. Литов стоял на своей кровати и осматривал сквер, но ничего не видел. Предположительно, они разместили там охранников в соответствии с реестром, и его бы увидели, если бы у него когда-либо была возможность видеть из окна с жалюзи. Но через неделю, когда представилась возможность, он ею ухватился.


Это был его седьмой день в камере. Страдая от постоянной боли в руке и диеты, состоящей из апельсинового сока и воды, Литов чувствовал, что прошло около семи месяцев с момента его задержания в Брюсселе. Кардер прибыл ровно в 3.30 и начал с раздражающего ритуала закуривания трубки. Когда дела у него пошли хорошо, он минуту молчал и смотрел на Литова, что опять-таки было тем, что он делал каждый день.


"Передумал?" - спросил он наконец.


"О чем?" Литов взглянул на охранника, гадая, удастся ли ему ударить его коленом в пах и выхватить пистолет-пулемет. Но у них все было продумано. Охранник стоял далеко, держа оружие поперек него, так что он мог навести дуло за полсекунды.


Кардер, как всегда, поставил свой стул в шести футах от кровати, поэтому Литов не мог схватить его в качестве заложника и пригрозить сломать ему шею. Люди из Telescope, похоже, знали свое дело. Тогда они сделали свою первую ошибку.


«Насчет вашего имени», - сказал Кардер.


"Джон Смит."


«Ах да, конечно. Это хорошая работа, которая у нас есть все время в мире», - подумал Кардер и заглянул в трубку.


«Не могу понять, что не так с этой штукой сегодня. Она разыгрывается с тех пор, как я впервые…»


Дверь камеры распахнулась, и у входа появился еще один охранник в маске.


«Телефон для вас, доктор. Извините за прерывание, но они сказали, что не может ждать».


Кардер медленно поднялся на ноги.


«Что ж, извините нас на минутку, мистер Смит», - сказал он и вышел из камеры в сопровождении охранников. Дверь захлопнулась и заперлась снаружи. Литов сидел неподвижно, ожидая, что кто-нибудь вернется в любой момент, но они этого не сделали. Стул все еще был на месте. Они забыли стул.


Он посмотрел на часы. 3.47. Автобус должен был быть через три минуты. Он ждал две вечные минуты. Он уставился на квадрат из стеклянного кирпича над кроватью. Если кто-нибудь и наблюдал, они вернулись бы достаточно скоро, но ему пришлось пойти на риск. Он хотел впервые за семь долгих дней взглянуть на внешний мир.


Ему нужно было увидеть автобус. Он быстро двинулся, отметив в уме, где стоит стул, затем поднес его к окну и забрался на него.


Как он и предполагал, это была проселочная дорога, узкая просмоленная дорога с травой и деревьями. Автобус почти сразу выехал из-за угла, красный одноэтажный. Он остановился, двери автоматически открылись, и вышли три человека: две женщины несли корзины для покупок и мужчина с лабрадором на поводке. Автобус пробыл там всего несколько секунд, а затем скрылся из виду. Но Литов видел пункт назначения в окне впереди над водителем.


Очарованный, он смотрел, как пассажиры уходят по дороге.


Из-за угла въехала другая машина и остановилась почти под окном. Оставив двигатель работать, водитель в форме занялся опорожнением бокса, а Литов изучал надпись на боку фургона, тоже выкрашенного в ярко-красный цвет. E II R. Почтовый фургон Ее Величества забирал почту. Он смотрел на фургон, пока он тоже не исчез, слез со стула и поставил его в то положение, в котором Кардер оставил его. Затем он лег на кровать и закрыл глаза.


Гилфорд. Это был пункт назначения в передней части автобуса.


База телескопа находилась в графстве Суррей, Англия. И теперь он вспомнил свои предыдущие расчеты времени, проведенного на борту вертолета, все подходило. Его держали в каком-то загородном доме по дороге в Гилфорд.


«Он определенно воспользовался своей первой возможностью», - с явным удовлетворением заметил Хендерсон.


«Нельзя недооценивать», - согласился Берен.


«И в досье сказано…» Кардер читал из папки. «… Литов был прикреплен к посольству России в Лондоне в период с июля 1975 года по декабрь 1977 года, когда его вернули в т. Д. И т. Д.»


«Это говорит о том, что он достаточно хорошо знаком с южной Англией», - отметил Хендерсон. «За ним несколько раз следовало Специальное отделение в Уокинг, что к северу от Гилфорда. Они теряли его каждый раз, конечно, тупые педерасты».


Берен, Хендерсон и доктор допивали холодные напитки. Был еще один очень жаркий день.


«Мы продержим его здесь еще несколько дней», - сказал Берен.


«Дай ему еще несколько сеансов с доктором. Тогда он может идти». Он пристально посмотрел на Хендерсона.


«Тебе лучше сразу начать организовывать самый большой подземный драгнет, какой только сможешь. Литов вернется на базу Синдиката, но он будет ожидать, что за ним последуют».


«Он эксперт по проигрышу решки», - сказал Хендерсон.


«Совершенно верно. Значит, тебе нужно использовать технику чехарды. Что бы ни случилось, ему не удастся вырваться из этой сети».


Я уже еду, сэр. "


«А мне, - предложил Кардер, - лучше вернуться к Литову. Вы собираетесь, сэр? "


«Не до конца дня. У меня встреча в городе, и я вернусь только поздно».


Берен прошел к передней части дома, кивнул, когда охранник открыл ему дверь и побежал с террасы к своему «мерседесу». Луиза ждала на пассажирском сиденье. С тропы в лес вышел мужчина в форме английского водителя автобуса.


Берен принял его приветствие и уехал. В конце проезжей части он повернул направо и, миновав указатель, увеличил скорость. Брюссель 240 км.


«Что ж, Луиза, мы выиграли второй раунд. Думаю, мы разделили первый раунд, но второй раунд наш».


Внушительные двойные двери Banque du Nord на бульваре Ватерлоо в Брюсселе были закрыты. Берен оставил Луизу в машине и нажал кнопку звонка, подав условный сигнал. Левая дверь приоткрылась на несколько дюймов. Охранник в униформе узнал Борана и, войдя внутрь, быстро закрыл дверь.


«Месье барон ждет вас», - сказал стражник и проводил его к маленькой двери с позолотой. Он отцепил телефонную трубку и заговорил в нее, пока спускался лифт. Берен одобрял всю эту охрану: людям наверху сообщали, что он едет.


«Вас встретят наверху», - сказал охранник и отошел в сторону, позволяя ему войти в лифт. Лифт остановился на втором этаже, и его ждал второй охранник в форме, человек, которого Берен не знал. Охранник проверил фотографию после испытующего взгляда на лицо Борана, затем провел его по коридору с мраморным полом к тяжелой обшитой панелями деревянной двери в конце. Охранник проводил Борана; это был один из тех замков, которые можно открыть, повернув ручку изнутри, но не снаружи. Дверь за ним была закрыта.


«Мой дорогой Жюль, рад тебя видеть. И снова приношу свои извинения за то, что позвонил тебе в замок и просил пройти весь этот путь в такой час». Барон пожал ему руку и указал на телефон.


«Вы знаете, я не доверяю этому инструменту для важных разговоров».


Что-то было не так. Берен почувствовал атмосферу, когда барон де Граер, президент Banque du Nord, усадил его в кожаное кресло и, ничего не сказав, смешал два двойных виски с содовой. Барон был маленьким и худощавым, его волосы все еще были темными, его глаза сверкали, как у человека сорока лет, хотя он был намного старше этого, его нос походил на клюв совы. Затем его гость заметил, что насторожило его о напряжении. Обычно улыбающийся рот барона был плотно сжат, как у человека, борющегося за самообладание, или у напуганного человека. О последнем, конечно, не могло быть и речи.


"Ура! Как говорят англичане!"


Барон с трудом справился с шуткой и сел рядом с Береном в другое кресло. Берен внимательно изучал его, оставаясь безмолвным.


«Мне очень жаль, что я затащил вас так быстро ...»


Он находил оправдания, чтобы отложить то, что он назвал Берену, чтобы сказать ему. Необычайно: де Граер был человеком огромного характера.


«Это не имело значения», - ответил Берен, очень внимательно наблюдая за своим хозяином.


«Мне все равно пришлось зайти на встречу с Вуазеном».


"Комиссар полиции?"


Что, черт возьми, творится? Тон барона был резким и тревожным.


У Борана было странное ощущение, что его мир сотрясается вокруг него, чувство нестабильности и угрозы, которых он никогда не знал. Он стал слишком чувствительным к людям, к атмосфере? Возможно, Луиза была права, когда сказала, что ему очень нужен отпуск?


«Да», - ответил Берен как можно ровнее.


«Вопрос в том, как координировать усилия по искоренению терроризма, и там должны быть высокопоставленные люди из Штатов и со всей Европы. Что-то не так, барон?»


"Вам вполне могут отказать в допуске на конференцию. Барон залпом проглотил свой напиток и уставился в дальнюю стену.


«У меня есть конкретное приглашение присутствовать на собрании, я не предвижу никаких трудностей, когда приеду туда. Что, черт возьми, побудило вас сделать такое предложение?»


На этот раз банкир посмотрел прямо на Борана. В его серых глазах было тревожное выражение, и да, в его выражении был страх. Он пальцем ослабил жесткость накрахмаленного воротника.


«Есть вещи, которых ты не знаешь, Джулс. Сила настолько огромна, что похожа на огромного осьминога, который распространил свои щупальца на все ветви и уровни западного общества. Этим утром Синдикат разослал по всему миру сигнал, называя бывшего главного суперинтенданта Жюль Бёрен, ранее служивший в полиции Брюсселя. Это был сигнал Зенита ".


Он встал и быстро пошел к коктейльному шкафу. Он снова наполнил свой стакан, добавив лишь номинальную порцию соды. Затем он сделал что-то нехарактерное. Он подошел к своему огромному столу и сел в кресло, как будто проводил официальное собеседование. Берен встал, осторожно поставил стакан на стол и, очень прямо, медленно шагал по комнате. Барон узнал эту стойку, которую использовал Берен, когда отвечал за антитеррористический отряд полиции.


«Не могли бы вы рассказать мне, - начал он, - откуда вы узнали о сигнале, посланном Синдикатом, о существовании которого, насколько мне известно, еще не было доказано, что он существует? И, - закончил он с нарочитой грубостью, - что это за хрень про Зенит?


«Зенит означает, что названный человек должен находиться под постоянным наблюдением, что о каждом его движении, обо всем, что он говорит, о всех, кого он встречает, обо всех своих действиях до мельчайших деталей, насколько это возможно, следует сообщать Синдикату».


Берен остановился перед столом и, не торопясь, закурил сигарету, замер и изучал де Граера, как если бы тот был подозреваемым.


«Мне очень жаль, Джулс, но я чувствовал, что должен тебя предупредить…»


«Заткнись! Заткнись и ответь на мои вопросы».


"Ты не можешь так говорить со мной!" - запротестовал де Граер. Он стоял, держа правую руку рядом с зуммером под столом, который вызывал его секретаря.


«Если вы нажмете кнопку звонка, я брошу любого, кто войдет в вашу мраморную лестницу. Тогда я, вероятно, сломаю вам запястье. Ради бога, вы говорите мне, что вы один из них - Синдикат?»


«Нет! Как ты мог поверить…»


«Тогда скажи мне, откуда ты знаешь об этом сигнале Зенита? Кто тебе его передал?»


«Мне позвонила женщина. Я понятия не имею, кто она и где она, когда звонит. Понятия не имею, что…»


«А почему, де Граер, - прервал его Берен, - тебе звонят из Синдиката, если ты не один из них?»


"Тебе это не понравится ..."


«Мне это пока не понравилось».


"Банк является очень незначительным акционером Синдиката. Вот как я мог время от времени передавать вам информацию о них и их возможной будущей деятельности. Вы знаете, конечно, что после того, через что я прошел, я бы никогда не помогайте им серьезно ".


После того, через что я прошел. Берен с трудом не позволил своему поведению смягчиться из-за того, что банкир использовал эту фразу. Чуть более двух лет назад его жена и дочь были взяты в заложники в замке Уорден иракскими террористами, которые пытались выторговать освобождение двух своих товарищей, содержащихся в бельгийской тюрьме. Это было незадолго до того, как Берен отказался от командования антитеррористической группой. Переговоры были сорваны, неуклюжая попытка спасти заложников из замка привела к гибели жены и дочери барона.


Вскоре после зверских убийств барон устроил над Шато Вардин и его десятью тысячами гектаров дикого леса, холмов и скал артиллеристам Телескопа и другим сотрудникам. Барон больше не подходил к этому месту.


«Это из-за того, через что вы прошли, - сказал ему Берен тем же отстраненным тоном, - что я не могу понять, что вы имеете какое-либо отношение к этому дьявольскому Синдикату. Вы сказали, что Банк был очень мелким акционером, что это значит, ради Бога? "


«Она внесла очень небольшую сумму денег».


В Синдикат? "


«Да, теперь, пожалуйста, выслушай меня, Джулс… Когда ко мне обратились, мне показалось хорошей идеей принять их предложение, потому что это дало мне канал в их систему, конвейер, который я мог бы использовать для обратной связи с вами. И это я сделал. . "


«Это правда. Верно и то, что вы никогда не раскроете источник своей информации».


«Я чувствовал, что ты не одобрит».


«В какой форме было сделано предложение?»


Банкир начал потеть; крошечные капельки пота выступили у него на лбу. Атмосфера в роскошном офисе была наэлектризована, и де Граеру казалось, что она становится невероятно перегретой. Он двинулся в сторону буфета с напитками, передумал и в нерешительности встал за свой стол. Берен подумал, что он на грани срыва. Он держал свой тон сдержанным, повторяя вопрос.


«В какой форме Синдикат сделал предложение Банку?»


«По моему личному телефону, Бог знает, как они получили номер. У них повсюду люди».


"Кто сделал предложение?"


«Женщина, которой я должен позвонить по поводу вас. Да, Джулс, ради бога! Я должен передать каждое слово, которым мы обменялись в этой комнате».


"У женщины есть имя?"


«Изначально она просто сказала мне называть ее мадам».


"Ее акцент?"


«Она использует фламандский язык».


"И предложение, которое она сделала?"


«Было упомянуто участие в Синдикате, которое принесло бы огромную прибыль на сумму, которую мы инвестировали. Было упомянуто триста процентов годовых».


«Как вы скрываете это преступное деяние от других режиссеров?»


«Я заплатил деньги наличными со своего личного счета».


«Вы лжете, де Граер».


Обвинение было как удар по лицу старому барону. Берен действительно видел, как он вздрогнул, его лицо было залито кровью. Казалось, он постарел на глазах у бывшего старшего суперинтенданта. Берену было жаль своего друга, но он не позволил этому повлиять на его суждение. Он должен был прорваться через барьер, который, как он чувствовал, был там.


«Ты посмел так со мной говорить, Берен…»


«Я знаю, когда ты лжешь. Я всю жизнь тренировался, чтобы разбираться в подобных вещах. Ты лжешь сейчас или не все мне рассказываешь.


Что на самом деле произошло?"


«Она угрожала Иветте».


"Кто?"


«Моя племянница, дочь моей сестры. После того, что случилось с моим собственным ребенком.


Ради бога, пожалей немного, Джулс, я собираюсь врезать этих людей в землю, если это отнимет у меня остаток моей жизни. Мне просто нужно знать, где я нахожусь с вами, кому я могу доверять ".


«Боюсь, что сейчас почти никого. И вы в большой опасности».


"А характер угрозы?" Берен по-прежнему держал свой голос далеким монотонным, надеясь разрядить ужас, проникший в самое сердце одного из самых могущественных банков Брюсселя. Де Граер ничего не ответил. Взяв цепочку, привязанную к жилету, он достал связку ключей, выбрал один, вставил его в ящик стола, открыл и достал конверт, который протянул Берену. Берен вынул изнутри открытку, которая на первый взгляд показалась ему поздравительной, пока он не взглянул на картинку. Это было примитивно, грубо, довольно ужасно и чертовски действенно. Это был рисунок детской куклы, сидящей в постели. Минус голова. Кровь капала с усеченной шеи. У изножья кровати на карточку была наклеена фотография головы ребенка. Берен посмотрел на банкира.


"Это ее?"


«Да, это Иветт». Де Граер не мог оставаться на месте. Он то и дело поглядывал на шкаф с напитками, а затем заставлял себя оставаться за своим столом.


"Можете ли вы представить, что я чувствовал, когда это прибыло?"


"Вы предупредили свою сестру?"


«Она не должна ничего об этом знать». Теперь банкир был близок к панике.


«Как вы знаете, ее муж - выдающийся юрист. Он создал бы большой шум, который мог бы привести обратно к Банку. Я выполнил их требования, предоставил им средства, чтобы Иветт была в безопасности».


"Ты надеешься."


«Черт тебя побери, Джулс! Не говори таких вещей! Я сделал все, что мог, но у Синдиката есть агенты повсюду. Без сомнения, в этом здании есть кто-то, кто наблюдает за мной».


"Вы рассказали этой мадам, которая звонит вам, о телескопе?" - медленно спросил Берен.


«Ради бога, как вы думаете, я бы предал организацию, которую помогал строить? Что за вопрос». Де Граер безразлично вытер лоб платком. Затем он сделал невероятное усилие и взял себя в руки.


«Я полагаюсь на Телескоп, чтобы уничтожить Синдикат. Полиция и службы безопасности беспомощны, они даже не уверены, что этот новый осьминог существует. Вы бы узнали об этом, если бы смогли присутствовать на международной конференции Комиссара».


«Но я хожу на это».


«Вас остановят у двери. Кто-то, влиятельный на той встрече, также получил сообщение Зенита, чтобы исключить вас. Не спрашивайте меня, кто это, я не знаю. Не спрашивайте меня, откуда я знаю».


«Значит, это конец вашей связи с Telescope?»


Де Граер впервые мрачно улыбнулся. Снова вытащив кольцо с ключами на конце золотой цепочки, он открыл гораздо более глубокий ящик и вытащил портфель, который положил на стол. Ключ был в замке. Когда Берен открыл его, он смотрел на стопки банкнот, заполнявшие футляр. Швейцарские франки; Беглый взгляд сказал ему, что серийные номера не идут подряд. Деньги отмытые и совершенно не отслеживаемые. Он закрыл, запер ящик и посмотрел на банкира.


«Еще один взнос в« Телескоп », Жюль. Полмиллиона фунтов стерлингов в эквиваленте».


«Спасибо, барон. Спасибо, очень искренне. А теперь телефонный номер, который дала вам мадам, чтобы с ней связаться?»


«Она узнает Иветт, мою племянницу…»


«Она не узнает, но мы можем решить ее отследить и вывести из строя. Навсегда».


Де Граер колебался всего мгновение, прежде чем пролистал картотеку на своем столе, вынул карточку и протянул ее Берену. Банкир придумал для мадам имя Полина, и он с несчастным видом наблюдал, как Берен записывал это число в своей книге. «Сейчас почти как военное время», - прокомментировал де Граер. «Вы употребляете слово« постоянно »».


«Она угрожала жизни маленькой девочки, не так ли? И вы, вероятно, должны сообщить что-то мадам о моем визите, поскольку вы уверены, что в Банке есть шпион? старый друг в некотором волнении из-за попытки убить меня возле Гранд-Плас. Скажите ей, что убийца смог сбежать. Скажите ей, что я выглядел потрясенным. " Он поднял портфель. «Еще раз спасибо за ваш вклад. Прежде чем я уйду, можете ли вы еще что-нибудь рассказать мне о Синдикате?»


Де Граер заколебался, затем напрягся. «Все участники - акционеры…»


«Соучастники этой преступной международной организации…»


Он увидел, как банкир вздрогнул, прежде чем продолжить. «Полноценное собрание состоится примерно через две недели. Мне сказали, что мне придется поехать в Скандинавию, хотя где именно я не знаю».


«Дай мне знать, когда узнаешь больше подробностей», - сказал ему Берен, подходя к двери. «И с этого момента используйте таксофон на улице, чтобы звонить в Chateau Wardin».


Охранник на втором этаже проводил его на лифте. Был ли в этом человеке аура враждебности? Берен смотрел на все свежим взглядом. А у охранника в наплечной кобуре был пистолет - новинка для Banque du Nord.


Когда он выходил из лифта, охранник не смотрел на него, оставаясь позади, пока мужчина с первого этажа молчал и проводил его до главных дверей. Берен остановился перед тем, как выйти. Можно было позвонить, вызвать мужчин. Луиза Гамильтон сидела на пассажирском сиденье, и выражение ее лица было мрачным.


"Что-то не так?" - поинтересовался Берен, садясь за руль.


«Тот подонок в синем« Рено »впереди - вот что случилось. Он дал тебе билет. Я сказал ему, кто ты, но это не имело значения».


«Я поговорю с ним. Происходит что-то странное. Я объясню позже».


Берен заметил, что полицейский был в штатском. Человек, худощавый и смуглый, при своем приближении опустил окно. Я как раз подумывал о том, чтобы тебя отбуксировали ".


"Ты знаешь кто я?"


«Да, но это…»


«Я не знаю, кто вы - и только отделение в форме занимается нарушениями правил дорожного движения. Ваше действие - преследование. Покажите мне свой ордер».


«Мне не нужно ничего тебе показывать».


«Так что теперь я не думаю, что ты в полиции, и я собираюсь вытащить тебя из машины и найти при тебе личность».


Обеспокоенный выражением лица Борана, мужчина предъявил свое полицейское удостоверение. Берен кивнул, сунул билет в верхний карман мужчины и ушел, сердитый и озадаченный. После отставки ему оказали такую же любезность, как и в то время, когда он был начальником антитеррористической группы. Было ли это развитие результатом сигнала Зенита, который получил де Граер? За рулем 280E он ничего не сказал Луизе, но включил зажигание и уехал.


«За нами следят», - сказала она. «Кремовый« Фиат »с двумя мужчинами внутри. Он был припаркован позади меня. Когда этот человек давал мне билет, я видел, как он подал знак паре позади нас».


В зеркале Берен увидел машину. Наблюдать за ним были назначены трое мужчин в штатском. Террор начался.


Глава четвертая


Подъехав к полицейскому управлению, Берен припарковался у тротуара и отвел Луизу в комнату ожидания. Обычно он велел бы ей отвезти машину к нему в квартиру и ждать там. Теперь он думал, что внутри ей будет безопаснее.


«Присматривайте от меня за мисс Гамильтон, Пьер, - сказал он дежурному сержанту.


Он опоздал на конференцию, которую созвал комиссар Вуазен, поэтому побежал вверх по лестнице, оставив Луизу одну в унылой комнате ожидания.


На улице один из двух мужчин, следовавших за «мерседесом», вышел из таксофона, и Пьер, дежурный сержант полицейского участка, положил трубку. Он взглянул туда, где сидела Луиза, спиной к окну, и покинул свой пост. На стойке регистрации теперь никого не было и никого не было видно.


Двое мужчин из «Фиата» вошли на станцию, взглянули на стойку регистрации и вошли в зал ожидания. Один остался у двери, чтобы следить за коридором. Луиза, читая книгу в мягкой обложке, вынутую из сумки, подняла глаза и застыла.


"Вы Луиза Гамильтон?"


Обращающийся к ней мужчина был высоким и костлявым. На нем был светлый плащ, шляпа с мягкими полями и темные очки. Луиза быстро встала и посмотрела в сторону стойки регистрации, которая, как она увидела, была пуста. Это показалось ей столь же неуместным, как и манеры и внешний вид двух мужчин. Мужчина за пределами приемной был ниже и крупнее своего товарища и жевал жвачку, продолжая поглядывать по пустому коридору.


"Могу я увидеть ваше удостоверение личности?" спросила она.


Она уже двигалась. Мужчина с костлявым лицом не был ей на пути, и она неуклонно приближалась к дверному проему.


"Мне не нужно здесь называть себя. Эй! Куда ты идешь?


… Андре! "


Луиза выскользнула в коридор и направилась к главному выходу.


Андре был следующим препятствием, которое нужно было преодолеть. Он двинулся обратно к дверному проему, и она не думала, что сможет выбраться на улицу, прежде чем он ее догонит. Она повернулась, когда он подошел вперед, подняла каблук со стальным наконечником и намеренно прижалась к его голени. Андре подавил крик рукой.


Луиза побежала, распахнула одну из внешних дверей и убежала в теплоту и свободу открытого воздуха. Ранним вечером вокруг никого не было, а «мерседес» все еще стоял у обочины. Ключ был у нее в руке, когда она добралась до него, но замерла, услышав крик Андре. «Я стреляю - она сопротивлялась аресту».


Она вставила ключ в замок, распахнула дверь и нырнула за руль, захлопнув за собой дверь. Только после этого она оглянулась на штаб-квартиру полиции и при этом вставила ключ в замок зажигания и запустила двигатель.


Невысокий, громоздкий Андре, ковыляя от боли, стоял у входной двери и пытался прицелиться из пистолета с выпуклым дулом. Высокий мужчина боролся с ним, подняв пистолет в воздух.


«Никакой стрельбы, Андре. Пьет ее остановит».


Питр? Он должен был быть тем человеком, который дал ей штраф за парковку возле Banque du Nord, потому что теперь он был припаркован в своем «рено» недалеко от нее. «Фиат» был припаркован прямо перед «мерседесом», загораживая ее. За исключением того, что позади нее Пьетр оставил зазор, чтобы все выглядело менее очевидным? и теперь запускал свой двигатель, чтобы ехать вперед и сэндвич с ней.


Она поддержала машину. Позади нее Пьетр увидел приближающийся к нему таран «мерседес» и запаниковал. Он на скорости уклонился от нее и врезался в остановившийся грузовик. Андре и его спутник были на полпути к тротуару. Она выехала на улицу и ударила ногой по педали газа. Ей нужно было уйти, прежде чем они начнут преследование. Когда она подошла к первому перекрестку, свет загорелся в ее пользу. Она повернула налево в плотный транспортный поток, когда сменили свет. Теперь ни одна машина не могла ее найти или догнать. Но будет ли квартира Жюля в безопасности?


*


«Боюсь, вы не можете войти, сэр».


Берен крепче ухватился за дело, которое ему передал барон де Граер. В его улыбке скрывалось смятение от ответа полицейского в форме. Он на самом деле не поверил тому, что сказал де Граер. Вам вполне могут отказать в допуске на конференцию. Он подумывал отодвинуть жандарма в сторону, но тот расстегнул клапан кобуры, обнажив приклад пистолета. Берен знал этого человека пятнадцать лет, надежный трудяга без инициативы и воображения.


"Вы дорожите своей пенсией, Жорж?" - небрежно спросил он и наблюдал, как мужчина, чьи глаза больше не могли встречаться с ним, неловко шаркал ногами, как будто его туфли были слишком маленькими.


«У меня есть приказ».


"Чьи они были приказы?"


«Комиссар Вуазен сам поставил меня у этих дверей». Берен выхватил пистолет из кобуры левой рукой, а правой оттолкнул охранника, ворвался в большую комнату и захлопнул за собой дверь.


Конференц-зал был обставлен длинным деревянным столом, за которым сидело около десятка человек. Комиссар Камиль Вуазен, крупная фигура с широким тонким ртом и маленькими глазами, беспокойно двигавшимися, как его пухлые руки, сидела в кресле. Берен оглянулся на остальных, которых знал много лет, высокопоставленных силовиков из Западной Европы и Эда Коттеля из ЦРУ.


«Приношу свои извинения за опоздание», - плавно начал Берен, отметив, что для него не было места, «но меня задержали».


«Вы не участвуете в этой встрече, Берен».


Это сказал Вуазен, вставая со стула, чтобы показать свое недовольство и большую часть своей грубой фигуры. Он уставился на Борана и сделал один из очевидных комментариев, которыми он был известен.


«У тебя в руке пистолет».


«Великолепно! Это принадлежит тому идиоту, который пытался отказать мне в приеме».


«Точно так, как было приказано».


«Мое приглашение пришло прямо от министра, Вуазен. Вы хотите с ним связаться?»


Пухлые руки Вуазена бесцельно трепетали, показывая коллегам, насколько невозможна жизнь. На столе лежал телефон, но он не пытался позвонить министру.


"Джулс, подойди и сядь рядом со мной!" Его старый друг Эд Коттель взял сиденье у стены и поставил рядом со своим. Берен открыл дверь и сунул пистолет обратно в кобуру охранника, печально стоявшего снаружи. «Будьте осторожны, чтобы не потерять это снова», - строго сказал Берен. Когда он сел рядом с американцем, он обменялся приветствиями с остальными.


Рене Латур из французской контрразведки, странная заметка в скоплении полицейских. Гарри Фондберг из Стокгольма, начальник шведской тайной полиции Сапо. Питер Хаузен, проницательный начальник криминальной полиции из Вишадена, сидел в другом кресле. Вуазен уставился на него, и он решил перейти в наступление.


«Я признателен, что меня пригласили на эту встречу, но, может быть, меня можно вкратце проинформировать о ее теме?»


«Вуазен не мог бы быть кратким, если бы от этого зависело удвоение его зарплаты», - громко прокомментировал Коттель.


«На повестке дня две темы», - отрезал Вуазен. "Во-первых, это обнаружение и уничтожение Телескопа, частной армии террористов, действующих в Западной Европе и Соединенных Штатах. Мой министр дал нам указание определить главу этой подрывной организации, определить местонахождение их базы и источников финансы ".


«Возможно, вам дал указание сделать это ваш министр», - прервал его Коттель. Но его инструкции вряд ли применимы к Вашингтону или, как я должен был подумать, к любому представителю любой другой присутствующей страны. Более того… «Коттель катился, пока Вуазен открывал и закрывал рот, - более того, я должен оспорить ваше описание Телескопа».


«Я, конечно, не предполагал, что кто-то еще связан инструкциями моего министра…» - поспешно начал Вуазен.


«Я должен оспорить ваше описание, - продолжил Коттель, - потому что за последние два года люди из Telescope, как они себя называют, возможно, потому, что видят дальше, чем некоторые из нас, были ответственны за уничтожение по крайней мере сорока пяти главных террористов. во время захватов аэропортов, осады посольств и спасательных операций с похищенными людьми. Есть мои коллеги, которые неофициально одобряют достижения Telescope ».


"Вы предлагаете ничего не делать с этими пиратами?" Вуазен разозлился на одобрительные возгласы, вызванные мнением Коттеля. Американец проигнорировал вопрос.


«Комиссар, разве вы не должны сказать Жюлю Берену о втором пункте нашей повестки дня?»


«Это скоординированное обсуждение того, существует ли еще одна преступная организация, известная как Синдикат».


«Конечно, он существует. Мы все это знаем, - с отвращением сказал Коттель, - но нам не нравится в этом признаваться. Мы действительно знаем, что миллионы долларов были переведены в Западную Европу, чтобы помочь финансировать его. Мы подозреваем, что несколько американских транснациональных корпораций перечислили Синдикату огромные суммы. Более того… - он снова повысил голос на Вуазена, который закрыл рот. - Более того, - повторил он, - суммы денег в распоряжении Синдиката настолько огромны, что тот, кто контролирует его, обладает почти беспрецедентной властью. Джентльмены, я предлагаю Первоочередной задачей этой встречи является не Телескоп, а сотрудничество в отслеживании и уничтожении Синдиката ». Он посмотрел на комиссара. «Во всяком случае, я закончил, господин Вуазен».


«Я согласен с мистером Коттелом, - сказал Питер Хаузен.


«Комиссар Вуазен, я согласен с моим коллегой Питером Хаузеном и, следовательно, с господином Коттелем», - решительно добавил представитель французской контрразведки.


"Может быть, мы поднимем руки?" - мягко спросил Берен.


«В этом не будет необходимости», - отрезал Вуазен, желая избежать дальнейших демонстраций единого фронта против него. «Первое требование, безусловно, - доказать, что Синдикат существует».


«Предположим, что он существует, и продолжай дальше», - прорычал Коттель и закурил.


"Кто же тогда за этим стоит?" потребовал Voisin.


«Кремль», - ответил Коттель.


Было 19.30, когда Луиза Гамильтон прибыла в квартиру Борана на бульваре Ватерлоо. Уверенная, что за ней никто не следит, она припарковала «мерседес» в старинном гараже и вошла в квартиру на первом этаже.


Гостиная была обставлена дорогой мебелью, в таком месте можно было бы ожидать проживания вдовца, за исключением того, что она была опрятной и организованной. После опыта в полицейском управлении она не чувствовала голода, поэтому сняла обувь и плюхнулась на диван. Началась реакция. Она слышала в своей голове голос сыщика: я стреляю - она сопротивлялась аресту!


Вся полиция Брюсселя знала Жюля Борана. Он всегда был популярен, потому что относился к своим людям справедливо и был неподкупен. После его отставки многие из них, особенно в штаб-квартире, где он был частым гостем, узнали Луизу как «друга Жюля». Они ничего не знали о ее работе в Telescope. Зазвонил телефон. Она подняла трубку и сказала: «Уи? "


«Луиза Гамильтон, n'est-ce pas? Тебе лучше вернуться в свою страну первым самолетом».


«Кто это? Я люблю звонящих, у которых не хватает смелости идентифицировать себя», - холодно сказала Луиза.


Голос был женский, вероятно, лет тридцати. Она хорошо владела английским, но с акцентом, который Луиза не могла определить. «Пусть маленькая сучка поболтает еще немного», - подумала она.


«Если ты будешь болтаться, у нас есть люди, которые умеют ломать ноги. Тогда они переходят к рукам. Ты левша, n'est-ce pas?»


"Почему бы не прийти и не доставить сообщение самому?" - предложила Луиза. «Я бы хотел встретиться с вами лицом к лицу».


«Когда твое лицо испорчено, ты не будешь так говорить, я в этом уверен!» Голос закончился ноткой яда, и связь прервалась.


Луиза медленно положила трубку, автоматически отметив время окончания разговора. У Борана был неуказанный номер - как женщине удалось его получить?


Вторая - более тревожная - мысль заключалась в том, как звонивший узнал, что она найдет Луизу в квартире. Это был первый раз за неделю, когда она вошла сюда. Ее могли выследить из полицейского управления, но она очень постаралась, чтобы за ней не следили. Осталось только одно не менее тревожное решение. За квартирой ведется круглосуточное наблюдение.


Она подошла к окну и посмотрела через сетку. Внизу она увидела узкую пустынную дорогу. Она смотрела на окна первого этажа напротив, но они тоже были замаскированы. Были ли наблюдатели за сеткой?


Луиза пошла на кухню, чтобы успокоиться, приготовив ужин. Где-то в том же городе другая женщина, вероятно, садилась за еду после телефонного звонка.


"Она была напугана?" - спросил доктор Берлин, зачерпнув щедрую порцию дыни.


"Нет!" Соня Карнелл помедлила, прежде чем неохотно решила, что - как всегда - гораздо безопаснее сказать Берлину правду. Он всегда знал, когда вы затемняете смысл. На откровенную ложь она бы и не подумала. «Она говорила как женщина, которая ждала такого предупреждения и придумала, каким будет ее ответ».


«Как и вы, она жесткая, безжалостная и хорошо обученная. Жаль, что она должна быть жертвенной козой».


Соня Карнелл, темноволосая, ростом пять футов шесть дюймов, тридцати двух лет, была шведкой по происхождению, уроженкой Стокгольма и свободно говорила на шести языках, включая английский. Несмотря на жаркий вечер, Берлин был одет в свой обычный черный костюм через его широкую фигуру. Во время разговора он часто смотрел на Карнелл через стол, чтобы оценить ее реакцию. Он всегда наблюдал за людьми вокруг него, особенно за самыми близкими, и никто не был ближе, чем Соня Карнелл, как человек, чей самый большой страх в жизни - предательство.


«Мы прилетели сюда сегодня, чтобы я мог ей позвонить?» спросила она.


«Съешьте свою дыню - она помогает восполнить влагу. Да, мы прилетели сюда отчасти для того, чтобы позвонить. Если бы Борайн ответил, вы бы произвели такие же угрожающие звуки о Гамильтоне, но это может быть более эффективным. Когда он услышит, что произошло. "


«Жертвенный козел. Что это значит, Отто?»


«Дайте мне поесть. План основан на том факте, что первое полное собрание Синдиката состоится недалеко от Швеции через две недели. У нас есть проблема, потому что цель Телескопа - наше уничтожение».


«Как мой телефонный звонок подходит? Я не понимаю».


"Терпение!" Глаза за толстыми галечными очками изучали ее. «У меня есть контакты внутри европейской полиции - информаторы высокого уровня. Между Береном и некоторыми его старыми коллегами, которые согласны с его методами, есть тайное понимание. Это был полицейский, который сообщил мне, что Бораен является начальником Telescope и полон решимости стереть из Стокгольмского синдиката. Поэтому мы должны уничтожить их перед встречей, иначе может произойти катастрофа. Берен подходит слишком близко ».


Соня Карнелл, белое лицо которой обрамляли коротко остриженные волосы, начала есть дыню, чтобы доставить удовольствие Берлину. Жара была ужасной! "Зачем угрожать пирогу Борана?"


Чтобы отвлечь его. Прежде чем наши солдаты смогут атаковать, необходимо сделать одно - мы должны знать местонахождение главной базы Телескопа, о чем вскоре узнаем от Сержа Литова ».


"Что с ней будет?"


«Гюнтер Баум разберется с ней. Это встряхнет нервы Борана».


Она перестала есть, не могла глотать. "Ты собираешься использовать это животное на ней?"


«Он произведет необходимый эффект - ярость со стороны Борана. Это вполне может заставить его совершить ошибку. Запугать тех, кого ты можешь. Тех, кого ты не можешь: нарушить их равновесие».


"И мы вернемся в Брюгге?"


«На короткое время, да. Пока Литов не вернется с местонахождением базы Телескопа. В конце концов, я должен заниматься своим делом раритетов, если мы хотим зарабатывать на жизнь!»


"Так эта женщина угрожала тебе?" - сказал Берен, расхаживая по гостиной. Было десять часов: как обычно, встреча Вуазена длилась несколько часов. Бо-Рейн был очень обеспокоен тем фактом, что звонивший смог узнать его номер телефона; тем фактом, что угрожали именно Луизе; прежде всего из-за причудливого инцидента в полицейском управлении.


«Она болтала о том, что у меня сломаны ноги и руки, - спокойно сказала Луиза, - а также порезала мне лицо. Обычная маленькая мадам. Я хочу пять минут наедине с ней. О, и ничего из этого не произошло бы, если бы я первым же самолетом вернулся в Англию. Она пыталась сбить тебя с толку, Джулс. "


«Интересно, кто это был, черт возьми, - сказал он.


«Синдикат, конечно. Они усиливают давление».


«Они определенно делают это - чтобы попасть на собрание сегодня вечером, мне пришлось оттолкнуть охранника, которого поставили у двери, чтобы не пустить меня. Это могло исходить только от Синдиката».


Она села прямо. - Разве вы не думаете, что комиссара Вуазена можно было достать?


«Это кажется маловероятным, но кто-то на той встрече, должно быть, попросил меня не подпускать. Как вы понимаете, Вуазен был бы рад услужить, он слишком ленив, чтобы самому проявлять инициативу. Я не знаю. Это должно было быть невозможно для Синдикату проникнуть в штаб брюссельской полиции - но им это удалось. Эти двое определенно не были детективами. Что меня беспокоит, так это то, как они убедились, что на стойке регистрации нет людей ».


«Незадолго до того, как они вошли, я слышал, как дежурный полицейский звонил. Когда они приехали, он исчез».


Берен ударил кулаком по ладони. «Когда я приехал, это был Пьер Флорин за прилавком».


"Он был в силе какое-то время?"


«Всего двадцать кровавых лет. У меня будет несколько вопросов, чтобы задать ему!»


«Этой женщине удается вас сбить с толку».


«Что меня беспокоит, - отрезал он, - так это проникновение, которого, по всей видимости, достигла эта преступная организация. Мы должны немедленно освободить Сержа Литова - и посмотреть, куда он нас приведет ».


«Ты собиралась задержать его подольше», - возразила она, крепко сжимая его руки. «Теперь они заставляют вас реагировать на свое время».


«Не забывайте, что Хендерсон заметил в ночь, когда Литов попытался меня застрелить - предохранитель все еще был на его« Люгере ». С таким профессионалом! Они воспользовались возможностью, которую я им предоставил, чтобы использовать это сами. Мы используем Литова, чтобы найти источник Синдиката. Они надеются, что Литов сбежит и скажет им, где мы находимся. Литов находится посередине и, вероятно, знает это. После сегодняшних событий я собираюсь ускорить процесс и освободить Литова ».


Берен замолчал, когда в дверь снова раздался звонок. Луиза напряглась и выпустила его руки. "Кто это может быть?" - тихо спросила она.


«Это особый звонок, который я договорился с Эдом Коттелем. Он сказал, что позвонит».


«Вы надеетесь, что это Эд», - сказала она, доставая пистолет из сумочки.


«Вы правы - с этого момента мы не делаем никаких предположений. И, кстати, он здесь с двойной миссией - помочь выследить Синдикат, который, как он убежден, существует, а также уничтожить Телескоп».


На улице действительно был Эд Коттель, и когда Берен снова запер дверь, американец, хорошо знавший Луизу Гамильтон, обнял ее, кивнув в знак согласия с большим виски.


«Этот новый Синдикат пугает меня до глубины души», - сказал он. «Я разговаривал с Вашингтоном - с кем-то, кому я могу доверять - после той постоянной и ежедневной встречи. Фрагменты, которые мы собираем, пугают меня с каждым разом все больше».


«Почему вы сказали на встрече, что думаете, что за Синдикатом стоит Кремль?»


«Потому что я могу подключиться к компьютеру».


Эд Коттель был худощавым мужчиной лет пятидесяти. Его наиболее выдающимися характеристиками были крючковатый нос, акцент на западном побережье и сдержанная манера поведения, отражавшаяся в костюмах Brooks Brothers, которые он неизменно носил. Он напоминал Борану больше англичанина, чем американца. Он был настолько независим, что бельгиец был удивлен, что Вашингтон выбрал его для приезда в Европу для сотрудничества со своими службами безопасности.


Постучите по компьютеру, Эд? К чему ты клонишь? "


«Это чуть ли не самый большой компьютер в мире, и он содержит записи обо всех выдающихся деятелях политики и промышленности, включая ведущих россиян. Вы слышали о Викторе Рашкине?»


«Киссинджер Кремля - но настолько тише, что международная пресса не знает о его существовании», - ответил Берен.


«В настоящее время он является первым секретарем посольства России в Стокгольме». Коттель посмотрел на дно своего стакана. «Первый секретарь, это смех. Чудо-мальчик Леонида Брежнева и главный скандалист - и возмутитель спокойствия - а он всего лишь первый секретарь. Это, конечно, обычное прикрытие. Много передвигается, наш Виктор», - задумчиво сказал он. .


«Вы сказали, что можете постучать по компьютеру», - напомнил ему Берен. "Как это связано с Рашкиным?"


«На комическом собрании Вуазена я упомянул о деньгах, переведенных из Штатов для финансирования операций Синдиката, здесь. Я получил чаевые, когда был в Вашингтоне, подошел к компьютеру и узнал о недавнем переводе пяти миллионов долларов из Аризоны. банк в один здесь, в Брюсселе. Получателем на этом конце, я почти уверен, был Виктор Рашкин. Знаете ли вы, - небрежно спросил он, - что Рашкин сейчас в Брюсселе? Прилетел с другими людьми на своем частном самолете из Стокгольма. Сейчас это находится под наблюдением в аэропорту Брюсселя ".


«А куда он подевался в Брюсселе? Вы, кажется, знаете о моем заднем дворе больше, чем я».


«Только из-за компьютера. Мы потеряли Рашкина в тот момент, когда он вместе с друзьями покинул аэропорт».


"Друзья?"


«Мужчина и женщина, и прежде чем вы спросите, мы не знаем, кто они, и у нас нет описания. Так что мы не всегда такие умные, Джулс». Он смотрел в потолок, стараясь не смотреть на них. "Одна вещь может показаться вам интересной. Вуазен удерживал меня после закрытия встречи. Я сказал в письменном отчете о телескопе, что мы могли бы просто идентифицировать его персонал или, по крайней мере, лидеров. Хочу услышать эту чертову глупую ошибку Я сделал?"


- На ваше усмотрение, Эд, - сказал Борейн с демонстрацией безразличия. Снова свернувшись калачиком на диване, Луиза выглядела напряженной. «Я мог бы сделать еще немного кофе, если у тебя есть силы».


"Конечно."


Она пошла на кухню, слыша разговор через дверь. Ссылка Коттеля на опознание людей в телескопе потрясла ее. Как, черт возьми, он мог это сделать?


«Выпей еще, Эд». Берен сел на место Луизы на софе, где он мог изучать американца, не проявляя особого интереса. Он скрестил руки. «Вы остались с Вуазеном. Должно быть, это было забавно».


«В моем отчете я предположил, что ключевые мужчины и женщины, управляющие Telescope, могли понести личные потери в результате терроризма. Жены, сестры, мужья, подруги. Я предложил составить список всех тех, кто недавно понес личные потери в результате преступных и террористических действий. Среди этого списка мы можем найти вероятных кандидатов, потому что я уверен, что это был мотив для запуска Telescope. Отвращение к некомпетентности правительств. Черт возьми, Джулс, мотив - один из самых сильных для человечества - месть ».


«На создание этого списка потребуются годы».


«Я не использую тот компьютер, к которому у меня есть доступ».


"О, понятно. И вы сказали Вуазену?"


«Нет. Вуазен попросил меня использовать компьютер, чтобы составить список. Если я этого не сделаю, он спросит кого-нибудь еще. А теперь я должен идти, я успеваю ночным рейсом в Штаты». Коттель встал. «Я скоро вернусь. И не забывай про Виктора Рашкина».


«Ради бога, вы думаете, что он член Синдиката?»


«Не член, но я думаю, что он направляет деньги тому, кто управляет этим подразделением». Он почесал в затылке: «Не знаю, значит ли это что-нибудь, - небрежно заметил он, - но вы когда-нибудь слышали о Комете?»


«Нет, но это звучит по-русски».


«Это так. Один из наших спутников следил за его продвижением вдоль побережья Балтийского моря. Это огромное судно на подводных крыльях. Обычно Советы используют их только на таких реках, как Волга, но этот сейчас находится у берегов Польши. Не так далеко от Швеции. . Куда он направляется и почему? Никто не может решить это - вот что и беспокоит. Увидимся оба ... "


После того, как Коттель ушел, Берен набрал номер. Он устроился в кресле и поставил телефон на посуду, которую положила Луиза. «Это ты, Джок? Жюль здесь. Мобильный груз, который мы недавно подобрали, должен быть отправлен на поезд завтра утром в Брюссель-Миди. Да, верно - Миди». Midi была одной из трех железнодорожных станций Брюсселя. «Организуйте всестороннее сопровождение для надзора за правильным обращением с грузом. Понятно? Затем заполните плавучий топливный склад припасами и ждите инструкций. Понятно? И позаботьтесь о том, чтобы кто-то мог разжечь пожар, а вокруг много подводного. "


Он положил трубку, снял трубку со стола и посмотрел вверх, внезапно осознав, что все звуки из кухни прекратились. Луиза стояла рядом с ним, держа пустую лопатку. Он всплеснул руками, словно защищаясь.


«Я знаю, что ты накрыл на стол, но я не нарушил твою красивую обстановку».


«Я хочу узнать, что происходит, и побыстрее, иначе еда испортится».


«Вы слышали разговор».


«Что было в коде. Во-первых, где сейчас Джок? Звучит так, как будто что-то движется».


«Джок был на нашей базе рядом со станцией, хотя теперь я думаю, что он уже будет на пути к Шато Уорден».


Она взглянула на часы, чтобы проверить время приготовления, и уселась к нему на колени. Вместо «мобильный груз» я прочитал Литова - его высадят в Брюссель-Миди и разрешат бежать. Я боюсь, что мы его потеряем ".


«Отсюда мое упоминание о« всестороннем сопровождении », полномасштабном драгнете. Я хочу, чтобы Джок обошел все возможные пути отступления Литова - потому что он попытается ускользнуть от нас. И, поскольку он будет считать, что мы его отслеживаем. , мы должны обманом заставить его думать, что он добился успеха. Тогда посмотрим, куда он нас приведет. Завтра будет большой день. Удовлетворены? "


"Еще нет." Она погладила его лицо лопаткой, продолжая. «А как насчет вашего упоминания о« плавучем топливном складе »? Это паровая яхта, Firestorm? Это так? И где она сейчас?»


«На полпути между Шотландией и устьем Балтийского моря. Я держал ее там наготове с тех пор, как впервые услышал фразу« Стокгольмский синдикат ». Джок по радио доставит ей на борт провизию, проверит оружие и боеприпасы, и прежде всего снабдит ее Команда артиллеристов. У него будет напряженная ночь, Джок. А теперь я голоден ".


«Как всегда. Это курица - приготовленная так, как вам нравится. Думаю, завтра мы посмотрим, как они будут отображать передвижения Литова на карте».


«Более того. Позже завтра мы посетим Fixer в Брюгге. Он может сказать нам, кто на самом деле стоит за Стокгольмским Синдикатом».


Глава пятая


Исправитель. Доктор Анри Гольдшмидт, торговец редкими монетами, был одним из самых выдающихся жителей Брюгге. Берен оценил свой нынешний возраст примерно в шестьдесят, но мог только догадываться - доктор ревностно охранял его личную жизнь, и вы не осмелились задать ему неправильный вопрос. Наказание должно было быть немедленно вычеркнуто из его списка социальных знакомых.


«Они исключены из моей среды», - однажды объяснил он. «И, конечно же, однажды исключенные, они никогда не могут быть приняты повторно».


Он свободно говорил на восьми языках, включая французский, английский и немецкий; он также использовал свои тонкие руки, чтобы облегчить разговор, жестикулируя с контролируемой обдуманностью, чтобы подчеркнуть точку. Он был доверенным лицом королевской семьи, американских миллионеров и французских промышленников. Менее известен тот факт, что он был в хороших отношениях с некоторыми из ведущих гангстеров Европы. Это был человек, которого собирался встретить Берен.


За час до рассвета из Chateau Wardin вылетел огромный вертолет Sikorsky. Литов, который выдержал свой последний «допрос» от рук доктора Алекса Кардера, лежал на носилках, как и во время «путешествия», его поврежденная рука была искусно защищена шиной и бинтами, а его левое запястье и лодыжка были скованы наручниками. к носилкам. Его правая лодыжка также была скована.


Двое охранников были в обычной боевой форме артиллеристов - джинсовые брюки, туфли на креповой подошве, ветровки и балаклавские шлемы, которые полностью скрывали их внешний вид. Одним из них был Стиг Пальме. Вторым был двадцатидевятилетний немец Макс Келлерман. Годом ранее он с нетерпением ждал блестящей карьеры юриста. Затем его невеста попала под перекрестный огонь террористов, когда полиция получила известие о рейде на банк в Бонне. Они все еще не знали, что наводка исходила от Жюля Борана. Это было то, что он скрывал от Келлермана, как он однажды объяснил Луизе.


Если бы Келлерман знал, что я все это начал, он мог бы обвинить меня в смерти своей невесты ».


Перед тем, как покинуть большую камеру, в которой Литов занимал больше недели, завязали глаза. И снова он полагался на звук и обоняние, чтобы перепроверить то, что он узнал об основной базе Телескопа. Тот же дым от костра ударил его в ноздри, когда его несли из здания к трапу в задней части вертолета. Его вывели тем же путем - он почувствовал и услышал переход от ковра к камню; затем каменные ступени, за которыми последовало отсутствие звука, указывающее на траву. Зловоние от костра не показалось странным: во время дежурства в Лондоне он вспомнил, что англичане все лето держали дурно пахнущие костры.


«Не забудь вовремя разжечь этот костер», - напомнил Берен Стигу Пальму. «Литов умен - он не должен чувствовать запах арденнских сосен, пока его несут на борту».


Было 3 часа ночи, когда за Литовым приехали. Все еще не снимая наручных часов, он сумел проверить время, прежде чем один из охранников в маске наложил повязку на глаза. Если его возвращали в ту же точку старта, полет из Англии должен был занять около трех часов.


Когда «Сикорский» приземлился, Литов, все еще заключенный на носилках в грузовом отсеке, обнаружил, что заново переживает свой предыдущий опыт в обратном порядке. Когда вертолет приземлился, послышался удар, пауза, когда роторы перестали вращаться, а затем мурлыканье гидравлики, когда автоматическая аппарель в задней части грузового отсека была опущена.


Его повязка на глаза была снята охранником с балаклавой, закрывающей лицо. «Эти люди не упускают многих уловок, - самодовольно подумал Литов, - а потом его спустили посреди бела дня». Сильный запах арденнских сосен проник в его ноздри, а над ним он увидел вершины деревьев, опоясывающих секретную вертолетную площадку. Двое охранников отнесли его к знакомому фургону, а Буше - через заднюю дверь. Они бросили его на тот же кожаный диван рядом с левой стеной, двери были закрыты, и Келлерман и Пальме сидели лицом к своему пленнику с автоматами на коленях.


«Мы отвезем вас на станцию Брюссель-Миди», - сказал Келлерман Литову по-английски, когда фургон тронулся. «Вот ваши документы, мистер Джеймс Лейси или как вас зовут».


Литов не мог в это поверить. Келлерман наклонился над ним и вернул бумажник во внутренний карман. Было ли это уловкой, чтобы вывести его из равновесия, заставить расслабиться перед пытками или испытанием на выносливость?


Но он наполовину поверил охраннику, который вернулся на свое место, когда фургон набрал скорость. Зачем им вообще его отпускать? Охранник указал на возвращенный им бумажник.


«Вы найдете все свои деньги нетронутыми. Бельгийские франки, немецкие марки и голландские гульдены. Telescope не ворует, как Синдикат».


Литов напрягся, стараясь сохранить выражение лица. Что, черт возьми, происходило? Это было первое признание того, что эти люди принадлежали к Telescope. И почему случайное упоминание о Синдикате? Чтобы проверить его реакцию? В одном Литов был теперь уверен, что его освобождают в надежде, что он приведет их в штаб-квартиру Синдиката. Ему было трудно скрыть свое удовлетворение. Их ждал сюрприз, действительно очень неприятный сюрприз.


*


Пьер Флорин, дежурный сержант в штаб-квартире полиции Брюсселя, попросил недельного отпуска вскоре после того, как двое мужчин обратились к Луизе в приемной. Это был вид Борана, бегущего вверх по лестнице, чтобы присутствовать на собрании, и осознание того, что девушка знает Борана, напугало Флорина. Благодаря долгим годам службы его просьба была немедленно удовлетворена.


Он провел большую часть семи дней в своей холостяцкой квартире на юге Брюсселя. Однажды вечером к нему пришел один из фальшивых детективов.


"Почему ты взял этот отпуск, Флорин?" он потребовал. «Это привлекает внимание в самый неподходящий момент».


«Я волнуюсь. Берен…»


«Ты дурак. Борана больше нет в силе».


«Он имеет огромное влияние». Флорин не мог усидеть на месте и беспокойно передвигался, суетливо перемещая дешевые сувениры на память об отдыхе в Остенде. «Я не хотел бы, чтобы Борэн меня поджаривал», - продолжил Флорин, подтверждая мнение другого человека, что он расколется на допросе. «Я хочу свои деньги». Худощавый мужчина извлек запечатанный конверт и бросил его на пол, заставив Флорина наклониться, чтобы поднять его. Затем он ушел и сообщил о своих сомнениях доктору Отто Берлину.


Доктору Берлину потребовалось несколько дней, чтобы найти Гюнтера Баума, восточногерманского специалиста, специализирующегося на удалении людей. Баум и его спутник, невзрачный человек с портфелем, без предупреждения прибыли в квартиру Флорина. В темных очках Баум был элегантно одет в американскую одежду. Выйдя из квартиры Флорина, он вынул из портфеля «Люгер» с глушителем и, удерживая его за спиной, нажал кнопку звонка.


Гюнтер Баум был среднего телосложения и осторожен в своих движениях. «Никогда не торопитесь», - часто предупреждал он своего помощника. «Это привлекает внимание к вам». На нем была соломенная шляпа, которая вместе с затемненными очками закрывала всю его верхнюю часть лица, открывая только мопсий нос, маленький тонкий рот и мясистую челюсть. В левой руке он держал фотографию Пьера Флорина. Лучше всего действовать методично.


Флорин открыл дверь и нервно взглянул на незнакомцев, прежде чем снова начал ее закрывать. «Мы - Уголовное управление. Сообщение из штаба. По поводу инцидента, произошедшего неделю назад. Мы можем войти, да?»


"Конечно…"


Баум заговорил по-французски. Он говорил короткими предложениями, как будто ожидал, что все примут его за чистую монету. Флорину и в голову не пришло попросить удостоверение личности. Они вошли в квартиру, сначала Флорин, затем Баум и его спутник, которые отнесли пустой платок и закрыли дверь.


"Ты одинок?" - спросил Баум.


«Да, я редко…»


«Продолжайте идти, пожалуйста. Нас попросили осмотреть вашу спальню. Были сделаны заявления, что к вам приходит женщина, которая составляет плохую компанию».


"Это просто смешно."


«В этом мы уверены. Продолжайте идти. Откройте шкаф - я должен быть уверен, что мы одни».


Они находились в тесной спальне, и Флорин отреагировал на инструкции Баума, как робот. По просьбе посетителя он открыл шкаф. Баум прижал кончик глушителя к основанию шеи Флорина. Бельгиец застыл под натиском холодного металла. «Шагни в шкаф медленно», - скомандовал Баум на том же французском языке. «Оставайся там, пока мы ищем улики», - в ужасе Флорин вошел в шкаф, уткнувшись лицом в одежду. Баум один раз нажал на курок.


Он хлопнул дверью по падающему телу Флорина и повернул защелку. Не говоря ни слова, он передал «люгер» своему товарищу, который тут же спрятал его в портфеле, а Баум снял перчатки и засунул их в карман. Пора идти, - сказал Баум.


Это был его обычный распорядок, когда он работал над крупными планами. Баум никогда не держал ружье ни на секунду дольше необходимого. Задачей его напарника было перевезти компрометирующее оружие, чтобы Баум никогда не мог быть скомпрометирован; Это был риск, за который товарищу Баума заплатили хорошие деньги.


«Теперь о баре, о котором беспокоится доктор Берлин. Мы же хотим, чтобы наш работодатель был доволен, не так ли?»


В 9.30 фургон мясника подъехал к обочине вокзала Брюссель-Миди. Серж Литов был освобожден от наручников и сидел напротив Макса Келлермана, который наставлял свой автомат в живот россиянина. Литов все еще не мог полностью поверить в то, что его собираются освободить; единственное, что его успокоило, - это шум уличного движения.


«Когда выйдешь, не оглядывайся назад, - предупредил Келлерман, - иначе этот фургон будет последним, что ты когда-либо увидишь. Один быстрый взрыв, и нас уже не будет. А снаружи есть целая команда наших людей, которая позаботится о том, чтобы вы сели в поезд - в любой поезд ».


Стиг Палме, все еще в маске Келлермана, открыл заднюю дверь, приоткрыл одну на несколько дюймов и выглянул наружу. Он открыл ее пошире, Литов вышел на улицу, и дверь была закрыта. Келлерман теперь двигался очень быстро.


Сняв комбинезон, который был на нем, он вышел из него. Сняв балаклавский шлем, он поднял верх кушетки, на которой сидел Литов, вынул шляпу-трилби и надел ее себе на голову. Он вытащил из дивана чемодан и палевый плащ. Углы чемодана были покрыты сталью, служившей импровизированным оружием. Сдвинув пластину в передней части фургона, он обратился к водителю.


"Хорошо?"


«Он вел себя, пошел прямиком в вокзал». Келлерман подбежал к задней части фургона и вылетел на улицу. Никто не заметил. Келлерман подошел к одной из распашных дверей и вошел в зал ожидания. Литов стоял у билетной кассы у окна первого класса, а перед ним стоял всего один мужчина. Пока он ждал, он оглянулся и увидел бельгийку с пуделем на поводке, присоединившуюся к его очереди. Она бормотала себе под нос, зарывшись в сумочке в поисках денег на проезд. Дорогая одета, что соответствовало ее присутствию в очереди первого класса. Литов такие вещи замечал.


«Глупая старая корова», - подумал он. «У женщин никогда не бывает готовых денег».


Человек перед ним отошел и, быстро взглянув на вокзальные часы, Литов тихим голосом попросил свой билет. Кассирша попросила его высказаться. Литов так и сделал, стараясь не привлекать к себе внимания.


«Одно место в« Трансъевропейском экспрессе »Иль-де-Франс в Амстердам. В одну сторону и для некурящих. У меня будет время успеть на него?»


"Много времени." Клерк записывал номер машины и места. «Прилетает сюда в 9.43, прибывает в Амстердам в 12.28».


Позади Литова женщина с пуделем все еще осматривала свою сумочку и что-то бормотала себе под нос по-французски. Она рассердила Литова: таких людей надо сажать. Он заплатил за свой билет и двинулся к платформам, оглядываясь на кружащуюся толпу, пытаясь найти скрытых наблюдателей, которые, как он знал, должны быть там.


Все казалось нормальным. Суета пассажиров, пересекающих большой зал ожидания, общая атмосфера разочарования и беспокойства, постоянный фоновый голос из динамиков, передающий бесконечный список прибытий и отправлений поездов по всей Европе.


У стойки первого класса женщина извинилась перед служащим. Она не могла найти свою сумочку. Будет ли он обслуживать следующего пассажира, пока она… Она посмотрела на Литова, скрывающегося из виду на платформах. Она поспешила через зал, ее пудель быстро бежал рядом с ней, к Максу Келлерману, который стоял и читал газету. Резко остановившись, она позволила пуделю пройти дальше и умудрилась позволить поводку обвиться вокруг ног немца.


«Извини», - сказала она по-французски, ее голос был низким, когда она развязывала поводок, - «Колетт действительно нравятся мужчины. 9.43 TEE. В Амстердам», - продолжила она. «Пять остановок - Северный Брюссель, Восточный Антверпен, Розендаль, Роттердам, Гаага, затем Амстердам…»


«Передай новости Хендерсону», - пробормотал Келлерман. Скажи ему, что я уже еду ".


Келлерман быстро присоединился к короткой очереди, образовавшейся у окна первого класса. За ним к телефонному киоску шла суетливая дама лет шестидесяти.


*


Вскоре экспресс Иль-де-Франс должен был прибыть в Амстердам. TEE остановился ровно на три минуты. Тем не менее Серж Литов, пройдя взад и вперед по перрону, внезапно вернулся в зал ожидания.


Оставшись позади на платформе, Макс Келлерман в плаще и шляпе с чемоданом в руках ждал на месте, на случай, если Литов появится в последний момент и сядет в экспресс. Литов мог стоять и смотреть на выходную дверь, чтобы узнать, не идет ли за ним кто-нибудь. Или покупка билета в Амстердам может быть первой из его уловок, направленных на то, чтобы отбросить тени, которые, как он знал, наблюдали.


В кассе Литов поспешил к телефонной будке, закрыл дверь и набрал номер Брюгге. Он наблюдал, не преследует ли кто-нибудь его движения. Чего он не заметил, так это женщину с пуделем, который сидел на соседнем сиденье и демонстративно ел бутерброд. Если бы Литов случайно заметил ее, бутерброд объяснил бы ее присутствие: заказав билет, она долго ждала свой поезд и предпочла потратить его в кассе.


«Если он уйдет со станции, ты последуешь за ним, Альфонс», - тихо сказала она мужчине, сидящему на ее месте.


«Не похоже, что он успевает на Амстердамский экспресс».


«У него еще есть время», - ровно ответила Моник.


«Я хотел бы знать, что он говорит», - пробормотал Альфонс.


Внутри телефонной будки Литов позвонил по номеру Брюгге, и он быстро назвался.


«Говорит Серж, твой друг из Стампена. Меня выпустили - вот так».


«Берлин здесь. Сделайте этот звонок кратким, я жду другого. Где ты?»


«Станция Брюссель-Миди. Я купил билет до Амстердама. На какой маршрут - и вы можете предоставить мне запасной вариант? Они связаны…»


"Это были наши друзья?" - резко вмешался Берлин. "А вы знаете их родной город?"


«Да и да. У меня мало времени. Мне нужно успеть на экспресс. Или нет?»


«Конечно. Тогда продолжайте полет по воздуху, если вы меня понимаете. Помощь встретит вас в Копенгагене - чтобы разобраться с любыми трудностями, с которыми вы можете столкнуться. До свидания».


В крошечном домике с террасой в Брюгге Берлин положил трубку и посмотрел через стол на Соню Карнелл, разливающую кофе. Он дождался чашки, прежде чем удовлетворить ее любопытство.


«Серж Литов начинает свой бег. Он находится в Брюсселе, Миди. Телескоп отпустил его, и он говорит, что знает местонахождение их главной базы».


«Но это чудесно».


"Это?" Берлин оглядывал тусклые стены, картины в золоченых рамах, которых нельзя было разглядеть в мраке, создаваемом вырисовывающимися домами на другой стороне узкой улочки. «Мы не узнаем, преуспел ли он в этом, пока я не допросу его. Теперь дело в том, чтобы разорвать связь между Литовым и трекерами Telescope. Он поймает первый самолет. Узнай, когда он достигнет Копенгагена, и пусть там кто-то поджидает - кто-то способен уничтожить любой трекер. Сегодняшний день будет опасным - для всех. В том числе и уважаемого доктора Генри Гольдшмидта - Фиксатора ».


Смотровая площадка в окне первого этажа увидела, что 280E приближается, пробираясь сквозь поток машин к тяжелым деревянным дверям у входа на подбазу возле вокзала Брюссель-Миди. Он позвонил охранникам, и двери плавно распахнулись внутрь, и Берен мог въехать во двор. Рядом с ним Луиза Гамильтон оглянулась и увидела, что двери закрывают вид на движение за ним.


"Интересно, где сейчас Литов?" она сказала.


«Пойдем наверх и узнаем».


Мощеный двор был маленьким. Он был полностью окружен старыми шестиэтажными домами. Комнаты, выходящие во двор, были собственностью Телескопа, вымышленным именем которой владел барон де Граер. Единственным другим транспортным средством во дворе был фургон мясника, уже заправленный бензоколонкой в углу и развернувшийся, чтобы он мог немедленно уехать.


Хендерсон сидел в функциональной комнате на первом этаже. В одном углу радист в наушниках сидел перед мощным трансивером. Шотландец, который встал, когда они вошли, сидел за столом напротив большой настенной карты Северной Европы. На карте он пометил красной ручкой с фломастером все возможные воздушные, автомобильные и железнодорожные маршруты из Брюсселя-Миди.


"Какие маленькие синие булавки?" - спросила Луиза.


«На каждом изображен стрелок, с которым я могу связаться по радио или телефону в течение трех минут».


"Их множество!"


«Хотел бы я иметь больше», - лаконично ответил шотландец. Он посмотрел на Борана. «Момент истины настал. Литов под кодовым именем Лепер находится в Брюссель-Миди. Он сделал один двухминутный телефонный звонок. Он купил билет на TEE. До Амстердама. Поезд отправляется в 9:43». Он посмотрел на большие настенные часы. «Это примерно сейчас».


Серж Литов ловко играл с того момента, как вернулся на помост. Неся билет, он подошел к специальному TEE. Доска, на которой изображена последовательность вагонов. Сразу за двигателем стоял Voiture 3.


Из-за своей газеты Макс Келлерман, который оставлял Литова передвигаться, оставаясь на одном месте, наблюдал, как он внимательно изучал билет, а затем доску. Это была пантомима для наблюдателей.


В своих мыслях Келлерман проехал по остановкам, которые сделал экспресс перед тем, как прибыть в Амстердам. Брюссель-Север, Восточный Антверпен, Розендал, Роттердам и Гаага. На всех этих остановках Хендерсон уже договорился о том, чтобы поставить стрелка на тот случай, если он выйдет. Келлерман должен был оставаться на борту до Амстердама. Въехал TEE, пять роскошных вагонов, которым предшествовал его обтекаемый локомотив. Экспресс остановился.


Литов поднялся на борт «Войтюра-3» в тот момент, когда открылись автоматические двери, и грубо протолкнулся мимо женщины, ожидавшей выхода. Это был старый трюк: дождитесь, пока автоматические двери не закроются, а затем прыгайте обратно на платформу, оставив свою тень на борту, унесенную поездом. Но Литов снова появился, спустился по ступенькам и встал на платформу. Что, черт возьми, он задумал? Келлерман одним глазом следил за Литовым, а другим - за красной секундной стрелкой на часах на платформе.


Позади него появился Альфонс и занял позицию на противоположной платформе. Келлерман поднялся на борт вместе с опоздавшей женщиной, так что они выглядели как пара. Оказавшись в вагоне, он сел на место у входа в следующий вагон, Voiture 3.


Когда TEE. экспресс отправляется; ни звонка охранника, ни свистка. Двери закрываются, поезд отъезжает. Литов, глядя на секундомер на часах, точно рассчитал время. Он вбежал в карету за секунду до того, как двери встретились.


«Тройной блеф», - сказал себе Келлерман, когда поезд тронулся.


Следующая остановка, Брюссель-Норд, была всего в нескольких минутах ходьбы. Сойдет ли Литов всего на одной станции, несмотря на бронирование до Амстердама? Потому что из Брюссель-Норда он мог сесть на поезд или на такси до аэропорта. Келлерман мог бы сейчас расслабиться. Его задачей было оставаться на борту до Амстердама. Вместо этого он напряженно сидел, пытаясь проникнуть в сознание Литова, чтобы предсказать, как он отреагирует на «Брюссель-Норд».


Напряжение внутри временного штаба операции «Лепер» нарастало. Луиза продолжала расхаживать взад и вперед по маленькой комнате. Берен сел рядом с Хендерсоном, изображая расслабление, когда он закурил сигарету. Они сделали все, что могли. Это было дело мужчин в поле.


"Кто у вас в поезде?" он спросил.


«Макс Келлерман. Он может быть немного непокорным».


«Он один из лучших, что у нас есть. Использует свой мозг». Он остановился, когда зазвонил телефон. Хендерсон взял трубку и коротко заговорил по-французски.


«Это был Луи. Прокаженный сел на Миди. Итак, он начал бежать. Все, что мы можем сделать сейчас, это дождаться следующего сообщения».


В 9.53 TEE. проскользнул на станцию Брюссель-Норд, и двери с шипением распахнулись. Это была двухминутная остановка. Макс Келлерман принял решение. Он стоял у выхода из своего тренера дальше всех от Voiture 3.


В Келлермане нельзя было узнать человека, который сел в Миди. Он снял шляпу и легкий плащ и положил их в свой чемодан. Он надел очки. Теперь была видна его густая солома темных волос, ранее спрятанная под шляпой.


Выйдя из экспресса, он глянул налево, не увидел Литова и повернулся, чтобы создать впечатление пассажира, который собирается сесть в поезд. Во рту у него была сигарета, и он сознательно делал пропуск зажигалки: это давало повод остановиться у подножия лестницы.


«Он собирается выйти на станции Норд и отправиться в аэропорт», - решил Келлерман в течение нескольких минут в поезде. «После заключения он будет нетерпеливым, стремящимся добраться до своей базы. Я буду».


Он не подчинялся его приказам. Ни в коем случае он не должен был выходить из поезда раньше Амстердама. Келлерман полагался на свои наблюдения за тем, как Литов решил свою проблему в Миди. И если бы он продолжал свой путь в Амстердам, он бы наверняка притворился, что выходит из экспресса здесь - выйдя и слоняясь возле выходных дверей.


Немец обнаружил, что смотрит на часы на платформе. Через десять секунд двери закроются. Девять восемь-семь-шесть… Литов его одурачил. Он оставался на борту. В последний момент Литов бросился по ступеням поезда на перрон и поспешил к выходу со станции. Никто не мог выбраться вовремя, чтобы последовать за ним. Келлерман мрачно улыбнулся и зашагал к выходу.


Там он увидел Джоэля Уайльда, бывшего стрелка SAS, которого Хендерсон послал в Норд как раз на этот случай. Келлерман превзошел его. «Он мой», - сказал он, проходя мимо.


Он вошел в дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Литов покидает станцию в дальнем конце зала ожидания. Он подошел к нему сзади, пока русский ждал следующего такси. «Аэропорт. Переместите его», - сообщил Литов водителю и сел в кузов.


Он был настолько уверен в себе, что упустил из виду очевидную меру предосторожности - дождаться, пока он сядет в кабину, чтобы сообщить пункт назначения. Это было не в характере. Или это было? Они старались не давать Литову еды последние двадцать четыре часа, давая ему только фруктовый сок. Он мог быть легкомысленным и самоуверенным. Или этот телефонный звонок из Брюссельского Миди мог бы помочь любой тени, которая присоединилась к Литову, когда он выходил из экспресса. Если так, то Джоэл разобрался бы с этим.


Келлерман оглянулся через плечо, прежде чем забраться в следующее подъехавшее такси. Джоэл Уайльд был рядом с ним. Вы никогда не слышали этого ублюдка, пока не стало слишком поздно. Келлерман опустил окно и посмотрел на него.


«Спасибо за все. Я собираюсь успеть в аэропорт вовремя».


«Добро пожаловать. Наша любовь к Шэрон. Полет плавный».


Джоэл смотрел, как отъезжает такси, и повернулся к выходам со станции. Больше никто не приезжал за такси. Никто не направлялся к частной машине. Но в течение следующих нескольких часов Синдикат отправит кого-нибудь, чтобы убить любого человека, которого они обнаружат после Литова.


Я оторву его яйца ".


В штабе операции «Лепер» Хендерсон положил трубку, поймал удивленный взгляд Луизы Гамильтон и зажал ему рот ладонью.


«Это был Джоэл Уайлд с северной станции. Прокаженный вышел из экспресса - как вы и думали, - и взял такси до аэропорта. Более того, Макс Келлерман снова управляет собственной железной дорогой. Он тоже вышел, и он последовал за прокаженным в другом такси до аэропорта ".


«Макс - хороший человек, один из наших лучших», - прокомментировал Берен.


"Куда направляется прокаженный?"


Хендерсон встал и подошел к воздушным маршрутам, отмеченным на его настенной карте. Он переместил синюю булавку - Макса Келлермана - на место на дороге в аэропорт. Прямо перед этим он поставил красную булавку, изображающую Сержа Литова.


Берен присоединился к нему и посмотрел на настенные часы. "Вы услышите достаточно скоро. Попросите кого-нибудь проверить все рейсы авиакомпаний, вылетающих в течение следующих двух часов. Я не думаю, что Прокаженный задержится дольше, чем ему нужно. Не обращайте внимания на магазин, пока мы не вернемся, Джок. Мы собираемся сесть на поезд в Брюгге и поговорить с моим старым другом, доктором Гольдшмидтом. Вполне возможно, что он может назвать нам имя человека, который руководит Синдикатом ».


Глава шестая


Гюнтер Баум сидел совершенно неподвижно на пассажирском сиденье «Рено», которым управлял сидевший рядом с ним худощавый мужчина. На коленях его товарища лежал портфель с заряженным «Люгером». Баум еще не запросил оружие.


Как и во время своего визита к Пьеру Флорину, он действовал осторожно. Он снова был в соломенной шляпе и затемненных очках. В левой руке он держал фотографию Франса Дарраса и его жены Розы. Лучше всего действовать методично.


«Я верю, что они оба на борту», - сказал Баум. «И, по крайней мере, мы нашли баржу там, где она должна была быть, вы можете видеть антенну».


Он протянул руку в перчатке. Его товарищ не ответил, зная, что Баум часто думал вслух, чтобы убедиться, что он ничего не упустил, прежде чем закончить работу. Когда в нем участвовали сразу два человека, всегда требовалось немного больше изящества.


Баум взял пистолет, убедился, что глушитель плотно затянут, и открыл дверь другой рукой в перчатке. «Вы следуете со своим набором инструментов через три минуты, считая с этого момента». Его товарищ быстро посмотрел на свои часы. В мире Баума секунды на счету.


Баум поднялся медленно и неторопливо. Достигнув тропы, он держал «люгер» за спиной и огляделся. Баржа была пришвартована, и на ее палубе никого не было, но он слышал голоса из каюты внизу. На буксире никого не было. Баум упустил одну особенность - маленького мальчика, сидящего на ветвях яблони. Баум поднялся на борт и положил фотографию в карман.


Франс и Роза Даррас так громко спорили, что не слышали, как Баум спускается по ступеням в хижину. Все равно они бы его не услышали. При дневном свете было трудно хорошо видеть в салоне, и за тонированными очками Баум моргал.


«У меня есть сообщение и немного денег для Франса и Розы Даррас», - сказал он.


Пораженная баржа быстро повернулась. "Это мы. Кто ты?"


«Вы оба повернетесь лицом к стене».


Баум извлек из-за спины «люгер» и нацелил его на позицию между ними. Я пришел, чтобы удалить ваш трансивер, - продолжил он на своем французском языке. - Лицом к стене, пока мы не закончим работу. Ведите себя аккуратно, и вы можете быть уверены, что вам не причинят вреда ... "


Они оба повернулись лицом к стене. Инстинктивно Франс схватил Розу за руку, чтобы успокоить ее. Баум все еще говорил, когда он прижал дуло к основанию шеи Франса Дарраса и выстрелил один раз. Даррас падал, когда морда прижалась к шее Розы, которая, застывшая от ужаса, не могла пошевелиться. Баум второй раз нажал на спусковой крючок.


Его товарищ явился со своим портфелем и набором инструментов. Баум тотчас же передал ему «люгер», и оружие вернули в портфель. Он стоял совершенно неподвижно, пока его напарник быстро извлекал трансивер и его антенну с силовым приводом. На берегу канала над ними маленький мальчик на яблоне остался в ее ветвях. Он сосал апельсин, когда Баум снова появился наверху ступенек, и он выскользнул из его пальцев, с лязгом ударившись о буксирную дорожку. Баум повернулся и осмотрел местность.


Скрытый среди ветвей на расстоянии не более двадцати футов, мальчик смотрел, как солнечный свет отражается в затемненных линзах, пока Баум продолжал поиски, в то время как его товарищ снова появился на палубе, с портфелем в одной руке, трансивером и антенной, неловко удерживаемыми под мышкой. . Он вспотел от усилий.


"Вы что-то слышали?" он спросил.


Пора возвращаться к машине, - сказал Баум.


Они ехали по главной дороге, направляясь в Брюссель, когда поезд проехал в противоположном направлении. В купе первого класса Берен и Луиза сидели лицом друг к другу и смотрели в окно. Они мельком увидели канал, несколько барж, пришвартованных у шлюза, баржи с веревками для белья, висящие вдоль палуб, телевизионные мачты и радиоантенны, выходящие на солнечный свет.


«Эти люди должны вести собственную жизнь, у них даже есть телевизор», - заметила Луиза.


Берен смотрел, ничего не видя, его мысли были сосредоточены на Гольдшмидте. Он автоматически кивнул, но заметил, что она ему сказала.


"Выстрел в шею сзади? Пьер Флорин?"


Главный инспектор отдела убийств Фламен мысленно вздохнул. У Вуазена была привычка повторять сделанные вами заявления.


«Главный суперинтендант Борайн попросил его увидеться с ним, как только он вернется из отпуска по болезни», - продолжил Фламен и дождался ожидаемой реакции.


- Вы имеете в виду бывшего старшего суперинтенданта Борана. Разве не странно, что полицейский, которого хотел видеть Берен, был убит прежде, чем он его увидел? потребовал Voisin.


«Это могло иметь значение», - согласился Фламен.


"Может, мне лучше увидеть Борана?"


«Как хотите, сэр, но, может быть, лучше я его увижу первым. Так вы не попадете в неловкую ситуацию, если можно так выразиться».


«Вы действительно можете, Фламен». Вуазен ухмыльнулся. Ясно, что Вилли Фламен понимал деликатность своей позиции, политическую важность того, чтобы никогда не принимать решения, которые могут иметь неприятные последствия.


«Найден в его квартире», - продолжил Фламен. «Никаких следов взлома».


«Значит, он знал своего убийцу», - вмешался Вуазен.


«Казалось бы, так», - тактично согласился Фламен, хотя знал, что это не обязательно последует. «Выстрел в шею сзади», - повторил он. «Напоминает мне что-то неприятное, но я просто не могу вспомнить, что это».


«Вам лучше уехать в Брюссель сейчас, пока Брюгге не наводнили полицию», - сказал доктор Берлин Соне Карнелл в крошечном домике в Hoogste van Brugge.


"Что-то должно произойти?"


«Гюнтер Баум убирает парочку незавершенных дел - Франс и Роза Даррас на борту баржи. Они начали провисать, это вы предупредили меня, когда передали сигнал« Зенит »о Борене».


Карнелл встал, чтобы уйти. Ее лоб нахмурился.


«За что я виноват? Я думал, ты собираешься их только предупредить».


"Это предупреждение!" Берлин повысил голос и погладил кончики своих усов пальцами одной руки. «Предупреждение для других людей, отвечающих за нашу связь. Но именно поэтому в ближайшее время в этом районе может начаться деятельность полиции. Также потому, что я решил преподать доктору Гольдшмидту урок, как он шпионил за мной с тем фотографом в доме напротив».


"Не снова Баум?" - тихо спросила она.


«Вы слишком мягкосердечны».


«Ты становишься более жестоким, и мне это не очень нравится».


Он смягчился и решил сказать ей. «Дирк доставит одну из своих игрушек. У него нежная душа. А теперь беги, я встречу тебя позже в квартире в Брюсселе, прежде чем мы вместе поедем в аэропорт».


Она кивнула и пошла искать такси до вокзала. Дирк Монди руководил офисом в Брюгге, когда Берлина не было. Какую игрушку он мог подарить Гольдшмидту?


Когда она вышла из дома и направилась по узкой мощеной улице, она почувствовала облегчение оттого, что звонит не Баум. Даже упоминание о Бауме, которого она никогда не видела, пугало ее. «Я бы не узнала его, если бы он поднялся по моей лестнице в Стокгольме», - подумала она.


На вокзале Брюгге Луизе и Берену пришлось ждать несколько минут, пока подъехало такси, которое доставило пассажира на вокзал. Дверь открылась, из нее вышла девушка в ветровке, полезла в сумочку за сумочкой и увидела Борана. На долю секунды она замерла, затем пришла в себя, заплатила за проезд и поспешила на вокзал.


«Холидей Инн», - сказал Борейн водителю. Это было проще, чем объяснять, как добраться до адреса доктора Гольдшмидта в соседнем переулке. «Это один из самых красивых городов Европы», - заметил Берен, когда такси тронулось с места. «Есть район с каналами и древними мостами с ивами, с веток которых капает вода. Это просто то место, где я бы спрятался, если бы я управлял каким-то темным снаряжением».


«Вы заметили ту девушку, которая вышла из этого такси на вокзале?» - тихо спросила Луиза.


«Смутно. Довольно привлекательно». Берен закурил.


«Она смотрела на тебя, как будто ты напугал ее. Вы когда-нибудь видели ее раньше?»


«Никогда в жизни. А, вот и мы. Я с нетерпением жду встречи со своим старым другом».


Холидей Инн находился на углу старинной площади Т'Занд. В переулке, где жил доктор Гольдшмидт, стояли старые белые дома с крутыми крышами. Атмосфера была такой мирной, что Луиза чувствовала себя нелепо с пистолетом.


"Мы здесь."


Берен остановился у одного из домов, у двери которого на стене висела табличка с гравировкой. Avocat. Юрист. Без имени. Он нажал кнопку звонка и посмотрел на улицу. В сорока ярдах от них был припаркован «Фольксваген». За руль сел мужчина. Невозможно увидеть его лицо с такого расстояния. Дверь открылась на цепочке.


«Ваша карта, пожалуйста».


«Вот, Анри. Это Жюль».


"Осторожно, не так ли?" - прошептала Луиза.


Рука с тонкими пальцами взяла карточку, цепочку сняли, и они вышли в коридор. Дверь закрылась, и доктор Гольдшмидт посмотрел на них обоих: высокий сутулый мужчина с серебряной гривой волос и ястребиным носом. На нем был деловой костюм, который можно было бы разрезать только на Сэвил-Роу, и он смотрел на них через очки в золотой оправе.


Он мягко сказал: «У вас обоих есть пистолеты. Верно, мисс Гамильтон? Нет, не смотрите на Джулса, как на реплику. Я прав?»


"Да, но как…?"


«Потому что он хороший обманщик», - вставил Берен. «Когда мы вошли в дверной проем, мы прошли через металлоискатель, установленный в дверной коробке, и лампочка здесь, в стене, слабо загоралась при обнаружении металла на посетителе. блеф в том, что у него не было возможности узнать, что металл был оружием, поэтому он бросил вам вызов с обвинением, которое вывело вас из равновесия. Раньше он был одним из самых выдающихся адвокатов Бельгии, прежде чем он занялся… коллекцией редких монет ».


"Вы хотите раскрыть еще какие-нибудь мои секреты?" - спросил Гольдшмидт с шутливой осиной.


«В данный момент нет, но, пожалуйста, не играйте в игры с моей лучшей девушкой».


«Мамселе, тысяча извинений. И такая красивая помощница».


Он провел их через дверной проем в небольшую, но удобно обставленную комнату с видом на улицу. Стены были уставлены книжными шкафами, пол был покрыт синим ковром с глубоким ворсом. Гольдшмидт выдвинул для Луизы кожаное кресло и учтиво возился с ней. Она посмотрела прямо в его проницательные серые глаза и решила, что должна утвердиться, иначе ее сочтут второсортной.


«Вы боитесь, что кто-то придет убить вас, доктор Гольдшмидт?»


«Все время в моем бизнесе». Он повернулся к Берену, который смотрел в окно на припаркованный «фольксваген». «Вы сказали по телефону, что я могу говорить с мисс Гамильтон, как если бы я разговаривал с вами».


"Это правда." Берен сел во второе кресло, а Гольдшмидт сел в кресло с высокой спинкой за большим антикварным столом, что означало, что он смотрит на них сверху вниз. Он использовал технику запугивания с таким количеством людей, что даже продолжил ее со своими друзьями.


«Перво-наперво», - по-деловому сказал Борэн и достал длинный толстый конверт, в котором находилось 20 000 немецких марок банкнот высокого достоинства. Он уронил его на стол. «Мой вклад в вашу любимую благотворительность».


Гольдшмидт взял конверт, запер его в ящике стола, не открывая, и наклонил голову. "Спасибо. Чем я могу вам помочь?"


«Я хочу знать, кто управляет Синдикатом, иметь некоторое представление о масштабах его операций и где находится его штаб-квартира».


Террор ». Гольдшмидт сразу погрузился в свою тему. Террор - это оружие, которое Синдикат использует в масштабах, невиданных прежде в Европе - или в Штатах, а не в том, чтобы Вашингтон признал его существование. - продолжил, «знал такую ситуацию. - Он пристально посмотрел на Борана. - Синдикат контролирует мужчин и женщин на вершине власти в этой стране. Если вы станете его целью, вы не сможете спастись ».


«Я никогда раньше не слышал, чтобы вы так говорили, - мрачно сказал Борайн. «Как им это удалось за такое короткое время?» Он думал о страхе на лице барона де Граера.


«Они меняют свои методы в зависимости от жертвы. Иногда используются очень большие суммы денег, часть из которых поступает из Соединенных Штатов. В других случаях они используют террористический шантаж. Вы помните убийство жены и дочери барона де Граера во время этого -называемая попытка похищения в Шато Уорден? "


" Так называемый? "


«Да. С самого начала планировалось, что жена и дочь будут убиты. Ты выглядишь очень мрачным, Джулс».


«Я знаю барона де Граера. В то время я также возглавлял команду по борьбе с терроризмом.


Брюссель остановил меня, применив мой обычный метод сильной огневой мощи. Брюссель настаивал на переговорах. В голосе бельгийца слышалась нотка горечи.


«В любом случае, Джулс, если бы ты сделал это, было бы слишком поздно», - мягко сказал Гольдшмидт.


"Что, черт возьми, это значит?"


«Жена и дочь Де Граера были зверски убиты, как только произошло похищение. Остальное было приукрашиванием».


«Оформление витрин?» - в тихом голосе Борана прозвучала зловещая нотка.


«Я узнал только несколько месяцев спустя». Их хозяин повернулся на стуле, чтобы посмотреть в открытые окна. "Убийства в Chateau Wardin были демонстрацией силы Синдиката. Ряду видных граждан до уровня Кабинета министров позвонили и сказали, что должно произойти, что то же самое может случиться с их собственными близкими, если они откажутся от сотрудничества. Понимаете, заговор начался рано ". Он повернулся и посмотрел на застывшее выражение лица Борана. «Как я уже сказал, это беспрепятственное использование террора, запугивания и взяточничества. Я подозреваю, что скоро целыми странами будет практически управлять эта злая организация. Вы бессильны что-либо с этим поделать, Джулс. Или вы? , Я подумал, был ли ваш визит, чтобы спросить меня о телескопе? "


"Что ты знаешь об этом?" - спросил Берен.


«Очень мало. Он организован как маршруты эвакуации летчиков союзников из Брюсселя к испанской границе во время войны».


"А его руководство?"


Гольдшмидт ответил не сразу. Он снял очки в золотой оправе и внимательно посмотрел на Борана, полируя их синим шелковым платком. Он взглянул на Луизу, выражение которой было намеренно пустым; она надеялась, что не слишком пусто. Он заменил очки.


«Я ничего не знаю о его руководстве»,


«Возвращаясь к Синдикату…»


"Им управляют три человека, которых редко можно увидеть. Один из них - торговец редкими книгами, у которого, когда он приезжает в Брюгге, есть дом в Hoogste van Brugge, всего в пяти минутах ходьбы от того места, где мы сейчас находимся. Я нахожу это мелочь обидно. Позвольте показать вам на карте улиц ".


Берен и Луиза кратко изучили карту. Адрес был, как сказал Гольдшмидт, на удивление близким. "У этих трех мужчин есть имена?" - спросил Берен.


«Тот, что в Брюгге, - доктор Отто Берлин». Гольдшмидт достал карточку из ящика и написал на ней. «Второй - доктор Бенни Хорн, датчанин, владелец магазина редких книг в районе набережной Нюхавн в Копенгагене».


«Я знаю местность», - сказала Луиза.


"Хорошо, хорошо. Не ходи туда один, моя дорогая, я умоляю тебя. Третий - швед, доктор Теодор Норлинг, и он тоже занимается торговлей раритетами. У него есть адрес в Гамла Стан, Район Старого города Стокгольма. Я думаю, ты знаешь это, Джулс? "


"Да." Берен взял карточку и взглянул на адрес. «Я не понимаю, почему все они продают раритетные книги. Это своего рода обложка?»


«Они могут путешествовать, чтобы официально купить какой-нибудь редкий том для уважаемого покупателя. Редкие книги! Они хладнокровные убийцы».


Гольдшмидт говорил с необычайной горячностью. «Никому не верь, Джулс. Вероломство царит повсюду. Если Стокгольмский Синдикат не будет быстро уничтожен, весь западный мир будет в его руках».


«Конечно, это скорее преувеличение», - мягко предложила Луиза.


"Ты так думаешь?" Торговец редкими монетами пристально посмотрел на англичанку. «Это действует как некий международный рэкет защиты. Ясно, что вы понятия не имеете, кто у них уже есть».


"Откуда деньги?" - спросил Берен.


«В этом вся беда», - сказал Гольдшмидт. «Мы знаем, что некоторые американские транснациональные компании перечислили миллиарды долларов в Европу для поддержки Синдиката. Конечно, в условиях секретности, но средства были настолько огромны, что изменили стоимость валют, и это невозможно скрыть. опять похоже, что американцы ... "


"Но вы думаете, что нет?" - спросил Берен. "Кто тогда?"


«Если бы я только знал, кто из Берлина, Хорна или Норлинга был главным исполнительным директором. Главный контролер работает под кодовым именем Хьюго. Это имя вы шепчете. Найдите Хьюго, и Синдикат у вас за глотку».


«Почему вы называете это Стокгольмским синдикатом? Почему Стокгольм?»


Берен сознательно вернулся к своей прежней роли старшего суперинтенданта, подбрасывающего подозреваемого, задавая вопрос за вопросом с такой скоростью, что получатель отвечал, не задумываясь.


«Потому что это то, как это известно. Мои запросы позволили отследить средства по многим каналам, и всегда конец очереди - Стокгольм».


«Каким образом люди, управляющие Синдикатом, извлекают миллиарды долларов из Штатов? Тем же методом - запугиванием?»


«Иногда - многие успешные люди оставляют после себя скелеты во время восхождения. Есть американец, который создал то, что он называет« банк шантажа ». Это может быть использовано Синдикатом. - налогооблагаемая прибыль, когда деньги вкладываются в европейскую преступность, торговлю наркотиками и так далее ».


"Причастны ли Советы?" - потребовал ответа Берен.


«Виктор Рашкин, ставленник Брежнева, находится в посольстве России в Стокгольме», - заметил Гольдшмидт. Открыв ящик, в котором хранился конверт с деньгами, который ему вручил Боран, торговец вернул его. «Сохраните это. Используйте деньги для своего расследования. Как вы знаете, мой дорогой Жюль, я являюсь поставщиком информации. Могу я хотя бы раз заняться бизнесом предсказаний?»


"Вперед, продолжать." Берен положил конверт в карман. "И спасибо."


«Я слышал, что в ближайшие две недели состоится собрание всех ключевых членов и« акционеров »Стокгольмского синдиката. Американцы летят в Европу - конференция состоится где-то в Скандинавии. Я предсказываю, что в ближайшее время четырнадцать дней произойдет ужасное столкновение между Telescope и Стокгольмским синдикатом. Выживет только одна организация ».


В этот момент граната вылетела из окна и упала на стол Гольдшмидта.


Берен отреагировал очень быстро. Если он швырнет его обратно на улицу, он может нанести ужасные жертвы прохожим. Его рука схватила непристойный предмет, он бросился к двери, распахнул ее и швырнул гранату как можно дальше по узкому коридору. Захлопнув тяжелую дверь, он ждал взрыва.


«Отличные рефлексы, мой друг, как всегда», - сухо прокомментировал Гольд-Шмидт. Чрезвычайная ситуация сняла напряжение с его организма.


«Я думаю, что это глупость».


Берен смотрел на секундную стрелку своих часов. Он подождал еще немного. Луиза, бледная, но сдержанная, кивнула в сторону окна.


«Незадолго до того, как это случилось, я услышал, как машина завелась и приближается. Когда мы приехали, чуть дальше по дороге был припаркован Volkswagen. За рулем был один человек».


«Я заметил это. Я собираюсь проверить».


"Будь осторожен."


Берен вернулся, подбрасывая гранату в воздух, как теннисный мяч. «Это подделка», - заверил он их. "Никакой грунтовки.


Кто хочет напугать доктора Гольдшмидта живым дневным светом? На этом листе бумаги есть записка. Там написано: «Уезжайте из Бельгии к ночи».


«Несомненно, сообщение от доктора Отто Берлина. Он возражает против того, чтобы я составлял досье на его деятельность».


«Этот адрес», - быстро сказал Борайн. «В Hoogste van Brugge. Думаю, мы немедленно туда поедем. Как выглядит Берлин?»


Гольдшмидт отпирал ящик своего стола. «Мой фотограф, сделавший эти снимки - я собирался сделать их, когда нас прервала граната, - говорит, что Берлин ростом около пяти футов десяти дюймов, он очень толстый, волосы черные и жирные, с усами, вьющимися по бокам рта. переваливается, как утка. Близорукость - носит очки из гальки в роговой оправе, звучит отталкивающе ».


«Это очень точное описание».


«Звучит особенно заметно для тех, кто хочет избежать всеобщего внимания», - добавила Луиза.


«Вот фотографии - вы можете их оставить. Они очень хорошие, учитывая, что были сделаны в плохих условиях. У Берлина есть девушка-ассистент. Как вы увидите, очень характерная прическа - очень темная, срез близко к голове. как шлем ".


Берен и Луиза быстро посмотрели на отпечатки, но ни один из них ничего не сказал. Помощницей Берлина была девушка, которую они взяли на такси. Берен сунул отпечатки в карман вместе с конвертом с немецкими марками.


«Спасибо, Анри. Вы были более полезны, чем могли себе представить. С этого момента будьте очень осторожны».


На противоположной стороне площади Т'Занд они вошли на Зуидзандстраат, узкую улицу, которая была почти безлюдной. «Готовьтесь к неприятностям», - сказал Борайн, когда они подошли к входу в мрачный Hoogste van Brugge. Он был пуст, чуть больше, чем мощеный переулок, зажатый между двумя стенами старых террасных домов. Берен остановился, проверяя номера домов по обе стороны каменного коридора. В дальнем конце был припаркован «Фольксваген», занимавший большую часть ширины переулка.


«Я думаю, что номер 285 находится у этой машины», - сказал Берен.


«Из какой машины взорвалась пустая граната?»


«Просто может быть. Опять же, будьте готовы к неприятностям».


Они пошли по аллее бок о бок, их ботинки на резиновой подошве не издавали ни звука на древней булыжнике. Стены безжизненных домов как будто приближались к ним. Хотя они находились всего в минуте ходьбы от шумной площади Т'Занд, они оказались в другом мире.


Они были на полпути к «Фольксвагену», когда Бо-Рейн сделал быстрый жест. Он втиснулся в дверной проем слева, и Луиза выбрала дверной проем в правой стене. Острый слух Борана уловил звук открывающейся двери. Они ждали.


Мужчина вышел из дома с правой стороны, взглянул в переулок, затем отвернулся и поспешил к «фольксвагену». Высокий, худой мужчина с упругой походкой, он не походил на Отто Берлина. Они подождали, пока он не сядет в машину и не свернет за угол. Берен кивнул, и они снова двинулись по улице.


Другой мужчина с чемоданом вышел из того же дома. Толстый мужчина с жирными черными волосами и усами, концы которых загибались в уголках рта. Человек, который ковылял, как утка. Он увидел их, остановился, вынул что-то из кармана, сделал быстрое движение и поднял правую руку, как котелок, бросающий мяч для крикета.


«Боже мой! Это Отто Берлин!» - позвала Луиза.


"Брось квартиру!"


Луиза мгновенно отреагировала, растянувшись на булыжнике. Берен упал на нее, защищая ее тело. Ракета, выпущенная Берлином, упала на булыжник примерно в сорока футах от того места, где они лежали. Молчание длилось четыре секунды. За этим последовал оглушительный взрыв гранаты. Каменные осколки разлетелись повсюду. Когда Берен и Луиза оставались ничком, над их головами прошла волна шока. Берен почувствовал, как по его волосам скользит осколок камня, но Берлин неправильно рассчитал расстояние и уронил гранату слишком далеко, чтобы поранить их. При условии, что удача будет на их стороне. Они имели.


"С тобой все впорядке?"


Берен вскочил и тащил за собой Smith amp; Вессон из кобуры. Он опоздал. Отто Берлин выскочил из-за угла. Берен повернулся к Луизе, которая стряхивала грязь со своей одежды. Голос ее дрожал.


"Я в порядке."


"Станция…"


Берен убрал револьвер из виду. До сих пор ни души не появилось. «Хугсте ван Брюгге», похоже, привык к гранатам. Или, возможно, невидимые жители посчитали нужным заниматься своими делами.


"Почему станция?" - спросила Луиза, когда Берен схватил ее за руку и толкнул обратно тем же путем, которым они пришли.


«Потому что я думаю, что он может отправиться туда, чтобы убраться к черту из Брюгге. И я видел стоянку такси на площади Т'Занд».


"Почему водитель Volkswagen не взял его?"


«Какого дьявола я знаю? Может быть, Берлин хотел, чтобы он быстро уехал из города, на случай, если машину опознали». Они вошли на площадь Т'Занд. «Мы возьмем это такси», - сказал Борайн.


Он расслаблялся только во время движения такси. «Если бы мы только могли заполучить одного из трех людей, которых дал нам Гольдшмидт, мы бы взломали эту штуку. Отто Берлин был бы идеален. Вы уверены, что с вами все в порядке?»


«Кажется, я в целости». Больше она ничего не сказала, пока они не прибыли на станцию. Берен вынимал деньги из бумажника, когда она схватила его за рукав. «Смотри! Берлин только что заходит на станцию. Он все еще несет свой чемодан»,


Выбежав из такси, они смогли пройти прямо через шлагбаум по обратным билетам. Экспресс в Брюссель как раз собирался отправляться. Среди подъехавших в последнюю минуту пассажиров они увидели толстую фигуру Отто Берлина, входящего в купе у передней части поезда. Им удалось сесть на борт, когда экспресс тронулся. Берен выглянул в окно, чтобы убедиться, что Берлин снова не спрыгнул. Платформа была пуста. Он посмотрел на Луизу, когда они стояли в пустынном коридоре.


«Это экспресс. Одна остановка до Брюсселя - Гент, который находится в получасе езды. Он у нас - он не может покинуть поезд, движущийся со скоростью семьдесят миль в час».


Глава седьмая


«Мы обыскиваем весь экспресс, но я хочу найти Берлин, чтобы он нас не заметил. Чтобы мы могли его выследить. Мы начинаем перед поездом и возвращаемся обратно. Вы идете первым, я пойду за вами. так, что он с меньшей вероятностью нас заметит ".


Экспресс был заполнен примерно наполовину. Они быстро подошли к передней части поезда, но ни один из них не увидел Берлина. Они начали возвращаться к задней части экспресса, проверяя каждого пассажира.


«Я буду проверять каждую уборную, пока мы проходим», - сказал ей Берен. «Если кто-то занят, мы ждем на небольшом расстоянии и посмотрим, кто выйдет».


У них было пятнадцать минут до конца поезда. Нет Берлина. Стоя в коридоре, Берен зажег им обе сигареты, и они посмотрели друг на друга. За окнами промелькнула залитая солнцем сельская местность - и снова они увидели канал и баржи с телевизором. мачты и бельевые веревки.


«Я не могу этого понять», - сказала Луиза. «Вы проверили каждый туалет. Мы оба видели каждого пассажира на борту, так что, черт возьми, с ним случилось? Он не мог просто раствориться в воздухе».


«За исключением того, что он, кажется, сделал именно это».


Остановка в Генте не помогла разгадать загадку. Люди вышли. Еще больше пассажиров сели в экспресс. Не появилось никого, даже отдаленно напоминающего доктора Отто Берлина. Когда поезд покинул Гент, они вышли вперед, нашли пустой купе в вагоне за паровозом, сели и уставились друг на друга.


"Мы ищем все сначала?" - предложила Луиза. «Мы, должно быть, что-то упустили».


«Мы остаемся здесь, пока поезд не прибудет в Брюссель», - твердо сказал Берен. «В Nord мы выходим довольно резко, ждем у шлагбаума и всех проверяем. Никто не может сесть на поезд и исчезнуть в клубах дыма».


В «Норде» экспресс опустел. Стоя недалеко от Борана, Луиза наблюдала за проплывающими мимо пассажирами, многие из которых были с багажом и, очевидно, путешественниками из Остенде и паромом из Англии. Ссорящаяся семья уже устала от дороги и жары; толпа местных жителей в беретах, болтающих по-французски; неизбежный священник с чемоданом.


Они наблюдали за последним человеком, вышедшим из экспресса, а затем присоединились друг к другу и направились к выходу. Берен заговорил, когда они вышли за станцию на яркий солнечный свет. «Мы возьмем такси до базы Хендерсона и посмотрим, как продвигается отслеживание Литова. Надеюсь, лучше, чем наши усилия».


Он приказал такси высадить их через несколько минут от базы, и они продолжили свой путь пешком. Когда они вошли в комнату на первом этаже с настенной картой, Берену достаточно было взглянуть на лицо Хендерсона, чтобы понять, что произошло бедствие.


Пьер Флорин, сержант, с которым вы хотели поговорить, был найден убитым в своей квартире, - сообщил им Хендерсон. - Комиссар Вуазен очень хочет увидеть вас как можно скорее ».


"Откуда ты знаешь о Флорине?" - поинтересовался Берен.


«Я позвонил в вашу квартиру, чтобы узнать, вернулись ли вы, и главный инспектор по расследованию убийств Вилли Фламен ответил на звонок».


«И что, черт возьми, он делал в моей квартире?»


«Я тоже задавался вопросом, - сказал Хендерсон, - пока он не сказал мне, что это место было взломано. Он позвонил туда, чтобы передать вам сообщение Вуазена. И Фламен хочет тебя видеть - но он будет ждать в своей квартире. Я сказал ему, что я друг, и отказался от разговора ".


Берен так многого ожидал от своего интервью с Флорином: прежде всего, на того, кто заплатил ему за то, чтобы он отсутствовал на стойке регистрации в жизненно важный момент. Или вопрос должен заключаться в том, кто его так напугал, что он рисковал всей своей карьерой? Террор, яростно сказал Гольдшмидт, террор был одним из главных орудий Синдиката.


"Как у вас дела с Литовым?" - спросил он шотландца.


«Он сел на рейс в Скандинавию, он купил билет до Хельсинки. Макс был прямо за ним и теперь на борту того же рейса - самолета Scandinavian Airlines, летящего в Стокгольм через Копенгаген». Хендерсон кивнул в сторону настенной карты. «Он там отмечен красной линией».


«Таким образом, его конечным пунктом назначения может быть Копенгаген, Стокгольм или Хельсинки», - предположил Борайн.


«Вот как я это вижу», - согласился шотландец. «Если только он не сообразителен и не выйдет в Каструпе или Арланде и не переключится в другой пункт назначения. Если он это сделает, у меня есть артиллеристы в обоих аэропортах, чтобы выследить его. И у нас всегда есть Макс Келлерман, путешествующий в том же первоклассном салоне, что и он. "


"Где они сейчас?"


Хендерсон посмотрел на часы. «По пути в аэропорт Каструп, Копенгаген. Через полчаса после приземления».


«Нам лучше приехать и увидеть Вилли Фламена». Берен встал, обеспокоенный чем-то. Как, черт возьми, они позволили Отто Берлину соскользнуть с Остенде-экспресса? Хендерсон повернулся на стуле.


«Может быть, я не ясно выразился, сэр. Это комиссар Вуазен очень хочет вас видеть. На вопрос, в частности, вы дадите ему некоторое представление о времени вашего прибытия».


«Вы ясно дали понять. Мы все равно сначала позвоним Вилли Фламену. Я свяжусь с вами позже, чтобы узнать, что происходит с Литовым. Пойдем, Луиза». Берен подошел к двери, когда повернулся и отдал последний приказ. «Еще одна вещь: немедленно поставить всех наших людей в Брюсселе на тревогу».


Луиза подождала, пока они сядут в «мерседес», прежде чем задать вопрос. У бельгийца был задумчивый вид, и он еще не сделал знак охраннику открыть ворота.


«Джулс, что это было с красной тревогой? Это означает, что каждый должен ожидать чрезвычайной ситуации в любой момент, не так ли?»


«Просьба комиссара Вуазена немедленно пойти и увидеть его…» Берен подал знак охраннику, включил мотор и выехал из арки в оживленное движение. Луиза заметила, что его глаза были повсюду: он смотрел в зеркало; поглядывая на оба тротуара; снова проверяя зеркало. «Плюс тот факт, что Вуазен хочет, чтобы я заранее предупредил его, когда я приеду. Это согласуется с сигналом Зенита».


«Но он комиссар полиции! Джулс, ты несерьезно. Ты не думаешь, что Вуазен - один из людей Синдиката?» Тон ее голоса выражал ее недоверие. «Тебе может не нравиться этот жирный урод, но ты позволяешь своим предрассудкам затуманивать свои суждения. Эй, куда мы идем? Ты пропустил поворот к дому Фламена».


«Мы собираемся взглянуть на штаб-квартиру полиции. Фламен мы посетим позже». Он съехал на тротуар и припарковался. «И я бы хотел, чтобы мы поменялись местами - вы ведете, а я буду пассажиром. Будьте готовы ехать как ад».


Луиза обошла машину и села за руль. Борейн без колебаний отдал ей приказ ехать по этой дороге: Луиза Гамильтон была опытным гонщиком в Брэндс-Хэтч в Англии. Не говоря ни слова, он вынул свой. 38 Smith amp; Вессон снял с плеча кобуру и положил оружие себе на колени.


В этот час вокруг полицейского управления не было бы большого движения, а это означало, что 280E будет заметен для наблюдателей. И Борайн не сомневался, что Стокгольмский синдикат знает модель и номер его машины. Насчет Вуазена это была безумная идея: он сам с трудом верил в это. Но он продолжал слышать голос Гольдшмидта. Никому не верь, Джулс. Везде предательство.


«Если вы так подозрительны, - сказала Луиза с оттенком сарказма, - вам следовало послать группу стрелков, чтобы проверить штаб-квартиру полиции».


«Вы, наверное, правы. Но, честно говоря, мне это не приходило в голову, пока мы не покинули Джока».


«Ну, вот и мы. Скоро узнаем».


О мой Бог! Исключительное самообладание Луизы не позволило ей свернуть. Какое-то время она не могла говорить, чтобы предупредить Жюля - потом она увидела, что он одной рукой схватил револьвер, а другой опустил окно.


«Жюль - с двух сторон - по две машины…»


"Тот, в котором тоже был одинокий мужчина?"


«Да, они звали его Пьетр. Он был полицейским в синем« Рено ». Он пытался заблокировать меня, когда я уходил»,


«Продолжайте так же медленно, как вы сейчас, как будто мы ничего не видели. Будьте готовы разогнаться, как ракета, когда я скажу« вперед »».


«Они выставят нас под перекрестный огонь, если увидят нас».


«Они уже видели нас. Держите скорость. Они ждут момента, когда они нас зажат».


«Эту пару в машине справа, невысокого крупного мужчину зовут Андре, и он убийца».


Она продолжала двигаться вперед, ее глаза метались из стороны в сторону. Обе машины были припаркованы лицом к приближающемуся «Мерседесу». Оба могут уехать и создать барьер, который она никогда не преодолеет. Неужели Джулс действительно устал больше, чем она думала? «Фиат», стоявший справа, начал движение с того места, где он был припаркован у входа в штаб-квартиру полиции.


Как и предупреждала Луиза, они попадут под перекрестный огонь. Машины ждали их, знали, что рано или поздно Берен прибудет, чтобы назначить встречу с комиссаром Вуазеном!


" Идти! "


Берен выкрикнула команду, и ее реакция была рефлексом: ее нога сильно ударила по акселератору, который отреагировал мгновенно и мощно. «Фиат», в котором находились двое мужчин, шел по курсу, который должен был пройти через ее носы, заставив ее остановиться, в то время как они обрушили на него град выстрелов.


На своей стороне Берен уже видел худого мужчину рядом с водителем, поднимающего автомат. Краем глаза он увидел то, что предвидел - «Рено» по-прежнему припаркован у тротуара. Ни один человек не может вести машину и одновременно прицелиться точно, и Петр целился из своего оружия с глушителем в открытое окно.


Берен четыре раза выстрелил по приближающемуся Fiat. 280E рвался вперед, как торпеда под умелым контролем Луизы. Три пули Борана попали в мужчину из автомата. Кровь забрызгала разбитое стекло лобового стекла «Фиата». Автомобиль начал дико отклоняться, когда Берен снова выстрелил и попал в водителя.


"Не двигай головой!"


Берен повернулся налево, положил руку на спинку сиденья Луизы и произвел еще два выстрела. Один попал в цель. Кровь хлынула из головы Пьетра, и он рухнул на колесо. Берен увидел все это в тумане, когда 280E с криком пролетел мимо полицейского управления, где никого не было, несмотря на канонаду и скрип шин.


Искусное маневрирование Луизы привело их к движущемуся «Фиату», а затем они оставили позади бойню, и Берен, оглянувшись назад, не увидел никаких признаков преследования. Как будто из полицейского управления лишили патрульных машин и личного состава, пока убийцы Синдиката пытались завершить свою работу.


«Ты определенно справился с этим», - прокомментировала Луиза, снова меняя направление на случай погони. «Я бы не знал, с какой машиной бороться первой».


«Фиат - потому что у него был автомат и он двигался. Теперь направляйтесь в квартиру Вилли Фламена».


«Убирайтесь из Брюсселя, Жюль, а еще лучше - из Бельгии. Вы оба. Желательно сегодня вечером. Хладнокровное убийство Пьера Флорина должно быть достаточным предупреждением».


Вилли Фламен смотрел через край чашки на Борана и Луизу, пока они пили кофе и ели бутерброды, предоставленные его женой. Полицейский был человеком, который высказывал свое мнение и обладал большим мужеством. Что сделало его совет еще более тревожным.


«Ты говоришь нам бежать? Это не похоже на тебя, Вилли. В любом случае на собрании Вуазена было решено, что я должен расследовать Синдикат». Он криво улыбнулся. «Ради бога, краткое изложение должно было подтвердить его существование».


«Что ж, недавние события должны были убедить вас в этом», - прокомментировал Фламен, делая паузу, чтобы закурить трубку. Берен вспоминал, что использовал его в кризисные моменты. «И будет еще хуже, если вы поверите, что это возможно».


«Поднимите нам настроение», - пошутила Луиза.


Он указал на нее своей трубкой.


«Тогда наслаждайся этим. Жюль дал понять, что хочет взять интервью у Флорина, сержанта, который дежурил перед тем, как взять отпуск по болезни. Как вы знаете, Флорина нашли убитым в своей квартире. Когда я произвел там обыск, Я нашла принадлежащую тебе записную книжку, Джулс - на ней было твое имя. Маленькая черная записная книжка - легко уронить, когда кто-то торопится. Он откинулся на спинку стула и продолжал попыхивать трубкой. Луиза смотрела на него, напрягая челюсти.


«И я считаю, что в мою квартиру ворвались и обыскали», - тихо сказал Борайн.


«Это так», - согласился Фламен. «Ограблен, чтобы скрыть кражу записной книжки, позже оставленной в квартире Флорина. Вуазен хочет, чтобы я задержал тебя для допроса», - небрежно добавил он.


"В какой связи?" - напряженно спросил Берен.


«В связи с расследованием убийства Пьера Флорина - потому что вы собирались допросить Флорина, а также о том, что там был найден ваш блокнот». Фламен достал из кармана маленький черный блокнот и толкнул его через стол. "Это твое, я так понимаю, Джулс?"


«Вы знаете, что это так».


«Между прочим, Флорин был ранен в затылок. Один выстрел».


«Старый нацистский метод казни».


"Конечно!" Он щелкнул пальцами.


«Это то, что мне напомнило. Это могла быть подпись палача - немца, обученного нацистами. Кстати, кто-нибудь из вас недавно был в Брюгге?» - безмятежно осведомился Фламен. Его трубка яростно курила, и он смотрел в окно.


«Да», - коротко ответил Берен. Сегодня."


Он отвечал как можно короче и избегал упоминания о том, что Луиза сопровождала его. Вилли Фламен мог быть умен и коварен.


"Почему?"


«Потому что этим утром барж по имени Франс Даррас и его жена Роза были жестоко убиты на борту своей баржи. Использовалась та же техника, и оба были ранены в затылок. По одной пуле на штуку. Вуазен нырнул головой вперед, сцеплено три убийства вместе из-за способа действий и связали их все с вами из-за Флорина. Тот факт, что вы были сегодня в Брюгге, не поможет, когда он услышит ".


Фламен прервался, чтобы ответить на звонок. Он выслушал, а затем быстро задал несколько вопросов. Тема телефонного разговора была очевидна. Фламен прервал соединение, извинился и по телефону отправил группу следователей и судебно-медицинских экспертов. Положив трубку, он хмыкнул, а затем посмотрел на них обоих с мрачной улыбкой.


"Где ты припарковал свой Мерседес, Джулс?"


«В переулке вне поля зрения».


"Хороший." Он уставился в потолок. «Не прошло и пятнадцати минут назад возле полицейского управления произошла кровавая баня. Вуазен сходит с ума - как будто это были новости. Трое мужчин напали на проезжающую мимо штаб-квартиру машину. Все трое мертвы, а один был вооружен автоматом. Некоторые Дурак женщины, выглядывающей после того, как все почти закончилось, говорит, что четверо мужчин, подвергшихся нападению, ехали на «Мерседесе». Она не указала 280E ». Ждал комментариев.


"Так?" - спросил Берен.


«Я рад видеть, что вы оба так хорошо выглядите». Его манеры стали очень серьезными, когда он наклонился вперед через стол. «Более чем когда-либо я считаю, что вам следует покинуть Бельгию сегодня вечером. Конечно, вы можете продолжить расследование в более безопасной стране».


«Назови хоть одного», - сказал Берен. «Но спасибо, Вилли». Он оставил все как есть.


«Одна вещь, которая меня озадачивает, - это то, как Синдикат управляет своими коммуникациями - потому что вы можете держать пари, что ваша пенсия будет иметь хорошую систему. Кто-нибудь работает над этим?»


Фламен встал и принес из бокового шкафа карту Бельгии, которую разложил на столе. «За последние шесть месяцев было зарегистрировано необычно большое количество незаконных радиопередач».


"В этих окольцованных областях?" - спросил Берен, изучая карту.


«Да. Мой коллега собрал это, и я позаимствовал его - я подумал, что это может вас заинтересовать. Я не могу разобраться в этом».


"Но вы думаете, что это имеет какое-то значение?" - спросила Луиза.


«Я не уверен в этом», - признал Фламен. «У нас есть флот фургонов с радиодетекторами, разбросанных по всей Бельгии. Некоторые из них находятся под контролем контрразведки».


«И эти обведенные кружками области показывают области наиболее интенсивной активности за последние шесть месяцев?» - спросила Луиза. Пока они с Фламеном разговаривали, Берен смотрел на карту, сосредоточенно нахмурившись.


«Верно», - согласился Фламен. «Проблема в том, что передатчики Синдиката продолжают двигаться во время передачи. Это чрезвычайно увеличивает сложность определения местоположения. У них должны быть передатчики внутри торговых фургонов - что-то невинно выглядящее, что не выглядело бы неуместным, путешествуя по шоссе».


«Откуда вы знаете, что это передачи Синдиката? Кто-то взломал код?» - спросил Берен.


Фламен колебался. «Это совершенно секретная информация из другого отдела. Честно говоря, до сегодняшнего дня я не был уверен ни в себе, ни в других, так что это между нами троими. Один из наших людей действительно взломал один код. Два дня спустя он был убит. Выстрел в затылок. Одна пуля ".


«Прикажите капитану Бакминстеру направить Огненный шторм в Каттегат, а затем идти вперед на всех парах, пока он не бросит якорь у Эльсинора».


Сразу после встречи с главным инспектором Вилли Фламеном Берен и Луиза вернулись в штаб-квартиру Хендерсона. По прибытии Берен начал отдавать Хендерсону поток инструкций. Через несколько минут атмосфера в комнате, которая до их возвращения была напряженной, стала наэлектризованной. Однажды Хендерсон ненадолго покачнулся на вращающемся стуле, чтобы задать вопрос.


«Все это означает, сэр, что Telescope временно эвакуирует Бельгию, включая Chateau Wardin? Неужели действительно важно заходить так далеко?»


«Если мы хотим обмануть Стокгольмский синдикат, мы должны претворить в жизнь то, что вы репетировали снова и снова, Джок. Мы уходим так быстро, что уходим до того, как они заподозрят, что происходит».


"Могу я узнать причину?"


«Я только подхожу к этому. Я делаю ставку на то, что два человека правы: Гольдшмидт из Брюгге и Эд Коттель из ЦРУ. Они оба заявляют, что полное собрание Стокгольмского синдиката проходит где-то в Скандинавии менее чем через два через несколько недель. Телескоп должен быть в силе, чтобы противостоять им ».


«Почему Гольдшмидт и Коттель должны быть правы?» - возразила Луиза.


«Они не должны быть такими, - сказал Берен, - но мы должны принять решение, и это обязательно будет авантюра. Дело в том, что у них совершенно разные источники - буквально на разных континентах. Но они оба говорят одно и то же. Примерно через две недели до встречи. Регион - Скандинавия ».


"Значит, вы двигаете Firestorm в сторону Балтики?"


«Он настолько забит людьми и оборудованием, что стал мобильной версией телескопа. Теперь у нас есть силы в море, и мы можем высадиться практически в любой точке Скандинавской зоны. Моя огромная авантюра, - признал Борайн, - заключается в том, что это будет сцена. предсказанного Голд-Шмидтом столкновения между Telescope и Стокгольмским синдикатом. Наш следующий шаг, - сказал он Луизе, - это ненадолго навестить Эда Коттеля, который сейчас вернулся в Хилтон ».


«Если вы сможете добраться до него живым», - прокомментировал Хендерсон.


«Это Балтика - как я и подозревал», - сказал капитан «Баки Бакминстер», капитан паровой яхты Firestorm своему первому помощнику, читая расшифрованный сигнал. «В данный момент мы плывем через Каттегат и ждем у входа. к Эресунду… »Его жилистая рука проследила курс на карте, разложенной на картографическом столе.« По прибытии мы бросаем якорь у Эльсинора, если нам не прикажут идти на полной скорости в Балтийское море, что меня не удивит, "


Бакминстер был высоким, беспокойным мужчиной лет пятидесяти, который командовал эсминцем в Королевском флоте, прежде чем уйти в отставку по собственному желанию.


«Мы понимаем, что убийство твоей дочери в Бейруте должно было стать большим потрясением, Баки», - сказал ему один из его начальников. «Но почему бы вам не дать вашему решению больше времени? Вы потеряете пенсию, вы любите море, и кто даст вам другую команду, подобную той, которую вы уходите в отставку?»


«Никто, сэр», - солгал Бакминстер, не дрогнув взглядом адмирала. Нельзя было сказать, что он возьмет на себя командование судном, имеющим по крайней мере такой же мощный удар, как и эсминец, от которого он отказывался, даже если бы это было скрыто под видом мощного парохода, построенного и работал на барона де Граера.


С воздуха впечатление праздной роскоши подтвердил голубой бассейн. Потребовалось бы очень зоркое зрение пилота, чтобы заметить размер вертолетной площадки на корме, способной посадить самый большой в мире тип «Сикорского» - вертолет, который американцы во Вьетнаме назвали боевым кораблем.


Тот же проницательный взгляд пилота мог также задаться вопросом, зачем понадобилась такая грозная лебедка на борту плавучей игрушки бельгийского миллионера. И если бы он летел над ним, когда гигантский люк был открыт, что-то еще могло заставить его приподнять брови размером с трюм и тот факт, что в нем находился небольшой поплавок, очень большой катер с рулевая рубка и несколько моторных лодок.


Прежде чем согласиться присоединиться к Telescope, Бакминстер тайно уехал в Брюссель, чтобы обсудить то, что ему представили как «интересное предложение ввиду жестокого и трагического убийства вашей дочери». По прибытии в Брюссель он с ужасом узнал, что встречается с бельгийцем. Для него невозможно представить, что он выполняет приказы не британца. Он испытал еще больший шок, когда его представили Жюлю Берену, который, будучи небрежно одетым в свитер с воротником-поло и слаксы, превратился в образ англичанина, когда он открыл рот. Бакминстер согласился принять на себя командование Firestorm еще до того, как увидел судно.


Теперь он сунул сигнал от Хендерсона в карман. В небе можно было слышать мощные роторы гигантского вертолета.


«Как всегда, вовремя, сэр», - заметил первый помощник Адамс, глядя на часы.


"Она принесла все, что нам нужно?" потребовал Бакминстер.


"Более ранний сигнал - не было необходимости сообщать вам об этом - подтвердил, что Андерсон доставил по воздуху с шотландского побережья две базуки, дополнительные пистолеты-пулеметы, дополнительные боеприпасы, запас ручных гранат и различное стрелковое оружие. Никакого алкоголя. был включен в партию », - сказал Адамс с усмешкой.


Бакминстер прикрыл глаза, наблюдая за приближающимся вертолетом, размеры которого никогда не переставали его удивлять. Его выговор был тем более разрушительным, что он был доставлен, когда он смотрел вверх.


«Адамс, я решаю, что нужно, а что нет. В будущем вы покажете мне все - повторяйте все - сигналы, достигающие этого судна».


«Конечно, сэр. Полностью понял, сэр».


«Еще один момент. Я управляю сухим кораблем, поэтому ваше предположительно юмористическое упоминание алкоголя не приветствуется».


«Мне действительно очень жаль, сэр».


В своей лучшей квартердеке Бакминстер опустил руку и впился взглядом в своего первого помощника.


«Пока это не повторится. А теперь я оставляю вас, чтобы вы позаботились о том, чтобы Андерсон и этот чертов большой вертолет благополучно приземлились на вертолетной площадке».


Повернувшись спиной к Адамсу, он снова изучил карту и, вынув из кармана карандаш, начертил намеченный курс. «Сикорский» опустил большую часть своей массы на вертолетную площадку. Море было спокойным, покрытая рябью синего цвета, которая сверкала и блестела в отражении солнца, сияющего в чистом небе. Все это было потеряно для Бакминстера, когда он изучал карту. Он также не останавливался на том факте, что под палубой у него находились одни из самых смертоносных убийц в мире - большое ядро бывших бойцов специальной воздушной службы и людей из разных стран, у каждого из которых были свои причины ненавидеть терроризм.


"Кто и где наш противник?" - вот вопрос, который он задавал, когда Огненный Шторм увеличил скорость и направился к Эльсинору.


Ровно в тот же час и в ярком свете палящего солнца 2000-тонное советское судно на подводных крыльях MV Kometa двигалось со скоростью 20 узлов у побережья Польши недалеко от Гданьска. Капитан Андрей Ливанов повернулся, когда Собеский вышел на мостик, и с усилием скрыл свою неприязнь к новичку. Ливанов был москвичом и гордился этим. Общение с такими людьми, как поляки, не соответствовало его темпераменту.


"Есть какие-то проблемы, Собески?" он спросил.


«Никакого, товарищ».


«Тогда тебе лучше вернуться в свой контрольный штаб, чтобы убедиться, что никаких проблем не возникает».


Питер Собески, хорошо сложенный мужчина лет сорока с веселым и экстравертным характером, взглянул на своего временного - и номинального - капитана и затем закурил.


«Если возникнет проблема, вы не сможете есть. В случае чрезвычайной ситуации у вас будет нервный срыв», - думал Собеский, который не любил русских так же сильно, как Ливанов не любил поляков. Он не произносил слов вслух. Вместо этого он выпустил дым через мост, действие, которое подорвало нервы Ливанову. "Ты не будешь курить на моем мосту!"


Собески добавил оскорбления к травме, затерев сигарету пяткой. В этот момент Ливанову передали радиосигнал, полученный с береговой станции. Это не улучшило его настроения. Сигнал спрашивал, почему «Комета» ходит как обычное судно и не использует свои рапиры, пробивающие поверхность.


Капитан Ливанов скрывал гнев. Сначала человека, отвечающего за сонарную комнату, заменил Собески. Поляк несомненно знал свое дело; Ливанову пришлось признать, что он не хуже обычного человека. Но Собеский был творением Виктора Рашкина. А Виктор Рашкин, чудесный мальчик советского политического мира, был творением Леонида Брежнева.


Это был Рашкин, второй по величине человек в Советском Союзе, который приказал «Комете» идти вдоль балтийского побережья в Германию. И это был гениальный Рашкин, который ненадолго поднялся на борт перед отъездом Кометы из Ленинграда с Петром Собеским.


«Он возьмет на себя управление гидролокатором во время плавания вашего замечательного корабля», - сообщил он Ливанову.


Ливанов был на грани того, чтобы спросить, квалифицирован ли он? прежде, чем он осознал опасность вопроса. Он надеялся, что это так. Он не осмелился поставить под сомнение суждение Рашкина.


«Он мой помощник», - сказал Рашкин. «Он тоже поляк. Не удивляйтесь, товарищ Ливанов. Мы и наши европейские союзники - одна большая счастливая семья, так почему бы нам не сотрудничать?»


Не было ли в замечании Рашкина нотки циничной иронии? Капитан Кометы быстро взглянул на него, и пара проницательных глаз встретилась с его собственными. Ливанов не понял этого человека, выражение лица которого изменилось с тревожной внезапностью. Они сказали, что он был актером до того, как прошел обучение в КГБ.


Ливанов думал об этом разговоре, когда плыл от Гданьска и читал сигнал с берегового управления. Хорошо, он им покажет. Отправив Собеского обратно в его гидроакустическую комнату, Ливанов отдал свои инструкции, и огромное судно начало набирать скорость. Он сам управлял рычагом, который превращал Комету из обычного судна с корпусом глубоко в воду в полосу силы, поднятую над морем на массивных стальных лезвиях, похожих на гигантские лыжи.


На берегу за зрелищем в бинокль наблюдали несколько пар глаз. Некоторые наблюдатели никогда не видели судов на подводных крыльях. Когда Комета летела через обширную бухту, были выражены явные изумления. Капитану были посланы свежие сигналы - на этот раз поздравления. Ливанов предпочел проигнорировать их. Теперь он думал о пассажирах, которых он возьмет на борт в следующем порту захода. Отряд MfS - члены грозной госбезопасности из Восточной Германии.


Глава восьмая


Берен и Луиза застали Эда Коттеля за обедом в элегантном кафе на первом этаже отеля «Хилтон». В кафе d'Egmont с видом на застекленную веранду с плотной стеной из деревьев и кустов царила атмосфера сельской местности. Говорить было безопасно - Коттел был чуть ли не единственным посетителем.


"Могу я предложить вам что-то?" - без церемоний спросил он.


«Просто кофе, спасибо», - сказала Луиза. Берен тоже попросил кофе и отказался от еды. У них не было времени; Бельгиец очень хотел вернуться в штаб Хендерсона, чтобы проверить, как продвигается Серж Литов.


«Я слышал, Джулс, они думают о том, чтобы обвинить тебя в нескольких убийствах, изнасиловании и бог знает, в каком еще хаосе. Я должен сказать, что ты был занят, пока меня не было».


"Кто вам сказал эти интересные кусочки сисек, Вуазен?"


«Кто еще? Он все время, пока я был с ним, рассказывал мне, какое это возмущение, что вы должны контролировать расследование Синдиката. Я думаю, что особенно его взбесило, так это то, что я настаивал на том, чтобы он сообщил об этом факте всем начальникам полиции Западной Европы. и главы контрразведки. Теперь он пытается вас свергнуть ".


"Он… нервничал?" - небрежно поинтересовался Берен.


Коттель наморщил лоб и потер кривой нос, который всегда находил привлекательным для Луизы. Теперь, когда вы упомянули об этом, - решил американец, - я думаю, ответ - «да». Как человек, который чувствовал угрозу. - Он пригубил кофе. - Это чертовски смешно звучит.


- Может быть. Эд, ты откопал еще какую-нибудь информацию о Синдикате?


Он дождался, пока им подали кофе, и заговорил.


«Во-первых, наши последние спутниковые снимки, сделанные над Балтийским морем, показывают, что большое судно на подводных крыльях - советская работа, Комета - ползет вдоль побережья Польши и направляется в Восточную Германию. Судя по всему, его конечным пунктом назначения может быть порт Засниц. Отсюда совсем недалеко до Треллеборга, небольшого порта в Швеции. Между Засницем и Треллеборгом есть паромное сообщение ».


«А как насчет того списка людей для Voisin - списка, который, по вашему мнению, может привести к персоналу Telescope?»


«Черт возьми! Никогда до этого не дошло - ты не представляешь, как исчезают эти трансатлантические поездки - ты возвращаешься и удивляешься, какого черта ты достиг». Коттель выпил еще кофе. Я сказал Вуазену, что как только я зашел в его офис, зашел первым до того, как он попросил ».


«Ты всегда был хорошим тактиком, Эд, - пробормотал Берен. «Есть ли у вас теперь поддержка Вашингтона в поисках Стокгольмского синдиката?»


«Одним словом, нет». Американец выглядел мрачным и вытер рот салфеткой. «Странная атмосфера дома - особенно близко к президенту. Никто не хочет знать. Все они говорят, подождите до выборов - сконцентрируйтесь на разоблачении Telescope. Одна из причин - они отодвинуты на задний план Telescope. Но более важны выборы. Человек в Овальном кабинете не совсем президент века, и есть люди, которые хотели бы бросить его до съезда. Если новости о Стокгольмском синдикате когда-либо просочились в прессу, то это тот факт, что огромная часть его финансов исходит из американских конгломератов, ищущих огромную безналоговую прибыль… »Коттель сделал жест салфеткой, а затем раздавил ее. «Любой шанс переизбрания президента пропадет в окно. Вы можете проследить линию от Стокгольмского синдиката почти до Овального кабинета».


"Ты имеешь ввиду?" - резко спросил Берен. "Вы не догадываетесь?"


"Я когда-нибудь догадываюсь?" - спросил Коттель. «У меня есть еще новости».


«Надеюсь, это не так тревожит, как то, что вы нам сказали», - сказала Луиза.


«Виктор Рашкин где-то вписывается в эту штуку», - тихо сказал Коттель. «Мы внимательно следим за Виктором, он не очень приятный человек. Могу вам сказать, что он только что покинул аэропорт Брюсселя сегодня вечером на борту своего самолета« Лир ».


"В одиночестве?" - поинтересовался Берен.


«Нет, не один. Его сопровождал толстый мужчина, который выглядел очень приглушенным, так что вы не могли видеть его черты лица, а также девушку, с которой тоже было скрыто лицо». Он допил кофе. «Мне было интересно, интересовался ли кого-нибудь план полета, который подал пилот Рашкина. Его пункт назначения».


«Ты все равно нам скажешь», - сказала Луиза.


«Копенгаген - а затем Стокгольм. Вот почему я первым же утром вылетаю отсюда на Стокгольм», - сообщил им Коттель. «Когда я вам понадоблюсь, вы можете найти меня в Гранд Отеле».


"Нам понадобится твоя помощь?" - невинно спросила Луиза.


«Мы все будем нуждаться в помощи друг друга, прежде чем это разовьется намного дальше», - предсказал американец.


Самолет вырулил в аэропорту Каструп в Копенгагене. В салоне самолета Виктор Рашкин закурил и посмотрел на своего спутника.


"Каков твой следующий шаг, Виктор?" - спросила она. "Разве оппозиция не начинает показывать зубы?"


«Оппозиция, в частности Боран, реагирует именно так, как я ожидал». Его темные глаза рассматривали кончик сигареты. «Важно удержать его подальше от Дании в течение следующих нескольких дней. Большая партия уже в пути, и ничто не может - должно - остановить ее».


"Сколько это стоит?"


«На улице что-то в районе сорока миллионов шведских крон. Думаю, нам следует выйти из самолета, моя дорогая».


Куда пойти? »- спросила Соня Карнелл.


«Чтобы незаметно навестить нашего друга, доктора Бенни Хорна».


«Макс здесь, Джок. Говорит из аэропорта Каструп. Субъект покинул рейс здесь, вместо того чтобы отправиться в Стокгольм».


"Как вы можете быть уверены?" - кратко вмешался Хендерсон.


«Потому что вы ждете в самолете, если собираетесь - а рейс уже летит в Стокгольм. Потому что в этот момент я наблюдаю за Сержем Литовым…»


Крупный и плотного телосложения, он был выше шести футов ростом, но, как и другие мужчины, сознавая свой чрезмерный рост, он наклонился - вошел в зал ожидания и теперь стоял с коротким телескопическим зонтом. Его грубое тело было увенчано большой головой и коричневой шляпой, которая частично скрывала его крепкое лицо. Английский был языком, на котором он разговаривал с Сержем Литовым. Он оказался не связанным с русским.


"Где человек, требующий моего внимания, сэр?" Его щеки были тяжелыми и мясистыми; ему было около шестидесяти лет, и он был олицетворением успешного биржевого маклера. Литов с трудом мог поверить, что это был посредник, посланный, чтобы предотвратить любое вмешательство, которое он мог заметить.


"Я тебя знаю?" - резко спросил Литов, прикрывая рот рукой и закуривая сигарету. Дурак не использовал код. Неужели он сам попал в ловушку? Но в таком случае, почему люди из Telescope вообще его освободили?


«Я, конечно, сэр, Джордж Лэнд. Чеканка из Лондона, вы должны знать и ценить, как я, красоты Сент-Джеймсского парка в это время года».


Его рот почти не шевелился - и все же Литов отчетливо слышал каждое слово. Парк Сент-Джеймс - это опознавательный знак Лэнда.


«Озеро - это то, что мне нравится в парке Сент-Джеймс», - ответил Литов, и слово «озеро» завершило проверку кода. "Как вы узнали, что кто-то следит за мной?" Джордж Лэнд вызвал у него мурашки по коже, хотя его было нелегко побеспокоить. Как безупречный английский дворецкий - а он как раз собирался послать человека насовсем.


«Я знал, что кто-то следит за вами, потому что я наблюдал за входной дверью. Я заметил ваши украденные взгляды в определенном направлении. Кроме того, теперь я вижу, что у вас на лбу пот, если я могу упомянуть этот факт, сэр».


Постоянное использование слова «сэр» не помогло. Земля была такой прохладной и собранной; его сдержанная вежливость начинала действовать Литову на нервы. "Вы видите этого человека в телефоне-автомате?"


«Я могу ясно видеть джентльмена».


«Избавься от него - навсегда. Как только я выберусь из этого места».


«Было бы полезно, если бы вы остались на месте, пока я не дойду до телефонной будки. Таким образом, он не заметит никаких изменений в том, что его интересует - в вас самих».


Лэнд ненадолго схватился левой рукой за свисающий зонтик. И тут Серж Литов понял, как будто его всю жизнь учили обращаться с оружием. Зонт представлял собой замаскированный кинжал, подпружиненный и сконструированный таким образом, что лезвие выступало из острия при нажатии кнопки.


«Я подожду здесь», - неохотно сказал он.


«Это был очень выгодный разговор, сэр», - осторожно сказал Лэнд и прошел через почти заброшенный зал ожидания, как будто собираясь позвонить по телефону.


«Я сказал, что смотрю Литова», - повторил Келлерман Джоку Хендерсону из таксофона. «Похоже, он ждет, пока кто-нибудь его заберет».


«Или он мог играть в игру», - заметил шотландец. «У него все еще будет билет до Стокгольма».


Крупный мужчина с англичанами бродил по коридору к телефонам-автоматам. Он был достаточно близко, чтобы Келлерман мог видеть его мясистые щеки. Шагая медленно, неторопливо, он раскачивал телескопический зонт взад и вперед на правом запястье. В противном случае зал бронирования был пуст. Остальные пассажиры вылетели в Копенгаген на автобусе или такси в аэропорту, и никаких других рейсов не предполагалось для приземления или взлета.


«Он ждет здесь, - повторил Келлерман, - и…» «Ты продолжаешь повторяться, Макс, - резко сказал Хендерсон. - Что-то не так?»


«Нет. Судя по поведению Литова, я уверен, что он едет в Копенгаген - может быть, только на ночь. Я предвижу попытку уклониться от наблюдения, пока он здесь, - а затем он переходит к следующему пункту назначения, которым может быть не Стокгольм».


- Значит, вы думаете, что он вас заметил?


«Я не говорил этого…» Келлерман наморщил лоб, когда он пытался поговорить с Хендерсоном и одновременно думать. «Но с человеком с опытом Литова я предполагаю, что он будет ожидать наблюдения».


Келлерман внезапно понял, что его беспокоило за пределами таксофона. Это был огромный англичанин, приближающийся к рядам телефонов-автоматов. Он ни разу не взглянул на будку, которую занимал Келлерман. Это было просто неестественным поведением. Фактически, он намеренно не смотрел на телефон-автомат Келлермана, хотя продолжал к нему твердый, похожий на конец света шаг. Берен оказался на линии, твердый и решительный.


"Берен. Проблема на твоем конце?"


"Да…"


«Луиза закажет в отель« Ройал »этим вечером. До свидания».


Келлерман осторожно не сделал ничего плохого. Крупный мужчина стоял у двери своей ложи, пристально глядя на пустую будку, пока его огромные ноги продолжали свое целенаправленное продвижение. К этому времени Келлерман заметил, что телескопический зонт раскачивается взад и вперед. Он был уверен, что этот человек не был пуфом.


Он сохранял свою стойку до последнего момента: телефон поднесен к уху, голова наполовину отвернута, чемодан уперся одной ногой в таксофон. Джордж Лэнд, дрожа челюстями, в последний раз окинул взглядом зал ожидания, который сказал ему, что он пуст и что Литов уезжает, не оглядываясь. Он нажал кнопку, и подпружиненный стилет вылетел из его зонтика, который он держал, как фехтовальщик, готовый сделать жестокий выпад.


Его толстые губы слегка приоткрылись, он повернулся и левой рукой открыл дверь кабинки, в которой находился Макс Келлерман. Дверь была открыта.


Келлерман был внутри коробки и наклонился, чтобы поднять чемодан. Лэнд уставился на шею немца сбоку. Он подошел ближе и крепко ухватился за зонт, готовый к выпаду.


Все быстро потерялось для Лэнда, когда Келлерман выпрямился и ударил стальным концом своего чемодана в правую коленную чашечку гиганта. Лэнд сглотнул от боли, но не вскрикнул. Его большое лицо содрогнулось от ярости. Как наручник, правая рука Келлермана сомкнулась на запястье, на котором держался зонт. Наручники скрутились и дернулись вверх по дуге в девяносто градусов. Вертикальное лезвие, похожее на стилет, вошло в горло Лэнду, и его глаза выпучились.


Келлерман уже переместил хватку на два лацкана пиджака англичанина, развернул его, прежде чем он успел упасть, и толкнул внутрь телефона-автомата. Телефонная трубка все еще раскачивалась на шнуре, когда тело англичанина начало скатываться по задней стене, его ноги выступали в холл над лежащим на полу зонтом.


Келлерман вытащил из кармана мягкую кепку и надел ее на голову, стремительно двигаясь по все еще пустынному залу бронирования, имея в виду только одну идею. Догнать Сержа Литова. Такси с Литовым как раз выезжало с тротуара, когда он выходил на открытый воздух. Келлерман забрался в следующее такси и закрыл дверь, прежде чем дать указания.


«Пожалуйста, следуйте за этой кабиной. Не теряйте ее, пассажир внутри несет ответственность за инцидент в зале аэропорта».


Водитель оказался сообразительным. Проверяя личность своего пассажира, он уезжал из аэропорта, чтобы не потерять впереди идущий автомобиль. Он мог отвезти своего пассажира обратно в аэропорт, если ответы были неудовлетворительными. Его пассажир отклонил его вопросы, добровольно предоставив информацию.


«Вы прочтете об инциденте в аэропорту в утренних газетах. Я криминальная полиция, работаю в связке с бельгийцами и вашими людьми. Вот моя визитка». Келлерман показал удостоверение личности, которое водитель почти не видел. Чтобы укрепить уверенность в себе и развеять все сомнения, продолжайте говорить бегло, уверенно ...


«Не толкайте эту кабину, пожалуйста. Очень важно, чтобы пассажир не знал, что за ним следят. Конечно, это будет большой совет для вашего сотрудничества. Пожалуйста, также будьте осторожны, когда кабина приближается к месту назначения. Я не должен отставать, когда он останавливается. Я понимаю, что это будет нелегко ».


«Я справлюсь. Нет проблем», - ответил датчанин. Келлерман откинулся на свое место и промолчал. Это сработало. Ближе к концу разговора дайте им задачу занять их умы, а затем заткнитесь!


«Серж Литов должен быть сейчас здесь. Я не могу представить, что его задерживает. Я настаиваю на пунктуальности».


Датский торговец антикварными книгами, которого несколько датчан, встречавших его, называли доктором Бенни Хорн, сидел в затемненной комнате, полируя свои очки без оправы и ерзая, проверяя подсвеченные стрелки своих часов. Его спутница, девушка, улыбалась в темноте и слушала нежный плеск воды, которая текла через открытое окно из бассейна гавани Нюхавн снаружи.


«В аэропорту могли быть проблемы», - суетился он.


«Допустим, за Литовым следили, этого следовало ожидать…» «Тогда Джордж Лэнд расправится с последователем. И это могло бы объяснить задержку».


«Если только Литов не участвует в скандале».


«У него есть инструкции, которые он не нарушит». Девушку позабавила его выставка раздражительного и педантичного торговца редкими книгами. Из открытого окна засветились фары, остановился двигатель. Соня Карнелл увидела подъехавшее такси. «Убедитесь, что за ним не следят», - крикнул ей Хорн.


«Мы очень близко к Нюхавну, - сказал водитель Келлермана. Они проехали по лабиринту улиц и площадей, усеянных старинными зданиями, и немцу было бы трудно проследить маршрут на карте. Он был почти уверен, что они движутся в северном направлении. Что, черт возьми, было за Нюхавн? Он ждал, надеясь, что водитель объяснит это, и датчанин согласился.


«Нюхавн - это старый район порта - бары для моряков слева от воды и магазины с туристическими ловушками справа. Это вероятное место назначения нашего друга».


Кабина впереди была теперь единственной машиной в поле зрения. Если они продолжат ехать намного дальше, то это будет лишь вопросом времени, когда Литов заметит, что у него есть хвост. Кабина впереди резко повернула направо, и немец предположил, что они достигли Нюхавна.


Середину улицы занимал длинный прямой бассейн с водой, уровень которой был намного ниже уровня улицы, как канал в Амстердаме. В ночное небо выступил лес мачт. По обе стороны ярко освещенной улицы, выходившей на водный путь, стояли стены домов семнадцатого века.


Водитель Келлермана заработал свои чаевые. Вместо того чтобы повернуть направо рядом с тазом, он проехал прямо мимо края воды, завернул за угол и остановился. Яркое освещение исчезло. Повсюду были тени.


«Он бы нас заметил. Я уверен, что он останавливается где-то в Нюхавне, и это недалеко, прежде чем вы окажетесь на набережной».


"Спасибо." Келлерман дал ему деньги. "Не могли бы вы подождать? Я не буду долго".


Проблема заключалась в том, что он будет заметно идти по Нюхавну с чемоданом. Это также ограничивало его движения в случае нападения - и он не забыл нападение с зонтом. Это оружие напоминало болгарскую технику.


Освободившись от чемодана, он повернул за угол обратно к свету. Литов поднимался по короткой лестнице к дому в дальнем конце. Магазины-ловушки для туристов справа… »- сказал его водитель. Русский входил в один из домов справа - его легко было определить даже на расстоянии, потому что каждый дом был выкрашен в свой цвет. Очень удобное расположение.


Также было полезно, что вокруг были люди. Келлерман прошел немного по левой стороне и увидел лестничный пролет, ведущий к решетке подвала. Вернувшись тем же путем, которым он пришел, он обошел край гавани и продолжил путь по краю туристической ловушки, пока не достиг уровня дома, в котором скрылся Литов. На вершине небольшой лестницы в свете уличных фонарей Келлерман смог разобрать имя, выгравированное большими буквами на пластине. Доктор Бенни Хорн. Он обнаружил базу еще одного из трех человек, управляющих Стокгольмским синдикатом.


Пришло время встретиться с Луизой в отеле «Ройал».


Когда Серж Литов поднялся по ступеням адреса в Нюхавне, он с облегчением увидел имя, выгравированное на табличке справа от тяжелой двери. Доктор Бенни Хорн. Литов нажал кнопку звонка.


«Входите быстро».


Дверь за ним закрылась, и он стоял в темноте. Раздался звук открывающегося замка и выстрела засова. Затем узкий коридор озарил такой яркий свет, что Литов моргнул. Он быстро оглянулся. Стройная темноволосая девушка с короткой стрижкой, похожей на шлем, стояла и целилась из пистолета «Вальтер». Это была Соня Карнелл.


Литов ожидала встречи с доктором Отто Берлином, человеком, который дал ему инструкции проникнуть в штаб-квартиру Телескопа. Вместо этого напротив него в коридоре стоял мужчина в тюбетейке, галстуке-бабочке и аккуратном костюме, который сильно контрастировал с небрежным платьем Берлина. Он также был гладко выбрит и стоял, скрестив руки на тонком животе, и смотрел на Литова с раздражением русского.


"Кто ты, черт возьми?" - резко потребовал он. «Я прошел долгий путь и чертовски устал».


Он остановился, когда почувствовал, как дуло «Вальтера» Сони прижалось к его затылку.


«К тому же ты чертовски невежлив», - холодным отстраненным голосом заметил стоящий перед ним мужчина. «Я Бенни Хорн, человек, которому доктор Берлин приказал вам доложить, когда вы завершите свою миссию, как я полагаю, эта фраза популярна в ваших кругах».


Литов вздрогнул от насмешки в голосе Хорна; он вздрогнул, почувствовав, как дуло пистолета вонзилось ему в шею.


«Войдите в эту комнату и сразу же сообщите, что вы обнаружили», - приказал Хорн и направился в комнату с видом на Нюхавн. Литов сел в кресло, указанное Хорном, который сам занял кресло с жесткой спинкой за старинным столом. В отличие от Берлина, который сутулился повсюду, Хорн сидел прямо и снова сцепил руки, глядя на новоприбывшего.


"Кофе, Литов?"


Соня не дождалась ответа, налила из кофеварки чашку черного кофе и добавила щедрую ложку сахара. Литов заметил, что она знает его вкусы. Пистолет «Вальтер» исчез. В отличие от коридора, где он был так ослеплен ярким светом, что едва мог сосредоточиться на Хорне, здесь, в уставленной книгами комнате, освещение было тусклым, но Хорн сидел в одной из затемненных областей. Он дождался, пока Литов выпьет половину чашки кофе, а затем начал закидывать его шквалом вопросов.


"Вы нашли базу телескопа?"


«Это на юге Англии, недалеко от Гилфорда в графстве Суррей».


"Откуда ты это знаешь?"


Литов объяснил, как он видел красный автобус с местом назначения Гилфорд впереди. Хорна, похоже, больше интересовал ящик, в котором собирались письма. В какое время суток собирал почтальон? Он видел, как кто-нибудь отправлял письмо в ящик? Шквал вопросов продолжался и продолжался - как будто Хорн надеялся поймать его на лжи. Литов не мог понять жестокости перекрестного допроса.


«Как вам удалось рассчитать время полета вертолета в обоих направлениях?» - потребовал Хорн на одном этапе.


«К счастью, они позволили мне бодрствовать».


«Они позволяют вам не снимать часы? Они все время были с вами?


Литов едва скрывал раздражение, но помнил холодный отстраненный взгляд Хорна и холодное давление пистола на затылок. «Да», - сказал он. «Когда я был в доме недалеко от Гилфорда, следователь Кардер однажды даже упомянул о часах. Он сказал, что они не позволят мне полностью дезориентироваться, если я буду знать время».


Хорн снова и снова просил Литова повторить рассказ о том, что он пережил после ареста в Брюсселе. Потом это резко закончилось. Хорн встал и подошел к столу, глядя на Литова, который полировал свои очки без оправы.


«Подожди здесь», - внезапно сказал он. «Ни в коем случае не пытайтесь покинуть эту комнату».


Хорн поспешно вышел в холл в сопровождении девушки, захлопнувшей звуконепроницаемую дверь. Они вошли в комнату сзади и сели друг напротив друга за столом. "Что вы думаете?" - спросил Хорн, снимая тюбетейку.


«Автобус меня убеждает».


«Мы должны послать по воздуху тяжелый отряд специализированных войск, чтобы определить местонахождение и уничтожить эту базу». Он замолчал, когда зазвонил дверной звонок. Соня Карнелл проскользнула в холл и вскоре вернулась. «Это Дэнни».


В холле ждал таксист, который доставил Келлермана из Каструпа в Нюхавн, когда они следовали за Сержем Литовым.


Макс Келлерман поселился в номере 1014 в отеле «Ройал», но был готов к экстренному отъезду. Он выбрал ресторан быстрого обслуживания, где обслуживание соответствовало своему названию, а еда была на одном уровне с обслуживанием - по нескольким причинам. Он был частью комплекса торговых и приемных, а это означало, что во время еды он мог наблюдать за стойкой регистрации с незаметного расстояния. Это может принести дивиденды для спасения жизни - как обнаружил Келлерман в прошлом. Это позволило вам увидеть, кто забронировал номер в отеле после вашего прибытия. Метод убийства, применяемый во всем мире, заключался в том, что наемный убийца снимал комнату в том же общежитии, что и его жертва.


Если - как это сделал Келлерман - вы оставили ключ от номера на стойке регистрации, пока вы ели и наблюдали, то иногда можно было заметить, что звонящий спрашивает о вас. Секретарша поворачивала голову, чтобы посмотреть, висит ли ваш ключ на крючке. Невозможно было быть уверенным, что администратор проверил ваш ключ, но, если у вас уже были подозрения, было добавлено подтверждение.


Келлерман задержался за едой, смакуя скандинавскую кухню. Он уже начал наслаждаться расслабляющей атмосферой, которую он ощущал у датчан, населявших Копенгаген, который был освежающе свободен от обычного множества многоэтажных домов. Многоэтажный отель Royal Hotel, как ни странно, был исключением. Жюль Берен и Луиза Гамильтон прибыли к стойке регистрации ровно в 22:30.


*


«Луиза, я был на месте убийства на борту баржи недалеко от Брюгге, там был свидетель, мальчик, который половину своего времени проводит в построенном им домике на дереве».


«Подожди минутку, Вилли, вот и Джулс».


Звонок поступил из гостиницы «Роял» в ответ на предыдущий звонок Борана Вилли Фламену на его домашний адрес. Фламен ехал домой, и его жена пообещала, что он перезвонит, как только приедет. Борейн горячо вышел из ванной, где только что принял душ.


«Это Вилли Фламен», - сказала ему Луиза. «О том баре и его жене. Он говорит, что нашел свидетеля».


«Я возьму это. Спустись вниз и не дай Максу почувствовать себя одиноким. Он все еще пьет кофе в том ресторане и смотрит прием».


«Пора сдаться», - сказала она немцу, когда присоединилась к нему и заказала кофе. Теперь на дежурстве только один человек, и общая атмосфера скуки и закрытия на ночь.


«Это приходит тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь», - ответил он.


"Что значит?"


«Прорыв. Инцидент, который ничего не значит в то время, а все потом. Ожидание - ключ к успеху. Любой полицейский скажет вам это».


«А когда вы были юристом в Мюнхене, вы часто встречались с полицией?»


На его лице промелькнула вспышка боли. Он ответил немного скрипучим голосом, за которым она уловила намек на угрозу - не для себя, а для какого-то неизвестного убийцы. Она действительно все провалила. «Мне очень жаль, Макс. Во время перестрелки в Мюнхене была убита твоя жена. Какой она была?»


«Незаменимый».


«Извини еще раз. Я буду держать язык за зубами».


«Вы не обязаны», - заверил он ее. «И я сижу здесь по причине, я не понимаю, почему у толпы Синдиката не было дополнительной поддержки в аэропорту Каструп, когда я прибыл с Сержем Литовым».


"Где Луиза?" - спросил Берен, садясь в кресло рядом с Келлерманом в ресторане на первом этаже.


«Она уехала за кем-то».


"О чем ты, черт возьми, говоришь?" - спросил Берен, его лицо было лишено выражения.


«Это странно», - прокомментировал немец. "Я как раз говорил, что это приходит, когда вы меньше всего этого ожидаете. Прорыв. Я просто шел в вашу комнату, чтобы сказать вам. Мы сидели здесь, когда девушка подошла к стойке регистрации, и мы увидели, как клерк обернулся и посмотрел к тому месту, где висел мой ключ. Она покатила его ручку по полу за прилавком, чтобы занять его, пока проверяет регистр гостей. Она могла быть кем угодно европейским. У нее была отличительная прическа - очень черные волосы коротко и близко к ее голова - как шлем. Что случилось, Джулс? "


Глаза Борана были жесткими. Я жду, когда вы перейдете к делу, - сказал он тревожно тихо.


«После того, как она вышла на улицу, Луиза последовала за ней и ждала моего сигнала у двери».


«Почему не наоборот? Почему вы не взяли на себя хвостовую работу?»


«По какой-то причине я дам тебе через минуту». Немец спокойно встретил взгляд Борана. "Я подошел к секретарю и рассказал ему историю о том, что думал, что узнал девушку как друга моей жены. Он сразу же открыл - странное совпадение и все такое. Девушка искала мужчину, уронившего бумажник. ее муж подобрал. Она описала меня идеально и сказала, что ее муж думал, что я приеду в этот отель. Он - фиктивный муж - спешил на деловую встречу и вернется утром ».


"Так она получила твое имя?"


«Она получила это - и номер моей комнаты».


"А Луиза?" - спросил Берен.


«Я дал ей добро. Девушка в« черном шлеме »села в машину, а Луиза последовала за ней в машине, которую вы наняли. Я не мог - на всякий случай, если меня узнают по инциденту в Каструпе».


«Я только что слышал, как кто-то еще назвал девушку Черным шлемом, и, поскольку это описание было умным ребенком, оно, вероятно, будет точным. Она навещала пару на барже недалеко от Брюгге незадолго до того, как их убили».


Глава девятая


Келлерман был потрясен новостью Борана. Он сидел и смотрел на стойку регистрации, где девушка, которую они окрестили Черным шлемом, разыграла секретаршу.


"Кто этот умный ребенок?" - спросил он безмолвным голосом.


«Я разговаривал по телефону с Вилли Фламеном, когда Луиза спустилась к вам. Мальчик, с которым он беседовал, построил импровизированную хижину в ветвях дерева с видом на баржу Дарраса».


"Как это связано с Черным шлемом?"


«Если ты промолчишь, пока я не закончу, я объясню», - холодно сказал Борайн Келлерману.


"Этот мальчик живет поблизости, и звучит он как одинокий. Он имеет привычку выползать из своей спальни после наступления темноты и проводить половину ночи в своем убежище. Баржа Дарраса была пришвартована в том же месте на тропе на довольно долгое время. когда-то."


«Возможно, их роль заключалась в том, чтобы действовать как связующее звено для Стокгольмского синдиката».


«Это тоже было моей мыслью. Так вот, этот мальчик, который произвел впечатление на Вилли, я так понимаю, прятался в своей каюте, вероятно, следя за тем, что замышляют Даррасы, когда подъехала машина намного позже наступления темноты. Дарраса, кто-то осветил ей лицо лампой. Описание идеально подходит для «Черного шлема»: «От Брюгге до Копенгагена далеко».


«Ну, мы с Луизой совершили поездку. Почему не« Черный шлем »? Ребенок тоже был там, когда были убиты Даррас и его жена - хотя он не понимал, что произошло в то время. Он, вероятно, видел, как убийца и его напарник прибыли в баржа: странно звучащая пара из его описания ".


«Этот не по годам развитый ребенок - настоящий кладезь информации», - цинично сказал Келлерман, не полностью убежденный в опасности для Луизы.


«Убийца, - продолжил Берен, не обращая внимания на прерывание, - по словам парня, был одет как американец. Также он носит соломенную шляпу и темные очки, среднего роста и телосложения. Его компаньон худ, это все, что Фламен мог ему достать. Они действуют странным образом. Парень действительно видел, как худой мужчина вынул из портфеля то, что он назвал «большим ружьем с выпуклым соплом», и вручил его «американцу», когда они ступили на баржу. Моя собственная теория - и Фламен склонен согласиться с тем, что Черный Шлем вызвал их несколькими днями ранее, дал им последние инструкции, и затем они стали обузой для доктора Отто Берлина, который приказал двум убийцам разобраться с ними. "


Келлерман отодвинул свою чашку, которую филиппинская официантка наполнила кофе. «Это все домыслы. Вы до сих пор окончательно не связали их - или девушку - с Синдикатом».


«Описание Черного шлема идеально соответствует фотографиям, которые доктор Анри Гольдшмидт показал нам двух людей, выходящих из дома в Брюгге. Одним из них был доктор Берлин. С ним была девушка. Черный шлем».


«Героина на сорок миллионов шведских крон», - сказал Бенни Хорн. «Интересно, сколько денег можно унести в одном чемодане», - он смотрел на Соню Карнелл в узком коридоре и держал чемодан в правой руке. По возвращении она заперла за собой дверь и очень хотела сделать свое объявление. Однако Хорн ждал больше часа, и его нетерпение пересилило ее чувство драматизма.


«У меня есть новости».


«Скажи мне скорее. Фургон для Эльсинора ждет снаружи. Эта партия настолько огромна, что я не буду счастлив, пока она не окажется за пределами Копенгагена».


«Вооружившись описанием Дэнни человека, который следовал за Литовым сюда из Каструпа, я проверил отель King Frederik, где его оставил Дэнни. Его пассажир сыграл это умно, очевидно профессионально. Он не записался в King Frederik. Я должен был начать охоты, надеясь, что он выбрал большое место, а не какую-то блоху ».


«До сих пор я тебя понял», - тихо сказал Хорн.


«Я попробовал« Дворец ». Рассказал свою историю и дал им описание Дэнни этого человека. Все, что я хотел, это то, что несколько человек бронируют билеты так поздно. Во« Дворце »не повезло. Но я нашел золото в отеле« Ройал ». "


"Да?"


Волнение в ее манере заставило Хорна сдержать нетерпение. Должно быть, она обнаружила что-то важное. Что было ужасной неприятностью, когда он хотел побыстрее покинуть Копенгаген. Партия героина прибыла на небольшой лодке, которая ненадолго пришвартовалась в конце Нюхавна, пока Соня искала таинственную тень.


«Он остановился в отеле Royal», - продолжил Карнелл. «Описание подходит Дэнни. Но у меня была возможность прочитать журнал вверх ногами, и еще два человека прибыли еще позже. Один - Жюль Берен, другой - Луиза Гамильтон». Доктор Бенни Хорн медленно поставил чемодан на ковер и уставился на девушку.


«У вас сегодня в городе интересная компания, Джулс, - сказал ему по телефону Эд Коттель из ЦРУ.


«Виктор Рашкин приземлился в Копенгагене на своем самолете Lear после полета из Брюсселя».


Берен сидел на краю кровати в своей комнате в отеле «Ройал» и внимательно слушал своего американского друга. Он позвонил в Гранд-отель в Стокгольме на случай, если Эд мог приехать. Ему пришло в голову, что Коттел, похоже, не особо беспокоился о безопасности открытой телефонной линии.


Макс Келлерман, сидевший на краю деревянного стула, выглядел напряженным и серьезным, и Берен знал, что его ужасно беспокоит то, что происходит с Луизой. От нее не было вестей с тех пор, как она последовала за Черным Шлемом в ночь.


«Эд, - ответил Берен в микрофон, - был ли кто-нибудь с Рашкиным, когда он покидал лайнер« Лир »в Каструпе?»


«Да, девочка. Трудно увидеть на расстоянии - очевидно, как это было с большой буквой R. У нее были темные волосы, коротко подстриженные. Конец описания».


«Так куда они ушли, когда вышли из самолета? И он все еще в Каструпе, может быть, ждет, чтобы забрать его куда-нибудь завтра?»


"Мой мужчина снова потерял их, когда они выезжали из аэропорта. Их ждали две машины - одна для пассажиров, другая для создания помех, если кто-то попытается их преследовать. Девушка уехала с большим R. И человеком, с которым я надеялся связаться здесь нет дома в своей квартире в Гамла Стан - это по-шведски для Старого города. Он книготорговец. Редкие издания ».


"Есть ли у него имя?"


«Доктор Теодор Норлинг. Оставайтесь на связи. Пока, Джулс».


Было 22:30, когда Берен прервал телефонную связь с Эдом Коттелем в Стокгольме. В стирке- | Тонн, округ Колумбия, было всего 16.30. Атмосфера в Овальном кабинете Белого дома была напряженной. Президент, которому до выборов оставалось менее шести месяцев, давно привык смотреть на мир исключительно через избирательные очки. Каждое его действие оценивалось по одному критерию: принесет ли оно ему голоса в ноябре или потеряет его?


Тот факт, что его уже называли «одним из худших президентов в истории Соединенных Штатов», только укрепил его решимость увидеть, что его страна - и весь мир - подверглись еще четырем годам смешения, как и раньше. Сидя за своим столом, подняв ноги, скрестив лодыжки и опираясь на него, он смотрел на двух других людей, которые были с ним.


Его жена, Бесс, сидела прямо в мягком кресле, слегка наклонившись вперед в характерной манере, которую недобрый обозреватель однажды назвал «Бесс свирепой и готовой к крови». Второй человек, столь же непопулярный в прессе, был его главным помощником. Джоэл Коди из Техаса. Предметом разговора, который, как и многие разговоры в Белом доме, инициировала жена президента, был Эд Коттель.


«Ты уверен, что Эда Коттеля проверили перед отправкой в Европу, Джоэл?» - потребовал президент.


«Вплоть до трусов. Он - Западное побережье, а не Лига Плюща, слава Богу, - и у него есть склонность к этой частной организации, Telescope, и ее целям, хотя он пытается скрыть это. Он также считает, что настоящая угроза - это Стокгольм. Syndicate и что мы должны сосредоточить на этом весь свой огонь ",


"Ради всего святого, Иоиль!" Без галстука, с расстегнутой рубашкой, самый влиятельный человек в западном мире сел прямо, сбив ноги со стола вместе с пачкой бумаг, которая упала на пол. «Пока мы не выиграем выборы, мы не хотим знать об этом Стокгольмском синдикате. Ходят слухи, что некоторые из основных участников нашей кампании, возможно, баловались этим».


«Значит, когда наступит кризис, мы хотим, чтобы целью стал Телескоп, а не Синдикат?» - предложил Коди. «И вот что мы получаем».


"Ты бы не стал объяснять это, Джоэл, не так ли?"


«Я думаю, вы обнаружите, что Джоэл знает, что делает», - заверила Бесс своего мужа и на мгновение затихла.


«Коттел симпатизирует этим людям из телескопа, кем бы они ни были», - объяснил Коуди. "Мы действительно знаем, что он является личным другом этого бельгийца Борана, который, по слухам, является одним из руководителей этого телескопа. Итак, хотя официально Коттел обнаруживает ключевой персонал Телескопа - готовый к нападению западных служб безопасности когда придет время, он действительно будет пытаться помочь организации Telescope всем, чем может. Мы наблюдаем за ним - таким образом он скоро приведет нас ко всей группе ».


«Почему бы нам не прислать этого Харви Шолто, которого вы все время рекомендуете - вы сказали, что Шолто ненавидит Телескоп».


«Что хорошо известно, - гладко заверил Коди президента, - чтобы Шолто не приблизился к ним. Эд Коттел взял это задание только для того, чтобы тайно удерживать тепло от Телескопа - и в конечном итоге он приведет нас к поимке и разоблачению всей проклятой подпольной организации ».


«Мне это нравится, Джоэл, мне это нравится». Всем известная улыбка внезапно сошла с его лица. «Разве вы что-то не упустили? Предположим, Коттел откопает информацию, которую мы получили бы, как только он не узнал, например, названия некоторых крупных компаний, председатели которых внесли деньги в Синдикат?»


«Об этом все позаботились, - уверенно заверил его Джоэл. «Если Коттель выйдет из строя, мы пришлем Шолто позаботиться о нем. Я могу даже послать его в любом случае».


«Не сообщайте мне такие подробности», - поспешно сказал президент. «На самом деле, я ничего не знаю об этом Харви Шолто. И я действительно не понимаю, что вы только что сказали, так что давайте сменим тему».


Луиза Гамильтон была уверена, что потеряет темноволосую девушку. Ту же девушку, которую они с Береном видели возле вокзала Брюгге, когда садились в ее освобожденное такси. Не сказав ни слова, оставив Келлермана, она вышла через черный ход и села за руль нанятого Ситроена.


«Я хочу, чтобы арендованные машины ждали меня в Копенгагене, Стокгольме, Хельсинки и Осло», - проинструктировал Борайн Хендерсону. Благодарная за его дальновидность, Луиза подъехала к главному входу и остановилась. Через несколько секунд вышла темноволосая девушка, вызвала проезжающее мимо такси и села внутрь. Когда Луиза последовала за такси, грубо проверяя его маршрут с помощью карты улиц Копенгагена, открытой на сиденье рядом с ней, она вскоре начала подозревать, куда девица отправилась. Дом на Нюхавн Келлерман описал.


Через несколько минут она поняла, что угадала правильно. Такси впереди повернуло направо, посреди улицы - таз с водой, лес мачт над рыбацкими лодками, привязанными к набережной. Луиза быстро приняла решение. Включив клаксон, она ускорилась и обогнала кабину с запасом дюймов. Это не был поступок кого-то, кто хотел, чтобы пассажир такси не подозревал о ее присутствии - а в кабине Соня Карнелл даже не заметила «Ситроен», поскольку она искала в сумочке ключ от входной двери. Подойдя к главной набережной, где заканчивались стены домов, Луиза остановилась у тротуара и в зеркало заднего вида наблюдала, как за ней подъезжает такси.


«Если ты неправильно угадала, моя девочка, - сказала она себе, - то у тебя все получилось». Такси остановилось в дюжине ярдов позади того места, где она была припаркована. по ступенькам, вставила ключ и вошла внутрь, закрыв за собой дверь.Кэб проехал мимо нее и повернул направо вдоль набережной, возвращаясь в центр Копенгагена.


Луиза не колебалась. Момент, чтобы проверить место, - это когда кто-то только что прибыл. Никто не ожидает, что тень осмелится подойти так близко, когда человек, за которым они следовали, только что вошел в здание.


Она шла по тротуару менее чем через двадцать секунд после закрытия двери. Она спустилась вниз по короткой лестнице, почувствовав запах рассола в ноздрях, увидела выгравированную табличку справа от тяжелой двери и на цыпочках быстро поднялась по ступеням.


Доктор Бенни Хорн. То же имя, что упомянул Макс Келлерман. Это был дом, который поглотил Серж Литов после бегства из Брюсселя. Был ли это путешествие концом для русского? Она очень в этом сомневалась. Взглянув вниз, она увидела убогий подвал, стекла окон были мутными от грязи, ступени были заляпаны грязью. Это сильно контрастировало со свежеокрашенной входной дверью и окружающими стенами дома.


Она сразу же вернулась в ситроен, села за руль, заперла все двери изнутри, достала остроконечную матерчатую кепку и свободно протаранила ею голову. Кепка с ее сильной линией подбородка придавала ей мужской вид; при плохом освещении - она находилась на полпути между двумя уличными фонарями - ее легко можно было принять за мужчину. Она села за руль, как будто спала, и ждала, не сводя глаз с зеркала заднего вида.


Берен почувствовал одно удовлетворение, которое компенсировало его значительную тревогу по поводу Луизы. Он сел на кровать и выпил еще кофе, наблюдая, как Макс Келлерман расхаживает взад и вперед с беспокойством, вызванным вынужденным бездействием. Берен выразил удовлетворение попыткой подбодрить немца.


«По крайней мере, я правильно догадался, когда послал Огненный Шторм в Каттегат. Серж Литов направился в Копенгаген, как только подумал, что отряхнулся».


"Где сейчас будет Огненный шторм?"


Берен посмотрел на часы. «Сразу после полуночи. Она будет почти у Эльсинора. Это самый узкий проход между Данией и Швецией».


"А Хендерсон?"


«Он и его люди из Брюсселя уже должны быть на ее борту. Они успели на самолет раньше нас, как только я услышал, что Литов вылетел из Стокгольма».


"И как они попали отсюда в Огненный шторм?"


"Благодаря любезности Датских государственных железных дорог. Они приехали из Каструпа прямо в Копенгаген. От главного вокзала через дорогу от отеля они сели на экспресс до Эльсинора, который находится менее чем в часе пути к северу от города и прямо вверх по Я сказал Бакминстеру по радио, чего ожидать и когда. В отдаленной точке на побережье к северу от Эльсинора группа Хендерсона на берегу обменялась световыми сигналами с Firestorm, которая незамедлительно отправила небольшой флот надувных лодок с отключенным двигателем. доски, чтобы поднять их ".


"Как вам это удается?" Келлерман перестал ходить и сидел в кресле, наливая им обоим еще кофе.


«Мне повезло», - мрачно улыбнулся Берен. «Это помогает, если у вас есть фигуры на доске в нужных клетках в нужное время. В данном случае особенно Firestorm. Гольдшмидт в Брюгге подчеркнул, что собрание Стокгольмского синдиката должно состояться в Скандинавии. это на собрании Вуазена, на котором мне пришлось пробиваться ». Он нахмурился. «Это был первый раз, когда они пытались схватить Луизу. Что, черт возьми, могло случиться с этой девушкой?»


"Мне жаль." Макс развел руками.


«Заткнись! Я уже сказал тебе, что ты не виноват. И вы оба приняли правильное решение».


Ждали фургон. Доктор Бенни Хорн, одетый в темный плащ и мягкую широкополую шляпу, снова стоял в коридоре с чемоданом, в котором хранился героин стоимостью сорок миллионов шведских крон. Он только что сделал несколько телефонных звонков.


"Вы что-нибудь приготовили для Борана и компании?" - спросила Соня Карнелл, переодевшись в другой брючный костюм.


«Гюнтер Баум сейчас в Копенгагене. Он нанесет им визит в подходящий момент».


Она как всегда вздрогнула при упоминании Баума. «Я думал, он в Брюсселе».


«Был. Предполагая, что Борайн последует за Литовым в Копенгаген, я проинструктировал его, чтобы он был здесь. Я только что разговаривал с Баумом по телефону. Самое замечательное - иметь своих слуг в нужное время», - заметил Хорн.


«Разве разумно, чтобы наша цель, Хельсингер, была нарисована большими буквами на боковой стороне фургона?»


«Да, он сливается с фоном Хельсингера, который, - продолжил Хорн презрительным тоном, - это провинциальный город, который всегда чувствует, что космополитический Копенгаген смотрит на него свысока».


Он замолчал, когда дверной звонок прозвенел особым образом - чередой звонков. Карнелл вытащила автомат из сумочки, выключила свет в холле и открыла дверь. Подъехал фургон - она увидела чертово великое имя, против которого возражала: Хельсингор.


Водитель, невысокий крупный мужчина в синем комбинезоне и берете, вручил ей ключи зажигания и вошел внутрь. Краем глаза Карнелл заметил, что доктор Хорн коротко кивнул в сторону закрытой ставнями комнаты, где Литов все еще ждал новых инструкций.


Хельсингер. Эльсинор Шекспира, где замок Кронборг был связан с именем Гамлета. Нет исторической основы для мифа, но это было очень хорошо для туристической индустрии Эльсинора. Луиза краем глаза заметила фургон, когда он проезжал по Нюхавну, направляясь к набережной, где он должен был повернуть направо или налево.


Вернуться в центр Копенгагена? В зеркало заднего вида Луиза видела, как пара, мужчина с чемоданом и темноволосая девушка, вышли из дома и забрались в переднюю часть фургона, доставленного мужчиной в комбинезоне.


Она заметила, что девушка села за руль, что мужчина схватился за чемодан, бросив быстрый взгляд вверх и вниз по улице и последний раз оглянувшись через плечо, прежде чем сесть в такси в качестве пассажира. Последний взгляд через плечо был в направлении ближайшего рыболовецкого судна, пришвартованного к причалу. На палубе стоял моряк, без всякой очевидной причины закидывавший трос.


Был ли он охранником, который следил за домом в поисках жильцов? Кто бы дважды взглянул на моряка? Луиза была уверена, что между спутником девушки и моряком произошел обмен сигналами. К ее облегчению, моряк сразу же спустился на нижнюю палубу, когда фургон уходил. Его не будет там, чтобы увидеть ее отъезд.


Она двинулась в путь, как только фургон скрылся за углом. Слово «Хельсингор» явно было слепым: куда бы она ни выследила фургон, Эльсинор не было. В этот поздний час было очень мало машин, поэтому она смогла на расстоянии проследить за красными светофорами фургона. Неужели пассажир, который так собственнически сжимал чемодан, был доктором Бенни Хорном? Она пожала плечами; Джулс научил ее бесполезно тратить энергию на бесполезные спекуляции.


Проехав квартал богатого пригорода, они вышли на прибрежную дорогу. Справа от нее темные воды Эресунда безмятежно колыхались в свете луны. Были цветные навигационные огни случайного судна, проходящего вверх или вниз по проливу.


Фургон и следящий за ним «Ситроен» ехали на север. Луиза знала, что с морем справа от нее они могли идти только по одному маршруту - и этот путь привел их к Эльсинору! Может ли имя на фургоне быть двойным блефом? Или доктор Бенни Хорн вел явно законный бизнес с офисами в Копенгагене и Эльсиноре? Жюль неоднократно говорил, что праздные домыслы - пустая трата времени.


О Господи! Жюль - он будет заниматься своим орешком в отеле «Ройал»! Ей не удалось сообщить ему, где она и что делает. Ничего не поделаешь; фургон впереди был почти единственным связующим звеном, которое Телескоп оставил со Стокгольмским Синдикатом.


«Разберись с Джулсом позже», - сказала она себе. «И просто надежда на то, чтобы Бог последовал за этим фургоном, оказалась стоящей. Тогда он не может сказать ни одной чертовой вещи»,


Был час ночи, когда в спальне Борана зазвонил телефон. Келлерман заснул в кресле вместо того, чтобы вернуться в свою комнату. Берен только что с отвращением проверил пустой кофейник. Он схватился за трубку, в спешке чуть не сбив инструмент с пола. Это была Луиза.


«Я собираюсь поговорить с тобой, Джулс», - он понял ее смысл: по ночам гостиничные операторы, скучающие и праздные, были известны тем, что слушали звонки. "Я в Эльсиноре, это у вас есть?"


«Да», - сказал он кратко.


«Девушка у стойки регистрации отвела меня туда, где несколько часов назад был Макс. На Нюхавне».


"Понял."


"Она отвезла человека в фургоне с надписью Helsingor на боку - не более того, только имя - в Эльсинор. Он держит чемодан, как золотой кирпич. К югу от города они остановились у дома, который стоит сзади. железнодорожный путь. Есть маневровые станции и груженые товарные вагоны. В двух из них есть большая партия упаковочных материалов, которые выглядят как прессованная бумага ».


"Попался."


Она болтала, подбрасывая ему всевозможные детали, независимо от того, казались ли они ей важными. Он точно понимал, что она делала; они использовали ту же технику раньше.


«Мое положение немного разоблачено. Я на самом деле внутри Эльсинора, и в этот час никого нет. Единственный отель, который я видел, закрыт».


Позиция выставлена. Она сигнализировала ему об опасности. Берен вспомнил председателя Banque du Nord, который предупреждал его о сигнале «Зенит». Он сказал ей подождать секунду. Проверив карту Дании, он взял трубку.


«Все еще там? Можете ли вы проехать на север несколько миль от этого места?»


«Да, я бы поехал обратно в Копенгаген, но мне не хватает бензина».


Он дал ей название крохотного местечка на побережье, проинструктировал, как добраться туда по дороге. «Вы едете на пляж, Луиза, и ждете там, направив фары в сторону моря. С пятнадцатиминутным интервалом, точно начиная с часа, когда вы мигаете фарами шесть раз с пятисекундным интервалом. Хендерсон сам придет за вами. "


"Из моря?"


«Из Firestorm на маленькой моторной лодке.


«Я ухожу немедленно».


Она оборвала связь. Ни продолжительного разговора, ни десятка вопросов, которые приходили ей в голову. Просто подчиняйся приказам. И что-то тоном Жюля говорило: «Убирайтесь оттуда скорее к черту». В своей спальне, высоко в отеле «Ройал», Берен положил трубку и посмотрел на Келлермана, который все еще сидел прямо в своем кресле.


"Она последовала за двумя людьми в Эльсинор, один из них - девушка, Черный Шлем, другой мог быть Бенни Хорн, который, кстати, нес чемодан. Я предполагаю, потому что не было времени просить ее описания. Я думаю, что она здесь. опасность. Я просто надеюсь, что Хендерсон доберется до нее вовремя ».


Он сделал еще один звонок по адресу возле станции Брюссель-Миди, откуда Хендерсон ранее руководил операцией по наблюдению за Сержем Литовым. Как он и ожидал, к телефону подошла Моник. Она взяла под свой контроль командный центр в Брюсселе. Как можно короче он сказал ей, что нужно послать сигнал Джоку Хендерсону на борту Firestorm, теперь где-то к северу от Эльсинора. Он снова положил трубку и громко зевнул.


«Пора тебе поспать», - предложил Келлерман. «Зайди в мою комнату, а я буду ждать здесь, пока Моник перезвонит».


«Спасибо, но я не могу заснуть, пока не узнаю, что Луиза в безопасности на борту Firestorm. Иди немного поспай».


«Думаешь, я буду спать, пока не узнаю, что она в безопасности?» - потребовал немец.


Берен устало хмыкнул и ухмыльнулся. Потом вздохнул.


«Просто я не уверен, как далеко распространились щупальца этого осьминога, Стокгольмского синдиката. Де Граер потряс меня: теперь они угрожают его племяннице, так как далеко мы можем ему доверять? Как далеко мы можем кому-то доверять «Вот почему наш первый звонок утром будет моему старому другу, суперинтенданту Датской полицейской разведки Боделю Маркеру. Он управляет своим подразделением из полицейского управления. Это всего в десяти минутах ходьбы. На него можно положиться».


«Конечно, они знают, что мы здесь - я уверен, что эта девушка заметила ваше имя в журнале регистрации отеля».


«Итак, мы ищем двоих мужчин - один одет как американец, другой несет портфель, а в портфеле - пистолет убийцы».


*


В доме на окраине Эльсинора доктор Бенни Хорн сидел, протирая очки, и наблюдал, как Соня Карнелл красит лицо. Комната была элегантно обставлена современной мебелью, стены выкрашены в белый цвет; тяжелые шторы, закрывающие окна, были задернуты.


"Тебе придется возиться с этими очками?" - раздраженно спросил Карнелл. "А что насчет той девушки в Ситроене?"


«Я думаю о ней», - мягко ответил Хорн. «Карл наблюдает за ней, и, поскольку он еще не вернулся, она, должно быть, все еще в той телефонной будке».


"Но разве это не безумие?" Карнелл становилась все более неистовой, чем больше она видела, насколько спокойным был Хорн. «Она звонит людям из Телескопа, чтобы сказать им, где мы находимся».


«Я искренне на это надеюсь. Весь мой план по их уничтожению основан на знании того, что они следовали за Сержем Литовым в Копенгаген. Вы нашли нашу главную цель, Борана, которая будет уничтожена, когда он выйдет из гостиницы« Роял ». Литов обнаружил главную базу телескопов в Англии, недалеко от Гилфорда - и у нас уже есть люди, которые обыскивают местность. Теперь девушка может привести нас к остаткам сил Телескопа на материковой части Европы ».


Он замолчал, когда в комнату бесшумно вошел худощавый мужчина в неприметной темно-синей одежде. "События, Карл?"


«Девушка закончила звонить. Она возвращается к машине».


Хорн повернулся к Соне Карнелл. «Итак, теперь вы следите за ней. И воспользуйтесь Porsche, припаркованным сзади, она его не узнает. Карл поместил взрывное устройство в ящик в багажнике».


"Почему бы не убить ее здесь?" Карнелл умоляюще прижался к своему бархатному пиджаку.


«Потому что мы не хотим, чтобы кровь повсюду здесь. Это наш респектабельный дом. Меня здесь знают уже много лет».


«Это смех», - быстро сказала она по-французски, на языке, который они неизменно использовали вместе, хотя ни один из них не был родным языком. Он грубо оттолкнул ее. Глаза за линзой без оправы потеряли спокойствие, стали холодными и темными. Глаза, напугавшие в свое время бесчисленное количество людей.


«Вы не будете шутить над такими вещами. Вы не будете спорить, когда я вам прикажу». Она с трудом натянула спортивную куртку, потрясенная его реакцией.


«Вы будете следовать за ней, потому что она вполне может привести вас к другой базе телескопов в Дании. Узнайте все, что вы можете, а затем воспользуйтесь устройством. Возвращайтесь сюда, как только сможете. У вас будет много дел завтра. Понятно?»


"Конечно."


«Удачи. Быстрее, ты не должен ее потерять».


Отпирая машину, Луиза Гамильтон огляделась в темноте и прислушалась в течение пяти минут, что слишком много для того, чтобы кто-нибудь мог сохранять абсолютную тишину. Следующей мерой предосторожности было вынуть из сумки фонарик и посветить им на капюшон. Едва заметная спичка была там, где она ее оставила; никто не поднимал шляпу в ее отсутствие.


Когда она запустила двигатель и медленно выехала из Эльсинора, на сиденье рядом с ней была открыта карта маршрутов Дании. Ей потребовалось две минуты, чтобы понять, что за ней следят. Она не удивилась. Никогда не недооценивайте врага - одно из любимых изречений Джока Хендерсона. Луиза Гамильтон только через короткое время после отъезда из Копенгагена предположила, что пара должна заподозрить, что ее машина была хвостом.


Чтобы избежать риска обнаружения, она могла бы отступить и почти наверняка потерять фургон. Другой вариант заключался в том, чтобы подчинить все остальные соображения - включая личную безопасность - тому, чтобы она не потеряла фургон. Она выбрала второй вариант и, должно быть, была замечена в течение десяти минут после отъезда из Копенгагена.


Теперь роли поменялись местами. Направляясь на север от Эльсинора к удаленному месту встречи на берегу с Хендерсоном, Луиза заметила, что «Порше» следует на осторожном расстоянии, но не настолько осторожно, чтобы спортивная машина могла потерять ее.


Карнелл сосредоточилась на красных огнях впереди, время от времени отводя от них глаза, чтобы сохранить ночное зрение. Ситроен озадачил ее - из-за того, в каком направлении он двигался. Девушка за рулем привела ее в большее замешательство из-за внезапного изменения ее стиля вождения. Автомобиль набрал скорость и скрылся за поворотом дороги. Карнелл нажала ногу, вылетела из-за угла и нажала на тормоза.


«Ты, тупой, хитрый пирог».


Противоречия ее оскорбления шведку не волновали. Выйдя за поворот, она обнаружила, что сразу же впереди загорелся красный свет: «Ситроен» двигался очень медленно, как будто кто-то ищет поворот.


Это было совсем не так, и Карнелл знал это. Девушка набрала скорость, а затем затормозила, как только скрылась из виду за поворотом. Достаточно далеко от поворота, чтобы гарантировать, что Porsche не протаранит ее - хотя он мог бы вылететь с дороги.


"Сука! Сука! Сука!" Карнелл зарычал.


Citroen снова набирал скорость. Карнелл взглянул на устройство на сиденье рядом с ней, устройство, защищенное поролоном внутри картонной коробки с именем известного копенгагенского флориста. Карнелл очень не любила обращаться со взрывчаткой, но с нетерпением ждала возможности прикрепить дополнительное оборудование к машине впереди.


Она снизила скорость «порше», когда «ситроен» на скорости исчез за другим поворотом. Конечно же, свернув за поворот, она увидела, что машина была совсем недалеко впереди. Как только «Ситроен» скрылся из виду, водитель снова нажал на педаль тормоза.


«Ты поймал меня однажды. Дважды никогда, шлюха», - торжествующе сказал Карнелл.


Произошло это примерно через два километра после этих двух инцидентов. Произошло это без предупреждения. Карнелл увидел, как красные огни внезапно отскочили и исчезли за свежим поворотом дороги. Карнеллу снова было невозможно видеть за поворотом, засаженным деревьями и подлеском. Она снизила скорость и приблизилась с большой осторожностью. Ползая за поворот, она ошеломленно смотрела вперед и в состоянии шока вылетела на обочину дороги.


Дорога впереди была пустынной. Никаких красных огней. Никакого движения. Ситроен растворился в воздухе.


Глава десятая


Сам Хендерсон командовал лодкой, пересекавшей спокойное море под лунным светом к удаленному пляжу, где Файерсторм видел вспышку фар Луизы Гамильтон от «Ситроена». На борту находились еще двое мужчин, все трое были вооружены автоматами и ручными гранатами.


Маневр Луизы по поводу потери Porsche, похоже, сработал - какое-то время. Это зависело от решимости и изобретательности другого водителя. Все зависело от подготовки водителя Porsche к приближению к поворотам с большой осторожностью и на небольшой скорости. В третий раз Луиза прибавила скорость, когда подъехала к повороту, свернула за поворот, увидела, что дорога прямо впереди ведет к следующему повороту, и проткнула ногой пол. Мчась в темноте, она считала правые повороты, которые были не более чем путями.


Приближаясь к третьему, она еще раз посмотрела в зеркало, не увидела никаких признаков фара, идущего позади нее, притормозила и резко свернула с шоссе по обсаженной деревьями колее, хрустящей под ее колесами. Она поддерживала максимально возможную скорость, пока не свернула на крутой поворот трассы, скрываясь от шоссе. Теперь она только надеялась, что она выбрала путь, ведущий к удаленному пляжу и морю, где ее ждал Огненный шторм. Пять минут спустя, стоя у «Ситроена» и наблюдая за приближающимся подвесным двигателем, она знала, что сделала правильный выбор.


Скрытые шаги в ночи - позади нее и по трассе. Выше бормотания подвесного двигателя Луиза была уверена, что она слышала резкий хруст медленно движущихся шагов, шаги человека, который осторожен, когда ставит ноги, - но густой подлесок по обеим сторонам гусеницы заставляет их путь по гравию.


Она снова посмотрела в море и увидела, что подвесной двигатель уже отключил мотор. Хендерсон выбрался через борт. Другой человек сошел с корабля, взял борт корабля и держал его на мелководье, готовый к быстрому отплытию. Луиза двинулась вдоль кромки воды к шотландцу, который побежал ей навстречу, низко присев и сжимая обеими руками пистолет-пулемет.


"Ничего плохого?" были его первые слова. Пока он говорил, его глаза осматривали лес и выход на тропу.


«Мне показалось, что я слышу шаги - должно быть, я нервничаю».


"Кто-нибудь последует за тобой из Эльсинора?"


«Один человек - в Порше».


«Садись в подвесной двигатель. Скажи Адамсу, чтобы он запустился».


Скрытые шаги. Хендерсон отчетливо услышал их, прежде чем подвесной двигатель включился. Хруст шагов по гравию, когда кто-то подошел ближе к припаркованному Ситроену. Он побежал обратно, сохраняя низкий профиль, отдавая приказ, вскарабкавшись на борт в своих резиновых сапогах средней длины.


«В масках. Предположим, за нами наблюдают».


Луиза на мгновение оглянулась на нанятый «Ситроен», который выглядел печальным и заброшенным на уединенном пляже. Но она скоро вернется: забрать эту машину и поехать обратно в Эльсинор.


Соню Карнелл раздражал хруст гравия, когда она двинулась вперед, выставив перед собой пистолет. Обычно она могла двигаться бесшумно, как кошка, но, ограничившись гравийной дорожкой, она издала звук.


Но тот факт, что дорожка была сложена из гальки, очень помог. Когда она потеряла девушку в «Ситроене», изумление Сони Карнелл было быстро преодолено осознанием того, что ее обманули.


Была серия поворотов направо - в сторону ближайшего моря. Проблема заключалась в том, чтобы определить, какой след использовала сука. Карнелл был уверен, что она не ехала дальше по шоссе - она видела слишком далеко, чтобы «ситроен» исчез на севере. Нет, он был проглочен одной из следов, проложенных через лес к морю. Единственный вопрос: какой трек?


Ползая вперед, теряя драгоценное время, но зная, что нужно действовать систематически, шведская девушка останавливалась у входа на каждую дорожку, выходила из машины и осматривала ее с фонариком. На третьем пути она нашла следы заноса там, где машина резко свернула с шоссе. Она проследила за лучом фонарика всего несколько ярдов, проверяя очень четкие вмятины на шинах автомобиля. Когда она вернулась в Porsche, она даже увидела камни и грязь, разбросанные по шоссе.


Она проехала на «Порше» по трассе достаточно далеко, чтобы скрыть его от шоссе. Меньше всего ей на этом этапе понадобилась датская патрульная машина - и обнаружение бомбы, что было бы довольно сложно объяснить. Затем она осторожно направилась к пляжу, держа наготове «Вальтер».


"О, черт возьми, я должен был знать!"


Сквозь щель между деревьями в конце дороги она увидела причину внезапной вспышки звука двигателя - подвесной двигатель, стремительно уменьшающийся в размерах, направляясь к оконечности мыса на севере. Вытащив из сумки ночные очки, она умелыми пальцами сфокусировала их.


"Вы, умные ублюдки из телескопа! Ублюдки!"


В двойных линзах четко выделялись четыре человека, сидящие в лодке, но все они были одеты в балаклавские шлемы, скрывающие их черты лица. Даже в бинокль сквозь прорези в шерстяных шлемах были видны только глаза.


Корабля, к которому они могли бы плыть, не было видно. Чего она не знала, так это того, что сразу после того, как подвесной двигатель был переброшен за борт в ответ на вспышку фар Луизы, капитан Бакминстер - по приказу Хендерсона - удалил Огненный Шторм из поля зрения за оконечность мыса.


«На случай, если за Луизой следят, - заметил Хендерсон бывшему капитану ВМФ, - я предлагаю вам свернуть на север за мыс, когда мы направимся к берегу».


Тогда вам не хватает моей поддержки, - возразил Бакминстер.


«На данном этапе я думаю, что может быть важнее скрыть от Синдиката наше главное и самое смертоносное оружие - Огненный шторм».


И поэтому Соня Карнелл осталась ругаться на берегу, когда лодка исчезла. Она выровняла свою ярость, внимательно следя за своими действиями в следующие несколько минут.


Она бы в любом случае позаботилась: не балуйтесь с бомбами. Особое внимание она приложила к тому, чтобы установить устройство под Ситроен, не оставив никаких ключей к его существованию. Как только работа была завершена, она вылезла из-под машины и сунула факел обратно в карман. Она активировала все системы и обошла автомобиль перед тем, как выйти из него, чтобы убедиться, что нет никаких контрольных следов.


Бомба контролировалась дрожащим устройством. Если бы Citroen двигался с разумной скоростью и по какой-либо причине ему приходилось резко тормозить: БАГ! Если бы Citroen поднимался или спускался по склону под углом более двадцати градусов, независимо от того, насколько медленно: Бац! Прежде чем покинуть заминированную машину, она в последний раз взглянула на море, где Луиза Гамильтон исчезла на подвесном двигателе.


«Не забудь вернуться за своей машиной, дорогая. Я просто хотел бы быть здесь».


На тротуаре возле гостиницы «Роял» двое мужчин стояли и изучали карту улиц Копенгагена. Было 8.30, чудесное утро следующего дня, солнце ярко светило в ясном голубом небе, и в воздухе дул соленый ветерок.


Начался час пик, улицы были забиты машинами, тротуары забиты пешеходами, и двое мужчин слились с фоном. Они были терпеливыми людьми и стояли в разных позах более часа, но с каждой позиции им всегда был хорошо виден главный выход из Royal Hotel.


Наблюдатель мог сделать вывод, что они привыкли работать вместе: они редко обменивались словом. Один мужчина был одет как американец. Его товарищ нес портфель.


В то же утро доктор Анри Гольдшмидт из Брюгге прибыл в Копенгаген рейсом из Брюсселя. Его ждала машина, и шофер отвез его в отель д'Англетер.


Он всегда останавливался в «Англетере», когда бывал в датской столице, и управляющий ждал, чтобы поприветствовать его высокого гостя и провести его до его номера. Увидев, что он удовлетворен, менеджер сообщил стойке регистрации, что действуют обычные инструкции: в случае запроса из внешнего мира доктор Гольдшмидт не останавливался в отеле.


В своем номере торговец монетами хорошо знал, что Жюль Берен и Луиза Гамильтон находятся в одном городе. Сразу же пара покинула его дом в Брюгге, он вызвал Фрица Девульфа, Флеминга, который управлял камерой в доме № 285 Hoogste van Brugge.


«Фриц, - сказал он, - я хочу, чтобы вы немедленно отправились в аэропорт Брюсселя и, так сказать, поселились там».


"Кого я жду?"


«Жюль Берен и, возможно, Луиза Гамильтон. Вы можете получить их фотографии в наших файлах».


Среди наиболее важных инструментов своего ремесла Фиксер считал свою очень значительную коллекцию фотографий, многие из которых считали, что фотографий их не существовало. Вооружившись репродукциями, Девульф вылетел в аэропорт Брюсселя.


Ему приходилось ждать много часов, хватая кусочки в буфете, и к вечеру его глаза стали гореть от напряжения взгляда на лица людей. Затем он увидел их обоих, Борана и Луизу, которые садились на рейс в Копенгаген.


"Копенгаген?" - повторил Гольдшмидт, когда ему позвонил Дьюульф. «Это действительно красивый город. Думаю, пришло время посетить его снова».


Жюль Берен заказал обильный завтрак на двоих, а затем позвал Макса Келлермана в свою спальню. Солнце светило через широкие панорамные окна высоко над городом, пока они поглощали еду и ели чашку за чашкой дымящегося кофе. Сады Тиволи казались почти под ними, хотя и в нескольких улицах от них.


«Я разговаривала с Моник, - сообщил Берен Келлерману, когда он прибыл, - и она подтвердила, что Хендерсон связался с ней по радио из Файерсторма. Луизу подобрали и взяли на борт. Они высаживают ее снова сегодня утром, после того, как я снова с ними связался. Сначала мы видим суперинтенданта Боделя Маркера в полицейском управлении ".


«Я не вижу связи», - сказал Келлерман, набив рот яичницей с беконом.


«Я не могу решить, должна ли Луиза ждать нас в Эльсиноре или ехать до Копенгагена и соединиться с нами здесь. Эльсинора может быть отвлечением, чем-то, что отвлечет нас от реальных действий в другом месте».


«Я этого не вижу, - сказал Келлерман. "Луиза сказала, когда она позвонила нам вчера вечером, что она следовала за девушкой, которую мы видели у стойки регистрации внизу. Она также упомянула пассажира, которым вполне может быть доктор Бенни Хорн, датчанин, которого ваш друг Гольдшмидт назвал одним из трех мужчин, контролирующих Синдикат. Их наверняка хватит, чтобы пойти за ним ".


Берен вытер рот салфеткой, бросил ее на тележку и подошел, чтобы посмотреть на город. «Фургон, Макс. Фургон, на котором изображена легенда Хельсингер - и ничего больше снаружи. Это слишком очевидно - как палец, указывающий на нас. В неправильном направлении».


«Однако Луиза последовала за ним в Эльсинору».


«Да, я полагаю, что да. А теперь пора нам назначить встречу с моим старым другом Боделем Маркером в полицейском управлении».


«Я думал, что он из разведки», - сказал Келлерман, проглотив остаток кофе.


«Преднамеренная маскировка. Там у него много защиты. Никто не заметит, как он приходит и уходит. И у него есть собственная установка, в том числе его собственная система связи».


Телефон зазвонил перед их отъездом. Это был человек из американского ЦРУ, который прибыл в Стокгольм. Его разговор с Береном был коротким.


«Жюль, я до сих пор не могу выследить Норлинга. Я убежден, что его нет в Стокгольме, но его ждут. Не думаю, что Виктор Рашкин здесь. что оба ожидаются в ближайшее время ".


"Что-то не так, Эд?"


«В этом городе забавная атмосфера. Я заметил это, как только начал искать старые контакты. Не думаю, что переборщил, но атмосфера пахнет голым и полным страхом, как только упоминается Стокгольмский синдикат. И я получил странное предупреждение от шведа, которого я знал много лет и которому однажды спас жизнь. О, я не знаю ».


- Продолжай, Эд, - тихо сказал Берен, крепко сжимая трубку.


«Мне сказали, что был послан сигнал, в котором меня называли. Было упомянуто слово« Зенит ». Это что-нибудь значит?»


"Это означает, что вы в списке Синдиката. Это означает, что за вами будут шпионить и о каждом вашем шаге сообщать. Это означает, что вы в серьезной опасности. Эд, вам нужно вооружиться. В Стокгольме есть место, где вы можете купить…"


Научи свою бабушку сосать яйца, - быстро сказал Коттель. - Что, черт возьми, это за зенит? Люди говорят, что у меня чума ».


«Вот как с вами будут обращаться, если вы не используете все силы, когда хотите чего-то от властей. Я собираюсь выяснить, есть ли сигнал Зенита для меня в Копенгагене. Так что с этого момента не верь ... один. И чем выше вы поднимаетесь, тем опаснее это может стать ".


«Отлично. Просто отлично. Что-нибудь еще, прежде чем ты скажешь мне хорошего дня?» поинтересовался Коттель.


"Да. Есть идеи, откуда исходит сигнал Зенита?"


«Вашингтон, округ Колумбия». Когда он положил трубку, в глазах Борана застыла остекленькая тень. Ему в голову пришла мысль. Келлерман смотрел в окно на улицу, где к машинам присоединились толпы велосипедистов, а пешеходы спешили. На тротуарах. В Дании люди, казалось, очень хотели приступить к работе. Берен снова взял трубку, и его почти сразу же передали Моник в Брюссель.


«Моник. Проверь кое-что для меня, пожалуйста. Свяжитесь с Гольдшмидтом в Брюгге и спросите его, знает ли он, видел ли он там доктора Отто Берлина - или в Брюсселе, если на то пошло - с тех пор, как мы с Луизой были там в последний раз. Перезвоним вам позже. . "


Он надел куртку и повернулся к Келлерману. «Мы оставим вторую машину, которую я арендовал, на стоянке и выйдем к главному входу. Это всего несколько минут пешком, и я мог бы сделать это упражнение».


Главный вход в отель Royal выходит на переулок. Выйдя через этот вход, Берен и Келлерман повернули направо и двинулись к главной улице, ведущей к соседней Радхуспладсен, главной площади в центре Копенгагена. На противоположной стороне улицы от гостиницы «Роял», возвышающейся на угловом участке, находится центральный железнодорожный вокзал. Здание вокзала стоит на небольшом расстоянии от улицы, а впереди - большой колодец глубиной около тридцати футов, через который проходят железнодорожные пути.


Именно эту редкость местной планировки Келлерман изучал, глядя в окно спальни, пока бельгиец звонил. Выйдя на улицу, они остановились на пешеходном переходе.


«Мы переходим сюда», - объяснил Берен. «Пройдите по той улице, а комплекс штаб-квартиры полиции будет в десяти минутах ходьбы, если это. Что случилось, Макс?»


Фары все еще были против них. Другие пешеходы ждали, когда поменяют свет. Келлерман сунул руку в карман куртки, и теперь его лицо было напряженным. Берен проследил за его взглядом и увидел только толпу, ожидавшую на другой стороне перехода.


Двое мужчин, - сказал Келлерман. - Один с портфелем, в котором лежит оружие. Разве не так маленький мальчик описал мужчин, которые убили бармена Франса Дарраса и его жену Розу? "


Гюнтер Баум пришел к выводу, что и бельгиец Берен, и немец Келлерман были профессионалами. Их максимальная бдительность будет, когда они будут в пустынных переулках, уединенных сельских переулках, и наоборот, их минимальная бдительность будет на людной улице в час пик первым делом утром после хорошего завтрака при ярком солнце и обещании еще одного великолепного дня открытия. до них… Аум был исключительным психологом - но он не понимал, что в противостоянии Телескопу он имел дело с исключительными людьми. Он был бы потрясен, узнав, что его соотечественник уже заметил фальшивую ноту в манере двух мужчин, постоянно изучающих план большой улицы Копенгагена. Странность в их позе он заметил из спальни десятого этажа отеля «Ройал». В то время, ожидая телефонного разговора Борана, Келлерман просто отметил положение пары.


Один с портфелем, в котором лежит оружие ...


Свет изменился, пешеходы толпились над переходом. Берен и Келлерман попали в водоворот. Берен сразу понял, что имел в виду Келлерман, и оглядел приближающуюся толпу. Зенит! В отчаянии Берен продолжал сканировать лица, а Келлерман был на шаг или два впереди, как будто у него была какая-то неотложная цель. Берен никак не отвлекал немца. Он научился подставлять головы своим обученным артиллеристам в чрезвычайной ситуации. Он почти дошел до тротуара, толпа поредела, когда он увидел ...


Один мужчина среднего роста и телосложения одет в костюм американского покроя, в соломенной шляпе, подходящей для такой погоды, и темных очках в форме ракушек. Он уже засунул руку в портфель, который его товарищ держал перед ним. Они вышли из-за карты, которая была установлена на двух высоких деревянных столбах с открытой щелью внизу. Именно через этот промежуток Келлерман впервые заметил две пары ног, вспомнил странную пару, которую видел с десятого этажа. Немец наблюдал и видел, как они вошли в поле зрения за несколько секунд до того, как начал переходить переправу. Он как раз успел сделать свое замечание Берену.


Как всегда, Баум идеально рассчитал свой ход; он, как известно, планировал казни с помощью секундомера. Появляйтесь из-за плана улицы, как только изменится свет. Будьте готовы к мишеням, когда они вышли на тротуар. Два выстрела из заглушенного «Люгера» в суматохе утреннего транспорта и минуты могли пройти, прежде чем люди осознали, что произошло.


Берен не был вооружен. Он знал, что у Келлермана не было пистолета. Он увидел, как Баум в тонких коричневых перчатках вытащил правую руку из портфеля, сжимая рукоять «люгера» с глушителем. Баум и его напарник находились примерно в тридцати футах от своих двойных целей.


Келлерман все еще был на несколько шагов впереди, когда толпа расчистилась с его пути. Его длинные ноги покрывали землю с поразительной скоростью, хотя, похоже, он не торопился. И он шагал прямо к Бауму, который целился, вытянув левую руку под прямым углом, чтобы служить опорой для оружия. Макса собирались хладнокровно застрелить, и Берен ничего не мог сделать, чтобы его спасти.


Внезапно правая рука Келлермана вылетела из кармана с ножом, за которым он ухаживал. В размытом движении Борайн увидел, как Келлерман поднял руку назад, а затем нож летел по воздуху с ударом всей значительной силы немца позади него. Ракета попала в правое плечо Баума, выдернула его локоть и руку вверх и заставила его непроизвольно нажать на спусковой крючок. Пхут!


В яблочко! Пуля с глушителем попала в уличный фонарь, подвешенный высоко над перекрестком. На пешеходов обрушились брызги осколков стекла, раздались возгласы удивления и раздражения. Баум все еще держался за «люгер» и сделал еще один выстрел. Его пуля прошла мимо Келлермана на милю и разбила лобовое стекло проезжающего «Вольво». Автомобиль свернул на полосу встречного движения и оказался в окне ювелирного магазина. Затем разразились нешуточные крики.


Вытащив нож из плеча, Баум бросил «люгер» в портфель, который его товарищ все еще держал открытым, и они повернулись и побежали. Келлерман бросился вперед, чтобы остановить их, врезался в появившегося из ниоткуда французского туриста, и оба мужчины упали, растянувшись на полу. Келлерман не стал извиняться и снова вскочил на ноги, когда Берен подошел к нему.


"Куда они ушли?"


«К железнодорожной станции», - ответил Берен, и они оба побежали - как раз вовремя, чтобы увидеть, как Баум и его спутник, все еще несший портфель, исчезают за главным входом в старое здание вокзала. За ними они оставили движение, заблокированное в обоих направлениях. , несколько автомобилей, которые столкнулись вместе, когда Volvo свернул на их полосу движения, и растущая толпа туристов и местных жителей, образующих толпу туристов, ни один из которых не имел ни малейшего представления о том, что произошло.


«Мы не можем пропустить этого американского ублюдка в этой одежде. Чертовски великие проверки»,


«Так заметен, что ты никогда не подумаешь, что он мог быть кем угодно, кроме нормального. А теперь посмотри на это - теперь у тебя нет ножа».


Они случайно вошли в большую приемную с местами, где можно поесть, киосками с книгами, телефонными будками, рядами билетных касс. Быстро оглянувшись, Берен направился прямо к нескольким ступеням, которые вели вниз на платформы. По лестнице толпились люди.


"Вот они, Макс!"


"Пойдем к черту за ублюдками!"


"Слишком поздно."


Пара только что села в красный поезд, который начал движение в похожую на колодец зону, на которую они смотрели из отеля Royal. Келлерман был в ярости, разочарование усилилось из-за внешнего хладнокровия и покорности бельгийца.


«Твой друг, Бодель Маркер, мы собираемся увидеться. Позвони ему, ради бога, и попроси полицию проверить этот поезд».


«Давай посмотрим, практично ли это, Макс».


"Как мы можем видеть?"


«По расписанию здесь».


Берен привел немца к серии настенных расписаний. Посмотрев на часы, он пробежался глазами по расписанию и покачал головой, указывая пальцем.


«Они выйдут в любую секунду. Это поезд, на который они сели, и он местный. Вы сами можете видеть, где следующая остановка - как раз с другой стороны отеля Royal. Мы бы никогда не успели туда вовремя и Я не думаю, что мы хотим разговаривать с местной полицией после того, что произошло там, на улице ».


«И я думаю, что слышу полицейские сирены».


«Итак, мы тихо идем к выходу, - предложил Борайн, - пытаясь выглядеть так, как будто мы только что прибыли в Копенгаген. Кто-то мог видеть, как мы сюда забежали ".


И когда они спокойно вышли, куртки, которые они сняли во время короткой прогулки, были закинуты на руки, две патрульные машины с криком остановились у тротуара, и люди в форме быстро вошли внутрь.


Штаб-квартира полиции в Копенгагене известна как Политический сад. Мрачное треугольное здание из серого цемента выходит на площадь Полититорвет. Прежде чем войти внутрь, Берен и Келлерман осмотрели его издалека.


«Похоже на тюрьму», - прокомментировал Келлерман.


"Очень привлекательно".


«Они не занимаются туристическими лагерями», - ответил Берен.


«И я вижу, что у них на крыше установлена беспроводная мачта».


«Это та беспроводная мачта, на которую я рассчитываю - на это и на суперинтенданта Маркер из отдела разведки. Он говорил по телефону достаточно дружелюбно - но тогда он не знал, о чем я собирался его спросить».


Они подошли к пяти арочным входам под плоской крышей. Патрульная машина остановилась у тротуара, когда они пересекали площадь, и полицейский в форме с небольшим пакетом ворвался внутрь, оставив своего товарища за рулем.


Берен направился к боковому входу, в котором находилась легенда «Криминальная политика». Он толкнул дверь и вошел в строгий кабинет, где за столом сидел полицейский в рубашке с короткими рукавами.


«Моя личность… Жюль Берен… Суперинтендант Бодель Маркер.


… »


Он говорил тихо, потому что прямо перед ними в комнату проскользнул еще один мужчина в рукавах рубашки. Полицейский за столом, казалось, понимал, что нужно соблюдать осторожность.


"А человек с тобой?" - беззвучно пробормотал он.


«Мой помощник - отвечает за секретную секцию. Маркер особенно захочет узнать от него лично о некоторых событиях, свидетелем которых он был. Имя Фоксбел».


Последовал краткий разговор по внутреннему телефону милиционера. Берен не мог понять ни слова, которое он сказал, потому что он говорил по-датски. Немец толкнул его в спину, а полицейский уставился на свой стол. Когда Берен оглянулся, глаза Келлермана нашли человека, вошедшего в комнату перед ними: он изучал объявление на стене. Полицейский за столом закончил разговор, положил трубку и приступил к заполнению формы.


«Он ждет встречи с вами», - сообщил он Берену. Человек, который смотрел на объявление, двинулся к двери. Келлерман точно рассчитал время. В последний момент, выставив одну ногу, мужчина споткнулся и упал, наполовину спасаясь, схватившись за край полицейского стола.


«Я вернусь позже. У меня срочный зов природы - я съел что-то сегодня утром».


Невысокий мужчина с ласковым лицом, кожистым лицом и ловкостью обезьяны. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он покинул офис. Келлерман распахнул дверь и врезался в Политорвет. Он успел увидеть, как только что подъехавшая патрульная машина уезжает, но ласки нигде не было видно. Мужчина исчез. Келлерман взглянул на извилистую лестницу, ведущую в различные отделы здания. Он встретил выходящего Борана, держащего форму.


«Исчез в воздухе, Джулс. Он не мог сбежать через площадь - я вылетел слишком быстро. Должно быть, он ушел туда».


Келлерман указал на винтовую лестницу с каменными ступенями, уходившую за поворот. По предыдущим визитам в Политический сад Борайн знал, что лестница ведет ко всем главным полицейским управлениям. Он также знал, что перед тем, как войти в любой из отделов, нужно пройти через контрольно-пропускной пункт полиции. Единственный вывод, который оставался, заключался в том, что этот человек с ласковым лицом был членом одного из многих отделов. Берен кратко объяснил это.


«Значит, у него здесь должно быть официальное положение. Синдикат тоже проник сюда?» - предположил Келлерман.


"Почему мы должны подозревать его?" - спросил Берен.


«Поскольку я намеренно сбил его с ног, он никогда не протестовал, и его реакция заключалась в том, чтобы выбраться к черту из этой комнаты так быстро, как его ноги могли нести его».


«Вы совершенно правы. Давайте встанем и посмотрим на Маркер».


Поднявшись по спирали, они достигли первого этажа. За столом стоял шлагбаум и полицейский в форме. Форма была важна: ее тщательно проверили, а затем им сказали подняться на второй этаж и повернуть направо по внутреннему коридору, пока они не дойдут до комнаты 78.


"Что вас беспокоит?" - тихо спросил Келлерман, пока они поднимались по второй спирали, которая, как и первая, была полностью окружена изогнутой каменной стеной.


«Синдикат знал, что мы идем, - мрачно сказал Борайн. - Их организация и тщательность невероятны, мы никогда не сталкивались с чем-либо подобным раньше. В некотором смысле степень их влияния пугает. перейти в наступление и вывести их из равновесия ".


Реакция Борана была характерной. Келлермана заинтриговали причины его комментария.


«Почему невероятная организация и тщательность? Я что-то упустил?»


"Во-первых, как я только что сказал, здесь нас ждал человек. Но мы не должны были сюда попасть, Макс. Мы должны были быть мертвы - застрелены возле вокзала той парой с портфелем. . И это означает, что человек внизу был просто резервным - его предупредили, чтобы он был начеку исключительно на случай, если при убийстве произошла осечка. Далее, как они узнали, что мы идем к Маркеру? Только двое возможные ответы - у них есть кто-то на коммутаторе в отеле Royal или - что еще хуже - у них есть кто-то на центральном коммутаторе здесь, в Политигардене. Этот кровавый зенит окружает нас мертвой хваткой ».


Они прибыли на второй этаж. Берен толкнул еще одну тяжелую дверь, и они оказались на открытом воздухе в коридоре, напоминающем террасу, с перилами с внутренней стороны. Келлерману это показалось любопытным: снаружи здание было треугольной формы; теперь центр превратился в огромный круглый двор, полностью отрезанный от внешнего мира и открытый небу.


Внутренний двор, напоминающий интерьер амфитеатра, был устрашающе пустынен. Они повернули направо, и вдоль их правой стороны стена здания продолжалась круговым разворотом с более тяжелыми дверями с интервалами.


«Странное здание», - заметил Келлерман.


«Уникальный в моем опыте», - согласился Берен.


«Я буду рад, когда мы сойдем с этой кровавой платформы. Любой сможет использовать нас для тренировок по стрельбе, и мы оба безоружны».


«Комната 78. Расслабься, Макс. Тебе понравится Маркер». Берен повернул дверную ручку и вошел в большую комнату за ней. Келлерман был позади него, когда они оба заглянули в соседнюю комнату через открытый дверной проем на единственный предмет на большом столе. Нож.


«Героина на сорок миллионов шведских крон».


Человек, который произнес эти слова, а затем остановился, был лет пятидесяти, мужчина среднего роста с округлым животом, волосы и брови которого были седыми и густыми. Его розовая кожа и пухлые щеки с сияющим блеском в очень голубых глазах наводили на мысль об увлеченном пешеходе или велосипедисте. От него исходила дружелюбие. Это был суперинтендант Бодель Маркер, начальник разведки и человек, ответственный за некоторые из величайших переворотов копенгагенской полиции.


Его гости, Борайн и Келлерман, которых представили как Токсбель, сидели в удобных креслах, курили отличные сигары и пили восхитительный кофе. Келлерман заставлял себя не смотреть на нож, который все еще занимал центральное место на столе Маркера, объект, на который до сих пор никто не ссылался. Дверь в приемную была закрыта, и только трое мужчин занимали комнату.


«Одна из крупнейших партий героина, когда-либо перевозимых в этой части мира», - продолжил Маркер на своем превосходном английском. «Мне сообщили, что он сейчас движется по тому же маршруту, что и всегда».


«Уместится ли героин стоимостью сорок миллионов шведских крон в чемодан примерно такого размера?» Проворные руки Келлермана в воздухе примерно описывали размеры чемодана, который Луиза описала как несущего человека, который ехал на фургоне из Нюхавна в Эльсинор. Прежде чем ответить, Маркер посмотрел на Борана.


«Он мой близкий соратник и друг, и я бы доверил ему свою жизнь, Бодель», - тихо ответил Берен.


"Как и сегодня утром!"


"Бодель?" Берену удалось внести в свой голос правильную ноту вопрошания.


"Ваш, я полагаю, мистер Фоксбел".


Маркер поднял нож, швырнул его через стол, так что он упал за край, и Келлерману пришлось его поднять. Он посмотрел на нож с пустым выражением лица, посмотрел на датчанина, а затем на Борана. Приветливость Маркера исчезла, и его голос стал громовым.


«Меньше часа назад! Перед тем, как вы двое приедете, мы наслаждаемся тишиной и покоем и…» - он замолчал, его кулак ударился о стол. «… Я слышал, что менее чем через двадцать четыре часа после вашего приземления мы совершаем убийство в аэропорту Каструп!»


"Кто был убит, Бодель?" - спросил Берен, совершенно невозмутимо.


«Джордж Лэнд. Профессиональный убийца по данным Интерпола. Крупный мужчина. С британским паспортом. Его нашли лежащим в телефонной будке, убитым его любимым оружием - зонтом со встроенным спусковым механизмом, который приводил в действие нож». Маркер наклонился над своим столом и внимательно посмотрел на каждого из посетителей по очереди: «Мистер Фоксбел… верно, не так ли? Вы видели что-нибудь странное, когда прилетали?»


«Нет», - коротко ответил Келлерман.


«Это очень неприятно, что ты происходишь на пороге своего дома», - сочувственно сказал Борайн датчанину.


«Есть еще кое-что», - мрачно сказал ему Маркер. «Менее часа назад, когда вы ехали сюда из отеля Royal, двое мужчин чуть не были убиты парой профессиональных убийц в самом центре нашего прекрасного Копенгагена, Господи! Как предполагаемые жертвы спаслись? они метают этот нож с большой точностью и уничтожают цель стрелка ».


«И описания двух потенциальных жертв очень близки нам?» - предложил Берен.


«У нас есть ваши описания», - признал Маркер. «И пока никто не может дать нам четкого описания потенциальных убийц». Он широко улыбнулся. «Я рад, что ты пережил нападение». Он взял нож, который Келлерман положил обратно на стол, и протянул ему. «Я считаю, что это ваша собственность, мистер Фоксбел».


Возьми это, - быстро сказал Борайн. - Я пришел сюда, чтобы спросить, что вы знаете о неком докторе Бенни Хорне, у которого есть дом на Нюхавне.


«Уважаемый продавец раритетов», - сразу сказал Маркер. «Дом на Нюхавне - и его магазин, и его дом. Он путешествует по миру в поисках редких томов, как нам сказали. Я думаю, Джулс, вам следует быть осторожным, если вы расследуете Стокгольмский синдикат».


Глава одиннадцатая


Последовавший за этим разговор был настолько ужасающим, что Берен мог в последующие годы повторять его слово в слово по памяти.


"Зачем поднимать Стокгольмский синдикат?" - спросил Берен.


«Потому что вы упомянули доктора Бенни Хорна. Ничего нельзя доказать, но я убежден, что он является членом управления, которое контролирует эту злобную организацию. До сих пор они дважды пытались убить меня», - небрежно добавил он.


"Что на счет твоей семьи?" - медленно спросил Берен, наблюдая за Маркером, чтобы не промелькнуть на его лице.


«Они угрожали выколоть глаза моей жене и отрубили ноги моему десятилетнему мальчику ниже колен. Я отправил их обоих из страны в пункт назначения, о котором я не скажу даже вам».


Берен был потрясен. Он знал Маркера с тех пор, как стал суперинтендантом, и знал, что у этого человека есть храбрость, но это было ужасно. Он встал, закурил сигарету и принес пепельницу, чтобы дать себе время подумать.


"Кто они"?" - в конце концов спросил он.


«Ради всего святого, в телефонных разговорах часто говорят девчонки. Именно она подробно рассказывала о том, что случится с моей семьей».


Берен посмотрел на закрытую межкомнатную дверь. "Я полагаю, что говорить безопасно?"


"С тех пор, как вы оба вошли в эту комнату, за дверью стоял вооруженный охранник. В данный момент на мне бронежилет, который я надеваю каждое утро перед выходом из квартиры. Новая система, которую использует Синдикат полагается на тайное запугивание самого свирепого типа - возьмем мой собственный пример ».


"Угроза, должно быть, была объединена с каким-то запросом?"


"Конечно!" Маркер выглядел свирепым. «Ради бога, дай мне одну из своих сигарет. Спасибо». Он остановился на мгновение, изучая бельгийца, как будто принимая важное решение. Затем он заговорил очень горячо. «Я не ожидаю, что вы прокомментируете мое заявление, но жизненно важно, чтобы Telescope разбил Синдикат. Ни одно государственное учреждение, о котором я знаю, не может и не будет - они как привязанные козлы, ожидающие удара тигра».


Берен выглядел смущенным. Маркер сел на край стола рядом с двумя мужчинами, как будто ему нужно было убедиться в их близости. "Никакого правительственного агентства?" - спросил Берен.


«Этот человек однажды ночью упал с балкона с десяти этажей». Маркер вынул из кармана небольшую записную книжку, нацарапал на ней имя, оторвал лист от блокнота и отдал Берену, скрывая от Келлермана. «Только для твоих глаз, - сказал он с невеселой улыбкой, - как полагается говорить лучшие шпионы. Но это правда, мой друг».


Берен взглянул на имя, сложил листок и протянул его Маркеру, который сунул его в карман. Это было имя одного из самых известных политических лидеров Европы, который до своей «аварии» создал Общий рынок.


"Откуда вы знаете, что это был Синдикат?"


«Потому что, когда они угрожали мне, они сказали, что он умрет в течение семи дней. Большинство людей посмеялись бы, сочли это смешным. Я воспринял их всерьез. Я позвонил своему противоположному номеру в соответствующей столице. Он подумал, что я сошел с ума. По крайней мере, это то, что он сказал."


"Что это обозначает?" - вставил Берен.


"Я скажу вам через минуту". Маркер неистово продолжал: «Я пробился по телефону к самому человеку. Я предупредил его, чтобы он немедленно обратился за защитой. Он подумал, что я сошел с ума. Через 48 часов они столкнули его с балкона и отправили на десять этажей вниз. разбить вдребезги о бетон внизу. Ублюдки! " Лицо Маркера покраснело, и Берен никогда не видел, чтобы он проявлял такие эмоции.


«Мужчина, о котором он говорит, оставил после себя жену и несколько детей», - сообщил Берен Келлерману.


«Только невидимая организация, такая как Telescope, может разгромить Стокгольмский синдикат», - сказал Маркер. Это был второй раз, когда он открыто упомянул «Телескоп».


"Они полагаются только на угрозу?" - спросил Берен.


«Свинья предложила мне кровавое состояние наличными, если я буду сотрудничать. Здесь проходят все крупные перевозки наркотиков с Дальнего Востока в Стокгольм. Я бы отвернулся от этого - только для одного примера.


«Что такое« тот же маршрут, что и всегда », - я полагаю, это фраза, которую вы использовали ранее, - спросил Келлерман, - в связи с большой партией груза»? »


«От Амстердама до Копенгагена», - сразу сказал Маркер. «Из Копенгагена поездом, через паром в Эльсиноре через Эресунн в Швецию. Затем последний круг тем же поездом, пока он не достигнет конечного пункта назначения - Стокгольма. Железнодорожные паромы в Эльсиноре - чертовски неудобства. регулярным рейсом - или на машине, или на грузовике - рано или поздно нам повезет в наших поисках. Но вы не можете обыскать целый поезд и целые поезда, пересекающие Эльсинор на гигантских паромах ».


«Спасибо», - сказал Келлерман и ушел из разговора.


«Вы сказали, что ваш противоположный номер, по которому вы звонили по поводу опасности для жизни государственного деятеля, считал вас сумасшедшим. По крайней мере, он сказал это, - добавили вы. Что вы имели в виду?»


«Я совершенно уверен, что он уже продался Стокгольмскому синдикату». Маркер встал и медленно обошел свой стол. «Это так легко, не правда ли? Вы берете крупную взятку, кладете ее на пронумерованный банковский счет и устраняете все ужасные угрозы, которые исходили от вашей жены, семьи, любовницы или кого бы то ни было. Они предлагают вам рай или ад. Неужели это так удивительно, что многие в бесчисленном количестве разных стран приняли первое и стали частью системы Стокгольмского синдиката - хотя бы в качестве информаторов? Кабинет министров заключил сделки. О, да, мистер Фоксбель, не поверите мне - я видел это в их глазах, когда поднимаются определенные темы ".


«Это своего рода проказа», - пробормотал Берен. «Придется сжечь раскаленной кочергой».


«Не стоит их недооценивать», - предупредил Маркер.


«Сделай что-нибудь для меня, пожалуйста». Поведение Борана внезапно изменилось, когда он оправился от шока, ощутив, что Маркер был близок к отчаянию. «Узнайте, что случилось с доктором Бенни Хорном - откуда он, как устроился в этом доме на Нюхавне».


«Теперь я могу вам сказать. Он родился в Эльсиноре - или недалеко от порта. Он построил свой бизнес в качестве дилера редких изданий и два года назад переехал в Копенгаген».


"Я хочу большего, Маркер!" Берен был резок. «Я хочу, чтобы люди - целая команда - отправились в Эльсинор, чтобы взять интервью у каждого человека, который когда-либо знал его».


«Он был отшельником и много путешествовал по своей профессии».


«Я хочу, чтобы его прижали! Как бабочка в коллекции! У тебя есть фотография?»


«Один - его сложно поймать в объектив камеры. Плохой снимок - сделанный с расстояния телеобъективом». Маркер открыл стальной картотечный шкаф, достал конверт, из которого извлек фотографию. Берен взглянул на него, а затем показал Келлерману, который вернул его без комментариев.


«Покажите эту фотографию всем, кто когда-либо знал Хорна в Эльсиноре. Узнайте, разговаривал ли он - с тех пор, как он прибыл в Копенгаген два года назад - когда-либо, или видел ли его кто-нибудь, кто знал его, когда он жил в Эльсиноре. чувство к Бенни Хорну. Я могу позвонить тебе сюда? " - поинтересовался Берен.


«Лучше позвонить в мою квартиру после восьми вечера. Вот номер. Когда вы позвоните, скажите, что вы Кранц, и сообщите мне номер телефона, которым вы пользуетесь. Всегда используйте таксофон. Тогда подождите, пока я позвоню с таксофона. на моей улице "


Берен замолчал. Зенит. Ужас был ужасающим и распространился по всему континенту, масштабы террора были даже больше, чем он представлял. Сколько там было людей калибра Боделя Маркера? Мужчин, которые хотели бы жить в одиночестве в своей частной крепости со своими семьями, отправляли, может быть, за тысячи миль в поисках безопасности.


Власть незаметно использовалась для порабощения и манипулирования целыми народами. И, что самое ужасное, повседневная жизнь на поверхности протекала так, как будто ничего ненормального не происходило.


«Свяжись с Хендерсоном в первую очередь, Моник. Скажи ему, что Эльсинор - настоящая цель. В течение двух часов я хочу, чтобы это место наводнили его люди, ищущие мужчину и девушку. Вот описания».


Говоря по уличному таксофону возле гостиницы «Ройал», Берен в нескольких словах воспроизвел смутное впечатление о докторе Бенни Хорне, полученное по фотографии, которую ему показал Маркер. Другое описание было более точным и основывалось на словесном изображении Черного шлема, сделанном Келлерманом. Джоку Хендерсону было дано указание быстро найти пару, организовать за ними круглосуточное наблюдение, но, прежде всего, не давать им знать, что за ними наблюдают.


«Следующая просьба, Моник, пожалуйста, позвоните доктору Анри Гольдшмидту из Брюгге и попросите его срочно предоставить все возможное о происхождении и биографии доктора Отто Берлина. Затем от моего имени, используя кодовое слово Левен, позвоните старшему инспектору Вилли Фламену об убийстве с той же просьбой - все, что он мог раскопать о том, откуда Отто Берлин родился, вся его история восходит к его детству. Хорошо? Я перезвоню вам, когда смогу. Мы в пути, так что забудьте о Royal Hotel . "


Выйдя из телефонной будки, он присоединился к Келлерману, который расхаживал взад и вперед по улице, словно ожидая своего звонка. Он передал суть своего разговора немцу, когда они поспешили обратно в отель.


«Она немедленно свяжется с Хендерсоном по радио на борту Firestorm».


«Который все еще находится к северу от Эльсинора? Похоже, вы начинаете вторжение в один из ключевых портов Дании».


«Почти доходит до этого», - бодро согласился Берен. Все его прежнее раздражение и разочарование исчезли теперь, когда он смог привести в движение колеса действия.


Две лодки с подвесным двигателем достигли берега к северу от Эльсинора, где Луиза оставила «Ситроен» прошлой ночью. В передовой лодке были Луиза, Хендерсон и двое охранников, вооруженных автоматами. Во второй лодке четверо мужчин, вооруженные таким же оружием и различными другими устройствами, наблюдали за машиной, которая стояла на том же месте, где Луиза оставила ее, фары указывали на море.


Было одиннадцать часов прекрасного утра, солнце сияло в ясном голубом небе. Он был уже очень теплым, и отражение от вейвлетов было мощным блеском. Луиза подошла к «ситроену» с сумкой на руке и ключом зажигания в руке. Хендерсон последовал за ним, в то время как двое охранников рассыпались веером в сторону леса и тропы с оружием наготове.


«Ты едешь прямо в Эльсинор, чтобы найти этих двоих из Нюхавна?» - спросил Хендерсон, когда она подошла к двери машины.


"Да, Джок". Она повернулась, и он был очень близко к ней. «Но только после того, как мы обойдем машину тонкой расческой для взрывных устройств».


"Почему?"


«Потому что за мной следовал Porsche из Эльсинора. Потому что я думаю, что рано или поздно, проверив несколько треков, человек в этом Porsche найдет этот Citroen. Потому что с тех пор у них было достаточно времени, чтобы превратить его в смертельную ловушку».


Высшие оценки! »Джок повернулся к мужчинам со второй лодки, которые улыбались, стоя в ожидании и держа в руках небольшие сумки с инструментами.« Идите, - сказал он им. - И ради Бога, будьте осторожны ».


Луиза позволила Хендерсону увести ее за руку на безопасное расстояние от Ситроена, когда саперы начали работу по быстрой сборке своего оборудования, включая круглое зеркало на длинной ручке, чтобы заглядывать под машину. Луиза с удивлением взглянула на шотландца.


«Вы действительно думали, что я собираюсь залезть внутрь и запустить двигатель! Если нет, то почему вы практически обнимали меня, когда мы приехали?»


«Ты чертовски чуть не обманул меня, вот почему! Ты уверенно подошел с ключом в руке. Я признаю это - я был готов быстро утащить тебя назад, если ты попытаешься использовать ключ».


"Почему бы не посоветоваться со мной раньше?"


«Я никогда не прекращаю проверять бдительность людей, особенно на крупной операции. Я думаю, что воздушный шар вот-вот взлетит, и процесс начнется в Эльсиноре».


«Вам удалось избежать железнодорожной полиции? Вы уверены, что никто не видел, как вы прятали партию?» - спросил доктор Бенни Хорн, протирая свои очки без оправы и снова надевая их на уши.


Он разговаривал с Соней Карнелл, которая только что вернулась в свою комнату в его новой штаб-квартире в Эльсиноре, в отеле «Скандия». Чёрный Шлем был одет как мужчина и носил белую морскую фуражку. Из бумажного мешка она вытащила фуражку железнодорожника и бросила ее на кровать. Она была полностью одета в черное.


«От этой проклятой штуки у меня разболелась голова - она слишком тугая. Как вы думаете, я бы был здесь, если бы я не уклонился от железнодорожной полиции, ради Бога? Что касается партии, то весь героин теперь упакован в вагон с упаковочный материал."


«Не стоит расстраиваться, моя дорогая, - мягко ответил Хорн. Я был только ... "


«Вы только сидели в этом гостиничном номере, пили кофе и вообще расслаблялись, а я рисковал быть приговоренным к тюремному заключению. Христос знает, сколько лет возил этот чемодан по железнодорожной станции и спрятал в нужном вагоне. Вот номер».


Она расстегнула нагрудный карман, вынула сложенный лист бумаги и швырнула его в Хорна. Когда она отвернулась, он схватил ее за локоть, развернул и швырнул на кровать. Затем Хорн оказался на ней сверху, его глаза были отстранены и лишены всякого выражения, и он смотрел на нее сверху вниз, как на образец из своей коллекции редких изданий, которые, как он подозревал, были подделкой.


«Ты никогда больше не будешь говорить со мной таким образом, или я сделаю так, чтобы некий Гюнтер Баум сломал тебе шею».


«Ехать, как черт, в Эльсинор. Главный вокзал. Используйте сирену, чтобы загнать других машин в канаву!»


Полицейский в форме, который управлял Боделем Маркером, начальником разведки, нырнул за руль машины, которую он привел к Политигардену. Маркер уже устроился сзади, и его пухлое лицо все еще пылало яростью. Взглянув в зеркало заднего вида, водитель уловил выражение в глазах Маркера, выражение чистого синего убийства. Он сосредоточился на том, чтобы выехать из Копенгагена на автостраду, где он сможет ускориться до Эльсинора.


Это произошло, как только Маркер вернулся в свой офис. К своему сильному раздражению он обнаружил, что его начальник вошел в его личное святилище с отмычкой. Маркер обошел свой стол, сел в свой стул и уставился на человека, ожидавшего на месте для посетителей. Маркер не сказал ни слова, заставляя другого проявить инициативу.


«Извини, что вломился сюда, так сказать, Маркер».


«Ну, теперь вы здесь…» Намеренное отсутствие сэра.


«Эта огромная партия героина, которая, по слухам, проходит здесь по пути в Швецию. Вы знаете, о чем я говорю, Маркер?»


«Я думаю, через минуту», - ответил обычно любезный начальник разведки.


«Забудь, что ты когда-либо слышал об этом, Маркер».


«Мне нужно это письменно. Немедленно. Я позвоню своему секретарю».


"Подожди минуту." Худой мужчина с кривыми губами и высокомерным видом сдерживающе протянул руку. Собственная рука Маркера была на полпути к интеркому, который должен был вызвать его секретаря. «Это не то, что мы хотим официально зафиксировать, если вы меня понимаете».


«Я вас не понимаю. Откуда взялась эта инструкция? Мне нужен первоисточник».


«Это вряд ли твое дело, Маркер». Резко, попытка отобрать инициативу у подчиненного.


«Если подумать, в моем секретаре нет необходимости». Маркер откинулся на спинку стула и впервые с тех пор, как вошел в кабинет, улыбнулся душой любезности. «Видите ли, когда я сел, я автоматически нажал кнопку, которая привела в движение мой кассетный магнитофон».


"Ты!" Неконтролируемая ярость или сокрушительная реакция ужаса? Маркер, несмотря на пристальное внимание, с которым он наблюдал за реакцией своего начальника, не мог решить, какая эмоция была выше. В одном он был уверен; прошла целая минута, прежде чем его посетитель смог заставить себя заговорить. Он вытащил из нагрудного кармана шелковый носовой платок и открыто вытер лоб, покрытый каплями пота.


"Я не могу вас убедить ..."


Чтобы стереть кассеты, использовать известную фразу? «Маркер завершен для него». Напротив, моим первым действием будет передача кассеты определенному человеку с инструкциями, которые в случае третьего покушения на мою жизнь в случае успеха он будет немедленно передан журналисту немецкого издания Der Spiegel. Я сомневаюсь, что Стокгольмский синдикат все еще контролирует этот конкретный журнал », - добавил Маркер.


«Я не понимаю тебя, Маркер. Я должен идти. Насколько я понимаю, этот разговор никогда не состоялся», - сухо закончил он и вышел из офиса.


Через семь минут Маркер также вышел из офиса и направился к вызванной им машине. Ленты не существовало; никакая машина не была активирована. Но Маркер никогда не забудет выражение лица своего начальника, когда он обманул его, что это так.


Прибывая поездом, все пассажиры выходят в Эльсиноре, если только не на международном экспрессе, направляющемся в Швецию - потому что там заканчивается железнодорожная линия. Его единственное продолжение - до кромки воды - через дорогу и вверх по пандусу в недрах одного из гигантских железнодорожных паромов, которые постоянно курсируют взад и вперед через Эресунн.


В июне перешейок Эресунда - в этом самом узком месте, не более четырех миль в поперечнике до шведского порта Хальсингборг - изобилует поездом-монстром и автомобильными паромами, которые имеют несколько разных точек приземления вокруг гавани Эльсинора. В то утро, когда Борайн и Келлерман прибыли на «мерседесе», канал был оживлен яхтами, проворно плывущими и поворачивающими, чтобы держаться подальше от проплывающих мимо неуклюжих паромов.


280E Борана, без которого он всегда чувствовал себя потерянным, вез из Брюсселя в Копенгаген английский водитель Альберт, который всегда прибывал в пункт назначения вовремя. Он добрался до гостиницы «Роял» за пятнадцать минут до того, как Берен должен был отправиться в Эльсинор. "Почему Эльсинор?" - спросил Альберт, когда пил свою третью чашку чая, доставленную службой обслуживания номеров в комнате Борана. "Разве это не замок Гамлета?"


«Потому что, - объяснил Борайн, завершая упаковку, - один из ключевых начальников датской полиции, которого мы только что видели, подтвердил, что огромная партия героина Синдиката проходит обычным маршрутом на пути в Стокгольм. Маршрут? Амстердам - Копенгаген. в Эльсинору - где он пересекает воду в Швецию ».


«Уязвимое звено в цепи, - заметил Альберт между глотками темного чая, - это кусочек там, где он пересекает воду. Значит, он должен плыть на лодке, а где они помещают партию в поезд? "


«Альберт, как всегда, указал пальцем на ключевой фактор, - заметил Берен. Он вкратце рассказал англичанину о чемодане, который Луиза Гамильтон видела, который ночью отвезли в дом в Эльсиноре, который выезжал на железнодорожную ветку.


Альберт Браун, невысокий жилистый мужчина сорока двух лет с лицом, постоянно скривленным от сосредоточенности, был бывшим автогонщиком, лондонцем и человеком, который никогда ничего не принимал за чистую монету. Он присоединился к Telescope, когда его жена была жестоко убита убийцей, освобожденным из сумасшедшего дома Бродмура.


«Итак, - заключил он, выслушав Борана, - Синдикату, возможно, все же придется отправить эту колоссальную партию груза на борт одного из международных экспрессов, пересекающих эти проливы в Швецию?»


«Если героин действительно находится в этом чемодане», - заметил Берен.


«А если это так, и мы сможем его найти, мы нанесем Синдикату хороший удар в яремную вену».


«Мы делаем больше, чем это», - сказал Берен, собираясь выйти из комнаты. «Мы создаем такой хаос, что спровоцируем серьезную реакцию Синдиката против Телескопа, чего я и хочу. Лобовое столкновение, как выразился Гольдшмидт. Цель состоит в том, чтобы уничтожить это зло».


«Возможно, мы единственные, кто может это сделать», - трезво сказал Альберт, настолько трезво, что Берен перестал брать в руки свое дело и уставился на него, потому что он никогда не знал, что Альберт, обычно веселый, принимал такой мрачный тон. «Я поговорил с Моник, прежде чем начал свой сумасшедший рывок здесь, - продолжил Альберт. - Она передала мне сообщение, которое, по ее словам, она скорее не доверяет телефонному разговору. Парнем, с которым она говорила, был доктор Гольдшмидт из Брюгге. Глава, который контролирует Синдикат, отвечает на имя Хьюго ".


«Гольдшмидт сказал мне о Хьюго, что он один из трех человек, управляющих Синдикатом», «Кажется, в этом суть. Я понял, что Гольдшмидт только что придумал эту информацию - Моник сказала, что он, похоже, работал как Бобер пытается собрать для вас данные. Этот Хьюго не имеет ни малейшего представления о том, кто он - может, согласно последней информации Гольдшмидта, вообще не входить в состав управления из трех человек. Он думает, что может быть четвертый человек. "


С Береном за рулем, Келлерманом рядом с ним и Альбертом, спящим на заднем сиденье, они нагнали полицейскую машину, в которой находился Бодель Маркер, на автостраде, ведущей в Эльсинор.


Маркер слышал о 280E Борана и о том, как он управлял им в аварийной ситуации; половина начальников полиции Европы слышала об этом. Обеспокоенный третьим покушением на свою жизнь, он оглянулся на Борана, который помахал ему через лобовое стекло. Ошеломленный, датский начальник разведки расслабился на своем стуле.


"Что делает Маркер на той же дороге, что и мы?" - спросил Келлерман.


«Что-то должно было случиться с ним позже, когда он вернулся в свой офис - или что-то случилось. Таким образом, мы доберемся до Эльсинора намного раньше. Просто сядь поудобнее и расслабься».


Это была последняя позиция, которую Келлерман хотел принять. Полицейская машина с Маркером рванулась вперед, безостановочно крича сиреной. Берен прижал ногу и последовал за машиной Маркера, используя ее как первопроходец.


Они миновали поток машин, которые свернули на полосу с медленным движением, услышав приближающуюся сирену. Машина Маркера плыла по очищенному шоссе, намного превышая допустимую скорость, а за ним плыл «мерседес» Борана, образуя колонну из двух машин, и когда Маркер продолжал оглядываться через заднее стекло, Боран встретил взгляды с выражением невозмутимой уверенности.


Оба автомобиля подъехали к открытому пространству перед входом на железнодорожную станцию Эльсинора со скрипом шин, когда их водители нажали на тормоза. Берен только что выключил двигатель, когда Маркер выскочил из задней части машины и с мрачным выражением лица зашагал обратно к «мерседесу». Бельгиец нажал кнопку, которая автоматически опустила его окно, и улыбнулся Маркеру.


"Что, черт возьми, ты делаешь?" - потребовал ответа Маркер. «Я мог бы привлечь тебя за опасное вождение».


"Вместе с вашим собственным водителем?"


«Черт возьми! Это срочно».


«Если дело в героине, мы сможем помочь. Не оглядывайся, Бодель. Во всяком случае, не очевидно. У входа на станцию стоит темноволосая девушка по имени Луиза, которая смотрит на паром, прибывающий в гавань. . Она в синем и носит сумку через плечо. Возможно, она просто знает, где сейчас находится героин. Между прочим, пока мы задаем вопросы, что заставило вас внезапно заинтересоваться красивым старым портом Эльсинора? "


«Героин», - кратко ответил Маркер, почти не шевеля губами. Он оперся локтями о край окна «Мерседеса» и небрежно взглянул на Луизу Гамильтон, которая стояла и смотрела на цепочку гигантских паромов, курсирующих взад и вперед по Эресунду с яркими яхтами, похожими на игрушки, плывущими между гигантами. Швеция представляла собой отдаленный участок плоского побережья, ряд миниатюрных резервуаров для хранения нефти и клуб дыма.


"Почему Эльсинор?" - спросил Берен, закуривая сигарету. Маркер снял с него сигарету прежде, чем он успел сунуть ее себе в рот. «Думал, ты сдался», - продолжил бельгиец, доставая новую сигарету.


Пухленькое лицо датчанина выглядело напряженным, а глаза холодными и твердыми. Он курил сигарету, наблюдая за Луизой Гамильтон и осматривая территорию дока. Универсал Volvo въехал на тротуар в дюжине ярдов позади «мерседеса», и Берен наблюдал за ним в зеркало. Маркер, казалось, смотрел в противоположном направлении, когда говорил.


«За рулем этого Volvo сидит доктор Бенни Хорн, продавец раритетов с магазином на Нюхавне в Копенгагене. И, как я уже говорил вам, он, возможно, один из трех самых влиятельных людей сегодня во всей Западной Европе. Почему? Интересно, он остановился позади тебя? Вид на мою полицейскую машину или твой Мерседес ».


"Черный шлем!"


Келлерман почти невольно произнес эти слова. Он начал смотреть в боковое зеркало на своей стороне, и она была идеально оформлена, девушка, которую он впервые увидел, разговаривает с администратором в отеле «Ройал», пока он наблюдал за ней из ресторана быстрого обслуживания.


Черный шлем. Теперь описание прекрасно подходило ей, и Келлерман пришла в голову, что она выглядела чертовски сексуально - ее шлем из черных волос, коротко стриженный близко к голове, без какого-либо покрытия, на ней были черные брюки и черная ветровка. Такой же наряд, как у Луизы Гамильтон; у нее даже была сумка через плечо, и только цвет одежды был другим.


"Что это было, Фоксбел?" - быстро спросил Маркер. "Черный Что? Вы знаете эту даму?"


«Мы думаем, что она может быть тесно связана с Бенни Хорном», - сказал он Маркеру. «Мы не видели их вместе, но один из наших людей дал нам описания двух человек, которые прошлой ночью ехали на север в Эльсинор с чемоданом».


"Чемодан того размера, который вы описали в моем офисе?" - вставил Маркер.


«То же самое. Описания этих двух людей подходят Бенни Хорну и девушке, проезжавшей за нами на Volvo».


«Хорн подал ей знак продолжать движение, а не останавливаться возле Volvo», - заметил датчанин. Ни разу с тех пор, как позади них остановилась «Вольво», Маркер не повернул в том направлении. Казалось, у него были глаза на затылке. И он был прав: Келлерман подумал, что «Черный шлем» собирался сесть в «Вольво», когда Хорн подал ей предупреждающий сигнал - короткое движение руки - продолжать движение.


Черный Шлем ускорил шаг, не глядя на припаркованный «Мерседес». Достигнув угла, она увидела выход со станции и заметила стоящую там Луизу Гамильтон. Итак, девушка, за которой она следила рано утром, вернулась в Эльсинору. Очевидное предположение заключалось в том, что она использовала заминированный «Ситроен». Луиза Гамильтон должна была умереть. Чёрный Шлем среагировал инстинктивно и быстро пересек переднюю часть вокзала, словно направляясь в зал ожидания. Она повернула, внезапно изменив направление и бесшумно подошла к англичанке.


Ее правая рука теперь неподвижно лежала рядом с ней, рука была жесткой, а край твердым. Ее намерение состояло в том, чтобы задеть англичанку, пройти несколько футов, повернуться и закричать: «Вор! Ты забрал мою сумочку!» В последовавшей за этим схватке один быстрый удар в шею сбоку заставлял ее цель потерять сознание.


«Что, черт возьми, происходит?» - воскликнул Маркер. Он видел, как «Вольво» уезжает, скользя так неожиданно, что у него не было времени останавливать его. Через несколько секунд «Черный шлем» развернулся к станции, а затем изменил направление и подошел к девушке Борана за спиной. Маркер потерял равновесие.


Все участники предполагали, что Луиза Гамильтон была так сосредоточена на приближающемся пароме поезда, что не заметила Карнелла, который двигался со скоростью кобры. Они были не правы. В этот момент Карнелл задел ее бок и повернулся, чтобы крикнуть «Вор!» Луиза Гамильтон развернулась на каблуках. "Я хочу тебя, сука!" - прошипела она. Ее правая нога дернулась вперед, как поршень, острие туфли нацелилось на коленную чашечку Карнелла. Если бы удар был полностью связан, шведская девушка никогда бы не смогла пошевелиться, если бы упала на землю. Но Карнелл увидела толчок ботинка и начала вращать собственное тело. Кончик туфли порезал ее ногу, но она только пострадала, а не исчезла.


Поползая назад к бордюру, ее правая рука вцепилась в сумку в поисках пистолета. Раздался взрыв звука, когда мотоцикл завел мощный двигатель. Машина была припаркована недалеко от переправы у обочины, на ней сидел человек в шлеме, очках и кожаной куртке, очевидно, наблюдавший за неистовой деятельностью в Эресунде. Теперь он помчался через дорогу, по рельсам и по направлению к Карнеллу.


Луиза попыталась дотянуться до них, чтобы опрокинуть машину на бок, но Карнелл опоздал на несколько секунд. Несмотря на травму, она добралась до края тротуара, перекинула ногу через заднее сиденье ожидающей машины и обхватила всадника за талию, когда он с мощным ревом рванулся в том направлении, в котором двигалось «Вольво».


Берен даже не потянулся включить зажигание: он наблюдал за реакцией Луизы. Она смотрела в новом направлении - в сторону железнодорожной линии, где международные экспрессы ждали, чтобы переместиться по линиям через дорогу, вверх по рампе и внутрь парома, который доставит их в Швецию.


«Бодель, я думаю, они пытались отвлечься - по крайней мере, та девушка, которая ускользнула на мотоцикле. Ее реакция была основана на тревоге - тревоге, когда я увидела моего коллегу, которого она узнала, наблюдая за паромным терминалом. не гоняться за мощными мотоциклами - это вполне может быть именно то, что им хотелось бы ».


"Почему?" - раздраженно спросил Маркер.


«Потому что», - мрачно сказал Борайн, с большой осторожностью произнося слова, - «попытка отвлечься говорит мне, что то, что тебе нужно, у тебя под носом». Он вылез из «мерседеса» и с трудом закрыл дверь. тяжелый удар.


«У них была бы охрана, наблюдатели», - возразил Маркер.


«Они были», - указал Борейн. «Сам здоровяк был в« Вольво ». Его девушка собиралась патрулировать станцию. Был третий член Синдиката - мужчина на мотоцикле. Их будет больше».


«У меня такое ощущение, что за мной уже наблюдают», - сказал Маркер, глубоко погрузившись в карманы куртки.


«Вы - у меня есть по крайней мере дюжина мужчин на расстоянии выстрела от того места, где мы сейчас идем».


«Ранее я сказал, что Telescope была единственной организацией, способной уничтожить Стокгольмский синдикат», - пробормотал Маркер вполголоса. Они остановились, когда подошли к Луизе.


"Могу ли я говорить?" - спросила она, прикрывая рот ладонью и закуривая одну из своих редких сигарет. Она даже не смотрела на них. С любопытством Маркер быстро взглянула на ось ее наблюдения. Все, что он мог видеть, были два больших открытых товарных вагона. Позади них по линии двигался паровоз, чтобы соединиться с ними. Железнодорожник с флагом вел машиниста. Маркеру все это казалось совершенно нормальным.


«Вот и все», - сказала Луиза, как только Берен подтвердил, что она может говорить перед Маркером, который все еще был озадачен. Он огляделся более внимательно, внезапно осознав, что прежде почти безлюдная территория перед станцией стала населенной. Несколько пассажиров вылетели из холла на открытое место. Туристы с рюкзаками на спине, двое мужчин держат удочки. По крайней мере, Маркер думал, что это удочки.


Другие мужчины теперь переходили дорогу к паромному терминалу. Один из них, высокий и рыжеволосый, нес длинную спортивную сумку, шел в явно военной карете.


Перейдя дорогу, он прошел немного дальше от паромного терминала. Глаза Маркера сузились, когда он смотрел, как тот ставит сумку на пол и подносит к глазам небольшой компактный объект, похожий на фотоаппарат, в то время как он осматривал гавань с нетерпением фотографа, всегда ищущего новые предметы. Маркеру пришло в голову, что камера легко могла быть замаскированной рацией.;, Лицо Борана было невыразительным, когда он тоже смотрел ;; Джок Хендерсон занимает лучшую стратегическую позицию для просмотра паромного терминала, подходов к нему, железнодорожного вокзала и двух вагонов, ожидающих погрузки на борт следующего парома, который заходил в гавань и | s || слегка повернувшись, чтобы направиться на приземление. Все так нормально. Солнце палит, излучая тепло из совершенно чистого неба. Ровный стук колес двигателя, приближающегося к двум фургонам, он толкал через дорогу и поднимался в недрах парома, как только судно пришвартовалось и было готово к приему нового груза.


«Вы сказали:« Вот оно ». Я не вижу ничего необычного», - сказал Маркер.


"Вы не должны".


«Человек с флагом управляет паровозом», - сказала Луиза. «Он ждал там пятнадцать минут. Он все смотрел на того мужчину на мотоцикле, который подобрал девушку».


Thunk! Медленно движущийся паровоз ударил в заднюю часть двух вагонов, и железнодорожник опустил флаг, указывая на контакт. «Чуть позже», - заметил Берен. Железнодорожник поднял флаг. Позади них они услышали мощный фонтан, когда приближающийся железнодорожный паром вытеснил некоторое количество воды из гавани, гребные винты судна уже работали задним ходом, чтобы замедлить его и обеспечить легкий контакт с датской почвой. Сотрудники таможни и иммиграционной службы с портфелями беспокойно передвигались в районе места посадки. Все совершенно нормально.


"Есть ли с вами какие-нибудь мужчины?" - внезапно спросил Берен.


«Нет», - неохотно признал Маркер. "Я не должен быть здесь, помнишь?" Он взглянул на Луизу, но она смотрела в сторону маневровых дворов и, очевидно, не слушала. «Я не мог привести команду, которая предупредила бы моего начальника. Так что, если Синдикат здесь в силе»


«Мы разберемся с ними, и ты исчезнешь», - твердо сказал ему Борайн. «Официально тебя здесь никогда не было».


«Я чертовски хорошо был - и остаюсь! Вам может понадобиться официальная поддержка, если дело дойдет до перестрелки. Где наркотик?»


«Первый вагон, полный упаковочных материалов», - тихо сказала Луиза. «Огромные простыни стояли дыбом. Охранник рельсов, который остановил двигатель, прежде чем он прибыл, патрулировал взад и вперед рядом с первым вагоном. Ночью эти два вагона ехали дальше по рельсам за домом, к которому я проследовал за Хорном. Решите сами ".


"Упаковочные материалы?" Маркер повторился.


«Идеально для того, чтобы вырезать потайное отделение, чтобы взять чемодан с героином. И я видел, как Хорн выносил именно такой чемодан из своего дома на Нюхавне только вчера вечером, если это был Хорн за рулем Volvo».


«Это был Хорн», - согласился Маркер. «Этот чемодан…»


«Его привезла в Эльсинор черноволосая девушка, которая пыталась меня рубить».


У них не хватало времени. Железнодорожный паром из Швеции уже остановил двигатели, его аппарель опускалась, чтобы соединиться с железнодорожными путями на набережной.


«Она пыталась меня порезать», - коротко продолжила Луиза, - «потому что я была в том положении, чтобы наблюдать за героином, чтобы она рискнула тем, что она сделала. Я должен был находиться в очень чувствительной области». Она потеряла терпение, поскольку Маркер выглядел неубедительным. "Черт возьми, я должен нарисовать тебе картинку? Какого черта Хорн показывал себя здесь? Потому что это его ответственность - проследить за доставкой груза. Деньги и усилия, которые они вложили в эту нагрузку, должны быть огромными. Если мы сможем отобрать это у них, мы нанесем им жестокий удар ".


«И, возможно, незадолго до того, как состоится первое полное собрание всего Синдиката», - пробормотал Боран. Он сказал вслух: «Итак, что мы сделаем в качестве первого шага, Луиза?»


«Напугайте до кишки того железнодорожника с флагом», - немедленно ответила Луиза. «Я убежден, что он знает, где спрятан героин, что он охраняет его, пока он благополучно не отправится в Швецию. И у нас может быть всего несколько минут, чтобы это сделать. Какие-нибудь предложения, Макс?» Она посмотрела на немца, который кивнул и двинулся с места.


Берен отошел на несколько шагов и поманил Луизу. Они остановились и уставились на похожую на регату сцену в сверкающем Оресунде.


«Мы находимся в Эльсиноре по другой причине - чтобы встретиться с нашим главным человеком в Стокгольме, Питером Линдалом. Более года вся его задача заключалась в том, чтобы найти главного человека, стоящего за Стокгольмским синдикатом. Вчера вечером он позвонил мне в Royal Hotel из где-то между Стокгольмом и Халсингборгом. Он обнаружил личность Хьюго ».


"Почему он не сказал тебе по телефону?"


«Вы, должно быть, устали», - упрекнул Берен. «Вы думаете, что Линдал будет доверять коммутатору в отеле? Наш разговор был хорошо завершен, но он имел в виду именно это. Сейчас он едет в Халсингборг, и скоро приедет. Он сказал мне, что у него зарезервировано место в машине Дельфин II за его полуденный переход ".


«Итак, в течение часа мы узнаем монстра, ответственного за столько ужаса и хладнокровных убийств»,


Глава двенадцатая


- Бодель, - добродушно начал Борайн, обнимая датчанина за плечо, - ты сказал, что только у Телескопа есть шанс победить Стокгольмский Синдикат. Я не хочу, чтобы вы убирались с дороги в каком-нибудь баре, просто, может быть, стояли здесь у тротуара, чтобы вы могли помочь, если приедет местная полиция ».


Я останусь ». Пухлое лицо Маркера было мрачным и суровым, когда он вспомнил, как его начальник вторгся в его офис в Политигардене в Копенгагене, вспомнил, как ему сказали прекратить это дело, вспомнил, что Синдикат угрожал сделать с его женой и сын. "И я вооружен", сказал он.


«Так что здесь много людей», - заверил его Берен.


Пораженный, Маркер оглядел всю местность. Прежде чем бродить за станцию, где ждали фургоны, Келлерман коротко помахал рукой Хендерсону. Поддержи меня. Шотландец снова поднял рацию, похожую на камеру, и отдал приказ.


«Покройте Макса, немедленно окружите всю зону действия».


Очарованный Маркер наблюдал, как некоторые «туристы» с рюкзаками за спиной возвращаются на станцию. Он предположил, что изнутри станции будут выходы в маневровую зону, где исчез Фоксбел. Остальные «туристы» сомкнулись перед вокзалом между паромным терминалом и маневровой зоной. Сам Хендерсон взял спортивную сумку и расстегнул молнию. Теперь он мог привести в действие свой пулемет за секунды. Основным опасением Хендерсона было то, что скрывающиеся теперь люди Синдиката могут оказаться в силе в любой момент. Все зависело от Келлермана.


Датский железнодорожник, который руководил паровозом своим флагом, расхаживал взад и вперед рядом с первым вагоном, когда появился Келлерман. Немец сразу понял, что главной проблемой был машинист, ожидавший в своей кабине, чтобы переместить два вагона на борт парома. Он с облегчением увидел, как двое из помощников Хендерсона, одетые как туристы, появляются с главной станции за двигателем. Быстрым жестом он указал на машиниста и продолжил идти к человеку с флагом, который что-то кричал по-датски.


"Не понимаю языка!" Келлерман перезвонил по-английски. Он все еще шел к нему, широко улыбаясь. Удивительно, как улыбка выводила людей из равновесия, пусть даже всего на несколько жизненно важных секунд. Охранник снова заговорил, на этот раз по-английски.


«Вы находитесь на частной территории и должны немедленно уехать. Возвращайтесь! Вернитесь тем же путем, которым пришли, или я вызову полицию безопасности!»


«Хорошая идея. Вызовите их. Сейчас! Пока эти фургоны не двинулись в путь!»


Резервная группа двигалась с привычной скоростью. Один уже вовлек машиниста в разговор, а второй мужчина скрылся за локомотивом, а затем молча вернулся, взбираясь в кабину двигателя позади машиниста, чье внимание было отвлечено. Рука, держащая пропитанную холороформом ткань, зажала ему рот; Менее чем через тридцать секунд он потерял сознание на полу своей кабины.


"Ты выйдешь из этой области прямо сейчас!" Тонколицый охранник сунул руку под куртку, и Келлерман прыгнул вперед на два шага. Его правая рука сомкнулась на запястье датчанина, вытаскивая руку, в которой был пистолет. "Проблема с Датскими государственными железными дорогами?" - поинтересовался немец. Говоря это, он повернул запястье, сломал его, и пистолет упал на землю. Рот охранника открылся, чтобы закричать, и крик был подавлен другой рукой Келлермана. Немец сгибал датчанина назад и внезапно выбил мужчине ногу из-под себя. Охранник упал назад, и только хватка Келлермана спасла его, расколов череп о перила. Немец осторожно опустил его, пока его шея не уперлась в поручень. Он попытался поднять голову, и что-то острое укололо его горло, кончик ножа Келлермана.


Попробуй крикнуть, и я перережу тебе глотку, - прошипел Келлерман.


«Повозка…»


«Сейчас будет двигаться в любой момент», - заверил его Келлерман. «Он будет аккуратно срезать вашу голову, как гильотина. Прямо через шею, оставив вашу голову между рельсами, а остальное тело - с этой стороны», - грубо уточнил он.


"Ты бы не стал!"


«Я бы хотел и буду. И если ты поднимешь голову, чтобы снять ее с перил, я тебя воткну. Приходит к тому же, правда, не так ли? Где героин?»


"Какой героин?"


Слова были оборваны уколом ножа Келлермана по его горлу. Он лежал, растянувшись от давления железной ограды на затылке, и когда он посмотрел налево - направление, откуда придет смерть - он увидел обод колеса, который теперь принимал в его сознании огромные размеры.


«Героин, припрятанный для Швеции, - устало сказал Келлерман, - я действительно считаю, что вы достаточно глупы, чтобы не сказать мне, и в этом случае в любую секунду: хруст!»


«Они убьют меня, если я заговорю».


Стокгольмский синдикат? "


«Ради Иисуса Христа помилуй!»


«И позволить всему этому героину затопить улицы? Я бы скорее обезглавил тебя».


Несмотря на то, что его эмоции замерзли после убийства жены, Келлерман был впечатлен ужасом этого человека перед Стокгольмским синдикатом, даже оказавшимся в таком ужасном положении. Его изможденное лицо почти постарело с тех пор, как Келлерман угрожал ему; в воздухе витала вонь его собственного пота, пот страха струился по его лицу ручейками и стекал по его шее, уже заляпанной ржавчиной с перил. Он все еще не говорил, и немец не знал, что делать дальше. Где-то в направлении паромного терминала зазвонил колокол, ровный динь-дон в замедленном темпе.


«Героин… прямо над тобой… внутри второй пачки… дай мне подняться, поезд движется!»


Он резко вскинул голову, глядя на обод колеса слева от него в бормочущем ужасе. Келлерман вытащил нож за секунду до того, как датчанин смог проткнуть его острием. «… Поезд движется!»


Рефлекторным действием Келлермана было схватить человека за галстук, повернуть его голову в сторону от колеса и уйти от лески. Затем, обливаясь потом, он понял, что произошло.


Звонок продолжался, предупреждая приближающихся машин о поездке. Но этот поезд не двинулся с места, потому что машинист был сбит хлороформом - факт, который на ужасную долю секунды Келлерман забыл, когда колокол начал звенеть. Неудивительно, что датчанин потерял сознание и лежал неподвижно у следа. Он услышал топот ног и надеялся, что это стопы друзей.


"Он говорил?"


Голос Хендерсона. Келлерман с напряженным лицом поднял голову. Справа от него двое «путешественников», столкнувшихся с машинистом, тихонько ускользнули на главную станцию. Артиллеристы, переодетые туристами, преградили путь от паромного терминала.


"Остановить звонок, поезд не идет?" он сказал.


"Героин?"


Голос маркера. Смесь рвения и беспокойства. Келлерман рукавом вытер пот, стекавший со лба. Он был потрясен и не прочь признаться в этом. В течение нескольких секунд ему представлялось, как голова свободно катится между рельсами.


«У нас есть это, - сказал он им, - если он сказал мне правду, а я думаю, что он сказал». Я бы. В этом фургоне чуть выше меня вторая задняя планка "ватка", я думаю, он назвал это ".


Он встал и напряг ноги, чтобы не раскачиваться. Только Луиза видела, как он украдкой вытирал влажные ладони о брюки. Он подмигнул ей, и она сочувственно улыбнулась. Это было в самые неожиданные моменты, когда ужасное напряжение их работы било их, как кувалдой, часто тогда, когда они были наименее подготовлены к этому.


С ним справлялись с типичной для телескопа эффективностью. Хендерсон быстро двинулся назад по трассе, приказав артиллеристам сформировать защитный кордон.


Берен забрался в фургон с Маркер и потребовал, чтобы он одолжил нож Келлермана, который был передан.


«Охранник в нем по шею». Он сделал паузу, когда ему в голову пришла потенциально неудачная фраза, а затем продолжил, глядя на Луизу. «Машинист может быть в нем или он может быть совершенно невиновным. В настоящий момент он…» Он сделал жест, прикрыв рот рукой, показывая, что он не в состоянии действовать. Затем, вдалеке, становясь все громче с каждой секундой, они услышали единственный звук, который Берен не хотел слышать, - звук сирены патрульной машины.


Это была потенциально опасная ситуация. Спрыгнув с фургона, оставив Борана бороться со сжатой бумагой, Маркер двинулся вперед, чтобы встретить трех полицейских в форме, бегущих рядом с фургоном, размахивая своим удостоверением личности перед их лицами и жестами призывая их вернуться. Пухлолицый датчанин великолепно проявил себя в чрезвычайной ситуации, безостановочно разговаривая по-датски, проводя троих мужчин обратно к паромному терминалу, как пастух, гоняющий овец.


«Убирайся из этой области! У меня все это место пронизано тайными людьми! Входя сюда с вой кровавой сирены - ты, возможно, сорвал международную операцию, запланированную на несколько месяцев! Что, черт возьми, привело тебя сюда в первую очередь?»


«Мы получили сообщение о террористической активности в районе этого паромного терминала».


«И, конечно, звонивший назвал вам свое имя и адрес?» - спросил Маркер с горьким сарказмом.


«Ну… нет, сэр», - признался водитель машины, продолжая пятиться вместе со своими двумя товарищами. Теперь они почти дошли до дороги. «Это был дежурный инспектор - сказал, что мы должны прибыть сюда как можно быстрее, мы были в патруле, когда он нас радовал».


«Дежурный инспектор!» «Иногда случайный выстрел попадал в цель», - подумал Маркер с легким волнением. Инспектор станции обычно не передает такой приказ. Стокгольмский синдикат находился здесь, в Эльсиноре, его коррумпированные пальцы доходили до местного полицейского участка. В одном Маркер был уверен: патрульную машину послали разойтись и помешать Телескопу поисков огромной партии героина.


«Вы когда-нибудь получали прямой приказ лично от инспектора раньше по радио?» - спросил он, уверенный, что был прав в своем невероятно дальнем броске.


«В моем опыте такое случилось впервые, - сказал ему этот человек, - а я уже пять лет вожу патрульную машину. Я сказал своему приятелю, что это странно ".


Я сейчас скажу вам, что делать, - сказал Маркер водителю с мрачным выражением лица. - Вы выполните мой приказ в точности или забудете о дальнейшей карьере в полиции. Подождите в своем автомобиле. Если вы получите какие-либо дальнейшие распоряжения или вопросы от этого инспектора, сообщите ему, что ваша машина сломалась, что вы не обнаружили ничего происходящего на паромном терминале после тщательного обыска. А потом, через несколько минут, ты отвезешь меня на свою станцию ", - он оглянулся туда, где Берен все еще находился в вагоне, и ничего не увидел. Боже, он рискнул!


"Как зовут этого инспектора?" он спросил.


Мужчина назвал ему имя, а затем трое полицейских вернулись к своей машине. Теперь все зависело от того, найдет ли Берен героин. Он вернулся к фургону, где мужчина, которого он знал как Фоксбел, стоял на страже с девушкой. У подножия фургона он уставился на бельгийца, голова которого была видна над огромным листом упаковочного материала.


«Поднимайся скорее сюда, Бодель», - крикнул Борайн.


"Вы не ... еще не?" Маркер начался.


«Я сказал, ради Христа, вставай сюда. Время решает все».


Это было так просто. Маркер переполнила смесь недоверия и облегчения. В темноте вагона он смотрел на то, что показывал ему луч фонаря Борана. Затем он пришел в ярость, когда вспомнил, что менее чем за три часа до этого ему было приказано не продолжать расследование одним из самых влиятельных фигур в датской полицейской службе.


Берен использовал пилку для ногтей, позаимствованную у Луизы, чтобы вскрыть замки чемодана. Внутри ящика, который лежал в узком проходе между стенками упаковочного материала, находился набор прозрачных мешков с порошком. Чемодан был полон, трофей огромен.


"Внутри? Так просто?"


«Вот так просто. Я был осторожен, чтобы не сломать печати».


Отверстие было осторожно выдолблено во втором комке упаковочного материала - именно там, где охранник поручил Келлерману его найти. К клину подпирала толстая панель из того же материала, которая вставлялась в канавки и затем прочно удерживалась на месте прозрачным герметизирующим материалом.


«Просто, но эффективно», - продолжил Берен. «Герметизирующий материал совпадает с этикетками, обозначающими предполагаемое место назначения. Мы должны принять очень быстрое решение, Бодель, мой друг. Только ты, я и двое людей, стоящих на страже у этого фургона, но знаем, что мы обнаружили партию».


«Которая, по-видимому, направляется в Стокгольм. Если мы позволим этому пройти, смогут ли ваши люди действительно наблюдать за ним достаточно внимательно?»


«Нам понадобится помощь Гарри Фондберга, главы Sapo в Стокгольме».


Сапо был шведской тайной полицией, отделом, который действовал совершенно отдельно от обычных правоохранительных органов. Внутри фургона становилось душно, все сильнее пахло чем-то неприятным, вроде сильного клея. Берен предположил, что внутри материала была смола.


«Кто связывается с Фондбергом - ты или я?» - просто спросил Маркер.


Берену потребовалось мгновение, чтобы понять значение того, что сказал Маркер. Затем он осторожно закрывал чемодан, снова запирал его и звал Луизу, чтобы она поднялась в фургон, чтобы он мог проинструктировать ее.


«Я лучше не буду слышать тебя следующие несколько минут», - сказал Бодель. «Тогда, если что-то пойдет не так, ты поймешь, что я не предал тебя, это стало образом жизни, ты знаешь - предательство».


"Вы действительно оставляете этот огромный улов?" - спросила Луиза, когда ушел начальник разведки. Закрыв чемодан, бельгиец возвращал его обратно в секретный отсек, прежде чем заменить панель и самоклеющийся герметик, над сохранением которого он приложил столько усилий. "Откуда вы знаете, что можете доверять Маркеру?" прошептала она.


«Я не - мы должны играть».


«Он держал тех полицейских подальше от патрульной машины - возможно, для защиты груза».


«Поэтому мы не рассказываем ему все, что планируем. А теперь передайте все эти инструкции Хендерсону, как только сможете». В то время как он говорил, он продолжал деликатную задачу по замене чемодана в его первоначальном тайнике, чтобы не было никаких признаков того, что он был подделан.


«Хендерсон должен передать сигнал в Firestorm. Я хочу, чтобы Андерсон использовал свой Sikorsky для слежки за экспрессом, везущим эти два фургона в Стокгольм. У него на борту должны быть два человека, которых он может приземлить в случае необходимости. Андерсон должен быть предупрежден, что чемодан, скорее всего, упадет где-нибудь по пути отсюда до Стокгольма ".


«И как Андерсон увидит все это в темноте?»


"Потому что это, вероятно, будет какое-то место в глуши, а это значит, что им понадобится какой-то сигнал, которым обмениваются человек в фургоне и те, кто ждет рядом с трассой - сигнальная ракета, мигающие огни припаркованной машины, что-то Андерсон сможет увидеть с воздуха ".


"Что-нибудь еще?"


У Андерсона должен быть способ связи с Фондбергом из Сапо. Я сам позвоню Фондбергу, как только мы выберемся из этой проклятой повозки. У него есть радиоприемник, и мы можем отправить второе сообщение Андерсону, позволяя ему знаю, как передавать радиосигналы в Стокгольм. Я действительно не думаю, что кто-то мог сказать, что мы взломали их секретный отсек. Что случилось, Макс? "


«Предложение. Я еду в этой повозке». Келлерман, который стоял прямо под ними и слушал разговор, вскочил, чтобы присоединиться к ним. «Множество мест, где можно спрятаться, - сказал он, оглядывая мрачные внутренние помещения, - и таким образом груз находится под пристальным наблюдением телескопа. Хендерсон дал мне эту бутылку с водой».


«Один человек? Это может быть опасно», - с сомнением прокомментировал Берен.


«Никогда не думал, что пошел в детский сад», - сухо сказал немец.


«Ты прав», - пробормотал Берен. «И это то, о чем мы не позволяем Маркеру знать», - твердо сказал он.


"Оружие, Макс?" Луиза протянула пистолет, который она собрала на борту «Огненного шторма». Келлерман покачал головой, подтянул правую штанину и показал им нож, вложенный в носок. «Если мне что-то нужно, я подозреваю, что все должно быть тихо. Каков приоритет?» - спросил он Борана. «Рискуя отпустить партию или пытаться любой ценой отследить Синдикат?»


Приоритет, Макс, - тихо сказал Берен, - это сохранение твоей собственной жизни. Ты будешь работать без поддержки.


"Есть еще инструкции для Хендерсона?" - спросила Луиза.


«Узнайте точный маршрут этого поезда по карте на станции - я думаю, это Хасслехольм, Нассйо, Мьёльби, Норрчёпинг, а затем Стокгольм. Передайте Андерсону не только маршрут, но и расписание. И теперь у нас есть один или два незавершенных дела связать ".


«Но не Макс».


Берен повернулся, чтобы пожелать немцу удачи, но уже бесследно исчез в пещеристых глубинах фургона. Как он собирался прилепить смолу, Берен не мог представить. Он спрыгнул на землю рядом с дорогой. Маркер возвращался из патрульной машины, которая все еще стояла вдали от паромного терминала.


"Все организовано?" - поинтересовался датчанин.


«Ваш героин все еще на борту».


Звон колокольчика, предупреждающий движение об уклонении от проезда, продолжался, и поворот паромов был очень быстрым. Он очень много просил у Маркера. Не далее чем в двадцати футах от того места, где они стояли, находилась самая большая партия героина, когда-либо проходившая через Данию. Если Маркер конфискует его, его запасы в Копенгагене взорвутся; это решило бы любые проблемы, которые он мог бы иметь в борьбе со своим начальником; вполне вероятно, что это закончится тем, что он займет место того же начальника.


«Мы можем потерять его в пути», - предположил Маркер, внимательно изучая реакцию бельгийца.


«Я принял определенные меры предосторожности».


«О чем я не хочу знать».


«О чем я не собираюсь вам рассказывать, - заверил его Берен.


«Вы думаете, что у вас есть хорошие шансы избежать наказания за это?»


«Предоставлю вам лично арестовать и держать под стражей без связи с внешним миром в течение трех дней этого охранника и водителя. Сможете ли вы задержать их где-нибудь в Копенгагене - не здесь, в Эльсиноре? И вам понадобится еще один водитель».


«Конечно», - с энтузиазмом согласился Маркер. «Эти люди в патрульной машине могут помочь. Они наденут на обоих мужчин наручники и отвезут их в полицейский участок. Оттуда они просто исчезнут на требуемые три дня. Вы дадите мне знать конечный пункт назначения героина? Мне нужно как можно скорее официальный отчет от главы Сапо Фондберга в Стокгольме ».


Берен и Луиза ждали в «мерседесе», наблюдая, как железнодорожный вагон присоединяется к Стокгольмскому экспрессу. Через несколько минут он будет на борту парома, направляющегося в Хальсингборг, где экспресс отправится на шведскую землю и отправится в путь к далекому Стокгольму.


«Как вы думаете, с Максом все будет в порядке?» - спросила Луиза, делая несколько затяжек из сигареты Борана. «Этот вагон мне кажется очень плотно запечатанным».


«Это огромная авантюра, - признал бельгиец, - но это наша единственная определенная связь со Стокгольмским синдикатом. Макс должен следить за тем, кто собирает героин, и смотреть, куда он его ведет. Это может даже привести к самому Хьюго - если Максу повезет ".


"Есть ли способ защитить Макса?"


«Мы делаем все, что в наших силах», - ответил Берен с ноткой раздражения. «Признаюсь, меня беспокоит, что он заперт сам по себе в этой повозке. И есть шанс, что Хорн обработает это нехарактерным образом. Это было в Эльсиноре».


«Я не понимаю твоих доводов, - сказала она, - потому что в Эльсиноре велось наблюдение Синдиката, так о каком другом способе ты говоришь?»


"У Хорна не было взвода людей для поддержки и наблюдения за перегрузкой. Если он использует тот же метод - а это более эффективный метод - он будет использовать минимальное количество людей, чтобы снять груз с экспресса, когда время приходит. Может быть, только один человек. То, что он теряет в численности, он приобретает, сводя почти к нулю опасность того, что что-нибудь будет замечено. И это нормальная техника работы с большими партиями наркотиков. Мало людей, большая организация ».


«Какая поддержка у Макса на самом деле? Я слышал, вы разговаривали с Джоком Хендерсоном, прежде чем он вернулся со своей командой».


Лицо Борана, необычно выраженное от усталости, стало мрачным, когда он посмотрел на часы. "Каждый час, который проходит, когда Макс находится внутри фургона один и ничего не происходит, увеличивает его шансы. Хендерсон привозит людей на машине из Стокгольма, чтобы сесть в экспресс. на каждой остановке. Сикорский Андерсена будет наблюдать за поездом с воздуха, насколько сможет. Дело в том, что и Гарри Фондберг, и я ожидаем, что груз будет выгружен из экспресса где-нибудь до того, как он достигнет Стокгольма ».


«Но разве Стокгольм не является целью? Не будет ли там центр паутины распределительной системы?»


"Да. Но международные экспрессы, прибывающие в шведскую столицу - особенно те, которые проходят через Данию, - тщательно следят и проверяются сотрудниками таможни и наркологической службы. Намного проще снять этот чемодан на промежуточной остановке и перевезти его на оставшуюся часть пути. по воздуху или по дороге ".


Сигнал от Гарри Фондберга, Сапо, для всех подразделений в Южной зоне. Таким образом, вертолет Sikorsky, обозначенный как DRAGONFLY, движется очень грубо по оси Халсингборг-Стокгольм, чтобы ему был предоставлен свободный доступ и ни при каких обстоятельствах не повторить ни одного перехвата. Регулярные отчеты о продвижении DRAGONFLY должны быть отправлены в этот офис для личного внимания Фондберга и с кодом безопасности первого уровня. О любой попытке сторонних агентств помешать развитию DRAGONFLY немедленно и лично сообщать в Фондберг. В случае возникновения чрезвычайной ситуации все подразделения Sapo будут использовать все ресурсы, находящиеся в их распоряжении, для защиты и сохранения СТРЕКОЗЫ. Фондберг. Штаб-квартира Sapo в Стокгольме. 1640 часов.


Сигнал вызвал сенсацию, когда его приняли местные командиры сапо на юге Швеции, который был примерно разделен железнодорожным путем, по которому шел экспресс с партией героина. Позже, когда ему показали копию сигнала, предупреждающего аппарат Сапо в обозначенной зоне, Берен посчитал это типичной уловкой Гарри Фондберга - умной, изобретательной и вводящей в заблуждение. Важно было то, что было опущено в сигнале, а не то, что было включено.


Главный инспектор Гарри Фондберг из Сапо был одним из лучших друзей Жюля Борана за годы его службы в полиции Брюсселя - и он лично знал каждого ключевого начальника полиции и службы безопасности в Западной Европе, не говоря уже о контрразведках и его сотрудниках. контакты внутри США.


Фондбергу было ровно сорок лет. Несомненно, он получил бы приз в номинации «Самый непопулярный человек года», если бы был проведен опрос ведущих шведских политиков. В стране, которая гордилась своей традицией нейтралитета во всем, Фондберг был наименее нейтральным из людей.


«Я не имею дело с джентльменами», - сказал он однажды. «Так что мои методы должны быть адаптированы к моим клиентам».


«Не говори мне больше», - ответил его министр юстиции. Перед тем как покинуть офис шефа Сапо, он добавил: «Но есть результаты».


Теперь, в тот самый момент, когда Берен и Луиза ожидали скорого прибытия из Стокгольма Питера Линдала, Фондберг начал свое долгое ожидание в своем офисе. Он был готов не спать всю ночь, пока что-нибудь не разовьется. Методичный человек, он смотрел на настенную карту южной Швеции, на которой с помощью системы булавок и ниток был показан точный курс, по которому будет следовать поезд, и, следовательно, примерно маршрут, по которому пойдет Сикорский, Стрекоза. Телефон зазвонил. Это был его помощник Эрик Леберт.


«Американец снова вошел в Гамла Стан. Тот же адрес. По-прежнему никого нет. Он наблюдал некоторое время, а затем вернулся в свой отель. Я говорю из вестибюля. Я продолжу наблюдение?»


«Да. Позже ты почувствуешь облегчение».


Фондберг положил трубку и сжал подбородок рукой, глядя вдаль - типичный жест при сосредоточении. В тщательно сформулированном сообщении говорилось, что Эд Коттель, американский сотрудник ЦРУ, еще раз обследовал квартиру возле церкви Святой Гертруды в Гамла Стан, Старом Городе на острове, соединенном с основной частью Стокгольма мостом возле Гранд Отеля. .


Коттел пытался найти доктора Теодора Норлинга, торговца антикварными книгами и члена дирекции из трех человек, которая контролировала постоянно расширяющуюся преступную организацию - Стокгольмский синдикат.


«Вашингтон на связи, сэр», - сообщил оператор Фондбергу.


Он собирался попросить ее узнать, кто именно звонит, когда ему пришло в голову, что кто-то мог сообщить ему о прибытии Эда Коттела. Он сказал девушке, что ответит на звонок, и назвал свою личность, когда связь была установлена.


«Звонит Джоэл Коди, мистер Фондберг. Вы знаете, кто я?»


Ему звонил ближайший помощник президента США! В конце вопроса было завершение. Должен ли он стоять по стойке смирно, отвечая на звонок, показывая своим тоном, насколько он польщен тем, что такой человек потратит несколько минут своего драгоценного времени на то, чтобы позвонить кому-то так далеко ниже его?


"Что ты хочешь, Коди?" - пустым голосом спросил Фондберг, другой рукой включив диктофон.


Без сомнения, произошла короткая пауза, пока Коди снова приводил в порядок свое достоинство. Он быстро поправился, сохраняя приятный и приветливый тон голоса, как будто они знали друг друга много лет. Фактически, это был первый раз, когда они разговаривали друг с другом.


«Во-первых, я хочу искренне поблагодарить вас за ваше искреннее сотрудничество с DC, которое мы очень ценим. Если вы последуете за мной, я могу сказать, что признательность ощущается также и самыми выдающимися личностями в Соединенных Штатах».


Глупый ублюдок имел в виду президента. Он использовал двадцать слов вместо пяти. В конце каждого предложения было раздражающее завершение, по-видимому, чтобы дать Фондбергу время проявить должное смирение.


"Мистер Коди, какова точная цель вашего звонка?" - прямо спросил Фондберг.


«Нам всегда нравится поддерживать нормальные дипломатические учтивости, и, несмотря на то, что пресса некоторых стран говорит о том, что мы играем так близко к груди и не информируем наших союзников о том, что мы делаем на их территории…»


"Да, мистер Коди?"


Фондберг не выдержал. Свободной рукой он открыл нижний ящик, вынул пачку сигарет, сунул одну в рот и использовал зажигалку, которая также была спрятана в ящике, чтобы завести сигареты.


«Мы считаем, что вы должны знать заранее…» - голос в Вашингтоне стал жестким. «… И не после этого события, что один из наших людей вскоре посетит вашу страну».


Фондберг знал, что что-то не так. Он уделил беседе все свое внимание, прислушиваясь к каждой нюансе в словах, которые произносит закадычный друг президента.


«Человек, о котором я говорю, высоко ценится нами, и мы были бы признательны, если бы вы могли предоставить ему все свои обычные возможности и сотрудничество. Его зовут Харви Шолто, и его сфера деятельности - безопасность».


"Какой отдел?"


«Теперь, мистер Фондберг, я уверен, что вы обнаружили, что, к сожалению, в мире, в котором мы живем, телефон не является безопасным инструментом, которым мы все хотели бы, чтобы он мог быть. Могу я предложить, чтобы Харви позвонил вам по прибытии и устраивает взаимовыгодную встречу, скажем, в американском посольстве в Стокгольме? "


«Он может позвонить и назначить встречу, чтобы увидеть меня здесь. Пожалуйста, дайте мне номер рейса и расчетное время прибытия этого мистера Шолто».


"Все, что я могу сказать, это то, что он приземлится в Стокгольме в течение следующих трех дней, и я передам ему ваше сообщение, чтобы позвонить вам, как только он поселится. Теперь, если вы меня извините, Мистер Фондберг, на моем столе мигает некий свет, и я уверен, вы поймете, когда я скажу, что это единственный свет, который я не могу игнорировать ».


Фондберг подумал несколько минут, прежде чем попросить срочно позвонить человеку, которого он знал лучше всего в Интерполе. В ожидании звонка он предупредил службу безопасности в аэропорту Арланда, чтобы выследить пассажира, путешествующего по американскому паспорту на имя Харви Шолто. Когда его спросили, как быстро активировать слежку, Фондберг ответил: «Сразу». Это было похоже на коди этого мира - сыграть с умом, сообщить ему всего за час или около того до приземления Шолто.


Когда позвонили в Интерпол, он назвал своего связного Шолто, Харви, и ему пообещали предоставить все данные до конца дня: Фондберг уставился на настенную карту, показывающую, как продвигается экспресс с партией героина. Он внезапно подумал, есть ли связь между поездом и тревожными новостями о Харви Шолто.


Представитель Интерпола Гарри Фондберга перезвонил из Парижа в десять вечера. Шведский глава Сапо все еще ждал в своем офисе, убежденный, что что-то должно произойти, что это произойдет в ближайшее время и, молись Богу, это даст ему рычаг, который он так отчаянно искал, чтобы проникнуть в Стокгольмский синдикат.


«Харви Шолто, - лаконично сообщил француз шведу, - является высококвалифицированным убийцей. Американцы ставят ему рейтинг Xl. Значит, мне лично не хотелось бы попадать в поле зрения его мощной винтовки,


«Если у вас есть описание ... минутку, я запишу это». Фондберг сознательно не активировал записывающую машину, потому что понималось, что каждый будет спрашивать другого, прежде чем будет сделана какая-либо механическая запись. В этом случае Фондберг не сделал этого. «хочу, чтобы существовала какая-либо запись, которую кто-то другой мог бы достать и воспроизвести.» Он нацарапал описание Шолто каракулями, которые читал только он сам.


«Есть еще кое-что об этом Шолто», - продолжил француз. «Вашингтон использовал его для убийств во Вьетнаме, Африке и Центральной Америке, но мы не смогли обнаружить, что он назначен на какое-либо конкретное агентство. Он имеет очень большое влияние в высоких кругах в Вашингтоне, что помогло ему совершить его убийства. . "


«Спасибо, - сказал Фондберг. Он автоматически обменялся обычными любезностями, затем положил трубку и обхватил подбородок рукой, глядя вдаль с мрачным выражением лица. Всегда была одна и та же проблема: слишком много происходило одновременно. Но больше всего Фондберга беспокоил вопрос, который ломал ему голову.


Кто был новой целью Харви Шолто?


Глава тринадцатая


«Немедленно пошлите сигнал Надира инспектору полиции и железнодорожной охране»,


Надир. Даже больше, чем Зенит, этот сигнал вызвал потливость ладоней у мужчин, передавших сообщение. Они не могли выбросить из головы мысль, что однажды Синдикат может послать сигнал Надира, включающий их личные данные. И как только это стало известно, бежать было некуда, нигде не было вдали от осьминогов Стокгольма.


Приказ Бенни Хорн отдал Соне Карнелл, когда они сидели бок о бок в салоне BMW. Они сменили машину в течение нескольких минут езды на «Вольво» от станции Эльсинор. Хорн придерживался политики никогда не оставаться в одном автомобиле более двух часов. BMW был припаркован на набережной в районе, довольно удаленном от паромного терминала и железнодорожного вокзала. Она прошла по доске, соединяющей пристань с большой рыбацкой лодкой. Для судна, которое сложно назвать современным, на нем было на удивление современное оборудование.


На мостике был установлен новейший радар, а внутри кабины, к которой она спускалась по деревянным ступенькам, был спрятан мощный приемопередатчик. Способ укрытия за панелью был очень похож на тот, который Франс Даррас использовал на своей барже недалеко от Брюгге.


«Вам что-то нужно, леди? Это частная собственность».


Арнольд Барфред, датский владелец судна, намеренно заговорил громким голосом, используя английский язык, на случай, если его подслушает прохожий.


Его глаза потемнели, когда Соня тихим голосом передала ему сигнал и велела поторопиться. «Это сигнал Надира. Никто из нас не теряет ни минуты, передавая Надир. Мы просто хотим избавиться от него - и забыть».


Она не ответила и поспешила на берег. Позади нее она услышала, как закрылась крышка люка, блокируя вход в кабину, и защелкнулся затвор. Барфред делал именно то, что обещал.


А с другой стороны, он точно выполнял приказы. Он ждал под палубой прибытия машины - так что, как Даррас на своей барже никогда не видели доктора Отто Берлина в Брюгге, так и Барфред понятия не имел о внешнем виде доктора Бенни Хорна.


Соня Карнелл села в «БМВ» и включила зажигание, стремясь уехать как можно скорее. Рядом с ней Хорн оглянулся на рыболовное судно, несомненно, чтобы убедиться, что Барфред не появится, пока они не уйдут.


«Мы просто позаботимся о том, чтобы с человеком Борана из Стокгольма разобрались, а затем вы отвезете меня обратно в Нюхавн. Мы заберем несколько вещей и полетим прямо в Стокгольм».


«Линдал? Он идет сюда?»


«Да, моя дорогая, он едет в Эльсинор и надеется вскоре приехать сюда. Он бежит из Швеции на быстрой машине, как будто все гончие ада были позади него. Чего он не знает, так это того, что они впереди него. . "


Огромный моторный паром почти не двигался по пологой зыби Эресунда, когда он пришвартовался к шведскому берегу в Хальсингборге. Непрерывный поток машин, направлявшихся в Эльсинору, поднялся по трапу и исчез в открытой пасти Дельфина II.


На борту пассажиры уже занимали позиции на верхней палубе, откуда открывался хороший вид на Данию всего в нескольких милях по морскому каналу. Шведский турист через очки с большим увеличением смотрел на замок Кронборг, который возвышался на дальнем берегу, и дети цеплялись за поручни корабля.


Трудно представить себе более мирную сцену, атмосферу, более далекую от насилия. По сверкающим гребням синих, залитых солнцем волн плясали бесчисленные яхты, их цветные паруса, мерцающие треугольниками, колыхались на ветру в середине пролива.


Серый «Вольво» исчез внутри огромной грузовой платформы, и агент Борана направил его машину к месту, указанному паромом-погрузчиком. Выключив зажигание, Линдал откинулся на спинку сиденья и автоматически потянулся за сигаретой, пока не увидел, что прямо на него смотрит объявление о запрете курения.


Он действительно не возражал. Впервые за несколько дней он смог расслабиться. Через несколько минут он бы покинул Швецию. Менее чем через час он будет разговаривать с Жюлем Береном в Эльсиноре.


Линдал выбрался из своей машины, тщательно запер ее, убедился, что все окна закрыты, а затем начал подниматься по лестнице, ведущей на верхние палубы. Да, слава богу, скоро все закончится - как только смертоносная информация, которую он нес в своей памяти, будет передана Берену. Он снова будет в безопасности.


Под килем моторного парома Delfin II Карл Вольц и его команда из трех водолазов работали быстро и умело. Они покинули большой паровой катер, стоявший на якоре в нескольких сотнях ярдов от парома, десятью минутами ранее. Как Вольц внушил трем своим подчиненным, время имеет жизненно важное значение, переход короткий, а действие должно происходить незадолго до выхода на сушу ".


"Тогда почему?" - спросил один мужчина.


"Я не знаю, и мне все равно!" Вольц нетерпеливо зарычал. «Все, что я знаю, это то, что нам платят небольшое состояние».


Перед тем, как соскользнуть с борта парового катера, они, как и было приказано, подождали, пока Delfin II прибудет из Эльсинора, извергнет свой человеческий и колесный груз из Дании и начал принимать на борт автомобили и пассажиров, ожидавших в Хальсингборге. Сам Вольц наблюдал в бинокль, видя только водителя синего «мерседеса», который, в свою очередь, наблюдал за кавалькадой машин, ползавших по трапу внутри «Дельфина II».


Вольц понятия не имел, кто этот человек и что он ищет. И больше он его не узнает. На мужчине, стоявшем у «мерседеса», был легкий плащ с поднятым воротником и мягкой шляпой, хорошо натянутой на лицо. Затем он подал сигнал. Используя туго свернутую газету как дубинку, он рассеянно постучал по капоту машины пять раз. Вольц посчитал взлеты и падения газеты, затем сбросил очки и повернулся к остальным, ожидающим в катере.


«Идем! Ради бога, обращайтесь с оборудованием осторожно».


Вольц никак не мог знать - да и не интересовался - что водитель «мерседеса» дал сигнал «добро» только после того, как увидел, как Питер Линдал едет на своем сером «Вольво» по пандусу и внутри «Дельфина II».


«Мы хотим, чтобы весь паром затонул в течение пяти минут. Выживших быть не должно».


Это пугающее указание было дано Вольцу в пустом двухэтажном доме за пределами шведского города Мальмё. Организация того, с кем он имел дело, вызвала скрытое восхищение Вольца. Они даже взяли на себя труд починить полевой телефон в доме. Как было сказано ранее, он ответил на инструмент в комнате на нижнем этаже, зная, что говорящий мужчина находится над ним на первом этаже. И ничто в мире не могло соблазнить Вольца подползти по лестнице.


«Почему бы не потопить ее посреди Эресунда? Зачем ждать, пока она не приблизится к датскому берегу?» Вольц возражал.


«Это не ваша проблема. Просто делайте, как мы вам говорим. За вами, конечно, будут наблюдать. Если вы хотите получить остаток денег вместо пули в затылок, начните делать все по-нашему».


Это было жутко - голос, атмосфера в заброшенном доме. Вольц с облегчением покинул это место. Теперь, спрятавшись под килем парома, наблюдая за своей командой через окно из плексигласа на лицевой маске, Вольц не испытывал ничего, кроме профессионального удовлетворения от хорошо выполненной работы.


Шесть фугасных мин были прикреплены к различным частям корпуса Delfin. «Не забывайте, что три мины должны быть установлены под автомобильной палубой», - сказал ему голос в доме недалеко от Мальмё. Под расплывчатым силуэтом корпуса Дельфина Вольц пытался сосредоточиться на том, что он делал, а не на последствиях своего действия, которое было бы быстрым и ужасающим.


Приставные мины имели магнитные зажимы, поэтому прикрепить их к корпусу было несложной задачей. Вы удерживали мину в правильном положении, нажимали переключатель, и магнитные ножки подпрыгивали и закреплялись, как присоски. Последнее, что нужно было подождать, пока все шесть мин не прикрепятся, как непристойные металлические нарывы, а затем сам Вольц поплыл под корпусом, останавливаясь у каждой мины, чтобы нажать другой переключатель, который активировал радиомеханизм.


Как только последний человек благополучно вернулся на борт парового катера, Вольц приказал матросу послать сигнал - сигнал, подтверждающий, что мины на месте, что радиомеханизмы активированы, что теперь нужен только тот, кто держал управление. устройство, чтобы нажать кнопку и взорвать все шесть мин.


Сигналом было падение датского флага на корму. Взяв бинокль, Вольц сосредоточил их на синем «саабе», который появился и был припаркован там, где раньше стоял «мерседес». К его разочарованию, водитель за рулем был в шлеме и защитных очках.


Вольц не знал, что смотрит в неправильном направлении - что «Сааб» просто использовался, чтобы отвлечь его внимание от очень мощного белого моторного крейсера позади него. Это судно двигалось на юг от автомобильного парома - дрейфуя с приливом на такой медленной скорости, что почти не двигалось. На мостике бородатый мужчина в морской фуражке опустил бинокль, который он тренировал на катере Вольца.


«Это сигнал», - сказал он.


«Теперь мы знаем, что Линдал на борту - и что« Дельфин »- это летающая бомба», - ответил доктор Бенни Хорн, стоявший рядом с капитаном.


Дельфин II прошел две трети пути через Эресунн. Еще три парома ходили; два переправляются в Швецию, третий приближается к паромному терминалу у железнодорожного вокзала в Эльсиноре.


Глубоко в недрах парома Питер Линдал сидел за рулем своего «Вольво», нетерпеливо желая сойти на берег. Линдал, несмотря на облегчение от того, что выехал из Швеции, внимательно изучил других водителей. Похоже, никто не проявлял к нему чрезмерного интереса.


На автомобильном паромном терминале Берен наблюдал за гладким белым моторным круизером, дрейфующим к югу от гавани. Это был дрейф, который впервые привлек его внимание; Вы обычно не позволяли такому судну просто плавать. Он протянул Луизе бинокль.


Взгляните на эту белую лодку. На мосту двое мужчин. Посмотри на них тоже ".


Она слегка поправила фокус и пристально посмотрела. Затем она слегка сдвинула стаканы, и Берен услышал, как она вздохнула.


"Что это?"


«Второй человек - тот, что в кепке - похож на человека, которого я видел, он забирался в фургон с чемоданом из дома на Нюхавне. Он похож на доктора Бенни Хорна», - на мостике моторного крейсера смотрел Хорн. пристально следил за продвижением парома, перевозившего Питера Линдала в Данию. Он оценивал расстояние до датского берега.


" Теперь! "


Бородатый капитан, держащий радиоуправление, нажал одну кнопку и в ту же секунду открыл дроссель. Взяв устройство в карман, он еще больше открыл дроссельную заслонку. Носовая часть крейсера поднялась, как морда акулы, и судно прыгнуло по волнам. «Проклятый дурак, ты привлечешь к нам внимание», - проклял Хорн, но его слова были заглушены грохотом взрывов.


Когда бородатый капитан нажал кнопку, радиоимпульс, который он выпустил, за доли секунды прошел до приемников, встроенных в каждую из шести мин, прикрепленных к корпусу «Дельфина II». Вместе с множеством других жертв Питер Линдал ничего не слышал. Сидя на вершине одной из шахт, он был мгновенным забвением.


"О, Боже, Джулс!"


Луиза схватила его за руку и зажала ей рот. Гигантский паром разлетелся на куски. Ударная волна разнесла море небольшой приливной волной в гавань, затопив бесчисленное количество маленьких пришвартованных судов, пока она не ударилась о стену гавани.


Луиза замерла от ужаса. У нее сложилось ужасное впечатление, что она видела части автомобилей - колеса и шасси - кружащиеся среди огромного облака черного дыма, стремительно распространяющегося в небо. Она оглянулась и увидела всех остальных, застывших, как статуи. Единственным движением было приближение машины Боделя Маркера. Вдалеке завыли сирены, начали выходить лодки в море.


"Что, черт возьми, там произошло?"


Берен повернулся к Маркеру, внимательно следя за выражением его лица, когда он ответил, его голос был резким и резким, и, как заметила Луиза, это была обычная школа.


«Синдикат только что взорвал автомобильный паром. Число жертв будет ужасающим. Я сомневаюсь, что кто-то из мужчин, женщин или детей на борту выжил. Вероятно, это станет известно как« Резня в Эльсиноре », и это попадет в заголовки газет. Завтра каждая газета в мире. И все для уничтожения одного, всего лишь одного человека ».


Луиза знала, что за этой нейтральной манерой скрывается ужасная бушующая ярость. Глаза Бо-Рейна, всегда неотразимые, были почти гипнотическими, когда они смотрели на Маркера. Реакция датчанина совершенно ошеломила ее.


«И я думал, что у меня плохие новости. Синдикат просто использовал необходимость ликвидации одного из ваших людей, и я выражаю этому человеку искренние соболезнования, чтобы организовать еще одну демонстрацию».


А теперь ветерок дул с моря - и сцена «Резни» - слабый запах бензина и что-то крайне неприятное. Трио инстинктивно отошло на небольшое расстояние от набережной. Маркер продолжил: «Демонстрация огромная сила и безжалостность Стокгольмского синдиката. Демонстрация, которая принесет им не меньше, чем убийство Главного комиссара Общего рынка ".


«Если вы говорите это только для того, чтобы облегчить ситуацию…»


«Нет, старый друг», - твердо вмешался Маркер. "Я не пытаюсь облегчить боль, которую вы испытываете из-за того, что вы ошибочно считаете своей виной. Я не говорил вам раньше, потому что все еще не был уверен в вас, насколько коварными и подрывающими доверие действиями Синдиката делают все тех, кого это тронуло. Но только сегодня утром мне позвонили ».


"От девушки?" - тихо спросила Луиза.


«Да, дорогая, как и раньше, от девушки. Она снова предупредила меня, что рано или поздно они разыщут, где я прячу жену и ребенка, что они уже были очень близки. в надежде запугать меня и заставить общаться с ними каким-то образом, который будет обнаружен Синдикатом. В заключение она сказала, что новая демонстрация силы ее организации неизбежна - что я буду знать, о чем она говорит, когда я прочитаю о катастрофе в мировая пресса завтра ".


Берен сунул обе руки в карманы пиджака - одна из его характерных поз, когда он испытывал глубокие эмоции. «И я полагаю, что другим людям на высоких постах также позвонили с таким же сообщением?»


«Я знаю, что были. Перед тем, как мисс Гамильтон и вы прибыли в мой офис, я только что сделал несколько осторожных звонков».


«Белый крейсер с каютой, - начал Борайн пустым монотонным голосом, - развевающийся под датским флагом, когда его видели в последний раз, он двигался на скорости южным курсом примерно в миле от датского берега в направлении Копенгагена. Мы полагаем, что видели Бенни Хорна на борту. Он вылетел как летучая мышь из ада почти в момент взрыва ».


«Итак, - ответил Маркер, - к настоящему времени его высадят на берег на любой из дюжины причалов вдоль побережья, где его подберет ожидающая машина - если только он не пересечет пролив в Швецию, когда его не увидят. Эльсинора. Тем не менее, я поставлю предупреждение. Извините, я на секунду."


Маркер подошел к своей машине, припаркованной поблизости, взял микрофон изнутри и прислонился к машине, передавая по рации свой отчет. Водитель смотрел на толпы людей, которые появились из ниоткуда и становились все плотнее, глядя в сторону моря, где происходили бесполезные спасательные работы.


"Вы думаете, что это определенно был Бенни Хорн?" - спросила Луиза после нескольких минут молчания.


«Я думаю, что он, вероятно, был орудием. Был ли он главным двигателем - это другой вопрос», - резко сказал он ей и повернулся к Маркеру, который теперь вернулся. «Бодель, когда ты приехал сюда, ты сказал, что думаешь, что у тебя плохие новости, как будто ты собирался сказать нам еще что-то до того, как паром взорвали»,


«Это казалось ужасным… до этого». Маркер смиренно махнул рукой в сторону обломков в море, пока Бо-Рейн внимательно наблюдал за ним. «Я сказал вам, что собирался переговорить с инспектором, который по рации отправил патрульную машину на паромный терминал у железнодорожной станции. Я обнаружил, что опоздал. Произошла авария».


"Что за авария?"


"Ему позвонила, якобы, его жена. После того, как он позвонил, он покинул полицейский участок один на машине. Они только что вытащили машину из моря - в ней находился инспектор. Его убили. Я знаю, что он был убит. потому что кое-что также случилось с двумя датскими железнодорожниками, которых вы просили меня не показывать на три дня. Они так и не добрались до полицейского участка ".


"Что случилось?" спросила Луиза. Она почувствовала, как ее волосы встали дыбом. Берен продолжал изучать своего старого товарища, пока датчанин продолжал свой рассказ.


Они находились в патрульной машине с милиционерами. По пути на станцию их остановил мужчина перед гаражом. Женщина наблюдала примерно с пятисот метров - к ее счастью. Человек, остановивший машину, зашел в гараж за кем-нибудь, и тут произошел мощный взрыв. Машина просто рассыпалась - вот так… »Смирившаяся рука снова махнула рукой в сторону моря.


Обманчиво отстраненным тоном Берен сказал: «Они убивают всех, кто знает о героине. Сначала инспектора, которого они купили или запугали. Затем двое железнодорожников, оба из которых, должно быть, знали приблизительное местонахождение чемодана. Метод Syndicate по защите своих инвестиций. Согласитесь, он эффективен ».


"Это перебор".


«Посмотри правде в глаза, Маркер - Синдикат использует одну из самых эффективных машин для убийства, известных в истории, - и каждая смерть используется, чтобы терроризировать максимальное количество людей, которые могут быть полезны Синдикату в будущем. Кто-то придумал надежный система. Луиза и я должны идти, - холодно закончил он.


«Я подвезу вас до железнодорожного вокзала».


Во время поездки Берен заговорил только один раз, сидя на заднем сиденье машины с Луизой. Когда он попросил сигарету, она смотрела на море: куски тел начали проплывать через вход в гавань, и он не хотел, чтобы она подвергалась еще более ужасным испытаниям. По дороге на вокзал Маркер погрузился в мрачную тишину и смотрел в лобовое стекло, ничего не видя. Берен почувствовал облегчение, когда датчанин сказал своему водителю высадить их на некотором расстоянии от станции и подождать его. Все трое медленно пошли к тому месту, где все началось - выходу с железнодорожной станции Эльсинора.


«Это такой привлекательный город, - сказала Луиза. - Все дома старые, но только что покрашенные…»


Она закончила на полуслове, и Берен успокаивающе обнял ее за локоть. Она собиралась добавить что-то вроде: «Для того, чтобы здесь совершился такой ужасный ужас», - заметил Берен заметил, что оба его товарища старательно избегали смотреть налево, через гавань, на море. ходили люди и смотрели в сторону моря. Вероятно, некоторые из них имели обыкновение время от времени переезжать в Швецию на автомобильных паромах.


«Находясь в полицейском участке, я спросил, какие запросы я проводил о докторе Бенни Хорне», - глухо сказал Маркер. «О его прошлом и истории, каким он был, когда жил здесь, в Эльсиноре. Должен сказать, что они быстро ответили на мою просьбу. И они показали фотографию Хорна, которую я сделал в Копенгагене, - я отправил ее по почте. райдер до того, как я уехал из города ".


"А что вы нашли?"


«Некоторые люди, которые знали его, когда он жил здесь, узнали фотографию, другие - нет».


"Какая пропорция?" В голосе и манерах Борана была напряженная настороженность.


«Пятьдесят на пятьдесят. Нормальная пропорция», - ответил Маркер тем же унылым тоном. Он был, как поняла Луиза, все еще в состоянии полушока, подавленный мощью и безжалостностью Стокгольмского синдиката. «Хорн жил в Эльсиноре отшельником, как и в Копенгагене, - продолжил Маркер. «Он не был женат, не имел родственников и проводил много времени вдали от места, путешествуя, предположительно, чтобы продавать и покупать редкие издания»,


"Как долго он жил в Эльсиноре?" Берен настаивал.


«Около двадцати лет. И он жил недалеко от города, в очень тихом районе. Это все, что я смог узнать». Он внезапно остановился на тротуаре и повернулся к Берену, его лоб нахмурился от недоумения и разочарования. "Это вообще не имеет смысла, не так ли?" он взорвался.


«Нет, это не так».


"Что не так? Я тупой?" - спросила Луиза.


«Нет, - ответил Борэн, - но я думаю, что Бодель имеет в виду это. По крайней мере, на протяжении двадцати лет у нас есть мужчина, ведущий внешне респектабельный и трезвый образ жизни. Ладно, он держится особняком, немного как Сайлас Марнер. Затем этот же человек переезжает в Копенгаген - когда бы вы сказали, Бодель? "


«Около двух лет назад».


«Он переезжает в Копенгаген два года назад, - продолжил Берен, - и что происходит - почти мгновенно? Он становится одним из трех человек, которые, как мы думаем, контролируют Стокгольмский синдикат ",


«Я понимаю, что ты имеешь в виду», - медленно сказала Луиза. «Нет, в этом нет никакого смысла».


Они подошли к вестибюлю перед станцией, где оставили припаркованный 280E, и Маркер заставил себя заговорить с ложным энтузиазмом. «Ну, что ты собираешься делать теперь, Джулс? Могу ли я чем-нибудь помочь?»


«После обеда возвращайтесь в Копенгаген и немного подумайте. Спасибо за вашу помощь, и я знаю, где вас найти. Полагаю, вы останетесь здесь на некоторое время».


Берен кивнул в том направлении, где флот спасательных и полицейских судов находился за гаванью, копаясь среди быстро разлетающихся обломков. Маркер сказал, что да, он останется в Эльсиноре, торжественно пожал им руку и медленно пошел назад, туда, где его ждала машина.


"Что мы на самом деле собираемся делать?" - спросила Луиза. «Я знаю, что ты не сказал Маркеру правду. А где Хендерсон и его команда артиллеристов?»


«К настоящему времени снова на борту Firestorm. Я сказал ему уйти, как только мы увидели, что паром с героином отправляется. И у капитана Бакминстера новые инструкции - плыть через Эресунн и ждать на якорной стоянке у Копенгагена. Что касается нас, вы правы. , конечно. Я был совсем не откровенен с Маркером и не потому, что не доверяю ему. Но предположим, что Синдикат действительно обнаружил, где он спрятал свою семью. Как вы думаете, как долго он будет сопротивляться их информационному давлению? »


"Как долго вы могли ожидать от него?" Луиза вздрогнула и заставила себя посмотреть на море, где бесцельно кружила стая лодок. Один большой катер перелетал через борт, что показалось Луизе мелкой сетью. «Что это за штука, Джулс? Лодка с рупором, удерживающая другие суда?»


«Это будет судебно-медицинская экспертиза. Они будут собирать образцы обломков для последующего анализа в лаборатории. Таким образом они надеются обнаружить, какое взрывчатое вещество было использовано».


"Давай вернемся в Копенгаген, а потом?"


«Стокгольм»,


Берен остановился, бросив последний взгляд на запутанную армаду за гаванью, словно хотел запечатлеть эту сцену в своей памяти. Выражение его лица было застывшим; каким-то странным образом он казался скорее моложе, чем старше, юность окрашена в безжалостную свирепость.


Берен сделал еще один телефонный звонок перед тем, как покинуть отель Royal, в то время как Луиза забронировала билеты на рейс на стойке авиакомпании SAS в холле, примыкающем к первому этажу отеля. Звонили главному инспектору отдела расследований убийств Брюсселя Вилли Фламену.


Как он и ожидал, Фламен был готов с необходимой ему информацией; за очень короткое время он тщательно исследовал раннюю историю и предысторию доктора Отто Берлина, торговца редкими книгами.


Берлин происходил из Льежа, одного из крупнейших городов Бельгии, где он основал небольшой, но, видимо, прибыльный бизнес по продаже редких марок. Частично его успех заключался в том, что, в отличие от некоторых своих европейских конкурентов, он был готов преодолеть любые расстояния, чтобы заключить выгодную сделку.


«Ты сказал торговец марками, Вилли», - спросил Берен. "Он наверняка в редких книгах?"


«Совершенно верно. Он перешел с почтовых марок на книги сразу же по прибытии в Брюгге около двух лет назад».


Фотография Отто Берлина, сделанная Гольдшмидтом, была показана тем немногим, кто знал Берлин в Льеже. Фламен объяснил, что Берлин был холостяком, очевидно, полностью поглощенным развитием своего бизнеса и без близких друзей. Показав фотографию, несколько человек, знавших его в лицо, условно разделили на две части: те, кто твердо утверждали, что это был Отто Берлина, и те, кто сказал, что не узнают ее.


Далее Фламен объяснил, что Отто Берлин прожил около пятнадцати лет в Льеже, прежде чем переехать в Брюгге. Это все, что Фламен смог придумать до сих пор. В его голосе прозвучала извиняющаяся нотка, но, кроме того, за этим Берен подумал, что он обнаружил еще одно невысказанное сомнение. Он атаковал Фламена прямо в точку.


Единственным другим фактом было то, что Фламен узнал, позвонив знакомому Отто Берлина. Очевидно, Берлин был взволнован незадолго до своего переезда в Брюгге, и он передал это волнение по телефону, не объясняя причины. И нет, человек, которому он позвонил, с того дня и по сей день больше не видел Берлина.


Берен поблагодарил Фламена, который затем выразил ужас, который испытывал весь западный мир во время "Резни в Эльсиноре". Тот факт, что не осталось ни одного выжившего, усилил драматическое воздействие, которое телевизионные станции и радио повсюду использовали для Луиза вернулась с папкой с их авиабилетами, когда он положил трубку, и в нескольких словах рассказал ей о том, что нашел Фламен.


«Тогда ничего», - решила Луиза, выслушав рассказ Борана о звонке.


"Вы не замечаете узор?" - спросил бельгиец.


«Это почти точная копия первых дней Бенни Хорна в Эльсиноре. Нет близких друзей. Нет семьи. Не очень часто бывают дома, потому что они проводят так много времени в командировках. Джулс, похоже, что этих людей никогда и не существовало!»


"Точно!" Берен замолчал. «Но они действительно существовали. У нас есть свидетельства двух самых проницательных полицейских следователей в Европе. Маркер здесь, Вилли Фламен в Брюсселе. В Льеже один из этих людей, Отто Берлин, прожил пятнадцать лет. В Эльсиноре есть люди, которые без сомнения подтвердите, что доктор Хорн прожил там двадцать лет. Затем они оба внезапно меняют адреса и появляются в Копенгагене и Брюгге ».


«И почти в то же время», - отметила Луиза. «Оба человека, по-видимому, начали свою новую жизнь всего два года назад. Значит ли это, что в модели есть разрыв? Вилли Фламен сказал, что Берлин был торговцем почтовыми марками в Льеже, а затем переключился на редкие книги, как только появился в Брюгге».


"Возможно."


"Как вы думаете, кто стоит за этим монстром?" - спросила Луиза, усаживаясь на кровать, чтобы поправить нейлоновые чулки. «У вас такое чувство, что вы больше никому не можете доверять, если он или она могут стать членом Синдиката, добровольно или потому, что они находятся под давлением».


«Что, как я подозреваю, также является частью их техники. Террор распространяется все шире, втягивая в свою сеть все больше и больше ключевых фигур Запада. Что касается того, кто стоит за монстром, то ответом, похоже, будет Хьюго, кем бы он ни был. " Он поднял глаза и вернул папку авиакомпании. «Я убежден, что есть только один способ узнать, что мы собираемся делать. Лети в Стокгольм и отследи место предстоящей конференции всего Синдиката. И на нашей стороне Гарри Фондберг из Сапо, кто может иметь значение ".


"Можем ли мы ему доверять?" спросила она.


Он был осторожен, чтобы контролировать свое выражение лица: не дать ей увидеть, что она только что спросила, что, по его мнению, могло быть наводящим вопросом с зловещим ответом.


Глава четырнадцатая


Экспресс простоял больше часа. Келлерман не сомневался, что фургон стоял на разъезде в районе Стокгольм-Сентрал: маневрирование шло после остановки экспресса, и он услышал далекий звук шагов пассажиров по каменной платформе. За героином пока никто не пришел.


У Келлермана судорожно сжало каждый мускул, он пересыхал от жажды. Сняв крышку с бутылки с водой, он проглотил небольшую порцию оставшейся воды, снова накрыл бутылку и замер. Раздался странный шипящий звук, который он не мог сразу определить. Затем он почувствовал слабый аромат и увидел беловатое облако, выходящее из щели между дверьми. Ублюдки заправляли вагон каким-то газом.


Вытащив из кармана носовой платок, он снова откупорил бутылку с водой и намочил носовой платок. У него уже закружилась голова, когда он зажал ноздри влажной тканью, чтобы минимизировать действие газа. Они не могли знать, что кто-то был внутри: это был еще один пример скрупулезного внимания Синдиката к деталям, меры предосторожности на случай, если кто-то внутри их ждет.


Все начало размываться. Прижавшись к листам прессованной бумаги в конце вагона, он скрылся из виду, когда они открыли двери и вошли двое мужчин в противогазах. Он мог просто различить силуэты масок в расплывчатой дымке, и они выглядели ужасно. Келлерман прислонился к стене фургона, не в силах ни на что действовать, кроме как изо всех сил молчать.


Раздался рвущийся звук, и он предположил, что они использовали нож, чтобы открыть отсек, в котором хранился чемодан героина. И он ни черта не мог сделать, чтобы их остановить. В любую секунду он знал, что может потерять сознание. Если бы он это сделал, он бы упал, поднял шум. Они позаботятся о том, чтобы он больше никогда не просыпался.


Один из мужчин ненадолго показался с чемоданом в руках, остановился в проеме и сорвал противогаз. Келлерман видел все это как во сне. Мужчина с героином выскочил из фургона, на короткое время не было звука, за исключением приглушенного гула близлежащего транспорта, а затем грохочущего рев двигателя мощного мотоцикла, который внезапно отключился, как будто машина повернулась. угол. Келлерман убрал носовой платок с ноздрей и обнаружил, что может дышать. Газ вышел через открытые двери. Он начал чувствовать себя лучше, он смог справиться, затем снова замер, когда понял, что что-то не так. Второй мужчина все еще находился в фургоне.


Келлерман сунул платок обратно в карман и стал медленно продвигаться вперед по узкому проходу между стенками сжатого листа бумаги. Воздух был терпимым, но немец ужасно осознавал, что издавал звуки, двигаясь вперед. Его рукав царапал края бумаги - только легкий звук, но более чем достаточно, чтобы предупредить человека, все еще находящегося в фургоне, который будет профессионалом. Какого черта он все еще ждал?


Келлерман нашел его скомканным кучей у края открытых дверей, невысокого, крепкого телосложения, все еще в противогазе, с красноватым пятном, все более широко расползающимся по форменной куртке на груди. Что это за форма? Келлерман не был уверен, что она похожа на полицейскую, но он стянул противогаз и посмотрел в пухлое лицо с открытыми глазами. Знакомое лицо, ради бога, лицо Сержа Литова. И кто-то стрелял в него из пистолета с глушителем, хотя он был еще жив.


«Героин… Норлинг… предатель», - были его предсмертные слова.


Пассажир, совершивший посадку в аэропорту Арланда рейсом SK407 из Копенгагена, согласно прилагаемой фотографии, идентифицирован как Гюнтер Баум. Родом из Восточной Германии. Выдает себя за руководителя бизнеса, но является независимым профессиональным убийцей, взимающим грабительские сборы из-за своей репутации за то, что он всегда выполняет задания. Настоящее местонахождение неизвестно.


Главный инспектор Гарри Фондберг из Сапо изучил сигнал, только что поступивший из Интерпола. Он был в ярости из-за инцидента в Центральном Стокгольме, где кто-то, замаскированный под полицейского курьера, выхватил у него из-под носа партию героина и в качестве бонуса убил своего сообщника. Затем зазвонил телефон, и он услышал, что прибыл Жюль Боран.


Бельгийца провели в кабинет и показали ему кресло. Берен изучал шведа, когда они пожимали друг другу руки: здесь, в Стокгольме, никаких внешних признаков нервов. И внешний вид его хозяина был в точности таким, каким его запомнил бельгиец по предыдущей встрече.


Тонкие волосы причесывались по черепу красивой формы. У него были голубые глаза скандинава, которые, в случае Фондберга, обладали гипнотическим качеством. У него был сильный нос, твердый рот и характерная челюсть. Начальник Сапо, который работал под руководством директора, единолично ответственного перед министром юстиции, показал своему гостю сигнал Интерпола. Прикрепил глянцевый отпечаток.


«Это копия фотографии, которую мы передали им по радио», - пояснил Фондберг.


Фотограф поймал в объектив несколько человек, и было очевидно, что они совершенно не подозревали, что их прибытие записывается. Берен вернул фотографию Фондбергу.


«Он пытался убить меня в Копенгагене - среди бела дня недалеко от садов Тиволи. Его сообщник с ним».


"Сообщник!" Фондберг схватил фотографию со стола, пристально глядя на нее. «Эти проклятые дураки из Интерпола ничего не сказали, и мы передали по радио полную картину. Она была снята в Арланде. Сообщник…?»


«Обычный мужчина за правым плечом Гюнтера Баума. Вы можете видеть, что он несет портфель. Именно там обычно находится ружье. последний момент. Баум очень хорошо организован. Когда он сюда приехал? "


«Сегодня утром первым рейсом из Копенгагена - мы называем его рейсом бизнесмена. Расстояние настолько короткое, что многие проводят день в Стокгольме, завершают свои дела и возвращаются в Копенгаген на ночь».


«В Стокгольме больше достопримечательностей, Гарри».


Фондберг улыбнулся. «Да, конечно. Но ведь жены бизнесменов тоже это знают. Так что, если они не вернутся в свои уютные датские домики до полуночи, рубите!»


"Как вы случайно сделали этот снимок?" Бо-Рейн указал на переданную по радио фотографию Баума и его спутника.


«Как вы знаете, у нас есть люди, которые все время следят за Арландой в поисках известных преступников. Если дежурный наблюдатель внимателен, иногда он фотографирует пассажира, который кажется ему не совсем правильным. По этой причине был сделан снимок Баума, я послал это в Интерпол, и вы увидите их ответ ».


"У вас есть его адрес?"


Швед поморщился и закурил сигару, прежде чем ответить. «Как я уже объяснил, выстрел был случайным. С тех пор, как пришел сигнал, люди проверяли все отели, но еще слишком рано для чего-либо».


«Вы все равно ничего не получите. Он будет регистрироваться по фальшивым документам, где бы он ни остановился. Как вы знаете, он высокопрофессиональный. Так что это тот человек, который приехал сюда с явной целью убить меня - или так вы подозревать?"


«Не знаю», - мягко ответил Фондберг. «Есть и другие потенциальные кандидаты на эту должность. Например, этот человек».


Это было похоже на старые времена, когда они работали вместе с или без согласия своего начальства. Берен уставился на глянцевую фотографию, брошенную ему через стол. Снова в аэропорту, несомненно, Арланда. Отличный снимок, вот этот, сделанный на первоклассную камеру у первоклассного фотографа. Мужчина, очевидно, совершенно не подозревал, что его прибытие было зарегистрировано.


Крупный мужчина, вероятно, шести футов ростом, широкоплечий, с большой круглой головой и холодными глазами. Как и у Фондберга, несколько тонких прядей волос были аккуратно зачесаны по полированному черепу, но в отличие от Фондберга он был почти лысым. Даже застигнутый врасплох его поведение было агрессивным; полное отсутствие чувств в пустых глазах отражалось в тонком, сжатом рту. То, как он держался, подсказывало Берену, что этот человек лет пятидесяти был в отличной физической форме. Он, вероятно, играл в сквош за час до завтрака каждое утро, и его настроение было бы плохим до конца дня, если бы он не выиграл.


"Кто кандидат, и когда он вошел и откуда?" - поинтересовался Берен, его глаза все еще запечатлевали в памяти черты лица и общую позицию этого человека.


«Американец, конечно. Об этом говорит платье. Он известен как Харви Шолто. Он прилетел в Арланде ночным рейсом из Вашингтона. -персонал позвонил. И этот ублюдок пытался меня обмануть. "


«Коди? Помощник президента? Человек, который считает, что утонченность - французская выпечка? И как он пытался вас обмануть?»


"Официально сообщив мне, что Шолто прибудет сюда в течение следующих нескольких дней, когда он уже прибыл в Стокгольм. Он не допустил той близости, с которой мы наблюдаем за всеми прибывающими пассажирами в Арланде. Появление Шолто позвонило в колокол Мысли одного из наблюдателей с фотоаппаратом, поэтому он сфотографировал себя. Люди, которые проверяют регистрацию в гостиницах на предмет Гюнтера Баума, также проверяют Харви Шолто, второго убийцу, который прибыл прямо перед вами ».


Фондберг небрежно добавил последнее замечание и затянулся сигарой, глядя в потолок. Это была та же самая игра, в которую они так часто играли в прошлом, и была одной из многих причин, по которым Жюлю Берену нравился Фондберг так же сильно, как и другим международным коллегам, которых он знал за эти годы.


"Вы уверены, что это Харви Шолто?" - спросил Берен, коснувшись глянцевого отпечатка. «Значит, он тоже убийца».


«Один из самых смертоносных. Наш агент в Бангкоке мог бы за это поручиться. За исключением того, что сейчас он мертв. Он был очень опытным и очень хорошим». Некоторая жесткость на мгновение испарилась из внешности Фондберга. «У него остались симпатичная шведская жена и трое детей. Они нашли его плавающим в одном из клонгов - каналов. Его горло было перерезано от уха до уха. Стокгольмский синдикат никогда не выполняет второстепенную работу, мой друг».


Гарри Фондберг впервые связал Синдикат со столицей Швеции. Куря сигару, Сжав зубы, он пристально смотрел на своего посетителя. "Вы собираетесь что-то с этим делать?" - мягко спросил он.


«Да. Убей его».


«У вас нет знаний, ресурсов или власти. Прежде всего, у вас нет знаний. Как они управляют своей системой связи? Скажите мне это. Организация, которая охватила значительную часть Скандинавии и Нидерландов и теперь быстро проникающая Германия должна иметь первоклассную систему связи ».


"Воды."


"Извините меня пожалуйста."


«Вода», - повторил Берен. «Это пришло ко мне в конце концов, когда я был на террасе Гранд-отеля и смотрел на Строммен. Гарри, в последние месяцы наблюдается рост нелегальной радиоактивности?»


«Здесь, в Стокгольме? Да». Глаза Фондберга были настороженными. «Я также знаю, что мы не смогли отследить ни одного из передатчиков, которые, как мы подозреваем, обладают очень высокой мощностью».


"За какой период?"


«Мне сказали, что это началось около двух лет назад».


«Дата основания Стокгольмского синдиката», - мрачно сказал Борайн. «Кто-нибудь вёл записи об общих областях этих незаконных передач?»


«Да, хотя я не понимаю, как это поможет». Фондберг прервался, чтобы говорить по-шведски в интерком, затем отключился. «Наши фургоны с радиодетекторами никогда не могли зафиксировать передачу. Мы думаем, что тот, кто посылает сигналы, использует фургон и продолжает движение в период передачи».


Швед замолчал, когда в комнату вошла девушка со свернутой простыней, положила ее на стол шефа сапо и вышла. Берен встал и встал позади Фондберга, пока тот разворачивал крупномасштабную карту Стокгольма с красными кругами. Он фыркнул от отвращения.


"Ни черта тебе не скажет!"


«Ни черта тебе не скажет», - поправил его Берен. «Но для меня это последнее подтверждение моей правоты. Посмотрите на все круги».


«В таком количестве разных районов? Никакой закономерности».


«Вы теряете хватку. Узор кричит на вас. Все дороги и районы, обведенные кругом, включают водные пути». Тон Борана стал решительным. «Вилли Фламен в Брюсселе показал мне аналогичную запись интенсивного нелегального радиообмена, и он не смог увидеть закономерности. Я тоже не мог в то время, но все его отмеченные районы по всей Бельгии были близки к каналам. То же самое в Копенгагене, когда Marker of Intelligence показал мне свои записи. Деятельность всегда близка к Эресунду ".


"Ты имеешь в виду…"


"У этих ублюдков свои передатчики на плаву. На борту барж в Бельгии, которые будут двигаться по каналу, пока передают. Вот почему их никогда не поймали. В Дании они на борту рыболовных судов или моторных крейсеров, снова в движении. недалеко от берега, посылая сигнал. Вот они на Строммене, на… - Рука Борана стукнула по карте города, когда Фондберг изучал ее заново.


«Я считаю, что вы могли быть правы, - медленно сказал Фондберг. «Если мы сможем взломать их систему связи, мы разорвем яремную вену Синдиката».


«Давай выберем подходящий момент», - предложил Берен. "Я хочу, чтобы один сокрушительный удар молота по всей Европе был нанесен в тот же самый час, когда передачи идут на полную мощность. Всюду убирают сразу, включая баржи в Бельгии, где, кстати, были два оператора Синдиката, мужчина и его жена. недавно казнен. Каждый получил пулю в затылок ".


"Какие?" Фондберг сидел очень прямо, и его умные глаза блестели. «Это старая нацистская техника. Это создает новую отвратительную возможность того, что люди, стоящие за этой грязной организацией, - неонацисты! Боже, разве мы были слепы!»


Гарри Норстен сел за штурвал своей «Цессны», готовый приземлиться в центре Стокгольма. Он только что получил разрешение, и на двух пассажирских сиденьях мужчина и девушка зашевелились, как путешественники, приближаясь к месту назначения. Норстен не прилетал в Арланда, крупный международный аэропорт, находящийся за много миль от города. Шведский пилот садил свой крохотный самолет в аэропорт Бромма, в нескольких минутах езды от Гранд-отеля.


Пассажир-мужчина выглянул в окно, почти не заинтересовавшись знакомым видом. Пассажир среднего роста, со светлыми волосами, зачесанными на боках и густой гривой, спускающейся вниз по шее, носил большие очки в роговой оправе. Доктор Теодор Норлинг сжал руку своей спутницы, говоря с ней по-французски. «Вы рады вернуться домой? У вас было много работы».


Напряженное время. Девушка, чьи черные как смоль волосы были подстрижены близко к черепу, вздрогнула от этих слов. Она вспомнила, что прочитала в утренней газете о том, что быстро становилось известным во всем мире как «Резня в Эльсиноре». Затем она испугалась, потому что поняла, что ее дрожь передалась Норлингу, который все еще сжимал ее руку.


Светловолосая голова медленно повернулась. Глядя прямо перед собой на приближающийся им Стокгольм, Соня Карнелл изо всех сил пыталась восстановить самообладание. Что бы она ни делала, как бы она ни реагировала, она никогда не должна показывать тревогу, страх или отвращение. Он не одобрял такие эмоции, считал их неуместными для задачи, над которой они были вовлечены.


"Жду ли я тебя в Бромме или пойду домой?" - спросил Норстен, умело управляя рычагами управления для идеального спуска. Он также говорил по-французски. Молчаливый доктор Теодор Норлинг однажды сказал ему, что любит практиковать язык.


«Иди домой и дождись моего звонка. Ты мне снова можешь понадобиться в очень короткие сроки».


Это все. Типичная команда Норлинга. Понятно до резкости и не напрасно. Да кто он вообще такой, черт возьми? Проработав в качестве пилота более года, Норстен знал о нем так же мало, как в первый день его работы, за исключением того, что Норлинг ожидал, что он будет доступен в любое время для внезапной поездки, и заплатил невероятно щедрые гонорары за услуги - и его молчание. . Дело в том, что доктор Норлинг испугал Норстена ледяным тоном.


«И еще кое-что, мистер Норстен», - сказал ему швед, когда они впервые встретились в Бромме и заключили договор. «Было бы крайне неблагоразумно с вашей стороны транслировать мою деятельность или даже упоминать о моем существовании в качестве вашего клиента».


Он остановился, его белокурая голова оставалась неподвижной, глаза за тонированными стеклами были такими же неподвижными, когда они пристально смотрели на пилота.


«Вы должны понимать, что успех в моем бизнесе, мистер Норстен, часто зависит от того, что мои конкуренты не знают о моих передвижениях, даже когда я нахожусь в Стокгольме. На самом деле, я занимаюсь беспощадной торговлей».


Головорез ... Норлинг смотрел в горло пилоту, когда использовал эту фразу, и Норстен почувствовал неприятное покалывание в этой области. Нелепый! Но такой была его реакция, когда он впервые согласился вести дела с продавцом книг. Страх.


Это была пара окровавленных пассажиров, размышлял он, продолжая спуск, - солнце сияло в лабиринте водных путей. Автобусы между Стокгольмом и Копенгагеном! И часто в неурочные часы - летают ночью и приземляются перед рассветом.


Он был вполне уверен, что время от времени они летали из Копенгагена в США. Однажды Норлинг уронил папку авиакомпании на пол «Цессны», когда они спускались в Каструп. Норстен мельком увидел выпавшие билеты, прежде чем девушка их схватила. Место назначения: Нью-Йорк. Так почему бы не лететь прямо из Стокгольма обычным регулярным рейсом вместо того, чтобы проехать первый круг до Копенгагена на Cessna?


Это не имело смысла. Но Норстен, разумный человек, давно решил не подвергать сомнению действия книжного торговца или каким-либо образом исследовать его биографию.


Приземлившись, он увидел, что их ждал пустой универсал бежевого цвета. Как обычно. Самый методичный человек, доктор Теодор Норлинг. Кто привез Volvo на аэродром, Норстен понятия не имел, но кем бы он ни был, он всегда старался держаться подальше от места происшествия, прежде чем высадить пассажиров. Как будто никому не разрешалось видеть, как выглядел доктор Теодор Норлинг, за исключением случаев, когда это было необходимо. Тот факт, что он обладал этим знанием, иногда просыпал Норстена ночью в холодном поту.


«Пилот Гарри Норстен испытывает опасное любопытство по поводу моей личности и моего образа жизни».


Доктор Теодор Норлинг сделал замечание Соне Карнелл, когда она уезжала из аэропорта Бромма за рулем Volvo и направлялась в город. Сняв тонированные очки, он заменил их очками в золотой оправе. Из чемодана он достал темную шляпу-трилби и надел ее на голову, несмотря на палящее солнце, заставлявшее Карнелла водить машину с прищуренными глазами. Это небольшое изменение в его внешности придавало ему профессиональный вид. Вынув из кармана трубку, он зажал ее между зубами, завершая трансформацию.


"Мы должны предпринять какие-либо действия?" - спросил Карнелл.


«Я уже принял все необходимые меры, чтобы забрать его в подходящее время».


Наблюдатели, дислоцированные в аэропорту Бромма, с большим мастерством следили за Volvo, используя технику «чехарда». Норлинг, эксперт по наблюдению, постоянно смотрел в зеркало в своем крыле, но не мог обнаружить никаких признаков того, что за ними следили.


По иронии судьбы, это был швед Гарри Норстен. Норлинг хорошо знал технику чехарда, но ничего не заметил. Фактически, это был идеальный вариант для наблюдателей в своих транспортных средствах в условиях интенсивного городского движения. Маловероятно, что их когда-либо можно будет заметить, поскольку они использовали целых три машины и один грузовой фургон.


Был второй фактор, из-за которого всегда подозрительный Норлинг не мог обнаружить происходящее - расстояние от Броммы до места назначения было сравнительно небольшим. Даже в условиях интенсивного движения и большого пробега Норлинг мог в конце концов заметить, что происходит, когда четыре теневых автомобиля продолжали свое выступление «музыкальных стульев».


"Я бросаю тебя по эту сторону квартиры?" - спросил Карнелл.


«Конечно. Обычная предосторожность».


Они вошли на Радмансгатан, улицу хорошего класса, состоящую из старых четырех- или пятиэтажных домов, все из которых были переоборудованы в квартиры. Улица была также тихой и пустынной, когда Соня Карнелл остановилась у обочины, в двух минутах ходьбы от ее квартиры на Радмансгатан 490. Норлинг выскользнул из машины с чемоданом, и через несколько секунд она уехала, чтобы припарковать его. Мимо медленно проехал «Сааб».


Норлинг, не двигая головой, регистрировал каждую деталь. Регистрационный номер; двое мужчин сидели впереди, один из которых зевал, а другой смотрел прямо перед собой, концентрируясь на своем вождении. Оба были одеты в повседневную шведскую одежду, и Норлинг не заметил ничего странного в исчезнувшей за углом машине.


«Соня сможет подтвердить, последовали ли они за ней в гараж», - пробормотал он про себя, затем перешел улицу и неспешным шагом направился к входу.


«Я отвезу тебя здесь, Луиза», - сказал Стиг Палм. «Боже, нам повезло в Бромме».


Луизе Гамильтон очень неудобно согнувшись пополам на заднем сиденье, и она была вне поля зрения тех, кто следил за проезжающей машиной с улицы. Она села и облегчила боль в ногах, когда Пальме подъехала к тротуару.


«Не повезло, Стиг», - заметила она, быстро проверяя свои волосы в ручном зеркале. «Джулс - просто превосходный организатор. И я могу узнать Чёрного Шлема, я уже смогу заметить эту сучку».


Береги себя, - предупредила Пальме.


Потом она ушла и пошла обратно по Радмансгатану с сумкой для покупок с надписью NK, названием ведущего универмага Стокгольма, напечатанной на боку. Она также несла через плечо петлю сумку с автоматом, предоставленным ей после ее прибытия самолетом в Арланду. Боже, какая спешка, чтобы добраться до Броммы! Она свернула за угол, который скрывал остальную часть улицы, и перед ней оказался блондин в очках в золотой оправе, который покинул «вольво».


Это был риск, который они предвидели - что она встретится с ним лицом к лицу. Вот почему Луиза изо всех сил старалась изменить свою внешность. Она отказалась от брюк и ветровки и была одета в ярко-желтое летнее платье. Ее волосы были скрыты шелковым шарфом. Половина ее лица была закрыта огромными очками, похожими на очки. Норлинг был всего в нескольких футах от нее, стоя перед входом в многоквартирный дом. В свободной руке он держал связку ключей, один из которых был готов вставить в замок. Из-за очков в золотой оправе на нее смотрели далекие глаза.


С ее стороны от входа в квартиру была дверь магазина. Молясь, чтобы он был открыт для работы, она взяла ручку, повернула ее и вошла внутрь, закрывая дверь, не оглядываясь.


Норлинг открыл входную дверь, ведущую в многоквартирный дом, и быстро заглянул в магазин. Девушка в абсурдно огромных очках стояла к нему спиной и заказывала что-то у женщины за прилавком. Он нахмурился, быстро скрылся из виду, вошел в многоквартирный дом и закрыл входную дверь. Внутри наверх вела каменная лестница. Было очень тихо и явно безлюдно. Норлинг остановился, поставив одну ногу на нижнюю ступеньку, склонив голову набок. Он прислушивался к малейшему звуку.


Удовлетворенный, он легко взбежал по ступенькам, почти не издавая ни звука. Достигнув тихого первого этажа, он снова остановился, на этот раз чтобы посмотреть через пару двойных окон, выходящих на любопытную закрытую территорию, похожую на крышу. Он знал, что на эту крышу есть доступ по другой лестнице.


И снова удовлетворенный, он открыл дверь, в которой использовались два отдельных ключа от двух отдельных замков. Норлинг вошел в приятную просторную квартиру и закрыл за собой дверь.


В гостиной, выходившей окнами на Радмансгатан, был пол из полированных деревянных блоков, покрытый красочными коврами. С потолка для ночного освещения свисал любопытный восточный фонарь. Норлинг сел в кресло, снял трубку и набрал стокгольмский номер.


Он как раз положил трубку, когда ключи Сони Карнелл зазвенели в замках. Норлинг не делал никаких предположений: когда она толкнула дверь, он смотрел прямо на нее, подняв обе руки и сжимая пистолет Люгера.


"Что случилось?" спросила она.


«Арланда сообщил о прибытии Жюля Борана и его любовницы в Стокгольм».


В кондитерской Луиза Гамильтон проскользнула внутрь, чтобы ее не узнал блондин, и теперь она медленно заказывала ряд тортов и пирожных. Это был качественный магазин, и женщина за прилавком явно ожидала, что ее покупатели будут внимательно выбирать. Луиза хотела дать блондину достаточно времени, чтобы уйти с улицы, прежде чем она выйдет.


Потом это случилось. Соня Карнелл появилась на тротуаре за окном и остановилась, чтобы поискать в сумочке ключи от двери. Она видела, как белокурый мужчина заглядывал в нее раньше, и теперь у Луизы был прекрасный вид на темноволосую девушку - в зеркало на стене за прилавком.


Но девушке снаружи достаточно было взглянуть в магазин, и она могла узнать единственного покупателя: Луиза инстинктивно знала, что ее узнают. Она вовремя перестала двигаться. Малейшее движение улавливалось краем глаза темноволосой девушки. Были ли все эти лихорадочные поиски внутри сумочки прикрытием того факта, что она уже узнала Луизу? Англичанка заметила, что женщина за прилавком странно смотрит на нее. Она не разговаривала полминуты.


«Я возьму шоколадное пирожное, с вишней. Примерно четверть торта. - Я вижу, он разрезан…»


Ясный и прямой взгляд на зеркальное отображение Черного Шлема мог бы точно сказать Луизе, какова была ситуация - и это было единственное, чего, как она знала, она не должна делать. Она склонилась над прилавком, рассматривая дисплей, в то время как женщина упаковывала то, что она заказала, в переноску. Черный шлем исчез, прошел мимо окна к подъезду жилого дома. Луиза притворилась, что у нее проблемы с валютой, чтобы дать девушке время поправиться в здании, а затем вышла из магазина.


Перед тем, как уйти, она осторожно подняла переноску, полную еды, которую она купила левой рукой. Ее правая рука зависла над расстегнутым клапаном наплечной сумки над отделением, в котором находился 9-миллиметровый. пистолет. Она вышла на улицу.


Он был пуст. Довольно пусто.


Она поспешила к двери в многоквартирный дом. Она быстро пробежала глазами маленькие металлические таблички с именами пассажиров. Только одна женщина. Квартира 2. Соня Карнелл. Она пошла обратно по улице к тому месту, где был припаркован «Сааб» со Стигом Палме за рулем.


«Верни меня в Гранд-отель», - сказала она ему, забравшись на негнущихся ногах в спину и захлопнув дверь. Заклинило от напряжения, черт возьми.


Не сказав, Пальме выбрал другой маршрут, по которому они не проехали бы мимо многоквартирного дома, чтобы любой, кто смотрел из окна, выходящего на улицу, не увидел, как Saab проезжает мимо здания во второй раз. В зеркало Луиза поймала взгляд Пальме, и швед подмигнул. Он заметил напряжение, которое она пыталась сдержать. Она начала разговаривать с Пальме и его спутником, как будто делала отчет.


«Если со мной что-нибудь случится, адрес Радмансгатан 490. Я почти уверен, что убежище - это квартира номер два, в которой живет Соня Карнелл. Только женщина, изображенная как занимающая квартиру. Не окончательно - это могло быть написано на имя мужчины».


«Она припарковала« Вольво », - заметил Стиг. «Опять же, не окончательно, но я думаю, что вы правы. Мы приближаемся к ним».


«Или они приближаются к нам». Черт побери, она все еще говорила сквозь стиснутые зубы. Этот эпизод в кондитерской был убийством. Тем же резким тоном она продолжала давать свой «отчет» Борану. «Пассажир-мужчина, светловолосый, с бакенбардами, густые волосы на шее, носит очки в золотой оправе. Немного выше доктора Бенни Хорна или Отто Берлина. Он мог бы быть просто Теодором Норлингом, но я предполагаю. Этой квартире нужен дом. круглосуточная разбивка ".


Пока Луиза Гамильтон и двое ее товарищей следовали за «Вольво» из аэропорта Бромма, Берен все еще находился в полицейском управлении с шефом сапо Гарри Фондбергом. Бельгиец только что позвонил в Лондон и разговаривал с главным инспектором особого отделения Свифтом.


Свифт знал Борана в течение многих лет и, как и многие его международные коллеги, по-прежнему относился к бельгийцу так, как если бы он руководил брюссельской антитеррористической группой. Его новость была тонизирующей для Борана, по предложению которого Свифт послал специальную команду в район Уокинг-Гилфорд в графстве Суррей. Их задача казалась странной: они путешествовали взад и вперед на одноэтажных автобусах в надежде обнаружить подозрительных иностранных гостей.


«На данный момент, Джулс, пятнадцать очков - все с фальшивыми паспортами и все со скрытым оружием. Некоторые очень крутые персонажи».


Разговор с Литовым оказался обоюдоострым. Первоначально планировалось привести Борана на базу Синдиката, но также надеялись, что он перебросит в Англию ряд лучших солдат Синдиката, которые не будут доступны, если и когда произойдет главное столкновение. Спецотряд зачерпнул бассейн.


"Все не так!" Фондберг налил еще кофе и покачал головой. "Я звоню этому маслянистому ублюдку помощника президента Джоэлу Коди, как будто он принимает меня в какой-то эксклюзивный клуб. Он говорит, что Харви Шолто едет в Стокгольм, когда он уже прибыл - я же говорил вам, мои люди в Арланде видел его."


«Что тебя действительно беспокоит, Гарри?»


«Обычно у нас хорошие отношения с ЦРУ. Но Эд Коттель прибывает без единого слова из Вашингтона. Я повторяю, что все не так. Они рассказывают мне о Шолто, очень опасном и подозрительном персонаже. Зачем сосредотачивать внимание на Шолто и прятать Коттела? "


«Вы предполагаете, что они знают, что Коттель здесь», - прокомментировал Берен.


"Ты имеешь в виду…?"


«Я не совсем понимаю, что я имею в виду, Гарри. У тебя есть фотография Шолто? Я имею в виду более раннюю фотографию, сделанную им на Дальнем Востоке».


Фондберг полез в ящик, вынул папку и достал две фотографии. Одним из них была фотография, на которой Шолто прибывает в Арланду. Крупный, широкоплечий мужчина с большим, круглым, почти лысым черепом и холодными глазами.


Это была вторая фотография, которая заинтересовала Борана, фотография со сморщенными краями и складками, на которой изображен мужчина на фоне хижины в джунглях. Телосложение было таким же, как и форма головы, но трудно было поверить, что это один и тот же человек. Во-первых, у него были густые волосы и усы.


«Как давно это было снято и кто это сделал, Гарри?»


Два года назад. Тайный выстрел, сделанный нашим человеком в Бангкоке. Он мог быть одним из главных европейских контактных лиц в цепи контрабанды наркотиков, происходящей из Золотого треугольника. Наркотики, которые в конечном итоге оказываются на улицах Стокгольма, Мальмё, Гетеборга и так далее ».


"Этот дальневосточный выстрел определенно Шолто?"


«Это имя наш человек в Бангкоке связал с этим. И есть кое-что еще, что заставляет меня беспокоиться о том, что Харви Шолто будет на улице на свободе. Я говорил вам, что наш человек в Бангкоке был найден плавающим в одном из клонгов?»


«Ну, я позвонил кому-то еще в Бангкоке, который слышит все слухи. Помните, - предупредил Фондберг, - я использовал слово слухи. Ходят слухи, что человек, убивший нашего агента, прилетел из Манилы. Раньше он был одним из них. контактов Харви Шолто, когда он был там ".


«Вы не предлагаете американцам», я не уверен. Но тот, кто окутывает этот город глазами, - Эд Коттель ».


«Могу я сделать эти фотографии Шолто? У вас есть копии? Хорошо». Берен взял конверт, в который швед сунул отпечатки пальцев, и положил его в карман, прежде чем Фондберг успел осмыслить. Только сейчас он поднял тему, которая, как он знал, сильно смутила бы вождя сапо. «Спасибо за то, что так быстро освободили моего человека в Центральном Стокгольме. Партия наркотиков из Эльсинора была…»


"Мальчик, мы сделали это!" Фондберг хлопнул себя по столу, чтобы подчеркнуть свое огорчение. «Я окружаю весь район полицией. Я играю с умом и говорю им, чтобы они держались подальше от фургона с наркотиками. Синдикат отправляет двух мужчин в форме шведской полиции. Джулс, я позволил этому ускользнуть из моих пальцев - сорок миллион крон. И что за это можно показать? "


«Отлично, Гарри», - успокаивающе сказал Борайн. «Прямая связь между Норлингом и наркотиками и, следовательно, со Стокгольмским синдикатом. Вспомните последние загадочные слова Сержа Литова« Героин… Норлинг… предатель. Наконец-то Норлинг связан со всем этим печально известным бизнесом ».


«За исключением того, что это не доказательство», - с необычайной горечью заметил Фондберг. «Последние слова ныне мертвого русского. Почему русский? И вдобавок кончился улов наркотиков».


«Гарри, у тебя есть какая-нибудь информация о Норлинге?»


«Да. Он выдает себя за торговца редкими изданиями».


"Позы?"


«Возможно, действительно, он будет настоящим книжным продавцом, чтобы освещать свою реальную деятельность. Это могло бы объяснить его долгое отсутствие за пределами Стокгольма, поскольку международный торговец много путешествует. У него есть квартира в Гамла Стан - Старом городе. Очень близко к Церковь Святой Гертруды ". Швед достал из другого ящика план улицы Стокгольма. «Вот, я вам покажу». Он нарисовал крест на плане. «Я также слышал, что реальная сила, стоящая за этой организацией, - это темная фигура по имени Хьюго».


"Хьюго?"


«Да, личность полностью неизвестна. Говорят, он пугает даже членов Синдиката».


Телефон зазвонил. Фондберг, обычно медлительный и неторопливый, схватил инструмент. Он послушал, несколько раз заговорил по-шведски, а затем, встав из-за стола, с грохотом опустил трубку.


«Норлинга видели в Стокгольме. Он едет в Renault, направляясь к тому, что мы называем Embassy Row - где находятся все иностранные посольства. Неподалеку находится большая пристань для яхт с целым парком лодок. Автомобиль ждет нас».


В гостиной квартиры Сони Карнелл на первом этаже в Радмансгатане блондин проверял механизм вальтера. 765 автомат. Девушка наблюдала за ним: по иронии судьбы, это был полицейский пистолет. В третий раз он воткнул магазин в пистолет, а затем сунул его в наплечную кобуру.


«Как я уже сказал, моя дорогая, Берен и Гамильтон находятся в Стокгольме - как раз в тот момент, когда первые из наших уважаемых гостей из Штатов начинают прилетать на конференцию».


"Что вы собираетесь с этим делать?"


«Убедитесь, что в течение нескольких часов, куда бы они ни пошли, их навестят».


«Столько крови».


"Ваша любимая пьеса - Макбет?" - добродушно спросил Норлинг. Он поднял руку, когда увидел, что она готовится уйти с ним. «На этот раз я иду один. Нас нельзя видеть вместе, равно как и помощь, пока мы в Стокгольме. Другое дело Сан-Франциско, но я немного нервничаю, пока это у меня есть». Он поднял чемодан, который ждал его в квартире. «В конце концов, моя дорогая, нельзя относиться легкомысленно к сорока миллионам крон».


"А ты куда?"


«Первым забрал Renault. Он находится в гараже с Volvo? Хорошо. Пришло время - и я займусь этим лично - послать сигнал Надира Луизе Гамильтон и Жюлю Борану. Их должны казнить на месте. . "


Соня Карнелл быстро скрестила руки и заставила себя расслабиться, чтобы не показать нарастающего напряжения, которое она чувствовала. Напряжение для Норлинга означало, что у человека может треснуть нерв - как он предположил, может быть в случае с пилотом Гарри Норстеном. И чтобы обеспечить безопасность Синдиката, он, не колеблясь, отправит Надира. Тогда названный человек никогда не сможет выжить - часто его худшим шагом было бы искать защиты в полиции.


«У Renault полный бензобак», - заверила она его, когда его левая рука упиралась в дверную защелку. «Ты все еще не сказал мне, куда идешь».


Конечно, на пристань. Тот, что возле Эмбасси-Роу ".


Глава пятнадцатая


В тот момент, когда Гарри Фондберг сообщил о появлении доктора Теодора Норлинга за рулем Renault, активность в Стокгольме постоянно набирала обороты во многих районах.


Машины без опознавательных знаков, в которых находились Борэн, Фондберг и другие офицеры, выехали из полицейского управления и мчались по городу, врезаясь в движение и выезжая с него, заставляя водителей затормаживать тормоза и ругаться. Машины направлялись в Королевский мотоклуб, пристань для яхт в районе Джургардсброн. В переднем автомобиле, которым он лично управлял, Фондберг объяснил Берену: «У нас есть письменное описание Норлинга и одна фотография, сделанная с помощью телеобъектива. Оба они широко распространены среди офицеров, я надеюсь, я могу доверять».


"Вы не можете доверять всем в полиции?" - тихо спросил Берен.


"Что вы думаете?" - ответил Фондберг. "Мой отдел, конечно, находится под полным контролем


Министр юстиции. Мне пришлось переступить через голову моего начальника, чтобы получить некоторую свободу действий. Можете ли вы догадаться, что министр попросил меня сделать, если он согласился позволить мне незаметно проникнуть в Стокгольмский синдикат? "


"Я бы не предпочел."


«Установите круглосуточную охрану своего дома с людьми Сапо. И в наши дни он разъезжает повсюду в пуленепробиваемом лимузине с конюхами Сапо на мотоциклах. Это была цена за то, что я держал бизнес».


«Это происходит в других странах».


Обычно сдержанный голос Фондберга вырос до ярости. "Мне все равно. Пора это остановить!"


«Вот почему я здесь. Будьте готовы посмотреть в другую сторону. Разве мы не близко к Гранд Отелю? Хорошо. Мы можем остановиться там на пару минут? я вернулся в отель ".


За рулем своего «рено» доктор Теодор Норлинг продвигался медленнее, чем он надеялся, но ехал он осторожнее, чем кавалькада Фондберга, мчащаяся по городу. У него не было никакого желания, чтобы его остановила машина Полиса за нарушение правил дорожного движения, учитывая содержимое чемодана рядом с ним.


Несмотря на это, он находился недалеко от Дипломатштадена, района иностранного посольства, который находился очень близко к его конечному пункту назначения - лодочной пристани, где целая группа судов будет покачиваться на якорной стоянке. Он посмотрел на часы. Он должен быть там минут через десять, если немного повезет.


*


Сидя в задней части «сааба», на котором Стиг Палме ехал обратно в гранд-отель, Луиза смотрела на обтянутое тканью оружие у своих ног. Это было любимое ружье Стига Пальме, стандартно использовавшееся в шведской армии. Модель 45 9-мм. Пистолет-пулемет, он был снабжен подвижной плечевой рукояткой, мог использоваться для одиночных выстрелов с легким нажатием на спусковой крючок или для стрельбы непрерывной смертельной очередью из тридцати шести пуль за шесть секунд.


Телескоп постепенно создавал секретные тайники с оружием и боеприпасами по всей Европе. Пересекать границы с оружием было слишком опасно - хотя паровая яхта Firestorm, купленная у греческого миллионера, была хитроумно перепроектирована, чтобы обеспечить так много укрытий, что она превратилась в плавучий арсенал. В Швеции тайник с оружием Стига Пальме находился в подвале загородного дома недалеко от шоссе E3, ведущего в Странгнас.


«Вот и мы», - весело крикнула Пальме.


«Гранд Отель».


"Остановись здесь!"


Швед отреагировал мгновенно и плавно, подъехав к тротуару, прежде чем добрался до главного входа. Справа стоял обычный ряд припаркованных «Мерседесов» и «Ситроенов», блестевшие их хорошо отполированные поверхности. Слева от окна ящики с геранью блестели ярко-красным светом, и садовник их безжалостно подрезал.


«Берен ждет нас», - сказала Луиза.


Она только что заговорила, когда бельгиец открыл заднюю дверь, просунул голову внутрь и быстро заговорил.


«В отеле сказали, что вас не было - у меня было ощущение, что вы можете вернуться в любую минуту. У нас чрезвычайная ситуация - Теодор Норлинг был замечен самим собой в Renault».


«Он прилетел в аэропорт Броммы на Cessna с черным шлемом! Кажется, она появляется повсюду. Ее имя могло быть Соня Карнелл. Адрес квартиры - Радмансгатан 490. Норлинг нес чемодан, обнимая его».


«Господи! Он нас одурачил? Он был примерно такого же размера, как…»


«Тот, который был спрятан в экспрессе, направлявшемся в Стокгольм? Да, был».


«Вы видите, что там Saab, с человеком за рулем, который старательно не обращает на нас внимания? Это Гарри Фондберг. Не теряйте его, Стиг. Мы думаем, что целью Норлинга может быть лодочная пристань возле Embassy Row».


"Я знаю это."


Берен заставил себя небрежно пройти небольшое расстояние до машины Фондберга, хотя ноги кричали, чтобы он бежал. Он вошел внутрь, закрыл дверь и закурил. «У Норлинга есть чемодан, который звучит в точности как тот, который вырвали из фургона, который вы окружили на Центральном вокзале Стокгольма. Он откуда-то прилетел в Бромму».


"Бог Всемогущий!" Фондберг завел свою машину, что было сигналом для двух других машин, припаркованных дальше назад, чтобы приготовиться к отъезду. «Вы имеете в виду, что он мог везти большую партию груза, из-за которой погиб мой человек в Бангкоке? Держитесь за ремень безопасности!»


Американец за рулем нанятого Ситроена был одет в морскую фуражку в шведском стиле. В зеркала он наблюдал все - Берен, незаметно ждавший на тротуаре после краткого рывка в гостиницу; прибытие Saab с Луизой Гамильтон сзади и двумя неизвестными мужчинами спереди. Он заметил срочную беседу между Береном и Луизой; осторожная прогулка бельгийца к другому «саабу» с Гарри Фондбергом, ждущим за рулем. Он подождал, пока конвой не отбыл, а второй Saab с Луизой замыкал заднюю часть - затем он выехал из ряда и последовал за ним. Эд Коттель из ЦРУ знал о кризисе, когда видел его.


С момента выхода из ГУВД они хранили радиомолчание. Фондберг позаботился о том, чтобы послать человеку, который заметил Норлинга, сообщение, что только в том случае, если цель не направлялась к пристани для яхт, он мог послать короткое сообщение по радио.


К тому времени, как «конвой» покинул Гранд-отель, сигнала не было, конвой, состоящий из двух полицейских машин без опознавательных знаков, за которыми следовали Стиг Палм и Луиза Гамильтон, за которыми, в свою очередь, не отставал Citroen Эда Коттеля, оснащенный автомобилем. радио, которое было умело прикреплено после аренды автомобиля. Это держало Коттеля в контакте с тем, что Фондберг называл своими «глазами». Оставаясь одним автомобилем позади Saab Стига Палме, он использовал свою радиосвязь.


«Звонит Кармель. Ты меня слышишь? Хорошо. Есть какие-нибудь признаки Озарка?»


«Монтерей здесь, Кармель. Нет, повторяю, Озарка нет. Я продолжаю наблюдение в ожидании дальнейших инструкций».


«Хорошо, сделай это».


Горбоносый американец с покорностью положил микрофон и сосредоточился на том, чтобы не потерять Saab. Это продолжалось несколько дней, и единственное, что можно было сделать, - это упорствовать; рано или поздно что-то должно было сломаться.


Озарк был кодовым именем Виктора Рашкина, первого секретаря советского посольства в Стокгольме. Странно было то, что он, казалось, исчез с лица земли.


«Передайте мне пистолет - положите его на сиденье рядом со мной», - обратился Стиг Палме с просьбой к Луизе, когда они двинулись вслед за двумя полицейскими машинами без опознавательных знаков. Пальме знал, что они были недалеко от Embassy Row, а это означало, что они были недалеко от пристани для яхт. Не спрашивая почему, Луиза подняла обернутое клеенкой оружие и осторожно положила его на свободное сиденье впереди.


«Мне может понадобиться Кристина», - заметил он. Было типичным, что Пальме присвоил своему любимому оружию девичье имя. Когда он использовал ее в действии, он имел обыкновение говорить довольно колоритно: «За нами следят. Не оглядывайтесь. Он за рулем« Ситроена »кремового цвета».


"Есть идеи, с каких пор?"


«Он был припаркован спиной к нам возле Гранд Отеля. И он использовал обычную технику, держал одну машину между нами на всем пути. Очевидно, что у Синдиката есть команда, наблюдающая за Гранд Отелем».


"Только один человек, ты сказал?"


«С хорошо обученным убийцей им нужен только один человек. Лучше сбежать после того, как он сделает свою работу. Борайн может быть целью», - сказал он и замолчал.


Зачарованная, она смотрела, как Пальме одной рукой ведет машину, а другой разворачивает клеенку и обнажает Кристину. Пистолет-пулемет был уже полностью заряжен. «Мы находимся на вершине возможной цели», - предупредил Палме и остановил машину.


Доктор Теодор Норлинг остановился у обочины у пристани. Марина была огромной. С воды дул ветерок, освежавший воздух и отражавший сияние высокого солнца, падающего из безоблачного неба. На несколько секунд он остановился, заперев машину, и остановился с чемоданом в руке.


Арне, как всегда надежный, шел к нему. Норлинг пытался уловить что-нибудь необычное в этой сцене, прежде чем погрузиться в воду. Целая флотилия кораблей разных размеров и типов стояла на якоре, галактика вибрирующих цветов в яркости солнца. Норлинг уже чувствовал его жар на своей шее. Были дорогие крейсеры, оснащенные всеми новейшими электронными устройствами, небольшие моторные лодки, большие катера, все разнообразие яхт, некоторые с цветными парусами.


«Моторная лодка готова отвезти вас на« Рамсо », - сообщил Арне своему работодателю.


«Я очень тороплюсь», - коротко ответил Норлинг.


Позади него, за ширмой из кустов и деревьев, на невидимой дороге возвышались здания американского посольства с лестницей, ведущей к ним. На ветру развевались Звездно-Полоски на флагштоке. Прежде чем сесть в моторную лодку, которую Арне ожидал, Норлинг повернулся и коротко отсалютовал флагу. Сторонний наблюдатель не смог бы решить, был ли этот жест ироничным или серьезным.


"Боже, это он, и он уходит!"


К пристани подъехали три машины. Это была Луиза, которая прыгнула из третьей машины и подбежала к тому месту, где стояли Борайн и Фондберг, и подтвердила худшее. Перед тем, как покинуть Стига Пальме, который осторожно отъехал от полицейских машин, она выхватила из бардачка бинокль, чуть не вывихнувшись, перегнувшись через сиденье. Сфокусированные на удаляющейся моторной лодке, линзы слишком четко осветили две фигуры на борту.


Она не узнала человека, направлявшего корабль к стоящему на якоре мощному крейсеру. Второй мужчина с чемоданом был слишком знаком. Встреча у магазина на Радмансгатане, когда он смотрел на нее сквозь свои очки в золотой оправе. В линзах солнце - на короткую секунду - блеснуло золотом в тех же очках.


«Это он», - сказала она Пальме и побежала к Берену, чтобы повторить предупреждение.


"Вы совершенно уверены?" - спросил Берен, неуверенно глядя на Пальме.


«Черт возьми, ты думаешь, я слепой!» она кричала на него. «Я был так же близок к нему, как и к тебе!»


«Гарри, можешь ли ты перехватить этот крейсер, если он направляется именно к этому?»


Фондберг с сомнением покачал головой, и на его лице было мрачное выражение. «Пункт первый, у меня нет полномочий или причин вмешиваться. Я всегда могу возразить, что не знал, что это Норлинг, но… Пункт второй, это судно действительно может двигаться - и речная полиция никогда не будет там, где вы хотите».


«Тогда это, Гарри, ты смотришь в другую сторону».


Моторная лодка с доктором Норлингом прибыла к крейсеру. В бинокль Луиза наблюдала, как швед ловко поднимается на борт, держа чемодан в левой руке. Члены экипажа появились на мостике судна, которое явно собиралось уходить.


«В этом чемодане героина на сорок миллионов крон», - напомнил бельгиец. «Скоро он затопит улицы Стокгольма, создавая еще более невыразимые страдания».


«Ради всего святого!» - возмутился разгневанный швед. "Вам не кажется, что я чувствую себя достаточно беспомощным?"


Луиза изучала так называемого торговца раритетами через бинокль. Берен стоял рядом с ней за спиной Фондберга. Она опустила очки и увидела, как он сделал короткий жест, описывающий очертания чемодана. Внезапно она посмотрела назад и направо, где Стиг Пальме припарковал «сааб».


Пальме прислонился к машине, чтобы не упасть. Он держал на уровне плеч автомат. Дуло было направлено через воду в сторону крейсера, который все еще был неподвижен. Затем тишина мирного утра была нарушена.


Это длилось шесть секунд - время, за которое Стиг опустошил тридцать шесть 9-мм пулеметов. пули. И Пальме был отличным стрелком. У Луизы ввинчивались линзы полевого бинокля в глаза. Норлинг все еще сжимал чемодан, когда град пуль разорвал его, разорвав гильзу и содержимое. Чемодан буквально разлетелся за борт крейсера в воду, разбросав множеством осколков, которые рассыпались по поверхности воды и начали уноситься прочь. И огонь шведа был таким точным, что - насколько Луиза могла видеть - ни одна пуля не задела Норлинга.


"Что за черт…!"


Фондберг просунул руку под куртку и под плечо, когда почувствовал, как рука Борана сжала его руку: «Я сказал, Гарри, вот куда ты смотришь в другую сторону, черт возьми!»


«Извини. Инстинктивная реакция. Надеюсь, твой мужчина двигается быстро».


Он дал короткую команду своим людям, которые замерли, а затем повернулись, чтобы посмотреть на белый крейсер. Пальме уже был за рулем своей машины. Оружие исчезло. Он не спеша поддержал Saab и тихо уехал. Стая птиц, потревоженная обстрелом, поднялась, взмахнув крыльями, и направилась над водой. Во внезапно наступившей тишине отчетливо слышался шум их подъема. Затем его заглушил далекий приглушенный грохот, когда белый крейсер тронулся с места.


"Он, должно быть, чертовски зол, не так ли?" - заметил Берен.


На борту «Рамсо Норлинг» приказал двигаться! Он снова посмотрел на руку, которая держала чемодан, все еще не в силах поверить, что он полностью невредим. Когда начали лететь пули, он почувствовал сильный рывок, чемодан был вырван из его рук, как будто сверхъестественными силами, затем последовал каскад осколков, облако драгоценного порошка. Все ушли! Когда крейсер тронулся с места, он действительно увидел белую пену на воде. Он поспешно спустился с палубы в свою каюту и опустился на стул. Его трясло от неконтролируемой ярости. Один в своей роскошно обставленной каюте он сидел, держась обеими руками за подлокотники своего кресла.


«Берен! Сначала в Брюсселе, затем в Копенгагене и Эльсиноре, теперь здесь, в самом Стокгольме!»


Он разговаривал сам с собой - привычку, которую он полностью осознавал и которую иногда использовал в качестве предохранительного клапана. Это началось давно с другой жизни, так далеко от Швеции. За линзами очков в золотой оправе его глаза были отчужденными и жестокими. Он взглянул на человека, который спустился по ступенькам и вошел в каюту, радист Улоф Конвалл.


Мне очень жаль, сэр. Конвалл, маленький нервный мужчина с поседевшим лицом, отступил на шаг, встретившись взглядом с Норлингом. Яд в его взгляде пугал. - Я не собирался вторгаться, но обычно, когда вы поднимаетесь на борт, вы хотите послать сигнал ".


«Ради бога, стой на месте!» Выражение гнева Норлинга было самым необычным; его обычные манеры были ледяным спокойствием. Скажите капитану, что я хочу перейти на другое судно как можно скорее ".


«Я скажу ему сразу».


«Не уходи! Я еще не закончил». Норлинг остановился, заставил себя ослабить хватку на деревянных подлокотниках кресла, чтобы позволить своей ярости рассеяться. Теперь он полностью контролировал себя. Его голос стал отстраненным, отстраненным, как у шахматиста, решившего сделать следующий ход.


«Вы должны немедленно послать сигналы Надира Жюлю Берену. Другой получатель - его любовница, Луиза Гамильтон. Дайте знать. И сначала только Гамильтон должен пройти демонстрацию на уровне третьего класса. Теперь вы можете идти. "


«Боже мой, как ужасно!»


Луиза застыла от шока и отвращения, все еще держа в руке ключ от двери спальни. Как и большинство людей в отеле, она вошла и закрыла за собой дверь в странном заблуждении, что это - по крайней мере временно - безопасное убежище.


«Господи! Думаю, я заболею!»


Она прислонилась к двери и заставила себя прийти в себя. Ее живот повиновался ей, а затем она увидела себя в зеркале и была потрясена своим внешним видом: ее губы сомкнулись на зубах в выражении убийственной ярости - и в ту секунду она поняла, что если человек, ответственный за это возмущение, если бы она все еще была в комнате, она бы их убила. Кто-то постучал в самоблокирующуюся дверь.


Она встала в стороне и повернула дверную ручку. Пальме вошел в комнату и уставился в упор на пистолет, затем его взгляд повернулся. Он закрыл дверь.


«Разве это не отвратительно?» - сказала она как можно мягче, но не обманула шведа, засунув пистолет обратно в сумку. Он сказал единственное, что могло облегчить атмосферу.


«Я думаю, что руководство согласится сменить вашу комнату».


В дверь постучали второй раз. Стиг Палме жестом пригласил ее в ванную, что было ошибкой, потому что там было еще ужаснее, чем в спальне. Она стиснула зубы и, к счастью, услышала резкий голос Борана. «Где Луиза? Она видела…?»


«Она в ванной. Я отправил ее туда, когда…»


Он нашел ее сидящей на табурете в ванной, скрестив ноги, одна рука поддерживала другую, когда она смотрела прямо на него и спокойно курила сигарету, которую она только что зажгла, ее единственная уступка тому опыту, который она только что пережила.


«Только больной разум…» - начала она.


Было - если возможно - еще хуже в ванной. В качестве оружия использовался аэрозольный баллончик с краской - использованный с таким дьявольским умением, что Берен подозревал, что преступник должен быть обученным художником. Все поверхности в ванной были покрыты непристойными картинками, изображающими женщину, предавшуюся всевозможным извращениям, которые только можно вообразить. И во всех случаях изображенное лицо было карикатурой - но сразу узнаваемой - Луизой Гамильтон.


Стены спальни и все остальные доступные поверхности были обработаны аналогичным образом. Берен наблюдал, как она курит сигарету, и отреагировал на нее самым правильным образом.


«Мы должны сразу же зарезервировать еще одну спальню на другом этаже и с совершенно другой планировкой. На самом деле, пока мы остаемся в этом месте, я предлагаю вам проводить каждую ночь в моей комнате. Бог знает, что кровать достаточно большая».


«Спасибо», - сказала она с благодарностью.


"Могу я поговорить с вами через минуту?" - спросила Пальме Борана.


«После того, как мы разобрались с комнатным бизнесом».


"Что вы собираетесь сказать менеджеру?" - спросила Луиза.


Берен сразу понял, что ее беспокоит, и что управляющий непременно задумался над тем, какие люди, которых она знала, могли действовать таким образом. Она чувствовала себя опечаленной такой мерзкой непристойностью. И снова он точно знал правильный ответ. «Моя бывшая жена безумно ревнует и уже в другой стране обвиняется в том же правонарушении. Кроме того, - он сделал паузу, чтобы улыбнуться, - что к настоящему времени она покинула Швецию, чтобы избежать внимания полиции».


Пятнадцать минут спустя они укрыли Луизу в совершенно другой комнате, на этот раз на втором этаже. Он выходил на улицу, по которой маршировали конные войска после смены караула в Королевском дворце, объяснил помощник управляющего, который, очевидно, изо всех сил старался заставить ее забыть свой недавний опыт. У двери он остановился перед тем, как уйти.


«Могу ли я считать, что мадам не открывала дверь в течение короткого времени, пока она выходила из комнаты?»


Луиза улыбнулась, ее лицо все еще оставалось бескровным: «Нет, я уж точно не подпирала дверь».


«Конечно! Мадам, я полагаю, не возражает против моего вопроса? Спасибо. А, вот бутылка шампанского. Пожалуйста, примите ее в качестве небольшого подарка от руководства».


Стиг Палме совещался с Береном, когда они сидели в шведском саабе, припаркованном перед отелем. Место для их разговора было выбрано Пальме.


«Таким образом, мы знаем, что нас не записывают. Вы видели, как запираются двери спальни, как снаружи вы должны повернуть ключ, прежде чем войти в комнату? Я думаю, - продолжил Пальме, - возможно, Стокгольмский синдикат совершили свой первый крупный промах - открыли след, по которому я могу идти, и который мог бы полностью взорвать их организацию ".


«Это будет гонка на время», - предупредил Боран. «У меня есть сильнейшее предчувствие, что Хьюго собирается начать полномасштабное наступление, чтобы уничтожить нас».


"Потому что мы только что потеряли его главную партию героина?"


«Отчасти - но, может быть, даже больше из-за этого». Берен кивнул в сторону большого «мерседеса», который только что остановился у гранд-отеля. Из задней двери появился невысокий толстый мужчина с портфелем, а двое других мужчин, вышедших из машины за несколько секунд до этого, заняли позиции у подножия ступенек и смотрели во все стороны.


«Кто этот толстяк, которому нужна вооруженная охрана?» - спросил Стиг.


«Это Лео Ген, президент Международной корпорации электросвязи и электроники Америки. Один из самых богатых и могущественных промышленников в Штатах - они говорят, что он внес миллион долларов в избирательную кампанию президента. Может быть, он вносит еще большие суммы в избирательную кампанию. Стокгольмский синдикат ".


«Я не понимаю, Джулс».


«Выйдя из пристани, мы вернулись в штаб-квартиру полиции - чтобы узнать, есть ли у сапоистов Фондберга какая-либо дополнительная информация. У них была. Целый список европейской и американской властной элиты прибывает на борт самолетов - некоторые на борту регулярных рейсов, некоторые на своих частные самолеты - посадка в Арланде. Кажется, они остановились в двух отелях - в отеле Saltsjobaden и здесь, в Grand. Пока что, помимо Лео Гена, прилетели президенты или председатели пяти крупнейших корпораций Америки, чтобы ничего не сказать. таких людей, как Юджин Паскаль из Парижа, и множество других. Фондберг подозревает, что они прибыли сюда на секретное собрание Стокгольмского синдиката, что все они - люди, которые либо добровольно внесли деньги в обмен на огромные прибыли, которые они получат от международного преступление, или они подверглись самому ужасному запугиванию. Мне нужен только один, который я смогу взломать, Стиг только один. "


Вынув сигарету изо рта, он посмотрел через лобовое стекло на человека, вышедшего из другого лимузина с водителем у входа в Гранд-отель. Из задней двери вышла одна из самых элегантных и ярких женщин, которых Пальме когда-либо видела, ее черные как смоль волосы были собраны на макушке.


«Я сказал, что мне нужен только один! Это, Стиг, графиня д'Арлеццо»,


"Но, конечно, ее муж - тот мужчина, который будет вести их дела?"


«Ее муж, Луиджи, был куплен Эрикой из-за его аристократических связей. Она лично управляет банковской империей, унаследованной от своего отца. Ждите здесь».


Графиня задержалась на тротуаре у подножия лестницы, отбрасывая все попытки затащить ее внутрь небрежным взмахом тонкой руки, пока она пила на виду на Королевский дворец и здание парламента. Берен усмехнулся про себя, увидев этот жест; как нравится Эрика. Он был в нескольких футах от нее, когда на его пути встал плотного телосложения мужчина в темном костюме.


«Оставайся на прежнем месте», - приказал он.


«Убирайся с дороги, или я сломаю тебе руку», - вежливо сказал Борайн и улыбнулся.


"Жюль!" Женщина, которой чуть за сорок, при звуке его голоса обернулась и шагнула вперед. Она непрестанно обняла его, в то время как охранник в замешательстве смотрел на нее.


«Вы должны подняться в мой номер», - продолжила она, взяв его за руку. «Луиджи? Я думаю, он где-то с бутылкой - разве ты не знал? В наши дни он почти никогда не бывает трезвым».


Когда ее дела были подняты и они остались одни, она взяла его за руку и собиралась провести в спальню. Он покачал головой, громко включил радио, чтобы избежать возможных скрытых микрофонов, и повернулся к ней, бросая вопрос ей в зубы.


«Я так понимаю, ваш банковский консорциум внес деньги в казну Стокгольмского синдиката?»


«Эквивалент нескольких миллионов фунтов», - ответила она без малейшего колебания. «Предполагается, что это будет ссуда, но я не считаю Хьюго особенно хорошим риском».


Некоторое время он изучал ее. Она стояла очень прямо и, пока говорила, вставляла сигарету в длинный мундштук. Он зажег для нее. Из всех людей, попавших в лабиринт Синдиката, она, возможно, была единственной, у кого хватило наглости сказать ему правду, не колеблясь ни секунды. Так почему она вообще уступила им?


«Я был одним из тех, кому по телефону сообщили о смерти Главного комиссара Общего рынка - за неделю до того, как он погиб в так называемой« аварии ». Так все и началось».


"И как это продолжалось?" он нажал.


Мне сказали, что со мной будет, если я откажусь переводить средства в Стокгольм. Убийство главного комиссара убедило меня, что они имели в виду то, что говорили. Я трус, поэтому сдался ".


"Чем они вам угрожали?" - потребовал ответа бельгиец.


«Что меня найдут - я могу вспомнить точную фразу - повешенной и изгибающейся, как кусок мяса, разворачивающийся на ветру. Я не особо об этом думал, Джулс».


"Почему ты здесь?"


Конечно, на встречу. Конференция Синдиката, если хотите. Я так понимаю, Хьюго или его представитель разделят добычу, распределят территории между разными группами, а затем прибыль от них будет разделена между инвесторами пропорционально предоставленным средствам. Так он нас называет, - заметила она с горечью на лице. - Инвесторы, как если бы мы занимались законным предприятием.


"А вы этим занимаетесь?"


«Проституция, азартные игры, торговля наркотиками, шантаж, вымогательство, вы называете это, мы в этом - по наши вшивые шеи». Горечь в ее поведении усилилась, когда она затушила сигарету, вставила новую в мундштук и снова подождала, пока Берен зажег ее для нее. Они по-прежнему стояли близко друг к другу в красиво обставленной комнате, и напряженность их разговора, казалось, исключала всякую мысль о том, чтобы сесть.


«Спасибо», - сказала она после того, как он закурил ее сигарету, и продолжила, ее голос был низким и яростным, в отличие от Эрики: в прошлом он всегда восхищался ее чувством отстраненности. «И одно преступление искусно приспособлено, чтобы помочь другому».


"Что ты имеешь в виду?" - резко спросил он.


"О, высококлассные проститутки - а они одни из самых классных и самых дорогих в Европе - используются для компромисса с ведущими политическими фигурами, которые затем должны выполнить приказы Синдиката, в противном случае они будут публично разорены. Вы помните, что в Милане был мужчина . "


«Я знаю, кого ты имеешь в виду, Эрика. Ты его довольно любила».


«Не так сильно, как ты, но да, я любил его, Джулс. За неделю до того, как разразился скандал, мне позвонили и сказали, что он вот-вот разорится. Я позвонил ему, чтобы предупредить его, но он ничего не мог сделать - фотографии уже были сделаны, фотографии разосланы в газеты и на телевидение. Он застрелился - так оно и было ».


"И что это значит?" Берен был поражен. Он всегда считал, что данный миланский политик покончил жизнь самоубийством.


«Он был убит Синдикатом, и его смерть была сфальсифицирована, чтобы выглядеть как самоубийство. В правящих кругах Рима четко понимали, что это была просто очередная« демонстрация », организованная Синдикатом - вроде фатального падения Главного комиссара. ужас его? Даже мы, у которых так много денег и когда-то контролировали международный бизнес, теперь стали марионетками этой мерзкой штуки, Стокгольмского синдиката ",


"С кем ты имеешь дело? Хьюго?"


«Нет. Я понятия не имею, кто такой Хьюго. В тех редких случаях, когда со мной связываются, это член управления, отвечающий за Средиземноморский сектор, доктор Отто Берлин».


«И, наконец, где состоится этот так называемый саммит?»


«Мы еще не были проинформированы, но мне сказали, чтобы я был готов лететь к южному побережью Швеции, как только будет получено указание». Снова горькая нота. «Да, это то, что они дают нам инструкции. По крайней мере, я пробовал в Риме».


«Вы не должны упрекать себя. Луиджи…?»


«Что-нибудь знать об этом? Конечно, нет! Представляешь, какую помощь я бы получил от этого сломанного тростника? В течение дня, когда ему что-нибудь скажут, он, вероятно, будет болтать об этом всему миру в пьяном оцепенении. Джулс…» Она подошла к нему очень близко, так близко, что он мог в полной мере насладиться очень слабым ароматом аромата, который она использовала. "Джулс, ты можешь что-нибудь сделать?"


«Да, и сначала я хочу, чтобы ты находился под моей защитой. Ты наденешь пальто и выйдешь со мной прямо из отеля. Оставь все остальное и пойдем со мной сейчас же. У меня есть люди снаружи, и мы скроем тебя до этого. все кончено "


«Я не могу, Джулс».


"Какого черта нет!" Раздражение было искренним. Это не было похоже на Эрику.


«Из-за Луиджи. Если я исчезну, они убьют его. Он в Риме».


«Один телефонный звонок, и я могу его схватить и вылететь из Италии».


"Нет, Джулс!" Она прижала указательный палец к его губам, убрала его, когда он замолчал, и поцеловала его в губы. Он обнаружил, что может даже вспомнить ее вкус. «Я должен действовать как обычно, пойти на собрание, но если вы дадите мне номер телефона, я позвоню вам и скажу, где проводится собрание, как только я узнаю».


Берену это не понравилось. Ему было не по себе, но он не мог сдвинуть ее с места. В конце концов он дал ей личный номер телефона Гарри Фондберга и шампанское с кодовым словом, которое она должна использовать, если обнаружит, что добраться до Борана невозможно; тогда она могла оставить сообщение. Выйдя из ее комнаты и закрыв самозакрывающуюся дверь, он прошел мимо человека, который медленно толкал служебную тележку по коридору. Содержимое тележки было спрятано под большой белой тканью. Только позже он вспомнил об этом человеке. Слишком поздно.


Стиг Палме проехал на своей компактной машине по крутой дороге рядом с Королевским дворцом и свернул на Сторторет, главную площадь, где стоял старинный каменный насос, защищенный каменными столбами. Через несколько минут он припарковал Saab у входа в один из лабиринтов переулков этого средневекового квартала Стокгольма.


Крошечный магазинчик, который он посещал, находился на полпути по пустынному переулку, вымощен булыжником и настолько узок, что он мог легко протянуть руки и коснуться обеих сторон. Он без церемоний вошел, заметил, что здесь никого нет, кроме хозяина, и закрыл дверь. Затем он повернул карточку, висящую на стекле, чтобы указать «Закрыто».


Снаружи магазина над дверью висел огромный символ ключа. А отмычки в Стокгольме поставлял его владелец Тобиас Зайгер. Цена варьировалась в зависимости от статуса отеля и оценки Зайгера того, сколько он может выручить от покупателя. Взамен была гарантирована полная секретность. Именно эту стену секретности пришлось разрушить Стигу Пальме.


Его миссии не способствовало то, что Зайгер знал и не любил Пальме. Когда вошел Пальме, невысокий мужчина с бычьей головой, Зайгер имел в правом глазу ювелирное стекло. Наблюдая за тем, как Пальме закрыл свой магазин, Сейгер осторожно вынул стекло ювелира и положил его в открытый ящик ниже уровня глаз Пальме. Пальме двинулся. Его левая рука перелетела через прилавок, схватила пистолет, который искал Сейгер, и сунула его в карман. Сейгер обнаружил, что смотрит в дуло собственного пистолета Пальме.


«У меня очень мало денег в помещении», - начал он.


«Мы собираемся поговорить, Тобиас». Слесарь постоянно стоял сутулым, вызванный годами нарезания ключей. В его манерах были смесь агрессивности и маслянистого убеждения. У него была мораль хозяина публичного дома. «Гранд Отель…»


"Вы сказали Гранд?"


Магазин был забит шкафами, всюду была пыль и сажа, включая пленку грязи на внешних окнах, поэтому было очень темно. Тем не менее, зоркие глаза Пальме уловили краткую вспышку выражения, которая исчезла с распущенного лица Сейгера почти перед тем, как она появилась. Тревога. Террор? Это будет труднее, чем он ожидал.


Чтобы преодолеть страх Сейгера, ему придется создать атмосферу ужасного ужаса, чтобы открыть рот маслянистому ублюдку. Пальме прижал дуло пистолета к левому уху Сейгера.


«Я могу сделать тебе ключ - главный ключ», - пробормотал Зайгер.


«Не шути со мной, Тобиас. Ты точно знаешь, что мне нужно - я видел это по твоим глазам. Отель."


Обсуждая ужасающее вандализм в комнате Луизы, и Берен, и Пальме поняли, что возможно только одно объяснение. Преступник получил копию главного ключа, вероятно, из ближайшего источника. И, подумал про себя Пальме, что может быть ближе, чем заведение Тобиаса Сейгера в Гамла Стан, напротив самого отеля?


«Я не могу вам сказать! Это будет стоить мне жизни. Причастные к этому люди безжалостны, абсолютно безжалостны».


Ужас был в глазах Зайгера, в его тоне, в том, как он физически съеживался от Пальме, пока стена не помешала ему отступить дальше. Левая рука Пальме ухватилась за галстук Зайгера и затянула его, его сустав прижался к адамовому яблоку слесаря.


Сейгер закричал бы от боли, но давление суставов не позволяло ему издать ни звука. Дуло пистолета было слегка прижато к его правому глазу, и крупный швед навис над сутулым лавочником.


«Вы всегда можете уехать из Стокгольма, пока проблемы не будут решены», - сказал он с обаятельной улыбкой. «Когда у вас в последний раз был настоящий праздник? Полагаю, в возрасте. Честный человек, как вы, занимающийся своим делом, заслуживает праздника».


Он внезапно ослабил хватку на галстуке, и Зайгер рухнул на стену, его ноги под абсурдным углом были расставлены по мощеному камнем полу. Одной рукой он массировал свое ушибленное горло, пристально глядя на злоумышленника, затем, когда он увидел, что делает Стиг Пальме, его выражение лица изменилось, он попытался подняться на ноги, обнаружил, что у него нет сил, и поднял руку, как хотя чтобы отвести удар. Какие слова не удалось добиться, жест достигал. Ужас!


Стиг Пальме стоял над упавшей фигурой, делая то, что делал, с большой осторожностью, не глядя на слесаря. Он наматывал глушитель на дуло своего люгера.


Атмосфера в крохотном магазине была отвратительной. Войдя в это место, Пальме почувствовал затхлый влажный запах, связанный с местом, где никогда не бывает солнца и где вентиляция оставляет желать лучшего. К этому добавился запах пота, струящийся по телу Сейгера, окрашивающий его подмышки, увлажняющий лицо, запах, с которым Пальме сталкивался не раз прежде, зловоние ужаса.


"Эти люди убивают!"


«Мы знаем, что это Стокгольмский синдикат. Мне нужно имя, адрес», - сухо сказал Пальме.


На последнее у него не было никакой надежды - больше всего было именем, наименьшим описанием, которое он мог распространить в преступном мире Стокгольма и надеяться что-нибудь придумать.


«Альтернатива - я снесу тебя с ног».


И Тобиас Зайгер, который провел большую часть своей жизни в этой яме полумрака, придумал чистое золото.


«Светловолосый мужчина, я не могу назвать вам имя. Это была чисто денежная сделка, конечно… светловолосый с бакенбардами… Волосы на затылке были густыми… и он носил очки в золотой оправе. Немного ниже вас, но не маленького роста… около пяти футов одиннадцати. Мы разговаривали по-французски. Я видел его дважды раньше.


… Я знаю, где он живет ».


Стиг Пальме старался сохранять совершенно пустое выражение на лице. Это увеличивало давление, сохраняя чувство отстраненности, когда он накручивал глушитель. Боже всемогущий, Сейгер на самом деле описывал доктора Теодора Норлинга, одного из трех человек, контролирующих управление Стокгольмского синдиката. Почему он не послал какого-то миньона за отмычкой? Затем он вспомнил, как Борайн рассказывал ему, что у Норлинга есть квартира недалеко от фешенебельного района возле церкви Святой Гертруды. Когда Зайгер пришел в себя, я знаю, где он живет, Пальме заставил себя промолчать. Во время допроса искусство часто заключалось в том, чтобы знать, когда нужно держать язык за зубами.


«… Это было странное совпадение, - продолжал слесарь, - я и сам с трудом мог в это поверить, когда увидел его по дороге на работу… Я часто ночевал с сестрой, которая живет в Странгнесе… Въезжая по трассе E3 У меня был настойчивый зов природы. Я остановился у обочины… можно мне выпить? "


"Нет!"


Это была такая тонко продуманная вещь: любая пауза могла остановить поток слов, если Зайгер лучше подумал о том, что делал. И что, черт возьми, все это было с E3 и за городом? Квартира Норлинга находилась в Гамла Стан. Отказано в питье, голос, теперь уже надломленный, ругал меня.


«Когда я был за деревом, я увидел, как этот человек вышел из дома вдалеке… Я всегда ношу в кармане небольшой бинокль.


… Мое хобби - наблюдение за птицами. Это был он! Я подождал, пока он выйдет из машины и поедет в сторону Стокгольма, как я ехал. Я ехал на своей машине, пока движение не стало более интенсивным, и я догнал его. Он меня не видел! На «Вольво», которым он управлял, были американские дипломатические номера ".


Он приближался к Пальме быстро, но он не терял голову. Он монотонно спросил, где находится дом. Это потребовало некоторых подробных объяснений, хотя Пальме хорошо знал дорогу к Стренгнесу. Ему нужно было точно определить местонахождение дома, который, по-видимому, стоял в стороне от шоссе, но с учетом этого был совершенно изолирован.


«Один из тех старомодных домов», - продолжал Сейгер. «Фронтоны и выпуклые окна, как раньше. Ему должно быть не меньше пятидесяти лет».


"Оставайтесь на месте!"


Пальме холодным голосом отдал приказ, а Сейгер остался на полу за стойкой. Пальме медленно подошла к двери, тихо повернула ключ и вышла. Сделав это, он двинулся влево, скользя по стеклу витрины магазина - последнего, чего ожидающий его ожидал. И кто-то его ждал. Двое из них. Среднего роста. Грузный. Ношение солнцезащитных очков. Что-то не так с их обувью. Определенно не шведский.


Мужчина слева бросился вперед, вытянув из руки нож. Они сделали всего две ошибки. Они не догадывались, что он видел силуэт одного человека из магазина, когда он медленно скользил мимо окна. А другой мужчина осторожно попытался открыть запертую дверь, издав малейшие звуки.


Вторая их ошибка заключалась в том, что они не заметили, что правая рука Пальме лежала рядом с ним, когда он выходил из магазина, рука все еще держала «Люгер» с глушителем. Когда убийца бросился к нему, он поднял «люгер» и выстрелил. Пхут! Между его глазами в голове убийцы образовалась небольшая дыра. Второй мужчина ухватился за возможность ворваться в магазин, уверенный, что его товарищ устранит Пальме. Швед последовал за ним в открытую дверь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он склонился над стойкой.


Если бы Зайгер не заставил Пальме освободить слесаря от его автоматического вальтера, он мог бы спастись. Едва Пальме вернулся в магазин, как убийца вонзил нож глубоко в грудь Сейгера. Раздался сдавленный крик, скользящий звук, когда Сейгер снова упал на пол, скрываясь из виду. Пальме прижал дуло своего «люгера» к затылку убийцы. Это казалось грубым правосудием: эти ублюдки любили использовать старый нацистский метод казни.


Мужчина замер, начал что-то говорить по-немецки. Пальме один раз нажал на курок. Пхут! В тишине неприятно пахнущего магазина это звучало не более чем как выдох. Убийца раскинул руки на стойке, словно пытаясь удержаться. Пальме отступила, когда мужчина сложился и рухнул на пол. Вынув автомат Сейгера из кармана, он быстро стер с него все отпечатки пальцев и бросил его в ящик, который все еще был открыт.


Он осторожно вышел из магазина, вытирая ручку платком. Мрачный переулок все еще был безлюден - если не считать смятого тела первого убийцы у подножия окна. Пальме спрятал свой люгер за пояс и за куртку. Быстро двигаясь обратно по переулку к дороге, где он припарковал свой Saab, он сел за руль и медленно уехал.


Глава шестнадцатая


Посольство России в Стокгольме - это современный комплекс зданий, выкрашенных в желтый и охристый цвета. Он отрезан от всех контактов с внешним миром стенами и проволочными заборами, которые круглосуточно патрулируются охранниками, которых, как ни странно, «ABAB» две ведущие службы безопасности в Стокгольме. Внутри все отличается. Все входы контролируются КГБ. Стены комплекса украшены линзами телекамер, которые наблюдают за каждым приближающимся, линзами, которые проецируются во внешний мир как враждебные пистолеты.


Только привилегированная элита может когда-либо покидать пределы посольства. Со стороны вы можете увидеть россиянку с завязанными в пучок волосами, идущую за проволокой одной из жен сотрудников посольства. Она отсидит там свой срок и вернется в Россию, так и не увидев ничего в красивой шведской столице. Ни одно из этих ограничений, конечно, не коснулось Виктора Рашкина.


«С возвращением, товарищ секретарь», - приветствовал его помощник Григорий Семеонов, когда его начальник вошел в кабинет.


"Есть что сообщить?" - коротко спросил Рашкин, садясь в свое большое вращающееся кресло с кожаной спинкой за своим огромным письменным столом. Он даже не взглянул на потрясающий вид из пуленепробиваемых иллюминаторов позади него. Их закрывали тяжелые сетчатые занавески, из-за чего никто из соседних квартир не мог заглянуть в комнату. Вид выходил на ухоженный участок ухоженного газона, а за его пределами воды Риддарфьярдена блестели под полуденным солнцем. Рашкин был в напряжении. Семеонов это почувствовал.


«Есть сигнал, требующий вашего безотлагательного присутствия в Ленинграде. Вы вернулись в Стокгольм как раз вовремя, когда первый секретарь приезжает в город завтра и желает посоветоваться с вами, пока он там».


Семеонов подал шефу расшифрованный сигнал. Он смотрел, как русский изучает его полузакрытыми глазами.


Всего сорок лет, Рашкин был среднего роста, среднего телосложения, темные волосы были очень коротко острижены. Его гладко выбритые глаза смотрели проницательно и почти гипнотически. В молодости он провел два года, обучаясь на актера, прежде чем один из высокопоставленных специалистов по поиску талантов из КГБ заметил его ярко выраженный аналитический ум. Его сразу же завербовали в элитный отдел КГБ, где он быстро научился умению подавлять свой дар мимикрии.


Несмотря на то, что его первоклассный ум быстро ассимилировал поток информации и обучения, направленный на него, Виктора Рашкина в КГБ не было дома. Но он также свободно говорил на шести языках к тому времени, когда встретил Леонида Брежнева на кремлевской вечеринке. Встреча двух мужчин стала решающим моментом для Виктора Рашкина, моментом, который, если его не использовать, никогда больше не повторится.


Большинство людей пошло бы на риск, стремясь произвести впечатление на хозяина Советской России и стараясь соглашаться со всем, что он сказал. Рашкин поставил все на один бросок. Он освободился от ментальной смирительной рубашки, наложенной на него КГБ, и впервые за три года стал самим собой. Те, кто были свидетелями его поведения поблизости, были потрясены.


Рашкин позволил своему природному дару мимикрии вновь проявиться, подражая членам Политбюро, которые действительно присутствовали в комнате под сверкающими люстрами. Постепенно в большом зале Кремля, где проходил праздник, воцарилась тишина. Было слышно только два звука - звук Рашкина, блестяще имитирующего всемирно известных деятелей по обе стороны железного занавеса, и рев смеха Леонида Брежнева, дрожащего от веселья, на таком прекрасном контрасте с мрачными выражениями членов Политбюро. .


С той ночи Виктору Рашкину было обеспечено будущее: будучи малоизвестным, но многообещающим рекрутом КГБ, он стал надежным и секретным наемным убийцей Брежнева. Тот факт, что он был естественным лингвистом и что его актерское чутье сделало его блестящим дипломатом, помогло ему подняться до головокружительной высоты.


Вашингтонское досье на Виктора Рашкина становилось все толще и толще, но немногие, имевшие честь его прочитать, жаловались, что, несмотря на количество данных, качество оставляет желать лучшего. «Это чертовски расплывчато», - проворчал президент США. «Теперь ты его видишь, а теперь нет».


Апрель… Считается, что провел в Аддис-Абебе три дня. Цель визита: предполагаемое обсуждение дальнейшей военной помощи нынешнему эфиопскому режиму.


Май ... Сообщается, что совершил молниеносный визит в Анголу. Сроки посещения неизвестны. По слухам, соглашение заключено с ангольским режимом.


Июль… Сообщается о присутствии в Гаване. Нет положительного подтверждения посещения. Ранее надежная кубинская женщина-агент под кодовым именем Дора сообщила о прибытии важной личности в кубинскую столицу. Сильным подозрительным гостем у Кастро был Виктор Рашкин.


Декабрь… Присутствие Виктора Рашкина положительно подтверждено в Стокгольме, где он занимает должность первого секретаря в посольстве СССР. Считается, что эта официальная позиция маскирует его настоящую деятельность. Был замечен на королевском приеме во дворце в Стокгольме. На следующий день он решил, что уехал из Швеции в неизвестном направлении.


Аналитиков ЦРУ и Агентства национальной безопасности это приводило в ярость. Как выразился один из них после прочтения вышеупомянутых отрывков из отчетов агентов и множества других материалов: «Я даже не уверен, что Виктор Рашкин существует. Считается, что… предположительно… Сообщается, что имеет… По слухам, согласие… Нет положительного подтверждения того, что визит ... Сильное подозрение ... Что это за досье? "


Этот человек был волей огонька, тенью, порхающей в ночи. Для его помощника Грегори Семеонова, высокопоставленного офицера КГБ, его начальник существовал, но он был почти таким же неуловимым, как предполагал вашингтонский аналитик. Когда они совещались в кабинете Рашкина при советском посольстве в Стокгольме, невысокий дородный украинец понятия не имел, откуда приехал его начальник.


«Я забронировал себе билет на рейс SK 732, который вылетает из Арланда в Ленинград завтра в 13.30. Обычно это рейс из шестого выхода», - педантично продолжил Семенов. «Билет в правом верхнем ящике».


"Обратный билет, я надеюсь?"


Рашкин изучал содержимое папки из другого ящика, от которого он один держал ключи. Как он и ожидал, глупый крестьянин Семенов совершенно упустил иронию своего вопроса.


"Каково точное местоположение судна на подводных крыльях, Комета?"


«Капитан Ливанов ждет в Заснице, пока вы не отдадите ему приказ проследовать на согласованную позицию у шведского порта Треллеборг. Я так понимаю, он снова жаловался, что мы рискуем его судном, прося его пересечь Балтийское море».


«Я приказал ему - а не просил его - проследовать в Треллеборг, когда я подам сигнал. Мы должны не забыть сказать ему, чтобы он держал корпус за горизонтом, чтобы его не было видно с берега. А шведский лайнер« Сильвия »находится на позиции?"


«Да, товарищ секретарь». Семеонов помолчал, а Рашкин ждал очередного бюрократического идиотизма. Он не был разочарован. «Я не могу понять, почему мы наняли« Сильвию »и взяли на борт только небольшую команду. Она не в состоянии совершить долгое путешествие».


«Пока вы выполняете мои инструкции. Теперь можете идти».


Рашкин не собирался раскрывать свою стратегию этому человеку, который, в конце концов, был всего лишь созданием Юрия Андропова, главы КГБ и влиятельного члена советского Политбюро. И он прекрасно понимал, что главная задача Семонова - доложить Андропову обо всех действиях Виктора Рашкина, и Рашкин изо всех сил старался сорвать эту задачу, никогда не открывая украинцу ничего менее важного.


Семенов, стриженный так коротко, что Рашкин втайне называл его «Щетиной», не мог даже выйти из комнаты без дальнейших комментариев. У двери он повернулся и заговорил в своей размеренной, неторопливой манере.


«Подтверждаю, что завтра вас могут ожидать в Ленинграде на борту SK 732 из Арланда».


Как только дверь закрылась, Рашкин закрыл папку с тисненой золотой звездочкой, указывающей на крайнюю степень секретности, отодвинул стул и громко выругался. «Пять минут в этом месте, и я кричу, чтобы снова выбраться. С щетиной-щеткой становится невозможно жить».


*


«Я больше ничего не могу сделать, Жюль. Я получил конкретные приказы, чтобы нашим уважаемым гостям ни в коем случае не мешали, а, наоборот, во время посещения этой страны им следует оказывать им всяческую вежливость и внимание. Проблема в том, что Швеция собирается получить значительный объем международного бизнеса, проводя эту конференцию ».


"Они признают, что конференция проходит?"


Гарри Фондберг и Борайн снова были в кабинете начальника службы безопасности Швеции в полицейском управлении. Но во второй раз атмосфера была совсем другой. К изумлению Борана, Фондберг вел себя формально, словно скрывая глубокое смущение.


«Да, была ссылка на конференцию, - признал Фондберг.


Берен встал. «Полагаю, это означает, что я больше не могу полагаться на вашу помощь? Такова ситуация, не так ли?»


Пухлый, способный швед остановился, явно не желая отпускать своего старого друга. «Между прочим, было сообщение для вас», - сказал он. «Мне позвонили по телефону перед тем, как вы приехали. Я не смог убедить ее оставить свое настоящее имя».


" Ее? "


«Да, это была женщина. Сообщение для вас было просто: в море из порта Треллеборг. Судно на подводных крыльях. Шампанское». Фондберг извинился, когда зазвонил телефон. Он прислушался, сказал несколько слов и затем положил трубку с мрачным выражением лица. «В Гранд Отеле произошла смерть. Важная дама».


"Графиня д'Арлеццо",


Берен сделал это заявление, и чуткое ухо Фондберга не упустило интонации. Он встал из-за стола, его глаза насторожились, его рот был напряженным, когда он встретился с мрачным взглядом бельгийца. Берен продолжил: «Ранее сегодня я разговаривал с Эрикой - графиней - в ее номере в Гранд. Я знаю ее долгое время. Она сказала мне, что ей угрожал Стокгольмский синдикат. Этот телефонный звонок примерно говорит мне, где конференция Синдиката состоится. Мы договорились, что она должна использовать шампанское с кодовым словом, чтобы идентифицировать себя. Я думаю, что я прошел мимо человека, который, должно быть, следил за ней в Синдикате, официанта, толкающего тележку ".


«Один из штатных сотрудников Гранд Отеля - официант - был найден скованным и засунутым в шкаф для метел».


"Как она умерла?"


Берен подошел к окну, заложив руки за спину, пока ждал ответа, и уставился на солнечный свет, которого Эрика больше никогда не увидит. Его глаза были совершенно неподвижны.


Фондбергу стало очень не по себе. Перед тем как заговорить, он очистил свой голос. «Она была найдена свисающей с душа в ванной. Она использовала шнур от халата, обычный…»


«Меня нашли бы… повешенным и скручивающимся, как кусок мяса, развевающийся на ветру». Берен повторил для Фондаберга слова, сказанные Эрикой. Швед опустился в кресло за своим столом и тупо уставился вдаль, постукивая короткими пальцами правой руки по столешнице - верный признак того, что он глубоко встревожен. Он слушал, пока Берен пересказывал весь свой разговор с женщиной, которая была одной из самых влиятельных фигур в Западной Европе.


Голос бельгийца стал резче, когда он завершил свою версию своей последней встречи с Эрикой. «Итак, это люди, которым вы оказываете всю вежливость и внимание, как это было сказано, не так ли? И они - все эти члены Стокгольмского синдиката - так же виновны в убийстве Эрики д'Арлеццо, как если бы они лично связывали на шее у нее был шнурок ее собственного купального халата, и она была привязана к душе ".


«Я ничего не сказал об убийстве». Фондберг неловко ерзал за столом и впервые за долгую дружбу не смог встретить взгляд Борана.


"Христос Ал-кровавый-могучий!" Кулак Борана ударился о стол. «Вы не собираетесь так низко опускаться, чтобы позволить им уйти от этого инсценированного самоубийства?»


«Нет!» Фондберг вышел из своего мысленного ошеломления и посмотрел прямо на Борана. «Конечно, я знаю, что это не было самоубийством! Если бы вы понимали по-шведски, вы бы знали, что я разговариваю с судебно-медицинским экспертом, который уже прибыл в Гранд. Я сказал ему, чтобы он отправил свой отчет мне лично как можно скорее. Никому больше не будет разрешено увидеть это. Я сам объявлю о его выводах международной прессе, которая сейчас собирается здесь в надежде получить новости о «деловой» конференции. Это произведет эффект разорвавшейся бомбы! »


«Синдикат придет за тобой», - предупредил Берен своего старого друга, но, как он сам себе признался, он также испытывал его. Такова была зыбучая атмосфера предательства и страха, которую создавала невидимая организация. Реакция Фондберга заставила его немного стыдиться.


«Неправильно, друг мой. Я иду за Стокгольмским синдикатом! Совершив это убийство, они совершили большую ошибку. Они надеялись, что их влияние было достаточно сильным, чтобы подавить любую попытку законного расследования. Они упустили из виду тот факт, что я могу вмешаться. "


В течение следующих нескольких дней события развивались с ошеломляющей скоростью. Получив срочный сигнал Борана, посланный Стигом Пальме с приемопередатчика, спрятанного в подвале дома в городе Странгнас, капитан «Баки» Бакминстер покинул свою якорную стоянку у Копенгагена и двинулся на юг и восток в Балтийское море.


«Мы должны ждать у берега возле Треллеборга», - сказал он Андерсону, главному пилоту гиганта «Сикорски», который они несли на вертолетной площадке. «Прямо за горизонтом, поэтому нас не так легко увидеть со шведского берега».


"Какие-нибудь упражнения, когда мы туда доберемся?" - поинтересовался Андерсон.


«Да. Интенсивное обучение с использованием моторных лодок и шлюпок, оснащенных подвесными моторами, по сути, всего флота судов в трюме. Еще одно занятие, которое Борэн хочет улучшить, - это обучение водолазов подводной войне».


«Графиня д'Арлеццо, президент известной группы банков, которая была обнаружена висящей на душе в ванной комнате своего номера в Гранд-отеле, по мнению известного патологоанатома профессора Эдвина Якоби… '


Гарри Фондберг, выступавший на пресс-конференции, созванной в очень короткие сроки - другие репортеры все еще прибывали, пробиваясь в переполненный зал, обладая определенным драматическим чутьем, которое он теперь использовал в полной мере. Берен наблюдал за ним из глубины комнаты. Головы вскинулись, когда пауза затянулась. Было представлено большинство ведущих газет, телеканалов и журналов западного мира.


'… был убит!"


Пандемониум! Маленький пухлый руководитель Сапо ждал, пока в комнате толпятся мужчины и женщины - некоторые уже бросились за телефонами, чтобы поймать выпуски, которые вот-вот пойдут в печать, с ошеломляющим заявлением. Красоту графини д'Арлеццо сравнивали с красотой Софи Лорен; влияние ее бизнеса на влияние Онассиса. Когда первоначальная реакция утихла, Фондберг безжалостно развязал драму. Теперь было уже слишком поздно пытаться удерживать крышку корпуса. Это был его первый обещанный удар по Стокгольмскому синдикату.


"Через мгновение профессор Джейкоби расскажет вам, почему он заявил, что, по его мнению, предполагаемое самоубийство было сфальсифицировано, не могло произойти таким образом, чтобы обмануть полицию. Или, скажем так, некоторые влиятельные преступные группировки с международными связями. верили, что их влияние настолько велико, что никто никогда не посмеет раскрыть правду? "


- прошептала Луиза Берену. «Бог: Это действительно вскрыло дело. Кем бы ни был Хьюго, он сойдет с ума!»


«Это тактика Гарри», - пробормотал Борейн. «Он надеется, что, выведя его из равновесия, он спровоцирует его на еще одну грубую ошибку. И послушайте это!»


Вопросы теперь сыпались, как пули, репортеры пытались поймать взгляд Фондберга. Высоко на платформе он отбирал своих вопрошающих по их влиянию. Кто-то выбежал на платформу с запиской - несомненно, от какого-то министра. Фондберг отмахнулся от посыльного и сунул непрочитанное сообщение в карман.


«Вы хотите сказать, что графиня была замешана в преступной деятельности?» - спросил кто-то из Der Spiegel.


"Я говорю, что ее шантажировали и запугивали так, как могли бы использовать только животные.


У меня есть самые надежные свидетели того, что ей действительно угрожали смертью в той форме, в которой она приняла убийство ".


"Ваш свидетель?"


«Удовлетворит ли вас бывший главный суперинтендант Брюссельской антитеррористической группы Жюль Боран, ранее отвечавший за убийства?»


"Спасибо. Да!" - сказал Der Spiegel.


"Христос!" - прошептала Луиза. «Он разрушает все дела».


«И единственное, чего Синдикат не выносит, так это публичности», - прошептал в ответ Борейн. «Это темное злое существо, которое действует во тьме».


«Не могли бы вы подробнее рассказать о структуре этих могущественных преступных группировок, о которых вы говорите?» The Times - из Лондона.


«Узнайте, какие личности сейчас в Стокгольме», «Имена, нам нужны имена!» Нью-Йорк Таймс.


«Вы здесь! Проведите собственное расследование, могу я предложить!»


«Лео Ген только что прибыл в столицу, я слышал, - пишет The New York Times.


«Я тоже это слышал, - мягко ответил Фондберг. «Следующий вопрос, пожалуйста»


«Кто контролирует международные преступные группировки, о которых вы говорили в ответ на предыдущий вопрос?» Le Monde of Paris.


Последовала долгая пауза. Напряжение нарастало в переполненной комнате, когда Фондберг, одна рука поддерживая другую, подперев подбородок, казалось, раздумывал, отвечать ли на вопрос. Одно было ясно и усиливало напряжение до тех пор, пока атмосфера не стала наэлектризованной: шеф Сапо знал ответ ...


«Управление из трех человек», - медленно и неторопливо произнес Фондберг. Когда он снова замолчал, дверь рядом с Береном распахнулась. Мужчина сделал три шага вперед и остановился, держа в руке Smith amp; Вессон обеими руками поднял дуло и нацелился в упор на Гарри Фондберга.


Луиза смутно представляла собой невысокого дородного человека в комбинезоне. Берен схватил мужчину за запястье и локоть. Произошел единственный взрыв. Пуля, выпущенная в драке, которая сбила бы Фондберга с ног, застряла в потолке. Произошла шокирующая, недоверчивая тишина, которая длилась несколько секунд, в течение которых единственным звуком было шорохи ног, когда Берен одолел бандита. В холле за открытой дверью появлялись охранники в форме. Берен швырнул потенциального убийцу изо всех сил назад им в объятия.


"Проверьте его на предмет другого оружия!" - рявкнул он. «Или мне придется делать всю эту проклятую работу за тебя? Он был на грани убийства твоего босса».


Воцарился хаос. Комната пришла в движение, когда толпа репортеров устремилась к дверным проемам. Берен оттащил Луизу от толпы бурной толпы и прижал ее спиной к стене. Через тридцать секунд комнату заняли всего три человека: Боран, Луиза и Гарри Фондберг.


Швед проворно спрыгнул с платформы и побежал к бельгийцу, протягивая ему руку. "За спасение моей жизни я могу только сказать спасибо",


«Мы неплохо с этим справились. Может, нам стоит заняться театральным бизнесом», - прошептал Боран.


«У меня есть информация, которую вы просили меня откопать на фоне д-ра Теодора Норлинга до его приезда в Стокгольм. Это ничего нам не говорит», - сообщил Фондберг своим слушателям.


Берен и Луиза сидели за круглым столом в кабинете шефа сапо и с жадностью ели блюда, которые Фондберг заказал в соседнем ресторане. Берен кивнул в ответ на замечание Фондберга, пока швед без энтузиазма изучал отчет.


«То же самое и со всеми этими провинциальными полицейскими силами - они думают, что мы здесь живем светской жизнью, и они даже не могут ответить на гражданский запрос, не ворча на то, насколько они заняты», «Расскажите нам, что нужно знать о Норлинге, "- предположил Берен.


«Родился в Гетеборге, его родители переехали, когда ему было семь лет, в Истад», - он посмотрел на Луизу. «Это старый средневековый порт на южном побережье в провинции Скане. Люди в Скане очень разные».


Он мог говорить о конце света, как некоторые жители Нью-Йорка называют Глубокий Юг. «Возможно, это крайний юг Швеции», - подумала Луиза. Фондберг продолжал читать из своей папки.


«Когда я говорю« Истад », я имею в виду небольшое местечко недалеко от него. Первое, что сделали родители Теодора Норлинга, когда они прибыли из Гетеборга, - разошлись. Его мать сбежала с корабельным механиком, а отцу удалось погибнуть в дорожно-транспортном происшествии. несколько недель спустя. Молодого Норлинга забрала какая-то тетя, у которой были деньги, и он частично получил образование за границей. Он вернулся в Скане, когда ему было двадцать лет, присутствовал на похоронах своей тети, которая только что умерла, и быстро использовал наследство, которое у нее было. оставил его, чтобы заняться бизнесом в качестве коллекционера ".


«Дай угадаю», - вставил Берен. "Коллекционер редких изданий?"


"Неправильный!" Фондберг радостно усмехнулся, набрав очко, когда увидел выражение лица Борана. «Как коллекционер и торговец старинными монетами».


«И он много путешествовал, - настаивал Берен, - в ходе своих дел».


«Да, - признал Фондберг.


«И большая часть его бизнеса велась за границей, а на местах он был известен как отшельник и так и не женился?»


«Да», - почти неохотно согласился Фондберг. «Я читаю эту папку - пустая трата времени, поскольку вы, кажется, знаете ее содержимое. Это правда, что он был отшельником - и его не любили по этой причине, так как он производил впечатление, что чувствует себя выше местных». Швед снова усмехнулся. «Скорее всего, правда в том, что он был намного лучше! Есть еще какие-то предсказания?»


«Только один. Он внезапно прибыл в Стокгольм, чтобы начать бизнес в качестве продавца редких книг около двух лет назад».


Десять из десяти! »Фондберг даже не удосужился сослаться на папку.


«Итак, - предположил Берен, - резюмируя, у Теодора Норлинга сейчас нет живых родственников. Верный? И ваши люди там, в самом темном Сконе, нашли близких друзей, которые он оставил, которые могли бы опознать его фотографию? "


«Да - и нет. Как вы и предположили, я отправил имеющуюся у нас фотографию Норлинга, фотографию, которую нужно было сделать тайно из-за директивы сверху. Полиция Истада показала ее очень немногим людям, которые знали Теодора Норлинга, когда он был там по делам. Некоторые сразу опознали его по фотографии. Другие сказали, что не думали, что это был тот человек, которого они знали как доктор Теодор Норлинг ».


«Человек, которого они знали как доктор Теодор Норлинг». Берен медленно повторял слова, словно наслаждаясь каждым слогом. Вождь Сапо выглядел теперь совершенно раздосадованным. Луиза не сделала ничего, чтобы просветить его.


«Это чертовски жутко», - было ее нелестное замечание.


"Что такое?" Фондберг набросился.


«Как мы слышали эту историю раньше. Точнее, дважды». Она посмотрела на Борана, который кивнул, давая ей разрешение идти вперед. «То, что вы рассказали нам о предыстории и происхождении доктора Теодора Норлинга, является почти точной копией - с небольшими вариациями - предыстории двух других членов так называемого директората, контролирующего Стокгольмский синдикат».


"Вы имеете в виду, что эти люди - спящие, которые сейчас активированы?"


«Нет, как ни странно, наоборот». Говорил Берен.


"Вы имеете в виду, что кто-то изобрел манекенов?" - предположил Фондберг.


«Даже это не так, Гарри. Доктор Берлин определенно существовал, он определенно вырос в Льеже в первые годы своей жизни и начал там свой бизнес как книжный торговец. Есть еще люди, которые его помнят. Смутно».


Фондберг покачал головой и закурил сигару. «Я потерялся. Я подозреваю, что это и есть твои намерения, ублюдок». Он повернулся к Луизе и торжественно поклонился. «Прошу прощения за мой язык, но вы работаете с ним, так что…»


«Я согласна с тобой», - заверила его Луиза.


«Давай попробуем найти тебя, раз уж ты заблудился, Гарри, - невозмутимо продолжил Берен. "История доктора Теодора Норлинга расплывчата, потому что его родители рано исчезли из его жизни, потому что он вел жизнь отшельника, потому что он много путешествовал по делам и его очень мало видели до того, как он переехал на постоянное место жительства в Стокгольм. Два года назад."


«Все, что есть в этой проклятой папке», - заметил Фондберг.


«Или предыстория Отто Берлина расплывчата, потому что Льеж - большой город, потому что у него не было родственников и мало знакомых, потому что он также много путешествовал из-за характера своего бизнеса. Его характер тоже был отшельником. И снова, как и в случае с Норлингом, старые знакомые, показавшие фотографию, говорят: «Да, это он» или «Нет, не очень похож на него». Доступна только одна фотография Берлина. очень стесняется камеры ".


«Я все еще потерялся», - прорычал Фондберг.


«Третий человек - это доктор Бенни Хорн в прошедшем времени, который сейчас живет в Копенгагене, но родом из Эльсинора. И хотя я это помню, как вы думаете, когда доктор Отто Берлин переехал из Льежа в Брюгге? Около двух лет назад! "


«Становится интересно», - вынужден был признать Фондберг. Он взглянул на Луизу. «Этот нечестный и коварный человек, на которого вы выбираете работать, играет со мной в эти игры всякий раз, когда у него есть возможность. В Англии, я думаю, они называют это« подвешиванием вас на веревочке ».


«Предыстория Бенни Хорна столь же расплывчата, если взглянуть на нее скептически», - продолжил Берен. «Он занимался торговлей книгами в Эльсиноре пятнадцать лет, прежде чем внезапно перебрался в Копенгаген. С тех пор никто в Эльсиноре не видел его - не то чтобы многие были заинтересованы».


"Еще один отшельник?" - поинтересовался Фондберг.


«Как я уже сказал, похоже, это связано с торговлей. Так что, хотя он имеет солидный опыт пятнадцатилетнего проживания на окраине Эльсинора, вы не можете отследить многих, кто действительно знал его и то лишь смутно. Местная полиция предъявите его фотографию, и мы получим повторное представление. Некоторые говорят «да», а некоторые говорят «нет», когда их просят назвать Хорна. Как вы знаете, это вполне нормально ».


«Я до сих пор этого не понимаю, - пожаловался Фондберг. «Они не спящие, они не пустышки».


«Кто-то наделал много неприятностей в Бельгии, Дании и здесь, в Швеции, разыскивая этих людей, Гарри. Все это ужасно зловещее - разработано блестящим умом и дьявольски манипулировано. Кто мы на самом деле? ищет четвертого мужчину ".


"Четвертый человек?"


«Тот, кого зовут Хьюго, человек, само имя которого вызывает ужас, настоящий ужас».


Глава семнадцатая


Температура была сравнительно приятной (42 FV), восточный ветер, доносившийся над аэропортом, замораживал лицо, лица сотрудников аэропорта были мрачными; предвзятый наблюдатель мог бы даже использовать слово «кислый». Насколько было видно, пейзаж и здания были удручающими. Рейс SK 732 Скандинавских авиалиний из Стокгольма только что приземлился в Ленинграде.


Не обращая внимания на стюардесс, ожидающих у выхода, Виктор Рашкин вышел из самолета и бодро направился к ожидавшему его черному лимузину Зил. Охранник КГБ отсалютовал, приоткрыл заднюю дверь, а Рашкин вошел внутрь, закрыл ее и жестом показал шоферу, который тут же завел машину. Рашкин был известен своим нетерпением.


Кавалькада - машина «Волга», полная агентов КГБ, ехала впереди лимузина «Зил», а другая ехала сзади - умчалась прочь от аэропорта, и Рашкин без особого энтузиазма выглянул наружу. Какого черта Брежневу были нужны личные отчеты о ходе операции «Снежная птица»? Рашкин подозревал, что старик, окруженный пенсионерами, просто хотел несколько часов в его компании. Он всегда просил выдавать себя за другое лицо и рявкнул, пока Рашкин имитировал своих жертв.


Расслабившись на мягком сиденье, он смотрел сквозь янтарные занавески, закрывающие окна. На улицах люди были любопытны и возмущены. Аппаратчики направлялись в неизвестный пункт назначения, и впереди кавалькады полиция останавливала движение, чтобы пропустить Виктора Рашкина. Водитель одной машины, вынужденной остановиться у обочины, осторожно дождался проезда второй машины с сотрудниками КГБ, а затем сплюнул в окно.


«Высокомерные дураки, живущие за нашими спинами».


Это было обычное чувство, которое Рашкин увидел бы в глазах смотрящих прохожих, если бы посмотрел вверх. Он не беспокоился. Он знал, что он увидит. Однажды крышка оторвется. Даже у этих глупых крепостных должен был быть предел терпению.


Раньше в отеле «Европа», расположенном на Невском проспекте, недовольство было больше, так как всех посетителей сразу же переселили из своих номеров в другие отели. Никаких объяснений не было дано, поскольку отряды агентов КГБ пришли на замену штатному персоналу.


Теперь Европа больше походила на крепость, чем на отель со специальными отрядами агентов, проверяющих личность каждого, кто подходил к входу. Охрана патрулировала все коридоры, вооруженные люди агрессивно демонстрировали свое присутствие. Первый секретарь Брежнев был в городе. Его заявленной целью было посещение Ленинграда.


Его настоящей целью было посовещаться со своим протеже Виктором Рашкиным.


«Итак, - продолжил Леонид Брежнев, - можно сказать, что Стокгольмский синдикат процветает?»


«Мы можем сказать больше, чем это», - уверенно заявил Рашкин, в его манере совершенно отсутствовало обычное подобострастие, проявленное к хозяину Советского Союза. «Мы можем сказать, что теперь мы поставили под свой контроль марионеток на большинстве ключевых должностей в Западной Европе - председателей крупных промышленных концернов, руководителей транспортных систем, контролеров некоторых крупных банков и, прежде всего, некоторых министров кабинета министров. Вовлекая их - тем или иным способом - в Синдикат, мы скомпрометировали их, поэтому все, что они могут делать, - это подчиняться нашим инструкциям ».


«Захват без войны, невидимый и даже не замеченный массами захват!» Тон Брежнева выражал его огромное удовлетворение тем, что он, очевидно, считал великой победой.


«Это похоже на то, как пятая колонна Гитлера практикуется в гораздо более широком масштабе», - прокомментировал Рашкин.


«Эти три человека, которых вы нашли, формируют управление - Берлин в Брюгге, Хорн в Копенгагене и Норлинг в Стокгольме. Зачем они нужны?»


Рашкин не успел вздохнуть с досадой. Это было вызвано преклонным возрастом Первого секретаря - его раздражающей привычкой менять тему без видимой причины. И все же, как ни странно, это сочеталось с умением запоминать необычайное количество деталей по широкому кругу проектов. Надо было смотреть, как старик недооценивает его, и он ловит тебя по рывку конского хвоста. А это, мрачно напомнил себе Рашкин, случилось всего один раз. Он объяснил четко, осторожно, чтобы не показаться покровительственным.


«Эти трое очень важны. Каждый контролирует определенный географический сектор - Берлин, Средиземное море до устья Рейна, США…»


«Да, да, я помню это».


"Таким образом, любой член Синдиката в этом секторе сотрудничает с командиром сектора, который является западноевропейцем. Это полностью маскирует тот факт, что реальный контроль находится в наших руках.


«Как вы им объясните, почему конференция проходит на борту советского судна на подводных крыльях« Комета »?»


Проницательный момент. Но, о боже, мы все это уже проходили! Рашкин улыбнулся, чтобы расслабиться. «Они уже верят, что большая часть прибыли Синдиката будет поступать от тайных операций с доходами от преступной деятельности внутри Советского Союза, что в Синдикате есть советские члены!»


"Хорошо, хорошо, товарищ!" Брежнев лукаво улыбнулся, наклонился вперед и сжал плечо Рашкина. Молодой человек догадывался, что будет дальше, и не был разочарован. «А как насчет нескольких ваших подражаний, чтобы подбодрить старого большевика, который целый день сидит, глядя в кислые лица? Для начала, почему бы не нашему уважаемому министру обороны Дмитрию Устинову?»


Через мгновение он начал громко смеяться: за это короткое время актерский гений Рашкина превратил его в другого человека. Им стал маршал Дмитрий Устинов.


Покушение на жизнь начальника службы безопасности провалилось.


«Черт возьми, какой сумасшедший маньяк действовал без моего приказа и совершил этот крайний идиотизм? И если когда-то было время, когда мы не хотели ничего подобного, то это сейчас! Сейчас! Сейчас! Сейчас! Вы меня слышите? Ну, почему разве ты не скажешь что-нибудь вместо того, чтобы стоять, как шлюха на углу улицы? " - потребовал Рашкин. Карнелл схватил декоративную тарелку со стены и швырнул ее в себя. Она разбилась о его голову сбоку - и когда он поднял руку, она вышла залитой кровью.


Рашкин посмотрел на Соню Карнелл и другой рукой вынул из кармана платок. Он вытер кровь с пальцев, его манеры внезапно стали ледяными. Во время разговора он бредил, как сумасшедший, кричал на шведскую девушку, как будто это была ее вина.


«Это была ухабистая дорога из Ленинграда», - сказал он ей. «Турбулентность была очень необычной».


«Беспорядки с тех пор, как вы прибыли, были не только необычными», - злобно сказала она. «Это было невыносимо. Вы меня слышите, Виктор Рашкин?» - вдруг крикнула она во весь голос. «И тарелка, которую я сломал над твоей глупой головой, была твоим подарком мне»,


"Я знаю."


«Я просто хотел убедиться, что ты знаешь, потому что я рад. Ты меня слышишь, сутенер? Я рад».


Ее четко очерченная грудь вздымалась от страсти, а белое лицо было маской гнева. Его реакция, как всегда, была неожиданной и обезоруживающей. Он сел на диван, закурил две сигареты и предложил ей одну.


«Газетная история меня встревожила, - мягко заметил он. «Накануне конференции, когда мы хотим, чтобы все было мирно и ничто не мешало нашим влиятельным гостям. Такие мужчины и женщины любят жить без огласки. Есть только одно решение, Соня».


Карнелл поиграл с большим бриллиантовым кольцом, которое подарил ей, и ждал следующего заявления. Она утверждала свою независимость; Виктор презирал и не доверял всем, кто ему подыгрывал. К этому времени она уже научилась обращаться с этим блестящим и странным человеком.


«Мы незаметно уничтожим организацию Борана, начав сразу», - решил он. «У нас сейчас много войск в Стокгольме, включая Гюнтера Баума».


«Но как вы собираетесь их найти? Мы знаем, что Берен и его пирог в« Гранд », а все остальные?


«Наши люди будут незаметно звонить во все крупные отели города. Они проверят, нет ли новых прибывших в течение прошлой недели. Им не составит труда идентифицировать нас.


ищем людей в стиле коммандос, некоторые из которых, как мы подозреваем, ранее принадлежали к британской террористической САС ".


«Которые, конечно, - саркастически вставила она, - намного хуже, чем расстрелы КГБ».


«Я должен уйти сейчас. Вы можете предупредить наших людей и немедленно начать поиски. Гюнтер Баум должен быть назначен ответственным за поиски и последующие ликвидации. Как можно больше из них будут выглядеть как несчастные случаи. дом, чтобы собрать все папки до начала конференции на борту Kometa ».


Один из тех старомодных домов ... Фронтоны и выпуклые окна, как в те времена, когда строили ... должно быть не меньше пятидесяти лет ...


Стиг Палме вспомнил описание, которое убитый слесарь дал ему о доме в деревне, где он видел доктора Теодора Норлинга.


«По крайней мере, я предполагаю, что это был Норлинг», - продолжал Пальме, в то время как Берен, Гарри Фондберг и Луиза Гамильтон слушали его, обедая в ресторане Opera House. Это было удобное место для встреч, потому что было близко к Гранд Отелю и было тихо. Рядом с ними никто не занимал столик.


«Все в порядке, Стиг, - заверил Борана шведа, - я чертовски уверен, что это был Норлинг. Он лично участвовал в организации очередной« демонстрации »Синдиката. Не забывайте, что бедная Эрика должна была покончить жизнь самоубийством, но другие члены Синдиката знали бы лучше. Теперь, Гарри, этот рейд на загородный дом, который Стиг может найти для нас. Может ли это быть в ближайшее время? И совместная операция между моими людьми и Сапо. Неофициально, конечно? "


"Это может быть сегодня!" - объявил Фондберг и глубоко затянулся сигарой, чтобы выразить удовлетворение перспективой действий.


Шесть машин двигались по шоссе E3 за окраиной Стокгольма по открытой местности. Пальме был выбран вести штурмовую колонну, потому что он был шведом и потому, что он знал местоположение дома, который описал мертвый слесарь Тобиас Зайгер. Во втором автомобиле Жюль Боран сидел за рулем своего «Мерседеса», на котором Альберт ехал в Стокгольм.


«Вы действительно думаете, что этот дом может быть штаб-квартирой Стокгольмского синдиката?» - спросила Луиза, нетерпеливо глядя в окно.


"Я предполагаю, но это соответствовало бы основным требованиям штаб-квартиры, исходя из собственных воспоминаний Стига об этом месте. Хьюго не захочет никуда в Стокгольме. Для Теодора Норлинга нормально иметь свою квартиру в Гамла Стан, я думаю, Норлинг просто отвечает люди там, точно так же, как Отто Берлин встречает людей в Брюгге ».


«В мобильности они находят безопасность?»


Берен замолчал. "Что-то в этом роде. Но старый дом прямо в деревне, далеко от дороги, поэтому он не привлекает внимания, и все же недалеко от шоссе, по которому можно быстро добраться до Стокгольма. Как я уже сказал, я играю в азартные игры, но это соответствует основным требованиям ".


"Играть в азартные игры!"


Луиза повернулась на сиденье и через заднее окно посмотрела на извилистую дорогу. Она могла видеть, по крайней мере, две из четырех машин, следовавших за ними, и внутри каждой машины Хендерсон разместил команду из четырех человек, привыкших работать вместе, как группа. И - эта мысль пришла ей в голову - если бы Гарри Фондберг знал, что оружие, скрытое на борту этих машин, у него был бы припадок. Сержант Джок Хендерсон, ехавший в третьей машине, был устроен на небольшую войну. И он поддерживал радиосвязь со всеми другими машинами, используя заранее подготовленный код, который ничего не значил для посторонних слушателей.


«Конечно, все это могло быть напрасным», - заметила Луиза. «А где Гарри Фондберг? Кстати, я полагаю, вы знаете, что по шоссе летит транспортный вертолет?»


«Я заметил вертолет», - торжественно сообщил ей Берен. «Я знаю, что на его борту находится Гарри Фондберг. И, как вы так радостно предсказываете, все это могло быть напрасным».


*


«Цессна» ждала Виктора Рашкина - он видел ее вдалеке! Закинув фуражку на заднее сиденье, он схватил за борт шлем пилота и уверенно вылез из машины, запер ее в зоне стоянки и зашагал по аэродрому.


В диспетчерской вышке мужчина взял бинокль, сфокусировал их на фигуре, стремительно шагающей к «Цессне», и попросил извинения. Вместо того чтобы идти к туалетам, он вошел в ближайший таксофон и набрал номер Эда Коттела. В своей комнате в «Гранд» американец ответил, указав номер своей комнаты.


«Вестерберг здесь», - представился звонивший. «Озарк только уезжает. Как обычно, официальный пункт назначения - Кьюла».


«Понятно», - лаконично ответил Коттель. «До свидания. И будем надеяться, что мы выиграем пакет».


Кьюла был небольшим военным и гражданским аэродромом примерно в пятнадцати километрах от города Странгнас, до которого можно добраться, путешествуя по шоссе E3 - по маршруту, по которому теперь двигались Берен и его артиллеристы.


Перед тем, как покинуть Гранд, чтобы присоединиться к конвою, Бо-Рейн проскользнул в комнату сотрудника ЦРУ, чтобы рассказать ему о своих планах и о местонахождении странного старого дома, из которого слесарь видел уходящего блондина с бакенбардами. Единственный факт, который Берен не упомянул Эду Коттелу, заключался в том, что слесарь доложил, что светловолосый мужчина выезжает из дома в Стокгольм на фургоне Volvo с американскими дипломатическими номерами.


Две минуты спустя Коттель сидел за рулем своего арендованного «Рено», припаркованного перед отелем. Ему нужно было набрать скорость, чтобы догнать конвой Борана.


Они ехали через провинцию Содерман по шоссе E3, и Луиза была очарована красотой пейзажей. «Я понятия не имел, что сельская местность недалеко от Стокгольма такая прекрасная».


«Да, это привлекательно», - согласился Берен.


Луиза сидела, очарованная, когда солнце снова сияло в безупречном небе, и шоссе тянулось вперед, проходя через крошечные ущелья, где гранитные скалы замыкались на дороге, а затем снова открывались, открывая холмы, покрытые елями, зеленые холмы, покрытые елями, поля желтый рапс, иногда деревянный фермерский дом выкрашен в сильный ржаво-красный цвет, резко контрастирующий с окружающей зеленью. Она взглянула в зеркало и застыла.


Вынув бинокль из бардачка, она повернулась на сиденье и направила очки через заднее стекло на ревущий позади них «Рено». За тонированными стеклами к ней бросилось лицо Эда Коттеля.


«За нами следят», - напряженно сказала она. «Эд Коттель идет прямо за нами. В любую секунду он проедет через наше заднее окно».


"Я знаю."


«Рено» был чертовски близок для комфорта Луизы. Берен жестом показал Коттелю, чтобы тот двигался впереди «мерседеса». Через несколько минут, двигаясь по повороту, Берен заметил на синем фоне дорожный знак - большую белую букву «М» и указал на него Луизе.


«Это указывает на то, что нас ждет остановка. Мы можем подъехать и посмотреть, что так волнует Эд. Я сказал ему, куда мы идем».


Берен ухмыльнулся и подал знак, что подъезжает к остановке. Когда он остановился, он остался сидеть за рулем своей машины и подождал, пока Коттел, припарковавшийся дальше на остановке, вылезет из своего «Рено» и направится к ним.


"Разве не было бы хорошо выйти и поприветствовать его?" - предложила Луиза.


«Нет, пока мы не узнаем, что он задумал», - ответил Берен.


Теперь они были далеко за городом, и на E3 было очень мало движения. Новые холмистые зеленые холмы, увенчанные темными пятнами елового леса, пейзаж, который, казалось, длился вечно. Когда Коттель подошел к ним пешком, тепло солнца обрушилось на «мерседес».


Свой обычный строгий и хорошо скроенный костюм он заменил старыми джинсами, кроссовками и потрепанным анораком. Американец прислонился к краю открытого окна, вежливо поприветствовал Луизу и затем сказал: «Мои люди говорят мне, что Виктор Рашкин, пилотирующий свою собственную Cessna, вылетел из Броммы некоторое время назад, согласно плану полета, где его пункт назначения - аэродром Кьюла».


"Что заставляет вас задуматься, Эд?"


«Что если вы хотите кого-то обмануть, вы можете полететь в Кьюлу, а затем уехать обратно со стороны Странгнеса, как если бы вы направлялись в Стокгольм. Только одна мысль. Не возражаете, если я продолжу следовать за вами?»


"Как ни крути, Эд".


Пока Коттель возвращался к своему «Рено», Борайн выехал из обочины и промчался мимо американца, чтобы догнать «Сааб» Пальме. В зеркало заднего вида он увидел приближающуюся машину с Хендерсоном за рулем. Остальные три машины с артиллеристами не сильно отстанут.


«Вы были довольно грубы с Эдом», - заметила Луиза.


«Я просто использовал как можно меньше слов в разговоре. На случай, если вы забыли, мы работаем по расписанию с Гарри Фондбергом».


«А теперь назови мне настоящую причину».


«Предположим, вы хотите отвлечь чье-то внимание с определенного направления, что было бы наиболее эффективным способом сделать это?»


«Направьте их в другом направлении. Вы не можете иметь в виду, что Коттель продолжает привлекать ваше внимание к движениям Виктора Рашкина, чтобы отвлечь ваше внимание от Вашингтона, ради бога?»


Харви Шолто, человек из Вьетнама, человек, прошлое и настоящее которого было туманным, и человек, о котором помощник президента Джоэл Коди потрудился позвонить Гарри Фондбергу, чтобы сообщить ему о своем скором приезде, останавливался в отеле. Отель Райзен.


Он тщательно выбирал отель. Он находился на острове, где находился Гамла Стан. Его передняя часть выходила на водный пояс Строммен. В бинокль из окна спальни высокий, крепкого телосложения, лысый американец мог ясно видеть через воду главный вход в Гранд-отель, машины, припаркованные снаружи, и всех, кто входил или выходил из отеля. Он сидел верхом на стуле и смотрел в бинокль, когда увидел, что Берен и Луиза вышли из отеля и забрались в «мерседес».


Спеша спуститься по лестнице, он сел за руль арендованного им «Вольво» и быстро поехал вдоль реки и по мосту на материк. Он прибыл вовремя, чтобы вставить свой автомобиль в движение на расстоянии отслеживания от «Мерседеса».


В соломенной шляпе, полностью скрывающей его лысину, и в больших очках с тонированными очками, он изменил свою внешность так, что только встреча лицом к лицу сделает его узнаваемым для тех, кого он знает. Взглянув налево, он увидел, что рядом с ним ненадолго проезжает «рено». Две машины двигались параллельно всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы Шолто узнал крючковатый профиль агента ЦРУ Эда Коттеля.


Почувствовав, что он следит за Береном, Шолто стал следить за человеком из ЦРУ. Он наблюдал, как колонна машин, следовавшая за Saab, следовала за Mercedes Борана, когда они меняли направление и через несколько минут выезжали в направлении Strangnas на шоссе E3.


Это был Шолто, который составлял невидимый хвост колонны, стараясь держать последнюю машину в поле зрения, пока он зажигал сигарету за сигаретой, и его глаза, похожие на пуговицы, сверкали сосредоточенностью. Продолжая ехать, глядя через тонированные стекла на разворачивающееся шоссе, он почувствовал под своей подмышкой успокаивающую выпуклость Кольта. 45 в подпружиненной кобуре. На сиденье рядом с ним в одеяле было завернуто ружье «Армалит». Казалось, что его срочная миссия в Вашингтоне почти завершена.


На длинных участках открытой местности у E3 нет барьеров, защищающих прилегающие плоские сельхозугодья - дорога просто сливается с ровным лугом. Пальме спрятал свой Saab, проехав прямо по пустынному шоссе по траве и припарковав свой автомобиль за рощей. Когда появился Берен, он махнул ему, чтобы тот последовал его примеру, и стал ждать, пока другие машины в колонне не уйдут с шоссе.


"Что делает Эд?" - спросила Луиза, когда Берен умело и медленно вел полторы тонны металла по тому же маршруту и за той же рощей.


«Делает свое дело - как обычно», - лаконично заметил Берен.


Американец продолжил движение по шоссе и вскоре скрылся из виду за поворотом. Над головой снова появился вертолет с Гарри Фондбергом.


«Сбрось высоту», - приказал Фондберг, садясь в кресло рядом с пилотом. Он оперся локтями на подлокотники сиденья, чтобы придать устойчивость, и направил свой мощный бинокль на «Рено», который ранее остановился для краткой консультации с Жюлем Бораном.


"Попался." Фондберг записал регистрационный номер и сказал пилоту набрать высоту. Следующим его интересом была колонна машин, выезжающих с дороги, бороздящих траву и собирающихся за рощей деревьев, чтобы сформировать лагерь. Начальнику Sapo казалось, что вот-вот начнутся интересные события.


Обеспокоенный движением колонны, скрывающейся за деревьями, Фондберг пропустил проезд бежевого Volvo, которым управлял мужчина в соломенной шляпе. Отметив, где машины сошли с дороги, а также узнав о воздушном вертолете над головой, Харви Шолто продолжил в умеренном темпе по E3, пока не скрылся из виду за поворотом.


Один из тех старомодных домов ... Фронтоны и выпуклые окна, как в те времена, когда строили ... должно быть не меньше пятидесяти лет ...


Спрятавшись вместе с остальными за второй рощей деревьев, Пальме левой рукой почесал свою короткую стрижку. Убитый слесарь был невероятно точен, когда описал и место, и место. Дом оказался именно там, где он ожидал его найти. Это было похоже на дом в Психо.


Даже Пальме, не слишком чувствительный к атмосфере, чувствовал, что с этим местом что-то явно не так.


«Мне это не нравится», - сказал он Берену, стоявшему рядом с ним рядом с Джоком Хендерсоном. Бельгиец осматривал место в свой бинокль. Он был склонен согласиться. Это выглядело чертовски тихо. Шторы на всех окнах наполовину задернуты, чтобы не пропускать сильный солнечный свет, как это делают люди для защиты ковров и ковров - или когда они в отъезде.


Ступеньки на открытую веранду выглядели шаткими, краска отслаивалась, но остальная часть дома выглядела в хорошем состоянии. Просмоленный подъезд шел прямо к основанию ступеней, а затем огибал правую сторону дома. На той же стороне был силуэт, частично замаскированный деревьями, старинного флигеля.


"Есть признаки оккупации?" - прошептала Луиза.


Было что-то в атмосфере этого места, которая поощряла шепот, что-то в тяжелой, жаркой тишине, которая облаком нависала над странным зданием.


«Ни черта не вижу», - сказал Борейн, опуская очки, но в его голосе было неуверенность. "Что вы думаете?" он спросил.


«Мне это не нравится», - повторил Пальме и снова почесал голову левой рукой; справа он держал заряженный пистолет-пулемет.


«Я предлагаю сначала окружить его, сэр», - решительно предложил Хендерсон. «Тогда двигайтесь со всех сторон в согласованный момент. Сразу за нами есть дренажная канава, вокруг которой росла трава - идеальный канал, если мы будем ерзать на животах и направиться к задней части дома, а затем кружить».


«Недалеко есть озеро», - заметил Пальме. «Их много в этом районе. Этот достаточно большой». Он показал карту Берену, и тот сделал замечание, о котором позже пожалел.


«Не может иметь никакого значения. Я согласен, Джок, мы приближаемся с особой осторожностью. Окружаем это место, а затем приближаемся со всех сторон. Джок, собери его и приведи в движение!»


«Транспортный» вертолет с Гарри Фондбергом на борту улетел на некоторое расстояние, и когда Луиза прикрыла глаза от яркого солнца, она увидела в нем немного больше, чем пятнышко. Фондберг сознательно уходил с поля боя, чтобы не насторожить противников. Луиза стояла за деревьями, которые скрывали их от дороги, снова глядя на дом через бинокль.


Хендерсон и его команда из двенадцати вооруженных стрелков, оснащенных рациями, уже скрылись вдоль дренажной канавы. Глядя на траву над канавой, Берен не видел ни малейших признаков движения. Он просто надеялся, что из верхнего окна в доме не будет видно канавы. Он услышал восклицание Луизы, которая отошла на несколько ярдов и все еще осматривала территорию дома. Он присоединился к ней.


"Что это?"


«Когда Стиг брал интервью у слесаря в своей мастерской, разве он не говорил, что видел универсал Volvo с американскими дипломатическими номерами?»


«Да, он пытался проследить за автомобилем, направлявшимся в Стокгольм, и потерял его. Почему?» В тоне Борана была нотка нетерпения.


«Поскольку за домом припаркован универсал Volvo, единственное, что дипломатические номера - российские, а не американские».


«Зайгер, должно быть, был так напуган, что пытался скрыть часть правды. И эта машина означает, что кто-то находится внутри этого дома!»


Глава восемнадцатая


Доктор Теодор Норлинг смотрел из-за занавески окна первого этажа. В море травы рядом с дренажной канавой виднелись бреши, и там он видел приближающихся людей, ползавших, как змеи на животах.


Он только что собрал то, за чем пришел - пачку красных папок, спрятанных под люком на первом этаже. Теперь они благополучно оказались в его портфеле, и ему нужно было бежать. Верхняя часть его тела была одета в свободную охотничью куртку с вместительными карманами. В левой руке он держал портфель; его правая рука зарылась в один из карманов и нащупала твердые металлические ананасы - гранаты.


Он быстро вышел из комнаты и устремился вниз по изогнутой лестнице. Помещение было почти пустым, почти не обставленным, и, когда он спускался, каблуки его туфель эхом разносились по всему дому.


Мебель, которая действительно существовала, была любопытной. Под каждым окном стоял большой ящик, который можно было принять за старомодный радиатор. Ничего подобного. Перед тем, как покинуть призрачный дом, Норлинг осторожно собрал компактное устройство с красной кнопкой и горкой. Он поднял миниатюрную антенну и переместил затвор в «активное» положение. Теперь ему нужно было быть очень осторожным, чтобы не нажать красную кнопку слишком рано.


На улице он нырнул за припаркованный Volvo и побежал под прикрытием деревьев, чтобы пересечь канаву, где он повернул и продолжил путь за домом. Как он и надеялся, ров был пуст; первый человек еще не дошел до угла. Позади него он оставлял пороховую бочку.


Пригнувшись, он теперь удалялся прямо от дома и шоссе, пользуясь каждым естественным укрытием: участком подлеска, группой деревьев, выступающим из земли гранитом. Достигнув обнажения, он остановился, взобрался на небольшой овраг и осторожно выглянул через край.


На некотором расстоянии позади него голубые воды озера колыхались и блестели на солнце, как ртуть. Это было озеро, которое, как считал Боран, не могло иметь никакого значения. С вершины гранитной скалы Норлинг мог разглядеть среди тростников, обрамляющих берег, где спрятан его поплавок.


Он снова обратил свое внимание на дом, который он мог ясно видеть со своего места - дом, припаркованный универсал и шеренгу людей, которые, окружив дом, поднимались из канавы и смотрели на свою цель, не приближаясь. . Норлинг крепко сжимал в правой руке радиодетонатор, прижимая указательный палец к красной кнопке. Одно нажатие привело бы к взрыву огромного количества фугасной бомбы, установленной внутри дома.


Эд Коттель проехал совсем немного от подъездной дороги к дому, который напомнил ему старые дома, все еще сохранившиеся в далеком Сан-Франциско.


«Вероятно, построен примерно в то же время», - предположил он вслух - и сразу понял, что тот факт, что он разговаривает сам с собой, был признаком напряженности. Желая использовать свой трансивер, он свернул на «Рено» с шоссе и остановился за зарослями подлеска.


Он опустил заслонку, обнажив циферблаты, повозился с ними, а затем позвал своего человека на Кьюла, военный и гражданский аэродром в пятнадцати километрах от Странгнеса. "Кулик зовет ... Кулик зовет ..."


«Я читал тебя, кулик. Я читал тебя. Озарк приземлился. Повторяю, Озарк приземлился».


Коттель вышел и впился взглядом в мерцающую дымку, танцующую над полями. Для Швеции становилось чертовски жарко. Итак - Виктор Рашкин, как обычно, вышел на берег у Кьюлы. Шаблон повторялся.


Наблюдатели в Бромме и Кьюле четко установили, что русские совершают регулярные полеты по этому маршруту. Он покинул Cessna, пилотируемый им самим, в Кьюле, сел за руль ожидающего Volvo 245 универсала и в конце концов поехал по шоссе E3, словно возвращаясь в Стокгольм - место, откуда он только что вылетел.


В этом не было смысла.


Проблема заключалась в том, что Коттель всегда терял «Вольво» задолго до того, как он достиг поворота к старому дому, где Борайн, казалось, собирался начать свою частную войну.


«Сессна», оставленная в Кьюле, всегда доставлялась на свою базу в Бромме наемным пилотом, предположительно в ожидании следующего вылета Рашкина.


Коттель поймал вспышку там, где ее не должно быть. Он распахнул дверь, наклонил голову и покатился по неровной земле.


Первая высокоскоростная пуля разбила лобовое стекло «рено», пробив отверстие в стекле за тем местом, где была голова Коттеля. Вторая и третья пули попали в цель, повредив обе передние колеса. Под прикрытием «Рено» Коттель произвел три выстрела подряд в быстрой последовательности как можно ближе к тому месту, где солнечный свет отражался от линзы оптического прицела. Он подождал и услышал звук заводного двигателя автомобиля. К тому времени, как он выехал на шоссе, машина и предполагаемый убийца уехали.


Харви Шолто был в ярости из-за того, что промахнулся - что-то почти уникальное в его опыте. Где-то плыл вертолет для управления движением - он видел его раньше, и единственное, без чего он мог обойтись, - это помехи от местных свиней. В задней части «Вольво» лежала винтовка «Армалит», ствол которой еще оставался теплым после трех произведенных им выстрелов. Как только он понял, что промахнулся с первым выстрелом Коттеля, он переключил свой прицел на шины.


Управляя одной рукой, он снял соломенную шляпу и вытер пот с лысины. Это было время уборки - избавления от лишних концов. Это хорошо сработало в Stockholm Central. В форме шведской полиции и на мощном мотоцикле Шолто проскользнул через кордон с чемоданом героина, привязанным к заднему сиденью, и доставил груз на квартиру в Радмансгатане.


Шолто также использовал пистолет с глушителем, чтобы убить Сержа Литова после того, как они забрали героин. Литов был важной частью процесса очистки. Он набросил на голову широкополую шляпу и поджал толстые губы. Итак, Коттель все еще был в его списке. У него будет второй шанс.


«Есть кто-то на гранитной скале, Джулс, - настойчиво сказала Луиза.


"Где?"


«Этот чертов огромный камень, торчащий за домом».


Берену пришлось принять немедленное решение. Он должен был предположить, что Луиза что-то видела. Инстинктивно он почувствовал, что до того, как что-то случилось, остались считанные секунды ... мужчина или люди на скале, глядя на дом ... хороший вид на людей Хендерсона, окружающих дом ... чистое поле огня для автоматического оружия, чтобы косить всех ...


«Выйти! Выйти! Хендерсон, ради бога, уйти сейчас же!»


Чтобы его голос был слышен, Берен сложил ладони в рукотворный мегафон. Он рисковал сорвать всю операцию. Он рисковал убить половину своих людей, если бы ошибся, если бы Луиза что-то вообразила. Его отчаянный крик выдал бы всю игру, уничтожив самое важное оружие Хендерсона - элемент неожиданности.


Хендерсон отреагировал мгновенно, но использовал собственное суждение.


«Укрыться! Немедленно укрыться! Неминуемая атака…»


Берен и Луиза увидели ужас с их далекой точки зрения за рощицей.


Эркеры вырвались наружу, рассыпавшись градом обломков, обрушившимся на огромную территорию. Ступеньки, ведущие к входной двери, взлетели, как ракета: под ними должно было быть заложено огромное количество взрывчатки, чтобы поймать любого, кто попытается добраться до веранды. Стены дома летели по воздуху, как осколки, осколки дерева с зазубренными концами. Крыша вздымалась вверх, как будто гигантская рука царапнула ее вверх. И все это сопровождалось оглушительным ревом, временно оглушившим Борана.


Гарри Фондберг, возвращаясь к дому на вертолете, в полном ужасе смотрел на вид с воздуха. Вертолет ненадолго вздрогнул, когда ударная волна ударила по машине. Фондберг быстро пришел в себя и отдал пилоту естественный и гуманный приказ.


Сдвинуться по шоссе у въезда на подъезд, - сказал он в микрофон. - И быстро!


И вот наступил пожар. Как и многие шведские жилища, дом был построен из дерева. Свирепый язык желтого пламени пробивался сквозь распространяющийся черный дым, язык танцевал и рос. Зловещее потрескивание пламени быстро распространялось, пожирая остатки дома, который столько лет стоял одиноко.


Доктор Теодор Норлинг не стал ждать на вершине утеса, чтобы увидеть результат нажатия своей красной кнопки. Он карабкался по самой дальней от дома стороне утеса и тем самым спас себя. В задней части дома стояла большая куча бревен, готовая к предстоящей зиме. Взрыв унес эти готовые ракеты и отбросил их от дома с силой артиллерийского огня. Норлинг услышал громовой лязг бревен, обстреливающих дальнюю сторону скалы. Затем он начал двигаться к своей цели, наполовину бегая и наполовину приседая, чтобы избежать обнаружения.


*


Вертолет получил повреждения при посадке. Это был шанс из тысячи, возможно, усугубленный шоком пилота, увидев, как целый дом разлетелся на куски, но когда он приземлился у въезда на подъезд, задняя часть его машины оказалась слишком близко к припаркованному «мерседесу» Борана. Он поймал машину лишь скользящим ударом, унесшим с крыши не больше, чем щепку, но это был небольшой хвостовой винт, кончик которого попал в машину. Ротор соскользнул с вертолета и понесся по шоссе.


«Мы не можем снова летать», - сообщили Фондбергу. «Мне очень жаль, но без рулевого винта мы потеряли руль направления».


"Не беспокоиться." Начальник сапо готовился покинуть вертолет. «Будьте готовы вызвать по радио за медицинской помощью - но не повторяйте, пока я не проверю ситуацию».


Он встретил Борана, возвращающегося по дороге, в то время как Луиза осталась возле обломков, осматривая сельскую местность в бинокль. Берен бежал с мрачным выражением лица. Он помахал Фондбергу в ответ, и швед стоял на месте, пока Берен не подошел к нему.


«Гарри, подними вертолет в воздух и начни искать».


«Хвост ротора исчез. Пилот сломал ваш« Мерседес », когда мы были на земле. Что там случилось?»


«Место было одной гигантской ловушкой-ловушкой, - сказал Берен Фондбергу.« Что-нибудь предложить тебе, Гарри? »


"Должен ли?"


Берен говорил быстро, как можно быстрее объясняя Фондбергу позицию. «Сколько времени прошло после резни в Эльсиноре? Еще один случай взрыва большого количества взрывчатки с помощью пульта дистанционного управления. Та же рука нажала кнопку здесь, чтобы превратить этот дом в груду обломков. Я хотел, чтобы ваш вертолет поднялся в воздух в поисках массы. -убийца - маньяк - который, кажется, злится ».


«Ваши люди…» Тихо сказал Фондберг и посмотрел на подъездную дорожку, где была сцена, похожая на дым битвы.


«Как они? Я могу вызвать флот« скорой помощи »».


«Необязательно, но большое спасибо. Хендерсон среагировал на долю секунды раньше, чем убийца, по рации попросил всех укрыться, и они упали плашмя. Результат - взрывная волна и шрапнельный эффект прошли прямо над ними. порезы и синяки, но ничего, что они не могут исправить сами. Иначе вы бы не увидели, как Луиза там занимается наблюдением за птицами ".


«Думаю, она нашла интересный экземпляр», - заметил Фондберг. «Я останусь здесь с вертолетом, чтобы прикрыть вас, если приедет патрульная машина. Они действительно ползают по E3».


Берен повернулся и увидел, что Луиза подзывает его. Он побежал обратно по подъездной дорожке, и теперь запах обугленного дерева усиливался. В клубах клубился черный дым, огонь внутри задымленного гнезда превратился в жгучий, потрескивающий ад. Подойдя ближе к Луизе, которая стояла там, где она могла видеть позади дома, он увидел вдалеке знакомую фигуру Хендерсона, бегущего к гранитной скале, выступающей из земли.


"Что случилось, Луиза?" - потребовал ответа Берен.


«Норлинг», «Где?»


"Я скажу тебе, если ты помолчишь на десять секунд, ради Бога!"


«Я немой», - сказал он ей.


Справа от той большой скалы, куда направляется Хендерсон с некоторыми из своих людей. - Она вручила ему полевой бинокль. - Мне показалось, что я заметил движение в траве, потом я подумал, что ошибался - потом я увидел это снова. Беда в том, что его светлые волосы сливаются с пейзажем. И Стиг озадачен. "


Пальме стоял в нескольких ярдах от него, его лицо было почерневшим от дыма, его щетина опалилась жаром, исходившим от дома, и держал свой пистолет-пулемет наготове. Теперь Хендерсон достиг подножия утеса, а Берен продолжал сканировать поле желтых изнасилований, на которое указала Луиза. Конечно, человеку негде спрятаться, не говоря уже о том, чтобы двигаться дальше. Затем Берен увидел, к чему она клонит. И почти в тот же момент произошло еще кое-что. Пальме начал получать сообщение по рации.


Через поле изнасилования проходил глубокий овраг, и по нему светловолосый мужчина двигался устойчивой рысью - не так быстро, чтобы его можно было легко заметить, но достаточно быстро, чтобы оставлять много земли между собой и дом, который он только что уничтожил.


"Почему Стиг озадачен?" - спросил он Луизу.


«Стиг говорит, что светловолосый мужчина. О, черт, должно быть, Норлинг направляется прямо к озеру, которое преграждает ему путь».


- Сообщение от сержанта Хендерсона, сэр, - вставил Палме, протягивая рацию.


«Он говорит, что видит блондина, бегущего к озеру, до которого он доберется примерно через две минуты. Ему хорошо видно цель с вершины утеса, но расстояние слишком велико для открытия огня. Он предлагает послать оцепление через всю страну, чтобы окружить беглеца, но хотел бы поговорить с вами ».


«Берен здесь», - сказал бельгиец в инструмент. «Я хочу этого человека любой ценой - желательно живого, но мертвого, чтобы не дать ему сбежать».


«Мы переезжаем, сэр», - подтвердил голос Хендерсона. «А у подножия этой скалы я нашел кое-что странное - покажу позже».


Пальме крепче сжал свой пистолет-пулемет и заговорил с большой убежденностью. «Мы можем поймать его. Он держится у оврага, чтобы быть невидимым, но этот овраг извивается, он отмечен на карте. Старое русло ручья. Мы идем прямо через всю страну. Хорошо?»


«Хорошо», - согласился Берен. Он едва произнес что-либо, когда Пальме устойчивой рысью двинулся прочь от почерневших развалин, держа оружие по диагонали поперек его тела, готовое к немедленному использованию. За крепким шведом последовали Берен и Луиза.


Вскоре они увидели, что Пальме знает, о чем говорит. Благодаря своей отправной точке и нынешнему положению Норлинга они имели хорошую фору против Хендерсона и его окружающего кордона. Трио во главе с Пальме первым доберется до светловолосого мужчину. Достигнув глубокого оврага, они спустились с одной стороны, пересекли ее, поднялись по другой стороне, и Луиза ахнула, когда увидела вид.


Она этого не осознавала, они медленно карабкались с тех пор, как покинули территорию дома, и теперь они оказались на невысоком гребне, и земля впереди падала с них. Под бумерангом раскинулось озеро, не тронутое даже шепотом ветерка, солнце сияло на поразительной синеве в окружении желтого цвета рапса. Норлинг был всего в нескольких сотнях метров впереди. Они его поймали!


«Самолет - поплавок - в этих камышах!»


Именно Берен первым понял план побега Норлинга и - из-за аварии с вертолетом Фондберга - насколько он был близок к успеху. Слева от них и позади них люди Хендерсона были рассредоточены в правильном военном стиле веерообразным кордоном. Именно Берен заметил страшную опасность.


"Ложись! Брось, ради бога!"


Светловолосый мужчина обернулся, увидел троицу, и его реакция была немедленной. Стоя совершенно неподвижно, он порылся в одном из своих карманов, немного поиграл чем-то между обеими руками, поднял правую руку вверх и смахнул ракету над рукой. Его рука вернулась в карман за вторым предметом. Первая граната летела по воздуху прямо туда, где стояли Берен и его товарищи.


Они распластались среди изнасилованных, прижимаясь к земле. Раздался оглушительный взрыв. Обломки сыпались на их лежащие фигуры. У Норлинга был их диапазон. Берен выкрикнул второе предупреждение. «Лежи спокойно, не двигайся, не показывай ему, где мы». Он как раз закончил свое предупреждение, когда разорвалась вторая граната. Снова вокруг них были разбросаны обломки.


Берену не пришлось выкрикивать третье предупреждение. И Луиза, и Пальме оставались совершенно неподвижными. Через несколько секунд взорвалась третья граната. Потом четвертый… пятый… шестой… Гранаты падали все дальше и дальше от того места, где они лежали. Норлинг побежал к озеру, ненадолго остановился, чтобы бросить еще одну гранату, затем снова побежал. Берен осторожно встал. Его осторожность была потрачена зря.


Норлинг уже добрался до поплавка и оказался внутри кабины, и двигатель заработал. Когда Луиза и Пальме поднялись на ноги, Берен нацелил свой Smith amp; Вессон и дважды выстрелил. Это было совершенно безнадежно. Вне зоны доступа. "Используйте пистолет-пулемет!" - крикнул он Пальме.


Пальме уже прижимал приклад к плечу, но при этом поплавок пролетел над озером, и он даже не потрудился нажать на спусковой крючок. Когда к нему подбежал Хендерсон, за которым следовали двое из его людей, Берен пожал плечами и закурил. Он наблюдал, как поплавок взлетел и продолжил полет на малой высоте, исчезнув за изгиб холма.


Вертолет Фондберга, - предположил Хендерсон. - Если мы быстро поднимем его в воздух ...


«Что мы не можем - потому что при приземлении он потерял хвостовой винт». Выкурив сигарету, Берен посмотрел вниз на озеро, где поплавок был наполовину спрятан за поясом тростника. «Стиг, он взлетел в ужасной спешке. Спустись туда, где был этот плавучий самолет, и посмотри, сможешь ли ты что-нибудь найти. Мы встретимся с тобой на дороге».


Когда они вернулись на шоссе, Борайн сообщил Фондбергу плохие новости, и шеф сапо передал по радио вызов гидроплану. «Не то чтобы вы могли ожидать многого», - предупредил он Борана. «Проблема в том, что у нас много таких машин, которые гудят в этой части мира - и особенно дальше на юг, где страна усеяна озерами. Так что же мы обнаружили?»


«Вы мне скажите, - предложил Берен.


«Свалка взрывчатых веществ Синдиката - вероятно, накопленная для ограблений банков - и их временная штаб-квартира, которая теперь превратилась в груду дымящихся обломков. Вот и все».


«Только посмотрите, кто идет по дороге».


Эд Коттель шел пешком. С тех пор, как неизвестный вооруженный преступник прострелил ему две передние шины, он шел обратно по шоссе. И Коттель возражал против ходьбы, не понимал смысла в этом, когда были доступны вещи, называемые автомобилями. Пока Луиза слушала, он кратко рассказал Фондбергу и Борану о своих переживаниях; затем он усвоил то, что Бо-Рейн рассказал ему о том, что с ними произошло.


«Вы говорите, что за домом был припаркован Volvo 245?» он проверил, когда Берен закончил свой рассказ. «Ничего из этого не имеет особого смысла. Один из моих наблюдателей сообщил, что Виктор Рашкин уехал на Cessna, пилотируя сам, взлетая из Броммы с планом полета на Кьюлу. Затем он садится в Volvo 245 и едет в этом направлении. Оказывается, что позади этого дома был припаркован Volvo 245. А теперь скажите мне, что парнем, который засыпал вас гранатами перед взлетом на своем поплавковом самолете, был доктор Теодор Норлинг. Вы уверены? "


«С моим зрением все в порядке», - ответила Луиза.


«Эд, меня больше интересует, - вмешался Берен, - кто может быть убийцей, который пытался уничтожить тебя, когда ты сидел в арендованном« Рено »за пределами шоссе».


«Понятия не имею», - резко сказал Коттель.


«А кто все эти наблюдатели, которых вы постоянно занимаетесь отслеживанием перемещений Виктора Рашкина?» Берен настаивал. «Вы, кажется, одержимы русскими».


«Только с одним русским - потому что я убежден, что он где-то вписывается в Стокгольмский синдикат. Я предоставлю вам свои записи об этих передвижениях и посмотрю, сможете ли вы обнаружить какую-либо закономерность. Что касается моих наблюдателей - это заняло меня, Бог его знает сколько времени, чтобы создать сеть людей по всей Скандинавии на всех аэродромах и в морских портах, людей, которые понятия не имеют, кто их нанимает, но которым нравятся деньги, которые они получают ». Сухая улыбка сморщила его загорелое лицо. «Думаю, Харви Шолто взорвал бы себя, если бы знал, как я использую средства, которые получаю из Вашингтона. Вы не представляете, насколько я искусен в том, что мы называем творческой бухгалтерией».


«То, что мы называем несложными расходами», - заметила Луиза.


«Итак, теперь, возможно, вы понимаете, - продолжил американец, обращаясь к Берену с оттенком сарказма, - моя одержимость русскими».


«Нет, откровенно говоря. Вы, кажется, забыли, что один из людей Синдиката намеренно убил Сержа Литова в Центральном Стокгольме после того, как он выполнил свою задачу. Туш - вы сказали, что русские где-то присоединились к Синдикату».


К черту тебя, - любезно ответил Коттель.


"Сколько власти у Харви Шолто в Вашингтоне?" - неожиданно спросил Берен.


«Вы не упоминаете его имя - даже с благосклонностью - если хотите, чтобы ваша работа оставалась в государственной платежной ведомости. Официально его даже не существует».


«Понятно», - ответил бельгиец, и Луизе стало интересно, что он видел.


*


Гарри Фондберг предположил, что все силы Телескопа отправились обратно в Стокгольм до того, как подъехала патрульная машина, которую он вызвал. Он собирался быть невиновным свидетелем, который заметил взрыв дома с воздуха во время другой миссии.


На обратном пути Пальме подождал, пока они не отойдут от Фондберга, прежде чем извлечь что-то из своей ветровки. «Вы были правы, когда попросили меня проверить, где Норлинг взлетел на своем поплавковом самолете, - прокомментировал он Берену. - Он, должно быть, забирался в кабину, когда уронил это, и у него не было времени, чтобы вернуться за ним». 'была тонкая красная папка.


«Норлинг нес портфель», - вспоминал Берен. «Похоже, что кейс открылся в неподходящий момент, и, поспешив к бегству, он этого не заметил. Портфель выглядел довольно тяжелым, вероятно, он был забит этими папками».


"Что-нибудь интересное?" - спросила Луиза.


«Дайте мне время - я только что выпустил устройство безопасности. Один сюрприз: используется английский или американский язык. Орфография - американская рабочая, а не рабочая».


«Хорошо, что Эд Коттель путешествует в одной из других машин», - заметила Луиза. «Я думаю, если бы он услышал это замечание, он взорвал бы себя».


«Это может быть лучше, чем вы думаете на данном этапе», - загадочно ответил Берен, нахмурив брови, когда он быстро прочитал листы, содержащиеся в папке. «Это чертовски удобно, не правда ли? Это могло быть растение, которое намеренно оставили позади. Как же так получилось, что оно выпало из его портфеля, когда он забирался на поплавок на берегу озера. что эта чертова штука даже не мокрая? "


«Потому что, - самодовольно сообщил ему Пальме, - я нашел его на краю старого птичьего гнезда из тростника и черт знает чего еще - большого гнезда. И не спрашивайте меня, какая птица! Я не смотрю на них. . "


«Хорошо, Стиг. Мы можем считать, что это настоящее».


«С открытием Стига мой собственный небольшой вклад не будет иметь большого значения в истории открытий Телескопа», - извиняющимся тоном сказал Хендерсон. «Я нашел его у подножия дальней стороны большой скалы за домом, откуда Норлинг привел в действие всю свою взрывчатку».


Хендерсон передал свое открытие Берену, который повернулся на своем стуле и пристально смотрел на предмет, который держал Хендерсон. Как будто загипнотизированный, он протянул руку, взял предмет и держал его на открытой ладони.


"Что в этом такого захватывающего?" - спросила Луиза.


«Спасибо, Джок», - медленно сказал Берен, балансируя предмет, как если бы он был сделан из золота. «Вы только что передали мне последний ключ и необходимые мне доказательства того, что на самом деле представляет собой Стокгольмский синдикат».


«Это обломанный каблук высокой обуви», - возразила Луиза. "Это все."


«Вот и все», - сардонически согласился Берен.


*


Из своего номера в отеле «Райзен» с видом на Строммен и Гранд-отель через воду Харви Шолто позвонил в дом Джоэла Коди, помощника президента. Это была договоренность, заключенная до того, как он улетел из Вашингтона в Стокгольм. Любой оператор, перехватывающий звонок в Белый дом, просто должен был прослушать такой звонок. Таким образом, Шолто мог позвонить любому обычному человеку.


«Аппалачи зовут», - осторожно открыл он.


«Рашмор здесь».


Сам Джоэл Коди ответил, и он был один, так что Шолто мог начать говорить. Он говорил так тихо, что дважды Коуди приходилось просить его говорить.


«Коттель…» Он быстро произнес имя и намеренно произнесло его неправильно. «… Приближается. Сегодня я убедил его держаться на расстоянии, но он дышит нам в шею ".


"Очень близко?" поинтересовался Коди. «Я имею в виду, вы не паникуете из-за чего? Это деликатная ситуация, и мы бы не хотели, чтобы она взорвалась нам в лицо».


«Я говорю вам, что Коттел находится в пределах досягаемости от того, о чем вы бы не хотели, чтобы ваш лучший друг рассказал вам. Не говоря уже о парне, на которого вы работаете. И это еще не все! Вы когда-либо покупали телескоп, один из таких вещи, которые вы просматриваете, чтобы увидеть, как девушка снимает бюстгальтер в окне напротив? Ну, они тоже дышат нам в шею. Поправка - они дышат вам в шею. И вы кое-что знаете? Я думал, у вас приближаются выборы ".


«Хорошо, хорошо», - поспешно ответил Коуди. «Вы - тот самый человек, который находится на месте, вы решаете. Вы, конечно, пользуетесь нашей полной поддержкой», - сказал он.


«С этим я должен начать работать. Но Харви Шолто остается в бизнесе, пока президенты приходят и уходят - так что давай. И я посмотрю, что я могу сделать».


Шолто поставил трубку на подставку прежде, чем человек в Вашингтоне успел ответить. Мощная винтовка или револьвер, в следующий раз он будет стрелять по-настоящему. И было много людей, с которыми нужно было разобраться за короткое время. Прямо как в старые времена во Вьетнаме. Он увидел свое лысое отражение в зеркале туалетного столика. Тем не менее, однажды он убил двадцать человек в Сайгоне в разных частях города за один день. И это должно было понравиться Вашингтону. Поправка: спасти Вашингтон.


Новость, которая определила окончательную стратегию Борана, пришла от старого друга, только что прибывшего в Гранд-отель. Волнение, которое Берен заметил, когда он посетил барона де Граера в его офисе в Банке дю Нор, исчезло. На этот раз выражение лица Барона было спокойным, когда он сидел в кресле рядом с ванной, где Берен включил все краны, чтобы взломать любое возможное подслушивающее устройство, спрятанное в комнате. Но, несмотря на его безмятежность, Берен увидел в его глазах стальную решимость.


«Мы - вы - должны уничтожить Синдикат, Джулс», - заметил он, отрезая кончик сигары, а затем медленно закуривая ее, попыхивая с явным удовольствием. «Вы могли бы сказать, что я пришел в себя».


"Вы когда-нибудь теряли его?"


"В последний раз, когда я видел вас в Брюсселе, я был трясущимся обломком, и с тех пор у меня было время подумать. Вам нужна следующая информация. Я, как второстепенный член Синдиката, приглашен на то, что они с удовольствием называют своим саммитом. конференция. Мразь! "


"Мы разберемся с ними",


«Предполагается, что местом встречи станет лайнер« Сильвия », который сейчас находится в нескольких милях от побережья южной Швеции, недалеко от порта Треллеборг. Это слепой. Настоящая конференция проходит на борту советского судна на подводных крыльях« Комета ». Все ведущие европейские финансисты, промышленники и политики, ставшие членами, будут отправлены на борт катеров и крейсеров из Треллеборга - для встречи со своими американскими коллегами. В этот самый момент они выезжают из Стокгольма ».


"По какому маршруту?"


«В основном по воздуху. Некоторые на борту регулярных рейсов из Арланда в Мальме, а затем на машине. Другие будут использовать небольшие и частные самолеты, чтобы доставить их на взлетно-посадочную полосу недалеко от места назначения». Он начал беспокойно расхаживать по комнате. «Этот Хьюго должен быть идентифицирован и выслежен, Джулс. Он настоящий лидер, но никто никогда не видел его лица».


«Но мы слышали о нем», - успокаивающе сказал Борайн. «Когда должен состояться этот саммит?»


«Хьюго - кем бы он ни был - выбрал любопытное время. На борту« Кометы »посетителей отправят в короткое путешествие, которое состоится между 20.50 и 2.43 следующего утра, что совпадает с завтрашним днем точно с несколькими часами темноты в в это время года ".


"И ты даже отдаленно не представляешь, кем может быть Хьюго?" - настаивал Берен.


Де Граер разочарованно вскинул руки. «Как вы думаете, я не задавал себе этот вопрос тысячу раз и больше?»


«Как давно вы знаете эти подробности конференции на высшем уровне?» - спросил Берен.


«Сообщение пришло по телефону менее часа назад. Короткое уведомление явно преднамеренно - не дать времени на реакцию».


«Кто звонил - мужчина или женщина?»


«Я почти уверен, что это была та девушка, которая позвонила мне, когда я был в Брюсселе. Та, которую я назвал мадам».


«Все эти телефонные звонки всегда делает женщина, девушка, - задумчиво сказал Борайн. Он посмотрел на барона. «Я не могу отблагодарить вас за предоставленную информацию. Могу ли я считать, что вы ни при каких обстоятельствах не будете присутствовать на этой встрече на борту« Кометы »?»


Де Граер остановился и схватил Борана за руку. «Я приехал сюда только для того, чтобы узнать, могу ли я помочь. Сейчас я ловлю первый рейс обратно из Арланда в Брюссель, но я принимаю меры предосторожности и бронирую свой билет только тогда, когда доберусь до Арланда. Никто, кроме вас, тогда не узнает моего отъезда ".


«Очень мудро. Береги себя». Берен пожал руку старому воину. «Мы с Луизой скоро отправимся в Треллеборг. Это все, что я тебе скажу».


Спускаясь в великолепный лифт отеля с красной кожаной обивкой и зеркалами в позолоченных рамах, которые, казалось, так хорошо сочетались с миром барона де Граера, Берен задумался над тем, что сказал банкир. Интересно, кем на самом деле был Хьюго?


Глава девятнадцатая


Незадолго до отъезда Борана в Треллеборг было много активности. Берен очень тщательно готовился к финальной схватке между Telescope и Стокгольмским синдикатом.


Его временная штаб-квартира располагалась внутри фургона-прачечной, передвижной штаб-квартиры, которую Пальме хранил в запасе в гараже в Стокгольме. Подобные мобильные штаб-квартиры внутри различных транспортных средств были доступны в каждой стране Западной Европы. Интерьер фургона для стирки был полностью оборудован мощным трансивером, телескопической антенной, картами всех крупных провинций Швеции, морскими картами в прибрежных водах и долгоживущими пайками. Фургон был припаркован в переулке недалеко от Гранд-отеля.


Пока Берен, сидя на откидном сиденье в задней части фургона, считывал сигналы, пришедшие из Огненного шторма на море, Луиза стояла у него за плечом. Некоторое время назад Пальме уехал на своем Saab в Радмансгатан 490. Инструкции Борана были простыми и прямыми.


«Если место пусто, разорвите его на части. Я не знаю, что мы ищем - что-то необычное, что-то, что, по вашему мнению, не вписывается в образ жизни нормальной шведской девушки из среднего класса, что Норлинг сохраняет в этом квартира."


«Огненная буря находится у Треллеборга», - заметила Луиза.


«Баки Бакминстер делает именно то, что я ему сказал, держаться подальше от горизонта и использовать свой вертолет для проведения серии разведок».


«Что ж, они нашли и лайнер« Сильвия », и советское судно на подводных крыльях« Комета ».


"Да, и важно то, что Комета расположена в нескольких милях от моря и к югу от Сильвии. Таким образом, любой моторный крейсер, переправляющий VIP-персон из Треллеборга в Комету, может создать впечатление с берега, что они направляются к Сильвии. . "


"Будет ли это дикая встреча?" - тихо спросила Луиза.


"Я ожидаю самого жестокого и кровавого столкновения, в котором не будет пощады ни одна из сторон. Это организация, за которой стоят миллиарды людей, в которых задействованы люди с огромным влиянием. Они живут в своем собственном мире, где единственное, что имеет значение, - это максимум выгода. Посмотрите на ужас резни в Эльсиноре - и это было сделано только для того, чтобы один человек - один человек! - не дошел до нас с информацией. Я не слишком доволен этим ».


"Почему?" спросила Луиза. Она наблюдала за ним, пока он закурил сигарету, и сделала всего несколько затяжек, прежде чем затушить ее. Один из недостатков проведения встречи в стационарной прачечной.


«Я думаю, что Хьюго, возможно, переборщил», - сказал ей Берен.


"Ты имеешь в виду…"


«Я убежден, что у Хьюго все еще работает его первоклассный мозг. Просто он больше не принимает во внимание человеческую жизнь».


"Что произойдет?"


Словно по команде, в одну из задних дверей постучали, это сигнал Пальме о том, что он вернулся из квартиры на Радмансгатане. Заглянув в одностороннее стеклянное окно в двери, Луиза открыла защелку, и швед влез внутрь. Он держал синюю матерчатую сумку.


«Что-то очень своеобразное», - были его первые слова.


"Который?" Берен подсказал ему.


«Эта сумка - спрятана там, где женщины думают, что никто никогда не заглянет», - лаконично сказала Пальме. «В нише наверху шкафа намного выше уровня глаз. Интересное содержимое».


Берен взял сумку и зарылся внутрь. Два предмета были аккуратно помещены в пластиковые конверты. Это были американские паспорта, и когда Берен показал их Луизе, они увидели, что фотографии и данные владельцев еще не добавлены. «Последнее доказательство, и загадка становится глубже», - было его соблазнительное наблюдение.


«Очень поучительно…» - начала Луиза.


«Нам нужно еще раз посетить Гарри Фондберга, еще раз - Эда Коттела, затем мы все отправимся в Треллеборг разными маршрутами и видами транспорта. Рейсы по расписанию, автомобили - этот фургон-прачечная должен стать нашим мобильным штабом - и некоторые могут отправиться прямо к Огненному Шторму на лодке. Сообщите Джоку, чтобы он быстро перебрался на юг », - сказал он Пальме.


Из офиса Гарри Фондберга в полицейском управлении Берен позвонил по телефону Вилли Фламену и Боделю Маркеру. Фондберг и Луиза сидели и слушали его разговоры, а Фондберг курил еще одну сигару, пока он слушал и одобрительно кивал. В конце концов Берен положил трубку после последнего звонка.


«Вам всем придется очень тесно сотрудничать и синхронизировать время по всей Западной Европе», - предупредил он Гарри Фондберга. «Вы слышали, как я договаривался с Вилли о координации действий с Wieshaden в Германии и с Парижем, а Бодель Маркер поддерживает связь с Амстердамом. Бог знает, что у них достаточно воды в Голландии».


«Это будет самый крупный массовый арест, который когда-либо видела Европа», - пообещал Фондберг Берену. «И это произойдет повсюду одновременно, как только начнется передача следующего набора сигналов - вы предсказываете завтра около полуночи».


Берен встал. «А теперь мы с Луизой должны двигаться». Он колебался, прежде чем продолжить.


«У нас назначена встреча, касающаяся связи с Америкой».


"Американская связь?" Фондберг был озадачен.


«Да. Это ключ ко всей системе зла».


*


Встреча с Эдом Коттелем состоялась поздно вечером в отдаленном месте у шоссе E3, ведущего в сторону Стренгнеса. Берен выбрал место на проселочной дороге по дороге к старой железной шахте, которая перестала работать. Рудник назывался Скоттвангс Грува, и место встречи находилось в глубине елового леса, который закрывался по обе стороны дороги стеной.


Место было предложено Пальме и отмечено на карте, доставленной Коттелу в его комнату в «Гранде», так что по получении он едва успел поехать на место встречи. Драматическая атмосфера, усилившаяся к моменту встречи - 22:00 - была частью плана Борана, как он объяснил Луизе, когда они ехали по E3. На заднем сиденье Мерседес Пальме молча сидел, его пистолет-пулемет был спрятан в клеенчатых ножнах.


«Я действую на нервы Эду, - сказал ей Берен, - довожу их до максимального давления, надеясь, что он взорвется».


«Я думала, он твой друг», - заметила Луиза.


«А кто может лучше вас обмануть? Прочти историю - всегда оказывается, что она тебе ближе всех. Юлий Цезарь мог бы сказать тебе… Брут».


«Но вы знаете его десятилетиями».


«Не забывайте, что дом, который чуть не взорвался у нас перед носом, - и Эд Коттель держался подальше от него. Еще одна вещь, он все время указывает мне на Рашкина, а не на Вашингтон. Возможно, даже Харви Шолто находится в Стокгольме, чтобы узнать, кто такой Эд на самом деле. Я просто не уверен - я надеюсь быть после этой встречи ».


На этой загадочной ноте Берен замолчал, свернув с главной дороги на обсаженную лесом дорогу, на которой вообще не было движения, дорогу, которую Луиза нашла жуткой в сгущающихся сумерках. «Прошу прощения за ту ошибку, которую я совершил в холле Гранд Отеля», - крикнула Пальме с заднего сиденья.


Берен снисходительно покачал головой. В спешке при доставке сообщения о рандеву в Коттель, Пальме использовал блокнот в отеле, чтобы набросать краткие письменные инструкции по маршруту, чтобы закрепить отмеченную карту. На обратном пути из комнаты Коттеля он поспешил в вестибюль, чтобы спасти блокнот на тот случай, если на нем запечатлится отпечаток его письма. Блокнот исчез.


«Мерседес» двигался со скоростью не более тридцати миль в час, лучи его фар пересекали ограждающий частокол из стволов деревьев. Пальме часто наклонялся, чтобы проверить одометр, проверяя расстояние от того места, где они свернули на дорогу, ведущую в Скоттвангс Грува. Берен все еще ехал, следя за часами на приборной панели, которые показывали 21:50. «Мы сознательно на десять минут раньше», - заметил он. Луизе не понравилась атмосфера: Берен не сказал ей, что должно было произойти. А теперь в Стокгольме их осталось трое.


Основное движение на юг в сторону порта Треллеборг началось и шло полным ходом. Под командованием Джока Хендерсона все артиллеристы были выведены из шведской столицы и отправлены различными маршрутами и различными видами транспорта для усиления тяжелого контингента войск, уже находившихся на борту быстрой и хорошо вооруженной паровой яхты Firestorm.


«Высади меня сюда, Джулс».


Это была Пальме, которая заговорила после того, как снова наклонилась вперед и в последний раз проверила одометр. Берен приглушил свет, проехал еще несколько ярдов, почти не двигаясь, затем выключил все фары и остановил машину.


«Не волнуйся, Джулс, я буду достаточно близко», - прошептала Пальме, открывая дверь.


«Рад полагаться на тебя. Но смотри, Стиг. Мы не можем быть уверены».


Не можете быть уверены в чем? Луиза прикусила костяшки пальцев, чтобы не задавать вопросы. Сидя неподвижно в темноте при свете только приборной панели, она заметила кое-что еще. Когда Пальме вышел из машины, он не закрыл тяжелую дверь своим обычным стуком! Он приложил немало усилий, чтобы закрыть его как можно тише.


Затем они снова двинулись в путь, Берен включил все фары, и они повернули за поворот, и лучи фар осветили другой участок шоссе, окаймленный густым лесом. Кое-где через стену деревьев уходили следы, следы для лесных повозок, судя по глубоким выбоинам, пробитым в земле. Они проехали очень небольшое расстояние за поворотом, когда загорелись две фары, уставились на них, горели три секунды - Берен проверял по своим наручным часам - и погасли.


Берен остановил машину, и Луиза почувствовала напряжение, хотя между ними не было физического контакта. Двойные фары повторили процесс дважды, включившись на три секунды, а затем снова погаснув. Насколько Луиза смогла оценить, машина, светящая на них фарами, была припаркована под углом прямо у дороги на одной из рельсов. Это было нелепо и все же жутко. Она нервно захихикала.


"Это как контрольно-пропускной пункт Чарли, вы знаете, обмен между Востоком и Западом",


«За исключением того, что на этот раз это обмен между Западом и Западом».


"Что это значит, ради Христа?"


«Обмен мнениями. Это должен быть Эд Коттель в своей новой машине».


"Тогда все в порядке - если это Эд?"


"Если ты так говоришь."


Луиза почувствовала дрожь ярости. «Какого черта мы должны встретить его в этом богом забытом месте?»


«Я уже говорил тебе раньше».


Чтобы оказать давление на Эда? Это безумие."


«Его идея», - сказал ей Берен. "Мы здесь по его просьбе, чтобы встретиться с ним далеко за пределами


Стокгольм ".


«Мне не нравится здесь находиться. Я чувствую, что что-то ужасно не так».


«Что-то ужасно неправильно. Мы должны попытаться выяснить, что это такое, кто такой Хьюго, кто на самом деле руководит Стокгольмским синдикатом, прежде чем мы переедем в Треллеборг».


«Эти сигналы - загораются и выключаются автомобильные огни», «Мы договорились, когда мы договаривались об этом свидании. Они должны были идентифицировать нас друг с другом»,


"Должен?"


«А теперь обмен сигналами состоялся, мы направляемся прямо к машине Коттеля, затем останавливаемся. Итак, мы сделаем именно это», - Берен, который держал двигатель на холостом ходу во время обмена сигналами, отпустил тормоз и поехал вперед. очень низкая скорость. «Мерседес» еле двигался, когда он съехал с дороги на пружинистую траву на опушке леса. И когда он приблизился к неподвижному «Рено», машина оставалась темной и без всяких признаков жизни.


Берен слегка повернул руль, отбрасывая «Мерседес» Луизой от «Рено». Он остановился и прошептал ей на ухо, прежде чем выключить двигатель. «Откройте дверь, выскользните и вернитесь на дорогу. Не закрывайте дверь, просто толкните ее. Если вы услышите выстрелы, прячьтесь и ждите, пока я вас окликну»,


Она ненавидела подчиняться приказу, оставляя Борена наедине с собой, но ее обучение в Шато Вардин самоутвердилось. Не говоря ни слова, она сделала то, что ей сказали, используя «мерседес», чтобы спрятать ее от «рено», когда она проскользнула через лес к дороге.


Оставшись один, Берен взял свой Smith amp; Вессон снял с плеча кобуру, взял ее рядом и тихонько выскользнул из машины.


«У меня есть пулемет, нацеленный на тебя! Брось пистолет, Хьюго!»


Хьюго!


Две вещи потрясли Борана - использование имени Хьюго и тот факт, что голос определенно был грубым тоном Эда Коттеля. Также американец зажег мощный фонарь, который почти ослепил Борана, но позволил ему увидеть ствол пистолета-пулемета. Берен оценил, что дуло было почти нацелено на его живот. На таком расстоянии и с этим оружием нельзя было промазать худший выстрел в мире. А Коттел выигрывал медали на стрельбище в Лэнгли. Берен уронил револьвер.


«Так лучше, Хьюго. Теперь давайте возьмем руки за голову, не так ли? Так лучше». Свет факела погас, что снова повлияло на зрение Борана. Но американцу это было не нужно без бластера на такой близкой дистанции.


Превосходное ночное зрение Борана теперь снова подтверждало себя. Он мог ясно различить силуэт американца - и силуэт пистолета-пулемета, который никогда не дрогнул, оставаясь нацеленным в упор в цель. Он задал еще один вопрос, произнося свои слова с большой ясностью, так что они эхом разносились в сумерках, спускающихся на лес. Из ноздрей Борана пахло сосной.


«Кто тебя одурачил, Эд? Кто тебя сильно увлек? У меня такое чувство, что тобой манипулировали, как марионеткой».


Хриплый голос стал монотонным, когда Эд Коттель начал декламировать список событий, как ектению, его голос был далеким и холодным. «Вы были в Брюгге одновременно с доктором Отто Берлином, директором южного сектора Синдиката. Департамент совпадений? Вы были в Копенгагене, когда доктор Бенни Хорн, директор центрального сектора Синдиката, был в городе на одном из его редкие визиты. Департамент совпадений? Не говоря уже о вашем присутствии в Эльсиноре, когда Бог знает, сколько невинных душ было убито на борту этого парома, чтобы закрыть рот одному человеку ».


«Смотри, Эд, - очень тихо сказал Борейн. «Прежде чем я выбью тебе зубы».


«Нет! Смотри, ублюдок! Я приезжаю в Стокгольм и пытаюсь найти неуловимого доктора Теодора Норлинга, директора скандинавского сектора Синдиката. Его нигде не найти. Потом он прибывает. И черт возьми, кто ты? Думаете, тоже прибывает в тот же момент? Бывший главный суперинтендант Жюль Борэн ».


«Если вы снова скажете« Департамент совпадений », я оторву вам коленную чашечку», - сказал Борейн американцу. "Кто кормил тебя этим ядом?"


«Очень умно, Джулс. Ты притворяешься, что выслеживаешь этого Хьюго, так что кто последний человек в мире, которого кто-то заподозрит, может быть Хьюго? Самим собой. А теперь я собираюсь накормить тебя на блюде в Вашингтон. - если мне не придется нажимать на курок ".


«Что, с вашей точки зрения, было бы очень удобным завершением всего сложного дела».


"Что ты имеешь в виду?" - потребовал ответа Коттель.


Голос Борана стал жестче, когда он сделал свое заявление, и американец заметил небольшое изменение в личности бельгийца. Он заметил, что произошли и физические изменения: Берен внезапно перестал шевелить плечами, как будто пытался ослабить судороги в мышцах. Коттель был чувствителен к изменениям личности и был допрашивателем с многолетним опытом. Он все еще пытался разгадать это, когда холодный твердый металлический ободок прижался к основанию его шеи.


«У тебя есть три секунды, чтобы бросить пистолет-пулемет, прежде чем я снесу тебе голову с плеч», - сказал ему Пальме. «Мне приказывают нажать на курок, даже если вы откроете огонь по Жюлю Борану. Я начал считать».


Подход к тактике шока был разработан Береном заранее и основывался на его знании психологии американца. Коттель был реалистом и давно научился никогда не снижать шансы, если есть другой вариант, шанс жить и снова сражаться в другой день. Он не колебался. Он уронил пистолет-пулемет.


«Иди на два шага вперед», - приказала Пальме.


Американец повиновался, и Пальме за его спиной тихонько отступил в сторону, прежде чем схватить оружие - на случай, если Коттель ударил ногой позади него, ища уязвимую часть анатомии шведа.


«Итак, теперь, наконец, мы можем встретиться с Хьюго, - сказал Берен, - и мы проникли в американские связи».


"О чем ты, черт возьми, говоришь?" Коттель пылал.


«Закрой свою ловушку, Эд, на десять секунд. Луиза, - крикнул Бо-Рейн, - подойди сюда и послушай эту чушь». Он подождал, пока она приедет. «Познакомься с Хьюго», - пригласил он.


"Хьюго?"


Чтобы замести следы, он собирался предложить меня своим начальникам в Вашингтоне - я думаю, на блюде была эта фраза. Кто такой большой человек в Вашингтоне, Эд? Тот, кому вы действительно подчиняетесь? Я предлагаю Джоэла Коди в качестве предложения ".


«Я не отчитываюсь ни перед кем в Штатах больше, чем могу», - тихо ответил Коттель. «И когда я отправляю что-либо, это не более чем бессмысленные слова».


"Почему?" Берен набросился.


«Вы должны знать - потому что я не знаю, кому я могу доверять. Ваш Синдикат проник в высшие эшелоны».


«Кто-то сказал вам, что я Хьюго». Берен внезапно убедился, что американец не лжет. И все же связь с Америкой должна была быть. У него были доказательства. "Кто сказал тебе?" Берен настаивал.


"Один из моих наблюдателей. Нет, вы не знаете его имени.


Скажи своему головорезу, чтобы он нажал на курок, но ты все еще не знаешь его имени ".


"Ева, хоть он был куплен?" - мягко спросил Берен. «Куплено, чтобы исказить существующие факты так, как мог бы сделать только Хьюго, чтобы все выглядело прямо противоположным тому, что есть на самом деле? У вас есть трансивер в этом Renault? меня."


"Почему?" - спросил Коттель.


«Потому что вы обнаружите, что он недоступен. К настоящему времени он будет мертв. Он выполнил свою задачу, и когда человек послужил цели Хьюго, он устранен. Давай, Эд, возвращайся в эту машину и используйте трансивер, чтобы позвонить своему контакту. . Он должен быть доступен? "


"Круглосуточно." Американец звучал сомнительно. «Каждый из моих наблюдателей теперь работает круглосуточно. Я ожидал, что в течение следующих двадцати четырех часов я наведу порядок во всем бизнесе».


«Начиная со меня? Тебя одурачили, Эд!


«Дайте мне пару минут. Пусть ваш человек проверит меня, нет ли у меня лишнего оружия». Он ждал, пока Пальме подчиняется. «Он может держать меня в поле зрения своего пистолета-пулемета».


Коттель не стал ждать ответа. Проскользнув за руль машины, он порылся в темноте, надел наушники и потянулся к микрофону. Берену показалось, что это односторонний разговор. Спустя всего две минуты американец медленно выбрался из машины и принял предложенную Бораном сигарету.


Есть вещи, которые тебе следует знать, Джулс, - тупо сказал он. - И есть связь с Америкой. Глупый Эд Коттель был выбран для приезда в Европу, потому что Вашингтон считал, что его больше интересует отслеживание организации «Телескоп». Направлять запросы, цитировать, существовал ли Стокгольмский синдикат, закрыть цитату, должно было быть второстепенным занятием. Думаю, Вашингтон узнал, что я направлял все свои ресурсы и огневую мощь на поиск Синдиката после того, как я прибыл. У меня были проблемы с установлением контакта дома ".


«Вы только что пытались дозвониться к своему контакту, который сказал, что я Хьюго, который убедил вас, что я Хьюго. Есть ответ?»


«Вовсе нет. И он должен был ждать сигнала от меня, если нужно, не спать всю ночь».


«Он, вероятно, сейчас плывет по Риддарфьярдену. Видишь ли, Эд, он выполнил свою задачу, поэтому Хьюго избавился от него. Теперь ты должен служить своей цели…»


"Который?"


«Вы должны иметь выстрел меня, как Гюго. Потом сел и написал свой весьма конфиденциальный доклад для Вашингтона. Конец любых слухов о Стокгольмском Syndicate, конец любой спекуляции, начиная с американской прессы о том, кто его финансирует, конец любого ужасающим скандал, который может сорвать и потерять президента на предстоящих выборах ».


«Я думаю, что я ошибся по большей части». Эд намеренно смотрел на Луизу, когда делал это заявление.


«Меня обманули, но хорошо. Джулс, у вас есть какая-нибудь информация о финансировании Синдиката?»


«Одним из самых крупных спонсоров является Лео Ген, председатель объединения ITE, который также щедро пополняет военный фонд президентской кампании. Только представьте, что эти два факта попали в заголовки газет».


«Вы думаете, что это определенно доходит до Белого дома?» - кратко спросил Коттель.


«Харви Шолто прибыл в Стокгольм прямо из Вашингтона несколько дней назад», - бросил на него Берен. Джоэл Коди позвонил начальнику сапо, чтобы сообщить ему о скором визите Шолто, но не сообщил ему, что Шолто уже был в городе. К счастью, люди Фондберга в Арланде заметили его входящего, но не последовали за ним. Почему они должны? И Шолто не всплыл. Никаких контактов с Фондбергом или кем-либо еще. Он просто ушел на землю ".


"Шолто! Иисус Христос!"


«И, - продолжал Берен, - ни Коди, ни кто-либо другой не сообщили, что вы собираетесь в Стокгольм».


Они этого не сделали? »- в голосе Коттеля прозвучало явное недоверие.« Я старался не привлекать внимания, чтобы работать лучше, но я предполагал, что люди Сапо будут знать, что я в городе. Мне это не нравится, Джулс. Кто следующий?"


"Ты."


Берен поднял. 38 Smith amp; Вессон он поднял с земли и выстрелил.


*


Дальше по дороге к старому железорудному руднику в Скоттвангс Грува за рулем арендованной Audi сидел крупный мужчина в соломенной шляпе с широкими полями и в огромных тонированных очках. Он не мог подойти ближе из-за страха быть замеченным. Он услышал звук трех отчетливых выстрелов.


Он ждал двадцать минут. Ранее в тот же день он занял позицию за колонной в вестибюле Гранд-отеля. Он видел шведского крестьянина с головой, похожей на дыню, и писал в блокноте. Как только мужчина скрылся в лифте, он схватил подушечку пальца и вышел. Вернувшись в отель «Райзен», осторожное соскабливание карандаша оставило отпечаток на следующем листе блокнота, на котором отчетливо видны слова «Скоттвангс грува». Теперь план сработал. Наблюдатель Коттела в Бромме был куплен, информация была передана Шолто, который, в свою очередь, приказал ему передать дезинформацию Коттелу, подразумевая, что Берен был Хьюго.


Через двадцать минут он уехал в сторону шахты. Со временем он закрутился в петлю, которая вернула бы его на E3. Осторожный человек, Шолто не хотел встречать кого-либо из выживших после лесной стрельбы на обратном пути в Стокгольм, а затем в Треллеборг.


Глава двадцатая


На следующее утро это было главной темой новостей. Тайна заключалась в личности и, точнее, в роде занятий двух иностранцев, которые стреляли друг в друга. Жюль Берен произвел первый выстрел из калибра. 38 Smith amp; Револьвер Wesson, согласно теории. Бельгиец, он одно время служил в полиции Брюсселя и дослужился до старшего суперинтенданта. Одной этой детали было достаточно, чтобы сделать этот товар главным в глазах редактора новостей.


Американец, посетитель Стокгольма по имени Эдвард Коттель, произвел один выстрел в Борана из винтовки. 765 Вальтер, который, как ни странно, был пистолетом, который носила полиция. Была вторая пуля из Smith amp; Вессон был найден в теле Коттеля, и, предположительно, Жюль Берен увез его с места стрельбы на арендованном Рено.


Жуткое местонахождение тела американца было на дне глубокой ямы недалеко от шахты. Проволочные перила, которые обычно защищали посетителей от любого риска падения в яму, были сплющены, опять же, предположительно, когда Берен вытащил тело человека из машины в яму.


собственный труп бельгийца было найдено на небольшом расстоянии, рухнул, когда он пытался достичь Renault. Конец истории. Детектив Опрошенные был очень твердо на этом последнем пункте. «Расследование продолжается ... на данном этапе никакой дополнительной информации нет».


Харви Шолто воспользовался телефоном-автоматом по дороге в аэропорт Броммы, набрал номер Треллеборга и назвался, как только на линии раздался знакомый голос. «Это сработало», - сказал он, едва скрывая свое удовлетворение. "Вы видели сводки новостей?"


«Несколько раз. Классический случай техники зеркального отображения. Вы показываете мужчине то, что он ждет, чтобы увидеть, и он реагирует логично».


«За исключением того, что здесь нет логики».


"Но было ли оно там когда-нибудь с тех пор, как мы начали?" - спросил голос. «Увидимся в Треллеборге. Море очень спокойное».


Они смотрели, как они летят на взлетно-посадочную полосу возле Треллеборга. Используя фургон для стирки, который был временной и мобильной штаб-квартирой Telescope в Стокгольме, они сели в уединенном месте за кустом деревьев. И они записали в блокнот личности некоторых из самых влиятельных и богатых фигур западного мира.


«Это Лео Gehn,» сказал Пальме, глядя в бинокль с сиденьем переднего пассажира. «Председатель Хэ из ...»


«Международные телекоммуникации и электроника - сокращенно ITE», - четко сказал Альберт, отмечая подробное название, время прибытия, тип самолета и сопровождали ли охранники новоприбывших.


«Он привез кого-то с собой в качестве пассажира - графа Луиджи д'Арлеццо, мужа той бедной женщины, которую повесили в Гранд».


"Он выглядит очень расстроенным?" - поинтересовался Альберт.


"Он выглядит расслабленным и облегченным, ублюдок. Я полагаю, что теперь его жена удобно в стороне от того, как он играет, управляя своей собственной банковской империей. Следовательно, Ген проявляет интерес к тому, у кого он обычно не дает времени, чтобы поспорить с вами все, что Ген пытается завладеть контрольным пакетом акций ".


«Посмотрите на этого человека, который только что прибыл на борт Cessna, - сказал Палме. Дело в том, что Тунни приземлился совсем в другой части взлетно-посадочной полосы, как будто он не с основной группой. Доктор Анри Гольдшмидт из Брюгге ".


Торговца монетами ждала машина. Лишь позже они узнали, что Гольдшмидта отвезли прямо в отель, что он останавливался в Треллеборге после прогулки по гавани, как будто ему было интересно посмотреть, кто будет на конференции. Он даже не останавливался в отеле на ночь; очень поздно днем он отправился в Копенгаген.


А на набережной в Треллеборге другая группа телескопов аналогичным образом проверяла пассажиров, прибывающих с взлетно-посадочной полосы в постоянном потоке лимузинов. Команда из двух человек, сидящая в Peugeot, оборудованном трансивером, который позволял им напрямую контактировать с Хендерсоном, составляла свой собственный отчет, когда пассажиры переводились на ожидающие моторные лодки, которые немедленно выходили в море.


Хендерсон, который вернулся из своего второго за день визита в Файерсторм, сел на такси и остановился в ста ярдах от отеля «Савой». Там он расплатился за машину, дождался, пока не убедится, что за ним не следят, и прошел остаток пути до отеля.


Комната 12 была его местом назначения. У него было краткое слово с портье, который звонил номер 12, а затем сообщил, что Хендерсон М. Chavet бы рад, если он будет идти немедленно. Шотландец не обратил внимания на лифт и легко побежал вверх по лестнице. Он остановился возле комнаты 12, а затем постучал в дверь с неправильной татуировкой. Дверь открылась почти сразу.


«Входите, Джок, - сказал Берен. «Мы с Луизой думали, что скоро у тебя будут для нас новости».


«А это Эд Коттель», - сказал Борейн Хендерсону, представляя американца. «Он официально находится в комнате 14, зарегистрирован под именем Уолдо Крамер. Вы можете свободно говорить перед ним».


Трио - Берен, Луиза и Коттель слушали в сосредоточенном молчании, в то время как Хендерсон докладывал об интенсивной активности на взлетно-посадочной полосе, а затем и на воде. Он вручил Берену список всех людей, прибывших на саммит Синдиката. Коттель посмотрел через плечо Борана, пробежался глазами по списку и присвистнул.


«Боже Всемогущий, там есть люди, которые, как я могу поклясться, совершенно выше подозрений».


«Вот что делает Синдикат таким опасным», - пробормотал Берен.


Было два списка - один, записанный Стигом и Альбертом, и контрольный список, составленный двумя мужчинами, сидевшими на берегу моря, наблюдая, как VIP-персоны переходят из своих лимузинов в моторные лодки.


Это был второй список, который Берен изучал, нахмурившись; там, где наблюдатели не смогли идентифицировать кого-либо, и было очень мало таких случаев, они написали краткое описание неизвестных прибывших. Одно описание гласило: «Двое мужчин». Один был одет как американец в соломенной шляпе. Его товарищ нес портфель. Подчеркнув комментарий большим пальцем, он показал лист Хендерсону.


«Это должны быть Гюнтер Баум и его напарник, тот, кто несет Люгер в портфеле, пока Баум не будет к этому готов».


"Гюнтер Баум?" Эд Коттель заинтересовался. «Он слывет одним из самых профессиональных наемных убийц в мире. Из Восточной Германии, но, по нашей информации, не имеет отношения к режиму коммунистов. Ничего не стоит добавлять».


«Он отвечает за безопасность на борту« Кометы ». Я в этом убежден». Берен посмотрел на Хендерсона. «Когда попадаешь на подводное крыло, не стоит недооценивать Баума».


«Что мы будем делать теперь, когда знаем, где они встречаются?»


Хендерсон посмотрел на Борана, который выдвинул ящик туалетного столика, достал карту корабля и развернул ее на двуспальной кровати, а Луиза держалась за другой конец. "Это было получено от польского члена экипажа Кометы, человека, которому нужна помощь, чтобы вывести свою жену из Восточной Германии. Помните, капитан Бакминстер стоял у Треллеборга в течение нескольких дней. В течение этого времени различные артиллеристы были отправлены на берег под видом туристов и сделали своим делом частые посещения баров на набережной. Так был найден полюс. Он как раз тот человек, который нам нужен, тайно работающий на борту того судна, которое он контролирует, и наблюдает за радиолокационными заборами, которые я вам даже не даю его имя, Эд ".


"Мой вопрос был, что мы собираемся делать?" повторил Cottel.


«Уничтожьте их».


"Просто так?"


«Да - и с помощью этой диаграммы, которая ясно показывает курс, запланированный для Кометы в течение четырех часов темноты, когда проходит настоящая конференция». Коттель был теперь рядом с бельгийцем, изучая карту. Указательный палец Борана провел по пунктирной линии на карте.


*


Они встретили Гарри Фондберга на заранее назначенной встрече на окраине Треллеборга. Берен сидел за рулем «мерседеса», когда подобрал вождя сапо на повороте проселочной дороги. Машины Фондберга нигде не было видно, и единственной другой пассажиркой в машине была Луиза, которая сидела в одиночестве сзади. Фондберг устроился на переднем пассажирском сиденье рядом с Бёреном, и «мерседес» тронулся с места, уходя от Треллеборга.


«Восточно-германские военнослужащие - сотрудники государственной службы безопасности - прибыли на пароме из Засница вчера и сегодня», - сказал швед Берену. Он почти принял размеры вторжения. Горстка задерживается в городе, пытаясь выглядеть как туристы, что смешно ».


"Почему?" спросила Луиза.


«Вы знаете, какая сейчас погода. Эта чудесная жара днем, а в десять часов вечера еще тепло. Эти кретины из Засница все ходят в коротких кожаных куртках и шляпах-трилби! Мои люди говорят мне, что они должны будьте осторожны, чтобы не рассмеяться, когда они их увидят. Но большинство уехали на моторных лодках в Комету, предположительно - в качестве охраны ».


«Под командованием Гюнтера Баума», - сообщил ему Берен.


«Этот маньяк-убийца? Что все это значит? Он не MfS».


«Интригует, не так ли? Я думаю, что Хьюго снова взмахнул палочкой. А вчера вечером ты проделал чудесную работу по продвижению« двойного убийства »на старом железном руднике Скоттвангс Грува. Хьюго обязательно будет именно таким. немного самоуверенный, теперь он думает, что Эд и я мертвы ".


«Пока средства массовой информации никогда не узнают правду», - мрачно сказал Фондберг. «Они бы меня распяли. Если вы собираетесь начать полномасштабную атаку на Комету из Огненного Шторма сегодня вечером, а официально я даже не слышал ни об одном из кораблей, почему так важно, чтобы вы казались мертвыми? осторожно, я это вижу, но ... "


Чтобы вывести его из равновесия, когда я, в конце концов, столкнусь с ним лицом к лицу, - мрачно сказал Борайн. - И этого вполне могло случиться не сегодня вечером. У меня забавная идея. Хьюго мог проводить вечеринку и не посещать ее сам, хотя он должен был быть ее хозяином ".


«Нет, не понимаю, - сказал Фондберг. «Я совсем не вижу. И вам может быть интересно узнать, что в данный момент я в Гетеборге и у меня есть свидетели, подтверждающие это»,


Июньским вечером последней атаки Борана на Стокгольмский Синдикат закат был ровно в 20.50. Над Балтикой опустилась тьма, скрывая присутствие 2500-тонного теплохода Firestorm. Вопреки всем международным правилам капитан «Баки Бакминстер» не показывал навигационных огней. Если какое-либо судно приближалось к нему на встречных курсах, экраны радаров своевременно предупредили его. последний раз в основной каюте.


«Я надеюсь, что все полностью понимают сложную природу операции обмана, которую мы будем практиковать?»


Двадцать артиллеристов, одетых в подводное снаряжение, с кислородными баллонами на спине и разнообразным оружием и взрывчатыми веществами, уставились на Борана и ничего не сказали. Берен почувствовал обычное напряжение, неизбежное перед крупной операцией.


«Теперь я могу сказать вам, что у нас есть союзник на борту Кометы». Берен обратился к наброскам, показывающим состав различных палуб советского судна на подводных крыльях. «Благодаря этому союзнику у нас есть эта диаграмма, которая должна иметь решающее значение для успеха нашей атаки».


"Разве мы не помогаем бедному педерасту?" пробормотал Альберт мятежно. «Если его оставить на борту, он…»


«Я как раз подходил к этому». Берен направил деревянную указку на определенную хижину. Вот где вы найдете его ждущим, сидящим перед своим аппаратом. Он поляк; он контролирует сонар; его зовут Питер Собески; он говорит по-английски и пароль, он будет повторять вам, чтобы обеспечить идентификации Waterloo, Waterloo «.


«Чертовски уместно, - прокомментировал Альберт, - учитывая, что мы пытаемся уничтожить всю паршивую одежду одним ударом».


«Тогда не забывай, что Веллингтон потом сказал, что это было чертовски сложно, а я приехал из Бельгии. Теперь есть вопросы?»


«Гидролокатор Собески - единственное, что может выдать нас», - заметил Пальме. «Он увидит, как мы идем».


«Так разве вы не довольны, что у нас есть союзник, который будет единственным, кто будет проверять экраны сонаров. Следующий вопрос».


Важно было максимально разрядить напряженность - и в то же время не допустить возникновения чувства самодовольства или чрезмерной самоуверенности. Сложное сочетание. Теперь Берен занялся проблемой чрезмерной самоуверенности.


«Но даже если Собески смотрит на эти экраны, не забывайте, что противник - как бы вы это назвали, Хендерсон?»


"Грозный!" Джок Хендерсон быстро поднялся по команде, повернулся и обратился к собравшимся мужчинам. «Собески рассчитывает, что конференцию будут охранять тридцать хорошо вооруженных сотрудников госбезопасности из специального подразделения в Восточной Германии. По какой-то причине ни один из них не говорит ни слова по-английски».


«Это, - вмешался Берен, - я подозреваю, что они не подслушивают и не понимают ни слова, сказанного на конференции, которая, очевидно, будет проводиться на английском языке. Лео Ген, руководитель ITE, например, не знает другого языка, кроме американского. . "


«Мне пришла в голову забавная идея, - вставил Эд Коттель, сидевший рядом с Луизой сзади, - что оба языка были одними и теми же».


«Мы все живем в своих иллюзиях», - щебетал неудержимый Альберт.


Раздался взрыв громкого смеха. По крайней мере, подумал Борэн, это немного успокоило атмосферу. Он кивнул Хендерсону, чтобы тот продолжил.


«Эти люди из MfS были хорошо обучены, их, возможно, предупреждали о вторжении, а Собески - снова предупредил, что они вооружены ударными гранатами за то, что они падают за борт».


Раздался общий стон, который был лишь наполовину шутливым, и Берен решил, что всякое самодовольство быстро улетучивается. В первом ряду Пальме беззвучно пожал плечами. Он был одним из самых грозных бойцов в зале.


«Они также вооружены автоматическим оружием», - продолжил Хендерсон. «Мы ожидаем, что они будут патрулировать палубы - и все же цель учений - захватить управление судном без излишнего шума до последнего момента».


«Ножи в темноте и это», - лаконично сказал Альберт. Он поднял руку с жестким и твердым концом, готовым к смертельному удару.


«С другой стороны, - живо сказал им Хендерсон, - у нас есть сложная и запутанная операция обмана, разработанная Жюлем Береном. Если повезет, человек, контролирующий заборы Кометы, не узнает, что, черт возьми, происходит, пока не станет слишком поздно ».


Член экипажа проскользнул в комнату, подошел к Берену и передал ему сообщение. Берен посмотрел на него, протянул Хендерсону, который взглянул на несколько слов и снова встал.


«Джентльмены! Комета начала двигаться по предписанному ей восточному курсу. Теперь наш собственный план начинает двигаться - поэтапно, как и было запланировано».


Глава двадцать первая


«Положите Регулу за борт»,


Это был первый приказ Борана и начальная фаза. Большой катер под датским флагом был спущен в море и выпущен. Ее двигатели - гораздо более мощные, чем можно было ожидать от такого судна - завелись, и она исчезла вдалеке, направляясь за Кометой на такой скорости и курсом, которые вскоре должны были привести ее к левому борту советского судна на подводных крыльях. И не случайно, что размер, форма и цвет «Регулы» были очень похожи на судно датской береговой охраны.


"Запустить Смити",


Берен отдал эту команду, когда сканер радара Firestorm показал, что судно береговой охраны Regula вскоре проведет капитальный ремонт Кометы. Плавучий самолет вытащил из того же пещерного трюма, в котором находился Регула, перебросил через борт и осторожно спустил на спокойную черную Балтику. С мостика Берен наблюдал в бинокль, как Смити взлетал по курсу, который вел его точно между кормой «Кометы» и носом «Огненного шторма».


Берен разработал весь план на обратной стороне старого конверта. Теперь он отдал свой третий приказ.


«Запустите Андерсона».


Капитан Бакминстер отдал свой приказ, ненадолго сбавив скорость Firestorm, в то время как Андерсон, пилот гиганта Сикорски, взлетал с вертолетной площадки в корме мостика. Рядом с ним сидел его второй пилот, француз из Реймса Пьер Картье. Картье тридцать один год, маленький, легкого телосложения, с усами-карандашами, держал на коленях пистолет-пулемет, пока вертолет взбирался вертикально и летел на восток. Как и Смити на своем поплавковом самолете, их курс был нацелен на корму «Кометы».


«Думаешь, у меня есть шанс использовать свое оружие?» - спросил Картье.


«Не будь таким кровожадным», - ответил Андерсон, не сводя глаз с пульта управления. «Это только на случай чрезвычайных ситуаций»,


"Тогда я должен надеяться на чрезвычайные ситуации!"


На мостике теплохода капитан Бакминстер смотрел на экран радара, пока Берен прошел несколько шагов к огромному окну мостика и вгляделся в ночь. Они набрали скорость, как только Андерсон взлетел, и он подумал, что может просто различить огни советского судна на подводных крыльях.


"Думаешь, это сработает?" - поинтересовался Бакминстер.


«Если бы я был командиром Кометы, я бы в следующие пятнадцать минут запутался до чертиков. И нам нужно всего около десяти минут, чтобы Хендерсон и его подводная команда поразили Комету».


«Будем надеяться, что он не двинется с места и не встанет на ноги. Хендерсон никогда не сядет на нее, если это произойдет».


«Вот почему первая фаза касается убедительно выглядящего катера датской береговой охраны», - ответил Берен.


При появлении Виктора Рашкина капитан Андрей Ливанов тихо выругался. Последний был одет в темно-синий морской пиджак, украшенный золотыми пуговицами, и бледно-серые брюки. Его походка была пружинистой, а манеры - бойкой. Своими вступительными словами он установил чувство своей высшей власти.


«Наши гости теперь удобно устроились в главной столовой, так что наша встреча вот-вот начнется. Пожалуйста, двигайтесь на полной скорости вокруг Борнхольма, как и планировалось. Поднимите эту штуку на лыжи, или как вы их называете».


«Фольга для прокалывания поверхности».


Ливанов, худощавый мужчина лет пятидесяти, ненавидевший такое количество немцев на борту, смотрел в сторону левого борта, где его первый помощник Гласов делал записи в блокноте. Рашкин глянул в том же направлении, а затем его взгляд приковал внимание к тому, что он видел вдалеке. Огни другого судна и мигание сигнальной лампы.


"Что это за фигня?" он потребовал.


«Датское судно береговой охраны», - ответил Ливанов, сведя слова к минимуму. Это был один из безопасных способов выразить свою сильную неприязнь.


Скажи ему, чтобы он ушел ".


«Вы не приказываете судам береговой охраны уходить», «Почему датский?» - раздраженно прохрипел Рашкин.


«Потому что остров Борнхольм, к которому мы приближаемся, принадлежит Дании. Что это за сигнал, Гласов?»


«Мы должны подняться и идентифицировать себя»,


Не обращаясь к Рашкину, капитан отдал приказ, и первый понял, что происходит, только когда почувствовал, как судно замедлилось, заметил отсутствие вибраций под его ногами и понял, что Комета теперь стоит на месте. Гласов сигнализировал об их ответе лампой, когда Виктор Рашкин взорвал свой топ.


«Кто приказал остановить двигатели? Я доложу об этом акте саботажа в Москву», - сказал он.


"Отчитаться!" - рявкнул Ливанов. «Если вы хотите, чтобы наше короткое путешествие не привлекло внимания, мы должны соблюдать нормы международного права, мы уже находимся в датских территориальных водах, мы должны выполнить требования береговой охраны», - сказал он.


Он прервался и быстро подошел к окну по левому борту. Из ниоткуда появился поплавок, приземлившийся в спокойном черном море между советским судном и кораблем береговой охраны. С включенными навигационными огнями он выглядел как светлячок и действовал необычно. И теперь, когда Гласов закончил свой ответ датской береговой охране, лампа снова вспыхнула, посылая Комете новый сигнал.


"Что это там за штука?" - спросил Рашкин.


«Гидросамолет. Думаю, пилот, должно быть, пьян. Будем надеяться, что он не пойдет в нашу сторону».


Крошечный самолет действительно, казалось, находился под контролем - если можно так сказать - кого-то, кто выпил слишком щедро. Машина, несущаяся по темному полотну воды, теперь двигалась зигзагами. Это было безумие, совершенно безумие. И так много всего начало происходить одновременно.


Это был момент, когда Андерсон спустил свой «Сикорский» через мост Комета. Его прибытие ознаменовалось постоянно усиливающимся ревом. Ливанов прижался лицом к стеклу и уставился в ночь. То, что он увидел, поразило его.


«Ради бога, посмотри над нами!» - крикнул он Рашкину.


Брюхо вертолета, казавшееся огромным в ночи, почти касалось вершины моста. Ливанов не видел никаких признаков того, сколько человек может быть на борту машины. Ливанов мог только видеть, что если пилот упадет еще на несколько футов, на его мостике произойдет холокост. Вдобавок к его волнению шум, создаваемый роторами «Сикорского», был оглушительным. Рука схватила его за руку; его первый помощник, Гласов, осторожно тащил его к задней части моста, чтобы он мог лучше видеть судно датской береговой охраны. Прожектор медленно осветил море с борта корабля береговой охраны. - крикнул Гласов капитану на ухо.


«Этот прожектор с судна береговой охраны ищет плавучую мину».


" О мой Бог! "


Другой голос кричал ему в другое ухо, голос Виктора Рашкина, но Ливанов впервые уловил нотку неуверенности в голосе русского. «Запускайте двигатели! Немедленно!»


«Вы видели, что происходит прямо перед нами и прямо на нашем пути?»


Рашкин проследил за линией колющего пальца Ливанова. Он впервые заметил свежую тактику пьяного пилота с его окровавленным поплавком. Машина двигалась поперек курсом, который выберет Комета, если бы корабль действительно начал движение, двигаясь под прямым углом к советскому судну на подводных крыльях.


«И, - обрадовался Ливанов, сообщив этой свинье о партийном боссе, - прожектор ищет плавучую мину. Вы хотите, чтобы мы переехали, пока они не нашли его? Ждешь результата? БУМ, "


Рашкин был подозрительным. Слишком много всего происходило одновременно. Но он обнаружил, что ужасающий грохот роторов вертолета мешает правильно мыслить. Что происходило? Он наблюдал за щупающим пальцем света, борющимся за то, чтобы отделиться от своего нынешнего окружения, от шума и активности, захлестнувшей его мозг. Никогда не позволяйте врагу дезориентировать вас. За то время, когда он тренировался в КГБ, его наставник, ветеран, вбил совет в его мозг. Но где был враг?


*


На судне «береговой охраны» «Регула» огней было очень мало - не больше, чем ортодоксальные ходовые огни. Гарри Джонсон, который следил за прибытием подразделений службы безопасности КГБ в Треллеборг на борту паромов из Засница в Восточной Германии, командовал Регулой.


Худощавый, напряженный мужчина лет тридцати, с сосредоточенным хмурым лицом, он стоял рядом с рулевым в рулевой рубке и держал в правой руке свои наручные часы. Хронометр на мостике Регулы был точным, Бог знает, но это были его наручные часы, которые он использовал для синхронизации со всеми другими часами, прежде чем покинул Огненный шторм.


Рядом с ним стоял Джок Хендерсон, одетый в гидрокостюм, с кислородным баллоном на спине, лицевой маской на лбу, его автоматическое оружие было зажато в водонепроницаемых ножнах. Взрывчатка находилась в отдельном контейнере, привязанном к пояснице.


«Ты скоро уйдешь, Джок», - сказал Джонсон.


"Я знаю." Хендерсон смотрел на взмах своих водонепроницаемых часов. Он взглянул и снова проверил: огни «Сикорского», который, казалось, сидел на мосту Кометы; то, что Смити порхает взад и вперед на своем поплавковом самолете по пути советского судна, чтобы воспрепятствовать любому движению. Затем с кормы Регулы засиял луч прожектора.


"Идти!" сказал Джонсон.


Хендерсон привел команду из двадцати человек через левый борт Регулы. Оказавшись в воде с маской на лице, он прошел под килем Регулы перед тем, как плыть под водой прямо к судну на подводных крыльях. Магнитный компас, прикрепленный к его левому запястью, указывал ему точный курс, и это было очень важно, учитывая, что Джонсон собирался активировать в ближайшем будущем. Это был также аспект нападения, который больше всего беспокоил Джонсона, когда он ранее обсуждал его с Хендерсоном.


«Подводные вибрации будут ужасными», - предупредил он.


«Поэтому мы должны быть уверены, что находимся достаточно далеко, у нас есть время и мы ничего не чувствуем - или очень мало», - ответил Хендерсон.


«Чертовски сложно. Я бы не хотел поехать с тобой».


"Вы бы справились".


«Кроме того, есть пузыри из вашего дыхательного аппарата - из аппарата двадцати человек. Эти проклятые пузыри могут быть легко обнаружены наблюдателями на борту этого советского судна на подводных крыльях».


«Вот тут-то и появляется сценарий Жюля Борана - заставить их смотреть не в том месте - или местах - в решающий момент нашего подхода».


«Всегда есть неожиданный фактор», - ответил суровый Джонсон. «Как гидроакустическая на советском судне».


В одиночестве в сонарной комнате на борту «Кометы Полюс» Питер Собески, согласившийся сотрудничать с Телескопом, изучал экран, на котором ясно было видно приближение штурмовой группы Хендерсона. В такую тихую ночь невозможно было не появиться на одном из экранов.


Питер Собески, худой, нервный, но умный мужчина лет сорока, волновался. Он принял все возможные меры предосторожности. Дверь за ним была заперта, чтобы никто не мог войти и удивить его. Пока он продолжал смотреть на экран, одна вещь, прежде всего, действовала ему на нервы. Присутствие на борту Гюнтера Баума в качестве начальника службы безопасности. Собески знал, что может повернуть циферблат, который затуманивает сканер, стирая все контрольные следы того, что постоянно приближалось к судну на подводных крыльях, секунда за секундой. Но, как он ни старался, ему не удалось подавить беспокойство по поводу Гюнтера Баума.


Гюнтер Баум был подозрительным. Патрулируя открытую палубу по левому борту, он пытался решить эту проблему: комбинация этого нелепого поплавка, датского корабля береговой охраны и большого вертолета, висящего над мостом, как бомба замедленного действия. Он предложил Виктору Рашкину, чтобы шесть его людей изрешетили автомат из автоматического огня.


«Очень умно», - прокомментировал Рашкин. "Положительно блестяще".


Баум купался в лучах очевидного одобрения. К следующему заявлению Рашкина он был совершенно не готов. «Предположим, что вертолет также является датской береговой охраной, что кажется вероятным, поскольку на Борнхольме есть аэродром. Мы не хотим международного инцидента с гостями, которые у нас внизу! И если бы я сказал, да, где бы вертолет разбился? Прямо на вершине нашего мостика! Не могли бы вы вернуться к своим обязанностям по патрулированию корабля и надзору за его защитой.


Все это было учтено, когда Берен разработал свой первоначальный план: если вертолет будет зависать достаточно низко, никто на борту не посмеет открыть огонь из опасения, что на Комете вспыхнет пожар. И Баум вернулся на открытую палубу в ярости, а его спутник шел за ним по пятам, все еще неся портфель с заглушенным «Люгером».


Убедившись, что его люди настороже, он медленно прошел по левому борту, глядя на чернильную черноту воды. Стоя у перил, он обнаружил старшего помощника Гласова, человека со злобным лицом, каждое действие которого основывалось на том, как продвигать потенциальное продвижение по службе.


«Кажется, что все идет не по плану», - сказал Баум.


«Если бы вы были в море столько, сколько я, этого вы и ожидали бы», - грубо ответил Гласов.


У Баума сложилось отчетливое впечатление, что грубость рассчитана, что Гласов хочет от него избавиться. Пожав плечами, он подошел к правому борту, чтобы проверить позицию. Гласов проводил его взглядом, а затем повернулся и уставился на море. Вдалеке прожектор корабля береговой охраны что-то искал, но сразу под тем местом, где он стоял, Гласов увидел свет из иллюминатора, отражающийся в воде. Гласов крепко стиснул поручень обеими руками и снова посмотрел, чтобы убедиться, что его глаза не сыграли с ним злую шутку. Потом он увидел это снова. Круг пузырьков…


Старший помощник Гласов практически распахнул дверь в гидроакустическую - по крайней мере, он так и планировал. Неожиданно дверь, запертая изнутри, отказалась сдвинуться с места, и он врезался в то, что было похоже на кирпичную стену. Когда он пришел в себя, он начал бить кулаком по верхней панели. Собески не торопясь отпирал дверь, повернул ручку и внезапно открыл ее. Он столкнулся с Гласовым, подняв кулак в воздух для новой атаки.


"Ты сошел с ума?" - спокойно осведомился Собески.


Гласов уставился на него с явным недоверием. Он превосходил по рангу диспетчера гидролокатора, а Собески был поляком, что, по мнению Гласова, делало его представителем низшей расы.


"Ты не можешь так говорить со мной!" - рявкнул Гласов и протолкнулся мимо поляка, который закрыл дверь и снова тихо запер ее. Гласов обернулся. "Почему дверь была заперта?"


«Безопасность», - ответил Собески с деревянным выражением лица. «По указанию Гюнтера Баума», - солгал он.


К черту Баума. Я думаю, что в этот самый момент к нам приближаются аквалангисты, и вы уже должны были обнаружить их с помощью эхолота ».


Собески вернулся на свое место перед экранами и элементами управления и скрестил руки над полузакрытым ящиком. Он должен был тянуть время.


«Эти аквалангисты, - легкомысленно ответил поляк, - вы видели, как они пересекают море и трубят в трубы?»


«Я видел пузыри, которые поднимаются на поверхность из их дыхательного аппарата», - сказал ему Гласов сквозь зубы. «Значит, вы тоже, должно быть, видели их на своем сонаре». Он впервые посмотрел на экран. "Что не так с экраном сонара?"


Это был вопрос, которого поляк ждал и которого боялся. Поскольку он намеренно затуманил приемник поворотом переключателя, ничего не было видно, кроме статического электричества. Русский прошел еще несколько шагов и остановился перед оборудованием, опустив уголки рта, глядя на бессмысленное изображение. И Гласов знал достаточно, чтобы включить переключатели - Собески тайком проверил время. Это был тот самый момент, когда экран не должен быть четким. И все же корабль завибрировал от грохота роторов «Сикорского».


«Это вмешательство», - пояснил Собески.


«Нас глушат? Вражеское вмешательство!»


«Ничего подобного». Голос Собески звучал устало. «Ни одна машина не идеальна, и все они обнаруживают ошибки. Вполне вероятно, что существует…»


Но затем Гласов повернул переключатель, статика исчезла, и на четком изображении появилось неизвестное количество пловцов, приближающихся к Комете.


«Кровавый предатель! Тебя расстреляют! И твоя семья будет


… »


Собески поднял правую руку из приоткрытого ящика с Walther PPK и произвел два выстрела в упор. Гласов пошатнулся, развернулся полукругом и рухнул на палубу. Поляк волочил Гласова за щиколотки по доскам и сковал его грудой, которая умещалась на дне шкафа. Взяв у Гласова упавшую фуражку, он набросил ее на поникшую голову, закрыл обе двери и запер шкаф, затем побежал к экрану гидролокатора и снова повернул выключатель на случай появления новых посетителей. Силы вторжения будут на борту в течение нескольких минут или меньше, если их не прикрывают патрули безопасности Гюнтера Баума.


В большой столовой Кометы было собрано много маленьких столиков, чтобы создать один огромный и впечатляющий стол, за которым сидели гости из разных стран. Даже на борту «Титаника» было меньше силы и влияния, чем было собрано той ночью на борту советского судна на подводных крыльях в Балтийском море.


Во главе стола, что соответствовало его статусу, был американский промышленник Лео Ген, который иногда пил минеральную воду, в то время как остальные гости пили шампанское в больших количествах, поощряемые Виктором Рашкиным, который часто заходил с моста в успокаивают его гостей.


«Небольшая местная трудность… в отношении какой-то официальной датской береговой охраны. Несомненно, он знает, кто у нас на борту… это его краткий час славы… ненадолго задержать своим второстепенным авторитетом такое выдающееся собрание…»


Затем взорвалась мина.


С этого момента террор породил террор для тех, кто сам использовал свои деньги и свою власть, чтобы запугать стольких людей в разных странах, чтобы они выполняли свои приказы.


"Взорвать шахту!"


На борту судна береговой охраны «Регула» его капитан Джонсон все еще держал в руке наручные часы, когда отдал приказ. Он говорил в маленький микрофон на шее, так что сообщение достигло не только человека, который взорвал мину, отпущенную по течению, но также было передано членам экипажа, управляющим мобильным прожектором и поворотной машиной. пистолет.


Трио, получившее приказ, точно знало последовательность событий, которые они должны вызвать. Сначала человек с прожектором направил луч на саму мину; не слишком сложный подвиг, поскольку он носил инфракрасные очки.


В тот момент, когда это произошло, второй человек - управляющий поворотным пулеметом - повернул дуло, стараясь не навести прицел на мину, а только в ее общем направлении, и открыл огонь. Он использовал трассирующие пули, и Балтика внезапно озарилась миниатюрным фейерверком.


Человек, чья работа заключалась в том, чтобы вызвать взрыв с помощью дистанционного радиоуправления, ждал, когда произойдут первые два события. Только когда мина была видна в луче прожектора, только когда в ночи струились трассирующие пули, он включил выключатель. Результат был впечатляющим.


Мина взорвалась с глухим грохотом, свидетельствовавшим об огромной мощности. Извержение воды, подобное гейзеру Йеллоустонского парка, было великолепно освещено лучом прожектора. Пулемет прекратил стрельбу. Прожектор погас. На борту «Кометы» все были временно ошеломлены. В этот момент - по расписанию - сержант Джок Хендерсон прошел под корпусом все еще неподвижного судна на подводных крыльях.


Комета была «проникающим через поверхность судном на подводных крыльях» - своего рода кораблем, изобретенным в Мессине на Сицилии, но этот факт не афишировался в Советской России. Это большое судно водоизмещением 2000 тонн, его максимальная скорость составляла тридцать узлов, чего можно было достичь только тогда, когда оно скользило по поверхности воды, так что фактор «лобового сопротивления» больше не применялся. По сути, все судно одним движением рычага на мостике поднималось из воды на действительно массивных стальных крыльях.


Тщательно проверив свои водонепроницаемые часы, Хендерсон рассчитал посадку на Комету так, чтобы она совпала с взрывом мины Джонсоном, моментом максимального отвлечения внимания тех, кто находился на борту советского судна. Когда мина взорвалась, большая часть его подводной команды все еще находилась в море, скрытая теперь под корпусом Кометы. Они почувствовали резкий толчок в спину, когда ударная волна взрыва достигла их. К этому моменту Хендерсон сидел на корме правого борта, пробивающего поверхность.


Наполовину вылезая из воды, прямо за ним Пальме смотрел вверх на выступ борта корабля, держа в правой руке гарпунное ружье. Используя веревку и карабин, как лассо, Хендерсон крутил им вокруг головы, пока импульс не стал достаточно сильным, затем швырнул его вверх и услышал тихий стук, когда прорезиненные крючки прочно держались за поручень.


Это было очень неудачно - но, по мнению Хендерсона, они использовали свою долю удачи - что один из восточногерманских охранников Гюнтера Баума патрулировал корму, когда лестница взяла верх. Он опешил на несколько секунд, когда из ниоткуда появился захват, затем он снял с плеча свое автоматическое оружие и выглянул через поручень. Хендерсон был идеальной целью, вырисовывавшейся в костюме водолаза. Охранник поднял оружие и быстро прицелился.


Послышалось шипение сжатого воздуха, никакого другого звука, когда копье, выпущенное из гарпунного ружья Пальме, вонзилось немцу в грудь. Он спрыгнул через перила, уронив оружие в море. Хендерсон поднялся по лестнице, добрался до перил, оглядел безлюдную палубу. Одной рукой он перевернул мужчину за борт. Пальме уже поднялся по лестнице, и появилась вереница людей, их головы покачивались в воде, как морские чудовища. Хендерсон, перебравшись через перила и стоя на палубе с Пальме, взглянул на часы.


«Менее чем за две минуты до того, как Джонсон подаст сигнал российскому капитану, он может двигаться».


«Мы только что сделали это».


До того, как двигатели «Кометы» начали трястись под ногами, все двадцать человек были на борту судна на подводных крыльях. Передовые разведчики были отправлены на небольшое расстояние вперед, чтобы разобраться с новыми патрулями. И Хендерсон очень четко дал инструкции относительно этого этапа.


«По словам Собески, польского диспетчера гидролокатора на борту, нас будут превосходить по численности восточногерманские охранники - и эти джонни обучены в отличном состоянии. Их тридцать. Так что как можно дольше мы используем бесшумный убийство."


Передовые разведчики - под командованием Пальме с левого борта и под командованием Макса Келлермана с правого борта - были вооружены ножами и проволочными гаротами. Их инструкции заключались в том, чтобы использовать огнестрельное оружие и гранаты только в крайнем случае - и желательно до тех пор, пока один из двух командиров секций не даст разрешения.


По левому борту второй охранник в кожаной куртке сделал шаг вперед и остановился, недоверчиво глядя на него. Он все еще пытался решить, видел ли он очертания людей в костюмах лягушек, когда один из них вышел позади него из промежутка между двумя спасательными шлюпками и вонзил стилет с острым лезвием вверх прямо под левую лопатку. Восточногерман крякнул. Он был мертв еще до того, как упал на колоду.


Его палач сообщил об инциденте, а затем снова осторожно двинулся к мосту. Подсчет убитых охранников был важен: он сказал и Пальме, и Келлерману, сколько оппозиционеров еще живы. Когда судно на подводных крыльях начало тронуться с места, задача Хендерсона стала совершенно иной и исключительно опасной.


Жюль Берен несколько раз подчеркивал опасность миссии, которую Хендерсон предлагал для себя. «Вы можете быть очень уязвимы, - предупредил бельгиец, - если они запустят судно, пока вы все еще работаете с основной фольгой».


«Я допустил это», - заверил своего начальника Хендерсон. «Это шанс, которым я должен воспользоваться. Это единственный способ прикрепить взрывчатку с таймером и ударным воздействием к наиболее уязвимой части Кометы».


Взрывчатые вещества с таймером и ударным воздействием были новым устройством, которое недавно изобрели мягкотелые парни из Chateau Wardin. Изначально устройство работало как бомбы замедленного действия. Но уточнение касалось возможности того, что механизм синхронизации может не работать.


Независимо от таймера, взрывчатое вещество мгновенно взорвалось при ударе о другой объект, и сила удара, необходимая для взрыва, могла быть изменена путем установки измерителя, который был важной частью устройства.


Теперь цель Хендерсона заключалась в том, чтобы достичь носа Кометы в кратчайшие сроки, прикрепить специальную взрывчатку к гигантским фольгам в кратчайшие сроки и, если предположить, что он переживет то, что Берен назвал «настоящим риском русской рулетки», он должен был затем сделай последний штурм моста.


«Сикорский» был поднят высоко в ночь. В своем поплавковом самолете пилот Смити внезапно стал вести себя более трезво и перед взлетом летел через Балтийское море подальше от советского корабля, оставляя море чистым, чтобы капитан Ливанов мог продолжить свой курс. На мосту россиянин получил сигнал от судна береговой охраны, сообщивший ему, что плавучая мина уничтожена, и что можно двигаться дальше.


И Ливанов, и Виктор Рашкин теперь были уверены, что все в порядке, что экстраординарное поведение пилота вертолета было просто тем, что датчане принимали все меры предосторожности, чтобы Комета выполнял инструкции до тех пор, пока опасность не миновала.


«В конце концов, - заметил Ливанов, - мы видели, как взорвалась мина! Я бы не хотел, чтобы нос этого корабля столкнулся с этим ".


«Вы, конечно, правы, - согласился Рашкин. «А теперь я предлагаю, чтобы мы на максимальной скорости обогнули Борнхольм, что означает продемонстрировать нашим гостям острые ощущения от скольжения по волнам. А теперь я должен вернуться в столовую».


Ливанов приказал увеличить скорость, и Комета двинулся с места, стрелка светящегося света устремилась в сторону мигающей лампы, которая была маяком рядом с Молотом на острове Борнхольм. Ливанов не использовал бы фразу «скользить по волнам», но она описывала ощущение полета на подводном крыле на полной мощности. Протянув руку, Ливанов лично потянул за рычаг, который приводил в действие крылья. Корабль поднялся до упора. Корпус по всей длине был свободен от Балтийского моря, поддерживаемый только его огромными стальными лезвиями.


Когда Рашкин покинул мостик, две группы захватчиков, одна во главе с Пальме, а другая - Максом Келлерманом, молча отправили пятерых из тридцати восточных немцев, охранявших корабль. Они также претворяли в жизнь вторую часть плана Борана, который предусматривал размещение людей во главе всех трапов и выходов, ведущих на главную палубу. Любой, кто попытается подняться по ступенькам с нижней палубы, сразу почувствует удар гарпуна. И по левому, и по правому борту Стиг и Макс теперь контролировали заднюю половину корабля. Только один человек столкнулся с проблемами: Хендерсону грозила смерть.


*


Магнитные зажимы, которые активировал Хендерсон, прижимали его за предплечья и ноги к огромному стальному клинку, пока он боролся за выполнение своей задачи. Теперь его подняли над Балтикой, которая проносилась внизу с невероятной скоростью. И движение судна на подводных крыльях создавало мощный ветер, который дул ему в лицо, наполовину ослепляя его маску пены и прибоя, разрывая его тело, пытаясь вырвать его из лезвия и швырнуть в воду. вода там, где суровые рапиры Кометы пройдут по нему, порезав его на мясорубку.


"Черт побери их!"


Он надеялся закончить прикрепление взрывчатки и перелететь через перила на палубу корабля, прежде чем судно продолжит свой рейс. Морское путешествие? Он подумал, что это больше похоже на кровавую гонку, и когда он вытер лицевую маску от следов прибоя, он увидел вдалеке мигающую лампу. Маяк над Молотом, ужасающие скалы на северной оконечности острова Борнхольм, к которому они быстро приближались.


Когда он разместил второе устройство под фольгой - вне поля зрения тех, кто смотрел вниз с верхней палубы - вибрации двигателей сотрясали его тело, как будто он работал с полдюжиной дорожных буровых установок. Хендерсон буквально обнаружил, что трясется, как желе. Только приложив огромные усилия, он смог установить второе устройство, активировать сначала магнитные зажимы, прикрепляющие его к клинку, затем повернуть переключатель, который активировал как таймер, так и систему удара.


Чтобы преодолеть крутой угол опоры, ему пришлось повторить свое предыдущее выступление, отключив магнитные зажимы, привязанные к его левой ноге и руке, поддерживаемые только двумя другими, удерживающими его правое предплечье и ногу. Затем ему пришлось поднять себя выше свободной левой ногой и рукой. Затем процесс нужно было обратить вспять, чтобы он мог подняться еще выше по стойке, ближе к корпусу, на этот раз используя правую ногу и руку. Его продвижению не способствовали яростно дергающий его ветер, грохот катера на подводных крыльях, мчащийся в темноте, и вибрации двигателя, которые быстро ослабляли его оставшиеся физические резервы.


Не сдавайтесь, или все готово!


Это был первый раз, когда Хендерсон мог вспомнить, что чувствовал себя обязанным рассмотреть возможность, и теперь он понимал, что было бы разумнее никогда не смотреть вниз. В ослабленном состоянии он начинал страдать от головокружения. От вида водного покрова у кромки прибоя внизу кружилась голова. Каждое движение было отражением силы воли. Ему было все равно, сделал он это или нет - и эта мысль пробудила в нем презрение к себе.


Миллион лет спустя он перелез через перила и рухнул на палубу, не двигаясь с места, пока ждал, пока проявится его естественная стойкость. Именно тогда начался пулеметный огонь, перемежающийся треском оглушающих и осколочных гранат.


*


«Дай мне пистолет, Оскар».


Гюнтер Баум, не глядя, протянул руку, и Оскар немедленно отдал ему «Люгер». Восточный немец стоял по левому борту, и у него не было никаких оснований подозревать что-нибудь необычное. Впереди раскинулась открытая палуба. Он смутно видел колебания спасательных шлюпок, покачивающихся с их шлюпбалок, когда Комета показывала своим почетным гостям, на что она способна, двигаясь, как птица. Позади Гюнтера Баума его компаньон, Оскар, крепче ухватился за собственное автоматическое оружие, поскольку портфель его больше не интересовал.


"Что-то не так?" - крикнул Оскар. Это была последняя фраза, которую он когда-либо произносил. Едва слова были сорваны с его рта, как в его сторону полетела ракета. Он закричал и отшатнулся, гарпун Пальме торчал из его груди. Быстро скрытый в темноте Баум прицелился в движущуюся тень и выстрелил. Тень упала. - громко крикнул Баум по-немецки.


«Месса на мостике! Слезай с палубы!» Затем он отвинтил глушитель и дважды выстрелил в воздух.


Теоретически это была разумная стратегия, и Палме первым понял. Баум планировал собрать своих людей на корабле, эквивалентном возвышенности, мостику, откуда они могли пролить град артиллерийского огня на злоумышленников, приближающихся с нижней палубы.


Баум добрался до моста из-за быстроты своих движений, он бежал, приподнялся по ступеням и прижался к задней части моста. Отсюда он мог точно видеть, что происходит. Он стал свидетелем резни - своих собственных войск.


По левому борту Пальме направил луч мощной лампы на свою лестницу; по правому борту Келлерман применил ту же тактику. Пойманные ярким светом двух огней, бойцы MfS, застрявшие на лестницах, были мишенями, которые нельзя было пропустить. Люди Телескопа непрерывно грохотали из автоматов, и Баум видел, как его охранники падали и падали друг на друга, когда они спускались вниз по лестнице. Он поднял свой «люгер» и направил его на сверкающую лампу. Как будто предвкушая, что он достаточно сильно испытал удачу, Пальме в этот момент выключил лампу и отпрыгнул в сторону. Две пули из «люгера» Баума безвредно угодили в деревянную конструкцию рядом с ним.


Это был Хендерсон, появившийся в задней части мостика с правого борта, и увидел почти невидимого Гюнтера Баума, прижатого к деревянным конструкциям. Бросив взгляд, он точно определил свою позицию, когда немец выпустил две свои пули. Вынув из кармана гранату, Хендерсон вынул булавку, посчитал и прокатил по палубе. Граната перестала катиться в нескольких сантиметрах от ног Гюнтера Баума. Вспышка, осветившая всю заднюю часть моста, показала, что Баум был единственным человеком, находившимся на нем, - громовой удар - взорвалась граната. Баум упал вперед, раскинув руки, соскользнул через перила и ударился о нижнюю палубу.


Пришло время штурмовать мост изнутри, взять судно под полный контроль и уничтожить его.


Глава двадцать вторая


«Снижайте скорость до пяти узлов», - приказал Рашкин, возвращаясь на мост. Он поднялся снизу по небольшой лестнице, которая вела в его каюту и главную столовую.


"Замедлять?" Ливанов растерялся.


«Ради всего святого, отдайте приказ - нас атакуют».


Он замолчал, услышав громкий взрыв позади моста. Он не знал, что это убило Баума, но сразу понял, что противники победили - они достигли уровня моста. Не отдавая дальнейших приказов, он скрылся на маленькой лестнице, осторожно остановился внизу с автоматом «Вальтер» в руке, увидел, что коридор пуст, и побежал в свою каюту.


Он уже предупредил всех своих гостей оставаться в столовой, заверив их, что они находятся в самом безопасном месте, и что злоумышленники будут быстро разобраны. Рашкин почувствовал, что оборона Баума была сломлена, что за этим последует уничтожение Кометы и всего на ней. Кто-то жестоко мстил за убийство Жюля Борана. Телескоп были в действии.


К тому времени, как он добрался до хижины, скорость Кометы значительно снизилась. Человек большой ловкости, ему почти не требовалось времени, чтобы снять верхнюю одежду и натянуть водолазный костюм, который он тайно принес на борт в сумке. Рашкин выжил в своем нынешнем положении только благодаря тому, что всегда готовился ко всем непредвиденным обстоятельствам - и он никогда не пренебрегал своим путем побега.


Когда он отвинтил крышку иллюминатора, он был вооружен двумя видами оружия - ножом в ножнах и водонепроницаемыми часами, прикрепленными к его запястью. К счастью, его каюта находилась по правому борту. Откинув крышку, он ясно увидел предупреждающие вспышки маяка над «Молотом» на Борнхольме. И он подсчитал, что судно на подводных крыльях находится не более чем в паре миль от датского острова.


Поднявшись назад через иллюминатор, он опустился до тех пор, пока его тело не упало на корпус, опираясь только на руки. Он отпустил без колебаний и трепета, зная, что в этой позиции не было риска столкнуться с подводной пленкой - скорость упала до пяти узлов, и судно двигалось как обычный корабль. Однако был риск попасть в корму, выбросить в кильватерную струю и разорвать на куски гребным винтом.


Он почувствовал, как его ноги зацепились за медленно движущийся корпус, и он изо всех сил ударил его, бросаясь назад и прочь от корпуса, который грациозно скользил мимо него. Затем, все еще лежа на спине, он начал плавать сильными целеустремленными гребками. За ним плавно скользил корпус. Наверху он увидел огни столовой. Корабль казался странно заброшенным.


Интерьер моста напоминал бойню. Несколько уцелевших охранников Баума отступили, чтобы присоединиться к Ливанову незадолго до того, как Хендерсон приказал начать последнюю атаку. Он использовал одно слово.


"Гранаты!"


Три минуты спустя, в сопровождении Пальме и нескольких его артиллеристов, он попал в смертельную ловушку. Сначала он проверил рулевой механизм. Кто-то - несомненно, Ливанов - в последний момент перевел судно на автопилот. Как робот - или корабль-призрак - огромное судно на подводных крыльях «Комета» медленно плыло по Балтийскому морю. Он начал организовывать эвакуацию своих людей: трое погибли, семнадцать выжили благодаря элементу неожиданности и сотрудничеству Петера Собески. Пальме лично нашел поляка и привел его на мост. Хендерсон разговаривал с Максом Келлерманом, который только что прибыл на мост.


«Каково положение с этим международным мерзавцем, ожидающим в столовой? Элита Стокгольмского синдиката?»


В ловушке внутри салона. Спецотряд пробился вниз, уничтожил охрану, а затем заварил двери с помощью принесенного ими оборудования. Пассажиры могут выбраться, если попытаются разбить окна, но я не думаю, что они сделают это вовремя. Стрельба отговорила разведку ».


«Закрепите бомбы на дверях, а затем уходите - все вы - у разбитых окон», - сказал Хендерсон. «Я остаюсь, пока этот проклятый корабль не двинется».


«Тебе будет сложно ее оставить, - вмешалась Пальме. «Я имею в виду, когда она движется на максимальной скорости. И прибывают спасательные лодки».


«Я сказал почини эти бомбы», - повторил Хендерсон.


Это был зеленый верейский огонь, который Хендерсон выстрелил в ночное небо, и вызвал спасательные лодки. Быстро приближаясь к Комете, британский теплоход с Береном и Луизой на борту под командованием капитана Бакминстера остановился после того, как зеленая сигнальная ракета взорвалась, как фейерверк.


"Боже мой! Джок сделал это!"


Луиза была так рада, что публично обняла Борана, когда они стояли на мосту Огненного Шторма. Спущенные за борт моторные лодки уже погружались в ночь к медленно движущейся Комете, их прожекторы включались на полную мощность, чтобы определить местонахождение стрелков телескопа, которые должны были нырнуть в море.


Позади Кометы, которая все еще двигалась со скоростью пять узлов, начинала появляться серия крошечных огней, все покачивались на воде. Моторные лодки, отправленные из Огненного Шторма, уже замедляли ход, каждая направлялась к огню.


Судно «береговой охраны» «Регула» вернулось на свой базовый корабль и его поднимали на борт, а затем спустили, залитое морской водой, в пещерный трюм «Огненного шторма». И теперь Хендерсон был один на мостике, высунувшись из разбитого окна, наблюдая, как уходят последние артиллеристы. Он был заключен внутри моста с телами погибших восточногерманских охранников, а ко всем входам на мост были прикреплены специальные бомбы - бомбы, которые взрывались наружу при детонации вдали от внутренней части моста. Цель состояла в том, чтобы гарантировать, что любой, кто может сбежать из столовой, никогда не сможет добраться до пульта управления на мосту живым.


Виктор Рашкин планировал проплыть две мили до береговой линии Борнхольма, не торопясь, но когда он увидел моторную лодку с одним человеком на борту, направляющуюся в его направлении, он принял быстрое решение. Катер шел по курсу, который пролетел мимо него ярдов на двадцать. Он дождался подходящего момента, ненадолго вылез из воды и помахал рукой.


Член экипажа Firestorm заметил его и изменил курс, снизив скорость. Его приказ состоял в том, чтобы забрать как можно больше людей в кратчайшие сроки. Тот факт, что у человека, плавающего в море, не было мигающего огня, не показалось ему странным, и он не заметил, что костюм водолаза был неправильного цвета. Он поднял на борт свое первое спасательное средство.


"Как прошло?" - спросил он перед тем, как запустить двигатель, чтобы продолжить ночную работу. Он смотрел на человека, которого он подобрал, который левой рукой снимал маску с лица, в то время как его правая рука тянула какое-то оборудование за спиной. Оба мужчины теперь сидели лицом друг к другу.


«Все прошло хорошо. Все по плану», - ответил Рашкин.


"Берен будет доволен ..."


Спасатель прервался на полуслове. Он видел лицо Рашкина - которое на короткое время выражало тревогу по поводу упоминания Борана - и знал, что это был не один из артиллеристов Хендерсона. И тогда правая рука Рашкина обернулась из-за его спины и вонзила нож, который держал по рукоятке, в грудь его спасителя.


Мужчина булькал, его глаза смотрели, он рухнул вперед. Рашкин обеими руками перебросил его за борт, а затем сосредоточил все свое внимание на том, что происходило вокруг него. Выключив прожектор на носу своего катера, он включил дроссельную заслонку. Затем он направил моторную лодку к западному побережью Борнхольма. Ранее он потрудился прочитать об острове и направлялся к тихому участку датского берега. Всегда полезно учитывать все непредвиденные обстоятельства. Теперь он пытался вспомнить время полета местного самолета, который летел с аэродрома Бонне в Копенгаген.


В огромной столовой Кометы члены Стокгольмского Синдиката, казалось, были охвачены паралитическим страхом, эмоцией, которая заморозила всякую способность принимать решения. Во главе стола сидел Лео Ген, один из самых влиятельных людей в западном мире, как Будда, очевидно, вычисляя потенциальную прибыль от региона североевропейского сектора, выделенного ему ранее на собрании. Когда граф д'Арлеццо, худощавый итальянец, который, наоборот, не мог оставаться на месте, заглянул через плечо американцу, он, к своему ужасу, увидел, что Ген снова и снова повторяет в блокноте одни и те же цифры.


Большинство остальных из присутствующих тридцати человек держались подальше от дверей и прижались лицом к окнам. Они смотрели на мигающую лампу маяка над «Молотом Борнхольма». По иронии судьбы арбитры шантажа, убийства и массового запугивания были поражены нерешительностью.


На мостике Хендерсон оставил корабль по маршруту, по которому пошли другие, но при совершенно иных обстоятельствах. Комета теперь выросла на гигантских крыльях. Судно двигалось с максимальной скоростью тридцать узлов. Судно на подводных крыльях шло по фиксированному курсу, заданному шотландцем, и работало на автопилоте. Он вылез из одного из разбитых окон и направился к перилам, когда ветер ударил его. Удерживаясь за стойку, он согнул обе ноги, ожидая, пока корабль покинет ровный киль хотя бы на несколько секунд. Теперь!


Он нырнул наружу и вниз, минуя рапиру и ныряя вертикально в Балтийское море - достаточно далеко, как он надеялся, и достаточно глубоко, чтобы избавиться от смертоносного когтистого всасывания от гребного винта. Когда он всплыл, он был поражен, увидев, как далеко проехал Комета - удаляющееся скопление огней. Он нажал выключатель, который включил красный свет, прикрепленный к его головному убору. Оправляясь от последствий глубокого погружения, он увидел рядом с моторной лодкой, отправленной из Огненного Шторма с единственной целью - спасти Хендерсона.


Вертикальные скалы Молота защищены изолированными вершинами скал, которые возвышаются над морем, как огромные каменные кинжалы. Вокруг подножия этих естественных левиафанов море плавно кружилось, почти не двигалось, так что Балтика в ту ночь и в тот час оставалась неподвижной. Комета неслась, как снаряд, взлетая на крыльях, приближаясь к Молоту под прямым углом. Последние моменты, должно быть, были ужасающими переживаниями для людей, которые планировали объединить все зло на Западе в один огромный преступный синдикат. Затем нанес удар Комета.


Столкновение между летающим металлическим корпусом и неподвижным скалистым бастионом было сокрушительным и грозным. Но через доли секунды за этим последовал взрыв взрывчатки, которую Хендерсон прикрепил к фольге - взрывчатка, которая должна была взорваться в течение пятнадцати минут, но которая также взорвалась при любом сильном ударе. Встреча Кометы и Хаммера произвела на меня огромное впечатление. Корабль мгновенно раскололся. Взрыв подбросил одну из фольг высоко в воздух, прежде чем она рухнула обратно в море. Корпус фактически выдвинулся, сдавившись, как гармошка, прежде чем нос затонул, так что на несколько мгновений корма зависла в воздухе.


Шлейф черного дыма поднимался от основания «Молота», рассеянный легким ветерком, который теперь дул. Тогда ничего не было. Никаких следов того, что Комета когда-либо существовала. И только звук двигателя моторной лодки, когда она мчалась обратно к Огненному Шторму.


Сидеть неподвижно на корме Борана было необычайно тихо. Он никому не указал на то, что он также видел тонкий ватный кильватерный след моторной лодки, движущейся к югу от них размеренным шагом к западному побережью Борнхольма. Когда позже он услышал, что одна моторная лодка по загадочным причинам не вернулась, он знал, что Виктор Рашкин сбежал.


Глава двадцать третья


Сигналы из Огненного Шторма пошли в полночь. Берен отправил их в заранее подготовленных кодах Фондбергу, ожидающему в Стокгольме, Маркеру, ожидающему в штаб-квартире полиции странной формы в Копенгагене, а также главному инспектору Вилли Фламену в Брюсселе.


К десяти минутам после полуночи открылся самый большой драгнет, когда-либо запущенный на континенте, когда фургоны-детекторы и патрульные машины ждали волны передач Синдиката. Они выехали ровно в три часа ночи. Вскоре после этого Фондберг позвонил Берену по корабельному радиотелефону.


"Какое значение имело ваше время?" - спросил швед.


«Потому что кто-то должен был прибыть на Борнхольм около полуночи. Его первой задачей было бы послать сообщение, предупреждающее о катастрофе, что осталось от Синдиката».


"Какая катастрофа?"


«Ждите новостей из Борнхольма завтра утром».


«В любом случае ты был прав! Работает!»


Фондберг был взволнован. По всей Европе автофургоны-детекторы нацелились на источники таинственных передач - потому что впервые они не смотрели на дороги. Они концентрировались на водных путях. А из-за аварии передачи были продлены.


В Бельгии, Франции и Голландии на баржи садились, так как радисты Синдиката были пойманы в процессе передачи. В Дании на корабли в Эресунне производили абордаж. В Швеции совершались налеты на лодки и крейсеры на водных путях в Стокгольме. В Германии баржи стояли на Рейне. И, запустив синхронизированные атаки в один и тот же момент, одна секция Синдиката не могла предупредить другую. Одним мощным ударом была уничтожена вся система связи, без которой Синдикат не мог работать.


«Светловолосая девушка вышла из квартиры по адресу Radmansgatan 490 и села на автобус до Арланда. Ожидается, что она прибудет в Копенгаген в…»


Фондберг снова позвонил Борану в «Огненный шторм», когда судно мчалось на запад от Борнхольма, направляясь к Эресунду и Копенгагену. По договоренности с Береном, Фондберг установил круглосуточное наблюдение за квартирой в Радмансгатане. Двое из его людей последовали за ней, и по прибытии в Арланду они наблюдали за ее регистрацией на стойке Scandinavian Airlines на следующий рейс в Копенгаген.


«… 08.30, - продолжил Фондберг. - И первый рейс Danair из Бнне на Борнхольме - это рейс SK 262, который вылетает из Бонна в 08.10 и прибывает в Копенгаген в 08.40. Кого вы ожидаете увидеть на борту этого самолета? "


«Лучше не знать, Гарри», - ответил Борейн. «И спасибо за информацию о блондинке. Будьте на связи».


Он оборвал связь по радиотелефону и посмотрел на Луизу, которая слушала его. Она недоуменно нахмурилась.


"Блондинка?" - спросила Луиза. "Может это Соня Карнелл?"


«Может быть - и это так», - заверил ее Берен, протирая налитые кровью глаза. Когда он в последний раз спал? Он не мог быть уверен. «Светлый парик», - объяснил он.


«Конечно. Боже, я, должно быть, теряю хватку. Но я совершенно разбит. Что ты имел в виду, говоря, что мы должны разорвать связь с Америкой до того, как позвонит Гарри Фондберг? А кто прилетает в Копенгаген из Борнхольма?»


«Отвечай на оба твоих вопроса, когда я уверен». Бо-Рейн принял одно из своих неожиданных решений.


«Я думаю, что мы доберемся до аэропорта Каструп раньше всех - мы попросим Андерсона доставить нас туда на« Сикорском ». И мы возьмем запасных, включая Стига».


Он посмотрел на часы. Четыре часа утра. Было уже больше часа, и небо было похоже на еще один чудесный безоблачный день с нарастающей жарой. Они должны быть в Каструпе к пяти часам; в этот час будет очень мало активности и - если повезет - никто не заметит их прибытия в датскую столицу.


Они небрежно прошли через таможню и иммиграционную службу и направлялись в главный зал для приемов, когда Луиза остановилась и схватила Борана за руку. Она осторожно оттащила его за колонну, затем указала головой в сторону закрытого книжного стеллажа. Берен осторожно выглянул из-за колонны, в то время как Пальме и трое других мужчин замерли позади них. Берен изучал человека, стоявшего в профиль возле книжного киоска, с журналом в руке, который он, похоже, читал.


«Эд Коттель», - пробормотал он.


Связь с Америкой, - сказала Луиза.


Они ушли из приемной вглубь зданий аэропорта. Пальме провел разведку и вернулся с новостями.


«У них есть войска вокруг аэропорта», - сообщил он. «Все возможные съезды перекрыты, и нас намного меньше. Мужчины в машинах, очевидно, ждут пассажиров. Мужчины в такси. На шоссе двое мужчин делают вид, что разбираются с неисправным уличным фонарем».


«Откуда у тебя комбинезон, Стиг?» - спросила Луиза.


Пальме выглядел извиняющимся. «Я нашел уборщицу в туалете»,


«Ты вырубил его и спрятал в шкафу», - сказала ему Луиза.


«Да. Но в этом я мог бродить повсюду - особенно когда я нес ведро. Никто никогда не замечает человека в комбинезоне, несущего ведро», - невозмутимо выглядел только Берен. Пальме огляделся, чтобы убедиться, что их никто не заметил, затем достал из куртки под комбинезоном три пистолета «Кольт». 45, Luger и малый 9-мм. пистолет, который Луиза тут же схватила, когда Берен взял «Люгер».


«Механик, который управлял вертолетом, когда мы приземлились здесь, - объяснил Палме, - мой друг и хранит для меня оружие, чтобы он мог передать его мне после того, как мы пройдем через так называемые официальные каналы», Эд Коттель собирается вывести нас через свои войска, - сказала Луиза. Она крепко взяла пистолет правой рукой и прикрыла оружие сложенным плащом. «Есть возражения?» - спросила она Борана.


"Вперед, продолжать,"


Она быстро вернулась в главный зал для приемов, и Берен последовал за ней более небрежно. Она не пыталась скрыть свое присутствие и пошла прямо туда, где все еще стоял Эд Коттель, делая вид, что читает свой журнал. Не в первый раз Берен восхищался ее самообладанием, ее дерзкой тактикой. Она добралась до Коттеля, который поднял глаза и заговорил.


«Ради бога, Луиза, никому из вас не покидать аэропорт. Он окружен чрезвычайно профессиональными убийцами».


«Под этим плащом у меня есть пистолет, нацеленный на вас в упор. Теперь, с точки зрения академического интереса, кто эти убийцы?»


«Они связаны с Америкой», - сухо сказал Коттель. «Но это не я. Думаю, мне еще нужно кое-что объяснить».


Берен был позади нее. Он взял Луизу за руку и сжал ее.


«Я собираюсь воспользоваться этим телефоном-автоматом на минутку», - сказал он. «Пока я делаю это, почему бы вам двоим не обменяться опытом - и, может быть, было бы безопаснее вернуться в комплекс зданий и присоединиться к Сагу и остальным».


Они сели на сиденье, пока Коттель объяснял это Луизе. Недалеко от нас держала вахту Пальме. Все началось с того, что Вашингтон попросил Эда Коттеля выйти из пенсии и выполнить для них последнюю работу - разыскать организацию Telescope. Он согласился, а затем в последнюю минуту, когда было уже слишком поздно заменять кого-либо, сообщил своему начальству, что совмещает миссию Телескопа с личным расследованием Стокгольмского синдиката.


«Когда Харви Шолто сказал:« Что это? »Перед некоторыми высокопоставленными помощниками, которые находятся рядом с нашим президентом - и все они пытались выглядеть так, как будто они не понимают, о чем я говорю, - я знал, что что-то не так. С того времени я был отмеченной целью в ограниченном графике ",


"Что это обозначает?" - спросила Луиза.


«Что мне будет разрешено отправиться в Европу в надежде, что я открою телескоп». Он криво усмехнулся.


«Как бы то ни было. Как только я это сделаю, я буду ликвидирован - вероятно, самим Харви Шолто. К счастью, люди вождя сапо в Швеции заметили раннее прибытие Шолто, поэтому я принял дополнительные меры предосторожности, чтобы остаться в подполье. Я тратил всю свою энергию - используя всю сеть информаторов и помощников, которую я создавал за двадцать лет, - чтобы взломать Стокгольмский синдикат, мой ограниченный график, как они так красиво это выражаются, истощился. Они послали мне сигнал Надира . Быть прекращенным с крайним предубеждением ".


"Почему Вашингтон так обеспокоен?"


«Потому что большая часть средств избирательной кампании президента поступает именно от тех американских промышленных корпораций, которые являются членами Синдиката». Голос Коттеля на мгновение стал яростным. «Вы знаете, как наш президент избегает проблем, которые могут его смутить - он смотрит в другую сторону, делая вид, что их не существует».


«Я до сих пор не понимаю этого полностью, Эд. Этот Харви Шолто - сколько у него власти? Какова его официальная позиция?»


«Больше нет никакой официальной должности. Больше власти, чем у кого-либо в Вашингтоне ниже президентского ранга из-за того, что он знает. Господи, Луиза, я точно тебе сказал - это тот парень, который скопировал все фотографии Эдгара Дж. Гувера. В этих файлах была вся грязь на всех влиятельных фигур в стране. Он накапливал досье настолько опасными, что никто в Вашингтоне не осмеливался трогать его. Но какой толк в том, чтобы просто пугать людей? Стокгольмский синдикат. Он связался с Виктором Рашкиным в Стокгольме - я подозреваю, что они, должно быть, раньше тайно встречались на Дальнем Востоке ».


Он замолчал, когда снова появился Борайн, его прежняя усталость больше не была очевидна, и он взглянул на часы, подходя к сиденью. «Мы уедем отсюда через пять минут, а может, и меньше».


"Как?" Коттель спросил союзника-скептика


«Любезно предоставлено суперинтендантом Датской полицейской разведки Маркер. В данный момент флот полицейских машин, полный вооруженных людей, мчится к Каструпу. Я сказал ему, где Шолто разместил свои войска, это Шолто, не так ли, Эд? Я подумал. Итак. Те двое, которые притворяются, что ремонтируют уличный фонарь, ждут шока ".


"Там будет стрельба?" - спросил Коттель.


«Я предполагаю, что ни одного выстрела не было. Виктор Рашкин должен быть здесь, на борту самолета Danair из Бонна, и они не захотят, чтобы это место кишело полицией. Думаю, теперь я слышу полицейские сирены».


«Рашкина трогать нельзя», - предупредил американец. Ублюдок всегда может потребовать дипломатической неприкосновенности ".


«Так что мы подождем несколько часов, и я думаю, что Рашкин решит проблему за нас. Да, вы слышите сирены. Звучит чертовски много»,


Стрельбы не было. Бодель Маркер послал к Каструпу превосходящие силы, и никто из людей, ожидавших Борана, не оказал сопротивления. Тот факт, что у них было огнестрельное оружие, был более чем достаточным основанием для их заключения за решетку. Затем Берен подробно объяснил последний шаг Маркеру, одному из ключевых людей, ответственных за разрушение системы связи Синдиката. Он получил полное согласие датчанина со своим планом, не все из которого строго соответствовало закону. И именно Маркер предоставил транспорт в виде полицейских машин без опознавательных знаков для Борана и его товарищей, чтобы они могли въехать в город.


"О чем все это было?" - спросила Луиза, когда они уезжали из Каструпа.


Маркер предоставил им три машины. В ведущей машине, Ситроен, ехал Берен, рядом с ним сидела Луиза, а сзади сидели Пальме и Андерсон, немногословный пилот Сикорского. В двух следующих за ними машинах, обе «Ауди», находился Макс Келлерман и пять стрелков Хендерсона. Хендерсон вел третью машину, охраняя их тыл.


«Я проведу вас к складу оружия», - объявил Пальме.


"Здесь, в Копенгагене?" - спросила Луиза.


«Перейди через этот мост и поверни направо», - спокойно сказал Пальме. «В принцессу Гаде». Три машины свернули на тусклый переулок и припарковались. Через несколько минут вернулся Пальме со своим чемоданом, и они снова отправились в путь, возвращаясь на главную дорогу.


«Куда мы идем теперь, как сказал бы Стиг?» - спросила Луиза.


«В дом на Нюхавне, где и закончится вся ужасающая череда событий, если я не угадала».


"Вы не хотите вдаваться в подробности?" Они проехали через Knippels Bro в самое сердце Копенгагена.


«Связь с Америкой - это Харви Шолто. Эд объяснил досье Эдгара Гувера. С этими людьми и своими связями на высоком уровне Шолто организовал членство в Синдикате в Штатах. руководит оркестром из одного человека ".


"С помощью управления из трех человек?"


«Давайте посмотрим, что происходит в доме на Нюхавне», - сказал Борейн.


Эд Коттель, который остался в Каструпе, наблюдал через пару очков высокой мощности за прибытием из Бонна реактивного самолета DC-9 Danair Flight SK 262. Наблюдая за выходящими из самолета пассажирами, он забеспокоился. Он не смог опознать Виктора Рашкина. Потом у него возникла идея. Он поспешил к главному выходу, где такси ждали оплаты проезда.


Он был вознагражден за вспышку вдохновения, или так он думал, когда увидел, что у тротуара подъехал «Мерседес» с советскими дипломатическими номерами. Появился худощавый мужчина с полетной сумкой Danair, шофер открыл заднюю дверь, закрыл, и лимузин ускользнул, а вслед за ним - одна из машин суперинтенданта Маркера в штатском, когда Коттел подал водителю сигнал. Потный от беспокойства, которое он испытал, Коттель подождал еще немного, наблюдая за вылетающими пассажирами, прежде чем он быстро прошел по фасаду здания аэропорта к припаркованной машине, которая управляла автомобилем Маркера и была оборудована приемопередатчиком. Он проскользнул рядом с человеком за рулем.


«Я хочу доложить Жюлю Берену».


«Будь моим гостем», - пригласил датчанин, протягивая ему микрофон. «Если вы сумеете пройти через это, это будет чудом - в такой ясный день, как этот, статика - это кровавое убийство - что с областью высокого давления над Скандинавией».


Говоря о высоком давлении… »Коттель вытер влажный лоб, когда он позвал Борана. Бельгиец ответил сразу с большой ясностью.


«У большого Р., - начал Коттель, имея в виду Виктора Рашкина, - был Мерк с компакт-диском. тарелки ждут, чтобы забрать его. Наши друзья последовали за мной. Забавно, что когда я наблюдал, как раньше высаживались пассажиры, я не мог заметить его через очки ».


Это было лишь одно из тех случайных наблюдений, которые вы делаете, особенно когда вы возбуждены, когда мало спите, когда думали, что все испортили, а потом обнаруживали, что нет. Реакция бельгийца была напряженной, почти взрывной.


«Послушайте это описание, Эд. Седовласый мужчина среднего телосложения. Наверное, энергичный комод, может даже носить бархатный пиджак с золотыми пуговицами. Очки без оправы. Может быть, в тюбетейке, как это делают ортодоксальные евреи. "


Коттель уставился на микрофон с открытым ртом, затем взял себя в руки. «Такой же парень сел в потрепанный Volkswagen, когда лимузин тронулся с места. Я не обратил на него особого внимания - а у него не было сумки Danair».


«Он не будет», - сообщил ему Берен. «Вы бы не узнали его, но доктор Бенни Хорн только что прибыл в Копенгаген. Вы ждете рейса, который доставит Соню Карнелл из Стокгольма? Хорошо. Думаю, мы все встретимся в доме на Нюхавн. И удачи - никто еще не нашел Харви Шолто ".


"Думаешь, он тоже в городе?" - мрачно спросил Коттель.


«Он должен быть».


Впервые за несколько недель погода изменилась, когда они приблизились к Нюхавну. Небо затянулось тучами, с моря надвинулся легкий намек на туман, и, когда они подошли к знакомой водоеме, барам моряков слева и туристическим магазинам справа, пошел моросящий дождь. Мелкие брызги влаги обрушились на спутанные корабельные мачты в бассейне. Камни на улице были влажными. Колонна из трех автомобилей проехала недалеко от края бассейна, скрываясь от Нюхавна, и припарковалась.


«У них могут быть наблюдатели, наблюдающие за домом Хорна, - предупредил Берен, - поэтому наша первая задача - найти их и вывести».


«Может?» - спросила Луиза. «У Синдиката всегда есть наблюдатели».


«Это было до сегодняшнего утра».


«Но у них все еще были люди в аэропорту Каструп», - возразила она. «Вы должны были заставить Маркер отправить целую команду, чтобы забрать их».


«Это произошло потому, что входил Рашкин. Он бы позвонил в Копенгаген из Борнхольма и попросил обеспечить защиту - серьезную защиту - после того, что случилось с Кометой. Но Синдикат в Европе исчерпывает свои ресурсы, свою власть сломан, лидеры потерпели крушение с советским судном на подводных крыльях ».


"Тогда кого мы ожидаем увидеть в доме на Нюхавне?"


"Хьюго".


Пальме открыл чемодан из квартиры для хранения оружия в Prinsesse Gade и раздал оружие и боеприпасы. Все ручные пистолеты были оснащены глушителями. Он коротко посовещался с Максом Келлерманом.


«Там человек наблюдает из квартиры почти напротив - там. Я возьму его. Затем на палубе рыболовного судна есть человек, который слишком много наматывает петли на веревки. Он пришвартован возле дома Хорна. его."


Было очень тихо из-за моросящего дождя, когда Пальме и Келлерман двинулись по разным сторонам водоема, они оба приняли морскую походку, сливаясь со странным человеком, который даже в этот час, шатаясь, поднимался по ступенькам из одного из подвала. бары. Пальме вошел в здание и поднялся на второй этаж квартиры, где он заметил своего наблюдателя. Он толкнул непрочную дверь и позволил силе собственной инерции пронести его прямо через скудно обставленную комнату. В правой руке он держал люгер с глушителем. Мужчина, который смотрел в открытое окно, растянулся на диване, схватился за автомат рядом с собой. Пальме дважды выстрелил в него и выглянул в окно.


Моряк, перебирающий мотки веревки, исчез с палубы рыболовного судна. На его месте скрючился Макс Келлерман, выполнявший теперь ту же работу. Он сразу же оказался лицом к лицу с входной дверью, ведущей в дом доктора Бенни Хорна.


Через несколько минут он сделал знак Берену и Луизе, когда они стояли и смотрели в окно антикварного магазина. Район был чистым. И, стоя на верхней ступеньке рядом с входной дверью дома Хорна, Пальме нашла правильный отмычку, чтобы открыть дорогой замок безопасности. Он вошел впереди Борана и Луизы, Люгер вытянулся перед собой, глаза мелькали вверх по узкой лестнице, вдоль узкого коридора, его острый слух был чувствителен к малейшему звуку. Пальме пахло пусто; заселен не так давно, но пока пуст.


Спокойная вода судоходного бассейна была залита каплями мелкого дождя - и Макс Келлерман с трудом скрутил веревку на палубе рыболовного судна. Луиза переступила порог дома доктора Бенни Хорна, и Берен закрыл дверь.


«Место чистое».


За удивительно короткий промежуток времени Пальме проверил первый этаж, побежал наверх, проверил второй этаж, вернулся в коридор, спустился по лестнице за дверью, ведущей в подвал, и снова появился, чтобы сделать свое заявление. Луиза подумала, что он крупный мужчина, но может двигаться с грацией и скоростью газели.


«Что-то вроде библиотечной комнаты впереди», - объяснила Пальме, указывая на дверь. «Книжные полки от пола до потолка, тяжелые кружевные занавески, закрывающие окно, выходящее на фасад… Кухня и столовая в задней части с задней дверью на первом этаже, выходящей на пожарную лестницу вниз в небольшой двор. Есть выход в боковой улица со двора. Один из артиллеристов нашел его и разместился там. Никто не войдет сюда без нашего ведома ».


"Тогда в гостиную ждать наших гостей?" - предложил Берен.


За окном продолжал моросить дождь, и Макс


Келлерман проигнорировал тот факт, что он становился все влажнее и влажнее.


Соня Карнелл первой прибыла в Нюхавн. Она приехала на такси из аэропорта Каструп, расплатилась с водителем и поднялась по ступенькам, моросящий дождь образовал паутину влаги на ее угольно-черных волосах. В левой руке она держала ключ наготове; справа она несла чемодан, а на ремне болталась сумка через плечо.


Это была сумка через плечо, которую Луиза Гамильтон изучала, когда она хранила в библиотечной комнате и смотрела сквозь тяжелые кружевные занавески. Бо-Рейн тоже был внутри комнаты, прижавшись к стене, у открытого края закрытой двери.


«Она что-то подозревает», - прошипела Луиза.


Шведская девушка оглянулась на палубу рыболовного судна, пришвартованного к причалу. Она увидела не того человека, наматывающего веревку. Она увидела Макса Келлермана.


Келлерман отреагировал инстинктивно. Он вынул из-под рыболовной сети ствол своего пистолета-пулемета, одного из оружий, которые Пальме раздал из своего хранилища оружия. Никто не был достаточно близко, чтобы увидеть это. Карнелл видел это. Она повернула ключ, нырнула в коридор, захлопнула за собой дверь и на мгновение прислонилась к боковой стене. Луиза вышла из библиотечной комнаты.


«Привет, Соня. Далеко от Радмансгатана».


Луиза держала пистолет, нацеленный в упор, но шведская девушка была либо покончила жизнь самоубийством, либо догадалась, что эти люди еще не хотели, чтобы звук выстрела. Она прыгнула на англичанку, как тигрица, уронив чемодан, вытянув руки, как когти животного. Она целилась в глаза. Луиза ударила ее стволом пистолета поперек виска. Карнелл почувствовал, как сбоку ее лицо и между пальцами сочилась кровь, цвет которой соответствовал оттенку ее лака для ногтей.


«Брось сумку, Соня», - приказала Луиза. «Медленно - попробуй схватить свое оружие, и я выстрелю тебе в живот».


Она смотрела, как сумка через плечо упала на пол в коридоре, чтобы присоединиться к чемодану. Она была наедине с девушкой; Берен оставался невидимым в библиотечной комнате, а Пальме не показывался наверху узкой лестницы. Было бы легче напугать Карнелла до мозга костей, если бы девушка думала, что она наедине с Луизой. Тогда Луиза получила это! Конечно! Сигнал о том, что берег чист и что Хорну можно безопасно зайти внутрь, когда он прибыл. Конечно!


"Какой сигнал?" - злобно спросила Луиза, подходя ближе, так что Карнелл прижался к стене.


"Сигнал?"


«Ты глупая сука!» Луиза подняла пистолет. «И у вас была хорошая структура костей! Этот пистолет должен переставить его так, чтобы никто не смотрел на вас, не говоря уже о…»


Рот Луизы был приоткрыт, ее зубы были стиснуты; ее рука с пистолетом начала двигаться, прицел был направлен на переносицу Карнелла, которая, как и все ее тело, имела идеальную форму. Карнелл закричал: «Гостиная… карточка в окне… значит, все в порядке. Заходите!»


"Какая карта?"


«В ящике…» В ужасе она протолкнулась мимо Луизы, побежала в библиотеку и открыла ящик. Луиза шла рядом с ней, но Карнелл достал из ящика только открытку с изображением старого Копенгагена. Подбежав к окну, она отодвинула занавеску, поставила карточку на окно и позволила занавеске опуститься в исходное положение.


Тогда она впервые увидела Борана.


"Вы знаете - не так ли?" она сказала.


«Я знаю, - согласился Борэн, - так что теперь мы просто подождем». Луиза обыскала шведскую девушку, но единственным оружием, которое она несла, были ножницы для ногтей. Предположительно, она нашла бы оружие в доме, учитывая время.


Харви Шолто прибыл в Нюхавн незамеченным и незаметно занял свою позицию. Прилетев из Копенгагена тем же рейсом, что и Соня Карнелл, он по прибытии в Каструп пообщался с другими путешественниками, выбрал такси, тщательно проинструктировал водителя и дал щедрые чаевые, а затем устроился на заднем сиденье с собранной им теннисной сумкой. из шкафчика в Каструпе.


Его большая лысая голова была скрыта под черным беретом, и он был одет в потрепанный дождевик, который он взял из чемодана, который он оставил в шкафчике. Большинство людей, которых просили угадать его национальность, назвали бы голландцем или французом.


"Я бросаю тебя здесь?" водитель такси проверил.


«Да. И не забывай, где ты ненадолго останавливаешься. Я хочу сделать сюрприз своей девушке, как я объяснил».


"Понял."


Такси остановилось за несколько ярдов до того, как из-за угла показался Нюхавн, и Харви Шолто вышел из машины и оставил такси, припаркованное у обочины. Морось ему очень шла; это было связано с его потрепанным плащом. Он проплыл мимо края таза и пошел по левой улице, мимо многочисленных решеток для моряков. Он опустил плечи, из-за чего казался ниже ростом.


Он шел вниз головой, как человек, поглощенный собственными мыслями, но его глаза были повсюду. Место должно быть кишело войсками этого ублюдка Борана. Да, он был почти уверен, что один из них находился на рыболовном судне, пришвартованном у пристани возле дома Хорна. Такси прибыло как раз вовремя, прежде чем мужчина поднял глаза и увидел его, проползающего мимо Шолто, как будто неуверенный в пункте назначения.


На борту рыболовного судна Макс Келлерман просунул руку под сеть, за которой был скрыт автомат. Что-то не так с этим кабиной. Он смотрел, как она проползла мимо, достигла конца таза и остановилась. Никто не вышел. Он просто остановился, пока водитель смотрел на таз. Водитель!


Краем глаза Келлерман наблюдал, как водитель не спеша закурил сигарету и бросил спичку в воду. Келлерман пересмотрел свое мнение. Мужчина должен был забрать еду и приехал рано, так что он наслаждался тихой затяжкой и тишиной на несколько минут. Такси скрылось из виду.


Именно во время этой шарады Харви Шолто проскользнул в дверной проем, через который Пальме прошел сам перед тем, как убить наблюдателя на первом этаже. Вид мертвого тела потряс его, но только на секунду.


Затем он подтащил диван к окну, чтобы он служил опорой для спины. Из теннисной сумки он достал винтовку «Армалит», которая была разделена на отдельные части, и собрал оружие. На этом расстоянии оптический прицел, который он навинтил, был лишним, но Харви Шолто был осторожным человеком.


Убедившись, что все устроено к его удовлетворению, он устроился ждать. Все они шли к дому на Нюхавне. Поднимаясь по ступеням, Коттель снесет его одним выстрелом. Затем ему нужно всего лишь уменьшить угол стрельбы на несколько градусов, и он сможет сдуть человека на палубе рыболовного судна, прежде чем он оправится от удара. Он закурил сигару и заставил себя не двигаться.


Volkswagen также полз вдоль бассейна Нюхавн, но этот автомобиль двигался по стороне улицы, привлекающей туристов. Когда Келлерман увидел, что он приближается, он скрылся из виду. За рулем доктор Бенни Хорн проехал мимо входа в свой дом и припарковался у тротуара. Выбравшись из своей древней повозки, он поправил тюбетейку, скривился от моросящего дождя и пошел обратно к дому с табличкой со своим именем. Как и Соня Карнелл, у него в руке был ключ, когда он достиг верхней ступеньки. Вставив его, он вошел внутрь и закрыл дверь. Из открытого дверного проема, ведущего в библиотеку, появился Берен, держа свой «люгер» и нацелив его в упор на новоприбывшего.


«Наконец-то добро пожаловать, Виктор Рашкин»,


Эд Коттель, следовавший за Соней Карнелл из аэропорта, а затем потерявший ее в пробке, еще больше задержался из-за прокола в одном из самых оживленных районов города. Затем его задержала дорожная полиция, пока он не убедил их использовать трансивер в его машине, чтобы позвонить в штаб. В конце концов он нашел себе такси.


В квартире на первом этаже на Нюхавне Харви Шолто был доволен, что справился со своей работой. Он стоял далеко в тени маленькой комнаты и прицелился в телескопический прицел «Армалит» на входной двери дома Хорна. Это было все равно, что брать конфету у ребенка. Затем он увидел приближающееся кэб с другой стороны и крепче сжал свое оружие.


Такси закрыло ему обзор, пока Коттель расплачивался с водителем, а Шолто сделал последнюю затяжку сигарой и зажал ее своей большой ногой. Кабина тронулась, Коттель оглянулся и поднялся по ступенькам. Шолто нацелился на центр своей спины и между лопаток Коттеля, немного левее. Его палец принял первое давление. Он говорил себе под нос, не осознавая, что делает это.


«Давно, сволочь, ну вот и оно».


Он попал Харви Шолто в середину груди, поднял его с ног и дернул за потолок, как марионетку. В воздухе его большое тело перерезано ножом. Гравитация вернула его на пол, который он ударил с огромным глухим стуком. Он лежал неподвижно, вытянувшись, как один из меловых силуэтов, которые полиция нарисовала, чтобы показать, где был найден труп.


Первоначально внимание Келлермана к открытому окну привлек сигарный дым. Немного больше, чем привидение, рассеянное моросящим дождем, как только оно вышло на открытый воздух, движения дыма было для него достаточно. Кто-то ждал внутри комнаты, которую предположительно занимал только мертвец. При виде винтовки, нацеленной на Эда Коттеля, он выстрелил в окно одной короткой очередью из автомата.


Берен толкнул человека в тюбетейке к стене коридора и воткнул дуло своего люгера в горло пленнику. Коттель проскользнул в дом, и наверху лестницы появилась Пальме. Луиза закрыла дверь, и Берен провел Хорна в его собственную библиотеку, за ним последовал Эд Коттель.


«Снайпер напротив», - объяснил Палме, спускаясь по лестнице. «Его целью был мистер Коттель. Макс убил его».


"Виктор Рашкин?"


Они вошли в библиотеку, и это была Луиза, которая с недоверием повторила в голосе имя Борана. Берен левой рукой снял тюбетейку и выдернул парик из накладных седых волос. Очки без оправы он отцепил и бросил на пол.


«Не то чтобы они ему нужны. Разрешите представить доктора Бенни Хорна, более известного как Виктор Рашкин, первого секретаря советского посольства в Стокгольме. И мы не должны забывать, что другие люди знают его как доктора Отто Берлина. Брюгге и доктор Теодор Норлинг из Стокгольма. Трио выдающихся и кровожадных торговцев редкими книгами ».


Свет в библиотеке был тусклым. За тяжелыми кружевными занавесками всегда было темно, но из-за моросящего утра это было еще труднее увидеть. Луизе не составило труда увидеть то, что она все еще находила почти невероятным, лишенным его облика, как Бенни Хорн, мужчина, на которого она смотрела, был сорокалетним, с очень наблюдательными глазами, его выдающиеся скулы славянскими, и даже из пистолета Борана, приставленного к его горлу, он источал воздух авторитета и уверенности. Он смело встретил ее взгляд. Затем Берен сказал что-то еще, и Луизе показалось, что она впервые увидела вспышку страха на лице Рашкина.


«Это также Хьюго, контролер Стокгольмского синдиката и человек, организующий кровавые бани, такие как резня в Эльсиноре»,


"Вы уверены?" - начала Луиза. "Почему продуманный обман?"


Чтобы дать ему трех разных «подставных» людей для работы с участниками, которых он набирал для Стокгольмского синдиката. Поначалу никому не понравилось бы иметь дело с советским коммунистом. Но главное - обмануть Кремль - особенно его покровителя товарища Леонида Брежнева ».


На этот раз Луиза, внимательно разглядывающая Рашкина, увидела, что все выражение исчезло с его лица; он стал полностью пустым. Берен наносил удары очень близко от дома.


"И зачем ему это делать?" - спросила Луиза.


«Потому что он собирался бежать из России, как только будет создан Синдикат!» Злобное обвинение исходило от Сони Карнелл, которая до этого момента хранила молчание. «Миллиарды долларов, как вы сказали, у нас будут, а теперь посмотрите, где мы находимся!»


«Закрой свою ловушку», - сказал он ей. Его спокойная, отстраненная манера произнесла слова, которые так пугали Луизу. И Рашкин не выглядел испуганным. Она заметила, что Пальме вышла из комнаты с Эдом Коттелем после того, как шепотом сказала Борана. Они остались наедине с Рашкиным и его шведской любовницей Соней Карнелл. Почему русский все еще казался таким уверенным?


«Он собирался дезертировать», - повторила Соня. «Он знал, что никогда не войдет в Политбюро со всеми этими стариками, стоящими на его пути. Он обманул Политбюро - и особенно Брежнева - полагая, что он сформировал дирекцию, в то время как он оставался на расстоянии, как Хьюго. Когда-то Синдикат был организовали, чтобы мы отправились в Америку и управляли им оттуда. Да, это Хьюго. И да, он тайно работал с Харви Шолто, который использовал обновленные файлы Дж. Эдгара Гувера, чтобы убедить ключевых американцев присоединиться к Синдикату. они неохотно осознали, какую огромную необлагаемую налогом прибыль они получат ».


"Но он же не изобрел Берлин, Хорн и Норлинг, не так ли?" - мягко спросил Берен. "Их убили, не так ли?"


"Я не имел к этому никакого отношения!" Карнелл взорвался. «Он искал отшельников, людей, которых нельзя было бы упустить, если бы они внезапно« уехали », - людей, которых он мог достаточно хорошо замаскировать».


"Как вы узнали, Берен?" - снова спокойно спросил Рашкин.


«Все их фоны были похожи, слишком похожи. Когда вы исчезли из Брюссельского экспресса из Брюгге, я позже понял, что вы замаскировались. Предсмертные слова Литова в Стокгольмском Центре« Героин


… Норлинг… предатель »указал на русского. Иначе зачем ему, русскому, использовать последнее слово? Играя за Норлинг, вы взорвали дом за пределами Стокгольма и оставили после себя приподнятый каблук - чтобы отличаться от своего роста по сравнению с двумя другими« творениями » «Кроме того, твои сообщаемые движения как Рашкина всегда совпадали с появлением одного из трех твоих« изобретений »», - двинулся бельгиец, когда Рашкин нанес удар Карнеллу.


Рашкин сглотнул и поморщился от боли. Бо-Рейн постучал по адамовому яблоку из «Люгера». Затем он улыбнулся гротескной улыбкой, потому что в ней отражалась боль. Но сила воли, позволившая ему зайти так далеко, все же проявилась. С огромным усилием он произнес слова.


«Вы не можете меня трогать. Я Виктор Рашкин. Я первый секретарь советского посольства в Стокгольме. У меня дипломатическая неприкосновенность».


«У него французский паспорт на имя Луи Граната», - кричала Соня Карнелл. «Я могу свидетельствовать против него. Он массовый убийца».


«О, я согласен», - прервал его Берен. Он тщательно обыскал Рашкина в поисках оружия и извлек из внутреннего кармана французский паспорт. Карнелл говорил правду. Он был оформлен на имя Луи Граната. Вернул в карман россиянину.


«Но я согласен», - сказал он. «Виктор Рашкин имеет дипломатическую неприкосновенность и поэтому неприкосновенен». Держа свой «люгер» нацеленным на Рашкина, он снова посмотрел в окно, и Луиза увидела, что он смотрит через бассейн, туда, где Эд Коттель стоял перед домом, где расположился Харви Шолто. Отодвинув занавеску, Берен показал себя. Коттель показал большой палец вверх, который, казалось, сочетал в себе сигнал о благополучии и жест, указывающий на окно комнаты, где лежало тело Шолто. Рашкин наблюдал за ним, как кот, но не видел ни американца, ни его жеста.


«Ты знаешь, где находится входная дверь», - сказал ему Берен.


Рашкин не колебался. Он бросил на Соню Карнелл взгляд, который испугал ее, затем вышел из комнаты. Они слышали, как он открыл входную дверь, закрыл ее и сбежал по ступенькам. Берен подозвал Луизу, чтобы она подошла к нему у окна. Карнелл воспользовалась шансом выбежать в коридор и подняться по лестнице. Из здания был задний выход, железная лестница, которая служила пожарной лестницей, ведущей на мощеный двор. В библиотеке Берен схватил Луизу за руку.


"Отпусти ее."


«Но она сбежит. Она пыталась меня убить».


«Никто никуда не пойдет. Вся Нюхавн опечатана. И из переднего окна комнаты над этим Стигом - с парой бинокля - был хороший обзор положения в комнате напротив».


Виктор Рашкин сбежал с крыльца и быстро направился к своему припаркованному «Фольксвагену». Он был уверен, что его упоминание о дипломатической неприкосновенности поставило бельгийца под мат. Проскользнув за руль своей машины, он включил двигатель, включил дворники, чтобы убрать изморось с лобового стекла, и двинулся назад к мосту, переходящему через бассейн.


В дальнем конце Нюхавна, где он планировал повернуть направо к центру города, он увидел кордон машин, блокирующих дорогу. Он пересек мост и свернул на другую сторону Нюхавна.


Он остановился перед зданием, где расположился Харви Шолто, чтобы убить Эда Коттела. Когда русский выходил из машины, он снова увидел то, что заметил в зеркале заднего вида, садясь в машину - еще один кордон, перекрывающий другой конец бассейна. Он не заметил Эда Коттеля, спрятанного в соседнем подвале. Он был резервной копией Борана - на случай, если основной план бельгийца не сработает.


Берен и Луиза продолжали наблюдать из окна библиотеки. «Рашкин увидел, что оба конца улицы заблокированы, поэтому теперь он ушел в свой конспиративный дом, чтобы решить, что делать дальше», - прокомментировал Берен. Он повернулся, когда в комнату вошла Пальме.


«Произошла трагедия», - сказал швед с деревянным лицом. «Женщина из Карнелла пыталась сбежать через пожарную лестницу. Она торопилась - как-то потеряла равновесие на верхней ступеньке и полностью спустилась вниз. Боюсь, она мертва. У нее сломана шея. Что происходит. Бенни Хорну? "


"Я не знаю." Едва слова сорвались с уст Борана, как он резко повернул голову и уставился на дом напротив.


Внутри дома Виктор Рашкин, весь жизненный успех которого зависел от его высочайшей самоуверенности, его убежденности в том, что он способен переиграть любого противника на земле, пружинистой походкой взбежал по лестнице. Он подошел к двери, ведущей в комнату, распахнул ее настежь и остановился в дверном проеме.


Харви Шолто не был мертв, хотя он получил ужасное наказание от выстрелов из пуль, выпущенных Максом Келлерманом в окно. С тех пор, когда все больше крови просачивалось на диван, на который он затащился, он ждал, держа наготове винтовку «Армалит», дуло было направлено в дверь, его палец находился внутри спусковой скобы.


Дверь распахнулась, там стоял мужчина, расплывчатый силуэт, силуэт человека на рыболовном судне, который вылил в него половину магазина. Он нажал на курок. Пуля попала Виктору Рашкину в грудь. Он откатился назад, пробил хлипкие перила перил и упал вниз, в холл. Он умер еще до того, как спустился на полпути.


Потом


Барон де Граер, президент Banque du Nord в Брюсселе, прибыл в Копенгаген самолетом в тот же день, когда только что описанные события произошли в Нюхавне. Он встретил Жюля Борана, Луизу Гамильтон и Эда Коттеля в номере-люкс в отеле Royal. По просьбе Борана он передал компании Cottel фотокопии целой серии банковских выписок, многие из которых были получены из очень уважаемых учреждений на Багамах, Брюсселе и Люксембурге. Они подробно показали движения миллионов долларов, переводимых по сложным маршрутам из определенных американских конгломератов в Стокгольмский синдикат.


«Я возьму их сразу, если можно», - сказал Коттель и ушел в другую часть отеля. Репортер, с которым он ранее связался из Washington Post, только что прибыл и хотел в ту же ночь вылететь в Вашингтон с фотокопиями.


«Люди впечатлены документами, Жюль, - сказал барон, попивая черный кофе, который налила Луиза.


«Можно придумать документы, чтобы сказать все, что вы хотите. Но напечатайте их в газете, и они будут приняты за Евангелие».


«Важен конечный результат», - согласился Берен.


Эд Коттель также вернулся в Вашингтон в тот же вечер. Помимо инкриминирующих банковских выписок, он передал репортеру ксерокопии содержимого красного дела, которое Виктор Рашкин выбросил из своего портфеля, когда под видом Норлинга он сбежал на своем поплавковом самолете из разрушенного дома за пределами шведской столицы. . В файле указаны имена - руководители компаний американских и европейских конгломератов, одобрившие взносы в Стокгольмский синдикат. К сожалению, многие из них были финансовыми сторонниками президента Соединенных Штатов.


В Копенгагене суперинтендант Маркер был избавлен от любых намеков на международный инцидент, поскольку труп Виктора Рашкина был в свое время похоронен, как и тело неизвестного француза Луи Гарне, опознанного по найденному у него паспорту. Такое же изящное решение было применено и к человеку, вооруженному винтовкой Armalite. Позже Маркер намекнул исключительно любознательному репортеру, что информация из Парижа заставила его поверить в то, что гибель двух французов была преступным преступлением, как-то связанным с Union Corse. Репортер подал свой рассказ, но он так и не появился; Вместо этого место произошло авиакатастрофа с большим количеством пострадавших.


4 ноября в США действующий президент потерпел убедительную победу над своим противником. Большая заслуга в победе была возложена на репортера Post, который после неустанных поисков нашел доказательства, свидетельствующие о том, что более святой, чем ты, обитатель Белого дома не соответствовал своему имиджу.


Благодарим Вас за то, что воспользовались проектом read2read.net - приходите ещё!


Ссылка на Автора этой книги


Ссылка на эту книгу