# Разрушитель 114: Недостающие отметки

Мерфи и Уоррен

Разрушитель 114: Недостающие отметки


Уоррен Мерфи и Ричард Сапир


ПРОЛОГ


В тот самый момент, когда его убийца точил меч, который должен был отделить его голову от тела, Дуртанг Саксонский тщательно наносил последние штрихи на то, что он считал своим лучшим творением.


Неровные руки мастера любовно отполировали поверхность резьбы по дереву. Усталые глаза пристально вглядывались в намеренно неровную поверхность, выискивая какие-либо изъяны.


Их не было ни одной. Он довел резьбу по дереву до совершенства.


Тем не менее, Дуртанг взял с ближайшего каменного стола длинное, изогнутое, плоское орудие, выкованное для него Кузнецом Галлом. Крюк на конце был постепенным, железный конец был испещрен тысячами крошечных вмятин. Каждая вмятина была аккуратно нанесена на поверхность собственной рукой Дуртанга.


Он поднял деревянный брусок, который, без его ведома, был причиной его предстоящего убийства. Он осторожно положил брусок между коленями, плотно сжав их вместе. Взяв изогнутый инструмент в одну руку, он провел им по одной из пересекающихся борозд в центре блока.


Дуртанг осторожно водил железным инструментом взад-вперед по деревянному бруску. Деликатные зазубрины на поверхности инструмента действовали как наждачная бумага.


Спустя короткое время Дуртанг осторожно подул на дерево. Облачко пыли вырвалось из глубокой борозды в прохладный воздух его лесной мастерской.


Он переместил блок между колен и повторил процедуру, на этот раз на второй линии. Вместе обе линии образовали крест в центре блока. Четыре разделенные области за пределами углублений были частью карты большего размера.


Дуртанг знал точное место, обозначенное на всей карте. Конечно, он знал; он вырезал карту в точном соответствии со спецификациями своего благородного работодателя. И он не был новичком в этом районе, который однажды станет частью современной Германии, прожив в этом регионе более шестидесяти лет.


Однако до того утра седовласый резчик не знал значения местоположения. Это знание стало причиной его неминуемой смерти.


В каждом из четырех углов, над замысловатым рисунком в виде лилии, в котором были спрятаны шипящие головы трех зловещих змей, Дуртангу было поручено вырезать по одному руническому знаку. Это был символ золота.


Он не мог до конца поверить, что эта простая резьба по дереву, для создания которой его наняли, действительно отражала то, что, как он подозревал, она делала. Он был слишком незначительной личностью, чтобы быть вовлеченным даже косвенно в нечто столь великое.


Но все же. Мысль была там.


Дуртанг сдул с блока остатки пыли. Положив шлифовальный инструмент рядом с другими инструментами, он поднял кусок дерева, зажатый между колен, и поднял его вертикально, чтобы рассмотреть линии карты.


Он знал, где находится это место. Оно было рядом. И символы в четырех углах. Золото.


Этого не могло быть.


Дуртанг подпрыгнул, услышав позади себя шаги по каменному полу своей тесной рабочей зоны. Он был так поглощен своей работой, что не услышал, как со скрипом открылась старая деревянная дверь. Он быстро опустил резьбу, поворачиваясь к незваному гостю.


Ленивый порыв раннего вечернего воздуха заставил кружиться опилки перед пылающим огнем в очаге. Его толстое румяное лицо расслабилось, когда он увидел, кто вошел. Дуртанг встал, низко кланяясь в глубоком почтении. "Прости меня, благородный господин. Твой слуга не знал о позднем часе".


Посетитель стоял перед Дуртангом, великолепный в своей серебристой кольчужной тунике. Облегающий головной убор с цепочкой поднимался вокруг его шеи, закрывая всю голову, за исключением лица. Блестящий серебристо-железный боевой шлем сидел у него на голове, плотно прилегая к ушам.


На козырьке его бронированного шлема восседал вырезанный из металла сокол, его крылья были расправлены и застыли в вечном полете. Птица стояла высоко, под потолком, ее клюв был открыт в натюрморте с угрожающим криком. Царственный незваный гость стоял в нескольких футах в открытом дверном проеме, его черные глаза с прищуром пристально смотрели на простого крестьянина-резчика.


Хотя Дуртанг уже несколько раз встречался со своим господином, присутствие этого человека все еще внушало резчику благоговейный трепет. А почему бы и нет? Ибо это был бог среди людей. О его подвигах ходили легенды. Зигфрид, сын Зигмунда, муж Брюнхильд. Убийца дракона Фафнера. Король Нибелунгов. Обладатель клада Нибелунгов.


Зигфрид с царственным презрением оглядел пыльный интерьер крошечной крестьянской хижины. С таким же презрением он перевел взгляд с очага на кухонный стол, раскладушку и рабочую зону. Наконец его взгляд остановился на нервничающем Дуртханге.


"Это завершено?" Нараспев произнес Зигфрид.


Дуртанг озабоченно кивнул. "Несомненно, это так, сир".


Зигфрид больше не сказал ни слова. Он протянул резчику открытую ладонь. Рука была облачена в искусно сделанную кольчужную перчатку. Перчатки доходили до половины его предплечий и крепились сзади с помощью сложных металлических застежек.


Дуртанг послушно вложил деревянный брусок в руку короля Нибелунгов.


Деревянная деталь была тяжелой и плоской. Хотя рука Зигфрида была большой, дерево было больше.


С растопыренными пальцами его ладонь была размером всего с одну из четырех секций одинакового размера. Он одобрительно кивнул, просматривая детали карты.


"Ты хорошо справился", - с удовлетворением сказал Зигфрид.


Резчик Дуртанг вздохнул с огромным облегчением. Когда он согласился на это особое назначение, его худшим страхом было то, что его работа не удовлетворит его светлость и что Зигфрид осудит его как мастера низшего класса. Его бизнес среди местных жителей, каким бы скудным он ни был, наверняка пострадал бы от такого осуждения.


"Благодарю вас, мой господин", - сказал Дуртанг, снова вежливо поклонившись.


Пока его глаза были опущены, резчик услышал скользящий звук. Это был звук соприкосновения металла с металлом. Когда он поднял глаза, то обнаружил, что Зигфрид положил тяжелую резьбу по дереву на стул. Звук, который услышал Дуртанг, был звуком знаменитого меча Зигфрида. Король вытащил его из-за пояса с цепью, который был перекинут ниже его бедра.


Легенда гласила, что король сам выковал это оружие из фрагментов собственного меча своего отца. Это был клинок, которым он убил могущественного Фафнера. Это ужасающее орудие смерти было нацелено теперь на простого крестьянина-резчика по дереву.


Дуртанг в испуге посмотрел на заостренный кончик огромного сверкающего меча. Он был в половине ладони от его лица. Зигфрид был так силен, что оружие не дрогнуло, хотя весило более сорока фунтов. По длине палаша плясали оранжевые отблески пламени.


Не сводя глаз с кончика меча, резчик бросился на колени. "Мой повелитель, я умоляю вас!" - взмолился он. "Пощадите мою жизнь!"


Зигфрид покачал головой. "Ты хорошо справился, резчик. Если бы я мог сделать так, как ты просишь".


"Пожалуйста, Господь. Я забуду то, что я видел".


"Как ты можешь забывать?" Заявил Зигфрид с ноткой грусти в голосе. Он поднял свой меч двумя руками, как будто собирался зарезать крестьянина.


"Пожалуйста!" Дуртанг плакал. "Ослепи меня, чтобы я не мог видеть, чтобы найти место. Отрежь мне язык, чтобы я не мог говорить о том, что знаю. Убери одну руку, чтобы я не смог воспроизвести в памяти то, что я создал для тебя. Но, пожалуйста, о Господь, я умоляю тебя. Позволь мне жить ".


Зигфрид, казалось, какое-то время обдумывал страстные слова простого резчика. Через мгновение его размышления закончились. Он едва заметно кивнул. Когда он это делал, сокол на его шлеме тихо постучал по большой поперечной балке в центре маленькой хижины Дуртанга.


Резчик упал на пол с облегчением и почтением. Он распростерся ниц у ног великого, милосердного короля.


"Позвольте мне петь хвалу вашей светлости до конца моих дней!" - воскликнул он с радостной страстью.


Слезы текли по его лицу, капая на грязь и опилки на полу его простой хижины. Остатки многолетней тяжелой работы. Пока он плакал, Дуртанг увидел, как закованные в броню ноги Зигфрида слегка пошатнулись. Одна выгнулась вверх, в то время как другая прочно уперлась в плоский каменный пол.


У мозга Дуртанга не было времени переварить, что это может означать, прежде чем его мозг стал неспособен обрабатывать вообще какую-либо информацию.


Крестьянин-резчик лишь на мгновение почувствовал тяжесть могучего лезвия, прижатого к задней части его шеи. За половину удара сердца меч прошел через его позвоночник, горло и рассек адамово яблоко с другой стороны.


Когда престарелое тело Дуртанга рухнуло на пол, его отрубленная голова упала и покатилась, кувыркаясь из конца в конец, к простому каменному очагу. Его длинные белые волосы рассыпались среди серого пепла и тлеющих оранжевых углей.


Возле окровавленного обезглавленного трупа Дуртанга Зигфрид засунул свой меч за пояс. Он поднял деревянный брус с гравировкой и положил его на стол резчика.


Быстро поискав, он нашел среди инструментов молоток и зубило. Взяв молоток в одну руку, он другой закрепил зубило поверх резьбы.


С одним сильным треском он разбил деревянную карту на две части. Он по очереди собрал две оставшиеся части, разломив каждую пополам.


К этому времени угли из очага подожгли волосы Дуртанга. Огонь охватил его скальп, загоревшись на соломенной кровле стен. Желтые языки пламени взметнулись к потолку.


Когда крошечная хижина была охвачена пламенем, король Нибелунгов собрал четыре раздела карты одной мощной рукой. Пламя горело в дюйме над растопыренными соколиными крыльями на его сверкающем боевом шлеме, он поспешил из захламленного, горящего коттеджа.


И в последний день его жизни.


МАЛЬЧИК-СЛУГА НАШЕЛ тело короля. Оно лежало лицом вниз в реке, широко раскинув руки. Под водой была только голова. Остальное тело находилось на суше.


На обратной стороне кольчуги Зигфрида было пятно, похожее на ржавчину. Оно отслаивалось при прикосновении. Засохшая кровь.


При ближайшем рассмотрении обнаружилась небольшая брешь в доспехах. Достаточно широкая для одного удара ножом. Кто-то подкрался сзади к королю, пока он пил из реки, и убил его.


"Это была работа бандитов, о господин?" спросил мальчик-слуга, его узкие, как бритва, глаза расширились от удивления.


Человек, к которому он обратился, был мастером синанджу. Только один раз в поколении человек считался достойным носить этот титул. Из деревни Синанджу в далекой стране Чосон приехал мастер Бал-Мунг. Он был высоким мужчиной с густыми черными волосами и плоским лицом жителя Востока. Сидя на корточках, он осматривал тело короля.


"Нет, это сделал не настоящий бандит", - нараспев произнес Мастер Синанджу. "Хотел бы я, чтобы это было так", - добавил он. И, сказав это, больше ничего не сказал.


Мастер Синанджу серьезно покачал головой, глядя на тело убитого короля. Зигфрид, возможно, пережил бы нападение, если бы не был так глупо одет. Его нелепые металлические перчатки весили по нескольку фунтов каждая. Его идиотский железный шлем с безумно украшенной железной птицей весил намного больше.


После нападения сзади король упал в воду. Боевое снаряжение придавило его к земле, эффективно завершив работу убийцы. Из-за своего абсурдного выбора гардероба великий король Зигфрид утонул.


Мастер Синанджу собирался отвернуться от сцены, когда нечто странное привлекло его внимание. В нескольких футах от берега среди скользких камней на дне реки лежал какой-то предмет. Это, очевидно, было сделано человеком. Обычный человеческий глаз не увидел бы этого под быстрыми потоками. Действительно, Мастер Синанджу едва не пропустил это.


Используя палку, отломанную от ближайшего дерева, Бал-Мунг вытащил предмет из холодных вод ручья.


Это был плоский кусок дерева. Два края были шероховатыми, а два - гладкими. Часть более крупной головоломки, если пара неровных краев о чем-то свидетельствовала. Мастер Синанджу пришел в восторг, когда увидел, что это означало.


С шумом войдя по пояс в воду, он почти час обыскивал илистое русло реки. Все напрасно. Единственный кусок, который он нашел, был единственным, который там был.


Промокший насквозь, он выбрался обратно из холодной воды. Он прошел мимо тела Зигфрида и направился туда, где он и его слуга оставили своих лошадей.


Бал-Мунг запретил мальчику-слуге входить в воду, чтобы помочь в поисках, настаивая на том, что мальчик только поднимет еще больше ила. Несмотря на это, молодой человек зашел по щиколотку, чтобы забрать шлем убитого Зигфрида. Головной убор "сокол в полете" уже был привязан к спальному мешку Хозяина, когда он добрался до своего пони.


Мастер Бал-Мунг взял часть деревянной резьбы "река" и засунул ее в кожаный мешочек рядом со шлемом.


Его юный слуга вытянул шею, чтобы посмотреть, что спрятал Мастер Синанджу. Он увидел лишь проблески высеченных дорог и рек. Места, традиционно изображаемые на картах.


"В чем дело, о Господин?" спросил слуга.


Мастер Синанджу раскачивался на своем скакуне. Сидя в седле, он посмотрел на мягко покачивающийся труп легендарного Зигфрида. Загорелое лицо Бал-Мунга могло быть вырезано из самого старого окаменелого дерева из самого темного сердца окружающего леса.


"Это моя погибель", - серьезно сказал Бал-Мунг.


Он натянул поводья. Вместе Мастер Синанджу и его слуга отъехали от тела, чтобы снова исчезнуть в густых лесах древней Германии.


## Глава 1


Его преследователь пришел с Запада, хотя его навыки были рождены с Востока.


Адольф Клюге однажды встретил своего преследователя. На первый взгляд Клюге мог бы принять его за обычного человека. Это был худощавый европеец с темными волосами, ростом примерно шесть футов, весом, возможно, 150 или 160 фунтов. За исключением пары ненормально толстых запястий, он никоим образом не казался исключительным.


Но он был исключительным. В этом Клюге не сомневался.


Последнее доказательство этого было отправлено ему по факсу менее десяти минут назад. Среди документов было несколько черно-белых фотографий, на которых были изображены тела мужчин, убитых ужасными способами. Клюге выделил фотографию мужчины, чья голова была раздавлена какой-то огромной силой. Он был похож на тюбик зубной пасты, выдавленный посередине. Мысленно Клюге не мог не видеть себя жертвой на фотографии. От этой мысли у него похолодел позвоночник.


"Описания тех, кто остался в живых, создают впечатление, что все это дело рук одного убийцы", - сказал Герман, помощник. "Я бы рискнул предположить, что это невозможно. Вы согласны, герр Клюге?"


Подняв глаза от ужасной фотографии, Адольф Клюге бросил на своего помощника злобный взгляд, прикрытый веками. "Конечно, это один человек. Где еще, как не в этой деревне, можно найти армию, которая носит то же лицо?"


Помощник нахмурился. "Но это кажется слишком невероятным, чтобы в это поверить", - настаивал он.


"Это так", - признал Клюг. В его голосе слышались нотки раздражения.


Клюге уронил фотографию. В другой руке он все еще сжимал конверт с последними разведданными. С усталым вздохом он оглядел комнату. Невольно его серо-голубые глаза остановились на портрете Адольфа Гитлера в натуральную величину - тезке Клюге, - который украшал главную стену большого каменного конференц-зала. Суровые глаза фюрера были нарисованы так, что они непримиримо смотрели на любого, кто мог войти в эту горную крепость. Как будто канцлер смотрел с презрением из царства по ту сторону смерти.


Клюге оторвал взгляд от нарисованных глаз Гитлера. Он обнаружил, что его помощник смотрит на него с озадаченным выражением на широком лице.


Клюге на каком-то уровне осознавал, что Герман разговаривал с ним, пока он был в трансе. Он потряс головой, как будто хотел стряхнуть паутину.


"Простите меня, я отвлекся". Клюге махнул рукой, в которой хранилась последняя информация. "Продолжайте".


"Я говорил, герр Клюге, что наши друзья в нескольких полицейских подразделениях Германии ищут записи об отпечатках пальцев. Я подумал, что мы могли бы подключить к этому делу Интерпол".


"Не утруждайте себя".


Помощник казался смущенным. "Herr Kluge?" Клюг бросил досье на сверкающий стол.


"Скажи им, чтобы не беспокоились", - решительно повторил он. "Но он убил многих наших людей".


"Не наши люди", - отрезал Клюге. "Они были не из деревни. Следовательно, я за них не отвечаю".


"Тем не менее, - настаивал Герман, - они сочувствовали нашему делу".


Клюге горько рассмеялся. "Наше дело", - передразнил он. "Благодаря нашему старому другу Нильсу Шатцу у нас больше нет дела. У нас есть преследователь. И он подбирается все ближе. Клюге покачал головой. "Нет. Боюсь, теперь все, что мы можем сделать, это ждать неизбежного. Пожалуйста, уходи ". Его голос звучал побежденно.


Не говоря больше ни слова, помощник собрал свои документы с большого дубового стола для совещаний. Туфли, громко жалобно стуча по тщательно отполированному каменному полу, молодой человек покинул комнату. Большая дверь с эхом захлопнулась.


Оставшись один, Клюге почувствовал, как его плечи поникли, как будто из него высосали жизнь.


Старые порталы в древней каменной внешней стене конференц-зала были заполнены дорогими стеклопакетами. По краям были установлены красивые витражи, изображающие различные сражения из разных периодов немецкой истории.


Усталый, блуждающий взгляд Клюге проигнорировал их. В этот день у него не было большого желания размышлять о великом тевтонском прошлом. Именно это и привело их всех в такое плачевное состояние.


Вместо этого его взгляд переместился на прозрачное стекло в середине ближайшего окна. Он уставился сквозь слегка заиндевевшие стекла на близлежащие вершины Анд.


Здесь, в горах Аргентины, воздух был разрежен, но его тело, казалось, привыкло к нему за эти годы.


Жаль, что ему пришлось уехать. Это место было его домом большую часть его жизни. Дом IV, сообщества нацистов-ренегатов, которое возглавлял Адольф Клюге.


Сверхсекретная организация, основанная оборванцами, проигравшими Вторую мировую войну, IV должна была олицетворять возрождение фашистской мечты - Четвертого рейха, тевтонской династии, охватывающей поколения.


Это было идеалом при ее создании, и в его ранние идеалистические дни в качестве третьего лидера IV это всегда было конечным планом Адольфа Клюге. Однако Клюге был ничем иным, как прагматиком. Став старше, он понял, что в современном мире было бы невозможно достичь первоначальной цели секретной нацистской организации.


С отказом от юношеских мечтаний и приближением среднего возраста его опасения стали более реалистичными. В распоряжении IV было огромное состояние, награбленное у некоторых из лучших семей Европы. Во время своего пребывания в должности Клюге начал агрессивную тайную кампанию по вовлечению IV на финансовые рынки мира.


Почти на каждом шагу его ждал ошеломляющий успех. Клюге, как оказалось, был финансовым волшебником. Когда дело доходило до инвестиций, у него было чутье Мидаса. За годы его руководства бизнес-портфель IV расширился. Заработанные им деньги были использованы для покрытия расходов деревни, в которой переехали жить основатели организации - ныне вышедшие на пенсию или умершие.


Здание, в котором сидел Клюге, было древним сооружением, возможно, ацтекского происхождения, которое было построено на горном пике, соседствующем с IV деревней. Каменный мост соединял офисную цитадель с главной деревней. Именно в этом огромном старом здании Клюге сделал первые робкие шаги к разрушению IV.


Конечно, это было случайно. Когда несколько месяцев назад началась нисходящая спираль, Адольф Клюге понятия не имел, к чему это приведет.


В то время одной из многих корпораций, в которых IV имел финансовый интерес, был технологический гигант, немецкая компания Platt-Deutsche. Дочерняя компания компании в Соединенных Штатах, Platt-Deutsche America, разработала систему, которая была способна создавать связь человеческого мозга с компьютером посредством электрического сигнала. При доработке системы компания столкнулась с парой агентов, работающих на правительство США. Одним из этих людей был легендарный Действующий мастер синанджу. По словам стариков деревни, Мастер Синанджу действительно был ответственен за смерть Гитлера. Говорили, что, когда фюрер узнал, что коварный кореец направляется в Берлин, чтобы расправиться с ним, немецкий лидер покончил с собой. Говорили, что мастер синанджу обладал замечательной физической силой. Клюге по глупости одобрил план использования компьютерной программы Platt-Deutsche для загрузки способностей мастера синанджу и его протеже.


План полностью провалился. Синанджу одержал победу, а оперативники IV в Америке были убиты. То, что Клюге смог разорвать все связи с Platt-Deutsche до того, как неонацистская группа была раскрыта, было лишь чистой случайностью.


В последующие дни Клюге был уверен, что люди из Синанджу в конце концов появятся на его пороге. Но со временем он понял, что им с IV немного повезло; либо Синанджу им не интересовался, либо они не осознавали масштабов владений нацистской организации.


Какова бы ни была причина, он остался один. Несмотря на потерю крупной компании, IV выжил. Адольф Клюге вздохнул с облегчением. Но это облегчение оказалось недолгим.


Всякая надежда на анонимность при внутривенном введении была потеряна три месяца назад. Именно тогда миру, каким его знал Клюг, пришел конец, и вся тщательно выстроенная структура организации, существовавшей десятилетиями, рухнула у него на глазах, как карточный домик во время урагана. Один из старых основателей деревни покинул Аргентину с нетерпеливой надеждой создать хваленый Четвертый рейх при своей жизни. В кампании, которая разыгрывалась на глазах у всего мира, старый озлобленный нацист создал современную версию Второй мировой войны, завершившуюся сбросом бомб на Лондон и неожиданным захватом Парижа. Нильс Шатц финансировал все это за счет украденных средств на внутривенное вливание.


Мастер Синанджу снова появился на сцене, и снова он и его наследник победили IV. Однако на этот раз они знали. В месяцы, последовавшие за событиями в Лондоне и Париже, неонацистские группировки по всей Германии начали проявлять определенную форму насилия. Описание нападавших всегда было одним и тем же - пожилой азиат и стройный белый мужчина с толстыми запястьями.


Мастер синанджу и его протеже. В последнее время в отчетах, которые он получал, старого корейца видели все реже и реже. Адольф Клюге не был уверен, почему это так. Возможно, Правящий Мастер, выглядевший довольно старым и немощным, наконец-то уступил возрасту.


Он мог быть болен. Он мог даже быть мертв.


Что действительно имело значение для Адольфа Клюге, так это то, что молодой Мастер Синанджу все еще был жив. И он шел за Клюге.


Клюге отвел взгляд от далеких горных вершин, обратив его взгляд на сверкающий кристаллический узор льда на прозрачных оконных стеклах.


Продолжая размышлять о своем ужасном будущем, он обнаружил, что его взгляд вновь сфокусировался на одном из витражных стекол по краю окна.


Он узнал изображение из германской легенды. По иронии судьбы, как и фотографии жертв убийства на столе перед ним, на земле лежало распростертое тело. Кусочки красного, синего, желтого и зеленого стекла, отполированные до великолепного блеска, изображали сцену на открытом воздухе.


Рядом с телом протекала река. Яркий солнечный свет, проникавший через Анды, освещал полосу окрашенной воды, заставляя ее гипнотически переливаться. Эффект, при взгляде на который создавался почти такой же, как от настоящей проточной воды. Яркое свидетельство художественного гения.


Вниз по ручью бежала маленькая красная полоска.


Смешное. Клюге никогда раньше этого не замечал.


Теперь он увидел разрезанную ножевую рану в задней части тела. Кровавая улыбка. Согласно мифу, Зигфрид, великий король Нибелунгов, был заколот сзади наемником Хаганом.


Еще легенды.


Именно легенда о Синанджу довела Клюге до такого плачевного состояния. Если бы эта легенда не была правдой.


Клюг в бессильной ярости хлопнул ладонями по столу. Он поднялся на ноги, грубо столкнув бумаги на пол.


Он подошел, чтобы более тщательно изучить изображение витража.


Это было глупо, на самом деле. Пялиться на окно, которое было привезено из европейского замка многовековой давности. Но Адольфу Клюге больше нечего было делать, пока он ожидал смерти.


Художник изобразил витражного Зигфрида в виде крупного, дородного мужчины. Создатель сцены смог передать ощущение силы в древнем герое даже после смерти.


Сколько лет было окну? Клюге задумался. По меньшей мере, несколько сотен лет.


Детали были восхитительны. Он никогда по-настоящему не тратил время на их изучение за все те годы, что замок был его домом.


Что-то в руке мертвого короля привлекло его внимание.


Клюг откинулся назад, удивленный. Он вгляделся внимательнее.


Это было там. Отчетливо видно под перчаткой. Для Клюге это было все равно что впервые заметить собственную фотографию в паспорте на фоне Моны Лизы.


Он нахмурился.


Вероятно, это ничего не значило. Но его недавний опыт доказал, что в некоторых легендах был факт.


Клюге направился к двери, глубоко задумавшись.


Он сделал паузу, оглядываясь на древнюю сцену смерти. Окна вдоль всей стены сияли, как тысячи раскрашенных бриллиантов. По какой-то причине только одно привлекло его внимание.


С тех пор как ему нанесли удар в спину, Клюге на мгновение задумался, знал ли Зигфрид когда-либо, кто был его убийцей. Адольф Клюге, по крайней мере, знал, кем будет его убийца. Он встретил человека, который преследовал его.


Он даже знал его имя.


## Глава 2


Его звали Римо, и крыши многоквартирных домов бывшего Восточного Берлина простирались перед ним, как выбеленная солнцем поверхность какой-то гигантской бетонной шахматной доски.


Он стоял на плоской гудроновой крыше высокого небоскреба и неодобрительно оглядывал город.


Римо много раз бывал в странах восточного блока до падения железного занавеса и всегда находил их крайне унылыми. Это была его первая поездка в эту часть Германии с тех пор, как пала Берлинская стена, и он был удивлен, увидев, что здесь почти ничего не изменилось.


Теперь здесь было немного больше цвета. На улицах внизу, а также в окнах квартир. В нескольких кварталах от дома Римо увидел рекламный щит с красно-белым логотипом известного американского безалкогольного напитка.


Но место по-прежнему было мрачным, как похоронное бюро. Конечно, виноваты были русские. Десятилетия коммунистического гнета имели тенденцию лишать удовольствия все.


Римо не был уверен, какое здание он ищет. Одинаковость многоквартирных домов поражала и более чем немного приводила в замешательство. По его мнению, это выглядело так, как будто какой-то Титан с огромным квадратным ведром и безграничным запасом пляжного песка провел ленивый день, зачерпывая и рассыпая здание за идентичным зданием.


Римо не осознавал, насколько верна эта аналогия, пока не прислонился к верхнему краю крыши, на которой стоял. Дешевый строительный раствор рассыпался песком у него под руками.


Прыгнув обратно к центру крыши, он отряхнул пыль с ладоней и недоверчиво покачал головой.


"Хорошо, что это не зона землетрясения", - пробормотал он себе под нос, осматривая полуразрушенную стену.


Строение, которое он пытался найти, находилось где-то к востоку от Гротевольштрассе, за пределами расположения старой стены.


Лучшим вариантом действий Римо было бы оставаться на земле и двигаться на восток, пока он не столкнется с услужливым пешеходом. Но были две очень важные причины, по которым он не мог спросить дорогу. Первая была достаточно простой: Римо не говорил по-немецки. Вторая причина была немного сложнее. Количество тел, которые Римо оставлял за собой в последнее время, начало привлекать излишнее внимание. Ему были даны четкие инструкции устранять только тех, кто был абсолютно необходим.


Конечно, все это было бы проще, если бы Чиун не перестал ходить с ним. Он понимал по-немецки. Если бы учитель Римо приехал с Римо, а не сидел, как корейский болван, в их номере в берлинском отеле, они оба, вероятно, уже вернулись бы домой.


Благодаря Чиуну единственной надеждой Римо было самому найти это место. И вот он здесь, стоит один среди, казалось бы, безграничного моря дешевых зданий коммунистической эпохи.


С притворным вздохом Римо осторожно взобрался на осыпающуюся четырехфутовую стену, окаймлявшую крышу.


Он был среднего вида мужчиной с глубоко посаженными глазами и темными волосами. На нем были темно-зеленая футболка и коричневые брюки-чинос, которые развевались на ветру ранней зимы. Хотя термометр колебался около сорокаградусной отметки, Римо, казалось, не испытывал холода.


Сразу за носками его мокасин был обрыв с высоты пяти этажей в грязный переулок. В тридцати футах над пустым воздухом была такая же крыша.


Римо подскочил к нему.


Это был невыполнимый прыжок даже для олимпийского спортсмена. Римо совершил прыжок с легкостью.


Только что он стоял, а в следующее мгновение был в воздухе. Секунду спустя он приземлился на крышу соседнего дома.


Несмотря на то, что он распределил свой вес в полете так, что при приземлении он был бы не тяжелее пригоршни перьев, раствор быстро раскрошился под его весом. Он спрыгнул на главную крышу как раз в тот момент, когда лавина кирпичей и раствора выскользнула из-под него, приземлившись со страшным грохотом в переулке далеко внизу.


Сердитый крик раздался из одной из квартир под ним. Он проигнорировал его.


Римо продолжал идти вперед.


Он набрал скорость, подбежав к краю и перепрыгнув на следующее здание. На бегу он огляделся вокруг, ища что-то конкретное. Что-то, о чем ему сказал последний убитый им человек, должно быть там.


Здание, переулок, прыжок. Беги.


Здание, переулок, прыжок.


Он преодолел блоки за считанные минуты.


Перепрыгивая с крыши на крышу, Римо поймал себя на том, что размышляет о недавней истории города. Это было довольно обескураживающе.


Сначала фашисты, потом коммунисты. Что было хуже? Это было свидетельством абсолютного зла обеих философий, и ему было трудно определиться.


В конце концов, Римо выбрал фашистов как худших из двух. В конце концов, они были лучшим отражением темных душ коренного населения. Коммунисты безжалостно захватили власть после Второй мировой войны. За нацистов проголосовали.


Римо находился над улицей, параллельной главному вестибюлю Унтер-ден-Линден, перепрыгивая на следующее здание, когда что-то далеко впереди привлекло его внимание.


Движение. На мгновение он заметил кого-то с пистолетом. Римо мягко приземлился и по-крабьи скользнул к массивной вентиляционной крышке. Обложка, медленно вращающаяся на легком ветру, напоминала жестяную поварскую шапочку.


Он выглянул из-за нее.


Римо не знал, куда именно завела его эта скачка. Человек, которого он увидел, находился в нескольких зданиях от него. Насколько он знал, это могло быть охраняемое здание правительства или банка. Нападение на нескольких ни в чем не повинных банковских охранников не помогло бы его незаметности, которую он должен был сохранять. Наверху взорвали бы прокладку.


Римо подождал, пока не увидел, что ему нужно. Мужчина медленно отвернулся от него, осматривая крыши на севере.


Вот оно. При ясном дневном свете.


Красная повязка была плотно обернута вокруг бицепса вооруженного мужчины. Внутри белого круга на малиновой ленте были отчетливо видны изогнутые черные линии свастики.


В этом не было сомнений. Это было то самое место.


Он вышел из-за вентиляционной решетки и небрежно прошелся по крыше. По краю он перепрыгнул на соседнее здание. Он продолжил свою безобидную прогулку к далекой крыше.


Римо не хотел тревожить часового. Если мужчина увидит его слишком рано и Римо побежит как маньяк в его сторону, у неонациста может быть время предупредить других. Таким образом, до тех пор, пока Римо не был замечен на самом деле перепрыгивающим с одного здания на другое, он будет выглядеть не более чем плохо одетым жильцом квартиры, который поднялся наверх, чтобы починить свою антенну.


Как бы то ни было, часовой не видел Римо до последнего прыжка с соседней крыши.


Римо опустился прямо перед ошеломленным неонацистом. Он улыбнулся.


"Привет. Я здесь, чтобы убить Гаса. Он дома?" Шок.


Молодой неонацист немедленно направил ствол своего автомата в направлении Римо. Он попытался нажать на спусковой крючок, но был ошеломлен, обнаружив, что пистолета больше нет в его руках. Отчаянно ища оружие, он, к своему удивлению, обнаружил, что оно каким-то образом оказалось в руках странного злоумышленника.


"Нет, нет, нет", - предостерег Римо, как будто разговаривал с малышом, который только что нацарапал карандашом наскальные рисунки по всем стенам гостиной. "Нельзя издавать шум "бум"".


Пока неонацист в ужасе наблюдал за происходящим, Римо взял ствол двумя руками и резко повернул. Раздался быстрый металлический стон, когда ствол согнулся пополам.


Участок стены высотой в шесть футов неподалеку был усеян древними ржавыми крючками, которые когда-то использовались для крепления бельевых веревок. Римо повесил U-образный ствол пистолета на один из крючков. Сразу же большая секция стены рухнула под относительно небольшим весом пистолета. Часть обломков упала в переулок. Большая часть упала на крышу. Когда они ударились о поверхность крыши, бетонные плиты продолжили движение вниз. Они пробили крышу и грудой приземлились в квартире непосредственно под ней.


"Ну и дерьмо", - проворчал Римо, заглядывая в дыру.


Из квартиры доносились крики. Сквозь танцующую пыль в проеме показалось широкое бледное лицо. Увидев Римо, мужчина запаниковал. Лицо поспешно отодвинулось.


С момента приземления на крышу Римо находился между охранником и дверью лестничного колодца, которая ржавела на петлях в нише за обрушившейся стеной. Когда внимание Римо мгновенно переключилось, охранник рванулся к двери.


Римо схватил мужчину сзади за воротник коричневой рубашки, прежде чем тот успел сделать два шага. Он удерживал мужчину в нескольких дюймах от крыши. "Подожди секунду, Франкенфуртер", - сказал Римо.


"Нет, нет!" - закричал молодой человек на английском с сильным акцентом. "Отпустите меня! Отпустите меня!!"


"Через минуту", - пообещал Римо. "Перво-наперво. Где Гас Холлоуэй?"


"Я не знаю никакого Гаса Холлоуэя".


"Это ложь", - просто сказал Римо. "За каждую ложь полагается удар. На случай, если вам интересно, это удар".


Развернувшись, Римо впечатал неонациста лбом в остатки наполовину обрушившейся боковой стены. Квадратная секция строительного раствора разлетелась вдребезги от силы удара, обрушившись на переулок далеко внизу.


Когда Римо оттащил неонациста от стены, его испуганное лицо было покрыто коркой пыли. Он закашлялся, и в холодный воздух поднялся порыв бетонной крошки. По его грязному лбу стекала струйка крови.


"Мой следующий вопрос удивительно похож на мой первый. Где Гас Холлоуэй?"


"Я не знаю!" - закричал мужчина. Он сморгнул кровь и пыль с глаз.


"Неправильный ответ", - сказал Римо. "Время удара". Он снова ударил мужчину головой о стену. Снова посыпалось еще больше бетона. "Я бы чувствовал себя в большей безопасности, живя в коробке из-под обуви", - нахмурился Римо, глядя вниз на обломки в переулке.


"Пожалуйста!" ошеломленно взмолился молодой человек. "Я не знаю этого Холлоуэя".


Римо покачал головой. "Ты должен", - твердо заявил он. "Моя последняя зацепка указала мне сюда. И твой значок за заслуги "Привет, я засранец-ариец", - он кивнул на нарукавную повязку со свастикой, - указывает мне, что ты, возможно, не совсем откровенен. Эй, я знаю, что может потрясти твою память!" Радостно сказал Римо. "Удар!"


Он ударил мужчину головой о стену. На этот раз большая часть того, что осталось, рассыпалась, длинными рассерженными полосами упав на асфальт пятью этажами ниже.


Как только он исчез, в вертикальном положении остался только один четырехфутовый слой раствора.


"Гас ... Гас", - прохрипел мужчина, задыхаясь от пыли. "Густав? Ты имеешь в виду Густава?" Он в отчаянии посмотрел на Римо, болезненно закрыв один глаз. Осколок бетона застрял под крышкой во время его последнего удара. К этому времени его лоб сильно кровоточил.


Римо нахмурился, сбитый с толку. "Да, я думаю, это может быть его псевдоним или что-то в этом роде. Здесь есть Густав?"


"Да!" - закричал мужчина. "Это был он". Все еще наполовину ослепленный, он указал на дыру в крыше.


"Тот толстый парень, который заглядывал сюда?"


"Да!" неонацист взвыл от отчаяния. Римо сердито покачал головой. "Почему ты сразу не сказал?" Обхватив ладонью затылок неонациста, он потянул его к последнему вертикальному участку боковой стены.


"Vait! Нет vack! Нет vack!"


- Это "удар", - проинструктировал Римо, одновременно впечатывая голову мужчины в оставшуюся часть стены. Она рухнула под давлением.


В отличие от первых трех раз, травмы мужчины не закончились простым ударом. Проходя сквозь стену, Римо ослабил хватку на волосах молодого человека. Неонацист продолжил движение вперед, проплывая по переулку среди кучи бетонных обломков и облака известковой пыли. Истекающий кровью и грязный, он исчез из виду. Через несколько секунд он с хлюпающим стуком приземлился в переулке. Римо пробыл на крыше недостаточно долго, чтобы увидеть, как он разбрызгивается. Когда молодой неонацист летел в свободном падении навстречу своей смерти, Римо подошел к дыре в крыше. Он спрыгнул в квартиру ниже, приземлившись на груду обрушившегося потолка.


Квартира была пуста. Сердясь на себя за то, что позволил своей цели так легко сбежать, он крадучись прошел через маленькую квартиру и вышел в сырой коридор.


В течение ПОСЛЕДНИХ НЕСКОЛЬКИХ месяцев Густав Райхштадт слышал о паре ужасных людей, предположительно убивавших неонацистов по всей Германии. Он не обращал внимания на эти истории.


Конечно, Густав не отрицал, что людей убивали. Однако он был убежден, что это была работа правительства Германии, направленная на то, чтобы наказать пронацистские группировки за тот позор, который они причинили несколькими месяцами ранее.


Современная Германия гордилась своей нетерпимостью к подпольным фашистским организациям, которые, казалось, появлялись циклически - как весенние маргаритки на баварском лугу. Поэтому для национального правительства было унизительно, когда сотни и сотни его граждан начали с криками устремляться к французской границе после тайного захвата Парижа неонацистами, произошедшего прошлым летом. к большому смущению немецкого правительства, эти молодые фашисты ясно дали понять миру, что они хотели бы присоединиться к лидерам этой великой кампании в качестве солдат под единым нацистским флагом.


Кризис в Париже был урегулирован средствами, которые все еще оставались неопределенными - по крайней мере, в том, что касалось прессы. Мужчины, которые с нетерпением стремились присоединиться к неонацистским силам, вернулись в свои дома, так и не ступив ногой на французскую землю. И Германии оставалось корчиться от смущения, пока мир со скрытым отвращением взирал на страну, которая не смогла предвидеть или контролировать свой самый мерзкий элемент.


Именно в начале этого молчаливого осуждения начали появляться первые тела.


Густав был уверен, что убийства совершали немецкие власти. Правительство в Берлине пыталось доказать свою состоятельность презрительному миру, убивая своих самых любимых сыновей.


Это было то, что он говорил членам Братства Геринга в течение последних нескольких месяцев. Он сказал им это по-английски, потому что, хотя он одевался как нацист, жил в Германии и громогласно осуждал нынешнее слабое правительство Германии, Густав не говорил ни слова по-немецки.


Густав Райхштадт, урожденный Гас Холлоуэй, сын "Кэпа" и Дотти Холлоуэй из "Питтсбург Холлоуэйз". Он жил дома, безработный, озлобленный и без каких-либо жизненных перспектив, до своего тридцать пятого дня рождения, после чего его более чем терпимый отец вышвырнул его за волосатое ухо.


Имея так много свободного времени на своих пухлых руках, Гас коротал дни своей юности дома в качестве активного члена нескольких американских фашистских групп. Он даже приобрел некоторую известность за то, что однажды запустил стулом в ведущего шоу "Хоррендо" на национальном телевидении. Когда его родители в конце концов отреклись от него, его друзья из движения скинхедов приняли его к себе.


В движении, которое, как известно, недооценивалось в отделе искрометных синапсов, Гас Холлоуэй - с его дипломом средней школы и безошибочной способностью точно произносить "Майн кампф" - стал сияющей звездой.


В конце концов Гас отказался от своего американского гражданства и последовал за движением на родину. В дом самого фюрера. Германия.


Его сразу же бросили в тюрьму за распространение нелегальной нацистской литературы. Гас на собственном горьком опыте убедился, что нынешнее правительство Германии не похоже на то, которому он поклялся в своей бессмертной фашистской верности.


Находясь в тюрьме, Гас встретился со многими людьми, похожими на него. После освобождения он присоединился к своим новообретенным друзьям в подпольном движении скинхедов. Он переродился как лидер неонацистского братства Геринга. Изменение его имени было частью этого перерождения.


Он работал в качестве лидера этой секретной группы, когда весь мир обрушился на него. Когда пыль рассеялась, Густав понял, что, в конце концов, это был не мир, а большая часть потолка его квартиры.


К счастью для Густава, в это время он стоял на другой стороне комнаты.


Лидер неонацистов печатал свои последние пропагандистские листовки на старомодном печатном станке, который его мать подарила ему на восьмой день рождения. Его толстые пальцы были испачканы синими чернилами, когда он подползал к куче рухнувшего строительного материала.


Когда он посмотрел вверх через дыру в потолке, он обнаружил, что смотрит в самые холодные глаза, которые он когда-либо видел.


Это был он! Один из двух мужчин, которых заметили убивающими членов неонацистских группировок по всей Германии. Политкорректная наемная группа немецкого правительства наконец-то пришла заявить права на великого Густава Рейхштадта!


Фашистский лидер немедленно неуклюжей походкой вышел из комнаты.


Многоквартирный дом, в котором братство проводило свою святую работу, был захвачен неонацистами. Густав отчаянно ковылял вниз по пропитанной мочой лестнице на четвертый этаж. Он отчаянно колотил толстым кулаком в дверь напротив в конце лестничной площадки. Чернила на его руках оставили следы, похожие на детские лапки без пальцев, на толстой металлической двери.


"Помогите мне!" Густав кричал по-английски. У него перехватило дыхание. "Они здесь! Боже милостивый, они идут, чтобы убить меня! Быстрее!" Он заколотил сильнее.


Наконец дверь приоткрылась. Подозрительный глаз уставился на него изнутри квартиры. Где-то невидимая, старая корявая запись "Ride of the Valkyries" Вагнера нарастала до искаженного крещендо.


"Что это?" - спросил голос на немецком с сильным акцентом.


"Убийцы!" Прошипел Густав. "Правительственный ударный отряд, который хочет уничтожить всю нашу работу. Они здесь".


Глаз посмотрел сначала влево, затем вправо. Наконец он снова посмотрел на Густава.


"Я никого не вижу".


Густав махнул большой рукавицей в сторону потолка. "Они на крыше. Впусти меня!"


Он уперся мясистыми ладонями в дверь. Хотя старик в квартире был далеко не силен, ему и не нужно было быть таким; в толчке было очень мало силы. Густаву удалось только размазать еще больше чернил по лицевой стороне двери. Он отстранился, тяжело дыша от своих усилий.


"Мне нужна помощь", - умолял Густав. Он был на грани слез.


В глазах не было и намека на сочувствие. Очевидно, у его владельца раньше была пара стычек с Густавом Райхштадтом. Но это не означало, что в шаре не было никаких признаков эмоций. Он внезапно моргнул один раз, как будто в большом удивлении. Внезапно дверь захлопнулась.


Густав развернулся, готовый бежать, задыхаясь, к следующей двери. Он не прошел и дюйма по коридору, как увидел, что заставило его товарища-неонациста захлопнуть дверь.


Правительственный убийца с темными, мертвыми глазами спускался по лестнице с пятого этажа. Он указывал путь к Густаву.


Густав сломя голову бросился бежать по коридору. К его ужасу, преследователь легко поравнялся с ним.


"Ты Гас?" Спросил Римо, когда они оба побежали.


"Nein, nein!" Гас настаивал, тяжело дыша. Это было единственное немецкое слово, которым он овладел за девять лет пребывания в этой стране. "Я не Гас. Я немец".


Они дошли до конца коридора. Лицо Гаса блестело от пота. Несколько оставшихся прядей волос прилипли к бледной коже головы. Он отчаянно искал, куда бы убежать, но идти было некуда.


Римо остановился перед ним.


"Парень на крыше сказал, что ты Гас Холлоуэй".


"Я Густав", - задыхаясь, сказал Гас.


"Да, и я Джейн", - сказал Римо. "Вот что я тебе скажу. Я думаю, ты Гас. Что ты об этом думаешь?"


Глаза круглолицего неонациста метнулись сначала влево, затем вправо. На него смотрели пустые стены. За его спиной не было даже окна. Он развернулся обратно к Римо, его объемистый живот трясся, как мешок с котятами. В отчаянии он выбрал другой подход.


"Я американский гражданин", - настаивал Густав Райхштадт. "Я требую встречи с послом Соединенных Штатов". Он попытался гордо выпятить грудь, но даже в самом дальнем месте она оставалась на целый фут ниже его огромного живота.


"Этого и стоимости проезда на автобусе хватит, чтобы добраться до Октоберфеста", - категорично заявил Римо.


"Я серьезно", - высокомерно сказал Гас. "Мне нужен мой адвокат. Я знаю свои права как американец".


"Хорошо, позвольте мне объяснить ваши права", - предложил Римо.


Протянув руку, он схватил скользкую, клейкую массу пухлой плоти сбоку от шеи Холлоуэя. Римо почувствовал себя так, словно только что схватил пригоршню обрезков.


Римо сжал.


Пронзительный женский крик пронзил гору полупереваренных пирожных, которыми была заполнена большая кастрюля Гаса Холлоуэя. Его глаза расширились от боли и шока.


Римо ослабил давление. "Твои права на данный момент просты. У тебя есть право чувствовать боль. У тебя есть право не чувствовать боли. Понимаете ли вы эти права так, как я вам их объяснил?"


Римо снова сжал для пущей убедительности. Гас взвизгнул, понимающе кивая. Три подбородка беспомощно дернулись.


"Хорошо", - объявил Римо. "Мне нужна кое-какая информация о неонацистской организации под названием "Четыре". Что вам о ней известно?"


Гас облизал толстые губы, отчаянно пытаясь придумать умную ложь. Ничего не вышло. Он решил блефовать до конца.


"Никогда о них не слышал", - настаивал он.


Снова боль. На этот раз гораздо хуже - ощущение было такое, как будто каждое нервное окончание на его шее полировали наждачной бумагой, смоченной кислотой. Он взвыл в агонии.


"Я не знаю!" Гас закричал. "Они теневая группа. В глубоком укрытии. До меня доходили только слухи". Он тяжело дышал, глотая густую, наполненную слизью слюну.


- Расскажи мне, что ты слышал, - настаивал Римо.


"Они были ответственны за захват Парижа".


"Я знаю это". Выражение лица Римо было мрачным.


"И взрывы в Лондоне".


"То же самое".


В голове у Гаса прояснилось. Римо ослабил давление на шею. Боль была не такой сильной. "Это все, что я знаю", - слабо сказал Гас. Боль накатила раскаленной добела вспышкой. Она пронзила его позвоночник, взорвавшись в мозгу. У Гаса перехватило дыхание, когда его тело исказилось. Он хлопнул испачканными чернилами ладонями по стене позади себя, оставляя синие полосы, пропитанные потом.


"Есть человек, - прошипел Гас, - в Ютербоге. Он знает". Теперь он тяжело дышал от боли. "Ему четыре. Он может привести тебя к ним ".


"Как его зовут?" Спросил Римо.


"Я не знаю", - ответил Гас. Боль вернулась снова, как он и ожидал. "Я действительно не знаю!" Гас плакал. Слезы текли по его опухшим красным щекам. "Это Кемптен Ольму-что-то вроде. Это действительно длинное старое немецкое название. Я не могу его выговорить. Я никогда не был хорош в немецком ".


Внезапно боль прекратилась. Гас сделал пробный вдох. Она действительно прошла. Он никогда раньше не осознавал, насколько приятно не испытывать агонии.


Его мучитель все еще стоял перед ним. Его лоб был нахмурен, бросая раздраженную тень на темные глаза.


"У тебя есть телефон?" Спросил Римо.


Гас горячо закивал, стремясь оставаться на хорошей стороне Римо. "Да, да. Абсолютно. Это наверху". Он намеренно проковылял мимо Римо - теперь Гас был человеком с миссией.


"Хорошо", - сказал Римо, следуя за ним. "Потому что мы должны позвонить кому-нибудь, кто хорошо говорит по-немецки".


## Глава 3


Гарольд В. Смит сдавал последний в бесконечно длинной череде медицинских осмотров, которым его подвергали в течение последних трех месяцев.


Он сидел в своей безупречно белой футболке на смотровом столе в одном из врачебных кабинетов санатория Фолкрофт, Рай, штат Нью-Йорк, психиатрической лечебницы, директором которой он был. Смит спокойно дышал, пока врач надувал манжету для измерения кровяного давления вокруг его левого бицепса.


Доктор наблюдал за стрелкой индикатора на манометре в своей руке, когда он осторожно выпускал воздух из мешка. Он одобрительно кивнул.


"У тебя хорошее кровяное давление", - сказал он.


"Я предполагал, что так и будет, доктор Дрю", - решительно ответил Смит. В его голосе прозвучали ледяные нотки. Доктор посмотрел поверх очков, снимая манжету с руки Смита.


"Простите меня, доктор Смит, но именно вы настояли на этих обследованиях".


"Да", - ответил Смит. "Однако, похоже, в них больше нет необходимости".


"Несколько месяцев назад вы были в тяжелой форме", - предупредил доктор Дрю, как будто Смит забыл. Смит не забыл. Он ни за что не смог бы забыть свою недавнюю поездку в Лондон.


"Это было очень напряженное время", - признался Смит.


"Да", - согласился доктор Дрю, вытаскивая стетоскоп из ушей. "Я представляю, что это было бы. Жаль, что в первый отпуск, который ты взял с тех пор, как я пришел работать сюда, в Фолкрофт, ты оказался в центре зоны боевых действий. Планируете ли вы с женой взять еще один?"


Смит поджал бескровные губы. Ему не понравился неформальный тон, которым Дрю разговаривал с ним последние несколько месяцев. В конце концов, доктор Фолкрофта был сотрудником Смита.


"Я не понимаю, как моя личная жизнь может вас интересовать", - сказал Смит, вставая из-за стола.


Дрю напрягся. "Я не хотел совать нос не в свое дело, доктор Смит", - натянуто сказал он.


Смит, похоже, даже не осознал, что оскорбил врача. Мужчина постарше уже нашел свою рубашку на медном крючке у двери. Он накинул его на свои скрипящие плечи и был в процессе застегивания.


"Если это все, я вернусь к работе", - рассеянно сказал Смит, застегивая две верхние пуговицы. Он снял с того же крючка свой дартмутский галстук в зеленую полоску и начал завязывать его на своей тонкой шее.


"Конечно", - без интонации ответила доктор Дрю. "В то же время на следующей неделе?"


"В этом нет необходимости", - официозно заявил Смит.


Дрю поднял бровь. "Если ты хочешь отложить, это, очевидно, на твое усмотрение. Помни, мой выходной..."


"Четверг", - подсказал Смит. "И это не имеет значения. В наших встречах больше нет необходимости". Он закончил со своим галстуком, проверяя идеально завязанный узел вчетверо кончиками своих старых пальцев. Удовлетворенный, Смит снял свой серый жилет и пиджак с другого крючка.


"Вы уверены?" - спросила доктор Дрю.


"Конечно", - фыркнул Смит. "Я дам вам знать, если произойдут какие-либо изменения в моем физическом состоянии. Пожалуйста, извините меня".


Даже не поблагодарив, Смит покинул офис.


Доктор Дрю несколько минут смотрел на дверь. "Не за что", - сказал он с саркастическим смешком.


Он не знал, почему его удивило обращение с ним директора санатория. Настоящим сюрпризом было то, что Смит в первую очередь обратился к нему за помощью. Но старик тогда был в довольно грубой форме. Теперь, когда ему стало лучше, Смит снова стал прежним мерзким собой.


Доктор Дрю понял, что сам виноват в том, что ожидал чего-то большего, чем обращение со слугой. На данном этапе доктор Гарольд В. Смит не должен был сделать ничего, что могло бы его больше удивить.


Со вздохом доктор Лэнс Дрю начал маркировать последний образец крови Смита.


ГАРОЛЬД СМИТ быстрым шагом НАПРАВИЛСЯ в административное крыло Фолкрофта. Он поднялся по лестнице в свой кабинет на втором этаже.


Миссис Микулка, его многолетний секретарь, по-матерински улыбнулась, когда он вошел в приемную своего небольшого двухкомнатного номера.


"Доктор Смит", - сказала она с озабоченным кивком. Смиту не понравилась фамильярность, которую олицетворяла ее улыбка. Кое-кто из персонала стал относиться к нему по-другому с тех пор, как он вернулся из недельного отпуска в Европе три месяца назад. Доктор Дрю и миссис Микулка были двумя худшими нарушителями. Смиту было легче отчитать Дрю, чем миссис Микулку. В конце концов, докторов было пруд пруди, но хороших секретарей в наше время найти было невозможно.


"Я буду в своем кабинете все утро", - сухо заметил он, проходя мимо ее прибранного стола.


Не было необходимости спрашивать ее, поступали ли какие-либо звонки, пока он был внизу. Эйлин Микулка была достаточно расторопна, чтобы немедленно дать ему знать, если что-то требовало его внимания. Когда мгновение спустя он захлопнул дверь в этот мир, Смит почувствовал, как волна облегчения захлестнула его худое тело.


Это была святая святых Смита, его убежище от глупости и тривиальности внешнего мира. В этой скудно обставленной комнате Гарольд Смит создал для себя идеальную, упорядоченную обстановку.


Он прошел к своему столу, заняв свое место за гладкой плитой из оникса. Стол был единственным намеком на вторжение современного мира в комнату с явно низким уровнем технологий.


Изуродованные артритом пальцы Смита нащупали округлую кнопку под выступом стола. Когда он нажал на нее, под полированной поверхностью большого стола загорелся тусклый свет компьютерного экрана. Монитор был расположен под таким углом, чтобы его не было видно никому, находящемуся по другую сторону стола.


Смит поднял пальцы над краем поверхности стола. Сразу же, как по волшебству, появились аккуратные ряды компьютерной клавиатуры. На самом деле, конденсаторной клавиатуре нужно было только ощутить присутствие его рук над ней, чтобы активировать.


Смит начал быстро вводить команды в компьютер. Его пальцы мягко барабанили по плоской поверхности стола. Каждая клавиша послушно засияла янтарным светом после умелого прикосновения Смита.


Для непосвященного все в этом офисе выглядело именно так, как и должно было выглядеть для довольно безвкусного директора анонимного частного медицинского учреждения. Однако работа, которая поглощала доктора Гарольда В. Смита, была явно нетипичной для лишенного чувства юмора главы медицинского учреждения. Смит использовал свой компьютер для поиска неонацистской деятельности.


Существовало обширное хранилище данных, через которое можно было сортировать. На взгляд Смита, их было слишком много.


Он начал прокручивать список немецких имен. Некоторые были отмечены звездочками. Многие другие - нет.


Выделенные имена относились к членам неонацистских групп, которые в настоящее время скончались. Даты их смерти были четко отмечены рядом с их именами. Все даты были указаны с сентября. Смит знал это как факт. В конце концов, он сам ввел даты.


Его лимонные черты лица стали более напряженными, когда он просмотрел список погибших. Их было очень много. Больше, чем ему бы хотелось. И ни один из них не оказал никакой помощи вообще.


Продвигалось медленно, очень медленно.


До сих пор они ограничивали поиск Германией. Смита пугала перспектива дальнейшего расширения параметров поиска. В одной только этой стране предстояло столько всего просеять, что он не мог даже представить, как ему подойти к поиску файлов сочувствующих фашизму по всему миру.


Во время работы у него в затылке начала нарастать тупая боль. Смит изо всех сил старался не обращать внимания на боль, как делал это последние несколько месяцев. Его работа была слишком важной, чтобы отвлекаться из-за незначительной головной боли.


Конечно, Смит не был озабочен своей работой в качестве директора Фолкрофта. Миссис Микулка была в состоянии самостоятельно управлять почти всеми повседневными операциями учреждения.


Работа, которую Смит считал столь важной, была проведена без ведома кого-либо из его подчиненных. Это включало его поиск в файлах неонацистов. Действительно, Фолкрофт мог быть поглощен пламенем и сгореть дотла, а настоящая работа Смита продолжалась бы.


Ибо, по правде говоря, санаторий Фолкрофт был только прикрытием. За высокими кирпичными стенами и сопровождающими их величественными каменными львами, которые охраняли мрачные железные ворота, в увитых плющом стенах самого Фолкрофта билось сердце организации, настолько секретной, что о ее существовании знала лишь небольшая горстка людей.


Организацией была CURE, группа, санкционированная высшим уровнем избранного правительства Америки, и чьи операционные параметры предоставляли ей практически неограниченную свободу действий в отношениях с врагами нации. Смит был директором CURE.


Это была неблагодарная должность для жесткого бюрократа, чья преданность патриотизму была столь же незыблема, как гранитные холмы его родного Вермонта. Именно из-за этих патриотических наклонностей его чуть не убили.


Хотя пресса никогда не узнает правды, КЮРЕ был ответственен за поражение неонацистских сил, которые взяли под контроль Париж в августе. В то время, находясь в отпуске со своей женой, Смит лично участвовал в миссии. В результате он получил различные царапины и ушибы, а также довольно сильное сотрясение мозга.


Ему было неприятно признавать это, но бесчувственный Смит был охвачен страстью такого уровня отвращения, которого он не испытывал со времен своей юности, когда помог свергнуть нацистский режим в Германии. Прошлым летом, когда его бросили в толпу неонацистов в сапогах, это было так, словно годы были стерты. Смит отреагировал так, как отреагировал бы в юности.


Но он уже не был молодым человеком.


Безрассудная ярость, которую он направил на армию молодых скинхедов в августе, теперь была направлена на деятельность, более подходящую человеку его преклонных лет. С помощью мейнфреймов в подвале КЮРЕ он пытался обнаружить теневую организацию, стоящую за парижским переворотом.


Смит яростно печатал почти час. Когда он закончил, он ничего не нашел. Он знал, что группа, которую он искал, называлась IV, но его компьютер не смог обнаружить ничего, что могло бы помочь ему ориентироваться в организации.


Ему удавалось лишь преодолевать старые препятствия. Вот и все. Ответы, которые он искал, были явно не в Германии. Смит собрался с духом для того, что, как он знал, он должен был сделать. Он боялся мысли об этом, но других вариантов не оставалось.


Ему придется расширить свой поиск.


Смит устало начал вводить предварительные команды в свой компьютер. Его отвлек от работы телефонный звонок. Одна рука оставалась над клавиатурой, когда он извлекал синий контактный телефон из подставки. Он зажал трубку между плечом и ухом.


"Докладывай", - многозначительно сказал Смит, возвращаясь к своей работе.


"Кажется, у меня что-то есть, Смитти", - объявил голос Римо по международной линии.


"Что это?"


На линии раздался странный булькающий звук. Он резко прекратился. В тот же миг, как это произошло, незнакомый Смиту голос прохрипел имя, звучащее на иностранном языке.


"Kempten Olmutz-something-with-a-hyphen." Мужчина боролся за дыхание.


Смит просматривал полицейские записи в Нидерландах, Дании и Польше. Он быстро переключился на свое немецкое неонацистское досье. Он начал просматривать список имен.


Голос Римо вернулся на линию. Как только это произошло, странный булькающий шум возобновился.


"Ты понял это, Смитти?" спросил он.


"Да", - натянуто сказал Смит. Ему не везло с известными неонацистами в досье. Там было несколько Кемптенов, но ни у одного фамилия, отдаленно похожая на ту, которую назвал ему голос. "Ты все еще в Берлине?" Смит спросил Римо.


"Ага".


Смит получил доступ к берлинскому телефонному справочнику. Он быстро прокрутил страницу вниз до операционной системы. По-прежнему ничего. "Предположительно, этот человек в Берлине", - прокомментировал Смит.


"Я так не думаю", - сказал Римо. Его голос становился все тише, когда он обращался к кому-то поблизости. "Где, ты говоришь, он был?" он спросил.


Низкое бульканье продолжалось до сих пор. Оно прекратилось. "Ютербог", - прохрипел странный голос. Бульканье возобновилось.


"Джиттербаг", - сказал Римо Смиту.


Нахмурившись, Смит открыл нужную телефонную книгу. Он сразу нашел нужное имя.


"Kempten Olmutz-Hohenzollerkirchen," he said.


"Вау. Должно быть, ему приходится печатать это на обеих сторонах своей визитки", - задумчиво произнес Римо.


"Подтвердите это, прежде чем продолжить", - нажал Смит.


"Окейдок", - сказал Римо. Бульканье стало теперь очень громким. Это был звук кого-то, кого душат. "Повтори это имя еще раз, Смитти?" - Крикнул Римо откуда-то из-за бульканья.


Смит повторил имя. На другом конце провода послышалось сдавленное "да".


"Он наш человек", - сказал Римо, возвращаясь к телефону.


"Я посмотрю, что смогу разузнать о нем", - сказал Смит. "Вы с Чиуном отправляетесь в Ютербог".


Римо вздохнул. Когда он это сделал, удушение стало громче. Неистовое. "Мы пойдем туда, но держу пари, что в конечном итоге большую часть работы выполню я".


"Почему? Что-то не так с мастером Чиуном?"


"Я не знаю", - проворчал Римо. "В последнее время он не очень-то помогал". Булькающий звук достиг лихорадочной высоты, а затем внезапно прекратился. Раздался тяжелый удар, слышный даже по спутниково-волоконно-оптическому кабелю телефонной связи. "Вы все еще ведете учет убийств?" Спросил Римо.


Смит поморщился от этого термина. "Да", - признал он. "Добавьте Гаса Холлоуэя", - сказал Римо и повесил трубку.


Смит обнаружил, что его головная боль усилилась во время телефонного разговора с Римо. Он достал из одного из ящиков стола пузырек с аспирином и достал две таблетки. Он проглотил их, не запивая водой.


Пересохшему, как пыль, горлу Смита было трудно принять две таблетки аспирина. Он наконец почувствовал, как они выпали из точки под его выступающим кадыком. Они плюхнулись в его переполненный кислотой желудок.


Напичканный лекарствами, Смит вернулся к своему компьютеру. Вызвав свой список неонацистов, он нашел имя Гаса Холлоуэя. Рядом со своим именем Смит устало записал дату дня.


## Глава 4


Старик был неотъемлемой частью затхлого угла потрепанной пивной "Ютербог" с тех пор, как кто-либо там себя помнил. Он сидел на том же стуле, в той же задней кабинке, одетый в ту же вонючую одежду каждый вечер недели. Его пожелтевшие глаза редко отрывались от двери.


Между его потрескавшихся губ вечно торчала тлеющая сигарета. Почерневшие обрубки зубов, которые оставались прикрепленными к его грязным деснам, удерживались на месте, по-видимому, только влажным пеплом.


Он курил глубокими затяжками, выпуская огромные клубы дыма к пожелтевшему от дыма потолку. Там его безжалостные выдохи сливались с густым туманом, создаваемым собравшимися любителями выпить в погребальном зале Швайнебратен.


Кемптен 0лмутц-Гогенцоллеркирхен уставился на дверь, пока молодые люди вокруг него сообщали последние новости.


Их было трое, все одеты в облегающую черную кожу со множеством застежек-молний. Их головы были гладко выбриты, а носы и уши украшены множеством английских булавок, цепочек и сережек.


"Этот толстый американец был найден мертвым сегодня утром", - прошептал убежденный бритоголовый по имени Хирн. Булавка с цепочкой в его плоском носу восторженно шевелилась, когда он говорил.


"Как?" - спросил другой.


"Задушен собственной повязкой".


Хирн похлопал себя по бицепсу. Под его черной рубашкой с длинными рукавами была нацистская лента, похожая на ту, что была найдена обернутой вокруг раздутой шеи Густава Рейхштадта. Хирн и его спутники были вынуждены прятать свои нарукавные повязки, когда выходили на публику.


Пожилой Кемптен вытащил сигарету изо рта. Кусочки кожи на его губе оторвались, прилипнув к нефильтрованному концу. Кемптен, казалось, не замечал кровотечения.


"Где было это последнее нападение?" спросил он хриплым от слизи голосом.


"Berlin."


Кемптен кивнул. "Кто-нибудь видел его убийцу?" Комок коричневой слизи, который он откашлял и выплюнул на пол пивной, был размером с маленькую мышь.


Хирн кивнул и оглянулся через плечо на остальных в комнате. "Это был он", - сказал Хирн приглушенным голосом. Дрожа, он сделал глоток из большой пивной кружки, стоявшей на столе перед ним. Никому, сидящему в этой тесной кабинке, не нужно было спрашивать, кто такой "он". Все они знали истории о неудержимом убийце, который прокладывал кровавый путь через неонацистское подполье.


Кемптен сделал мысленную пометку. Он сообщал о каждом из этих инцидентов по мере того, как слышал их. Сегодня вечером ему придется сделать еще один телефонный звонок.


"Были ли с тех пор какие-нибудь другие?" Спросил Кемптен.


"Сегодня?" Переспросил Хирн. "Нет, сегодня ни одного. Американец был единственным. Я слышал, что убийцу видели преследующим его в девять часов утра ".


"Этот пельмень было бы не так уж трудно поймать", - пошутил один из других молодых людей.


Группа вокруг стола присоединилась к неловкому смешку. Все, кроме Кемптена.


Старик предпринял внезапное невероятное усилие, чтобы очистить свое изуродованное дымом горло от скопившейся за десятилетия слизи. Ужасный, рваный влажный рокот вырвался из глубины его иссохшей груди. Что бы ни удалось вытеснить этим маневром, оно было проглочено обратно мгновением позже скользким глотком. Кемптен кивнул через переполненную комнату на дверь.


"У меня не очень хорошее зрение", - сказал он группе молодых людей, испытывающих отвращение. "Кто это только что вошел?"


Хирн оглянулся через холл на дальний вход. Сквозь пелену дыма он увидел худощавого молодого человека, стоящего в дверном проеме. Новоприбывший осматривал комнату парой глаз, запавших так глубоко в глазницы, что они придавали ему вид разгневанного черепа.


Хирн быстро обернулся, его сердце бешено колотилось. Он взглянул на двух своих младших товарищей. Они тоже увидели незнакомца. Все трое бритоголовых с тревогой смотрели друг на друга.


"Это он", - с тревогой прошептал Хирн.


Старый Кемптен все еще пытался разглядеть дверь. "Кто там?" Кемптен повторил. "Это Рольф?" Он прищурился на фигуру, которая даже сейчас сканировала множество лиц в переполненном зале. Как Кемптен ни старался, он не мог разглядеть, кем был этот странный чужак.


КАК только Римо ПЕРЕСТУПИЛ порог похоронного зала Швайнебратен, его тело автоматически удвоило количество раз, которое он обычно моргал в минуту. Воздух в тесном баре был густым и грязным, и его глазам пришлось работать усерднее, чем обычно, просто чтобы очиститься от скопления дыма и сопутствующих частиц в воздухе.


Он предполагал, что больше всего его будет беспокоить вонь ферментированных зерен, но он забыл о европейской любви к канцерогенам. Если они не добывали их, не строили на них лачуги или не облучались ими, они были чертовски полны решимости выкурить их.


К счастью, Чиун отказался присоединиться к нему в этой экспедиции в Ютербог, предпочтя уединение их берлинского отеля. С мастером синанджу было бы невозможно иметь дело в таком месте, как это. Как бы то ни было, организму Римо было достаточно трудно отфильтровывать токсины, находящиеся в воздухе.


Ему пришлось бы быстро входить и выходить.


Стараясь дышать неглубоко, Римо начал решительно пробираться через комнату.


"ОН ИДЕТ сюда!" Настойчиво прошептал Хирн.


"Кто?" Требовательно спросил Кемптен. Остальные все еще не сказали ему причину своего внезапного беспокойства.


"Убийца Холлоуэя", - объяснил Хирн. Это было единственное предупреждение, которое он планировал сделать Кемптену. Как сторонники неонацизма, они все были в опасности. Включая Хирна.


Хирн вскочил на ноги, к нему присоединились двое его товарищей-бритоголовых. Не сказав Кемптену больше ни слова, они поспешили прочь сквозь толпу. Они кружили возле бара, прорезая широкую полосу вокруг незваного гостя.


Убийцы нигде не было рядом с ними. Он шел через скопление столов в центре главного этажа. Хотя комната была полна вытянутых ног и согнутых локтей, мужчина прошел сквозь путаницу, не сделав ни единого шага в сторону. Казалось, что в нем было не больше вещества, чем в наполненном дымом воздухе вокруг него.


"Он нас не видит", - сказал один из молодых людей, осмелевший теперь, когда темная дверь приблизилась.


Цепочка в его носу тихо звякнула, когда он тупо кивнул.


"Заткнись", - прошипел он.


Пока он говорил, он с ужасом наблюдал, как мертвые глаза убийцы сфокусировались на нем. Как будто он каким-то образом смог выделить приглушенные голоса бритоголовых в шуме подогретых пивом криков. Желудок Хирна скрутило в ледяные узлы.


"Поторопитесь", - настойчиво прошептал он остальным. Они тоже заметили перемену в незнакомце. Троица поспешила к выходу.


Они были в двух ярдах от двери, когда перед ними, словно вызванное магией из дыма, появилось до ужаса знакомое лицо.


"Что заставило тебя сбиться с шага?" Спросил Римо, не отводя глаз.


"Извините нас, сэр", - взмолился Хирн, нервно сглатывая. За плечом Римо дверь оставалась соблазнительно недосягаемой.


"Хм. Вежливо для немцев", - задумчиво кивнул Римо. "Полагаю, вы трое, должно быть, все выбиты из колеи. Я ищу кое-кого. Овсянка Кемптен-Хазенпфеффер или что-то в этом роде. Его домовладелец сказал, что я найду его здесь."


Три указательных пальца, покрытых черным лаком для ногтей, в унисон ткнули в заднюю стенку.


"Там, сзади", - с тревогой настаивал Хирн. "Очень старый. Желтые глаза. Гнилые зубы. Вы не можете не заметить его".


"Спасибо", - сказал Римо. "Я и не собираюсь. Кстати, плохие зубы вряд ли сужают поле зрения в этой стране ". Он начал скользить мимо них.


Раздался коллективный вздох облегчения от трех бритоголовых.


"Это все?" - с облегчением прошептал один из них. Хирн мог бы убить его.


Римо резко остановился.


"Вообще-то, это ваш счастливый день", - сказал Римо, поворачиваясь обратно к троице. "Мне сказали сократить количество убийств".


На лицах двух бритоголовых появилось выражение нервного облегчения. Хирн оставался с каменным выражением лица. "Но это не значит, что мне не позволено выразить немного праведного негодования".


Рука Римо трижды метнулась вперед. Каждый скинхед заметил размытое движение у себя под глазами и внезапное, выворачивающее ощущение в центре лица.


Боль последовала сразу.


Все трое бритоголовых схватились за носы, из которых внезапно хлынула кровь. Свободные, потертые лоскуты кожи влажно свисали под их пальцами.


Пока они в агонии наблюдали, Римо уронил три одинаковые цепочки для носа в ближайший бар.


"Повесить Гитлера", - объявил Римо, резко щелкнув каблуками и четко отдав нацистское приветствие. Улыбаясь, он направился обратно через холл. В сторону старого Кемптена.


ХОТЯ ЕГО ЗРЕНИЕ больше не было идеальным, в этом не было необходимости. Кемптен Ольмутц-Гогенцоллер-кирхен ясно видел, как трое его товарищей указали ему на мерзкого нацистского убийцу.


Старик надеялся присесть на корточки за сигаретами и пивом, пока незваный гость не покинет бар. Теперь он видел, что это больше невозможно.


Неуверенно поднявшись на ноги, он начал быстро ковылять в заднюю часть пивного зала. Он смутно помнил, что там есть дверь. По крайней мере, она была около пятидесяти лет назад. Он надеялся, что это все еще там.


При ходьбе Кемптен опирался о боковую стену для опоры. Он был изможденной фигурой в устаревшей одежде. Несколько посетителей сердито уставились на него, когда он уверенно переступал через ноги и сумки в поисках двери, которая могла там быть, а могла и не быть.


Он был удивлен, когда мгновением позже наткнулся на древний пожарный выход. Его выцветшие глаза подозрительно прищурились, когда он потянулся к длинному металлическому пруту.


Кемптен подергал ручку. Дверь упрямо отказывалась поддаваться. Он прислонился своим костлявым плечом к крашеной двери и толкнул изо всех сил. По-прежнему ничего.


Он не мог позволить своим усилиям взять над ним верх. Каждое мгновение приближало убийцу к нему.


Кемптен откинулся назад и еще раз толкнул дверь. Она резко распахнулась. Старик обнаружил, что вылетает в заполненный мусором переулок. Он приземлился на кучу зловонных, пропитанных дождем пластиковых пакетов.


В спешке Кемптен воспользовался грязной стеной переулка, чтобы подняться на ноги. Когда он двигался, его сухой язык обхватил кончик импортной сигареты без фильтра.


Отчаянно кашляя, он отвернулся от мусорной кучи ... и столкнулся лицом к лицу с тем самым человеком, которого избегал. Ужасный спазм, раздиравший его легкие, застыл в горле.


Опустив глаза, Римо позволил ржавой двери пивной тихо закрыться за ним. Хриплые крики изнутри стали приглушенными, сменившись звуками отдаленного уличного движения. Автомобильные клаксоны раздавали сердитые жалобы где-то вдали от переулка.


Римо произнес всего одно слово. "Четыре".


Все еще прислоняясь к стене переулка, Кемптен скорчил неприятную гримасу. Глубоко затянувшись сигаретой, он выпустил вызывающее облако дыма в лицо Римо.


Он презрительно улыбался, демонстрируя ряд острых, как у фонаря, зубов, когда до него дошло, что Римо больше не стоит перед ним. Облако дыма не достигло цели. Кемптен нахмурился.


Он все еще хмурился, когда Римо снова появился рядом с ним.


"Разве вы не уловили предупреждение главного хирурга об этих?" прошептал он с тихой угрозой.


Римо протянул руку и выдернул сигарету изо рта Кемптена. Каким-то образом половина нижней губы Кемптена оказалась вместе с ней. Когда старый нацист закричал от боли, Римо наступил носком своего итальянского мокасина на губу и приклад.


"Четыре", - повторил Римо.


"Иди к черту", - прорычал Кемптен. Он сплюнул кровавый комок мокроты в Римо. Римо уклонился от отхаркнувшегося шарика.


"Возраст важнее красоты", - сказал Римо. Схватив в горсть сальные, пожелтевшие волосы старого нациста, он крутанул.


Кемптену показалось, что его кожа головы загорелась. Он остро ощущал каждый волосяной фолликул в отдельности, когда тот прожигал лазером точную дыру в его мозгу. Боль, подобной которой он никогда не испытывал, заставила его кричать в абсолютной агонии.


"Боль продолжается", - сказал Римо, накручивая волосы в последний раз. "Боль проходит", - добавил он. Он ослабил давление.


Старик сам себе удивлялся. Он всегда думал, что сможет выстоять под пытками.


Слова хлынули потоком.


"Там есть деревня", - влажно выдохнул Кемптен. "Это убежище для тех, кого мир поносит".


"Почему ты не там?" - Спросил Римо.


Кемптен совершенно не уловил сарказма. Он гордо выпятил грудь. "Это мой дом", - сказал он. "Я не позволю, чтобы меня выгоняли из него".


"Говоришь как настоящий фашистский поселенец", - сказал Римо. "Где находится эта деревня?"


Кемптен пожал плечами. "Я не знаю".


"Недостаточно хорошо", - сказал Римо, хватаясь за еще один клок грязных волос. Он поднял старика с земли.


"Южная Америка!" Кемптен взвизгнул. "Кроме этого, я не могу сказать!"


Римо знал, что старый нацист говорит правду. Уровень его боли был слишком высок, чтобы он мог выдержать ложь. Римо отпустил волосы Кемптена. Спутанные кусочки падали грязными комками на грязный пол переулка.


"Я не знаю, где находится деревня", - продолжал старик, тяжело дыша. "Это привилегия, предназначенная только для тех, кто решил сделать ее своим домом".


"Как вы с ними связываетесь?" - Спросил Римо.


"Номер телефона. Я могу дать его вам", - услужливо добавил он. Он начал рыться в своих грязных карманах. Через мгновение он достал маленький клочок бумаги. Как и все остальное в Кемптене Ольмутц-Гогенцоллеркирхен, бумага была болезненного коричневато-желтого цвета. Он протянул ее Римо.


Римо просмотрел цифры. Они ничего для него не значили. Он сунул листок в карман брюк.


Во время поиска газеты Кемптен достал из кармана пиджака помятую пачку сигарет. Дрожащими руками он вытащил одну из остальных и приклеил ее к запекшейся крови на нижней губе. Грязной серебряной зажигалкой он поджег кончик. Сигарета загорелась ярко-оранжевым.


Кемптен помахал сигаретой в сторону Римо. Он слабо пожал своими исхудалыми плечами.


"Это принято, не так ли?" сказал он, кивком указывая на сигарету.


Римо кивнул. "Нокаутируй себя", - ответил он, скрестив руки на груди.


Кемптен сделал долгую, задумчивую затяжку. Он с силой выдохнул в зловонный воздух переулка. За закрытой металлической дверью бесконечная вечеринка в пивном зале продолжила свой приглушенный гул. Кемптен знал, что больше никогда не увидит свою любимую угловую кабинку.


Когда его сигарета была почти докурена, старый нацист вынул ее изо рта и уставился на тлеющий кончик.


"Деревня хорошо охраняется", - рассеянно сказал он. "Даже для человека с твоими способностями это будет опасно".


"Да, да, да", - проворчал Римо, нетерпеливо разжимая руки. "Ты не мог бы поторопиться с этой штукой?"


Кемптен положил сигарету на место. Он сделал последнюю большую затяжку. Кончик сигареты ярко горел, и его легкие наполнились мягким, успокаивающим дымом. Кемптен выпустил в воздух последнюю струйку дыма.


"Ты умрешь там", - самодовольно сказал он. Он бросил стреляный окурок в грязную лужу у своих ног.


Римо мрачно улыбнулся. "Может быть. Но лучше там, чем здесь", - сказал он, протягивая руку с толстыми запястьями к горлу Кемптена.


КОГДА ОН ПОКИНУЛ переулок несколько мгновений спустя, все, что можно было увидеть от покойного Кемптена Ольмутца-Хоэнцоллеркирхена, была пара запачканных черных ботинок, торчащих из большого пластикового мешка для мусора.


Тело старого нациста с раздробленными ребрами и легкими не могли найти в течение двух недель. К тому времени анонимная IV деревня лежала бы в руинах, а древний миф угрожал бы поставить экономику Германии на грань банкротства.


Римо Уильямс поставил бы себе в заслугу первое, но он до конца жизни будет клясться, что во втором не было его вины.


## Глава 5


Когда Герман принес ему новость об исчезновении старого Кемптена, Адольф Клюге убирал вещи в своем кабинете. На полу вокруг его большого письменного стола громоздились картонные коробки. Клюге бросил коробку, которую он заполнял, и деревянно опустился на стул, обдумывая значение слов молодого человека.


"Когда?" - спросил глава IV.


"Около трех часов по берлинскому времени", - ответил его помощник. "Это снова был он".


Клюге поднял глаза. "Азиата не было с ним?" - спросил он.


"Старшего не видели", - признал Герман. Клюге с несчастным видом покачал головой. "Это не значит, что его там не было", - вздохнул он.


"Так ты уже говорил".


"Откуда мы все это знаем?"


"Наши оперативники на месте. Согласно вашим инструкциям, они немедленно отправились к его наиболее вероятным целям. Кемптен был в списке".


Рот Клюге открылся от шока. "Если они были там, почему они сами не убили Кемптена?"


"Они пришли в пивную вслед за младшим мастером синанджу. Они могли только наблюдать, как он выводил старого наружу".


"И они, очевидно, не подумали последовать за мной", - саркастически заметил Клюге. Он изумленно всплеснул руками.


"Это были не ваши инструкции", - объяснил Герман.


"Конечно, нет", - отрезал Клюге. "Если бы они убили старину Кемптена, они могли бы покончить с этим прямо тогда и там. Но нет. Я не заполнял форму в трех экземплярах, инструктируя их делать это ". Он развернулся, уставившись на старинную каминную полку, тянувшуюся вдоль внешней стены. Как и многие другие изысканные предметы антиквариата в массивном каменном храме, каминная полка была привезена из Германии. "Причудливые болваны", - пробормотал Клюге себе под нос.


"Каковы ваши инструкции, герр Клюге?" Спросил Герман после того, как в тишине прошла неприятно долгая минута.


Клюге едва расслышал слова. Он обнаружил, что смотрит на какой-то предмет на каминной полке.


Медленно поднявшись на ноги, Клюге подошел к камину. Он снял предмет, который привлек его внимание, ощущая его вес в руках.


Он уставился на тяжелую статью, пока говорил.


"Он добрался до Кемптена. Следовательно, он намного ближе к нам", - размышлял Клюге вслух. Его глаза не отрывались от предмета в его руках. "Это только вопрос времени, когда он доберется до деревни". Он повернулся к своему помощнику. "Скажи дуракам в Германии перегруппироваться. Если он получил информацию, которую мы доверили старине Кемптену, тогда мы знаем, куда ему придется идти дальше ".


Помощник нахмурился. "Вы хотите, чтобы они вернулись в Южную Америку?"


Клюге бросил испепеляющий взгляд на своего помощника. "Нет", - сказал он с преувеличенным терпением. "Я надеюсь, что мы сможем остановить их до того, как они покинут Германию. Отправьте их в аэропорт. Люди из Синанджу наверняка сначала отправятся туда, прежде чем отправиться в Южную Америку, вы согласны?"


Герман воспринял сарказм Клюге без реакции. "Я дам им знать", - признал он.


"Пожалуйста, делайте", - сказал Клюге. "Ибо, да поможет нам Бог, наши жизни в руках этих неуклюжих аберраций". Понимающе кивнув, помощник быстро вышел из захламленной комнаты.


Только после того, как Герман ушел, Клюге осознал, что все еще держит в руках предмет, который снял с каминной полки. Это был кусок окаменевшего дерева толщиной в два дюйма с лицевой стороной примерно в один квадратный фут вокруг. На твердой поверхности дерева были высечены древние символы.


Хотя время сгладило некоторые резные элементы, большинство все еще было отчетливо видно. Клюге долго смотрел на дерево.


Когда он наконец заговорил, его слова были едва слышны.


"Во всех легендах есть зерно истины", - сказал он.


Нахмурившись, Адольф Клюге бросил резьбу по дереву в ближайший упаковочный ящик.


## Глава 6


Отель Ein Dunkles представлял собой аккуратное маленькое здание на Майнекештрассе, недалеко от Курфюрстендамм, которая до недавнего времени была главной улицей изолированного Западного Берлина.


Римо, насвистывая веселую версию "Звездно-полосатого знамени", протиснулся в опрятный вестибюль и направился по плюшевому ковру к одинокому лифту.


Из-за своего полированного стола седовласый владелец отеля - очевидно, все еще залечивающий гнойные раны, оставшиеся после Второй мировой войны, - бросил на него злобный взгляд поверх своих сверкающих бифокальных очков. Практический эффект заключался в том, что Римо свистел еще громче.


Когда двери лифта закрывались, Римо направил последнюю пронзительную очередь в сторону сердито глядящего портье. Он идеально рассчитал подачу.


Последний взгляд Римо на мужчину, прежде чем двери лифта бесшумно закрылись, был взглядом немца средних лет, снимающего свои разбитые очки. Если бы они не были сломаны, портье смог бы увидеть, что стекло его часов также треснуло.


Счастливый, Римо поднялся на лифте на третий этаж. Когда двери тихо открылись, он остановился, чтобы прислушаться к своей квартире, которая находилась прямо напротив лифта.


Он ничего не слышал.


Испытав облегчение, Римо подошел к двери. Только он положил руку на полированную латунную ручку, как изнутри внезапно донесся взрыв дикого электронного хохота. За этим последовало веселое кудахтанье, которое было слишком знакомым.


Вздохнув, Римо толкнул дверь, открывая ее.


Телевизор был включен - как он и ожидал. Большая часть смеха, который он слышал, исходила из маленького динамика сбоку от телевизора. Остальное доносилось из самого гостиничного номера.


Перед телевизором сидел мужчина такого возраста, что по сравнению с ним Кемптен Ольмутц-Гогенцоллеркирхен казался малышом. Однако, в отличие от мертвого нациста, этот старик обладал живостью духа, которая противоречила его многолетнему возрасту.


Загорелая кожа сморщенного азиата имела текстуру высушенной рисовой бумаги. Его лысую голову обрамляли пучки тончайших волос - по одному пучку над каждым похожим на раковину ухом. В ярко-карих глазах светился огонек пылкой молодости, которого старый Кемптен не знал с тех времен, когда коричневорубашечники маршировали вдоль Рейна. Даже сейчас пожилой кореец громко смеялся над происходящим на экране телевизора.


"Я вернулся", - с несчастным видом крикнул Римо.


Чиун, Правящий Мастер пятитысячелетнего Дома Синанджу - главного дома ассасинов на планете на протяжении стольких же тысячелетий, - повернулся к Римо. Слезы текли по его пергаментным щекам.


"Ты пропустил самую смешную программу", - выдохнул Чиун. Он шмыгнул носом и снова повернулся к телевизору.


Римо нахмурился, глядя на телевизор. На нем довольно худой, неуклюжий англичанин, спотыкаясь, ходил с гигантской индейкой над головой. Чиун взвизгнул от радости, когда странно выглядящий мужчина попытался замаскировать птицу, набросив на нее одеяло.


"Я уже видел это раньше", - пожаловался Римо.


"Я видел много закатов, но каждый из них всегда прекраснее предыдущего".


"В таком случае, попробуй выглянуть в окно", - вежливо предложил Римо. В этот самый момент солнце опускалось низко над берлинским горизонтом.


"Тсс!" Чиун настаивал, сердито взмахнув рукой, обтянутой кимоно. Он с детской радостью наблюдал, как странного вида мужчина по телевизору пытался снять индейку с его головы. Мастер Синанджу радостно захлопал в ладоши.


"Я собираюсь позвонить Смиту", - устало вздохнул Римо. Чиун сделал усилие, чтобы не слушать.


Римо повернулся спиной к знакомой сцене и направился в свою спальню. Он закрыл дверь, когда лысая голова Чиуна покачнулась в нетерпеливом предвкушении предстоящего удаления индейки.


Сидя на краю кровати, Римо поднял трубку телефона. Он начал несколько раз нажимать кнопку 1. Это было довольно упрощенно, но это был единственный телефонный код, который Рерно, похоже, когда-либо мог запомнить. Смит поднял трубку после первого гудка.


"Мне нужно, чтобы ты отследил для меня номер, Смитти", - сказал Римо в качестве вступления.


"Продолжайте", - последовал едкий ответ.


Римо дал Смиту номер телефона с клочка бумаги, который он получил от старого нациста в пивной.


"Код страны указан для Уругвая", - отметил Смит.


"Что я могу сказать?" Сказал Римо. "У нацистов любовная интрижка с Южной Америкой".


Он мог слышать, как пальцы Смита барабанят по сенсорной клавиатуре, спрятанной под краем стола директора CURE.


"Номер, который вы мне дали, относится к отелю в Монтевидео", - сказал Смит после короткой паузы.


"География - не моя сильная сторона, Смитти", - предупредил Римо.


"Это столица Уругвая", - объяснил Смит.


"А также то, куда остальная часть Южной Америки отправляется в прокат фильмов в субботу вечером. Что произошло, когда они назвали место - "Блокбастер", уже снятый?"


"На самом деле название происходит от истории, которая, скорее всего, является апокрифической", - объяснил Смит. "Монте-виде-эу" - это то, что, как утверждается, выкрикнул испанский впередсмотрящий "Магеллана", когда он впервые увидел берег. Это означает "Я вижу гору". Смит вернулся к обсуждаемой теме. "Могу я спросить, какой цели служит это число?"


"Этот парень, Кермит Овитц, пустил пыль в глаза", - объяснил Римо. "Но он отказался от этого первым. Предполагалось, что это секретный номер для связи с Четвертым".


"Я так не думаю", - сказал Смит. "Похоже, это не более чем обычный номер. Это что-то под названием Hotel Cabeza de Ternera".


"Это не имеет смысла". Римо покачал головой. "Я знаю, что он не лгал".


"Минутку", - сказал Смит.


Римо слышал, как Смит барабанит пальцами по клавиатуре. Мгновение спустя он снова разговаривал по телефону.


"Владелец заведения не испанец", - заявил Смит. Он попытался скрыть возбуждение в голосе. "Его зовут Дитер Грот". Набор текста возобновился, теперь более настойчиво.


"Дай угадаю", - сказал Римо. "Он немецкий иммигрант".


"Грот эмигрировал в Южную Америку тридцать лет назад. Одну минуту, пожалуйста, Римо". Он сделал паузу. "Я получил доступ к документам Комитета по привлечению нацистских военных преступников к ответственности. У них действительно есть досье на Грота, но в настоящее время они не преследуют его активно."


"Это их счастливый день. Они получат халяву", - сказал Римо. "Закажите мне билет на самолет в Уругвай".


Пока Римо оставался на линии, Смит быстро сделал необходимые приготовления.


"Кстати, Смитти, - сказал Римо после того, как с полетом разобрались, - старик говорил что-то о деревне там, внизу, которая предположительно является убежищем для нацистов".


"Я займу время со спутника, чтобы обыскать уругвайскую местность", - сказал Смит. "Тем временем вы с Чиуном проследите за ходом Грота".


"Сойдет", - сказал Римо.


Он повесил трубку. Как только он это сделал, из гостиной номера возобновился смех. Мастер Синанджу завизжал от радости, когда началась новая программа. В нем снимался тот же британский комикс, который старый кореец видел по меньшей мере дюжину раз.


Римо задумался, как бы ему оторвать Чиуна от телевизора.


"Интересно, продают ли в сувенирном магазине удлинители, которых хватило бы до Южной Америки?" Со вздохом спросил Римо.


Уже утомленный еще не выигранной битвой, он встал с кровати.


ОКАЗАЛОСЬ, что растормошить Чиуна было не так сложно, как представлял себе Римо.


Сотый просмотр мастером Синанджу одного и того же эпизода британского ситкома закончился за час до того, как их рейс должен был вылететь из аэропорта Тегель. Римо собрал семь чемоданов, которые Чиун привез из Соединенных Штатов, и погрузил их в два маленьких европейских такси. Римо и Чиун последовали за ним в третьем такси.


Пока они ехали по многолюдным улицам Берлина после наступления сумерек, Мастер Синанджу подробно описал все, что происходило по телевизору, пока Римо разговаривал со Смитом.


"Когда уродливая британка сняла курицу с его головы, он, к своему восторгу, обнаружил, что искомое блюдо находится у него во рту".


"Угу", - сказал Римо. Он уставился в окно кабины.


"Я упоминал, что это были его наручные часы?"


"Да, ты это сделал", - вздохнул Римо.


"Обычно я не одобряю использование декоративных часов", - предостерег Чиун. "Они для тех, кто слишком ленив, чтобы внедрить внутренние часы в сознание всех людей. Однако в комических целях это было довольно забавно ".


Он посмотрел на своего ученика. Римо хранил молчание. Его резкие черты лица через равные промежутки времени освещались уличными фонарями Берлина.


"Не похоже, чтобы тебя это забавляло", - с вызовом сказал Чиун.


Римо покачал головой. "Мне жаль. Просто я видел это шоу раньше".


Чиун поднял бровь. "И что?"


"Итак, я не смог бы дать жирного фригида".


Морщинистое лицо Чиуна сильно нахмурилось. "У тебя нет чувства юмора", - обвинил он.


"Я тоже", - возразил Римо. "Первые пятьдесят раз, когда я смотрел эти шоу, они казались мне забавными. Но мы в Европе уже больше трех месяцев, и, похоже, это все, во что играет каждая страна изо дня в день. Я ничего не могу выносить двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю ".


Суровые морщины сменились выражением глубокой жалости. "Ты человек без чувства юмора, Римо Уильямс", - печально произнес Чиун. "Я понял это в тот день, когда мы встретились. Не то чтобы ты прилагал какие-либо усилия, чтобы скрыть этот факт."


"У меня тоже есть чувство юмора", - сказал Римо, защищаясь.


Чиун назидательно поднял палец. Ноготь у него был длинный и невероятно острый. "Если кто-то должен это сказать, то это неправда", - заявил он. "Ибо только человека без чувства юмора можно обвинить в том, что он такой".


Римо не мог придумать остроумного ответа. К сожалению, это не помешало ему попытаться. "Выкинь это из ушей", - угрюмо сказал Римо. Скрестив руки на груди, он сгорбился на сиденье и уставился в затылок их водителя.


Чиун схватился за сердце. "О, я уязвлен твоим пронзительным остроумием", - театрально простонал он. "Прости меня, о Король комедии, за то, что я всегда сомневался в твоей веселой душе". Мастер Синанджу счастливо улыбнулся, довольный тем, что высказал свою точку зрения.


Римо почувствовал, как кровь прилила к его щекам.


"Стоит ли удивляться, что я сейчас раздражен?" - проворчал он. "Ты бросила меня несколько недель назад из-за той идиотской коробки в отеле. Я топал в одиночестве по этому отсталому подобию кантри, избивая каждую шляпу с шипами, заправленную колбасой, которую я нахожу, в то время как ты весело проводил время, смотря Brit-coms и заказывая обслуживание в номер. Так что прости меня, Чиун, если я потерял свое чертово чувство юмора."


"Я не пошел с тобой, потому что потерял интерес", - просто сказал Чиун. "Мы убийцы, а не истребители. Смит отправил тебя прочесывать местность в поисках всевозможных паразитов. В Германии это может стать занятием на всю жизнь. А что касается вашего второго замечания, - озорная улыбка вернулась, - нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было.


Пожилой кореец безмятежно откинулся на спинку сиденья такси.


Сидевший рядом с ним Римо ломал голову, подыскивая что-нибудь остроумное, чтобы сказать. Однако почти все, что ему приходило в голову, включало грубые ссылки на биологические функции. Любой из них, несомненно, спровоцировал бы дальнейшие насмешливые комментарии Чиуна.


С большой неохотой Римо хранил молчание до конца их поездки в аэропорт.


В то время как РИМО сделал сознательный выбор хранить молчание на время своей поездки в аэропорт Берлина, человек, который намеревался убить его, был рожден таким.


Убийца был послан из деревни IV в сопровождении трех коллег.


Слоняясь вокруг главного здания терминала берлинского аэропорта Тегель, они вчетвером представляли собой странное зрелище. Случайный наблюдатель предположил бы, что они каким-то образом связаны. И это было действительно так.


Чтобы держать любопытных в страхе, была предпринята попытка провести различие между ними.


У одного были длинные волосы, и он был небрежно одет в синие джинсы и джинсовую куртку. Под пальто была красная фланелевая рубашка.


На другом мужчине были темные солнцезащитные очки и твидовый блейзер. Его волосы были собраны сзади в конский хвост и заправлены за воротник куртки.


Волосы третьего были коротко подстрижены. На нем был консервативный деловой костюм и очки в проволочной оправе.


Колодец, похоже, пересох с четвертым. Он тоже был одет в деловой костюм, хотя другого цвета, чем третий мужчина. Ему разрешили оставить волосы длинными, но не такой длины, как у первых двух. Они были подстрижены, уложены в муслин и разделены аккуратным пробором посередине, как у молодой голливудской звезды.


Даже после всех усилий по маскировке внимательный осмотр выявил довольно поразительный факт. Эти люди не просто были похожи друг на друга; каждый из них был идентичен другому.


Четверо взаимозаменяемых мускулистых молодых людей с идеально выточенными арийскими чертами лица.


Мужчина в синих джинсах был их лидером. Он наблюдал за стеклянными двойными дверями терминала аэропорта с прищуренными глазами.


Они прибыли сюда сразу же после получения приказов от подчиненного Клюге, Германа. Четверо мужчин почти три часа просидели практически без движения. Не в силах вымолвить ни слова, они провели время в полном молчании.


Странно, но они нисколько не казались взволнованными. Как будто нервозность или скука были для них понятиями, совершенно чуждыми. Им была дана миссия, и они с абсолютным терпением ждали выполнения своего задания.


Они приближались к концу третьего часа, когда их долгое ожидание, наконец, подошло к концу.


Мужчина в синих джинсах заметил короткую вереницу такси, когда три машины подъехали к тротуару за дверью.


Первые два таксиста выскочили из своих машин. Один помчался искать тележку, в то время как другой начал выгружать свой груз из лакированных чемоданов на тротуар. Это было так, как будто они были отрепетированы, настолько точным было их исполнение.


Римо и Чиун вылезли из третьего такси вместе со своим таксистом. Чиун немедленно начал отдавать распоряжения оставшимся водителям.


Светловолосый мужчина в синих джинсах постучал один раз по своему сиденью, и трое его коллег обратили внимание на активность на тротуаре.


Как хорошо отрепетированные зомби, троица встала и пошла вглубь терминала. Их лидер остался сидеть, ожидая, когда суматошная сцена на тротуаре перекинется внутрь.


Пропавший таксист вернулся с тележкой. Он и остальные грузили чемоданы, пока Чиун суетился между ними в своем шафрановом кимоно. Мастер Синанджу активно использовал обе руки и ноги, чтобы убедиться, что за его багажом должным образом ухаживают.


В конце концов, одного невезучего водителя выбрали для того, чтобы вкатить тележку внутрь. Двум другим разрешили уехать. Их крошечные такси оставляли дымящиеся резиновые полосы на асфальте в нетерпении уехать, пока Чиун не передумал.


Римо и Чиун последовали за наименее удачливым таксистом внутрь продуваемого сквозняками здания.


Когда они проходили мимо ряда пластиковых сидений у двери, молодой блондин поднялся на ноги. Он следил за двумя целями на приличном расстоянии.


"Будь осторожен, неуклюжий тевтонец", - сердито фыркнул Чиун, когда водитель такси наехал на резиновый коврик, расстеленный перед стойкой регистрации багажа. Таксист съежился, ожидая удара от молниеносных рук старого азиата.


"Ты не будешь возражать против этого?" Спросил Римо.


"У нас все в порядке", - сказал Чиун, с подозрением глядя на водителя такси.


"Хорошо, я возьму билеты", - предложил Римо. Они разделились, каждый направился к концу стойки. Римо забрал посадочные талоны, которые Смит заказал для них. Чрезмерно дружелюбная женщина за стойкой была более чем готова помочь Римо и его пожилой спутнице. Сияя, она передала соответствующую информацию о билете Чиуна через компьютер женщине, работающей с терминалом проверки багажа в дальнем конце стойки.


"Есть что-то еще?" спросила она с похотливой ухмылкой. По выражению ее лица было ясно, что ради него она вторглась бы в Польшу.


Взгляд, которым она одарила его, натолкнул на мысль. "Вообще-то есть", - сказал Римо.


Женщина визжала от восторга. "Я заканчиваю в девять. На самом деле я могу выйти прямо сейчас. Меня тошнит. Или я могла бы уйти. Я уйду. Я сдаю!" - крикнула она, ни к кому конкретно не обращаясь. Несколько лиц повернулись в ее сторону.


"Нет", - сказал Римо, усаживая женщину обратно за компьютер. Она перелезала через стойку, чтобы добраться до него. "Я просто интересовался меню на рейс".


"О". Женщина казалась удрученной. Когда она огляделась, то увидела, что несколько человек, которые смотрели на нее, уже отвели глаза. Напустив на себя деловой вид, она изучала свой компьютер. У нас есть сэндвичи с сосисками хафф и соербратен. Braunschweiger or wienerwurst. Пиво для ЕНТ."


"Есть какой-нибудь способ раздобыть немного акульего мяса?"


Римо был удивлен, когда женщина кивнула. "Ве хафф кенигсбергер клопс", - услужливо предложила она.


"Это акула?"


"Немецкие фрикадельки", - сказала женщина.


Теперь он видел, что она слушала его лишь вполуха. Она смотрела на его промежность, даже когда пыталась работать.


"Ты пускаешь слюни на клавиатуру", - заметил Римо.


"Хочешь посидеть на нем, пока не высушишь?" Она похотливо ухмыльнулась ему, постукивая по столешнице.


"Скажи, с чего ты начинаешь, и я догоню тебя".


Женщине не нужно было повторять это во второй раз. В одно мгновение она оторвалась от пола. Ее баварский зад раздавил влажную клавиатуру. Пока она скользила из стороны в сторону, как швабра, Римо собрал свои билеты и билеты Чиуна.


Когда он шел обратно к Мастеру синанджу, он заметил, что женщина нацарапала номер своего телефона внизу его билета. Он провел большим пальцем по почерку, возбуждая частицы чернил на атомарном уровне. К тому времени, как он добрался до Чиуна, следы от ручки исчезли до невидимости.


Чиун только что закончил следить за проносом его багажа через квадратное отверстие в боковой стенке стойки. Он как раз отпускал благодарного водителя такси, когда Римо неторопливо подошел к нему.


- Полагаю, мне не нужно говорить вам, что за нами наблюдают, - объявил Римо.


"С момента нашего прибытия", - вежливо ответил Чиун. Он изучал свой последний чемодан, пока тот скользил по конвейеру. Их работа в Германии была закончена. Римо получил информацию, необходимую для продолжения.


"Чем ты хочешь заниматься?" он спросил Чиуна.


"Я хочу с миром покинуть эту страну любителей выпечки".


"Я тоже", - сказал Римо. "Давай не будем обращать на него внимания". Вместе они направились к лестнице, которая должна была привести их к выходу на посадку.


Они отошли не более чем на четыре фута от прилавка, когда в них была выпущена первая пуля.


Удар был направлен в спину Римо. Он слегка перенес вес тела на левую ногу, чтобы избежать приближающейся пули. После того, как пуля прошла, не причинив вреда, он продолжил свое ленивое скольжение по главному вестибюлю.


Свинцовый снаряд с глухим стуком попал между двумя дверями, вделанными в стену под главной лестницей.


"Он использует глушитель", - прокомментировал Римо.


"Все еще недостаточно тихо".


"Может быть, не для нас", - сказал Римо. "Но, по крайней мере, больше никто этого не услышит".


Еще две пули просвистели в их направлении. На этот раз и Римо, и Чиуну пришлось уворачиваться от толстых свинцовых пуль.


"Он использует обойму". Римо нахмурился.


"Должно ли меня это волновать?" Спросил Чиун.


"Черт возьми, Чиун, в обойме больше патронов. Он наверняка случайно подстрелит кого-нибудь, прежде чем мы сможем отсюда выбраться. Дерьмо, - проворчал он. "Что не так с этой страной диндон?"


Внезапно Римо отпрянул от Чиуна, резко крутанувшись на левой пятке. В мгновение ока он внезапно оказался идущим в противоположном направлении.


Стрелок, очевидно, не ожидал изменения курса со стороны Римо. У него не было времени замедлить свой собственный быстрый темп, прежде чем он врезался прямо в Римо.


"О, извините", - извинился Римо, помогая спотыкающемуся мужчине подняться на ноги. Делая это, он вырвал у него пистолет. Потенциальный убийца спрятал оружие под газетой, которой была обернута его рука.


Они находились рядом со стеной, в которую попали первые выпущенные пули. Рядом с дверью мужского туалета стояло мусорное ведро высотой по пояс. Римо просунул пистолет через металлическую крышку, бросив его в кучу мусора внутри ствола.


"Ну и дела, приятель, выглядишь ты не ахти", - сказал Римо. Он взял мужчину за руку, словно желая поддержать его. Свободной рукой Римо сильно ткнул пальцем в грудь убийцы. Сердце мужчины тут же перестало биться. Он бы рухнул на пол, если бы Римо все еще не удерживал его в вертикальном положении.


"Немного холодной воды на лицо должно привести тебя в порядок", - предложил Римо трупу. "Чиун, дай мне минутку. Этому бедняге нужна помощь".


"Не бездельничай", - призвал Чиун.


Римо протиснулся через вращающуюся дверь мужского туалета, таща тело за собой. Мастер Синанджу занял позицию часового за дверью.


В ванной Римо прислонил тело к ряду раковин. Он быстро обыскал карманы мужчины в поисках документов. Документов, удостоверяющих личность, не было.


"Отлично", - с несчастным видом пробормотал Римо. Он отступил от трупа, внимательнее вглядываясь в лицо. Возможно, у Смита в файле есть фотография, которая помогла бы идентифицировать того, кем это было. Не то чтобы это имело большое значение на данный момент.


Когда он изучал черты лица мужчины, что-то в нем пробудило далекое воспоминание.


Оставив тело прислоненным к раковине, он высунул голову из двери ванной.


"Эй, Чиун, зайди сюда на минутку". Нахмурившись, Мастер Синанджу последовал за Римо в ванную. Оказавшись внутри, Римо указал на тело. "Он не кажется тебе знакомым?" спросил он Чиуна. Бросив озадаченный взгляд на своего ученика, Мастер Синанджу наклонил голову, изучая лицо молодого человека. Его карие глаза широко раскрылись почти сразу.


"У него лицо безгласного мужлана из того места, которое лишило нас свободы воли". В голосе старого корейца звучало удивление.


"Совершенно верно", - сказал Римо, внезапно вспомнив все. "Он работал на как-там-его-там". Он щелкнул пальцами. "Holz. Он был ассистентом Хольца."


Это было шесть месяцев назад во время того, что, как они позже узнают, было их первым столкновением с IV. Этот человек был немым. Когда Римо изучал черты лица трупа в берлинском аэропорту, он понял, что тот был точной копией человека, с которым они столкнулись полгода назад.


"Это жутко", - сказал Римо. "Тот парень мертв".


"Как и этот", - сказал Чиун. Он кивнул на дверь.


"Да", - сказал Римо, понимающе кивая. Он взял тело и запихнул его в одну из кабинок туалета. Ударив ладонью по двери, он сломал металлический замок. Для обслуживания в аэропорту может потребоваться использование сварочной горелки, чтобы освободить корпус.


"Давайте сделаем как немецкая группа и взорвем", - предложил Римо.


Они поспешили обратно к двери туалета.


Они даже не успели спуститься по эскалатору, как на них снова напали. Этот убийца попытался пустить в ход кинжал.


Мужчина ткнул ножом в ребра Римо. Вместо того, чтобы увернуться от лезвия, Римо напряг мышцы в месте удара, расправляя кожу над ними при этом. Лезвие ножа врезалось в спину Римо, но - к большому ужасу нападавшего - его спина оказалась невероятно неподатливой. Нож не смог даже проткнуть тугую кожу Римо.


Резкая остановка ножа привела к тому, что его владелец потерял хватку. Его рука непреднамеренно скользнула вверх за рукоять, автоматически снова сжимая ее. К сожалению, та часть ножа, за которую ему удалось ухватиться, была с заточенным обоюдоострым лезвием.


Римо был удивлен, что мужчина не закричал от боли. Его легкое удивление сменилось полным недоумением, когда он повернулся лицом к нападавшему.


Это был тот же мужчина, что и раньше. На этот раз молодой блондин-убийца был одет в строгий синий деловой костюм. Его волосы были короче, а на носу сидели очки.


"Что за черт?" Сказал Римо, взглянув на Чиуна. Мастер Синанджу тоже казался сбитым с толку. Это было хорошо. По крайней мере, Римо знал, что он не сходит с ума.


У мужчины сильно текла кровь из двух порезов на руке. Как и в первый раз, Римо поднял убийцу и отнес его в мужской туалет. На этот раз он не успел дойти до ванной, как напал третий убийца.


Этот убийца использовал мощную винтовку. Невидимый для прохожих, он находился на верхнем ярусе здания аэровокзала, зажатый между двумя высокими пластиковыми вывесками, рекламировавшими две конкурирующие международные компании по выпуску кредитных карт.


Пули с глушителем из винтовки вонзились в стену рядом с Римо и Чиуном, которые трепетали и пританцовывали, чтобы избежать брызг.


"Я займусь этим факсимиле", - резко объявил Чиун. Подобно оранжевому тайфуну, Мастер Синанджу устремился к эскалатору на второй этаж.


Это становилось сложнее. Хотя люди, проходящие через аэропорт, не знали точно, что происходит, Римо и его истекающий кровью спутник привлекли их внимание. Несколько человек с любопытством подняли брови. К счастью, убийца не просил ни у кого из них помощи.


"Позволь мне помочь тебе", - сказал Римо достаточно громко, чтобы все, кто находился поблизости, услышали. Он был осторожен, чтобы этот парень остался жив, когда вел его в мужской туалет.


Римо был уверен, что убил убийцу с первой попытки, но должен был быть уверен. Оставив мужчину мыть окровавленную руку в раковине, Римо на всякий случай заглянул под дверь кабинки. Мертвый убийца все еще был там. Его незрячие голубые глаза уставились в глаза Римо.


"Какое облегчение", - пробормотал Римо, поднимаясь на ноги. "Ладно, выкладывай", - сказал он, поворачиваясь ко второму бандиту.


Мужчина перевязывал поврежденную руку носовым платком. Римо поймал свое отражение в длинном зеркале, которое тянулось над рядом раковин. Его сходство с первым нападавшим приводило в замешательство.


Изучая лицо, Римо уловил намек на что-то зловещее в глазах мужчины. Внезапно мужчина резко развернулся, его незабинтованная рука метнулась вперед.


Нож, который Римо не смог отобрать, полетел к нему, в мгновение ока заполнив пространство между ними. В последнюю минуту Римо отклонился назад, перехватывая нож в воздухе. Он перебросил ее через плечо, и она с плеском приземлилась в одном из невидимых комодов.


"Хватит об этом", - сказал он, подходя к нападавшему. Протянув руку, Римо зацепил узел мышц у основания черепа мужчины. "Кто тебя послал?" - требовательно спросил он. Рука, похожая на тиски, крепко сжала все точки давления на шее одновременно.


Глаза убийцы широко распахнулись. Но, хотя боль должна была быть невыносимой, он даже не попытался заговорить.


Римо был удивлен. В прошлом этот прием никогда не подводил, вызывая ответную реакцию. Он усилил давление.


На этот раз Римо добился реакции. Мужчина открывал и закрывал рот в отчаянной попытке что-то сказать. Слов не было слышно. Он беспомощно и молча глотал воздух, производя безупречное впечатление рыбы, задыхающейся на дне лодки. И наконец до Римо дошло.


"Ты немой, не так ли?" спросил он.


Ответа по-прежнему не было. Мужчина посмотрел на него беспомощными, умоляющими глазами.


"Отлично", - сказал Римо. "Ты немой, который не понимает по-английски".


Он усилил хватку на шее мужчины. Позвонки отскочили друг от друга, как бусины на счетах. Бандит немедленно обмяк.


Римо оттащил мертвеца к кабинке, где он бросил первого нападавшего. Второго убийцу он перекинул через верх и просунул случайно торчащие руки и ноги обратно под дверь.


Римо быстро вышел из мужского туалета. На лестнице он встретил Мастера синанджу. Чиун как раз спускался сверху.


"Твой парень тоже был немым?" Спросил Римо.


"Он не сказал", - вежливо ответил Чиун.


"Хар-де-хар-хар", - сказал Римо. "Куда ты его положил?"


"Его не скоро обнаружат", - настаивал Мастер Синанджу. "Если только эти изготовители часов с кукушкой не изобрели какое-нибудь специальное средство для вскрытия дверей подсобных помещений. В случае такой возможности я бы рекомендовал нам поторопиться ".


"Да", - согласился Римо. Они с Чиуном ступили на эскалатор. "По крайней мере, это доказывает, что мы на правильном пути", - сказал он, когда они поднимались по лестнице.


"Возможно", - ответил Чиун.


"Возможно, ничего", - сказал Римо. "Парень, которого мы встретили шесть месяцев назад, тоже не умел говорить. Получается, что четверо одинаковых парней - все немые. Мне кажется, я чувствую здесь закономерность".


"Здесь больше не имеет значения", - фыркнул Чиун. "Мы уходим".


Пожилой кореец был прав. И Римо был удивлен тем, как приятно было наконец покидать немецкую землю.


Они нашли нужный выход и поднялись на борт самолета. Когда они устроились на своих местах, Чиун с радостью обнаружил, что фильм "В полете" был полнометражной версией ситкома, который он с удовольствием смотрел практически все время, пока они находились в Европе. Римо присел на корточки, чтобы успокоиться перед долгим, очень долгим полетом.


Когда самолет выруливал на взлет, ни один из них не заметил молодого блондина, сидевшего в задней части салона.


## Глава 7


Смит не был уверен, сработал ли аспирин, но его пульсирующая головная боль с утра несколько ослабла. Он осторожно массировал свои седые виски кончиками пальцев, изучая спутниковые снимки, которые тянулись по экрану его компьютера.


Обходными путями Смит получил время на военном спутнике, который находился на геосинхронной орбите над массивной северной частью Южной Америки. Устройство наблюдения было введено в действие для мониторинга наркотической активности в этой части континента.


Спутник был перенаправлен якобы по просьбе ЦРУ, которое работало совместно с Управлением по борьбе с наркотиками над составлением карт последних вторжений в США, совершенных могущественным наркокартелем "Ла Косина". Когда через компьютер поступил приказ изменить положение спутника, никто не задался вопросом, почему колумбийские наркобароны отправляют свой товар на юг, когда их конечным пунктом назначения был север. Техники просто переместили спутник в соответствии с указаниями.


У Смита было несчастное выражение лица, когда он изучал зернистые изображения. Казалось, он не мог найти в холмистых местностях и широких прериях Уругвая ничего, что хотя бы отдаленно намекало бы на скрытую нацистскую деревню.


На первый взгляд, существование такого места было идеей, которая, казалось, граничила с фантазией. Но в последнее время Смит повидал многое, что придавало уверенности заявлению старого немца, от которого Римо получил информацию. На основании фактов, которые они к настоящему времени подтвердили, Смит признал, что весьма вероятно, что в каком-то пыльном, давно забытом уголке мира существовало тайное сообщество.


Но если деревня IV и была на этих спутниковых фотографиях, Смит ее не видел.


Работа была утомительной. Сначала ему нужны были более широкие изображения, чтобы найти знаки дорог и зданий, которые не совпадали ни с одной известной картой. Когда он все-таки находил область, которая не соответствовала, спутник должен был нацеливаться на рассматриваемое место. Тогда он мог бы поближе рассмотреть незнакомое место. На этом этапе Смит пытался определить, была ли немаркированная область результатом работы неисправного картографа или она была намеренно опущена из официальных документов.


Но пока не было никаких таинственных отклонений. Каждая полоса шоссе, улица и подъездная дорога были учтены. Он изучал изображения в течение нескольких часов. Его единственный прорыв произошел несколькими минутами ранее, когда одна из его специальных компьютерных программ подняла электронный флажок. В аэропорту Берлина было зарегистрировано несколько странных смертей. Они соответствовали схеме синанджу Римо и Чиуна.


Единственной по-настоящему странной вещью было то, что мертвецы, как говорили, были тройняшками. Хотя Смит нашел это интересным, он не мог понять его значимости. Он поклялся расспросить Римо об этом деле, когда правоохранительное подразделение КЮРЕ зарегистрируется из Южной Америки. Тем временем у него была работа, которую нужно было сделать.


Прошло еще двадцать минут, прежде чем головная боль Смита начала давать о себе знать снова. Основной областью давления была точка на макушке его черепа. Было ощущение, что болезненная пульсация была связана тугой и перекрученной эластичной лентой, которая проходила прямо через его мозг и выходила вдоль зрительного нерва. Он чувствовал тошноту.


Смит оторвал затуманенные глаза от экрана компьютера. Он откинулся на спинку своего скрипучего кресла. Поправив очки, он осторожно потер веки пальцами.


Головные боли усиливались и появлялись все чаще. Они начались после его возвращения из Франции после провала отпуска, который должен был стать празднованием пятидесятой годовщины его свадьбы.


Смит знал, что головные боли, должно быть, каким-то образом связаны с ударом, который он получил по затылку от неназванного оперативника IV. В то время этот человек выдавал себя за сотрудника британской разведки. Обстоятельства сложились так, что никто, кроме мастера Синанджу, не потрудился усомниться в подлинности этого человека.


Смиту повезло, что его не убили. Он знал, что если головные боли будут продолжаться дольше, ему придется обратиться к специалисту. доктор Дрю был компетентным врачом, но если бы была какая-то более серьезная травма, доктор из Фолкрофта был бы не в своей тарелке.


Смит открыл усталые глаза. Тошнота все еще отдавала в желудок и ребра. На какой-то тревожный момент ему показалось, что его сейчас вырвет.


Смит собрался с духом. У него не было времени на ерунду.


Он снова наклонился вперед в своем кресле, поправляя очки без оправы на своем аристократическом носу. Черно-белые изображения на компьютере теперь казались ему более четкими.


Хорошо. Возможно, все это было просто вопросом решимости.


Вглядываясь в экран, Смит начал еще раз тщательно изучать контуры текущего спутникового изображения.


Адольф Клюге путешествовал по тихим, опрятным улицам IV village в СТРАНЕ, находящейся ДАЛЕКО от Южной Америки, которая была в центре бессмысленных поисков Гарольда Смита.


Симпатичные маленькие пряничные домики, ярко раскрашенные в яркие цвета, были безмолвными могилами. Они выстроились в ряд вдоль мощеных дорог - их двери были заперты, а закрытые ставнями окна выходили в мертвые, черные интерьеры.


Цепенящая тишина, словно ледяные руки, протянулась от горной породы под ногами Клюга. Она обвила своими руками все - дома, улицы, даже далекие горные вершины. Сам воздух вокруг него, казалось, был окутан жутким спокойствием.


Повсюду была тишина.


В этом полушарии было начало лета. В плодородной черной почве в ярких оконных ящиках были посажены цветы. Пока он шел, Клюге размышлял, одичают ли растения и в конце концов дадут семена, или их сожгут дотла.


Он никогда не видел деревню пустой. На этих холмах в нижних Андах не обошлось без активности с тех пор, как первая горстка плотников, нанятых IV, прибила молоток к гвоздю, чтобы построить первый квартал причудливых домов в стиле старого света. Это было в 1950-х годах.


Теперь все было тихо. Каждое здание было пусто. И это произошло под наблюдением Адольфа Клюге.


Его печаль была окрашена нотками беспокойства, когда он проходил мимо последнего из маленьких домов.


Горная крепость, которая была нервным центром IV еще до того, как была построена остальная часть деревни, возвышалась перед ним на отдельной горной вершине. Это было похоже на что-то из другого мира. Длинный каменный мост, соединявший пик крепости с горной вершиной, на которой была построена деревня, тянулся вниз, пока не стал частью дороги, по которой шел Клюге.


Между деревней и мостом, прямо перед пропастью, разделяющей две вершины, было пышное буколическое поле. Обычно участки этой земли раздавались пожилым жителям деревни, интересующимся садоводством. Сегодня это поле было домом для неонацистской армии Клюге.


На лугу собралось несколько сотен человек. У каждого из них было разнообразное оружие. Помощник Клюге подошел к нему, когда лидер IV сошел с дороги и начал пробираться через высокую траву поля.


"Мы готовы", - объявил Герман.


Клюге слабо улыбнулся. "А мы?" Он сосредоточился на своих мыслях. "Есть какие-нибудь новости из Берлина?"


Помощник колебался. "Они... потерпели неудачу".


Клюг закрыл глаза. "Все мертвы?"


"Их трое. Четвертый еще не отправлен по факсу".


"Отправлено по факсу", - саркастически сказал Клюге. "У нас даже нет агентов, способных пользоваться простым телефоном".


Он посмотрел на людей, выстроившихся в линию на поле. На первый взгляд, незваный гость мог подумать, что он видит какую-то сложную иллюзию. Армия зеркал в доме смеха.


Каким бы невероятным это ни казалось непосвященному, многие мужчины, выстроившиеся в ряд на этом маленьком поле в Андах, были идентичны друг другу. Лазурно-голубые глаза, светлые волосы длиной до воротника, собранные сзади в хвостики, идеально очерченная, почти женственная фигура. Они выглядели так, словно их штамповали, одного за другим, на какой-то причудливой арийской фабрике.


Это был тревожный образ.


К этим людям присоединились еще несколько солдат IV. Как и Клюге, они были преданными делу молодыми людьми, которые родились в движении. Некоторые даже выросли здесь, в деревне. Они стояли здесь, ожидая защиты своего дома.


Клюге никогда не чувствовал себя обязанным одевать солдат IV в сентиментальную безделушку былых времен. На самом деле, он предпринял сознательные усилия, чтобы не одевать своих солдат в нацистскую форму. Если кому-то каким-то образом удалось пронести камеру в деревню, последнее, чего он хотел, это чтобы его люди расхаживали гусиным шагом в форме СС.


Одетые в простые коричневые рубашки и брюки, мужчины на этом поле выглядели так, как будто они могли бы быть частью любой невзрачной южноамериканской полиции от Венесуэлы до Чили. То есть, за очевидным исключением маленьких серебряных значков на лацканах их рубашек.


Булавки были разделены пополам узкой линией. На одной стороне была начертана римская цифра IV. На другой была простая выгравированная свастика.


Клюге отвел взгляд от булавки на ближайшем мужчине. С горьким ворчанием он переключил внимание на своего помощника.


"Возможно, что агент, о смерти которого не сообщалось, каким-то образом сумел преуспеть в своей миссии", - рискнул предположить Герман. "Возможно, он на пути сюда".


"Да", - тупо ответил Клюге. "И, возможно, они на пути сюда. Вы подумали об этом?"


Герман прочистил горло. "Эта мысль действительно приходила мне в голову", - признался он.


Серо-голубые глаза Клюге были пустыми, когда он отвернулся от своего помощника. "Здесь очень тихо", - прокомментировал он, оглядывая безмолвную деревню. "Почти мирно".


"Herr Kluge?" - Спросил Герман, в его голосе прозвучали обеспокоенные нотки. Как будто он хотел привлечь внимание к кажущемуся апатичным отношению лидера IV, не будучи оскорбительным. Его тон подействовал.


"Я не сошел с ума, Герман", - натянуто ответил Клюге. Когда он оторвал взгляд от спящей деревни, его лоб был нахмурен. "Пока", - добавил он. "Вы убедились, что другие средства защиты полностью функционируют?"


Герман резко кивнул. "Мы дадим им больше отпора, чем они ожидают, Адольф. И мы победим".


"Возможно", - сказал Клюге. Его голос звучал неубедительно.


"Несомненно", - сказал Герман с решительным кивком.


Клюге ничего не сказал. Пусть дурак прячет голову в песок, если хочет.


Глава IV окинул взглядом море одинаковых лиц. "Объясните им, что нужно делать", - приказал он. Казалось, ему стоило немалых усилий указать уставшим от мира пальцем на свою армию. "У меня не хватает терпения".


Сцепив руки за спиной, Адольф Клюге пошел обратно через поле к дороге. Ссутулив плечи, лидер IV зашагал по тропинке к мосту.


Огромная каменная крепость возвышалась над ним, массивное надгробие на могиле, которая когда-то была IV деревней.


## Глава 8


Из-за двух стыковочных рейсов и различных задержек в пути Римо и Чиун прибыли в Монтевидео только после 3:00 ночи. Вместо того чтобы посреди ночи искать Дитера Грота, они решили, что будет лучше всего устроиться в их отеле и поспать несколько часов.


Они выбрали отель Cabeza de Ternera, место, которым, как утверждал Смит, управлял потенциальный нацист.


Римо больше никогда не спал в кроватях, предпочитая простой коврик на твердом полу. Однако, поскольку он забыл взять с собой спальный коврик татами, он вместо этого бросил наполовину сложенную простыню на тускло-зеленый ковер от стены до стены.


Он только что улегся на свою импровизированную кровать и начал засыпать, когда знакомый резкий шум вырвал его из дремоты.


"О, нет. И здесь тоже", - простонал он, переворачиваясь на другой бок. В гостиной их просторного гостиничного номера Мастер Синанджу громко хихикал. Телевизор тихо гудел, время от времени раздаваясь взрывами смеха зрителей в студии. Римо почти видел пантомимические ужимки британского телевизионного комикса. Застонав, Римо стянул подушку со своей кровати, плотно натянув ее на уши.


Обычно Римо мог заглушать звуки так же легко, как обычный человек мог бы закрыть глаза. Однако за несколько месяцев до этого он обнаружил, что сочетание визгливого смеха из саундтрека к телевизору и собственного восхищенного кудахтанья Мастера Синанджу может пробить его лучшую слуховую защиту.


После бессонных получаса Римо наконец сдался. Когда он вернулся в гостиную, еще одна серия того же ситкома только начиналась. По телевизору английский актер странного вида отчаянно мчался по улице в пижаме. Римо не хотел знать почему.


"Теперь я собираюсь поискать Грота", - пожаловался он.


Костлявая рука нетерпеливо махнула рукой, отпуская. "Очаровывай горничную объявлениями о своих приходах и уходах", - рявкнул Чиун. "Я занят". Его лицо становилось все более сосредоточенным, когда он изучал экран.


Римо закатил глаза, когда вышел в коридор.


Он прошел по коридору мимо лифта. Толкнув пожарную дверь, он спустился на четыре лестничных пролета в вестибюль отеля.


Было только половина пятого утра, так что тот же ночной портье, который зарегистрировал Римо и Чиуна, все еще был на дежурстве. Это был худощавый мальчик испанского происхождения. По самым лучшим предположениям Римо, ему было не намного больше семнадцати.


"Опять я", - объявил Римо, подходя к столу.


Мальчик искренне ухмыльнулся. "Буэнос диас!" - сказал он.


Римо хотел возмутиться на клерка за то, что тот был таким жизнерадостным, но бесхитростное, нетерпеливое лицо мальчика сделало это невозможным.


"Я хотел бы видеть Дитера Грота", - сказал Римо.


Веселое выражение лица портье испарилось. "Сеньор знает, который час?" спросил он.


"Слишком рано для британских комедий положений", - проворчал Римо.


"Сеньор?"


"Ничего", - ответил Римо. "Грот. Он здесь?"


"Сеньор Грот приходит не раньше восьми часов", - извиняющимся тоном сказал мальчик.


Римо постучал указательным пальцем по столу. Он бросил взгляд на дверь лестничной клетки, раздумывая. Действительно ли он хотел вернуться наверх и слушать непрекращающееся улюлюканье Чиуна в течение следующих трех с половиной часов? После долгого раздумья он покачал головой.


"Я подожду", - настаивал Римо. Он отошел от стойки администратора и устроился в одном из плюшевых кресел по бокам от входной двери.


ГРОТ ПРИБЫЛ в отель ровно в 8.05 утра. Римо сразу заметил немца. Это был мужчина с бочкообразной грудью, лет семидесяти с небольшим. Старость даже не подумала подкрасться незаметно к Дитеру Гроту. С первого взгляда Римо догадался, что она побоялась. Черты Грота были суровыми, его лицо покрыто темным загаром. На нем была рубашка с короткими рукавами, расстегнутая, и белые брюки в складку.


"Guten Tag, герр Грот", - нервно сказал молодой портье, когда его работодатель приблизился через вестибюль. "Wie geht es Ihnen?" Казалось, ему не по себе от немецких слов.


Это не имело значения. Грот, казалось, даже не слышал его, когда, не говоря ни слова, забирал утреннюю почту у портье. Мальчик, казалось, испытывал облегчение от того, что не был выделен вниманием. Грот оставил его одного, пройдя по коридору для сотрудников рядом со столом.


В этот момент появился обычный утренний портье, на десять минут опоздавший на свою смену. Он выкрикивал извинения по-испански, как только переступил порог.


Ночной портье так стремился отчитать своего коллегу за опоздание, что не заметил, что постояльца отеля, который почти четыре часа сидел у двери в ожидании прибытия сеньора Грота, нигде не было видно.


ГРОТ с громким шлепком БРОСИЛ ПОЧТУ на свой стол.


"Жарко", - пробормотал он, неловко взмахивая руками. "Я ненавижу эту проклятую жару".


Он повернулся к стене, где были расположены элементы управления кондиционером. Он не успел сделать и шага, как заметил что-то боковым зрением. Он развернулся.


"Доброе утро, звездный свет". Римо улыбнулся. Он стоял за закрытой дверью офиса.


Это было невозможно. Грот закрыл и запер дверь. Он должен был услышать, как кто-то вошел позади него. Они что, спали за стойкой регистрации? За это полетят головы.


"Я ищу указания", - сказал Римо.


Грот нахмурился. "Стойка регистрации", - проворчал он, ткнув большим пальцем в дверь. Он сел за свой собственный стол. Когда он поднял глаза, то был взволнован, увидев, что Римо все еще там.


"Меня прислал Кемптен", - сказал Римо. Он натянуто улыбнулся.


Выражение, промелькнувшее на лице Грота, было одновременно тонким и красноречивым. Он знал. Старый Кемптен был мертв, и Дитер Грот уже знал.


В следующее мгновение Грот рванулся к ящику своего стола. Он распахнул его, положив руку на пистолет "Люгер", который хранил там на всякий случай.


Еще до того, как Грот открыл ящик, Римо проскользнул за стол. Когда пальцы немца нащупали рукоятку пистолета, Римо ударил ладонью по лицевой стороне ящика. Она захлопнулась, рука Грота все еще была внутри. Кости запястья были мгновенно раздроблены.


Немец попытался взвыть от боли. Прежде чем он успел, рука Римо метнулась и схватила его за шею. Хотя Грот отчаянно пытался закричать, из горла владельца отеля вырвался лишь жалкий хрип.


"Я ищу четверку, милая", - настаивал Римо. "Где она?" Он ослабил давление на бычью шею Грота.


"Аргентина", - выдохнул немец. На его загорелом лбу выступил пот. Ослепляющая боль в раздробленном запястье была почти невыносимой.


"Где?" Римо толкнул.


Что бы ни сказал Дитер Грот, это было потеряно навсегда.


Как раз в тот момент, когда его толстые губы приоткрылись, дверь в офис распахнулась. Когда Римо и Грот обернулись, в маленькую комнату ворвалась молодая женщина, размахивая пистолетом.


На мгновение Дитеру Гроту показалось, что он увидел свое спасение. Облегчение было недолгим. Глаза Грота расширились, когда пистолет был направлен на него. Маленькую комнату наполнил треск взрыва. Единственная пуля с приятным стуком попала в лоб Дитера Грота.


Темные глаза немца моргнули один раз в замешательстве, а затем закатились и закрылись навсегда. Тихое шипение испуганного воздуха, вырывавшегося из его приоткрытого рта, прекратилось.


"Черт возьми!" Рявкнул Римо, бросая мертвого нациста на стол. Грот ударился с глухим стуком. Немец немедленно начал капать кровью на утреннюю почту отеля Cabeza de Ternera.


"Не двигаться!" - пригрозила женщина. Она подвернула подушку на одной ноге. Ее дымящийся пистолет теперь был нацелен на Римо.


"Чертовски маловероятно", - прорычал Римо. Ее глаза даже не могли начать следить за его движениями. Римо перелетел через комнату, выхватывая пистолет у нее из рук. Он швырнул его на пол офиса.


"Кто ты, черт возьми, такой?" - требовательно спросил он.


Она пыталась смириться с тем, что только что произошло. Ее красивое лицо было потрясено, но она быстро взяла себя в руки.


"Я могла бы спросить тебя о том же", - надменно фыркнула она. Тонкие пальцы откинули ее светлую челку с глаз.


"Леди, вы так близки к тому, чтобы быть выброшенной из окна". Он ткнул большим пальцем через плечо.


"Мы на первом этаже", - сказала она вызывающе.


"Поверь мне, я могу сделать так, чтобы ты чувствовал себя двадцатым".


Ее губы сжались, когда она изучала жестокое лицо Римо. Похоже, она наконец решила, что он не просто угрожал. Женщина презрительно уперла руки в бока.


"Я Хайди Штольпе", - властно заявила она.


"Немецкий?" Удивленно спросил Римо.


"Да, я немецкого происхождения", - ответила она. Признание показалось ей неприятным.


"Этот акцент не немецкий".


"Это испанский", - сказала она. "Я провела много времени здесь, в Южной Америке".


"Держу пари", - раздраженно сказал Римо. "Ладно, выкладывай. Зачем ты проветрил графиню фон Цеппелин вон там?"


Хайди усмехнулась, глядя на тело Дитера Грота. "Я не приношу извинений за свои действия", - сказала она, прикрыв глаза. "Он был нацистом. Такие, как он, заслуживают смерти ".


Римо закрыл глаза. "О, великолепно", - пробормотал он. "Охотник на нацистов".


Хайди выпятила грудь. "Я горжусь этим фактом", - твердо заявила она.


"Задира для тебя", - сказал Римо. "И в принципе, ты не добьешься от меня особых аргументов. Но разве ты не мог подождать еще две минуты, прежде чем пристрелить его?"


"Он избегал наказания за свои преступления более пятидесяти лет", - смело заявила Хайди.


Она, очевидно, решила, что Римо больше не представляет угрозы. По крайней мере, не для нее. Гордо вздернув подбородок, она промаршировала в угол комнаты, чтобы забрать свой пистолет. Наклонившись, она бросила оружие в сумочку, висевшую у нее на шее.


"Еще минута - и все было бы сделано", - сказал себе Римо с угрюмым вздохом. Он прислонился спиной к стене, с горечью глядя на тело Дитера Грота.


"Чего ты от него хотел?" Спросила Хайди, возвращаясь к двери. Она казалась едва заинтересованной. Ее лазурные глаза даже не взглянули на человека, которого она только что хладнокровно застрелила.


"Ничего", - сказал Римо, качая головой. Не успел он это произнести, как ему в голову внезапно пришла мысль. "Эй, ты говорила, что провела здесь много времени", - сказал он, глядя вверх.


"Большую часть своей жизни", - призналась она.


"Когда-нибудь слышал о месте под названием Четыре? Предполагается, что это деревня, или город, или что-то в этом роде".


Хайди на мгновение задумалась. "Испанское слово - quatro", - посоветовала она ему.


"Нет", - объяснил Римо. "Это не испанский. Я думаю, это даже не было бы на немецком. Это просто римская цифра IV".


"И это название деревни?" спросила она с сомнением.


"По его словам, это в Аргентине". Римо кивнул на тело Грота.


Она покачала головой. "Я не знаю об этом месте".


"Из того, что я слышал, там полно полуотставших фашистов", - лукаво заметил Римо. "Охотник за нацистами мог бы провести там отличный день".


Хайди нахмурилась. "Это правда?"


"Абсолютно".


Он мог видеть, что пробудил ее интерес.


"И вы уверены, что там живут нацистские военные преступники?" Спросила Хайди.


"Это все равно что стрелять рыбу в бочке".


Хайди, казалось, приняла какое-то внутреннее решение. "У меня есть контакты в этом районе. Я поспрашиваю о тебе и вернусь сюда через час. У тебя есть комната в отеле?"


"Я так и сделал", - сказал Римо. "Возможно, не самая лучшая идея торчать здесь после твоего выступления в Озарк Энни". Он указал на тело Грота.


"Возможно, и нет", - согласилась она. "Ты знаешь Старый город?"


"Я новичок в городе", - сказал Римо.


Хайди дала ему несколько точных указаний. "Встретимся у статуи Артигаса на площади в девять тридцать. Кстати, как тебя зовут?"


"Римо".


"Это по-испански?"


"На самом деле это что-то вроде именной версии Junior Jumble", - ответил он.


Она пристально вгляделась в его глаза, ища любой намек на сарказм. Не найдя ничего, она кивнула один раз. "Девять тридцать", - повторила она. С этими словами она покинула офис.


"Почему я чувствую, что мне было бы лучше без чьей-либо помощи?" - Спросил Римо у тела Дитера Грота, как только она ушла.


Оставив мертвого немца обдумывать ответ на свой вопрос, Римо бесшумно выскользнул из комнаты.


К СЧАСТЬЮ для РИМО, персонал отеля Cabeza de Ternera побаивался своего властного немецкого босса. Тело Дитера Грота оставалось нетронутым в течение нескольких часов.


Римо удалось оторвать Мастера синанджу от телевизора и, щедро раздав чаевые, собрать вещи Чиуна и выписаться из отеля менее чем за двадцать минут. Еще через двадцать минут багаж старого корейца был спрятан в менее роскошном отеле, а два Мастера Синанджу прогуливались по оживленным улицам Монтевидео.


Город действительно заслужил свою репутацию одного из самых красивых в Латинской Америке. Его обсаженные деревьями улицы были широкими, а деловые и жилые кварталы были спланированы в то время, когда городское планирование действительно что-то значило. Здания представляли собой смесь как старых, так и новых архитектурных стилей.


Старый город, о котором говорила Хайди, находился на небольшом полуострове, который был первоначальным местоположением города. В центре этого района была площадь Конституции - первоначальная площадь Монтевидео. Площадь была заключена в квадратные скобки ратушей и кафедральным собором, старейшими зданиями города.


На площади была установлена статуя национального героя генерала Хосе Артигаса, лидера народа Банда Ориенталь, который позже стал Уругваем.


Когда они приблизились к статуе, Чиун окинул испепеляющим взглядом увековеченную фигуру Артигаса с головы до ног.


"Солдаты", - он недовольно фыркнул. "Это за пределами моего понимания, почему люди любой нации будут почитать простого крестьянина с бум-палкой".


"Что бы ты предпочел?" Спросил Римо, подозревая, каким будет ответ.


"Я бы предпочел, чтобы граждане оценили ключевую роль, которую убийца играет в развитии их общества. А именно меня".


"Все это хорошо, Папочка, - сказал Римо, - но когда люди думают об убийцах, они не думают автоматически о тебе".


"Они должны", - надменно сказал Мастер Синанджу.


"Дело не в этом", - возразил Римо. "Они этого не делают. И я не уверен, что публика стала бы собираться за статуей Джону Уилксу Буту в торговом центре в Вашингтоне".


"Если не убийца, возможно, честь следует отдать тому, кто приносит радость в сердца людей по всему миру".


"Это, должно быть, снова ты, верно?" Римо невозмутим.


"Нет", - сказал Чиун. "Хотя было бы правильно почтить память такого человека, как я, твой любимый сумасшедший Смит настаивает на том, чтобы мы трудились анонимно. Следовательно, мы неизвестны широким массам. Но есть тот, кто приносит радость всем в каждой стране, к которой мы отважились обратиться за последние месяцы. Я говорю не о ком ином, как о блестящем комике Роуэне Аткинсоне ".


"Ты шутишь", - решительно сказал Римо. Это был англичанин, чье телевизионное шоу Чиун непрерывно смотрел последние три месяца. "Ты хочешь статуэтку британскому телевизионному комиксу?"


"Это не обязательно должно быть слишком большим". Он презрительно посмотрел на статую Хосе Артигаса. "Пока это больше, чем это бельмо на глазу, этого будет достаточно".


"Удачи", - фыркнул Римо.


"Я скажу об этом Смиту".


"Я уверен, что он справится с этим".


"Ты действительно так думаешь?" Спросил Чиун. К счастью, Римо не пришлось отвечать. Он заметил Хайди Столпе, идущую к ним по дорожке возле статуи.


Она была одета в зеленую футболку без рукавов и мешковатые брюки цвета хаки. Черные военные ботинки были зашнурованы у ее лодыжек. Через плечо был перекинут рюкзак. Ее короткие светлые волосы задорно подпрыгивали, когда она шагала к ним.


Римо и Чиун пошли ей навстречу. Лицо Хайди раскраснелось.


"Я не знаю, что делать с тем, что я узнала", - сказала она. Ее голос был взволнованным. "Привет", - добавила она, улыбаясь Чиуну. Мастер Синанджу склонил голову в ответ.


- Ты знаешь, где Четверка? - Спросил Римо.


Она покачала головой. "Я не уверена. Я проверила по имеющимся у меня контактам в этом районе информацию о сотрудниках Дитера Грота. Есть одно имя, которое, похоже, известно немногим. Мужчина по имени Адольф Клюге. Она пристально посмотрела на Римо, пытаясь понять, вызвало ли это имя какое-нибудь узнавание.


Римо пожал плечами. "Я его не знаю".


Она кивнула. "Один человек, с которым я разговаривал, сказал, что этого Клюге можно найти в деревне в нижних Андах в Аргентине. Он не знал названия деревни, но знал, как туда добраться. Когда я проверил свои карты местности, то обнаружил, что официально такого места в списке нет ". Она сбросила рюкзак к ногам. Присев на корточки, она порылась в нем, в конце концов достав наспех набросанную карту. Она протянула ее Римо. "Он сказал, что это будет именно здесь".


Римо изучал дороги и ориентиры. Вокруг нескольких бездонных треугольников был обведен круг, который, как предположил Римо, обозначал Анды. В нем Хайди написала "IV"?


"Возможно, так оно и есть", - сказал Римо, кивая. "Хочешь проверить?" он спросил Чиуна.


"В нашей новой квартире нет телевизора", - сказал Чиун, скучающе пожав плечами.


"Спасибо", - сказал Римо Хайди, убирая карту в карман. Они с Чиуном направились прочь от статуи Артигаса.


Хайди бегала перед ними, упираясь рукой в грудь Римо.


"Я тоже пойду", - настаивала она.


"Извини", - сказал Римо. "Слишком опасно". Он обошел ее протянутую руку и продолжил идти.


Хайди не отставала от них.


"Я знаю местность лучше тебя. Я могла бы добраться туда первой и предупредить их", - быстро сказала она.


Римо остановился. "Итак, зачем охотнику за нацистами хотеть этого?" - устало спросил он.


"Я бы не хотела, но ты можешь заставить меня сделать это", - вызывающе сказала Хайди. "Если ты не позволишь мне прийти".


"У меня нет времени на ерунду", - сказал Римо. Он предостерегающе погрозил пальцем Хайди. "Если тебя подстрелят, это твое дело. Не приходи ко мне истекать кровью".


"Со мной все будет в порядке", - взволнованно сказала она. "Мой джип припаркован за квартал".


Ее походка была подпрыгивающей, когда она закидывала рюкзак обратно на плечо. Она пошла впереди. Римо и Чиун следовали в нескольких ярдах позади нее. Хайди напевала версию старой немецкой колыбельной с испанским акцентом.


"Где ты нашел это?" Тихо спросил Чиун.


"Это она застрелила Грота", - объяснил Римо.


Чиун оценил спину Хайди. "Она убила всего час назад и способна петь?" спросил он. "У этой женщины каменное сердце". В его писклявом голосе звучало восхищение.


Хайди начала тихо напевать, когда они вышли на тротуар.


"Ты бы этого не понял, если бы послушал ее", - прорычал Римо. "Если бы она была хоть немного дерзче, я бы убил ее сам".


Они последовали за поющей убийцей по оживленным улицам столицы Уругвая к припаркованному джипу Хайди.


## Глава 9


Файту Рауху не нравились цифры. Ему назначили три из них в его хижине у подножия пустынной горной дороги, которая вела к деревне IV.


Их единственным сухопутным путем в деревню была первая линия обороны от вторжений. Следовательно, это должен был быть район с наибольшим количеством людей в пределах IV периметра. Вместо этого их было только четверо.


Пока Вейт сидел на своем табурете в маленьком сарае, три Номера стояли по стойке смирно вдоль дороги. Номера. Так их называли в деревне. У них не было имен; у них были присвоенные цифры. Это были светловолосые голубоглазые создания покойного доктора Эриха фон Бреслау и его команды генетиков-неонацистов.


Яйцеклетки крайне нежелательного хозяина были "собраны" фон Бреслау. Женщина, конечно же, была принесена в жертву более важному делу.


В результате каких-то генетических манипуляций, которые Раух не мог понять, в лаборатории была получена цепочка совершенной арийской ДНК. Она сочетала в себе безупречные черты дюжины добровольцев мужского пола. Эта генетическая информация была введена во множество яйцеклеток, и весь меланж был введен в тела местных крестьянских женщин, чьи семьи получили хорошую компенсацию за причиненные неудобства в течение девяти месяцев. Результатом стали цифры - сотни одинаковых солдат, запрограммированных на слепое служение лидерам IV.


После рождения первых младенцев было обнаружено, что в коктейле ДНК был какой-то невидимый изъян. Монстры фон Бреслау родились неспособными к речи.


Вскоре после этого неудачного эксперимента Адольф Клюге занял свой пост главы IV. Лаборатория генетики была закрыта, и ее исследования были остановлены. Доказательство жалкого заигрывания IV с искусственным совершенством - цифры использовались в качестве рабочих лошадок.


Раух посмотрел на троих мужчин, выстроившихся вдоль дороги. Они казались ему особенно нервирующими в тех случаях, когда они моргали одновременно. Их даже нельзя было с полным правом назвать причудами природы, понял Раух, поскольку природа имела мало общего с их созданием.


Они стояли - каждый взаимозаменяемый с другим - как памятники неудаче. Раух поклялся, что, если возникнут какие-либо проблемы, они примут на себя основную тяжесть.


Раух нахмурился, обдумывая события последних нескольких месяцев. Было отвратительно, что IV докатился до этого. Раух был внуком важного офицера гестапо. Деревня IV всегда была неприступным бастионом против извращенного мышления современного мира. Со времен его дедушки здесь никогда не было никаких неприятностей.


Но за последние месяцы было так много смертей. Некоторые из погибших были людьми, которых знал Раух. IV был в центре все затягивающейся петли. И в самых темных уголках сознания Рауха он задавался вопросом, сможет ли кто-нибудь из них выжить.


На узкой полке рядом с локтем Рауха лежал маленький черный телефон. Он внезапно пискнул, заставив его подпрыгнуть.


Он и не подозревал, что был настолько поглощен собой. Раух взглянул на цифры. Они не видели, как он нервничал. Не то чтобы это имело значение. Грубые немые не смогли бы никому рассказать, даже если бы узнали. Он поднял трубку.


"Раух", - рявкнул он.


На линии раздался жалобный голос помощника Клюге, Германа.


"В Уругвае произошел инцидент".


"Да?" Ровным голосом сказал Раух.


"Один из наших контактов был найден мертвым".


Его сердце пропустило удар. "Это они?" Спросил Раух.


"Маловероятно", - сказал Герман. "Грот был застрелен, а люди, которых мы ожидаем, не используют оружие. Тем не менее, он является прямой связью с нами. Будьте бдительны".


Линия оборвалась. Раух нахмурился еще сильнее.


Поднявшись со стула, он вышел на дорогу.


Сегодня не было ветра. Пышный зеленый пейзаж, раскинувшийся вокруг них, был словно нарисованный холст, примечательный только разнообразием тонов. На этих низких холмах была зелень, невиданная больше нигде в природе.


Горы вырисовывались высоко справа от него. С точки зрения Рауха было видно только два типа вершин. Все выше и выше. Слева от него, вниз по небольшому склону, горная дорога делала резкий разворот, исчезая в лесу. За видимым участком дороги было широкое открытое поле, а за ним еще больше гор.


Хотя это была захватывающая дух перспектива, Раух едва видел ее.


Он теребил свой значок со свастикой на воротнике, когда подошел к трем цифрам.


"Будь начеку", - рычащим голосом приказал Раух, повторяя команду, которую ему дали.


В этом не было необходимости. Мужчины даже не повернулись в его сторону. Они продолжали пристально смотреть вниз, туда, где дорога резко обрывалась вокруг островка листвы.


"Уроды", - пробормотал Раух.


Он развернулся и направлялся обратно к хижине, когда услышал что-то новое, эхом отражающееся от медленно поднимающихся холмов. Раух остановился, внимательно прислушиваясь.


Звук становился громче.


Автомобильный двигатель!


Он взглянул вниз по склону к нижней половине дороги как раз в тот момент, когда джип появился в поле зрения.


Автомобиль быстро поднимался по устойчивому склону, двигатель работал сверхурочно. Когда он приблизился к нижнему уровню, Раух мог видеть только водителя. Пассажиров не было.


Когда джип проехал по дороге внизу, Клюге смог отчетливо разглядеть лицо за рулем. Это была женщина. И в ее чертах было что-то, что показалось странно знакомым.


Машина скрылась за полосой деревьев и разросшихся кустарников. Вернувшись к лачуге, Номера уже направили свои пистолеты вниз по дороге. Готовые расстрелять приближающуюся машину, как только она выйдет из укрытия.


Этого никогда не было.


Двигатель продолжал завывать, но машина не поехала вперед. Она оставалась скрытой за рощицей деревьев.


"Что она делает?" Раух нервно зашипел.


"Возможно, ей пришлось сделать пит-стоп", - предположил голос у локтя Рауха.


Он развернулся.


Римо стоял, прислонившись к будке охранника, безмятежная улыбка украшала его жесткие черты.


"Не нужно быть вульгарным", - предостерег Мастер Синанджу. Он стоял рядом с Римо, одетый в оранжевое кимоно с красной окантовкой. Пара огненно-красных драконов встала на задние лапы поперек передней части ниспадающего одеяния.


"Они здесь!" Раух закричал, спотыкаясь, возвращаясь к троице мужчин, которые все еще смотрели на дорогу. "Стреляйте в них!"


Трое блондинов развернулись к Рауху. В шести идеальных голубых глазах отразилось удивление, когда они увидели двух мужчин, стоящих у сарая. Почти сразу три бледных пальца напряглись на спусковых крючках.


Раух нырнул с дороги, когда мужчины открыли огонь. Его занесло на животе вниз по склону к нижней дороге.


Вокруг Римо и Чиуна обрушился град пуль, вырывая куски дерева из хижины и разбрасывая белые щепки по верхушкам темно-зеленых растений.


"Подожди минутку", - с несчастным видом сказал Римо, пританцовывая вокруг приближающегося ведущего. "Это те же трое парней из аэропорта. Здесь что-то не так".


"Да", - быстро согласился Чиун. "Пока ты болтаешь, как глупая обезьяна, в нас стреляют". С этими словами Мастер Синанджу помчался через дорогу к трем мужчинам.


"Это новость?" Римо заворчал. Он побежал за своим учителем.


Чиун первым ворвался в группу мужчин. Уворачиваясь от сверкающих стволов их винтовок, старый кореец протанцевал между двумя ближайшими мужчинами. Схватив пригоршни светлых волос своими длинными, заостренными пальцами, Чиун со сверхзвуковым треском соединил головки.


Идеальные арийские мозги выплевываются из идеальных арийских ушей и ноздрей идеальными маленькими капельками.


Пока Чиун освобождал свои инертные узлы, Римо летел к третьей и последней тройке.


Последний человек крутился на месте, отчаянно пытаясь обнаружить свои внезапно исчезнувшие цели. Его голубые глаза только что остановились на пятнах серого пюре на дороге и безмятежной фигуре в кимоно, стоящей над ними, когда он почувствовал похлопывание по плечу. Он обернулся.


Римо стоял рядом с ним, его жестокие черты лица застыли в камне. "Время выезда, Златовласка", - сказал он.


Оставшийся в живых Номер увидел, как рука с толстым запястьем взметнулась к его лицу, вытянув указательный палец и мизинец. На мгновение в незамысловатом центре его генетически сконструированного мозга последний Номер задался вопросом, что делает этот человек. Затем сработал его инстинкт самосохранения. К сожалению, за тот бесконечно короткий промежуток времени, в течение которого он поднимал винтовку, рука Римо уже метнулась вперед.


Блондин почувствовал невероятное, ослепляющее давление на глаза. Взорвались две сверхновые звезды, на каждой из которых были характерные завихрения отпечатков пальцев нападавшего.


А затем вся вселенная рухнула обратно в эфирное ничто.


РИМО ПОЗВОЛИЛ телу выпасть из его вытянутых пальцев. В окровавленных глазницах не было видно глаз, но на руке Римо не было видно ни следа глазной жидкости или запекшейся крови. Это было так, как будто глаза просто испарились.


Римо отвернулся от тела.


"Я лучше схожу за другой", - сказал он.


Не успел он сделать и шага к гребню, по которому скатился Файт Раух, как услышал выстрел. Обменявшись напряженными взглядами, оба Мастера синанджу помчались к холму, с которого открывался вид на нижнюю половину дороги.


Скрюченное тело Файта Рауха лежало на земле, над ним с пистолетом в руке стояла Хайди Штольпе. Когда Римо и Чиун появились на холме, Хайди изогнулась и присела, целясь в них из пистолета с хладнокровным профессионализмом. Когда она увидела, кто смотрит на нее сверху вниз, она расслабилась.


"Это безопасно?" - крикнула она.


"Это зависит от того, в кого ты планируешь стрелять следующим", - крикнул ей Римо.


Хайди восприняла это как "да". Она побежала обратно вверх по дороге, исчезая за группой деревьев. Мгновение спустя ее джип показался из-за дальнего поворота и направился вверх по холму, остановившись у тел с тремя номерами.


Когда они с Чиуном забирались в машину, Римо сказал: "Вы, должно быть, помогаете детям вашего торговца боеприпасами учиться в колледже".


"Он всегда чувствует себя обязанным говорить, даже когда в этом нет необходимости?" она спросила Чиуна.


На заднем сиденье джипа Чиун мрачно кивнул.


"И у него нет чувства юмора", - признался старый кореец. "Половину своего времени я трачу на то, чтобы шикнуть на него, а другую половину - на то, чтобы объяснить суть шуток. Он неплохой сын, заметьте, просто суровый. И болтун. И иногда он ест с открытым ртом".


"Послушай, мы можем просто тронуться в путь?" Римо умолял с пассажирского сиденья.


"Он твой сын?" Спросила Хайди, игнорируя Римо. Она вдруг показалась очень заинтересованной.


"Вот и все", - объявил Римо, раздраженно вскидывая руки. "Я ухожу". Он потянулся к ручке двери.


"О". Хайди взглянула на Римо. "О, прости", - быстро пробормотала она, поворачиваясь обратно к рулю. Казалось, она была недовольна собой из-за того, что отвлеклась.


Она включила передачу на джипе. Но даже когда она в поисках совершенства обходила тела участников неудавшегося неонацистского эксперимента, ее взгляд остановился на зеркале заднего вида и высохшей фигуре на заднем сиденье. В глубине ее лазурных глаз было что-то бесконечно печальное.


Джип продолжал подниматься по извилистой горной дороге.


АДОЛЬФ КЛЮГЕ НАБЛЮДАЛ за ходом движения джипа на одном из многочисленных видеомониторов, которые располагались вдоль изогнутой стены в специальном заднем помещении древнего храма.


Камера наблюдения на верхушке дерева отслеживала транспортное средство как можно дальше, прежде чем система автоматически переключилась на следующую камеру. Наблюдение было организовано таким образом, что, как только транспортное средство въезжало в охраняемый периметр IV, оно никогда не исчезало из поля зрения.


Джип двигался быстро.


Вот и все, подумал Клюге. Вот как закончится IV.


Он все еще не мог до конца поверить, что это произойдет. Даже при том, что он видел, на что способны эти люди, было невозможно представить, что эти двое мужчин заурядной внешности преодолеют оборону IV.


И все же Клюге не эвакуировал бы деревню, если бы он действительно верил, что деревня может выжить в противном случае.


Многие мониторы показывали пустые дома заброшенной деревни. На улицах и у входа в крепость его армия терпеливо ждала.


Клюге развернул свой стул. Герман сел рядом с радиоаппаратурой.


"Скажи им, что они почти здесь", - приказал Клюге.


Герман послушно передал приказы по радио войскам.


Клюге снова обратил свое внимание на незваных гостей. "Посмотрим, сможем ли мы остановить их до того, как они доберутся сюда", - пробормотал он. Но в его голосе не хватало убежденности.


С мрачным лицом он щелкнул несколькими серебряными тумблерами на широкой панели управления перед собой. Закончив, его рука потянулась к единственной кнопке, указательный палец застыл на месте.


Насторожив глаза, Адольф Клюге наблюдал за продвижением джипа.


"ОСТАНОВИ джип", - приказал Римо.


Они мчались по крутой горной дороге. "Что?" Спросила Хайди. "Почему?"


"Стой!" Рявкнул Римо.


На лице Хайди отразилось ее замешательство, она замедлила шаг и остановилась. Слева от них возвышалась гора. Справа от них лесистый склон обрывался, затененный ближайшим холмом.


"Ты чувствуешь их, Папочка?"


"Конечно", - ответил Чиун. "Их много".


"Слишком много, чтобы пройти через это?"


"Для нас - нет", - решительно сказал Мастер синанджу. Римо посмотрел на Хайди. По тому, как они разговаривали, она чувствовала, что каким-то образом сдерживает их. Выражение ее лица ясно давало понять, что ей не нравится, когда с ней обращаются как с инвалидом.


"В чем дело?" - спросила она раздраженно.


"Жди здесь".


Римо вышел из джипа. Стоя на дороге, он пошарил под своим сиденьем. Достав монтировку, он протянул ее Хайди для осмотра.


"И что?" - спросила она с выражением озадаченного раздражения.


"Смотри".


Римо швырнул монтировку вверх по дороге. Она пролетела две дюжины ярдов, прежде чем, наконец, ударилась о землю. В тот момент, когда она ударилась, огромная вспышка белого и оранжевого цвета вырвалась из земли. Сопровождающий сильный взрыв сотряс дорогу под ними. Джип тряхнуло от ударов, когда ветровое стекло забросало грязью и гравием.


Хайди резко втянула воздух, когда неожиданная вспышка света вспыхнула и уменьшилась.


"Наземные мины", - выдохнула Хайди, как только суматоха утихла. Огромный дымящийся кратер заполнил дорогу.


"Взрывоопасный тип", - согласился Римо. "Похоже, нам все-таки придется с этим смириться".


"Прекрасный день для прогулки", - сказал Мастер синанджу. Он вышел из джипа на усеянную мусором дорогу.


Хайди заглушила двигатель. Она была явно сбита с толку. "Как нам проехать, не спровоцировав их?" - спросила она, рысцой догоняя две удаляющиеся фигуры.


"... НЕ ЗАЧЕРКИВАЯ ИХ?"


Голос Хайди звучал металлически из маленьких динамиков.


"Черт возьми", - рявкнул Адольф Клюге. "Откуда они узнали?" Его рука убралась с дистанционной системы постановки на охрану минного поля.


Герман покачал головой. "Они не могли этого сделать", - сказал он. "Мы посадили их только сегодня утром".


"Они знают, Герман", - прорычал Клюге. Он вгляделся в Хайди более пристально. Изображение было нечетким. "Она тебе на кого-нибудь похожа?" он спросил.


Герман покачал головой. "Возможно, цифры", - сказал он.


Клюге кивнул. "Конечно. Идеальная арийская женщина, - сказал он, - перешедшая на сторону наших нападавших. Подходящая ирония для тех, кто пишет окончательную историю четырех".


Он наблюдал, как они втроем покинули джип и направились прочь от минного поля. Они спустились по склону холма, исчезая из поля зрения камеры.


Клюге почувствовал покалывание возбуждения.


"Возможно, еще есть надежда", - сказал он. Он встал, перегнувшись через доску перед собой. Отчаянными руками он дистанционно активировал каждую мину на дороге. Когда он закончил, он ждал у главного пульта управления. "Как давно они вышли из строя?" - настойчиво спросил он.


"Двадцать секунд. Возможно, тридцать", - ответил Герман.


Клюге кивнул. "Они движутся быстро, но она замедлит их. Полминуты до конца, плюс еще минута, чтобы занять позицию ..." Клюг считал в уме. Когда он прикинул, что прошло полторы минуты, он нервно улыбнулся. "Посмотрим, сможем ли мы в конце концов удивить людей из Синанджу".


Резким ударом он нажал на единственную кнопку. Именно она должна была взорвать все минное поле.


УСЕЯННЫЙ ДЕРЕВЬЯМИ ХОЛМ резко спускался к узкой полоске ровной земли. Этот мини-сад, который тянулся параллельно дороге с одной стороны и восходящему склону соседнего холма с другой, был усеян сосновыми иголками и гниющими листьями. Некоторые из валунов, которые были сдвинуты при строительстве дороги, были скатаны в овраг. Многие из них были разбросаны, как кубики после детской истерики. Они стояли на пути Римо, Чиуна и Хайди.


Римо предполагал, что ему придется помогать Хайди преодолевать пересеченную местность, но был приятно удивлен, обнаружив, что она оказалась гораздо проворнее, чем он ожидал.


Бросив джип, она натянула поверх футболки тускло-зеленое пальто, прихватив с собой и свой вездесущий рюкзак. Засунув большие пальцы рук в плечевые ремни рюкзака, она карабкалась по скалам, как профессиональный альпинист. Взбегая на одну сторону большой скалы, она спрыгивала обратно на дно ущелья.


Со своей стороны, Римо и Чиун, казалось, без особых усилий взобрались на одну сторону скалы, прежде чем соскользнуть обратно на землю.


Чиун придал движению особую грациозность. Подол его кимоно вздулся, как ярко раскрашенный парашют, когда материал поймал маленькие воздушные карманы в тесной долине.


"Здесь, внизу, есть какие-нибудь шахты?" Спросила Хайди, взбираясь на скалу.


Руки Римо были засунуты в карманы, когда он спрыгивал с большого валуна. "Трудно сказать", - небрежно сказал он.


Хайди, которая до сих пор лидировала, резко остановилась. Римо тоже остановился.


"Разве ты не знаешь?" - спросила она.


"Здесь немного сложнее", - признал Римо. "Учитывая местность. Как ни странно, мины гораздо легче обнаружить в машине. Я обнаружил, что шины фокусируют ваши чувства ".


"Это из-за их пустоты", - объяснил Чиун, проходя мимо них двоих. Он взбежал на другую скалу. Когда сюда скатывали камень, на его пути было вырвано с корнем массивное дерево. Давно мертвое, оно осталось пригвожденным к огромной скале. Огромные, узловатые корни цеплялись за воздух.


"Ты думаешь, это все?" Римо окликнул его.


Чиун кивнул. "Сжатый воздух внутри реагирует на поверхность дороги. Таким образом, нормальный диапазон чувствительности значительно расширяется".


"Возможно, это правда", - признал Римо. "Я никогда об этом особо не задумывался".


"К счастью для всех нас, тебе платят не за то, чтобы ты думал", - крикнул Мастер Синанджу. Он исчез за дальней стороной высокой скалы.


"Он всегда такой неприятный?" Спросила Хайди.


"Не-а", - сказал Римо. "Он просто выпендривается, потому что ты ему нравишься. Позволь мне помочь тебе".


Скала, за которой исчез Чиун, была самой высокой на данный момент. Римо был рад обнаружить, что Хайди не была слишком гордой, чтобы принять предложенную помощь.


Римо вытянул руки, образуя переплетение, похожее на чашу. Хайди поместила один ботинок внутрь U-образной формы и позволила Римо подтянуть ее к скале.


Он вскочил рядом с ней.


Они шли к другой стороне большой плоской скалы, когда Римо почувствовал, как что-то отразилось от усыпанной камнями и листьями земли. Для его натренированных чувств это был внезапный щелчок - как будто простыня натянулась.


Это произошло за долю секунды до взрыва.


Земля под ними начала дрожать, как при землетрясении. Между стволами и ветвями деревьев на мгновение показались языки пламени, когда черное грибовидное облако поднялось в свежий горный воздух.


Хайди закрыла лицо от первого града камешков. "Мины!" - крикнула она Римо.


За несколько валунов перед ними Мастер Синанджу остановился как вкопанный. Он бросил обеспокоенный взгляд на Римо.


"Что, черт возьми, их спровоцировало?" Потребовал ответа Римо. Вопрос застрял у него в горле.


Его чувства внезапно уловили что-то еще. Даже Хайди почувствовала новый грохот сквозь камень. На холме над ними она могла видеть, как верхушки самых дальних деревьев падают и исчезают за ближайшими к ним. Их отбрасывало в сторону какой-то ужасающей силой.


Это было похоже на шаблонную сцену из фильма, в которой впервые появляется некое существо из ушедшей эпохи. За исключением того, что этот ужас был реальным.


Лавина.


"Римо!" Чиун взволнованно пискнул. Деревья поблизости затрещали.


"Вперед!" - крикнул Римо в ответ.


Поначалу Чиун колебался, находясь слишком далеко, чтобы предложить помощь. Внезапно он развернулся на каблуках сандалий, его рот сжался в тонкую линию. Он быстро начал перепрыгивать с камня на камень, удаляясь от основной зоны обрушения.


Ближайшие к ним деревья были сорваны. Словно карандаши в какой-то массивной точилке, они были отброшены под огромные катящиеся валуны. Могучие стволы были расщеплены на щепки и брошены в хищную пасть лавины.


Когда каменная масса почти настигла их, Римо подхватил Хайди за талию. Одному было бы достаточно сложно. Он не знал, справится ли с дополнительным багажом.


Римо не последовал за Мастером Синанджу. Он был слишком далеко позади. Если бы он попытался последовать за ним, Римо был бы сметен рушащейся горой обломков. Вместо этого он развернулся на каблуках и - Хайди на буксире - направился прямо в надвигающийся поток камней и земли.


Первый камень, на который он наткнулся, был размером всего с пляжный мяч. Он быстро покатился, когда Римо наступил на него носком ноги. Используя силу, противоположную инерции движения камня вперед, Римо подпрыгнул вверх. Он приземлился на более крупный и плоский камень, который несся впереди надвигающейся кучи взбивающихся обломков.


К счастью, Хайди не боролась с ним. Она оставалась безвольной под его рукой, не желая отвлекать его от его балета жизни или смерти.


Следующий прыжок привел его к поваленному стволу дерева. Оно скребло вниз по склону с ужасающей скоростью. Римо добежал до дальнего конца бревна, затем прокатился по нему, как по доске для серфинга, обратно в растущую кучу мусора.


Уже в долине многие скалы, по которым они взбирались ранее, были покрыты свежими камнями.


Когда нижний конец бревна, на котором они стояли, ударился о набухающую кучу мусора, Римо снова прыгнул. Обе ноги едва коснулись поверхности опасно расколотого валуна, прежде чем он прыгнул снова. Он приземлился на еще один камень.


Огромный камень, на который он едва наступил, ударился о еще больший валун на дне ущелья и раскололся. Осколки мгновенно покрылись грязной массой.


Римо перепрыгнул еще несколько раз, но ему становилось все легче.


Лавина сходила на нет.


Со вздохом оседающей земли и облаком удушливой пыли последний из самых больших кусков земли и участков разбитой дороги скатился в овраг. Долгое время спустя крошечные камешки все еще падали вдоль разрушенного пути лавины.


В целом, это заняло не более минуты.


Римо опустил Хайди на все еще содрогающуюся землю. Он оглянулся на повреждения.


Это выглядело так, как будто коготь гигантского экскаватора вырвал огромный кусок из склона горы. Прямо к дороге тянулась единственная полоса недостающих деревьев и камней. Долина, где они стояли, была погребена под землей.


Тяжело дыша, Хейди посмотрела на Римо. Несмотря на все свои усилия, он не вспотел. Он был глубоко нахмурен.


"Я тебе недавно говорил, что ненавижу нацистов?" Проворчал Римо.


Пока он говорил, Чиун появился в поле зрения далеко впереди них. Он стоял в ближайшей видимой части долины, которая не была затоплена лавиной. На мгновение, впервые увидев Римо, Мастер Синанджу испытал явное облегчение.


"Римо, это было..." Он внезапно обдумал свои слова, и выражение облегчения на его лице сменилось выражением блаженного принятия, "... адекватно".


"Адекватно, черт возьми", - проворчал Римо. "Это было идеально. И как, черт возьми, они это сделали, не наступив на эти чертовы штуки?"


"Они могут быть настроены на прием радиосигнала".


Римо отвернулся от Чиуна, глядя на Хайди. "Спасибо вам, профессор Сайенс", - сказал он.


"Не спрашивай, если не хочешь знать", - сказала она, пожав плечами. Поправив рюкзак на спине, она направилась к Чиуну.


"Неудивительно, что все любят немцев", - пробормотал он себе под нос. "Они такие чертовски приятные". Следуя за Хайди, он начал пробираться по свежей куче каменных обломков к ожидающему Мастеру Синанджу.


ПРОШЛО сорок пять минут с тех пор, как Клюге установил минное поле. Лидер IV все это время сидел перед рядом видеомониторов, уровень его беспокойства возрастал с каждой минутой.


"Все отчитались?" спросил он Германа. "Да, сэр".


"Даже Теодор? Ты не смог воспитать его".


"Это была проблема со связью", - объяснил Герман. "Это было исправлено".


Клюге кивнул. Он взглянул на монитор, на котором в последний раз видел своих преследователей. На дороге был виден рваный кратер V-образной формы. За ним стоял припаркованный джип девушки.


"Они мертвы, Адольф", - настаивал Герман.


"Возможно", - сказал Клюге. В его голосе было чуть больше оптимизма, чем в последнее время.


"Я не могу представить, чтобы кто-нибудь выжил после этого", - сказал Герман, указывая на повреждения от минного поля на мониторе.


Клюг насмешливо фыркнул. "В таком случае, у меня богатое воображение". Он прикусил губу. "И все же..."


Герман подождал мгновение, прежде чем нарушить тишину. "Мы могли бы послать второе подразделение вниз, чтобы просеять обломки", - предложил он. Действительно, это был третий раз, когда ему в голову пришла одна и та же идея за последние сорок пять минут.


Клюге кивнул. "Да", - сказал он. "Да, все в порядке". Герман развернулся на своем стуле. Он деликатно провел рукой по тонкому микрофону, закрепленному у него на затылке, и поднес его ко рту.


"Кристоф, заходи".


Герман подождал. Ответа не последовало. Он повторил команду. И снова его радиосообщение было встречено тишиной.


"Еще один сбой оборудования", - пожаловался Герман.


Он попытался поднять солдата IV в третий раз. Когда он это сделал, Адольф Клюге переключил свое внимание на экраны мониторов.


Вторым подразделением было обозначение, данное четвертому жителю деревни и сопровождавшей его группе номеров, которые находились на следующем контрольно-пропускном пункте после контрольного пункта покойного Файта Рауха, всего в нескольких ярдах от периферии деревни.


Когда он вызвал соответствующее изображение на ближайшем мониторе, установленная на дереве камера сделала панорамирование обозначенной сцены.


Кровь Клюга застыла, превратившись в лед.


"Не бери в голову, Герман", - деревянным голосом сказал Клюге.


Все еще пытаясь поднять второй блок, Герман обернулся, сбитый с толку. "Сэр?" - сказал он.


Клюге указал на монитор над небольшим постом охраны второго подразделения. Герман уставился на то, что казалось телами, лежащими вокруг дороги. Когда он присмотрелся внимательнее, он увидел лицо, которое явно принадлежало мужчине, которого он пытался вызвать по радио. Голова мужчины находилась в нескольких футах от его тела.


"Как?" Недоверчиво спросил Герман.


Он так и не закончил свой вопрос. В этот момент снаружи древнего каменного храма раздались звуки стрельбы.


ОНИ ШЛИ вдоль оврага, пока он не обрывался у верхней сторожки. Римо и Чиун поднялись вслед за Хайди на холм. Она была ошеломлена тем, как легко они расправились с дюжиной мужчин, стоявших возле небольшого сарая.


Деревня IV выросла на выровненной вершине горы, где когда-то стояли руины древнего города. Бесценная архитектура давно умершей культуры была разрушена ради комфорта банды беглых нацистов.


Далеко над деревней возвышался Эстомаго-де-Диабло - название, данное огромному старому храму, который был центром всей местности. Массивное каменное строение покровительственно взирало вниз на аккуратные маленькие домики со своей отдельной горной вершины.


"Ставлю доллары на пончики, что главный парень там", - сказал Римо, указывая на храм.


Сосредоточившись на храме, они побежали к первой линии аккуратных домов в баварском стиле...


... и под градом пулеметного огня. "Дерьмовое дерьмо-дерьмо-дерьмо", - проворчал Римо.


Когда группа обезумевших солдат IV побежала к ним по улице, яростно стреляя - трое из них быстро нырнули в переулок. Пули ударили в ближайшую к ним стену.


Римо быстро убрал Хайди с дорожки. Пинком распахнув дверь ближайшего дома, он швырнул ее на пол. "Оставайся на месте", - скомандовал он, плотно захлопывая дверь.


Римо и Чиун развернулись к солдатам.


Мужчины показались в поле зрения в начале переулка. Римо сразу узнал их общее лицо; он сталкивался с таким же лицом в аэропорту, а также у первых двух будок охраны.


"Опять не он", - пожаловался Римо.


"Не отвлекайтесь", - предупредил Чиун за мгновение до того, как мужчины открыли огонь.


Чиун высоко подпрыгнул влево, Римо вправо. Задев одной ногой карниз крыши, они оттолкнулись и понеслись вперед. Они образовали невидимый Крест, когда их пути почти пересеклись в воздухе над пылающей стрельбой.


Головы сбитых с толку солдат проскользнули под ними, когда оба Мастера синанджу пролетели над ними. Крутанувшись в воздухе, они упали позади пораженных солдат IV.


Прежде чем шок успел проявиться, Римо и Чиун бросились вперед.


Несколько пистолетов выпустили слабые очереди свинца в чистое голубое небо, когда Чиун прорвался сквозь толпу мужчин. Закаленные диетой и физическими упражнениями ногти царапнули по грудным мышцам и кости. Коленные чашечки раздроблены. Черепа разрушены.


Римо ворвался в толпу с другой стороны, вращаясь, как волчок, на одной ноге, казалось, едва меняя положение. Когда он кружился, из крутящегося пятна вылетала рука или нога. По их следам из поврежденных горл и сундуков потекли струйки крови.


В считанные секунды нападавшие были мертвы. "Я позову Хайди", - быстро сказал Римо.


Помчавшись обратно к дому, где он оставил ее, он распахнул дверь. Ее нигде не было видно. Быстрый обыск одноэтажного строения обнаружил, что дом пуст, а входная дверь на дальней стороне дома приоткрыта.


"Двойное дерьмо", - пожаловался Римо. Он побежал обратно, чтобы встретить Чиуна. "Хайди ушла", - сказал он, вернувшись к бойне в переулке.


"Мы не можем искать ее сейчас", - заявил Чиун.


Римо покачал головой. "Она не может сказать, что я ее не предупреждал", - согласился он.


Вместе они выбежали обратно на аккуратную деревенскую дорогу.


КЛЮГ СТАЛ более оживленным, наблюдая, как люди из Синанджу убивают его солдат с такой же легкостью, с какой простые смертные могли бы наступить на муравейник. IV по-прежнему был его домом. Он сделает все, что в его силах, чтобы сохранить это.


"Прикажи им отступить на поле", - приказал он Герману.


"Это разумно?" Спросил Герман.


"Сделай это!" Крикнул Клюге. В его глазах была сердитая искра, искра, которой не было с тех самых мрачных дней в Париже несколько месяцев назад.


Герман послушно отдал приказ в наушники.


Клюг наблюдал, как Римо и Чиун продвигаются по пустынным улицам деревни. Незаметно для мастеров синанджу защитники IV начали отступать по улицам ближе к храму. По приказу Клюге они отступали на большое открытое поле с вытоптанными огородами и цветами.


Это казалось нелепым. Целая армия отступает из-за двух безоружных мужчин.


"Работает ли другая система?" Герман кивнул. "Проверено этим утром".


"Я хочу, чтобы он был готов переключиться на ручное отслеживание, если автоматическое отслеживание не удастся", - предупредил Клюге.


"По вашему приказанию, герр Клюге".


Клюге увидел, что Герман вспотел. Он был так спокоен все время, предшествовавшее этому кризису. Герман никогда не думал, что кризис существует. Дурак.


Клюг снова переключил внимание на мониторы. Римо и Чиун продолжали свое неумолимое наступление. Пока он наблюдал, как они крадучись передвигаются по улицам, его взгляд остановился на единственной красной кнопке на его консоли управления. Без маркировки, она была закрыта прозрачной пластиковой крышкой.


Незаметно для Германа Клюге открыл пластиковую крышку.


И молился.


"ИТАК, ЕСТЬ КОЕ-ЧТО, ЧТО видишь не каждый день", - прокомментировал Римо. Он кивнул на армию одинаковых солдат, выстроившихся на поле перед древней каменной крепостью.


Хотя люди выстроились для стрельбы, они не стали этого делать, когда Римо и Чиун очистили последний из причудливых пряничных домиков.


"Здесь есть что-то еще", - обеспокоенно заявил Чиун.


"Мин больше нет", - сказал Римо. Он время от времени притопывал ногой, чтобы получить приблизительное звуковое представление о местности впереди. Насколько он мог судить, наземных мин не было.


Поле было справа от них. Слева от них через несколько ярдов участок каменистой местности обрывался вниз, только чтобы снова появиться в поле зрения чуть дальше. Продолжаясь лишь короткое время, она исчезала навсегда еще немного дальше. Где-то далеко под последним выступом скалистой гряды была дорога.


Армия продолжала отступать по мере их приближения.


"Ну и дела, ты думаешь, это ловушка?" Саркастически спросил Римо.


Чиун вглядывался в неровную каменную насыпь слева от них. Римо проследил за взглядом пожилого корейца.


Он сразу увидел толстый металлический ствол, выступающий из камня. За ним был другой. И третий, четвертый и пятый. Каждое из странных дуел пистолета было направлено вниз по тропинке. Прямо на Римо и Чиуна.


"О, здорово", - это все, что успел сказать Римо, прежде чем дула, спрятанные в скале, ожили. Все пять из них взорвались оглушительно сильным, единым взрывом.


Они не контролировались человеческими руками, поэтому Римо не почувствовал явных признаков того, что люди собираются стрелять. Прежде чем он как следует подготовился к атаке, воздух внезапно наполнился горящими свинцовыми осколками.


В это мгновение в него попало больше пуль, чем за любой другой момент в его жизни. Его чувства были напряжены до предела, когда он бросился к защитному выступу скалы рядом с дорогой.


Обнажение не укрыло его надолго. Как только он присел на корточки за большими черными камнями, светловолосые солдаты IV на поле через дорогу нарушили режим прекращения огня. Как один, они открыли огонь по Римо.


Он скользнул за камни, пригибаясь к небольшому выступу. Пули просвистели, как разъяренные шершни, над его головой, рикошетя от камней и уносясь вдаль.


Римо был легкой добычей.


Он не знал, куда подевался Чиун, когда автоматическое оружие начало стрелять. Римо только надеялся, что у Мастера Синанджу дела идут лучше, чем у него.


ЧИУН СДЕЛАЛ почти то же самое, что и Римо, когда пушки начали автоматическую стрельбу. Однако, в отличие от Римо, ему посчастливилось приземлиться в расщелине, которая была единственной слепой зоной для ближайшего пулемета.


Когда люди на поле открыли огонь по Римо, Чиун быстро обежал дальнюю сторону большого каменного выступа, за которым он укрылся.


Он подошел вплотную к ближайшему орудию. Оно продолжало вести безжалостную, оглушительную стрельбу по тропинке. Но хотя оно перемещалось из стороны в сторону с относительной легкостью, ему было труднее передвигаться вверх и вниз.


Снова оказавшись на дороге, Чиун нырнул под шквал свинца. Он по-крабьи метнулся влево, оказавшись между первыми двумя орудиями.


Это были измененные версии минигана GEC. Каждый из них был способен производить 6000 выстрелов в минуту. Изрытая дорога свидетельствовала об эффективности оружия.


Подбежав к автоматическим орудиям, Чиун нырнул сзади. Двумя ударами руки с длинным ногтем Чиун сорвал тяжелые орудия с креплений. Два резких пинка отправили их вращаться в направлении маленькой армии.


Стреляющие орудия прошлись по наступающей толпе светловолосых мужчин. Корчащиеся тела разбрызгивали алые полосы по сочному зеленому полю.


Не было никакой защиты от безжалостной атаки автоматических пушек. Некоторые пытались убежать. У большинства не было времени даже рассмотреть вариант. В считанные секунды ужасное дело было совершено.


Когда изрешеченные пулями тела упали, Чиун вывел из строя оставшиеся три пистолета. К тому времени, когда он разнес их на куски и вернулся на дорогу, первые два оружия замолчали.


Он спустился к тропинке. Затихающее эхо пулеметных очередей одиноко вздыхало над далекими вершинами Анд, растворяясь в жуткой тишине.


Вся IV армия лежала мертвой на дороге. Ни один человек не выжил под жестоким обстрелом.


Через дорогу от ближайшей дюжины тел Римо вышел из-за своего защитного выступа скалы. Он подбежал, чтобы встретить Мастера Синанджу, его лицо стало еще более суровым, когда он увидел масштабы побоища. Он остановился рядом с Чиуном, глядя на древний храм.


"Давай закончим с этим", - сказал он глухим голосом.


Они повернули к огромной каменной крепости.


Дорога закончилась у длинного каменного моста, замечательного образца древней постройки, перекинутого через две вершины IV комплекса.


Римо и Чиун были почти на мостике, когда на лице молодого мастера синанджу появилось странное выражение.


"Подожди секунду", - сказал Римо, резко останавливаясь. Его обнаженное предплечье преградило Чиуну путь.


Чиун нахмурился, даже когда остановился рядом со своим учеником. "В чем дело?" нетерпеливо спросил он.


Римо покосился на мост, неуверенность омрачила его черты. "Разве ты не почувствовал ...?"


Он так и не закончил вопрос.


Мощный грохот поднялся из-под их ног. Вибрации отличались от вибраций наземных мин или пулеметов. Это было что-то приглушенное и тяжелое.


И пока оба мужчины смотрели, каждый из которых теперь знал, что слышал Римо, мост перед ними начал рушиться.


Тщательно заложенные заряды снесли огромные плиты моста. Массивные куски скалы в замедленном темпе упали на дно ущелья более чем в полумиле ниже.


Широкая брешь, оставленная разбившимся камнем, была слишком велика, чтобы преодолеть ее даже мастеру синанджу.


АДОЛЬФ КЛЮГЕ убрал палец с единственной красной кнопки. Он повернулся к Герману.


"Мы должны идти", - сказал он. Его лицо было каменным. Герман казался контуженным. Он оцепенело кивнул руководителю IV. Вместе они покинули комнату мониторинга, направляясь дальше в недра древнего храма.


РИМО ПОБЕЖАЛ обратно в деревню, чтобы найти что-нибудь, чем можно было бы заполнить брешь, оставленную рухнувшим мостом. Через несколько мгновений он вернулся с длинной приставной лестницей.


Полностью выдвинув лестницу, Римо опустил ее через овраг.


Не обращая внимания на головокружительную высоту, они с Чиуном помчались по алюминиевой лестнице в храм.


Римо был удивлен, когда они не встретили сопротивления внутри огромной, продуваемой насквозь крепости. Он рассказал об этом Мастеру синанджу.


- Этот Клюг мудр, - со знанием дела сказал Чиун, когда они мчались по прохладным каменным коридорам. - Опасающийся за свою жизнь принц обычно окружает себя охраной. Он понял, что его величайшая безопасность заключалась в том, чтобы послать против нас весь свой легион ".


"Ему это пошло на пользу", - прокомментировал Римо. Они нашли комнату мониторинга, которая была заброшена. Римо сразу же почувствовал резкий запах нервного пота.


"Туда", - сказал он, указывая на узкий коридор, ведущий из большой каменной комнаты.


Они с Чиуном пробежали через тесное пространство в гораздо большую комнату.


Это было главное помещение для жертвоприношений жрецов древнего храма. Каменная лестница вела вверх по стене огромного каменного сооружения в форме пирамиды в центре помещения. Жертвенная яма.


Очевидно, предыдущие обитатели храма не ограничивались жертвоприношениями животных. Потрескавшиеся, коричневатые человеческие черепа устилали древние каменные ступени.


"Мне нравится, что они сделали с этим местом", - сухо сказал Римо.


"ТСС", - прошипел Чиун. Он внимательно прислушивался к чему-то далекому.


Римо навострил ухо. Он тоже услышал звук. Он был очень слабым. И глухим.


Обменявшись взглядами, Римо и Чиун бок о бок взлетели по лестнице к жертвенной яме.


Они нашли то, что ожидали, наверху. Там была глубокая черная дыра, в которую были сброшены мертвые жертвы храмовых жрецов. Далеко внизу - гораздо дальше, чем пол самой камеры - можно было разглядеть отраженное свечение тусклого желтого света.


К внутренней каменной стене ямы была прикреплена стальная лестница. Очевидно, это было новое дополнение со времен IV оккупации деревни.


Шум, который они оба слышали, становился все тише по мере того, как они перелезали через край ямы. Опираясь руками на обе металлические стороны лестницы, они соскользнули на дно ямы.


Вертикальная шахта уходила глубоко в недра горы. Широкий каменный пол у основания был усеян раздробленными пожелтевшими костями. Римо и Чиун мягко коснулись пола среди пыльных безголовых скелетов.


С одной стороны ямы отходила горизонтальная шахта. Они последовали по древнему пути эвакуации вниз по постепенно сужающемуся туннелю. Выйдя на солнечный свет несколько мгновений спустя, они оказались на пологом, ровном плато, окруженном почти со всех сторон горами. Казалось, только узкая тропинка вела вниз, в долину внизу.


Но это был не тот путь, который привел бы Адольфа Клюге в безопасное место.


Шум, который они слышали изнутри, к настоящему времени был настолько нечетким, что казался всего лишь насмешливым воспоминанием. Челюсти Римо сжались в бессильной ярости, когда его взгляд остановился на ухоженной и пустой вертолетной площадке, которая была построена на плато.


Когда эхо от лопастей вертолета стихло, Римо услышал другой шум, доносящийся сзади них. Он даже не обернулся, когда Хайди Штольпе, тяжело дыша, выскочила из устья длинного туннеля.


"Где ты был?" он зарычал. Он все еще смотрел в пустое небо.


"Прячусь", - сказала она, задыхаясь. Она поправила свой рюкзак. "В доме, в который ты меня бросил, был солдат. Я едва спаслась".


"Ты не единственный", - сказал Римо.


Хайди также уловила слабый звук вертолета. Когда она напрягла слух, звук был поглощен горами. Клюге исчез.


Не говоря ни слова, Римо развернулся обратно к круглому черному входу туннеля. Как только он это сделал, из темной пещеры донесся сердитый рокот.


Взрывы последовали один за другим. Бомбы были установлены на середине туннеля. Поскольку они были взорваны из какого-то удаленного места - предположительно, с вертолета - их сила разорвала длинную каменную пещеру на части.


С содроганием земли туннель обрушился, отрезав их от кратчайшего пути обратно в IV деревню. Густое облако пыли вырвалось мощным насмешливым взрывом на возвышенную поверхность скалы, на которой они все стояли.


"Отлично", - отрезал Римо.


Потребовалась бы вечность, чтобы подняться обратно по склону утеса. О тропе не могло быть и речи. Долина слишком далеко огибала широкие основания нескольких сходящихся гор. Этот маршрут мог занять несколько дней. И еще был вопрос с Хайди. Римо тупо посмотрел на нее.


"Гм..." - сказала она. Она посмотрела сначала на тропинку, затем на скалистый утес.


Чиун с отвращением отвернулся. Он уже взбирался по склону горы к плоской задней стене огромного храма.


Хейди слабо улыбнулась. "Не мог бы ты...?" Застенчиво она указала на Чиуна.


Римо подумывал оставить ее там. Но совесть взяла верх над ним. "Пойдем", - сказал Римо с глубоким вздохом. Перекинув Хайди через плечо, как носят пожарные, он шагнул к отвесной скале.


Следуя за Мастером Синанджу, Римо начал утомительный подъем обратно на вершину горы.


В течение следующих трех дней Римо и Чиун тщетно искали Адольфа Клюге. След простыл.


Хайди уехала в неизвестном направлении. Мастер Синанджу в конце концов поселился в их отеле в Уругвае, отказавшись ввязываться в очередную погоню за дикими гусями.


Смиту не повезло найти беглого главу IV с помощью компьютеров CURE. В конце концов, он признал поражение.


С большой неохотой Гарольд Смит отправил Римо и Чиуна домой.


## Глава 10


Когда Кейджо Сок принял деньги с обещанием большего, он не знал, что это все, что у этого человека осталось в мире. Он немедленно положил крупную сумму наличных в один из многих впечатляющих западных банков Берлина.


Если бы Сок захотел, он мог бы оставить все как есть. У человека, который дал ему деньги, был отчаянный, загнанный вид. Его одежда была растрепана, волосы растрепаны. Выглядело так, как будто он не спал несколько дней. Темные полукружия окружали его водянисто-голубые глаза. Если бы Сук оставил деньги у себя, не оказав запрошенной услуги, он сомневался, что мужчина смог бы что-то сделать, чтобы остановить его. Но мужчина удивил его.


"Ты не сможешь столько увезти с собой в свою страну", - сказал он.


Сук только кивнул. Он уже решил в своей голове, в какой банк пойдут деньги.


"Скорее всего, вы оставите это здесь", - продолжил мужчина.


И снова Сук молча согласился.


"Если вы попытаетесь оставить себе деньги, не предоставив мне то, за что я вас нанял, я передам вас властям вашей страны. Я уверен, что они захотят узнать, как у тебя оказалось так много денег на незаконном банковском счете ".


Взгляд бессонных глаз мужчины убедил Сока, что он говорит правду.


Сок решил отказаться от своего плана обманом лишить мужчину его денег. Кроме того, его заверили, что можно получить гораздо больше, если он окажет всего одну небольшую услугу. Когда Сок вернется за балансом, он больше не покинет Запад. Он будет жить как король до конца своей жизни.


Но оставался еще вопрос о долге, для выполнения которого его наняли.


Его рейс из Берлина соединился с другим в Москве. Самолет, на котором он прилетел из России, пронес его через остальную Европу и далее в Азию. Когда Кейджо Сок наконец приземлился в Корейской Народно-Демократической Республике, он был измотан.


Но у Сока не было времени на отдых.


В Берлине он был официальным представителем Министерства культуры и искусства Северной Кореи. Предположительно направленный для "содействия позитивному глобальному взаимопониманию" с немецким народом, Кейджо Сок на самом деле был направлен на Запад, чтобы наладить связи с бывшими коммунистами бывшей Восточной Германии, которые соперничали за властные посты в новой, объединенной Германии.


Как члену элиты своей страны, Соку была предоставлена привилегия владения прекрасным западным автомобилем. Его Ford Taurus ждал его в аэропорту Пхеньяна.


Когда он выехал на улицы северокорейской столицы, Сок не направился в свою маленькую квартирку. Вместо этого он повернул на север, выехав из города в невыразительное плоское пространство, которым была корейская сельская местность.


Официальное Народное шоссе было усеяно несколькими машинами - по мере того, как он ехал дальше на северо-запад, их становилось все меньше. Движение, которое он встречал, состояло в основном из пешеходов или на велосипедах.


В конце концов движение пешеходов прекратилось полностью. Он оказался на длинном многорядном участке пустынного шоссе, которое, казалось, никуда не вело.


Но Кейджо Сок знал лучше, чем это. Он точно знал, где заканчивается этот долгий путь. Он прибыл на скалистые берега западного побережья Кореи вскоре после захода солнца. Шоссе просто обрывалось, и небольшая тропинка, которая казалась такой же древней, как звезды на темном полотне ночного неба, сворачивала с дороги под углом. На другом конце тропинки Сук заметил яркие квадратные пятна желтого цвета - огни одинокой рыбацкой деревни.


Оставив машину на шоссе, Сук обогнул край деревни. У него не было сильного желания привлекать к себе ненужное внимание.


Огромная куча мусора вылилась на землю за шоссе позади ближайших домов. Хотя было холодно, крысы свободно скакали по кучам навоза.


Соку пришлось подтянуть полы своей рубашки ко рту и носу, чтобы защититься от вони. Запах был таким невыносимым, что у него заслезились глаза. В отличие от остального населения Северной Кореи, жители этой деревни хорошо питались. Доказательства были повсюду, куда бы он ни ступил.


Соскребая грязь с ботинок, Сук продолжил путь мимо огромной свалки.


Деревня располагалась на берегу Западно-Корейского залива. Мощные порывы ветра ранней зимы со свистом налетали с бурлящих черных вод, пронзая ледяными ножами слои одежды. Единственной подходящей по погоде вещью было толстое западное зимнее пальто Сока. Оно не принесло ему никакой пользы. Он безумно дрожал, крадучись продвигаясь вперед.


Задние фасады домов были из простого дерева без окон. Сук крался мимо домов, стараясь не потревожить жильцов. Его взволнованное сердце звенело в ушах.


Деревня заканчивалась небольшим возвышением, которое вело к одинокому дому. Это жилище было гораздо более богато украшено, чем остальные. Некоторые его части, казалось, были построены в совершенно разные периоды истории. В фундаменте были признаки раннего римского влияния наряду с практичностью древней Греции. Также присутствовала безделушка эпохи Возрождения, а также викторианская архитектура.


Для Сука дом представлял собой кричащую смесь стилей.


Сначала убедившись, что за ним никто не следит, он взволнованно направился по дорожке к большому уродливому дому.


Он обнаружил, что входная дверь не заперта.


Толкнув дверь, Сук проскользнула внутрь, испытывая облегчение от того, что смогла укрыться от постоянного воющего ветра.


Рядом с дверью был выключатель, но он не осмелился им воспользоваться. Вместо этого он вытащил мощный фонарик из кармана своей толстой пуховой куртки.


Когда он осветил внутреннюю часть первой комнаты, челюсть Кейджо Сока чуть не упала на пол. Каждое место, освещенное его фонариком, было заполнено золотом и драгоценностями. Это был больше, чем королевский выкуп, больше, чем выкуп десяти королей. На самом деле, в одной только этой комнате было втиснуто достаточно сокровищ, чтобы выкупить любого правителя в истории человечества.


Сук развил в себе сильную любовь к материальному достатку с тех пор, как занял свой пост в Берлине. Это было причиной его пребывания здесь. Ему было трудно выйти из первоначального оцепенелого транса, в который его погрузило это сказочное богатство.


После нескольких мгновений таращения глаз с отвисшей челюстью Сук сумел взять себя в руки. У него была работа, которую нужно было делать. Расхаживая по комнате, он начал методично рыться в мешках с драгоценностями, золотых статуэтках и инкрустированных драгоценными камнями сундуках с кучей слитков.


ЕМУ потребовалось два часа на поиски, но он, наконец, нашел то, что искал.


Огни в деревне погасли один за другим. Все легли спать на ночь, так и не заметив странных вспышек света, исходивших из дома на холме.


Объект поиска Сока был установлен в маленькой комнате, смежной с первой. Он почти отказался от поиска в этой крошечной комнате, когда его первоначальная проверка фонариком не смогла осветить ни одного алмаза.


Комната выглядела как своего рода библиотека. Там были огромные книги в кожаных переплетах, а также несколько свернутых пергаментных свитков. Книги были выстроены на полках, в то время как свитки были убраны в богато украшенный стенной шкаф из красного дерева, разделенный на крошечные ячейки.


Предмет лежал на отдельном стеновом блоке вдоль узкой дальней стены. Сук сразу узнал его. Он был точно таким, как описал человек из Германии.


Суку пришлось перешагнуть через пару больших каменных табличек, которые стояли в центре пола. Он снял предмет своих поисков с полки. Без его ведома Сук оставил за собой след из свежевыметенной пыли.


Он выбрался обратно в соседнюю комнату. На другом конце комнаты, раскрасневшийся от триумфа Кейджо Сок поддался желанию схватить пригоршню золотых монет из урны у двери. Он ничего не мог с собой поделать.


Как мятные леденцы в модном ресторане, они сидели там, ожидая, когда их заберут.


Открыв дверь, Сок остановился. Он протянул руку и схватил еще несколько пригоршней золотых монет. Дрожащими руками он рассовал монеты по карманам своего пальто. Несколько упали на пол. Сук едва ли заметил.


Воодушевленный успехом, Кейджо Сок поспешил обратно в холодную корейскую ночь, плотно захлопнув за собой дверь.


В слабом свете азиатской луны три монеты, которые уронил Сук, тускло светились на полу гостиной Мастера Синанджу.


## Глава 11


Коридоры санатория Фолкрофт были окутаны прохладным полумраком, когда Римо Уильямс поднимался из подвальных помещений, в которых они с Чиуном находились с момента возвращения в Соединенные Штаты.


Прошло десять дней с тех пор, как он потерял неуловимую главу IV в горах Аргентины. Десять дней бездействия, десять дней, которые Адольф Клюге использовал бы, чтобы зарываться все дальше и дальше от любопытных глаз мира.


Вернувшись на вершину горы, Римо обнаружил компьютерную зону в одной из комнат старого храма. Кто-то в спешке все просеял, упаковал и увез все, что посчитал необходимым. Все остальное было оставлено.


Компьютеры были разбиты вдребезги, их жесткие диски уничтожены.


Практически.


Они были повреждены, но, по-видимому, недостаточно. Смит смог получить доступ к части того, что осталось на одном из жестких дисков. Исходя из этого, директор CURE смог реконструировать всю структуру финансов IV.


Римо никогда не видел, чтобы его работодатель выглядел таким потрясенным, как тогда, когда Смит успешно взломал систему внутривенного кодирования и обнаружил обширные владения неонацистской организации.


Смит немедленно приступил к работе, сокращая расходы на IV. Некоторые корпорации он продал, другие довел до банкротства. На это ушло целых пять дней работы, но Смит, наконец, закончил в тот день. Где бы Клюге ни прятался, он не смог бы получить доступ ни к каким средствам для внутривенного введения.


Как только с финансами было покончено, Смит смог, наконец, полностью посвятить себя поиску главы IV. До сих пор Смиту не везло. И без следа, по которому можно было бы идти, Римо был бессилен что-либо предпринять.


Римо вышел из лифта на втором этаже административного крыла Фолкрофта.


Приемная Смита была пуста. Миссис Микулка ушла домой несколько часов назад. Римо прошел через унылую маленькую рабочую зону секретарши и толкнул дверь в чуть больший, но не менее унылый кабинет Гарольда Смита.


Смит оторвал взгляд от своей работы, когда вошел Римо.


"Пока ничего", - сказал он. Он снова посмотрел на экран компьютера, вмонтированного в его рабочий стол. Усталые глаза Смита бегали взад и вперед по тонким строчкам текста. Тусклое янтарное свечение экрана компьютера отбрасывало демонический отблеск на бледные, изможденные черты лица директора CURE.


Мастер Синанджу сидел, скрестив ноги, на потертом коврике перед столом Смита. Пересекая комнату, Римо опустился перед ним в позу лотоса.


"Ты хорошо спал?" Спросил Чиун.


"Даже глазом не моргнул", - ответил Римо.


"Бессонница не делает великого убийцу", - нараспев произнес Чиун. Он был озером спокойствия.


"Ты написал этот маленький афоризм для следующего официального информационного бюллетеня Assassin's?" Римо был невозмутим.


Чиун нахмурил брови. "Существует ли такая публикация?"


Римо покачал головой. "Нет", - вздохнул он.


Чиун кивнул. "Я не думал, что это было, потому что никто не связывался со мной. Я искренне надеюсь, что, когда это будет, я стану темой для обложки первого выпуска ".


- Кстати, о грандиозных иллюзиях, - сказал Римо, - есть успехи с какой-нибудь из твоих идей со статуей?


Чиун покачал головой. "К сожалению, нет", - сказал он. "Император Смит был слишком занят своим текущим проектом. Он предложил рассмотреть этот вопрос".


Все равно что мертвые, подумал Римо. вслух он сказал: "Я замолвлю за тебя словечко".


Чиун кивнул. Двое мужчин замолчали. Единственным звуком в комнате было непрерывное постукивание пальцев Смита по высокотехнологичной поверхности его стола.


Римо и Чиун более двух часов сидели в каменном молчании, когда телефон на столе Смита внезапно громко запищал. Смит был глубоко поглощен, казалось, бесконечной прокруткой текста на экране своего компьютера. Звонок оторвал его от работы, заставив вздрогнуть.


Это была внешняя линия Фолкрофта. Дела в санатории. Смит потянулся к трубке, одновременно взглянув на часы. Он нахмурился из-за позднего часа.


"Смит", - едко сказал он. Черты его лица сморщились в недовольную гримасу, когда он попытался разобрать, что говорит говоривший. Внезапно его глаза широко раскрылись. Он протянул телефон Чиуну. "Я полагаю, это для тебя".


Чиун взял трубку. Римо вопросительно поднял бровь, когда Мастер Синанджу объявил свой официальный титул на архаичном корейском.


"Кто это?" Одними губами спросил Римо.


"Я не знаю", - нахмурившись, сказал Смит. "Однако я полагаю, что он довольно лихорадочно говорил по-корейски".


"Корейский?" Переспросил Римо. Хотя его слух был достаточно острым, чтобы расслышать говорившего, он не был настолько заинтересован, чтобы сосредоточиться.


"Они несколько раз повторили "Синанджу". Возможно ли, что это кто-то из деревни Чиуна?"


"Я не знаю", - признался Римо. На его лице отразилась интрига.


Он внимательно наблюдал за Чиуном. Выражение лица мастера Синанджу было непроницаемым. Он попытался слушать, но Чиун плотно прижал трубку к своему похожему на раковину уху. Для Римо было невозможно подслушивать.


Смит прочистил горло. "Римо, меня не устраивает перспектива того, что у кого-то из Синанджу может быть этот номер. Существуют соображения безопасности".


Предостережения Смита были заглушены грохотом трубки, упавшей на рычаг телефона. В то же время из самой души Мастера Синанджу вырвался вопль боли. Это был крик боли и ярости одновременно.


У Римо и Смита были настороженные выражения лиц, когда они посмотрели на пожилого корейца.


"О, подлецы!" Прошипел Чиун. Он так тяжело дышал, что Смит подумал, не сердечный ли у него приступ.


"В чем дело?" Обеспокоенно спросил Римо.


"Воры! Негодяи! О, вероломство!" Чиун постучал кулаком по своей костлявой груди. Он повернулся к Римо. "Мы должны немедленно отправляться!" - закричал он.


"Снято?" Переспросил Римо. "Снято где?"


"В Корею, конечно", - отрезал Чиун. "Что это могло случиться после стольких лет. Что это за мир, который боги создали для такой доверчивой особы, как я?"


"Чиун", - вмешался Римо, - "Я не знаю, что все это значило, но я не собираюсь в Корею". Чиун развернулся. Обвиняющий гвоздь вонзился в воздух между ними.


"Предательство?" Чиун вскрикнул в шоке. "От моего собственного сына?"


"Как я могу предать тебя? Черт возьми, я даже не знаю, из-за чего, черт возьми, ты расстроен".


"Сокровище", - кипя, объяснил Чиун. Его карие глаза были полны ярости. "Огромные запасы бесценной дани величию поколений, которыми является Дом Синанджу, были сметены с полов моего дома, как плавник во время свирепого муссона". Он сжимал в кулаках парчовую ткань кимоно. "Меня ограбили, Римо!" - причитал он.


Римо позволил напряжению спасть с его плеч. "И это все?" сказал он с облегчением.


Когда Чиун увидел облегчение на лице своего ученика, он снова переключился в режим возмущения. "Как ты смеешь быть спокойным?!" он обвинил. Костлявый палец дрожал в сторону Римо. "Человек, которого ты называешь отцом, подвергся грубому насилию. Воры разграбили мое самое ценное имущество".


"Это очень плохо", - сказал Римо. "Правда. Просто я подумал, что что-то действительно не так".


"Неужели?" Чиун вскрикнул. "Неужели?" Его голос становился все более неистовым по мере того, как он повторял это слово. Хотя было далеко за полночь, Смит беспокоился, что крики Чиуна могут быть услышаны. Он бросил осторожный взгляд на закрытую дверь своего кабинета.


"Пожалуйста, мастер Чиун", - умолял Смит.


Мастер Синанджу развернулся к нему, его длинная мантия бешено развевалась. "Держись подальше от этого, Уайт", - пригрозил Чиун.


- Послушайте, - сказал Римо, пытаясь быть голосом разума, - сокровище было украдено раньше. Мы вернули его тогда, и я уверен, что вернем сейчас. Мы можем отправиться в Синанджу, как только разберемся с делами этой четверки ".


"Нет", - настаивал Чиун, в отчаянии дергая себя за пучки тонких волос. "Это должно быть сейчас. С каждым днем, когда мы медлим, след становится все холоднее".


Римо был настроен решительно. Он уже собирался настоять, чтобы они оставались на месте, когда в их разговор вмешался Смит.


"Если я могу вмешаться", - сказал директор КЮРЕ. Чиун повернулся к нему, глаза его горели раскаленной добела яростью.


"Я сказал, не лезь не в свое дело", - огрызнулся он.


"Я только хотел сказать, что мне не очень повезло в поисках этого Клюга. И, честно говоря, ваше присутствие здесь привлекает излишнее внимание".


"Видишь ли", - настаивал Чиун, переключая передачи так быстро, что Римо мог поклясться, что слышал скрежет. Хотя он обращался к Римо, тот ткнул костлявым пальцем в Смита. "Мудрость истинного императора. Даже Смит хочет, чтобы мы ушли ".


"Если что-то выяснится, я свяжусь с вами в Синанджу", - резонно предложил Смит. "У вас все еще есть телефон, верно?"


"Единственный в деревне", - ответил Чиун.


"Тогда все улажено", - сказал Смит. Внутренне он испытал огромное облегчение. Ему было не по себе, когда Римо и Чиун оставались в Фолкрофте на продолжительные периоды времени.


"Разве я не имею права голоса в этом?" Спросил Римо.


"Нет", - хором ответили Смит и Чиун.


Римо вскинул руки в знак поражения. "Отлично", - сказал он, громко выдохнув. "Мы отправимся в Синанджу".


Развернувшись, Чиун вызывающе поднял руку и направился к двери. Он величественно распахнул ее. "И горе тому, кто присвоит сокровища самого устрашающего дома ассасинов в истории творения". Он выбежал наружу.


"Бла-бла-бла", - проворчал Римо Смиту. На его лице застыло выражение человека, начисто лишенного энтузиазма.


Засунув руки в карманы, Римо неохотно последовал за Чиуном из кабинета.


## Глава 12


Адольф Клюге родился в Ла-Плате, столице провинции Буэнос-Айрес в Аргентине.


Несмотря на то, что это был национальный язык страны, Клюге не слышал ни слова по-испански, пока ему не исполнилось почти семь лет. К тому времени он уже знал, что отличается от окружающих его людей.


Нет. Не просто отличался. Адольф Клюге был лучше. Еще до того, как он научился ходить, родители маленького Адольфа внушили своему драгоценному голубоглазому отпрыску, что он превосходит всех остальных. Это - он поймет позже в жизни - включало и их.


Его гордые родители-нацисты покинули свою родину во время преследований, последовавших за Второй мировой войной. Раненный в первые дни польского вторжения, его отец пересидел войну всего лишь бюрократом СС. Если бы жестокость нацистской тайной полиции никогда не вышла наружу, он, возможно, смог бы возобновить свою анонимную жизнь после войны. К несчастью для старшего Клюге, его имя всплыло в нескольких ключевых материалах, касающихся пыток и смертей десятков подозреваемых в шпионаже союзников. Он был вынужден бежать в Южную Америку, чтобы избежать судебного преследования.


Нацисты Аргентины были сплоченной группой. Они жили вместе, общались только со своими сверстниками, женились друг на друге и воспитывали своих детей по старинке. И, что важнее всего, они поддерживали нацистскую мечту о мировом господстве еще долго после того, как мир подумал, что в его злое сердце вбили кол.


Клюге родился в начале 1950-х годов в обществе, питаемом горькой ненавистью и гноящимся, бессильным гневом на обращение, которому он подвергался со стороны внешнего мира.


По мере роста сообщества нацистских изгнанников росло и стремление его членов к месту, которое они могли бы назвать домом. О Германии не могло быть и речи. Никто из них никогда не смог бы вернуться. Не в условиях климата, который так сильно повлиял на мировое общественное мнение.


Прошло более десяти полных лет после падения Берлина, когда была основана IV village. Будучи мальчиком, Клюге помнил, как они с родителями приезжали посмотреть на строящиеся дома. Для маленького ребенка, который видел любимую родину своих родителей только на старых фотографиях, это было так, как если бы они каким-то волшебным образом пересекли Атлантику и очутились в горах Баварии. Средства, награбленные гитлеровским режимом и принадлежавшие швейцарским банкирам, были использованы для воссоздания маленького кусочка Германии для самых жалких изгоев этой нации.


Адольф Клюге никогда не забудет, как его отец остановил их машину в тени старой каменной крепости. Пока его мать молча смотрела на дома за большим открытым полем, его отец открыто плакал при виде живописных маленьких домиков.


Клюге никогда не забудет чувство презрения, которое вызвала в нем эмоциональная вспышка отца. Ибо в нежном пятилетнем возрасте Адольф Клюге был столь же невыносимо высокомерен, сколь и умен.


Некоторые люди восстали против того, чему их учили в детстве. Не Клюге. Он горячо верил в идею расы господ. Он также горячо верил в свою роль в качестве ее возможного лидера, и это убеждение стало его движущей силой.


В частной школе только для немцев, которую он посещал в юности вместе с детьми других нацистских беженцев, он получил самые высокие оценки среди всех учеников за всю ее историю. Он преуспел в языках, овладев более чем дюжиной языков к моменту окончания средней школы.


Клюге был отправлен в колледж за границей, где учился как в Англии, так и в Соединенных Штатах. Отличия, которые он получал во время учебы в школе, были таковы, что, когда его образование было наконец завершено, он не оставил сомнений в умах своих односельчан в том, что он был будущим IV.


По прошествии лет Клюге занял небольшую должность в руководящем совете деревни. В то время в IV все еще доминировали старожилы, которые думали, что хваленый Четвертый рейх находится на грани расцвета. Клюге знал, что это безумие. Старые дураки отказывались признавать политические реалии постоянно меняющегося мира. Если IV хотела выжить, ей пришлось бы адаптироваться.


В конце концов, и это не было неожиданностью, Адольф Клюге поднялся до своего положения лидера IV. Он был всего лишь третьим в ее истории - первым из своего поколения.


На этом этапе своей жизни он больше не чувствовал себя обязанным выставлять напоказ свое превосходство. Скорее, он просто преуспевал во всем, к чему стремился.


Образ жизни каждого жителя деревни улучшился благодаря разумным инвестициям Клюге. К несчастью для старых выживших сторонников жесткой линии, Адольф Клюге отошел от принципов основания IV.


Несмотря на то, что по духу он был предан принципам Адольфа Гитлера, Клюге осознавал тщетность попыток установить Четвертый рейх так, как задумывали основатели IV.


Казалось, никого в деревне по-настоящему не беспокоило лидерство Клюге. О, они кричали и вопили о неправильном повороте, который сделала их страна происхождения, но они всегда возвращались в свои уютные дома и к теплой еде. Пока их потребности удовлетворялись, а желудки были полны, они не ставили под сомнение лидерство Адольфа Клюге.


До Нильса Шатца.


Один из последних основателей Шатц использовал украденные деньги IV для финансирования вторжения в Париж в рамках схемы, которая с самого начала была обречена на провал. Этот маньяк обрушил Дом Синанджу на их головы.


Шатц был мертв, но его наследие продолжало жить. Это был кошмар наяву.


Все деньги пропали. Банковские счета были пусты. Акции и облигации были недоступны. Все компании находились под следствием. Все активы IV были заморожены.


Клюге думал, что он был осторожен, чтобы замести следы. Он должен был знать. Учитывая график, по которому он был вынужден работать, что-то должно было быть оставлено.


Насколько ему было известно, все до последнего клочка информации в деревне было уничтожено. Но какая-то мелочь, должно быть, уцелела. И на кого бы ни работали люди из Синанджу, он использовал эту единственную нить, чтобы распутать всю финансовую ткань IV.


IV был обездолен. Как и его лидер.


Когда все компании разорились, в распоряжении Клюге была всего лишь жалкая сотня тысяч долларов. Именно его врожденный интеллект заставил его открыть единственный банковский счет в Германии. Но именно его высочайшее высокомерие подсказывало ему вкладывать в это так мало. Теперь даже этих денег не было.


Он потратил почти каждый цент, который у него был, на нелепую мечту. Сказку на ночь.


Но, в конце концов, это было все, что у него было.


Клюге сидел в одиночестве в задней части берлинского ресторана, сокрушаясь о печальном повороте, который приняла его судьба. Когда он уехал за границу, он привык обедать только в лучших ресторанах. Заведение, в котором он был сегодня, входило в сеть ресторанов быстрого питания, привезенных из Америки. От густого запаха жира у гурмана скрутило желудок.


Клюге дышал неглубоко, стараясь не думать о своей печальной судьбе, но, конечно, он не мог не зацикливаться на этом.


Это было отчаяние.


IV был бы неплатежеспособен много лет назад, если бы не его лидерство. Его труд всегда гарантировал ему роскошный образ жизни. Этот образ жизни был отнят у него в мгновение ока. Он никогда не мог надеяться вернуть его без большого риска.


Но это риск...


Это было безумие. Абсолютное, глупое безумие. И все же, какой у него был выбор?


Сердце Клюге пропустило удар, когда он увидел знакомое лицо, промелькнувшее перед ярко раскрашенным окном. Кейджо Сок заглянул туда один раз, проходя мимо, прежде чем продолжить путь по тротуару.


Минуту спустя он был внутри ресторана. Быстро пройдя через практически пустую столовую, Сок скользнул в кабинку напротив Клюге. Его жирное лицо раскраснелось.


"Вы добились успеха", - сказал Клюге. Он уставился на завернутый пакет, который мужчина положил на стол между ними.


Кейджо Сок кивнул. "Это оказалось намного проще, чем я думал". Кореец ухмыльнулся и подтолкнул сверток Клюгу.


"Это потому, что их там не было", - сказал Клюге.


Он ослабил бечевку, которой Сук перевязал сверток, и осторожно развернул бумагу. Она отвалилась, обнажив плиту из древнего окаменелого дерева.


Он был в идеальном состоянии. Гораздо в большем, чем четвертак, который был в его распоряжении в IV крепости.


Клюге провел кончиками пальцев по неровной поверхности, ощущая каждый выступ резного дерева.


Несмотря на свои лучшие инстинкты, он начал становиться более уверенным. Зачем бы Синанджу хранили этот кусок дерева столько лет, если бы это не имело значения?


Он подумал о витражном окне в древнем храме. Сколько раз он смотрел на него и не видел кусочка дерева в руке Зигфрида? Как он мог так долго упускать что-то настолько важное?


Сук постучал ладонью по столу, выводя Клюге из транса.


"Я хотел бы получить свои деньги сейчас", - сказал кореец.


"Я уверен, что ты бы так и сделал". Клюге улыбнулся.


Посмотрев вниз, он аккуратно сложил бумагу обратно вокруг вырезанного на блоке. Он спрятал сверток в черный кожаный саквояж, который стоял на скамейке рядом с ним. Когда он снова посмотрел на Сока, его глаза были прикрыты.


"У меня нет денег", - просто заявил Клюге. Сук был ошеломлен откровенностью немца.


"У тебя этого с собой нет". Это было утверждение, а не вопрос.


Клюге покачал головой. "У меня их совсем нет. Я знал, что ты будешь жадным, Кейджо. Изначально у меня было недостаточно, чтобы разделить пополам. Если бы я предложил вам половину этих грошей вперед, а половину после того, как вы отдадите мне украденный предмет, вы бы рассмеялись мне в лицо. Точно так же я знал, что если бы я сказал вам, что заплатил вам все вперед, вы бы просто ушли с моими деньгами, не оказав услуги, для которой вас наняли ".


Кейджо Сок недоверчиво покачал головой. "Я рискнул навлечь на себя гнев Мастера Синанджу из-за полена", - сказал он изумленно.


"И приличная сумма денег", - возразил Клюге. "Восемьдесят тысяч - это все еще много, Кейджо".


"Этого было недостаточно", - прорычал Сук. Он встал, хватая через стол саквояж Клюга.


Когда Сук потянулся к рукоятке, Клюге сомкнул руку на запястье корейца. Развернув кулак, немец выбросил другую руку вперед, растопырив пальцы и напрягшись. Они прочно соприкоснулись с плечом Сука.


Раздался хруст кости и лопающихся хрящей. Шокированный воздух со свистом вырвался из легких Сука.


Не в силах даже вскрикнуть от боли, азиат откинулся на спинку стула. Его легкие болели, когда он пытался наполнить их. Он глотнул воздуха, одновременно схватившись здоровой рукой за поврежденное плечо.


Клюге спокойно занял свое место. Он мрачно улыбнулся.


"Я заключил с тобой сделку, Кейджо, и я намерен ее выполнить. Сейчас у меня нет денег. Но из того, что я видел, это позволит мне выплатить вам остаток через несколько дней. Он кивнул на саквояж. "Я даже компенсирую вам любые медицинские расходы, которые вы можете понести".


Сук покачал головой в бессильной ярости.


"Конечно, - продолжал Клюге, - моя щедрость не распространяется на то, что люди из Синанджу могут сделать вам. Я уверен, что они неодобрительно относятся к воровству. Это, вероятно, оскорбляет их честь или какую-то другую подобную ерунду ".


Клюге собрал свой саквояж. Он встал, чтобы уйти. "Когда мне заплатят?" Сук умолял, стиснув зубы.


"Скоро, Кейджо. Скоро. Хотя, если я правильно тебя оценил, я бы сказал, что ты покинул дом Мастера Синанджу не только с резьбой по дереву". Он похлопал по саквояжу. "Ты жадный ублюдок, Кейджо. Это то, что мне в тебе нравится". Он вышел из-за стола.


"Я сам рискую", - крикнул Сук ему вслед. Он терпел боль в плече.


Клюге сделал паузу. "Когда человеку больше нечего терять, риск становится инструментом выживания", - согласился он. Адольф Клюге быстро отошел от раненого корейца. Он пересек покрытый линолеумом пол немноголюдного ресторана и вышел на многолюдную берлинскую улицу.


## Глава 13


Стоя прямо в дверном проеме, крепко уперев руки в бедра, Римо был не просто немного раздражен.


"Ты хочешь сказать, что протащил мою задницу через полмира за жалкую горсть золотых монет?" сердито спросил он.


"Важна не сумма. Важно то, что она собой представляет", - объяснил Действующий мастер синанджу.


Они находились в битком набитой гостиной дома Мастера в Синанджу. Яркий солнечный свет лился сквозь высокие окна, отбрасывая теплые лучи лишь на малую толику накопленной за пять тысяч лет дани. Остальные сокровища синанджу были сложены по всему дому, как несъеденные буханки хлеба в пекарне с перепроизводством.


Чиун наклонился, чтобы рассмотреть золотые монеты, которые Кейджо Сок обронил, когда спешил уйти несколько дней назад.


"Это смешно", - пожаловался Римо. "Ты заставил меня думать, что они тебя обчистили".


"Сегодня это горстка", - серьезно сказал Чиун. "Завтра это еще одна. Чем это закончится?"


"Судя по куче хлама, которую вы навалили вокруг этой свалки, я бы сказал, где-то в середине миллионного века", - сказал Римо.


Чиун не обратил на него внимания. Он подобрал три монеты с пола. Никогда в истории они не были в обращении, они были отчеканены специально для синанджу благодарным работодателем. На одной стороне у них было изображение Клеопатры, а на другой - символ синанджу. Каждая монета была бы бесценна для коллекционера.


Чиун бросил три монеты в медную урну рядом с дверью. Рядом стояли еще семь кувшинов, до краев наполненных одинаковыми золотыми монетами.


"Ах-ха!" Объявил Чиун.


"Что?" Раздраженно спросил Римо. Он стоял, прислонившись к дверному косяку.


"Посмотри, как злодей замолкает". Чиун указал на следы в пыли возле двери. "Он думает, стоит ли ему обокрасть славный Дом Синанджу, решив тем самым свою судьбу. Злобное и глупое существо, оно поддается искушению". Он указал на кучу потертых отпечатков. "Снова колебания. Я совершил свой низменный акт воровства, - думает он. Если я должен умереть, пусть меня бросят в Пустоту не за одну пригоршню монет. Чиун назидательно поднял палец. "Он набивает карманы, а затем убегает в черноту ночи, даже в своем бегстве страшась ужасающей мести, на которую он сам себя обрек".


Римо посмотрел на следы на полу. Для него они выглядели как куча грязных следов.


- Если ты так говоришь, - с сомнением произнес Римо.


В большой железной печи в подвале горел огонь, нагревая огромный котел с водой, которая, в свою очередь, согревала холодный воздух в доме. Этот метод рассеивания тепла не стал популярным на Западе вплоть до двадцатого века. Дом Мастера пользовался этой роскошью со времен Платона.


Смотрителем Чиуна и человеком, который разжег костер, готовясь к приезду мастера Синанджу, был пожилой деревенский житель по имени Пуллянг. Человек, который связался с Чиуном в Фолкрофте, Пулланг, стоял возле арки, ведущей в соседнюю комнату. Он нервно потер руки.


"Учитель, я полагаю, что вор тоже был здесь", - дрожащим голосом сказал встревоженный смотритель.


Чиун смело прошествовал через комнату. Римо неохотно последовал за ним, засунув руки в карманы. Пуллянг указал на открытую дверь в соседнюю комнату. Римо и Чиун заглянули за раму. Причудливые узоры пыли кружились в лучах горячего желтого света, который лился через единственное окно.


Римо знал, что эта комната была чем-то вроде библиотеки Дома Синанджу. Именно здесь хранились почти все записи о каждом прошлом мастере синанджу.


Когда Римо впервые увидел эту комнату много лет назад, Чиун пообещал ему, что однажды свитки собственного мастерства Римо будут помещены здесь рядом с остальными.


"Ого-го-го", - сказал тогда Римо.


Сегодня Римо не был таким бойким. Он знал, как много история синанджу значила для его учителя. Выражения боли на лице Чиуна было почти достаточно, чтобы заставить его забыть о своем желании вернуться в Америку и продолжить поиски Адольфа Клюге.


Римо увидел полосу опрокинутой пыли одновременно с Мастером синанджу.


"Разбойник!" Чиун закричал, когда понял, чего не хватает. "Грабитель!" - закричал он, подпрыгивая на поле обломков, которое было полом. "Бандит!" - завопил он, после того как убедился, что древняя резьба по дереву не упала на прочный старый пол.


"Что это было?" Спросил Римо, осторожно входя в комнату. Ему пришлось перелезть через пару каменных плит.


"Карта к сокровищу, навсегда утраченному. Кусочек головоломки, остальные фрагменты которой были развеяны по ветру истории. Бесценное напоминание о безрассудстве дураков".


"Звучит не так уж плохо", - ободряюще предложил Римо.


"Плохо?" Чиун застонал. "Это ужасно".


"Я бы сказал, что у тебя все в порядке", - сказал Римо. "Пара золотых монет и бесполезный кусочек головоломки. Нам нужно купить замок для входной двери. Может быть, сигнализацию". Поскольку Чиун продолжал пялиться на пустое место на полке, Римо повернулся к Пуллянгу. "В этой дыре в деревне есть электричество?" он спросил.


"Только в доме Учителя", - рискнул предположить смотритель.


"Видишь, Чиун", - сказал Римо. "Установить сигнализацию было бы несложно. Держу пари, Смит мог бы очень хорошо тебя починить".


Чиун отказался поддаваться на уговоры. Его взгляд не отрывался от пустого места на полке. Рядом со следами в пыли на прилавке лежал древний ржавый боевой шлем. Изъеденный коррозией сокол был заперт в постоянной борьбе за то, чтобы взлететь на передней части головного убора.


Выражение лица его учителя было таким несчастным, когда он смотрел на полку, что Римо не мог не почувствовать нарастающую печаль.


Римо чувствовал себя неуютно из-за того, что кто-то другой видел Чиуна в таком безутешном состоянии. Старый смотритель топтался на краю комнаты, масса морщин вокруг его постаревших глаз превратилась в узкие щелочки.


"Мы можем справиться с этим отсюда", - тихо прошептал Римо Пуллянгу.


Пожилой смотритель не был уверен, следует ли ему принять предложение белого ученика мастера Синанджу.


"Учитель?" спросил он.


Чиун не сказал ни слова. Он поднял руку с длинными ногтями, пренебрежительно махнув ею. Пуллянг с почтительным поклоном вышел из комнаты. Мгновение спустя входная дверь открылась и закрылась.


Мастер Синанджу продолжал угрюмо смотреть на пустое место на полке.


Это было не похоже на Чиуна. Его сердитая реакция на пропажу золотых монет - вот что было характерно для Чиуна. Но, по его собственному признанию, украденный из этой комнаты предмет ничего не стоил. И все же он, казалось, больше горевал о его потере, чем о потере своего любимого золота. Для Римо это не имело смысла.


"Чиун?" Мягко сказал Римо. "Если это так много для тебя значит, к черту Клюга. Мы пойдем за тем, кто это сделал. Я обещаю, ты все получишь обратно".


Чиун наконец поднял глаза. В его глазах все еще была печаль, но в них также была и толика гордости. "Ты хороший сын, Римо", - сказал Чиун. Римо почувствовал, как его сердце переполнилось.


"Послушай, я знаю, что все это значит для тебя. Для меня это тоже кое-что значит. Это наша история".


Чиун кивнул. "Так оно и есть", - мрачно сказал он. "Больше, чем ты думаешь. Подойди, Римо, сядь." Он указал на две каменные таблички на полу. Римо послушно опустился в сидячее положение на ближайшую плиту. Чиун присоединился к нему на другой, аккуратно расправляя подол кимоно цвета орхидеи вокруг согнутых ножницами коленей. Он легко освоился со своей ролью инструктора. Чиун закрыл глаза, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.


"Ты знаешь, Римо, о мастере Бал-Мунге", - начал Чиун.


Римо кивнул. "Я знаю, что его нет в списке отличников", - сказал он.


За долгую историю древнего дома ассасинов было несколько мастеров синанджу, которые тем или иным образом опозорили своих предков. Большинство из них были вычеркнуты из официальной истории. Бал-Мунг был одним из счастливчиков. На своих первых уроках Римо узнал имя Бал-Мунга наряду со всеми другими прошлыми Мастерами. Однако он больше ничему не научился. До сегодняшнего дня Бал-Мунг был просто именем в списке без какой-либо связующей истории.


"Я никогда не рассказывал вам историю мастера Бал-Мунга, - начал Чиун, - потому что это история, которая позорит наш Дом и все, что он представляет".


Чиуну было больно даже обсуждать это. Из уважения к своему учителю Римо удержался от остроумного замечания.


"Что он сделал?" Мягко спросил Римо.


"Бал-Мунг совершил самый тяжкий из грехов. Он растратил свое мастерство на поиски дурака", - с горечью сказал Чиун. "До него было два других Мастера по имени Бал-Мунг. После его опалы их имена были изменены в наших записях, чтобы не вызывать у них стыда из-за того, что их связывали с таким человеком. Позор тебе, Бал-Мунг, за Бесплодные поиски ".


"Должно быть, он был довольно ужасен, раз кто-то изменил имена предыдущих учителей". Римо нахмурился.


"По правде говоря, это было не так", - сокрушался Чиун. "До своего позора Бал-Мунг хорошо служил своему Дому и предкам. Он, конечно, не дотягивал до уровня Великого Вана. Но все же он был не совсем неадекватен."


Голос Чиуна стал менее интонационным по мере того, как он мрачно рассказывал болезненную историю позора Бал-Мунга. "Это произошло в Год Огненных лепестков Синанджу, по вашему западному летоисчислению до 500 года н.э. Случилось так, что в то время Бал-Мунг, Растрачивающий Драгоценное время, был известен как Бал-Мунг Добрый. Не великие, ибо это звание присваивается только после смерти. Но хорошие. Хорошее не значит плохое, Римо, запомни это."


"Итак, Бал-Мунг, - продолжал Чиун, - который в то время считался хорошим, отправился далеко от своего дома, чтобы трудиться на службе у великого короля. Этого короля звали Зигфрид, и он действительно правил народом, известным как Нибелунги. Король завоевал эту расу много лет назад и завладел их богатыми сокровищами. Это богатство было настолько огромным, что считалось достойным названия. Названное кладом Нибелунгов, это хранилище богатств и его владелец стали известны во всем мире. Новости о кладе Нибелунгов распространились даже по этим берегам, где мастер Бал-Мунг отдыхал между заданиями. Бал-Мунг был настолько захвачен рассказанными ему историями, что отказался от отдыха, чтобы отправиться в страну Нибелунгов."


"Он чуял наличные всю дорогу из Кореи", - вставил Римо.


"Я действительно говорил, Римо, что он был хорош", - напомнил ему Чиун. "Итак, Бал-Мунг и его слуга действительно проделали долгий путь через огромную пустынную территорию на западе. Неделями они шли по опасной местности. У людей, которых они встречали, кожа становилась бледнее, а глаза круглее. Слуга Хозяина сильно боялся этих людей с заоблачной кожей, боялся, что его хозяин привел его в страну мертвых и что это были призраки, чье проклятие заключалось в том, чтобы ходить по холодной земле с неуместно широкими глазами. Но мастер Бал-Мунг развеял страхи своего юного товарища. Синанджу много лет работал на белых, побывав в Греции и Риме. Но для его слуги все это было внове, и поэтому он продолжал в страхе.


"В конце концов они нашли двор короля Зигфрида, и Мастер предложил свои услуги в качестве защитника как соверена, так и золота".


"Держу пари, я знаю, какая из них его больше интересовала", - проворчал Римо.


"Золото, конечно", - фыркнул Чиун.


"В этом нет ничего удивительного".


"И их не должно быть, ибо, как я уже говорил вам, до сих пор Бал-Мунг демонстрировал качества Мастера синанджу, обреченного на посмертное величие".


"Так он получил работу?" Спросил Римо.


"Конечно", - сказал Чиун. "Репутация Синанджу распространилась даже на эту варварскую часть мира. Король немедленно назначил мастера Бал-Мунга своим королевским защитником. Вы, без сомнения, слышали, что Зигфрид обладал мощным мечом, а также плащом-невидимкой."


"По правде говоря, единственный Зигфрид, которого я знаю, был в "Стань умнее", - застенчиво признался Римо.


"Если отбросить твою необразованность", - сухо продолжил Чиун, - " история свидетельствует, что король Нибелунгов владел обоими этими предметами. История - как это часто бывает, когда ее записывают белые - неверна. Название могущественного меча Зигфрида, как говорят даже те, кто на Западе, называлось Балмунг. Это искажение имени Мастера, но не его выступления в качестве защитника короля Зигфрида ".


"Я полагаю, он также был плащом-невидимкой Зигфрида?" Спросил Римо.


"Это правда", - подтвердил Чиун. "В то время способность защищать себя в темноте была давно известна синанджу. Таким образом, две вещи, которым ошибочно приписывается величие правления Зигфрида, на самом деле справедливо приписываются Синанджу. Да здравствует Дом Синанджу ".


"Хорошо, вы рассказали мне о предыстории", - сказал Римо. "Но как Бал-Мунг Хороший стал Бал-Мунг Не очень хорошим?"


"Мастер Бал-Мунг много лет трудился на службе у короля Зигфрида. На самом деле, так много, что Зигфрид стал думать о нем как о друге".


"Упс", - сказал Римо. "Держу пари, это обошлось ему в кругленькую сумму".


Чиун кивнул. "Ошибочно предполагать дружбу королевского убийцы", - согласился Чиун. "И правильно воспользоваться преимуществом, когда король ослабляет бдительность. Хотя бы для того, чтобы проинструктировать будущих королей о безрассудстве такой самонадеянности ".


"Бал-Ман здорово надул его, не так ли?" Со знанием дела сказал Римо.


"Было решено, что в качестве последней дани величию синанджу все богатства Клада Нибелунгов будут завещаны Синанджу после смерти Зигфрида. При условии, что смерть наступила на позднем сроке жизни и не была вызвана неестественными причинами ".


"Я полагаю, Бал-Мунг каким-то образом получил дерьмовый конец палки", - предположил Римо.


"Зигфрид был убит негодяем по имени Хаган по приказу далкирии Брюнхильд. Вот его боевой шлем, - сказал Чиун, указывая взмахом руки на полку позади него, на которой стоял древний заржавленный головной убор и сопровождающий его сокол. "Найден рядом с его убитым телом".


"Итак, мы лишились добычи", - сказал Римо.


Чиун, казалось, был искренне удивлен. "Почему у нас должно быть?"


"Ну, это довольно очевидно. Вы сказали, что в конце жизни по естественным причинам. Парень был убит".


"А для королей нет более естественной причины для смерти, чем предательство", - сказал Чиун с вежливым удивлением.


"О, боже", - осторожно сказал Римо. Он знал, к чему это ведет. "А как насчет позднего возраста?" он бросил вызов.


"В чьей-либо жизни нет более позднего момента, чем момент смерти", - просто ответил Чиун.


"Бульдук", - сказал Римо. "Бал-Мунг честно проиграл добычу. Дело закрыто".


"Хотя я не согласен с вашими по-детски глупыми рассуждениями, ваш вывод послужил бы Бал-Мунгу. Если бы он счел это дело закрытым. Он бы не потратил годы на поиски потерянного клада Нибелунгов".


"Потерялся?" Спросил Римо. "Когда он потерялся?"


"Перед его убийством Зигфрид отправил Бал-Мунга в бессмысленное путешествие в Галлию. Пока он был в отъезде, Зигфрид спрятал золото в тайной пещере с сокровищами под могучей рекой, которую многие принимали за Дунай. Точное местоположение было известно только Зигфриду. Говорили, что те, кто построил туннель и перевез золото, были казнены, чтобы навсегда сохранить тайну ".


"Я думаю, старина Зигфрид был не таким большим болваном, каким его считал Бал-Ман", - сказал Римо. "Он припрятал это в качестве страхового полиса".


"Это не принесло ему пользы", - отметил Чиун. "Когда Мастер вернулся, он обнаружил тело короля Нибелунгов. Если бы Синанджу был рядом с ним, его смерти можно было бы избежать. Бал-Мунг провел остаток своего обучения в поисках Клада Нибелунгов. Он так и не нашел его. Чиун опустил голову, как будто это был личный позор.


"Так что насчет вещи, которая была украдена отсюда? Кусочек головоломки - принадлежал ли он Зигфриду или Бал-Мунгу?"


"Считается, что это предназначалось для синанджу. Перед своей смертью Зигфрид поручил резчику изготовить для него карту из четырех частей, на которой было подробно указано место захоронения сокровища. Четверть этого была найдена Бал-Мунгом рядом с телом короля. Оно упало в воду и, несомненно, было не замечено нападавшим ".


"Итак, где остальные три части?"


"Считалось, что у Хагана - убийцы Зигфрида - был один в его распоряжении. Считалось, что одна была отправлена бургундскому королю Гюнтеру, который приходился шурином Зигфриду. Говорили, что еще одна была передана незаконнорожденному сыну Зигфрида. Ничего из этого не известно наверняка, поскольку каждый кусочек головоломки охранялся его владельцами до паранойи. Каждый из них жаждал получить приз. Несколько главных игроков исчезли, пытаясь самостоятельно отыскать Клад. Бал-Мунг много лет охотился за сокровищем Нибелунгов, но так и не нашел его. В конце концов он вернулся в Синанджу, где с позором умер."


"И никто не смог выяснить из своего собственного раздела, где было тесто?"


Чиун покачал головой. "Каждый фрагмент карты детализировал только часть истинного местоположения Клада. Она была составлена таким образом, что без трех других ни один фрагмент был бы бесполезен. Когда эта комната была построена, предмет синанджу был помещен на эту полку как напоминание о безумии Балмунга ". Глаза Чиуна были полны печали, когда он смотрел на пустую полку.


Услышав эту историю, Римо обнаружил, что ему трудно набраться энтузиазма и отправиться за деревяшкой. Однако Чиун значил для него больше, чем кто-либо другой в мире. Если это было важно для Чиуна, то это было важно и для Римо.


"Мне жаль, Чиун", - сказал Римо, - "но я думаю, что могло быть намного хуже. Но мое обещание остается в силе. Если ты хочешь найти того, кто это сделал, можешь рассчитывать на меня".


Чиун кивнул. "Важно сохранить нашу историю", - заключил он. "Будущие поколения не должны забывать урок глупого Бал-Мунга".


"Хорошо", - сказал Римо, поднимаясь на ноги. "Я позвоню Смиту и узнаю, есть ли у него какие-нибудь идеи".


Чиун тоже поднялся на ноги, обнажив каменный квадрат, на котором он сидел. Мастер Синанджу начал ковылять к двери.


Римо вытянул шею, чтобы посмотреть на то место, где только что сидел Чиун.


"Есть кое-что, о чем я давно хотел спросить", - внезапно сказал Римо. "Что это?" Он кивнул на две каменные таблички, на которых они лежали. На поверхности каждой из них были выжжены какие-то древние письмена. Таблички, по-видимому, когда-то раскололись и скрепили обратно. Древние трещины пересекали камень крест-накрест.


Чиун пожал плечами. "Когда-то они имели некоторое значение для евреев. Вавилонский принц подарил их Дому в качестве бонуса после относительно легкого задания. Еще больше бесполезного хлама. Мой дедушка использовал их как подставки для книг. С этими словами Чиун вышел из комнаты.


Римо вгляделся в надписи на камне. На каждой было по пять отдельных строк. Всего десять.


Он вспомнил, как Чарлтон Хестон разбивал похожие планшеты в старом фильме.


Не желая думать о возможном значении того, что они с Чиуном использовали в качестве табуретов, Римо быстро вышел из библиотеки синанджу.


## Глава 14


Хороший ночной сон никак не помог Смиту избавиться от постоянной головной боли. Однако он прогнал усталость, которую он чувствовал более двух недель.


Он прибыл в Фолкрофт поздно, придя в ленивый час 7:00 утра, он только что занял свое место за письменным столом и открывал ящик в поисках первой утренней дозы аспирина, когда зазвонил синий телефон.


Он зажал трубку между плечом и ухом. "Да", - сказал он четко, откручивая крышку бутылочки с аспирином.


"Только я, Смитти", - объявил голос Римо. "Чиуну и мне нужна небольшая услуга".


"Что это?" Спросил Смит. Он бросил две таблетки обратно в пересохшее горло. Быстро взял стакан со стола и запил водой из-под крана.


Римо поспешно объяснил легенду синанджу о Бал-Мунге и предметах, взятых из дома Чиуна. В заключение он сказал: "Итак, я полагаю, что нам нужно знать, есть ли какой-то способ отследить монеты или резьбу по дереву".


"Это может быть возможно", - сказал Смит. Он включил свой компьютер, быстро войдя в систему. Он продолжал говорить, даже печатая. "Вы верите, что может быть связь между этим и Четверкой?"


"Почему я должен?" Спросил Римо.


"Я предположил, что в этом и был смысл вашего звонка", - объяснил Смит. "История, которую вы описали, - "Нибелунги". Это эпическая немецкая поэма, написанная примерно в 1200 году нашей эры".


"Чиун, ты не сказал мне, что эти люди были немцами", - сказал Римо по телефону.


"Прости меня, но я предполагал в тебе определенный уровень культурной эрудиции", - раздался издалека скрипучий голос Чиуна. "Очевидно, ошибка с моей стороны".


"Я бы не стал слишком самонадеянным", - проворчал Римо. "Это не совсем шедевральный театр, которым ты за последнее время насмотрелся до смерти".


"Я нашел их", - вмешался Смит, привлекая внимание Римо обратно к телефону.


"Все?" - Спросил Римо, удивленный скоростью, с которой директор CURE отслеживал предметы.


"Только монеты", - сказал Смит. "Следуя немецкому образцу, я решил начать поиск там. Представитель корейской культуры предложил их торговцу редкими монетами в Берлине. Торговец был обеспокоен тем, что монеты могут быть украдены, поэтому он обратился к властям. Когда их подлинность была подтверждена, кореец был передан под стражу своего посольства. Без объяснения причин, откуда они у него, он был отправлен обратно в Северную Корею, чтобы подвергнуться дисциплинарным мерам за их хранение ".


"Где монеты?"


"Их отправляют вместе с ним. Корейское правительство запросило их для использования в судебном процессе. Из-за дипломатической неприкосновенности представителя культуры они были бесполезны для немцев в качестве доказательства ".


- Как его зовут и когда он прибывает? - Спросил Римо.


"Кейджо Сок", - сказал Смит. "Его самолет приземляется в Пхеньяне в три часа по вашему времени".


"Спасибо, Смитти", - сказал Римо. "Я твой должник". Он повесил трубку. "Ты все это получил?" - спросил он, поворачиваясь к Мастеру синанджу.


"Я сделал", - сказал Чиун. Он нетерпеливо стоял у входной двери, засунув руки в складки рукавов кимоно. "Однако он не упомянул о резьбе".


"Они, вероятно, не слишком много думали об этом", - рассуждал Римо. "Монеты были бы для них важнее. В любом случае, сидеть здесь и думать об этом не принесет никакой пользы. Давайте пожмем друг другу руки".


Римо направился к двери. Когда он потянул за ручку, то с удивлением обнаружил, что втащил в дом кого-то, кто держался за ручку с другой стороны. Незваный гость налетел на него.


Римо схватил падающую незнакомку за плечи, ставя ее на ноги. Он собирался потребовать, чтобы она представилась, когда понял, что узнал ее лицо.


"Привет, Римо", - сказала Хайди Столпе. Она виновато улыбнулась.


"Я НЕ совсем ВВЕЛА тебя В ЗАБЛУЖДЕНИЕ", - пообещала Хайди.


Они мчались по шоссе прочь от Синанджу на правительственной машине, которую Римо забрал ранее в тот день со стоянки аэропорта Пхеньяна. За рулем был Римо. Хайди сидела рядом с ним спереди. Чиун расположился по-королевски в центре заднего сиденья.


"Я была в Южной Америке в поисках беглых нацистов", - продолжила она.


"Но это была только часть дела", - сердито сказал Римо. Замерзшие поля грязи проносились мимо мчащейся машины.


"Не сразу", - настаивала она. "Но в конце концов, да. Видишь ли, я потомок Гюнтера, чья сестра Кримхильда была замужем за Зигфридом".


"У твоих родственников, должно быть, самые глупо выглядящие надгробия в Нибелунге", - сказал Рерно. "Где бы, черт возьми, это ни было".


Хайди настаивала. "Я только недавно узнала о легенде, окружающей сокровище. Мой дядя умер, и я унаследовала замок моей семьи в горах Гарц. В его личных вещах была часть резьбы Гюнтера на блоке. Она находилась во владении моей семьи в течение полутора тысяч лет ".


"Эта резьба. Она в хорошем состоянии?" Спросил Чиун с заднего сиденья. Он изобразил незаинтересованность.


"Карта сохранилась нетронутой", - сказала она ему. Римо мог сказать, что Чиун был заинтригован. Однако Мастер Синанджу вел себя невозмутимо.


"И все же, - рискнул Чиун, - имея всего две секции, мы не приблизились к золоту".


"Не два раздела", - взволнованно сказала Хейди. "Три".


"Как это возможно?" Нахмурившись, спросил Чиун.


"В деревне Четырех в Южной Америке", - объяснила Хайди. "Пока вы двое гнались за Клюгом по туннелям, я обыскала вещи, которые он оставил. Одна из частей резьбы была упакована в коробку, но не взята с собой. Я полагаю, он не считал это решающим для того будущего, которое он запланировал для своей группы ".


"Подожди минутку", - сказал Римо. "Пока мы рисковали своими шеями, ты был на какой-то чертовой охоте за мусором?"


"Я не обязана перед тобой оправдываться", - фыркнула Хайди.


"Тебе чертовски повезло", - сердито ответил Римо.


"Как вы узнали, что в Клюге будет раздел карт?" Спросил Чиун, возвращая их к самой важной теме.


"Я не упоминала об этом?" - удивленно спросила она. "Согласно тому, что я узнала, он прямой потомок Зигфрида. Блок принадлежал его семье столько же, сколько мы владели нашими соответствующими секциями ".


"Вы использовали нас", - сказал Римо. "Вы знали о Клюге с самого начала. Вы использовали нас, чтобы безопасно добраться до деревни".


"Есть еще последняя четверть", - настаивал Чиун, демонстративно игнорируя Римо. "Которая, по слухам, попала в руки убийцы Хагена".


"Это произведение будет трудным", - задумчиво сказала Хайди. "По записям моего дяди я проследила потомков как Зигфрида, так и Хагена. Последний представитель семьи Хаган вымер примерно в то время, когда нацисты пришли к власти. Его земля и имущество были конфискованы по приказу Гитлера. Если и была четвертая уцелевшая часть, то она была утеряна еще тогда ".


Чиун откинулся на спинку стула. Проблеск надежды грозил угаснуть в его карих глазах. "Тогда мы тоже пропали", - посетовал он.


"Не обязательно", - подчеркнула Хайди. "У нас есть три из четырех разделов. Возможно, мы смогли бы собрать достаточно фрагментов карты, чтобы найти сокровище".


- Полагаю, мне не нужно напоминать тебе, Чиун, что она была в Синанджу, чтобы украсть нашу часть карты, - бросил Римо через плечо.


Чиун задумчиво погладил свою ниточку бороды. "Она предприимчива", - предположил Мастер Синанджу. "Это привлекательная черта. Что ты имела в виду, дочь Гюнтера?"


"Все, что мы восстановим, будет разделено девяносто на десять".


"Это было бы приемлемо", - кивнул Чиун. Хайди казалась удивленной. "Я не думал, что ты согласишься на такое соглашение. Согласно моим семейным записям, Дом Синанджу довольно жадный."


- Дай ему минуту, - предупредил Римо.


Чиун великодушно махнул рукой. "У нас незаслуженная репутация", - провозгласил Чиун. "Вы проделали большую работу. Вы заработали свои десять процентов".


"Бинго". Римо ухмыльнулся.


"Что?" Потребовала ответа Хайди.


"Это, несомненно, большая сумма", - сказал Чиун, подумав. "Возможно, мне следует разрешить тебе только пять. Что ты думаешь, Римо?"


"Не втягивай меня в это", - сказал Римо. Хайди была в ярости. Ее фарфоровая кожа покраснела. "Если кто-то и получит пять процентов, то это ты", - бросила она вызов.


"Ты с ума сошла, девочка?" Потрясенный Чиун спросил. "Ты не верила, что я позволю тебе украсть девять десятых моих денег?"


"Твои деньги?"


Чиун пришел в негодование. "Сокровище является законной собственностью Дома Синанджу. Если бы я того пожелал, я мог бы оставить всю сумму себе".


"Без моей половины карты твоя четверть бесполезна", - напомнила ему Хайди.


"А без моей четверти твоя половина бесполезна", - возразил Чиун.


Хайди кипела от злости. "Семьдесят / тридцать", - сказала она в конце концов. "Семьдесят достается мне", - быстро добавила она.


"Это нелепо", - фыркнул Чиун. "Шестьдесят / сорок. В пользу синанджу".


"Нет", - упрямо настаивала Хайди.


"Как беспристрастный наблюдатель, которому наплевать на золото, когда мокрый пукает в ветровке, почему бы не разделить его пополам?" Предложил Римо.


"Возмутительно", - огрызнулся Чиун.


"Об этом не может быть и речи", - фыркнула Хайди.


"В таком случае, вы оба уйдете с дидли. Точно так же, как ваши предки".


"Это сокровище - собственность синанджу", - кипел Чиун.


"Ты лишился их, когда был убит Зигфрид", - упрямо возразила Хайди.


"Ты ненормальная, женщина? Именно тогда это стало собственностью синанджу".


"Зигфрид спрятал Клад только потому, что не доверял твоему предку Бал-Мунгу", - горячо прорычала Хайди.


"Ложь!" Чиун взвизгнул. Руки сжались в костяные кулаки ярости. "Останови машину, Римо. Я ни на дюйм не продвинусь с тем, кто осмеливается пятнать имя моего любимого предка ".


"Во-первых, я не собираюсь останавливаться. Во-вторых, ты был не слишком милосерден к нему там, у себя дома", - напомнил ему Римо.


Чиун рявкнул по-корейски: "Я могу говорить о своей семье все, что хочу. Она может и не говорить".


"Хорошо, хорошо!" Хейди огрызнулась, злясь на то, что не может понять, о чем говорит Чиун. "Я согласна разделить пополам".


"Шестьдесят / сорок", - быстро сказал Чиун.


"Пятьдесят на пятьдесят", - твердо повторила Хайди.


На заднем сиденье Чиун фыркнул, обдумывая предложение. Наконец он нарушил молчание. "Хотя мое сердце разрывается, когда я отказываюсь от того, что так очевидно принадлежит мне, боюсь, я в твоей власти, женщина-дьявол. Пятьдесятнапятьдесят. И пусть ты подавишься своим нечестно добытым призом".


Мастер Синанджу откинулся на спинку заднего сиденья.


"Тогда мы договорились", - сказала Хайди, облегченно выдыхая. "Где находится твоя четверть карты?"


"Вот тут-то все и становится сложнее", - сказал Римо, улыбаясь.


"Почему?" Подозрительно спросила Хайди. Как будто в ее голове внезапно зажегся свет. Она развернулась на своем месте. "У тебя это есть, не так ли?" - спросила она Чиуна.


"Это было бы не так", - сказал Римо.


"Ты шутишь", - обвинила она.


"Нет", - радостно сказал Римо. "Вот почему мы здесь. Кто-то украл нашу секцию".


"Я не могу в это поверить", - сказала она, разворачиваясь обратно. "Останови машину".


"Леди, я делал это не для него - и чертовски уверен, что делаю это не для вас", - невозмутимо пообещал Римо.


"Это за гранью двуличия", - сказала она, пораженная.


"Неудивительно, что Зигфрид не доверял Бал-Мунгу. Вы - семейство лжецов. Остановите эту машину!"


"Я запомнил карту", - мягко сказал Чиун. Хотя до этого момента Хайди с каждой секундой становилась все более разъяренной, она мгновенно успокоилась. Она осторожно посмотрела на Мастера синанджу.


"Это правда?" подозрительно спросила она. Чиун осторожно постучал по пергаментной коже виска кончиком заостренного ногтя.


"Каждая деталь нашего раздела карты навсегда запечатлена в моей памяти", - любезно сказал он.


Хайди вопросительно посмотрела на Римо. Римо не обратил на нее никакого внимания, поскольку смотрел поверх капота мчащейся машины. Наконец она повернулась обратно к Мастеру Синанджу.


"Насколько хороша твоя память?" спросила она. Чиун не ответил на оскорбительный вопрос. Он просто смотрел на замерзшие рисовые поля, пока машина мчалась по пустому шоссе.


## Глава 15


Кейджо Сок не мог поверить, как быстро его задержали. Он всегда верил в элементарную нечестность каждого западного владельца магазина. К сожалению, он нашел последнего честного продавца в полушарии.


Торговец монетами дважды вызывал Сока обратно в свой магазин, прежде чем передать его властям. Сук думал, что мужчина набирается смелости, чтобы купить монеты, которые он украл из дома Мастера Синанджу. Оглядываясь назад, он понял, что мужчина проверял их подлинность. Без подтверждения права собственности на ранее неизвестную разновидность монет было установлено, что Сук, совершенно очевидно, был вором. Единственный вопрос заключался в том, как ему удалось проникнуть в Египет и выбраться из Него со своим украденным призом. Не обращайте внимания на тот факт, что находясь там, он обнаружил и разграбил неизвестную, но, по-видимому, безупречно сохранившуюся гробницу.


Сук понял, насколько бесполезно было бы объяснять, откуда у него монеты. Он решил просто тихо сидеть и принять любое назначенное наказание, надеясь, что не столкнется с Мастером Синанджу.


По правде говоря, Сук сомневался, что мастер Синанджу когда-либо узнает о краже. В этом хаотичном доме было так много сокровищ, что печально известный убийца не мог пропустить несколько монет и простой кусок дерева. Также на его родине было известно, что Мастер синанджу проводил большую часть своего времени на декадентском Западе, где ему было поручено обучать белого древним искусствам своей деревни. Было вероятно, что он не вернется в течение нескольких месяцев. Возможно, лет.


Рассуждая таким образом, Кейджо Сок сумел несколько успокоиться, когда немецкие власти передали его северокорейскому консульству в Берлине. Даже порванный хрящ и сломанная кость в его плече начали чувствовать себя лучше.


Его посольство отправило его в Северную Корею, где он будет помещен под арест в тот момент, когда его самолет приземлится.


Официальный правительственный самолет только что приземлился в аэропорту Пхеньяна. Когда машина медленно выруливала на остановку, Сук в последний раз воззвал к тем богам, которые еще могли прислушаться к вороватому коммунисту, чтобы Мастер Синанджу никогда не узнал о том, что он натворил.


РИМО ПРИПАРКОВАЛ МАШИНУ на том же месте, с которого он угнал ее утром.


Корейские солдаты, патрулировавшие аэропорт, обходили их стороной. Хотя было бы более чем разумно задавать вопросы такой странной группе, как они, репутации обоих мастеров синанджу предшествовали им. Им разрешили безнаказанно перемещаться по парковке, точно так же, как это было после приземления ранее в тот день.


Но на этот раз с ними была Хайди. Внезапно Римо пришла в голову мысль.


"Кстати, как ты сюда попала?" Спросил Римо. Он смотрел на ее очень бледную кожу и явно некорейские черты лица.


"Все возможно при надлежащих взятках", - сказала Хайди. Она явно не хотела обсуждать это дальше.


"Неважно". Римо пожал плечами.


Римо оставил остальных и вошел в терминал, чтобы спросить о рейсе из Германии. Он узнал, что он приземлился всего несколько минут назад.


Вернувшись на улицу, Римо вывел их группу через ограждение из металлической сетки на взлетно-посадочную полосу. Солдаты на посту попытались заглянуть туда, где Римо и Чиуна не было.


Только что был установлен трап для посадки сбоку правительственного самолета, и первые пассажиры начали выходить из самолета. Кейджо Сока вывели в наручниках в компании двух сотрудников северокорейской полиции.


Корейскому чиновнику по культуре хватило одного взгляда на бледно-фиолетовое кимоно на старике, который ждал его у подножия трапа. Его глаза расширились от испуга.


"Ааааа!" - закричал Кейджо Сок. Он развернулся и, грубо оттолкнув своих похитителей в сторону, помчался обратно вверх по лестнице, исчезая внутри самолета.


Распознав инстинкт бегства виновного человека, Римо и Чиун вскочили по одному на перила трапа. Они побежали вверх, запрыгивая на платформу наверху. Они последовали за Соком внутрь. Хайди была вынуждена проталкиваться мимо разгневанных пассажиров. Мужчины, сопровождавшие Сока, остались далеко позади, в дверях, опасаясь Мастера Синанджу и его протеже.


Внутри Чиун обнаружил Сока, съежившегося на полу за тремя последними сиденьями кареты. Он прижимал поврежденное плечо скованными руками.


"Вор!" мастер Синанджу бросился в атаку, глаза его были полны ярости.


Чиун схватил Сока за ворот куртки и рывком поднял перепуганного мужчину на ноги. Сук сильно вспотел.


"Не убивай его пока, Папочка", - предупредил Римо, подбегая к Чиуну сзади.


"Да!" - закричал Сук. "Пожалуйста! Не убивай меня пока!"


"Расскажи, что ты знаешь, вор!" Приказал Чиун. В качестве поощрения он похлопал Кейджо Сока взад-вперед по его залитому слезами лицу.


"Я знаю, что я украл у Славного Дома Синанджу и что я должен заплатить за свои действия", - всхлипывал Сук. Он держал свое раненое плечо подальше от Чиуна.


"И ты так и сделаешь", - прошипел Чиун.


"Но эта оплата должна быть кровью?" - взмолился Сук.


"Конечно", - ответил Чиун, как будто Сук был слабоумным.


"Обо всем можно договориться", - вызвалась Хайди Штольпе по-немецки. Она стояла позади Римо.


"Молчи, девка", - пригрозил Чиун.


Сук поднял на нее глаза с искрой надежды в глазах. "Да", - сказал он, также по-немецки. "Она права, учитель".


"Она женщина и, следовательно, неспособна быть корректной. Вы имеете дело со мной", - предупредил Чиун. "Где моя собственность?"


"Монеты есть у людей, которые сопровождали меня сюда", - ответил Сук.


"Римо", - рявкнул Чиун. Он мотнул головой в сторону мужчин, которые все еще стояли у двери. Римо послушно, хотя и несколько неохотно, направился к двери. Один из мужчин держал небольшой сверток - размером примерно с коробку из-под сигар. Он охотно передал его Римо.


"Жди здесь", - приказал Римо. Он трусцой вернулся к Чиуну. "Вот оно", - сказал он. Его тон был болезненно незаинтересованным.


Чиун вырвал коробку у него из рук. Открыв ее, он принялся перебирать монеты внутри. Они были завернуты в два длинных целлофановых тюбика.


"И это все?" спросил он, прекрасно зная, что так оно и было.


"О, да", - умоляюще сказала Сук. "Они все там".


"Очень хорошо", - сказал Чиун. Захлопнув коробку, он протянул ее Римо. "Где другой предмет?"


"Другой предмет?" Спросил Сук. Он был напуган сверх всякой причины.


"Резьба по дереву", - вставил Римо.


"Ах, это. У меня его больше нет".


"Что!" Чиун взревел.


Старик поднял Сок так, словно тот весил не больше пакета бесплатных орешков кешью. Хлопнув рукавами кимоно, он швырнул Сок о переборку самолета. Сук со всей силы ударился о стену. Он болезненно сполз на сиденье у окна.


Чиун снова был на нем. Снова рывком подняв хнычущего мужчину на ноги, Мастер Синанджу отшвырнул Сока на другую сторону самолета. Когда он врезался в дальнюю стену, ближайшее окно из оргстекла треснуло под локтем Сока. Его кости пострадали не лучше.


Сук взвизгнул от боли. Он отпрянул к стене, когда Чиун снова приблизился к нему.


"Я знаю, у кого это", - умоляла Сук, баюкая его руку.


"Кто?" Требовательно спросил Чиун.


"Мужчина. Немец", - задыхаясь, сказал Сук. "Adolf Kluge."


"Kluge?" - Спросил Римо, подходя к Чиуну сзади. Впервые эта напрасная поездка начала его интересовать.


"Kluge?" Чиун набрал воздуха в легкие. - Кто этот дьявол, который выскакивает на каждом моем шагу? - спросил Чиун. Задавая вопрос, он так сильно встряхнул Кейджо Сок, что у вора задребезжали коренные зубы.


"Я не знаю", - заныл Сук. "Он обратился ко мне год назад по деловым соображениям. Он хотел, чтобы я выступил посредником в сделке между нашим правительством и одной из его компаний. Только на прошлой неделе он попросил меня украсть кусок дерева ".


"Где мы можем его найти?" Спросил Римо.


"Я не знаю", - выдохнул Сок. "Он всегда звонил мне. Он собирался связаться со мной еще раз, когда он... - он пристыженно опустил глаза, - когда заберет остаток, причитающийся мне за то, что я забрал резьбу.


"Итак, Клюг рассчитывал получить какие-то наличные", - сказал Римо.


"Что?" Спросила Хайди. Она не поняла ни слова из того, что только что было сказано, до последнего комментария Римо на английском. "Какое отношение к этому имеет Клюге?"


"Он тот, у кого есть наша четверть", - объяснил Римо.


"Ненадолго", - сказал Чиун. Он повернулся обратно к Сук.


"Пощады", - взмолился вор. Он стоял на коленях, неудержимо рыдая.


Губы Чиуна скривились, когда он оглядел жалкую фигуру перед ним. "Ты получишь это, хотя и не заслужил", - произнес он нараспев.


Жесткая рука отвела назад и выстрелила вперед, ударив Сока в грудь. Глаза вора расширились, когда его хрупкое сердце взорвалось в грудной клетке. Сук упал вперед на покрытый ковром проход самолета, изо рта у него натекла темно-красная лужица.


Чиун забрал у Римо коробку с приклеенными монетами. Развернувшись, он подошел к ожидающей корейской свите Сока.


"Ты", - сказал Чиун, указывая на одного мужчину. "Отнеси это в мою деревню. Мой смотритель будет там, чтобы забрать это ". Предупреждающий гвоздь нашел точку на горле мужчины. "И имейте в виду, я точно знаю, сколько их там".


Чиновник бросил взгляд на тело Сока. Он не осознавал, что начал с энтузиазмом кивать.


"Да, мастер синанджу. Сию минуту, Мастер синанджу".


Он взял коробку дрожащими руками, выбежал за дверь и спустился по лестнице. Мгновение спустя Римо заметил его в окно, бегущего изо всех сил по холодному асфальту.


"И ты", - сказал Чиун другому. "Убери эту падаль с самолета Мастера Синанджу". Он указал на тело Кейджо Сока.


"Немедленно, мастер синанджу", - сказал правительственный агент.


Когда агент протолкался по проходу и неуклюже взвалил труп на плечи, Римо бочком подошел к Чиуну.


"Ваш самолет?" спросил он.


"Это меньшее, что они могут сделать, учитывая мое испытание", - сказал Чиун. "В конце концов, именно представитель этого презренного режима нарушил неприкосновенность Дома Учителя". Оправданный таким образом, он прошел мимо Римо и занял свое обычное место над левым крылом самолета.


"Я надеюсь, что презренный режим согласен с тобой", - пробормотал Римо, качая головой.


Он повел смущенную Хайди Столпе обратно по проходу. Охранник прошел мимо в другом направлении, неся тело покойного Кейджо Сока.


## Глава 16


Адольф Клюге ненавидел жить впроголодь. Будучи главой IV, он привык к роскошному образу жизни. Теперь он был вынужден выпрашивать каждую порцию еды.


Когда он принял руководство IV, одним из его первых действий было разорвать связи организации с немецким неонацистским подпольем. Он считал, что годы, потраченные его предшественниками на эти группы, были потрачены впустую.


Но Клюге не был лишен некоторого видения. Он каким-то образом спланировал день, когда он мог оказаться в ситуации, в которой оказался сейчас. Должно быть, это было на каком-то инстинктивном уровне, потому что он, конечно, никогда по-настоящему не ожидал, что это произойдет. К счастью для него, его инстинкты были верны.


Клюге поступил мудро, не порвав связи IV со всеми неонацистскими группами. Те, кто остался, хотя и не горели желанием расставаться со своими деньгами, были преданы делу и, следовательно, Адольфу Клюге. Они поделились с ним тем немногим, что у них было.


Это было единственно верным решением. В конце концов, когда-то это были деньги Клюга.


Ощущая легкость своего кошелька на каждом шагу, Адольф Клюге вошел в вестибюль берлинского банка Unser Fanatischer. Пытаясь сохранить чувство высокомерия, которое он демонстрировал всю свою жизнь, Клюге смело прошествовал к столу администратора.


"Пожалуйста, сообщите мистеру Рифеншталь, что я желаю его видеть", - сказал он официозно.


Женщина знала, что Клюге был крупным вкладчиком в Unser Fanatischer. Она немедленно набрала внутренний номер менеджера банка, не подозревая о трудных временах, которые недавно обрушились на герра Клюге.


Она узнала достаточно скоро.


Когда Рифеншталь сняла трубку, секретарь в приемной сообщила ему о просьбе Клюге. На другом конце провода было много разговоров - гораздо больше, чем было бы несколько коротких недель назад.


Секретарша занервничала. Смутившись, она попыталась избежать зрительного контакта с Клюге, который стоял, становясь все более сердитым, перед ее полированным столом в форме раковины.


Управляющий банком на самом деле пытался избегать его! Это совсем не похоже на то, как этот человек всегда заискивал перед Клюге, когда глава IV контролировал миллионные счета.


Это было больше, чем Адольф Клюге мог вынести. Бросившись через стол, он вырвал телефон из рук испуганной секретарши.


"Послушай меня, ты, жирная прусская свинья", - прошипел Клюге. Он был так зол, что от его слов в трубку брызнула слюна. "Мне нужен доступ к моей банковской ячейке. И если ты не хочешь, чтобы я передал тебя национальной банковской комиссии, я бы посоветовал тебе немедленно тащить свою жирную тушу сюда!" Он швырнул телефон на рычаг.


Пыхтя и отдуваясь, как будто здание было в огне, Отто Рифеншталь появился на лестнице в вестибюле двенадцать секунд спустя.


"Герр Клюге", - подобострастно взмолился он. "Простите ошибку. Мне дали понять, что вы были кем-то другим". Вытирая лоб мокрым носовым платком, он бросил соответственно недовольный взгляд на секретаршу.


"Моя депозитная ячейка", - сказал Клюге, плотно сжав челюсти. Его глаза метнули горящие кинжалы в дородного менеджера банка.


"Конечно". Мужчина нервно улыбнулся. Рифеншталь быстро отошла вразвалку от стола. Клюге последовал за ним, сцепив руки за спиной, пальцы тревожно сжимались и разжимались.


Они обошли окошки кассиров, направляясь к дверному проему в конце длинного ряда застекленных кабинок. Длинный коридор, вдоль которого располагалось несколько кабинетов, привел к еще одной двери - на этот раз из полированной стали. Рифеншталь воспользовалась специальным ключом от цепочки, прикрепленной к его обширному животу, чтобы попасть в комнату.


Короткий коридор вел к голой арке. Она вела в большую внутреннюю комнату. Вдоль трех из четырех стен выстроились банковские сейфы. Там были сотни простых металлических дверей, каждая с двумя прорезями, предназначенными для двух отдельных ключей.


Здесь всегда было прохладно, даже летом. Зимой было еще хуже. Клюге вздрогнул, когда они проходили мимо рядов одинаковых коробок и подошли к шкафам побольше, которые стояли вдоль самой узкой стены. Они были такими же большими и простыми, как школьные шкафчики.


"Что это было, герр Клюге?" Нервно спросила Рифеншталь.


"Achtzig," Kluge said.


Рифеншталь подошла к восьмидесятому шкафчику и вставила свой главный ключ в нужную щель. Клюге вставил свой собственный ключ с цепочки, которую достал из кармана.


Они одновременно повернули ключи. Замки послушно щелкнули. Клюге потянул на себя ручку, и дверь распахнулась, обнажив большую металлическую коробку.


"Дай мне знать, когда закончишь", - сказала Рифеншталь.


Когда Клюге больше ничего ему не сказал, благодарный менеджер банка поспешил из прохладной комнаты. Как только Рифеншталь ушла, Клюге поднял большую коробку со дна шкафчика. Держа его перед собой, как священную реликвию, он поставил его на один из нескольких столов, которые были расставлены по центру зала. Вставив тот же ключ, который он использовал в дверцу сейфа, Клюге открыл замок на крышке большого ящика.


Внутри было немного. Просто пыльная коллекция бесполезных вещей, которыми гордился его отец. Вещи, о которых Клюге никогда по-настоящему не беспокоился с тех пор, как занял свой пост главы IV.


Родословная его семьи была с любовью записана и сохранена. Не то чтобы Клюге когда-либо верил, что он прямой потомок главного героя "Нибелунгов" Зигфрида. Вся история была переписана где-то в конце прошлого века. Страницы книги, в которой было записано генеалогическое древо Клюге, пожелтели от времени.


Клюге только недавно начал верить старым историям. Встреча с мастерами синанджу стала катализатором. Если они были реальными, то, возможно, причудливые истории его отца тоже были правдой.


Глядя на эти страницы, он только жалел, что у кого-то не хватило исторического чутья спасти оригинальные рукописи, из которых была составлена эта книга. Они были бы бесценны. Клюге отложил книгу в сторону.


Помимо единственной рукописи, в углу коробки был засунут свернутый нацистский флаг. Память о военных днях его покойного отца. Там был другой разнообразный хлам - Железный крест, старые письма. Клюге инстинктивно обратился к двум письмам, которые были написаны и подписаны самим Гитлером. Он всегда искал эти два, даже будучи мальчиком. Он мгновение рассматривал их загнутые края, прежде чем отложить в сторону.


Это была жалкая куча бесполезного хлама.


Предмет, который искал Клюге, был внизу. Поверх него, наполовину засунутая в пожелтевший конверт, лежала старая фотография.


Клюге взял конверт. Вытащив фотографию, он внимательно ее рассмотрел.


Он был разочарован, обнаружив, что все было не так, как он надеялся. Большинство деталей карты были четкими; однако в правом нижнем углу изображения произошло непреднамеренное размытие.


Он мысленно проклинал себя за то, что не был уверен, что коробка с IV разделом карты была унесена вместе с остальными его личными вещами. В конце было так много планирования, и, по правде говоря, хотя он с самого начала представлял, что деревня обречена, он никогда не ожидал, что люди из Синанджу найдут способ разорить секретную нацистскую группу. Он всегда думал установить IV в другом месте. Теперь, когда его бизнес прекратился и он был вынужден прибегнуть к археологическому расследованию, все, что ему оставалось, - это старая размытая фотография.


Ну, не все, понял он.


Последний предмет в коробке был в старом черном фетровом пакете, который Клюге осторожно поднял со дна металлического контейнера. Развязав грязный шнурок у горловины сумки, Клюге достал изнутри плоский квадратный предмет.


Клюге изучил детали принадлежащей его семье части резьбы по блокам Зигфрида. Она была в отличной форме. Фактически, лучшей форме, чем IV квадрат.


Этот кусочек головоломки, который сейчас отсутствует, был собран его отцом в период расцвета могущества нацистской Германии. Потомки семьи Хагана были слабыми. И, по странной прихоти судьбы, в то неудачное время истории они оказались членами определенной религиозной секты, которая не соответствовала прогрессивным реформам фашистского правительства.


После того, как они были мертвы, отец Клюге разграбил их имущество. В результате его поисков была обнаружена не только резьба по камню, но и витражи, которые в конечном итоге были установлены в южноамериканской крепости IV.


Клюге полагал, что он в долгу перед семьей Хейген. Если бы не фотография Зигфрида, держащего кусок блока в той витрине, он, возможно, никогда бы не осознал значение уже имеющихся у него секций.


Клюге быстро сунул кубик, а также фотографию недостающей детали в матерчатый мешочек. Положив остальные предметы в сейф, он закрыл крышку. Он положил контейнер обратно в шкафчик, плотно закрыв дверцу.


После того, как он запер дверь, он взял черную сумку со стола.


Хотя блока Хагана больше не было в его распоряжении, у него была его фотография. Это, наряду с разделом его семьи и разделом синанджу, так заботливо предоставленным Кейджо Соком, уже дало ему довольно четкое представление о том, где может быть спрятано сокровище.


Но ему нужно было знать наверняка. Оставался один раздел. И Адольф Клюге знал, где это будет.


Он поспешил из комнаты, не потрудившись сказать тучному банковскому менеджеру Рифеншталь, что с него хватит.


## Глава 17


Правительство Северной Кореи проявило удивительную щедрость, предоставив свой самолет мастеру Синанджу и его партии. При условии, конечно, что Мастер Синанджу не возложит вину за действия Кейджо Сока на правительство Северной Кореи.


По радио пилота Чиун категорически заявил, что провизии не будет. Правительственные власти сказали, что это тоже хорошо, и велели пилоту делать то, что ему сказали.


Самолет был благополучно заправлен, и ему разрешили вылететь из аэропорта Пхеньяна без задержек. К радости Римо и разочарованию Чиуна, в самолете не крутили британские комедии ситуаций.


Долгий перелет обратно в Германию прошел без происшествий. Когда самолет, наконец, начал снижаться над Берлином, Римо посмотрел в окно на быстро вырастающие крыши.


"Такое чувство, что мы только что ушли отсюда", - пожаловался он.


"Я не буду жаловаться", - сказала Хайди со своим мягким испанским акцентом. "Я провожу здесь слишком мало времени".


"Не говори о расходах, мошенник", - обвинил Чиун с места позади них.


"Он собирается начать снова?" - Спросила Хайди у Римо.


"Тебе следует знать о нем одну вещь", - объяснил Римо. "Он может затихнуть на один-два континента, но на самом деле никогда не останавливается".


- В самом деле, Римо, я не понимаю, зачем тебе общаться с этим пройдохой, - крикнул Чиун через спинку сиденья. "Мы просто согласились вести с ней дела - мы не обязаны быть с ней любезными. Смотрите на нее так, как вы бы смотрели на крысолова или Закоренелого Ротор-мэна".


"Это твое дело, Папочка", - напомнил ему Римо. "На данный момент я просто собираюсь присоединиться к зап Клюге".


"Помни об этом, когда мы найдем золото", - предостерег Чиун. С этими словами Мастер синанджу замолчал.


Римо закатил глаза. "Если мы найдем это", - пробормотал он.


"У нас есть три четверти карты", - напомнила ему Хайди. "Успех может быть в наших руках". Она безмятежно кивнула. "Так и должно было быть".


"Как так?" Скучающим тоном спросил Римо. Он смотрел в окно на регламентированные линии взлетно-посадочной полосы аэропорта Тегель.


"Зигфрид на самом деле был довольно умен", - сказала Хайди. "Согласно моим семейным записям, которые восходят ко времени изготовления резьбы, Зигфрид пожелал, чтобы деньги были разделены поровну во время его кончины. У его сына был бы сегмент, как и у каждого из наших предков. Во время его смерти было бы обнаружено местонахождение четвертого фрагмента, и три заинтересованные стороны смогли бы найти Клад. Тогда мы могли бы разделить это на трети ".


Позади них Чиун фыркнул. "Чушь собачья", - вызвался он.


Хайди рванулась вперед. "Поскольку наши две фракции объединились, нам нужно всего лишь взять на борт потомка Зигфрида. Если он захочет, мы все могли бы стать намного богаче к утру".


"Подожди минутку", - сказал Римо, отворачиваясь от окна. "Ты же не говоришь о заключении сделки с Клюгом?"


"При необходимости", - признала Хайди.


"Любые отдельные сделки, которые вы заключите, будут заключаться из ваших пятидесяти процентов", - вставил Чиун.


"Подумай о другом варианте", - сказал Римо Хайди. Она пожала плечами.


"Нам не обязательно заключать сделку", - предположила она. "При условии, что мы получим его долю в вырезании блоков".


"Никаких сделок", - твердо сказал Римо. Он снова повернулся к маленькому окошку. Взлетно-посадочная полоса аэропорта быстро поднималась им навстречу.


Хайди вздохнула. "Как пожелаешь. Однако это позор. Мы зашли так далеко, чтобы исполнить желания древнего героя. По замыслу Зигфрида, это задание должно было стать групповой работой тех, кто заслуживает сокровища ".


"Я заслужил все это", - раздался писклявый голос Мастера Синанджу.


Корейский самолет приземлился с сильным толчком и визгом шин.


ОЖИДАЯ в машине, Хирн Цайтцлер дотронулся тонкими кончиками пальцев до маленькой повязки телесного цвета на своем носу.


Все еще было больно, но далеко не так сильно, как тогда, когда у него вырвали кольца из носа.


Это было две недели назад.


Две недели с тех пор, как убийца с мертвыми глазами напал на Хирна и его друзей-неонацистов в гробнице Швайнебратен в Ютербоге. Две недели с тех пор, как один и тот же человек убил Гаса Холлоуэя и Кемптена Ольмутц-Гогенцоллеркирхена. Две недели с тех пор, как прекратились убийства сторонников нацизма. Убийца, очевидно, исчез.


И с его уходом те, кому посчастливилось пережить его нападения, сплели истории о великом героизме, в которых они играли двойную роль и жертвы, и героя.


Нос Хирна был разорван так сильно, что потребовалось более сорока швов, чтобы собрать его обратно. Большую часть последних двух недель он провел в сильной боли, а его хоботок был щедро обмотан марлевыми бинтами. Однако любого дискомфорта, который он, возможно, испытывал, было недостаточно, чтобы помешать Хирну заявить, что он был одним из тех, кто остановил убийцу на его пути.


Поскольку нападения убийцы прекратились после его встречи с Хирном, он чувствовал себя в безопасности, хвастаясь этим.


Конечно, у него хватило здравого смысла подождать полторы недели, прежде чем поднимать этот вопрос среди неонацистских пивных. В конце концов, Хирн был не совсем глуп. Последнее, чего он хотел, это вызвать сердитое возвращение человека, который освободил его не только от колец в носу, но и от большей части хрящевого гребня между полушариями носа.


Как только он начал плести свои небылицы, Хирну потребовалось чуть меньше двух дней, чтобы по-настоящему поверить в свои собственные истории о смертельной встрече с таинственным убийцей.


Пока они ждали в машине, Хирн и его товарищи-бритоголовые коротали время, смеясь и ругаясь, пересказывая историю друг другу. Каждому из мужчин удалось еще больше приукрасить рассказ.


Одному из двух других - юноше по имени Эрвин - уже прокололи остатки носа. Серебряная свастика свисала на цепочке из скопления глубоких красных борозд там, где его кожа была соединена воедино.


"Это было больно?" Спросил Хирн, указывая на цепь. В данный момент у него не было сильного желания, чтобы кто-то совал что-либо ему в нос.


"Не так сильно, как это было больно для того американца!" Сказал Эрвин с хриплым смехом.


Хотя они понятия не имели, что он имел в виду, другие скинхеды оглушительно расхохотались.


Воздух внутри автомобиля был зловонным, внутренние поверхности окон были покрыты густым туманом конденсата. Их смех доносился до тротуара снаружи. В конце концов, и с большим трудом, они взяли себя в руки. Со слезящимися глазами они делали большие глотки из банок с густым немецким пивом.


"Он придет?" Спросил Эрвин после того, как допил свое пиво. Он почесал кончик носа.


Он все еще не мог заставить себя сделать это. Он боялся, что его нос отвалится под пальцами - "Который час?" он спросил.


Как по команде, задняя дверь автомобиля распахнулась. Троица бритоголовых рылась в куче мусора на сиденьях и полу в поисках своего оружия. Только Эрвин нашел свое. С пассажирского сиденья он направил пистолет на фигуру, которая забиралась в заднюю часть машины рядом с Хирном Цайтцлером.


Когда Эрвин сделал это, Адольф Клюге схватил пистолет левой рукой, одновременно бросаясь вперед правой. Удар кроликом пришелся в нос Эрвина, похожий на лоскутное одеяло.


Взвыв от боли, Эрвин выпустил пистолет. Он схватился за нос, из которого начало вытекать несколько крупных отверстий, ни одно из которых не было в обычных отверстиях.


Клюге устроился рядом с Хирном, бросив пистолет Эрвина к горе выброшенных банок в пространстве для ног. "У меня нет времени на твою глупость", - предупредил Клюге.


"Хайль Гитлер", - гордо сказал Хирн. Он произносил слова невнятно.


Клюге проигнорировал его. "Мы должны поторопиться", - сказал он Хирну.


Эрвин снова закричал, когда на переносице у него открылся свежий шов.


"Заткни ему рот", - прошипел Клюге человеку за рулем.


Другой скинхед на переднем сиденье сделал все возможное, чтобы утихомирить Эрвина. Казалось, это помогло, потому что дало истекающему кровью неонацисту кого-то, на ком он мог излить свой гнев.


Когда двое мужчин на переднем сиденье подрались, Клюге сосредоточился на Хирне.


"Вы связались со своими людьми?" - спросил командир IV.


"Да, сэр", - пьяно воодушевился Хирн. "Сколько?"


"Почти сотня", - сказал Он.


"Сколько?" Клюг повторил, на этот раз более сердито.


Хирн взглянул на Эрвина. Он все еще истекал кровью, сражаясь с водителем. Его руки были скользкими от крови.


"Пятьдесят восемь", - признался Хирн. "Но я назвал сто, - быстро добавил он. "Больше ста. Но это были все, кто согласился пойти. Вы должны понимать, герр Клюге, неудача в Париже летом ослабила движение. Ни у кого не хватит духу на это. А американский убийца, который убивал наших людей, нанес еще больший ущерб. Мы втроем остановили его слишком поздно."


"Ты вообще не остановил его, идиот!" Рявкнул Клюге. "Прибереги свои рассказы о славе для дураков, с которыми ты проводишь свои пьяные ночи".


Хирн был похож на наказанную собаку перед своим разъяренным хозяином. Он стал очень тихим, нервно уставившись на главу IV.


"Пятьдесят восемь", - пожаловался Клюге самому себе. Он покачал головой. "Придется обойтись". Он повернулся к Хирну. "Вы арендовали транспортные средства?"


"Я поручил своим людям сделать это сегодня утром".


"Хорошо. Проследи, чтобы все твои люди явились на назначенное место встречи. Я хочу, чтобы там было пятьдесят восемь, Хирн. Не пятьдесят шесть. Не пятьдесят семь. Это будет достаточно сложно с таким небольшим количеством. Это понятно?"


Хирн посмотрел на Эрвина. Кровотечение замедлялось, но он все еще представлял собой окровавленное месиво.


"Да, сэр", - с энтузиазмом ответил Хирн.


"Отлично", - сказал Клюге. "Теперь, прежде чем мы сможем отправиться в эту экспедицию, мне нужно кое-что напоследок".


"Сэр?"


Голубые глаза, омытые серым, уставились на молодого бритоголового.


"Мне нужно, чтобы ты украл кусок дерева".


ФАМИЛЬНЫЙ замок ШТОЛЬПЕ был огромным старинным сооружением, покоящимся на зазубренной каменной плите в горах Гарц в регионе Нидерсахсен на севере центральной Германии. Он угрюмо раскинулся на скалистом горном пике, создавая отвратительный контраст с прекрасной сельской местностью ранней зимы, через которую они только что проехали.


Когда они подъезжали по извилистой черной дороге к главному входу в замок, Римо отметил, что единственное, что могло бы дополнить картину, - это вспышка молнии и пара воющих волков.


- Не хочу показаться грубым или что-то в этом роде, - сказал Римо, когда они проходили под ржавой опускной решеткой в просторный внутренний двор, - но это, должно быть, самый ветхий замок, который я когда-либо видел.


"Это было в моей семье на протяжении поколений", - возразила Хайди с отсутствующим взглядом в ее лазурных глазах. По ее тону Римо мог сказать, что она не была не согласна с его оценкой. Следуя указаниям Хайди, он свернул на ровную дорожку, огибавшую внутренние зубчатые стены. Римо припарковал их арендованную машину возле массивного каменного входа в высокий круглый донжон.


"Что это?" - с отвращением спросил Мастер синанджу, когда они вышли из машины. Он указал на глубокую борозду, которая была вырезана вдоль внешней стены внутренней башни.


Щеки Хайди вспыхнули. Римо был удивлен, что женщина, которая была такой храброй и безжалостной в Южной Америке и Корее, может быть смущена.


"Идея моего дяди. Он был последним Штольпе, который жил здесь. Предполагается, что это ров".


"Ров?" Спросил Чиун. "Внутри? Скажи мне, девочка, почему твоего дядю не отправили в сумасшедший дом?" Это искажение, очевидно, является работой ненормального ума ".


И снова Хайди не стала спорить.


"Он думал, что это изображение замка, которое понравится людям. Видите ли, в лучшую погоду мы вынуждены сдавать его туристам", - грустно сказала она.


Римо не мог не посочувствовать ей. "Это позор", - сказал он в утешение.


"Позор?" Чиун усмехнулся. "Это преступление. Такой прекрасный дом, как этот, никогда не должен быть передан жирным американским любителям гамбургеров и их визжащим отпрыскам".


"Я согласна". Хайди кивнула. "И этого больше не повторится, если мы добьемся успеха. Пойдем, резьба здесь".


Она провела их вверх по полудюжине крутых ступенек и через закругленную дверную раму старого крыла подземелья.


"Это здание построено еще до правления Оттона Великого", - заметила Хайди, ведя их по узкому коридору.


Чиун фыркнул.


"Я опять что-то не так сказала?" Осторожно спросила Хайди.


"Просто, на наш взгляд, Отто был не так уж хорош", - сказал Римо. "Он использовал нас, чтобы мы помогли ему отбиться от мадьяр и поработить поляков и богемцев, но потом его полностью захватила Римская церковь. Что, - сказал он Чиуну, - я не думаю, что это такая уж плохая идея.


"Говоришь как человек, которого воспитывали девственницы, носящие платок", - прокомментировал Чиун.


"Монахини были не так уж плохи", - сказал Римо, защищаясь.


"Продолжай", - сказал Чиун, ударяя себя в грудь. "Защищай их, если чувствуешь, что должен. Каждое неблагодарное слово все глубже вонзает нож в больное сердце твоего бедного старого отца".


"Засунь в это носок, Таллула Бэнкхед", - предложил Римо.


Коридор заканчивался узкой лестницей. Она вела вниз, в старое подземелье замка. У подножия лестницы была слегка приоткрыта точная копия старомодной деревянной двери. Мерцающий свет факелов, а также приглушенные голоса доносились из соседней комнаты. Послышался звук металла, скребущего по камню.


"Здесь не должно никого быть", - прошептала Хайди.


Римо прижал пальцы к губам. Они с Чиуном скользнули вниз по лестнице, производя не больше шума, чем пара тысячелетних духов. Хайди последовала за ними на цыпочках.


Голоса становились громче по мере приближения к открытой двери.


"Откуда мне знать?" - спросил кто-то по-немецки. "Он сказал, что это было за одним из них".


"Я их уже проверил", - настаивал другой.


Римо, который был единственным членом их группы, не владевшим немецким языком, высунул голову из-за дверного косяка. Он заметил три фигуры внутри одной из камер подземелья. Их действия были освещены горящим факелом, который был воткнут в металлический обруч в стене.


Римо был удивлен, обнаружив, что узнал троицу бритоголовых. У каждого из троих мужчин, которых он встретил в похоронном зале Швайнебратен, был лом, которым он забивал большие щели между камнями в стене камеры.


"Подожди здесь", - прошептал Римо Хайди. Заинтригованный, он неторопливо вошел в комнату вместе с Мастером синанджу. Мужчины в камере были настолько поглощены своей работой, что не заметили своих посетителей.


Римо остановился у ржавых прутьев камеры. Он прислонился к открытой двери.


"Привет, ребята", - весело сказал Римо. "Что вы здесь делаете, вынюхивая что-то?"


Троица бритоголовых чуть не выпрыгнула из своей шкуры. Как только они увидели, кто с ними заговорил, их первоначальное удивление переросло в стратосферу крайнего ужаса.


Три отдельные руки инстинктивно метнулись к трем отдельным носам.


"Хорошо", - сказал Римо, входя в камеру. "Нам не обязательно заново знакомиться. Что ты здесь делаешь?"


Камера была маленькой. Слишком маленькой для долгих маневров. Несмотря на это, страх Эрвина перед ужасающим нацистским убийцей взял верх над ним. Когда Римо приблизился, он взял свой лом двумя руками и яростно замахнулся им на голову Римо. По крайней мере, таков был поспешно вынашиваемый план Эрвина.


Однако в том месте, где лом должен был соприкоснуться с лицом Римо, что-то пошло совершенно не так. Голова Римо больше не была там, где должна была быть.


Даже когда его глаза зафиксировали тусклое остаточное изображение Римо, уклоняющегося с пути его мощного замаха, импульс Эрвина понес тяжелый лом по широкой дуге. Прут просвистел по камере, с громким завершением врезавшись в лоб третьего бритоголового. Мужчина рухнул, как недожаренный штрудель, на влажный каменный пол камеры.


Мозг Эрвина пытался осознать, что только что сделало его тело. Он тупо уставился на труп своего друга. Он был настолько поражен тем, что произошло, что не почувствовал, как лом вырвали у него из рук. Он лишь на мгновение осознал, что металлический стержень был загнут над задней частью его черепа. Затем он уже ни о чем не осознавал.


Римо бросил искореженный ломик на тело Эрвина.


"Вот и все для Ларри и Керли", - сухо сказал он. Римо повернулся к выжившему бритоголовому.


"Нас послали найти кусок дерева", - выпалил Хирн. Его рука все еще была прикрывала перевязанный нос.


"Это было то, чего они добивались", - взволнованно сказала Хайди Столпе. Она прошла мимо Чиуна и направилась в камеру.


Хайди потянула за ржавые наручники, прикрепленные к стене. Они легко отошли вместе с фасадом скалы под ними. В углублении сзади проявились контуры еще одной части резьбы по Зигфриду. Хайди достала деревянный брусок, обращаясь с ним с большим почтением.


"На кого бы они ни работали, они должны знать хотя бы часть истории моей семьи, чтобы знать об этом тайнике", - сказала она, осматривая квартал.


"Конечно", - саркастически сказал Римо. "Разве не все участвуют в твоей дурацкой охоте за сокровищами?" Хайди и Чиун его не слушали. Мастер Синанджу прокрался в камеру следом за Хайди. Они оба рассматривали резьбу на поверхности древнего окаменелого дерева. Они быстро ушли, споря об истинном местоположении реки.


Римо снова обратил свое внимание на одинокого бритоголового.


"Кто тебя послал?" он спросил Хирна.


"Что?" Пораженно спросил Хирн. Он наблюдал за препирательствами Чиуна и Хайди.


"Если ты плохо слышишь, я могу сопоставить твои уши с твоим носом". Он потянулся к голове Хирна по бокам.


"Kluge! Его зовут Клюге. Adolf Kluge." Бескровные губы Римо сжались до невидимости. Хирн узнал хищный блеск в его глазах. Бритоголовый снова прижал руку к поврежденному носу. Свободной рукой он прикрыл ухо. Ему пришлось прижать другое ухо для защиты к плечу. "Где он?" - Спросил Римо.


"Что?" Хирн закричал.


"О, ради всего святого". Римо отвел руки бритоголового от его лица. "Клюг", - повторил он. "Где?"


"В гостинице", - ответил Он, нервно потирая саднящие руки. "Ждут нас. Это в Шварцвальде". Он назвал Римо гостиницу. "Я могу отвести тебя туда", - неуверенно предложил он.


"Спасибо, - сказал Римо, - у меня уже есть проводник". Он глубоко ткнул твердым пальцем в широкий лоб Хирна Цайтцлера. Удивительно, но мозг неонациста, должно быть, выполнял какую-то функцию при жизни, потому что, когда он перестал функционировать, то же самое сделал и Хирн Цайтцлер. Когда скинхед рушился на своих товарищей-неонацистов, Римо уже поднимался по лестнице подземелья.


Его жестокое лицо несло в себе обещание насильственной смерти.


## Глава 18


Он сидел один на террасе. Ожидая.


Предвечерний воздух был холодным. Адольф Клюге наблюдал, как его дыхание вырывается крошечными облачками пара. Он посмотрел на часы.


Поздно.


Хирн должен был быть здесь несколько часов назад. Это было простое дело. Единственный способ, которым Клюге мог бы упростить задачу, - это взять их за руку и самому повести к вырезанию на блоке. Эти скинхеды были идиотами.


Он бы отправил один из номеров, но их осталось очень мало. Некоторые были здесь. Он отправил еще больше со своим помощником Германом, чтобы помочь с переселением жителей IV деревни в Южную Америку. Большинство генетически модифицированных людей были мертвы. Насколько Клюгу было известно, только один пропал без вести. Он был последним из команды из четырех человек, которую Клюге отправил в Берлин несколько недель назад, чтобы перехватить двух Мастеров синанджу в аэропорту. Предположительно, этот закончил так же, как и его товарищи. Все мертвы. Все благодаря людям из Синанджу.


Клюге снова взглянул на часы. С тех пор, как он в последний раз проверял, прошло всего пятнадцать секунд. Все его планы пойдут прахом, если Хирну не удастся собрать последнюю часть древней головоломки. Друзья скинхеда уже разбили лагерь в лесу по дороге от пансиона Кирхманн. Пришли только тридцать восемь из них. По правде говоря, это было больше, чем ожидал Клюге. Он пополнил банду бритоголовых несколькими выжившими из деревни IV.


У Клюга были машины и люди. Если бы золото было в нужном месте, у него было бы и это. Но только в том случае, если Хирн выйдет из того наркотического или алкогольного ступора, в котором он был сегодня, и принесет Клюге то единственное, что ему нужно для воплощения всего плана в жизнь.


Где-то в лесу неподалеку фыркнуло животное.


Клюге никогда не проводил много времени в этом районе Германии, но, несмотря на свою новизну в регионе, он знал одно: эта часть Шварцвальда получила подходящее название.


Смотреть на лес с его террасы в задней части гостиницы было все равно что заглядывать в великую бездну. Деревья казались жуткими, искривленными отклонениями. Казалось, они такие же старые, как само время. Клюге попытался заглянуть между ближайшими, пытаясь найти животное, издававшее шум. Вероятно, это была просто местная собака.


Он наклонился вперед, пристально вглядываясь, но ничего не увидел.


Первый снег еще не выпал. Было бы полезно иметь что-нибудь светлое в качестве фона. Даже простое посыпание порошкообразными кристаллами отразило бы немного света.


Что бы ни производило шум, оно, вероятно, уже давно ушло. Клюг откинулся на спинку стула. Его голова еще не коснулась деревянной спинки стула ручной работы, когда Клюг почувствовал внезапное сильное давление на горло.


Это было так, как будто все вены и мышцы его шеи каким-то невероятным образом оживились и обвились змеей вокруг его горла. Он почувствовал, как кровь застыла у него в голове. Его глаза наполнились слезами и выпучились, когда он схватился за сжимающую его горло силу.


Вместо того, чтобы найти шею, Клюге нащупал руку. Ошеломленный, он проследил за рукой до ненормально толстого запястья. Когда его зрение закружилось вокруг него, его вращающийся взгляд каким-то образом обнаружил человека на другом конце руки.


Адольф Клюге обнаружил, что смотрит в глаза Ангела Смерти.


"Золотая лихорадка закончилась, Клюге", - натянуто сказал Римо.


Клюг хватал ртом воздух, но ни одна не могла пройти мимо стиснутых пальцев Римо. Он потянул Римо за руку, но безрезультатно. Это было мощно, как тиски.


В тот момент, когда он был готов потерять сознание, сильная хватка слегка ослабла.


"Подожди минутку", - сказал Римо, пристально глядя на Адольфа Клюге. "Я тебя знаю".


Клюг с болью втянул полные легкие воздуха. В голове у него начало проясняться.


"Да", - прохрипел Клюг, кивая. Ему было трудно сделать это, поскольку рука Римо все еще сжимала его горло.


"Из Парижа, верно? Вы утверждали, что являетесь британским секретным агентом. Вы тот, кто замочил Смита".


"Да", - задыхаясь, сказал Клюге. "Я помог тебе остановить Шатца".


"Помог, черт возьми", - сказал Римо, вспоминая неонацистский захват Парижа. "Он был отступником из "Четырех". Единственная причина, по которой ты хотел остановить его, - это замести следы. Это ни к чему хорошему не привело. Теперь я здесь. И ты выписываешься ".


Римо снова усилил давление на шею Клюга.


Внезапно из-за угла гостиницы донесся отчаянный вопль. Мастер Синанджу только что появился в поле зрения возле ухоженных кустарников.


"Отпустите его!" Чиун отчаянно кричал. Хлопая рукавами кимоно, он мчался вдоль задней части здания под окнами столовой. Хайди следовала за ним.


Римо и Мастер синанджу разошлись в противоположных направлениях, когда прибыли в пансион Кирхманн. Римо посчастливилось первым наткнуться на Клюге.


Чиун перепрыгнул через низкую изгородь, обрамлявшую террасу. Он приземлился рядом с Римо и сидящим Клюгом.


- Я не позволю ему уйти, Чиун, - спокойно предупредил Римо.


"Римо, твоей деревне нужны эти сокровища", - закричал Чиун.


"У этой кучки неблагодарных столько добычи, что они могли бы есть ее, носить и курить сто лет и не оставить на ней ни малейшего следа", - парировал Римо. Он продолжал душить Клюге.


Хайди Столпе обогнула террасу и взбежала по задней лестнице. Остановившись, она наблюдала за разворачивающейся драмой, бессильная что-либо сделать, чтобы остановить Римо.


Тон Чиуна стал мягче. "Сделай это для меня", - умолял он.


Рука Римо расслабилась. Он посмотрел на ярко-красное, как у лягушки-быка, лицо Клюга. Он взглянул на Мастера Синанджу. Человека, который дал ему все в жизни. Он колебался.


"Приказы Смита были ясны, Папочка", - сказал Римо.


"Тьфу! Приказ Смита", - передразнил Чиун. "Это золото будет у нас еще долго после того, как Смит издаст свой последний безумный указ".


Хватка Римо ослабла до такой степени, что Адольф Клюге смог втянуть огромный глоток воздуха. Лидер IV болезненно захрипел.


"Золото для меня не имеет значения. Никогда не имело".


"Это важно для меня", - настаивал Чиун с мольбой в глазах. "Следовательно, это должно иметь значение для тебя".


Чиун выложил свою козырную карту. Играя с привязанностью Римо к нему. Римо знал, что коварный кореец всего лишь играл с его эмоциями. К сожалению, Чиун был прав. Даже при том, что им двигала исключительно жадность, Чиуну было бы больно, если бы Римо убил Клюга. Только по этой причине Римо не мог заставить себя довести дело до конца.


С большой неохотой он разжал хватку на задыхающемся лидере IV.


Клюг попеременно хрипел и выдыхал, втягивая холодные, рваные глотки воздуха в свои лишенные кислорода легкие.


Чиун улыбнулся. "Ты хороший сын", - сказал он с гордостью.


"Нет", - серьезно ответил Римо. Его глаза были твердыми. "Это полная чушь. Ты хотел заставить меня чувствовать себя виноватым, и это сработало. Конец истории".


Чиун был ошеломлен прямотой Римо. "Ты поступил опрометчиво. Синанджу нужно это золото".


Римо печально покачал головой.


"Я больше на это не куплюсь, Чиун", - сказал он. "Ты хочешь золота. Теперь ты его получишь. Всемогущий доллар всегда был любовью всей твоей жизни. Может быть, тебе было бы полезно помнить, что именно из-за этого у Бал-Мунга были неприятности ".


Римо резко отвернулся от замолчавшего Чиуна. Пройдя мимо Хайди, он в одиночестве зашагал по обширной темнеющей лужайке позади беспорядочно построенной старомодной гостиницы.


Он не оглянулся.


ЧАС ПЕРЕТЕКАЛ В ЧАС.


Ночь прочно завладела древним лесом вокруг пансиона Kirchmann. Продолговатые прямоугольники янтарного света пронзали черную лужайку из ярко освещенных задних окон гостиницы, испорченные только перекрещивающимся рисунком окрашенных деревянных полос, разделяющих каждое стекло.


Хайди Штольпе плотнее запахнула на плечах шерстяное пальто, пересекая раскидистую лужайку. Годы, проведенные в Южной Америке, избаловали ее. Она не привыкла к такой холодной погоде. А зима только начиналась.


Она нашла Римо сидящим в пожухлой осенней траве, прислонившись спиной к стволу огромного европейского ясеня.


Руки Римо были чопорно скрещены на груди. Он сердито уставился на соседнее дерево. Если бы дерево можно было повалить одним взглядом, то то, на которое хмурился Римо, было бы уже на полпути к лесопилке.


Хайди долго смотрела на него. Когда он понял, что она не собирается уходить, он, наконец, поднял глаза.


"Чего ты хочешь?" спросил он ровным голосом.


"Я только хотела убедиться, что с тобой все в порядке", - мягко сказала она. "Твой отец сказал, что с тобой все будет в порядке".


"Ты хочешь сказать, что "папочка Уорбакс" перестал возить и раздавать достаточно надолго, чтобы подумать обо мне?" - Спросил Римо, изображая шок.


"Не будь с ним чрезмерно суров, Римо. Он не молодой человек. Цени его таким, какой он есть". Она сделала паузу, как будто раздумывая, стоит ли говорить дальше. Наконец она продолжила. "Я никогда не знала своего отца", - прошептала она, задумчиво глядя в лес.


"Он не мой биологический отец, Хайди", - сказал Римо.


В ее улыбке была странная грусть. "Я не слепая", - тихо сказала она. "Но биология не может быть всем, не так ли?"


В том, как она это сказала, было что-то глубоко тревожащее, как будто в ее жизни лежало какое-то печальное бремя, которое было почти непосильным для нее.


Ее печаль тронула его.


Некоторое время, много лет назад, Римо искал своих биологических родителей. Но когда он узнал правду о двух незнакомцах, чьи ДНК он носил, он обнаружил, что они никогда не смогут заменить человека, которого он узнал как своего духовного отца. И вот Хайди - практически незнакомая ему - защищает Чиуна. Сердце Римо потянулось к ней.


"Я переживу это", - пробормотал он.


Хайди еще раз улыбнулась. Она обхватила себя руками, чтобы согреться. "Тебе не холодно?" спросила она, меняя тему.


С тех пор, как она встретила его, он не носил ничего, кроме тонкой футболки. Здесь, должно быть, было ниже нуля.


"Нет", - просто сказал Римо.


Она кивнула. "Полагаю, мне следует вернуться в компанию. Прежде чем они вообще исключат меня из сделки".


"Как дела?" Спросил Римо.


"Клюге хотел разделить это на трети. Он утверждал, что так и должно было быть исторически".


- Чиун с этим не согласился, - твердо сказал Римо.


"Ни в малейшей степени". Она засмеялась. "Он по-прежнему утверждает, что сделка, которую мы заключили, является единственной, которая превосходит все остальные".


"Тот, где он получает пятьдесят процентов", - со знанием дела сказал Римо.


"Да", - сказала Хайди. "В конце концов я согласилась разделить свои пятьдесят процентов поровну с Клюге, хотя бы для того, чтобы покончить со всем этим. Похоже, это удовлетворило их обоих".


"На данный момент".


Она согласилась. По тому, как она смотрела в сторону ярких огней гостиницы, Римо мог сказать, что она думала о будущем. "У Клюга есть грузовики и люди, чтобы перевезти сокровища. Я думаю, что именно по этой причине, как и по любой другой, Чиун позволяет ему жить ".


"Ты знаешь его недолго, но ты хорошо его знаешь", - сказал Римо с хитрой ухмылкой.


"Мы с ним очень похожи. Я отчаянно пытаюсь уберечь имущество моей семьи от банкротства. Гораздо хуже, Римо, иметь деньги и потерять их, чем никогда их не иметь. Когда-то мы были дворянами. С сокровищем Нибелунгов мы будем снова ".


"Я не знаю, что за шумиха вокруг золота", - проворчал Римо. "Оно такое же, как любой другой металл".


Она присела на корточки, нежно похлопав его по плечу. "Скажи это домовладельцу, когда придет срок аренды", - жалобно сказала она.


Римо почувствовал странное электрическое покалывание от ее прикосновения. В ней была какая-то таинственность, которой он раньше не замечал. Ее беспокойство по поводу его отношений с Чиуном и то, как она скрывала секреты своего прошлого - это было почти так, как если бы между ними двумя существовала странная связь.


У Римо не было времени отреагировать на эти новообретенные побуждения, прежде чем она ушла.


Рука Хайди убрала его плечо. Она резко развернулась на каблуках. Быстрым шагом она направилась обратно через замерзший двор к раскинувшейся старой гостинице.


СВЕТ ГОРЕЛ далеко за полночь, пока Чиун, Клюге и Хайди трудились над всеми деталями экспедиции.


Клюг считал, что ему следует получить компенсацию за использование его людей и оборудования. Чиун согласился и сказал ему встретиться с Хайди. Хайди сказала, что об этом не может быть и речи, поскольку она уже сократила свою долю выручки вдвое. Она предположила, что расходы на организацию экспедиции были компенсированы его нечестностью при краже части резьбы синанджу.


Чиун соглашался со всем этим при условии, что это ему ничего не будет стоить.


Приближалось 12:30 утра, когда Клюге, наконец, согласился покрыть расходы на грузовики и припасы. Затем они втроем принялись записывать условия своего контракта на бумаге, чтобы устранить любую путаницу относительно того, какие именно условия были согласованы. Это положило начало всему процессу переговоров заново.


В какой-то момент Римо просунул голову в дверь библиотеки гостиницы, где эта троица вела переговоры. Он объявил, что ложится спать. Никто - даже Хайди - казалось, не замечал его присутствия.


Приближалось к двум часам ночи, когда их совещание наконец закончилось. Каждая из заинтересованных сторон отправилась спать с версией контракта, написанной от руки самим мастером Синанджу на корейском, английском и немецком языках.


Чернила на его экземпляре контракта были еще влажными, когда Адольф Клюге устало поднимался в свою спальню. Он закрыл за собой дверь с тихим щелчком.


Оставшись один, Клюге помассировал ноющее горло и подошел к своему чемодану.


Аккуратно сложив семь листов бумаги, он засунул контракт в свой скудный багаж. Он не осмеливался выбросить его. Пока нет. Клюге будет продолжать притворяться, пока в этом не отпадет необходимость.


Клюге запомнил детали разделов карты "Синанджу" и "Семья Зигфрида". Аналогичным образом, он запомнил все, что было видно на фотографии предмета "Хаган". Затем он уничтожил все три.


Чиун утверждал, что знает все, что было на изделии синанджу.


Хайди получила полный сегмент Хагана.


Но четвертак Зигфрида видел только Клюге. Очевидно, король Нибелунгов сказал резчику добавить что-то дополнительное к изделию, которое он предназначал для себя. Вероятно, это было стимулом для остальных не натыкаться вслепую на сокровищницу, даже если им каким-то образом удалось найти ее без недостающего фрагмента.


Это была месть короля Зигфрида из загробного мира.


И поскольку Клюге был единственным, кто знал, что находится в этом квартале, он был единственным из них, кто был бы по-настоящему в безопасности, когда они откроют древнюю камеру.


Клюге подписывал столько контрактов, сколько они хотели, чтобы он подписал. Он страстно отстаивал каждый пункт сделки, как будто это действительно имело для него значение. Но это было не так.


Благодаря тому, что он узнал из кусочка резьбы в банковском сейфе своей семьи, у него были все козыри, которые ему когда-либо понадобятся.


Завтра они найдут золото Зигфрида. И тогда Чиун, Римо и Хайди умрут.


## Глава 19


Потрепанный конвой выстроился вдоль древней дороги, которая змеилась через самые густые леса Шварцвальда и в конечном итоге привела к берегам знаменитой реки Дунай.


Желтоватое небо обещало снег, хотя ни один метеоролог не прогнозировал его. Набухшие белые облака соперничали с серыми, давя мрачным пологом на искривленные верхушки деревьев.


Было 6:00 утра, Мастер Синанджу переходил от грузовика к грузовику, проверяя шины и оборудование. Он нашел Римо, прислонившегося к одному из задних грузовиков.


"Я бы подумал, что подобные вещи были бы ниже твоего достоинства", - прокомментировал Римо, когда Чиун потянул за один из шнуров банджи на грузовике с припасами.


Чиун смерил его суровым взглядом. "Я делаю то, что должен", - сказал он.


"Я заметил это в тебе", - сказал Римо, кивая. В его тоне не было злобы.


В этот момент Хайди появилась в поле зрения из-за грузовика, чуть не врезавшись в Римо.


"О..." - она, казалось, удивилась, увидев его. " - Доброе утро, Римо. Ты идешь с нами?"


Римо покачал головой. "Не-а. Я пропускаю этот экзамен".


Хайди понимающе кивнула. Ее лицо раскраснелось, как и накануне в замке ее семьи. Однако на этот раз это было не от смущения, а от волнения.


Они с Чиуном начали долгий путь к головной машине. Это была та самая, которую Римо взял напрокат накануне по возвращении в Германию. Поскольку он не собирался покидать гостиницу до их возвращения, ему это было бы ни к чему.


Когда Чиун и Хайди шли рядом с грузовиками, набитыми скинхедами, Римо отстал от них. Он отметил, что среди остальных было несколько светловолосых немых из деревни IV. Римо не мог не думать о том, сколько из них было скошено пулеметами Клюге в тени старой каменной крепости.


За арендованной машиной Римо выстроилось пятнадцать грузовиков. Чиун заметил Хайди, что их, скорее всего, будет недостаточно.


Клюг сидел за рулем взятой напрокат машины. Чиун забрался на заднее сиденье. Хайди на мгновение задумалась, стоит ли ей присоединиться к Мастеру синанджу, но в конце концов решила этого не делать. Она сидела впереди, рядом с Клюге.


Начальник IV завел двигатель автомобиля. Позади него с грохотом ожили остальные пятнадцать автомобилей. Прежде чем машина смогла отъехать, Римо постучал по заднему стеклу. Клюге выключил его спереди.


"Маленький отец?" Римо тихо позвал:


Карие глаза Чиуна были прикованы к дороге впереди.


"Да".


Римо натянуто улыбнулся. "Удачи".


Мастер Синанджу решительно кивнул. Окно снова поднялось с ровным жужжанием.


Клюге помахал рукой из своего окна круговым движением. Под хруст гравия колонна двинулась вперед по длинной дороге. Последний грузовик отъехал минуту спустя.


Стоя в одиночестве на пустынной проселочной дороге, Римо мог только смотреть, как они уезжают.


НОВОСТИ ОБ ЭКСПЕДИЦИИ по поиску утерянных сокровищ Нибелунгов поступили в руки канцлера Германии по факсу в девять часов утра того же дня.


Это была своего рода дурацкая записка, которую при обычных обстоятельствах подшили бы и забыли. Отличием этого факса от остальных была подпись. Внизу страницы, где обычно стояло бы имя, крупными аккуратными буквами была набросана римская цифра. Это был номер IV.


Его ассистентка сразу же принесла это ему.


Пухлые пальцы канцлера дрожали, когда он пробегал глазами несколько коротких строк текста. К тому времени, как он положил свернутую факсимильную бумагу на стол, струйки пота промокли от пота.


Это был кризис гораздо более серьезный, чем тот, что был несколькими короткими месяцами ранее. Неонацистский захват Парижа стал неприятным напоминанием о сомнительном прошлом Германии.


Но это...


Это может означать финансовый крах для одной из величайших экономик Запада. Возможно, если легенды верны, это может даже ввергнуть мир в нарастающую депрессию, подобной которой не было с 1929 года.


И Великая депрессия была тем, что привело к появлению Адольфа Гитлера. После потрясений, вызванных национальными выборами в Германии менее чем за два коротких месяца до этого, все было возможно. Канцлер содрогнулся при этой мысли.


Все грубые детали были там, в письме. Зигфрид и Хаган. Что-то о давно потерянной карте из клада, предположительно принадлежавшей двум игрокам в игре "Нибелунги".


Все подкреплено отметкой IV.


Это было то, что подтвердило это канцлеру.


Он знал о IV в течение многих лет, поскольку она находилась на грани легитимного общества. Но до сих пор действия секретной организации всегда приносили пользу экономике Германии.


Но это произошло слишком быстро после парижского инцидента. Если IV наконец решила предпринять свой шаг по дестабилизации немецкой марки, что может быть лучше для этого, чем наводнить рынок золота? Такое количество бесценного металла, выброшенного за один раз, несомненно, обесценило бы цены на золото до уровня обесценения.


Активы IV и так уже находились на шаткой почве. За последние несколько недель были обменены огромные суммы наличных. Компании, считавшиеся сильными, рушились на глазах у их акционеров. Другие продавались по бросовым ценам. Результатом стала растущая неопределенность на фондовом рынке во Франкфурте.


Когда поступили эти отчеты, канцлер подумал, что IV умирает. Либо внутренне,либо из-за какой-то невидимой внешней силы. Теперь он понял, что ошибался.


Теперь он видел, что это, несомненно, было частью какой-то грандиозной стратегии теневой неонацистской организации по последнему захвату власти.


И это разрушило бы Германию, если бы она это сделала.


Канцлер нажал кнопку на своем настольном интеркоме.


"Да, канцлер?" - спросил его обеспокоенный помощник. Это был тот же самый нервный человек, который принес факс немецкому лидеру.


"Соедините меня с главой Федеральной пограничной полиции", - нараспев произнес канцлер. Его голос был серьезным.


## Глава 20


В пределах своего скромного офиса в Фолкрофте Смит наблюдал за неопределенностью, разворачивающейся на немецком рынке, с выражением сдержанного неудовольствия.


Бизнес всегда был неустойчивым, и сейчас было трудно точно определить, почему рынок падает. Но в том, что это так, сомнений не было.


На данный момент это было очень незначительно. В целом рынок потерял всего пять процентов своей стоимости с начала торгов тем утром. Лондонский рынок отреагировал на тенденцию, также упав на несколько пунктов.


Это был волновой эффект, который едва проявлялся. Торги на Уолл-стрит начались всего час назад, и европейские рынки еще не оказали ничего, кроме незначительного влияния на индекс Доу-Джонса. Оказалось, что это пока не имело значения ни для кого из важных людей.


Кроме Гарольда В. Смита.


Смит внимательно следил за рынками с тех пор, как начал выбрасывать акции IV компаний на немецкие торговые площадки. Примерно за две недели до этого во Франкфурте наметилась постепенная тенденция к снижению. Это привело к незначительным корректировкам по всему миру. Уолл-стрит уловила тенденцию. В результате индекс Доу-Джонса упал примерно на тридцать пунктов, прежде чем приспособился к удару, вызванному ликвидацией огромных активов секретной организации. Едва заметный сбой. После этого рынки восстановились и устремились вверх по-бычьи. С тех пор все шло гладко.


До сих пор.


Что-то вызывало спад в европейской торговле. И это происходило в Германии. Используя программу, которую он создал во время потрясений на фондовом рынке в конце восьмидесятых, Смит получил доступ к частным компьютерным линиям одной из крупнейших брокерских фирм Германии. Не тратя время на сами транзакции, Смит сразу перешел к началу. Быстро набрав текст, он получил доступ к утреннему электронному письму президента компании.


Он обнаружил, что все это было довольно сухо.


Там были краткие обзоры событий предыдущей ночи на японской фондовой бирже Ханг Сенг. Была отправлена записка от адвоката будущей бывшей жены президента компании. Пока Смит смотрел на свой экран, материализовалось еще одно электронное письмо, на этот раз от любовницы этого человека.


Он решил не заниматься вуайеризмом.


Отложив личную записку, Смит быстро просмотрел остальную почту. Он уже собирался признать свои поиски неудачными и двигаться дальше, когда обнаружил нечто поразительное, удобно расположенное между парой служебных записок. Смит удивленно моргнул, на мгновение забыв о тупой, постоянной боли в голове.


IV.


Римская цифра выпрыгнула на него, насмехаясь над ним из-под аккуратных рядов букв, выстроившихся на экране его высокотехнологичного компьютера.


Смит просмотрел электронную записку. С каждой строчкой его глаза за очками без оправы становились все шире. Закончив чтение, он вышел из системы и быстро погрузился в электронную почту некоторых других крупных франкфуртских брокерских фирм. Каждой было отправлено одно и то же сообщение. Внизу каждой буквы стояла одна и та же надпись: "IV". Теперь Смит остро ощущал свою головную боль. Он стучал резкими, яростными очередями в задней части его черепа, когда он выходил из последнего из немецких компьютеров фондового рынка.


Он думал, что закончил с ними. У них не было средств. Смит был очень осторожен в своих рыночных манипуляциях. Конечно, некоторые неудачливые инвесторы понесли убытки, но он предотвратил серьезный разворот вниз благодаря своему умелому обращению со счетами IV.


Теперь, возможно, все это было напрасно.


С другой стороны, Смита беспокоило то, что так много влиятельных людей в Германии годами знали о IV и хранили молчание. Это плохо отражалось на нации, пытающейся выползти из-под своего пятидесятилетнего прошлого.


Очевидно, что новость, содержащаяся в электронном письме, еще не разлетелась по европейским торговым площадкам. Но она просочилась. И результатом стало колебание на дневном рынке.


Нежелание принять фантастическую историю за чистую монету было, вероятно, единственным, что спасло мировой рынок от краха. Но если бы слухи, содержащиеся в меморандуме, оказались правдой, паника охватила бы весь мир. Ибо, в конце концов, фондовый рынок отреагировал бы так, как фондовый рынок решил отреагировать. Смит был бы бессилен предотвратить полный обвал.


Но пока еще был повод для надежды. Судя по звуку его последнего телефонного разговора с директором the CURE, Римо уже был в гуще событий.


Будущее мировой экономической стабильности - и, как следствие, самой цивилизации - находилось в руках правоохранительных органов КЮРЕ. Гарольд Смит надеялся только, что Римо справится с этой задачей.


## Глава 21


Римо сидел на своем личном балконе на втором этаже с увитой виноградом стороны пансиона Kirchmann. Пустая дорога, ведущая в Шварцвальд, змеилась за укрытым деревьями поворотом вдалеке. С тех пор как караван Чиуна ушел восемь часов назад, на пустынной тропе не было никакого движения.


Все, что Римо мог делать, это ждать.


На полу балкона перед его креслом было несколько пригоршней мелких камней. Еще час назад они лежали в большом декоративном глиняном горшке возле выкрашенных в черный цвет кованых железных перил.


Римо выбросил камни туда, где до них можно было легко дотянуться. Ему было скучно, и он время от времени подбрасывал один из них носком мокасина. Ствол дерева на краю двора принял на себя основную тяжесть смертоносных снарядов.


Получающегося хлопка, когда каждый камень попадал в дерево и зарывался в него, было достаточно, чтобы отвлечь нескольких все более любопытствующих гостей от тепла домика. Двое поклялись, что слышали выстрелы. Подозрительные взгляды обратились в сторону Римо.


Всякий раз, когда они отрывали взгляд от лужайки, Римо пожимал плечами в замешательстве и делал вид, что осматривает верхушки деревьев. Каждый раз они в конце концов сдавались и возвращались в гостиницу. Последний раз, когда они заходили внутрь, едва ли две минуты назад.


Римо переводил очередной камень в боевое положение, когда у него под локтем заверещал телефон в комнате. Не желая вставать со стула, он положил его на дешевый металлический столик рядом с собой. Римо поднес телефон к уху, одновременно нажимая носком на следующий камень в очереди.


Камень вылетел, как выстрел. Он двигался размытым пятном, громко врезавшись в толстый черный ствол дерева. Снизу послышался крик. "Римо?" - спросил озадаченный голос доктора Гарольда В. Смита. С тех пор как Римо снял трубку, он не произнес ни слова.


"Минутку, Смитти", - прошептал Римо, наклоняясь вперед.


Группа неуклюжих немцев и континентальных туристов появилась в поле зрения под ним. Они показывали на лес и возбужденно переговаривались друг с другом.


Двое из них были одеты в одежду цвета хаки. Эти скрылись в подлеске. Раздался грохот и крики, когда они, спотыкаясь и тяжело дыша, скрылись из виду.


Их труды успокаивающе действовали на Римо. "Да, Смитти", - сказал он. "Как ты меня выследил?"


Вдалеке охотники все еще пробирались через лес.


"Ваша кредитная карточка", - быстро объяснил Смит. "Вы с Чиуном все еще ищете клад Нибелунгов?"


"С тобой в погоне всегда все правильно, не так ли?" Сказал Римо. Он поставил на место носком еще один камень. Резким ударом ноги он запустил его в лес. Крики возобновились, когда камень ударил в дерево намного дальше.


"Римо, мне нужно знать", - настойчиво потребовал Смит.


"Я - нет", - ответил Римо. "Чиун - да".


"Он не с тобой?"


"Нет".


"У вас есть какие-нибудь предположения, куда он пошел?"


"В Черный лес", - сказал Римо. "Который на самом деле не совсем лес. Ты знал об этом?"


"Да", - коротко ответил Смит.


"Серьезно? Потому что я этого не делал".


"Римо, я наткнулся на информацию, которая указывает на то, что Четверка тоже ищет Клад. Они планируют подорвать экономику Германии, выбросив сокровища на рынок целиком".


"Ну и что?" Сказал Римо. "Я думал, Америка должна была беспокоиться о новой экономике Германии. Я говорю, пусть они ее разрушат".


"Это не так просто", - сказал Смит. "В современную эпоху между экономиками существует взаимосвязь. А экономика Германии - одна из самых сложных в западном мире. Если он рухнет, это может обрушить все остальное вместе с ним ".


"Опять, - сказал Римо, - ну и что?"


"Это могло бы стать началом новых Темных веков".


"Синанджу пережил первые Темные века", - возразил Римо. "На самом деле Чиун, вероятно, был бы счастлив, если бы мировая экономика рухнула. За наше внимание соперничала бы целая куча региональных деспотов. Это было бы безумие наемного убийцы ".


Римо слышал, как Смит делает терпеливые, успокаивающие вдохи. Он услышал звяканье одной из бутылочек с таблетками Смита. Директор по ЛЕЧЕНИЮ только что проглотил еще несколько таблеток аспирина.


"Римо", - сказал он ровным голосом после того, как таблетки были проглочены, - "пожалуйста, будь серьезен. Все вполне может быть так, как ты говоришь. В случае краха мировой экономики наибольшую выгоду получат те, кто меньше всего подходит для руководства. Мы уже дважды сталкивались с мужчинами из "Четырех". Я не могу поверить, что вы хотели бы, чтобы такие, как они, правили миром. И я нахожу менее вероятным, что вы захотели бы работать на них ".


Римо нахмурился. "Ты все правильно понял".


Смит настаивал. "С другой стороны, у Чиуна не было бы таких оговорок. Если бы он решил поставить на четыре, между вами двумя неизбежно возник бы раскол".


"Где ты был вчера?" Пробормотал Римо.


"Что вы имеете в виду?" Спросил Смит.


"Я имею в виду, что уже слишком поздно. Чиун отправился этим утром в Шварцвальд с бандой веселых нацистов Адольфа Клюге, чтобы найти потерянную груду золота". "Вы действительно встречались с Клюге?" Потрясенный Смит спросил.


"Ты тоже, Смитти", - сказал Римо. "Это тот парень, который надавал тебе по башке в Париже. Он объединился с Чиуном и той девушкой, которую мы встретили в Южной Америке. Они собираются разделить приз, когда найдут его ".


Смит пытался переварить эту информацию. "Ты не можешь позволить этому случиться", - настаивал Смит. Его лимонный голос был напряжен от беспокойства.


"Слишком поздно", - сказал Римо. "Чернила уже высохли".


"Ты должен остановить их, Римо", - настаивал Смит. "Чиун не стал бы слушать", - объяснил Римо, вздыхая. "Он бы просто разозлился на меня за то, что я оторвал его от его драгоценного золота".


"Римо, я приказываю тебе найти Адольфа Клюге и убить его". Серьезное отношение, с которым Смит относился к этому, было очевидно по его выбору слов. Обычно он заменял эвфемизмом "отвратительное убийство".


"Придержи эту мысль", - внезапно сказал Римо.


Он услышал вдалеке гул двигателей. На мгновение ему показалось, что Чиун возвращается. Однако вскоре он понял, что звук доносится не с той стороны. Пока он разговаривал со Смитом, на дороге перед гостиницей медленно показалась вереница серо-синих грузовиков официального вида. Они направились в том направлении, куда уехал Чиун.


"Эй, Смитти, - спросил Римо, - они посылают армию в лес?"


"Минутку", - сказал Смит. Римо услышал, как пальцы Смита барабанят по столу. Мгновение спустя он вернулся. "Это, должно быть, Федеральная пограничная полиция", - сказал он. "Сегодня утром канцлеру Германии было отправлено письмо, идентичное тем, что были разосланы по электронной почте крупным брокерским домам во Франкфурте".


"Вау", - сказал Римо. "Какие буквы?"


"Я не упоминал о них?" Спросил Смит. Его голос звучал раздраженно из-за собственной забывчивости. Он продолжил рассказывать Римо о записках, в которых говорилось о плане IV выбросить золото Нибелунгов на немецкий рынок.


"В этом нет особого смысла", - сказал Римо позже. "Разве они не хотели бы элемента неожиданности?"


"Возможно, их высокомерие таково, что они не чувствуют беспокойства", - предположил Смит.


"Возможно", - уклончиво ответил Римо. Его голос звучал неубедительно. Нахмурив брови, он наблюдал, как большая колонна грузовиков продолжает продвигаться в лес. "Вы знаете, во сколько пришли эти электронные письма?" он спросил.


"Первое поступило к канцлеру в 9: 00 утра, остальные были разосланы вскоре после этого".


"Это неправильно", - смущенно сказал Римо. "Они ушли за несколько часов до этого".


"Возможно, Клюге оставил представителя", - предположил Смит. В его голосе чувствовалась неуверенность.


"Чтобы сдать его?" - Скептически переспросил Римо.


"Я не буду притворяться, что понимаю мысли сумасшедшего, Римо", - сказал Смит. "Я знаю только, что, если в легендах, окружающих клад Нибелунгов, есть хоть капля правды, у Клюге было бы достаточно сырьевого капитала, чтобы восстановить Четыре, а также разрушить экономику Германии - и, возможно, всего мира -. Крайне важно, чтобы ты остановил его. Чего бы это ни стоило твоим отношениям с Мастером синанджу".


"Издержки". Римо горько рассмеялся. "Вот к чему все это сводится". Он вздохнул. "Я посмотрю, что я могу сделать", - сказал он наконец. Поднявшись, Римо повесил трубку.


Сделав с полдюжины резких ударов ногами, он запустил последний из камней на балкон в финальном порыве. Они врезались в ствол уже поврежденного дерева, один сразу за другим. Последний вошедший грубо подтолкнул остальных вперед. Камни посыпались с дальней стороны дерева, словно из примитивного игрового автомата, падая на лесную подстилку. Все, что осталось после них, - это чистая дыра шириной в четыре дюйма прямо в багажнике.


Мужчины в лесу вывалились из подлеска несколько минут спустя, исцарапанные и тяжело дышащие. Когда они посмотрели на балкон Римо, как делали несколько раз после громкого шума, они увидели, что странный американский турист исчез.


ПОЛКОВНИК ФРИДРИХ ГЕЙНЕ с несчастным видом подпрыгивал на пассажирском сиденье блестящего синего джипа во главе длинной вереницы джипов и грузовиков пограничной полиции. Он рассматривал сельскую местность сквозь полуприкрытые, выцветшие зеленые глаза.


Казалось, что древние, искривленные деревья вокруг него были угрозой, на которую можно было бросить подозрительный взгляд. Гейне был командующим Федеральной пограничной полицией в связи с делом, получившим в Берлине название "Месть Зигфрида". Общие детали ситуации были разъяснены полковнику Гейне самим канцлером Германии.


Это было сложное дело.


Во время кризиса в Париже несколькими месяцами ранее Гейне командовал отрядом пограничной полиции, направленным для предотвращения переправы гражданских немцев, симпатизировавших нацистам во Франции, через Рейн в соседнюю страну. Его работа осложнялась тем фактом, что многие из подчиненных ему людей были в сговоре со злобными кадрами, захватившими контроль над французской столицей.


Этим утром канцлер сообщил ему, что теневая организация под названием IV несет ответственность за инцидент во Франции. Та же самая группа, как было объяснено полковнику Гейне, теперь угрожает дестабилизировать правительство объединенной Германии. Гейне должен был обнаружить их в Шварцвальде и остановить любой ценой.


Работа полковника осложнялась тем фактом, что многие из людей, которые были готовы перейти на другую сторону несколько месяцев назад, все еще находились под его командованием. Если бы они узнали истинную природу своей миссии и что представляла собой эта группа IV, они, скорее всего, отказались бы от этой миссии, чтобы присоединиться к своему врагу. Полковник Гейне может оказаться патриотом-одиночкой, сражающимся с этой новой неонацистской угрозой.


Гейне никогда бы не подумал присоединиться к остальным. Внук католика, пережившего лагерь смерти, он ненавидел нацистов и все, что они олицетворяли. Это очень сильно повлияло на решение канцлера назначить Гейне командующим. Ибо, если бы это стало необходимо, полковник Фридрих Гейне без колебаний застрелил бы своих людей, если бы их лояльность пошатнулась.


Конвой миновал одинокую гостиницу примерно в километре назад, и джип полковника только что завернул за последний безлюдный поворот извилистой дороги, когда по радио из задних грузовиков начал просачиваться странный говор. Люди из его отряда кричали какую-то чушь о том, что кто-то бежит рядом с конвоем.


"С какой скоростью мы едем?" - Спросил Гейне.


"Сорок километров в час, сэр", - ответил его водитель.


Слишком быстро, чтобы кто-то мог следовать пешком. Его люди явно были в шутливом настроении. Гейне надеялся, что они еще не узнали о IV.


Гейне собирался проинструктировать своего водителя посоветовать мужчинам потише болтать, когда дверь рядом с мужчиной внезапно распахнулась. Чья-то рука просунулась внутрь и оторвала водителя от его сиденья, вытаскивая его наружу и подбрасывая вверх. Гейне внезапно почувствовал тяжесть на крыше джипа, как раз в тот момент, когда странный нарушитель проскользнул на освободившееся водительское сиденье. Мужчина замедлил ход джипа до остановки.


Следуя указанию своего лидера, колонна машин, взвыв, тоже остановилась. Водитель полковника сбежал с крыши, в спешке помяв ботинками капот.


Позади них раздались сердитые крики. Двери открылись. По узкой лесной дороге затопали ноги. По указанию молодого водителя полковника джип в считанные секунды был окружен вооруженными солдатами. Винтовки угрожающе нацелены.


С водительского сиденья Римо оглядел десятки мужчин. Он зевнул.


"Дай угадаю. Ты на пикнике, а они здесь, чтобы допросить муравьев", - сказал Римо полковнику.


"Ты не немец", - обвинил Гейне.


"Ни за что, милая. Никогда не мог привыкнуть ко всему этому черному крему для обуви".


"Уходите сейчас", - сказал Гейне. "И я не буду выдвигать обвинений".


Римо заметил, что полковник незаметно потянулся к пистолету в набедренной кобуре. Гейне внезапно выхватил оружие. Он замахнулся пистолетом на Римо, но тот вырвал его у него из рук еще до того, как он нашел свою цель. Римо положил пистолет под водительское сиденье.


Гейне кипел. "Я полагаю, ты на четвертом?" сказал он.


"Ты знаешь о них?" Спросил Римо.


Гейне кивнул. "Меня послали остановить вас".


"Извините", - сказал Римо. "Мне не четыре". Он быстро оценил полковника. "Дайте мне вашу руку", - объявил он.


Незваный гость уже с легкостью разоружил его. Гейне счел бессмысленным сопротивляться. Нахмурившись, он протянул руку Римо.


Римо взялся за мясистую область между большим и указательным пальцами полковника. Он сжал.


Боль была такой сильной и пришла так быстро, что у полковника перехватило дыхание. Он не мог даже закричать.


"Ты на четверке?" - Спросил Римо, ослабляя давление.


"Что?" Потребовал ответа Гейне. "Нет. Нет, конечно, нет. Мне приказано уничтожить их".


Римо знал, что он говорит правду. Он отпустил руку полковника. Гейне немедленно засунул поврежденную часть своей руки в рот.


"Извини, приятель", - сказал Римо. "Просто должен был убедиться".


"Кто ты?" Гейне исказил рот, набитый большим пальцем.


"Все, что вам нужно знать, это то, что я на вашей стороне". Полковник Хайне осмотрел Римо тем же подозрительным взглядом, которым он смотрел ранее на деревья Шварцвальда. Казалось, он пришел к какому-то внутреннему выводу.


"Приятно знать, что кто-то есть", - хмыкнул полковник, убирая руку ото рта. Гейне опустил стекло своего джипа. "Верните этих людей в их грузовики", - приказал он своему водителю.


После недолгих уговоров удивленный водитель сделал, как ему сказали. Мужчины неохотно начали опускать винтовки. У Гейне сложилось отчетливое впечатление, что некоторые из них надеялись поймать его под перекрестным огнем. Расплата за его отказ присоединиться к фашистскому делу несколько коротких месяцев назад. Войска медленно начали тащиться обратно по дороге к ожидавшим их машинам.


"Ты понимаешь, что многие из этих парней тоже были готовы застрелить тебя", - прокомментировал Римо, заводя джип.


"Они более лояльны к призракам прошлого", - мрачно сказал полковник Гейне.


Римо сильно нахмурился. "В последнее время этого происходит много", - сказал он. Он нажал на акселератор.


Полицейский конвой, накренившись, снова покатился по древней, извилистой дороге.


## Глава 22


Разношерстный конвой, возглавляемый Адольфом Клюге, проехал по пологим нижним склонам Шварцвальда, минуя высокие горы региона Баден-Вюртемберг. Эти большие темные пики вырисовывались, как гигантские часовые, вдоль далекого горизонта.


Над покрытыми инеем горными вершинами тяжелые серые облака раннего утра с каждым часом становились все более набухшими. Однако им пока не удалось произвести ни единой снежинки зимой.


Когда ведущая машина выехала на широкую просеку посреди леса, Мастер Синанджу бросил взгляд на далекие горы.


С заднего сиденья его писклявый голос произнес нараспев: "Это было целых двенадцать огромных фургонов за целых четыре ночи и дня,


Мог бы спуститься с горы к заливу соленого моря,


Хотя каждый фургон трижды в день ездил туда и обратно."


"Обитатель Нибелунга", - сказала Хайди, кивая. Румянец изобилия не сходил с ее лица с утра.


Рядом с ней на переднем сиденье Адольф Клюге молчал. Чем дальше они углублялись в эту примитивную часть Германии, тем больше он убеждался в подлинности легенд. Наблюдая за горами, возвышающимися над пустынной поляной, он почувствовал трепет возбуждения внизу живота.


"Если это так, - задумчиво произнес Клюге, - то у нас не так много транспортных средств, как нам потребуется".


"Использованные фургоны были такими, как описано в стихотворении", - со знанием дела сказал Чиун. "Я буду удивлен, если транспортные средства, которыми оснащена эта экспедиция, смогут вместить хотя бы треть того, что перевозили повозки Зигфрида".


Хайди размышляла вслух. "Значит, для двенадцати фургонов требовалось три поездки в день?"


"Это верно", - сказал Чиун.


"В течение четырех дней", - добавил Клюге. "Это составило бы 144 вагона".


"И если Чиун прав, у нас будет в три раза больше грузов".


Клюге кивнул. "Что составляет 432", - сказал он. Щеки Хайди покраснели еще сильнее, когда ее разум попытался охватить такое большое сокровище. Как она ни старалась, она не могла представить столько богатства в одном месте.


"Это много золота", - сказала она, задыхаясь. Они проехали еще несколько миль, прежде чем Мастер Синанджу приказал Клюге остановиться.


Головная машина замедлила ход и остановилась. За ней остановились и грузовики экспедиции. Их двигатели ненадолго поработали на холостом ходу, прежде чем смолкнуть.


Чиун, Клюге и Хайди выбрались из арендованной машины. Выжившие из IV village вместе с горсткой бритоголовых вышли из своих грузовиков.


"Скажи своей армии булавочных головок, чтобы она оставалась на своих местах", - приказал Мастер синанджу.


Клюге сделал, как ему сказали.


Скинхеды и остальные остались у грузовиков. Они вытягивали руки высоко в воздухе и крутили позвоночниками, пытаясь хоть немного ослабить мышечное напряжение, вызванное долгой поездкой. Только одинаковые светловолосые мужчины, казалось, интересовались тем, что происходило у головной машины. Они остались там, где им было сказано, угрюмо уставившись на Клюге и Хайди.


"Я нахожу этих генетических уродцев нервирующими", - пожаловался Клюге, оторвав взгляд от непоколебимого взгляда Цифр.


Хайди, которая смотрела на арийских мужчин взглядом, граничащим с сочувствием, бросила злобный взгляд на Клюге. Какими бы ни были ее мрачные мысли, она держала их при себе.


"Почему мы остановились?" спросила она, поворачиваясь к Чиуну.


"Это не секрет ни для кого из нас", - сказал он. "Мы все знаем, что сейчас мы близки к сокровищу Синанджу".


"Клад Нибелунгов", - категорично поправил Клюге.


"Не придирайся, вор", - предостерег Чиун. Он направился к ближайшей рощице деревьев.


Мастер Синанджу использовал заостренный край одного длинного ногтя, чтобы срезать тонкую ветку с небольшого дерева. Движением пальцев он отделил от черной коры все мелкие палочки или комочки. Возвращаясь к Хайди и Клюге, Чиун каблуком сандалии выбил участок земли размером с песочницу в замерзшей грязи на обочине дороги. Тонким концом трехфутовой палочки он нарисовал идеальный квадрат, разрезав его на четыре большие части. Он начал делать наброски в одной из четвертей.


"Сейчас я действую добросовестно", - сказал Чиун, рисуя. "Смотрите, фрагмент карты, обнаруженный моим предком Бал-Мунгом под телом убитого короля Нибелунгов".


Хайди была единственной, кто там впервые увидел раздел карты Синанджу. Пока Клюг со скучающим видом наблюдал, она, казалось, изучала каждую деталь карты, которую Чиун рисовал на рыхлой земле.


"Вот!" Сказал Чиун, заканчивая росчерком. Он сделал набросок на участке длинной реки. "Я дарю вам наследие синанджу давно умершего короля".


Собравшиеся замолчали, как будто не были уверены, как реагировать на такую театральность. Настроение было нарушено глухими, безжизненными хлопками в ладоши. Хайди и Чиун посмотрели на Клюга.


"Мне жаль", - саркастически сказал он. Он прекратил свои вялые аплодисменты. "Разве не это мы должны были делать?" Его улыбка была сама снисходительность. "Это не так впечатляюще, как вам хотелось бы, - сказал Клюге, кивая на гравюру на грязи. "В конце концов, я уже видел это".


Чиун был возмущен. "Только из-за твоего воровства, Хан", - фыркнул он.


Хайди не хотела, чтобы это позерство зашло дальше. Она встала между Чиуном и Клюге. "Я пойду следующей", - предложила она.


Хайди взяла палочку у Чиуна и быстро начала заполнять один из трех пустых квадратов. Некоторые линии совпадали с линиями мастера синанджу. Чиун с интересом наблюдал, пока она работала. Закончив, она передала Клюге клюшку.


"Вот", - сказала она.


Слегка держа палочку в руке, Клюге посмотрел на половину карты, которая была набросана на холодной грязи Шварцвальда.


"Очень мило", - сказал он, кивая. Концом палочки он указал на уголок участка Хайди. "Этот участок не был виден на моей фотографии".


"Что ты имеешь в виду?" Вежливо спросила Хайди.


"Это не ваша семейная часть карты", - объяснил он. "Это часть карты Хагана, которую я годами хранил на своей каминной полке в деревне Четырех. Предположительно, ты украл его, когда штурмовал крепость. Он улыбнулся.


"Хватит, разбойничий предок лживого короля!" Рявкнул Чиун. Его глаза горели огнем.


Клюге раздумывал всего секунду. С внешним бесстрастием, которое противоречило его внутреннему страху перед гневом Мастера Синанджу, он присел на корточки рядом с ближайшей пустой сеткой. Он поспешно набросал свою семейную часть карты.


Когда он закончил, Клюге, все еще стоя на корточках, передал клюшку Хайди.


"Твоя очередь. Еще раз". Он натянуто улыбнулся. Хайди не колебалась. Она отобрала палку у Клюга. В последней четверти большего квадрата она нарисовала для них последний фрагмент карты Зигфрида.


Чиун изучил нарисованный ею участок, убедившись, что его линии совпадают с линиями на куске, который они извлекли из дома предков Хайди. Они сделали.


В грязи перед ними, глядя на них из глубины веков, лежала полная карта Клада Нибелунгов. Незавершенный более полутора тысяч лет, он был собран из кусочков, которые теперь дали им четкие указания к великому сокровищу.


"У меня есть карты местности", - взволнованно сказал Клюге, поднимаясь на ноги. "Мы можем использовать их, чтобы определить местоположение".


Руководитель IV направился к машине, но Чиун остановил его, положив руку ему на плечо.


"В этом нет необходимости", - сказал Мастер синанджу. "Мой предок составил много карт за годы бесплодных скитаний по этим лесам". Чиун кивнул на карту, которую они все нарисовали. Его голос был полон великой торжественности. "Это место мне известно".


РИМО БЫЛ РАЗДРАЖЕН. Он ясно дал это понять полковнику Гейне.


"Я вообще не знаю, почему я иду", - пожаловался он. "Я имею в виду, что это не имеет ко мне никакого отношения".


"Возможно..." - кротко начал Гейне.


Перебил Римо. "Это просто еще одна дурацкая легенда миллионолетней давности, в которую он каким-то образом втянул меня", - ворчал он, ведя джип пограничной полиции по длинной лесной дороге. "Я говорю ему, что помогу ему найти его кусок дерева и золотые монеты. Прекрасно. После этого все должно быть в порядке, верно? Неправильно. Как только мы находим их вместе с парнем, которого искали последние три месяца, он убегает с этим ублюдком на какую-то недоделанную охоту за сокровищами. И он злится на меня.- В голосе Римо прозвучало столько недоверия, что полковник Гейне кивнул в нервном, сочувствующем замешательстве.


"Я только недавно обнаружил, что лояльность - это не то, чем она должна быть", - сказал Гейне сквозь стиснутые зубы. Он держался за сиденье обеими руками, в то время как нога Римо оставалась сильно прижатой к акселератору. Лес со свистом пронесся мимо.


"Расскажи мне об этом", - продолжил Римо. "У вас там чертовски много людей", - прокомментировал он, кивая на тянущуюся вереницу грузовиков. "На твоем месте я бы спал с одним открытым глазом и чертовой гаубицей под подушкой".


"Существует опасность, что они могут присоединиться к врагу", - признал Гейне. "Если это произойдет и мы потерпим неудачу, будет вызвана армия. Хотя я бы не верил, что к ним не присоединится и армия. Римо покачал головой. Он снова задумался, должен ли он позволить Чиуну пойти на этот раз одному. В конце концов, Мастеру Синанджу приходилось иметь дело только с неонацистами, пограничной полицией и, возможно, немецкой армией. Так ему и надо, чтобы попотеть над этим делом.


Они выбежали из-за угла рядом с кучей поваленных валунов. Внезапно на дороге перед ними появилась развилка. Римо едва убрал одну ногу с педали газа, как другой нажал на тормоз.


Джип развернуло на обочине, сделав два полных круга по пыльной дороге. В самом низу первого визжащего круга полковник Хайне увидел быстро приближающиеся очертания ближайшего грузовика. Он тоже ударил по тормозам. Из-под заблокированных колес поднялись клубы пыли.


Гейне закрыл глаза и стал ждать, когда грузовик врежется в них. Делая это, он смутно осознал, что дверь со стороны водителя открывается и закрывается. Он почувствовал, что джип становится легче.


Когда прошло несколько напряженных секунд без звука сокрушительного удара, Гейне открыл один глаз. Джип, покачиваясь, плавно остановился возле старомодного деревянного указателя. Красочными иероглифами и черными немецкими словами были отмечены три пункта назначения за ними.


Римо присел на корточки у развилки.


Со вздохом облегчения Гейне открыл второй глаз. Он выбрался из джипа на дрожащих ногах и подошел к Римо. Оглянувшись однажды, он увидел, что военный грузовик остановился на волосок от припаркованного джипа.


"Они свернули на левую развилку", - сказал Римо. Он кивнул, как будто на какие-то очевидные следы на дороге. Хайне не увидел ничего, кроме нескольких борозд на песчаной обочине.


"Вы можете прислать сюда несколько вертолетов?" Спросил Римо, вставая. "С несколькими наблюдателями в небе мы могли бы покончить с этим делом меньше чем за час".


Гейне покачал головой. "Канцлер не хочет предупреждать их", - сказал он, тяжело дыша. Его разум все еще не оправился от столкновения со смертью за минуту до этого.


"Хотел бы я, чтобы мы были поближе к Берлину", - пожаловался Римо. "Один визит доставил бы сюда ВВС в мгновение ока. Черт возьми, похитьте президентского кондитера, и вы, вероятно, смогли бы заставить этого свиного борова сдаться Франции ". Он отвернулся от Гейне. "Поехали".


"Вы хотите, чтобы я сел за руль?" - Спросил полковник Гейне со слабой надеждой.


"Не-а", - сказал Римо. "Мы уже достаточно облажались. Я думаю, нам нужно начать набирать темп".


Он направился обратно к джипу. Гейне неохотно последовал за ним.


## Глава 23


Несмотря на холодную погоду, копать было легко. Близость небольшого ручья делала почву там, где они работали, намного влажнее, чем на остальной части лесной подстилки.


Скинхеды были покрыты скользкой коричневой грязью. Они ворчали между собой с каждой лопатой жирной холодной земли, которую переворачивали.


Куча сдвинутого скользкого дерна увеличилась за последние два часа. Мастер Синанджу держался на осторожном расстоянии, всегда опасаясь даже малейшего комочка грязи, который мог полететь в его сторону. Всякий раз, когда какой-нибудь скинхед промахивался мимо кучи и бросал пятнышко грязи рядом с ярко-желтым кимоно Чиуна, Мастер Синанджу испускал вопль ужаса.


Однажды, когда комок грязи оказался в опасной близости от его парчового халата, Чиун подошел к копателям и, вырвав лопату из рук преступника, со звоном ударил молодого человека по голове плоским концом металлической лопаты. После этого и бритоголовый, и его спутники приложили дополнительные усилия, чтобы сохранить грязь в пределах отведенной зоны.


Клюг принес из арендованной машины три маленьких складных табурета, по одному для каждого из них. Чиун отказался от сиденья, предпочитая вместо этого стоять как можно ближе к углубляющейся яме. Хайди ходила взад-вперед между рядами стульев и Чиуном. Только Адольф Клюге предпочел сесть.


Клюге теперь сидел там, терпеливо сложив руки на своих точно скрещенных коленях. Единственным внешним намеком на какое-либо внутреннее волнение, которое мог почувствовать лидер IV, был его рот. Язык Клюга с неизменной регулярностью высовывался вперед, облизывая нижнюю губу. Это была нервная привычка, которую он приобрел много лет назад.


"Тьфу!" - Пожаловался Чиун, крутанувшись на огромной куче колышущейся грязи. "Здесь слишком глубоко".


"Это правильное место, согласно карте", - сказала Хайди, кивая. Скрестив руки на груди, она с тревогой грызла ноготь большого пальца, наблюдая, как из ямы вылетают комки грязи.


"Полторы тысячи лет - долгий срок", - предположил Клюге. Он указал на отметки в окружающей неровной лесной подстилке. "Похоже, что когда-то река протекала прямо через эту местность. Несомненно, осадок собрался бы, покрывая его более глубоко ".


"Но если река была здесь, как они с самого начала ее построили?" Спросила Хайди.


"То, что вы называете инженерным делом, было изобретено не для удобства нашего века", - нетерпеливо сказал Чиун. "Такой подвиг не был бы невозможным. Это также объяснило бы трудности, с которыми столкнулся мой предок, отыскивая Клад."


"Надеюсь, нам повезет больше, чем ему", - сказала Хайди. Она продолжала смотреть в широкую дыру на грязном берегу реки.


Мужчины копали еще полчаса. Клюге собирался предложить им перерисовать карту, на этот раз более тщательно, когда из глубокой ямы донесся резкий лязг. За ним последовал другой.


Клюге поднялся на ноги.


"Здесь что-то есть!" - крикнул один из бритоголовых из глубокой ямы.


Клюге и Хайди посмотрели друг на друга, ни один из них не был уверен, что делать дальше. Хайди казалась искренне удивленной.


Мастер Синанджу отреагировал первым. Он метнулся к краю ямы, выглядя в своем желтоватом кимоно как огромная желтая птица, которая только что заметила особенно сочного червяка. Он остановился на грязном краю ямы.


Только пятеро бритоголовых могли поместиться в яме одновременно. Площадь, которую они раскопали, была глубиной более десяти футов. Мужчины внутри смотрели снизу вверх, их тела были покрыты толстым слоем черной грязи.


"Видишь?" - сказал один из бритоголовых.


Он передал свою лопату одному из других и встал на перепачканные колени. Ладонями своих грязных рук он смахнул кучу густой, комковатой грязи, обнажив под ней ровную поверхность. Мужчины стояли на том, что казалось засыпанной полосой тротуара.


Клюг и Хайди подошли к Чиуну сзади.


"Уберите остальное!" - прогремел Мастер Синанджу. Его глаза ярко сверкнули.


Мужчины сделали, как им было сказано. Пришлось убрать еще несколько лопат грязи, чтобы очистить камень до краев. Оказалось, что он прямоугольной формы.


Несколько светловолосых мужчин принесли ведра с одного из грузовиков. Когда последний слой грязи был вывезен, из близлежащего ручья принесли воду. Опустив ведра в яму, они вымыли поверхность высеченного гранита.


"Я не могу это прочесть", - сказал Клюге. Он напрягся, чтобы взглянуть на древние буквы. Они казались не более чем серией неразборчивых черточек. Он взглянул на Мастера Синанджу в поисках помощи.


Глаза Чиуна сузились до узких щелочек, поглотив любую искорку надежды в его карих глазах. Его рот превратился в тонкую, яростную линию.


"Проклятый дьявол", - прошипел Чиун. В мягкости его тона было гораздо больше угрозы, чем в тысяче кричащих голосов. "Он смеет издеваться над Домом Синанджу из глубины веков". Его внезапно захлестнула ярость. "Злодей! Cur! Мошенничество! Лживый вор-гунн!"


Как сумасшедший олимпийский прыгун-ныряльщик, Чиун полетел вниз в яму. Кружащийся, неистовый желтый вихрь, он отмахивался злобными руками от скинхедов, все еще собиравшихся внизу. Покрытые слизью люди в страхе бросились вверх по илистым берегам.


Не обращая внимания на грязь, Чиун опустился на колени на камень. Он был размером с большую дверь. Он взялся тонкими пальцами за его гладкий край.


"Что там написано?" - Что это? - с удивлением спросил Клюге, наблюдая, как пожилой кореец разрывает камень.


"Я полагаю, что это рунические символы", - сказала Хайди. Ее глаза сузились, когда она попыталась прочитать то, что было видно вокруг Чиуна. Они выглядели как случайные кошачьи царапины. "Я не совсем незнаком с этим. Это горькие руны. Они предназначены для того, чтобы обрушивать зло на врагов".


Клюг перевел взгляд с убегающей фигуры Чиуна на Хайди. "Это не место хранения Клада Нибелунгов?" спросил он. Он не мог скрыть своего разочарования.


Хайди натянуто улыбнулась. "Боюсь, что нет", - сказала она. В яме Мастер Синанджу поднял массивный плоский камень и сдвинул его в сторону. Под ними не было ничего, кроме кучи заляпанных грязью камней. "Ииииии!" Чиун закричал.


Его рука метнулась к одной из коротких сторон камня. Раздался звук, похожий на раскат грома. На глазах у Клюга плоский камень раскололся на две длинные половины. Еще до того, как осколки упали на дно ямы, ножки-трубочки Чиуна взметнулись в двух быстрых ударах. Половинки снова раскололись пополам, рассыпавшись на более мелкие кусочки. Чиун обрушил свои крошечные кулачки вперед, в сторону кварталов, раскалывая каменные глыбы на все более мелкие фрагменты. Все это время он кричал от гнева и разочарования на глиняные стены глубокой скользкой ямы.


Клюге медленно попятился от ямы. Наблюдая за устрашающим зрелищем, как высохший азиат разбивает двухтонную каменную плиту, словно она была сделана из стекла, Клюг почувствовал почти легкую благодарность за то, что не смог довести до конца свой план убийства Мастера Синанджу. Это продолжалось ровно столько, сколько ему потребовалось, чтобы осознать, что богатства, которого он так жаждал, там нет. Без этих денег не было бы восстановления IV. Пятидесятилетней сверхсекретной нацистской организации пришел конец.


А вместе с ними и Адольф Клюге.


Это осознание только начинало доходить до Клюге, когда он заметил первую фигуру, пробиравшуюся через подлесок на другой стороне реки.


Он напрягся. Сделал усилие, чтобы не пялиться.


Клюге старался не дать мужчине понять, что заметил его, когда тот небрежно начал осматривать окружающую флору.


Был еще один. И еще один.


Пробираясь вперед, они пытались оставаться скрытыми в зимнем лесу. Все мужчины были вооружены.


В яме позади него Мастер Синанджу продолжал колотить по уменьшающимся кускам камня. Пыль и галька вылетали из ямы, словно из подземной мастерской какого-то безумного скульптора. Крики крошечного корейца становились менее яростными с каждой секундой.


Клюг больше почти не замечал истерики Чиуна. Прижимая руки к бокам и сдерживая движения, он с наигранной небрежностью подошел к Хайди.


Она собирала три складных табурета Клюге с того места, где они стояли на лесной подстилке. Они были перекинуты через ее предплечье, когда Клюг подошел к ней.


"За нами наблюдают", - сказал он размеренным тоном.


Она была погружена в свои мысли, очевидно, думая о количестве золота, которое она потеряла.


"Что?" спросила она встревоженно. Она передала табуреты ожидающему бритоголовому. "О чем ты говоришь?"


Ее ответ прогремел из-за маленькой реки. Первый выстрел разорвал оцепенелую тишину древнего леса.


Пуля попала скинхеду рядом с ними прямо в грудь. Молодой человек развернулся, подбросив при этом три табурета в воздух. Они пролетели по воздуху, приземлившись в зарослях кустарника рядом с кучей вытесненной грязи.


Мертвый бритоголовый упал на лесную подстилку, когда следующая пуля вырвалась из зарослей низких растений по ту сторону реки.


Клюге бросился на землю. Его локоть ударился о плоский камень. Он игнорировал стреляющую боль в руке, пока наполовину полз, наполовину подталкивал себя по влажной лесной поверхности под защиту группы толстых сосен.


Повсюду вокруг него вымазанные грязью неонацистские последователи Клюге выхватили оружие. Сами пригнувшись в поисках укрытия, они начали стрелять вслепую по замаскировавшимся нападавшим.


Повсюду вспыхнула стрельба.


Люди, устроившие им засаду, не спешили наступать. Они держались на расстоянии, осторожно стреляя в скопление неонацистов. Со своего наблюдательного пункта за деревьями Клюге мог видеть, что первый человек, которого он заметил, был одет в форму федеральной пограничной полиции Германии. Он прятался на другой стороне небольшого притока, появляясь в поле зрения каждые несколько секунд со взрывом автоматического оружия.


Залп пуль вонзился в мягкий ствол дерева над ним, посылая щепки мясистой древесины вниз, на песочные волосы Клюга.


Клюге отчаянно посмотрел в другую сторону. Сквозь заросший лес он едва мог разглядеть припаркованную колонну грузовиков. Пока он смотрел, головная машина начала съезжать с дороги. Мгновением позже к ним присоединились несколько грузовиков. Люди разбегались.


Он был так потрясен, что начал подниматься на ноги. Новый град пуль заставил его передумать. Опустившись на живот, Адольф Клюге начал медленно ползти сквозь заросли кустарника к дороге.


Он пробежал всего несколько футов, прежде чем его поврежденный локоть пришелся по носку ботинка. У Клюга не было оружия. Он перевернулся на спину, подняв руки в знак капитуляции.


Группа мужчин, одетых в серую форму Федеральной пограничной полиции, окружила его веером. Они схватили Адольфа Клюге за руки, поднимая его на ноги.


Поскольку перестрелка у реки продолжала бушевать, мужчины тайком отвезли Клюге к ожидавшей очереди грузовиков.


ОТРЯД Федеральной пограничной полиции разделился у реки, надеясь заманить всю банду неонацистов в свои широко расставленные сети.


Римо был на другом берегу реки, когда услышал первый выстрел. За ним почти сразу последовала продолжительная перестрелка. Он повернулся к полковнику Фридриху Гейне.


"Кто сказал им начать стрельбу?" Требовательно спросил Римо.


"Они не уполномочены", - сердито сказал полковник Хайне.


Римо не стал дожидаться дальнейших объяснений. Он побежал через лес на звук выстрелов.


Он вырвался на небольшую поляну на берегу реки напротив неонацистов. Он увидел глубокую грязевую яму рядом с небольшим рукотворным холмом из смещенной земли. Из ямы поднялись крошечные клубы пыли.


Полковник Хайне подбежал к Римо сзади, отчаянно запыхавшись. Перестрелка была яростной, вокруг его головы просвистели рои свинцовых снарядов, когда Гейне врезался в толстый ствол изрешеченного пулями дерева. Он вытащил свою левую руку.


"Ты", - потребовал он, указывая на одного из своих людей, притаившегося в ближайших кустах. "Кто отдал приказ стрелять?"


Мужчина пожал плечами. "Это просто случилось, сэр", - сказал он.


Гейне покачал головой, обращаясь к Римо с яростным извиняющимся видом. "Не все эти люди настроены пронацистски", - объяснил он. "Некоторые похожи на меня. Хотя я надеялся на мирное разрешение ".


"Прямо сейчас это летит к чертям собачьим", - прорычал Римо.


Скинхеды окопались на другом берегу реки. Пограничной полиции удалось задержать лишь нескольких из них на раннем этапе. Остальные окопались за деревьями и валунами, сберегая боеприпасы, стреляя короткими направленными очередями по нападавшим.


Пограничная полиция утратила элемент неожиданности. Они притаились за рекой, не имея возможности атаковать бритоголовых. Другая половина людей Гейне, казалось, исчезла.


Это было равное противостояние.


Римо не искал укрытия, как остальные. Он стоял на открытом месте у реки, уворачиваясь от случайных пуль, летевших в его сторону. Он нахмурился, глядя на другой берег реки. Он нигде не видел Мастера синанджу. Ни Клюге, ни Хайди, если уж на то пошло.


"Ложись!" Гейне настаивал. Он был поражен тем, что Римо до сих пор не застрелили.


Римо, казалось, не слышал полковника. Он вздохнул, даже уклоняясь от яростной очереди из "Узи" бритоголового. "Предоставьте единственному американцу здесь расхлебывать этот бардак", - проворчал он. Оставив Гейне бормотать, что он совершает самоубийство, Римо запрыгнул на покрытый мхом камень, который на фут выступал из кромки реки.


Это было недалеко. Хотя вода бежала быстро, это был скорее заросший ручей, чем настоящая река. Перепрыгивая с мокрого камня на мокрый камень, Римо несколькими короткими прыжками перебрался на другую сторону. Он приземлился в зарослях бурых сорняков.


Римо не успел сделать и двух шагов вверх по берегу, как бритоголовый с дикими глазами с криком выскочил на него из густых зарослей. Мужчина держал перед собой большой охотничий нож. Крик, по-видимому, должен был отвлечь его жертву, когда он вонзал нож в цель.


Не сбившись ни на шаг, Римо схватил бритоголового за запястье. Быстрым, плавным движением он перенаправил нож назад и по кругу. Рука молодого человека описала в воздухе замысловатый круг, когда лезвие со свистом вернулось к нападавшему. Оно по самую рукоять вонзилось в безжизненный живот испуганного бритоголового.


Шагнув вперед, Римо отшвырнул согнутое тело в кильватер. Бритоголовый рухнул в водоросли, а затем перекатился, плюхнувшись в бегущую воду. Он проплыл всего несколько футов вниз по течению, прежде чем его тело зацепилось за камень. Река плескалась вокруг его безжизненного тела.


Римо продолжал идти вперед с серьезным выражением лица. Он еще нигде не видел Чиуна.


Судя по стрельбе, в лесу вокруг него было не так много людей, как покинуло гостиницу в предрассветные часы. Некоторые, должно быть, сбежали, когда началась стрельба. Понимая, что, возможно, он слишком поспешил, убив своего первого нападавшего, Римо разыскал другого скинхеда.


Он нашел одного, скорчившегося в зарослях кустарника. Мужчина беспорядочно стрелял из своей штурмовой винтовки по полицейским на другом берегу реки. Тонкий ствол его западногерманского пистолета Gewehr торчал из зарослей лавра.


Подойдя к мужчине со слепой стороны, Римо обхватил пальцами ствол пистолета и сильно дернул. Испуганный бритоголовый выскочил из кустов, все еще держась за другой конец своего оружия. Он, казалось, был шокирован, обнаружив, что кто-то еще прикреплен к стволу его пистолета.


"Ладно, пфеффернуссе", - начал Римо, не обращая внимания на удивленное выражение лица молодого человека. "Ты...?"


За рекой прозвучала громкая серия выстрелов. На груди и животе бритоголового проступили алые пятна. Его глаза закатились в глазницы, а голова склонилась набок. Мужчина упал обратно в кусты, опираясь на толстые ветви. Больше он не двигался.


"Эй, осторожнее!" Римо крикнул пограничной полиции. Их ответом была еще большая стрельба. Пока что ни одна из них не была направлена на него.


В гневе отбросив оружие мужчины, Римо отправился на поиски другого скинхеда.


Его крики предупредили тех, кто был поблизости, о его присутствии. Когда Римо шел в направлении горы грязи, пара бритоголовых, которые ждали в засаде, выскочили из кустов перед ним и позади него.


На этот раз Римо не смог вымолвить ни единого слова, прежде чем мужчины были скошены полицией.


"Черт возьми", - рявкнул Римо, когда пара тел упала.


Это явно сработало не так, как он планировал. Выбрав другой путь, Римо нырнул в кусты, где, как подсказали ему его обостренные чувства, скрывалась группа неонацистов.


Их было шесть.


К сожалению, они были свидетелями ужасной смерти других людей, с которыми Римо до сих пор сталкивался. Не желая закончить так же, как их товарищи, мужчины убежали на открытое место, как только Римо появился перед ними. Пограничная полиция немедленно открыла по ним огонь, и все они были убиты до одного человека. "Черт побери, черт побери, черт побери", - проворчал Римо.


Он услышал шарканье где-то перед собой и над собой. Сквозь толстые сосновые ветви донесся одинокий учащенный стук сердца. Сапоги заскребли по грубой коре.


Римо сделал несколько шагов вперед. Он обнаружил одинокого бритоголового, прятавшегося на дереве выше того места, где притаились шестеро мужчин. Мужчина пытался удержаться за ствол дерева, в то же время целясь из винтовки в макушку Римо.


Прежде чем мужчина успел выстрелить, Римо протянул руку и схватил его за развязавшийся шнурок. Он потянул.


Скинхед слетел с дерева, как неуклюжая жирная птица, и рухнул на лесную подстилку среди кучи сломанных веток. Сосновые иголки продолжали сыпаться на него, когда он покачал головой в слабом замешательстве.


Суматоха вокруг дерева вызвала новую волну стрельбы с другого берега реки. К счастью для Римо, они находились за широким стволом дерева, в безопасности от пуль федеральной пограничной полиции.


"Говоришь по-английски?" - Спросил Римо у бритоголового.


"Да", - испуганно ответил мужчина. Он вытряхнул несколько иголок из волос. Хотя его глаза оставались прикованными к Римо, его рука искала выпавший пистолет.


"Старый кореец, который был с Клюге. Где он?"


"Там", - сказал мужчина, кивая в сторону дыры.


Римо посмотрел на насыпь земли. Он скептически поднял бровь.


В этот момент бритоголовый схватил с земли свой пистолет. Все еще сидя, он развернулся с оружием, целясь в открытый живот Римо.


Движением настолько быстрым, что это было почти ослепительно, Римо одной рукой выхватил пистолет у мужчины. Отбрасывая оружие, он свободной рукой поднял бритоголового на ноги.


"Я проверю, но тебе лучше не врать", - предупредил он. С этими словами Римо вышвырнул мужчину на поляну. Раздалась ожидаемая стрельба, за которой последовал звук падения мертвого скинхеда на землю.


Римо едва обратил внимание на шум, когда шагнул в широкий проем. Обе стороны начали беспорядочную стрельбу - скинхеды из-за близости нарушителя, пограничная полиция в ожидании более гарантированных убийств. Римо приходилось судорожно извиваться, чтобы увернуться от свинцовых залпов, пока он пробирался через поляну к краю ямы.


На грязном краю, под градом пуль, он с удивлением посмотрел вниз на знакомую крошечную фигурку, стоящую среди руин раскопанного каменного надгробия.


"Должен отдать тебе должное. Деньги тебя ничуть не изменили", - сказал Римо с края ямы. Пули свистели вокруг его головы, как надоедливые мухи.


Мастер Синанджу поднял глаза, его лицо было сердитым. Он стоял по щиколотку в куче обломков камня. "Золота здесь не было", - отрезал он.


"Я собрал столько же".


"Негодяй Зигфрид оставил вырезанную руническими буквами записку, в которой ругал воров, которые попытаются найти Клад без надлежащей карты".


"Я думал, у тебя есть вся карта", - сказал Римо. Чиун наклонил голову. "Я тоже", - сказал он. Он был так сосредоточен на том, чтобы выместить свой гнев и разочарование на каменном надгробии, что потерял всякий рассудок. Однако, когда он стоял там сейчас - покрытый грязью в остатках собственной разрушительной ярости - какая-то мысль, казалось, промелькнула на его постаревшем лице. Он посмотрел на Римо, склонив голову во внезапном замешательстве. "Возможно ли, что мои партнеры предали меня?"


"О, я не знаю", - саркастически ответил Римо. "Один из них был нацистом, который ворвался в твой дом и пытался убить нас около миллиона раз. Другой была женщина, о которой мы почти ничего не знали, за исключением того, что она солгала нам и пыталась проникнуть в ваш дом. По-моему, это достаточно приличная компания."


"Потомки подлецов", - прошипел Чиун.


"Смотрите", - крикнул Римо вниз. Он отпрыгнул, чтобы избежать новой очереди автоматического огня, "дело в том, что в меня вроде как стреляют здесь, наверху. Так что, если ты закончил работать с этой веной, я бы предложил нам двоим сматываться. Чиун кивнул. Римо не видел, как напряглись его ноги под подолом забрызганного грязью кимоно, но Мастер Синанджу внезапно оказался в воздухе. Казалось, он грациозно всплывает со дна ямы глубиной в десять футов - обратная сторона перышка, опускающегося на землю. Он приземлился на илистый выступ рядом с Римо. Пули безжалостно свистели вокруг них со всех сторон.


В тот момент, когда он приземлился, они оба бросились бежать. Римо и Чиун бросились под защиту леса.


"Что ты здесь затеял?" Требовательно спросил Чиун, когда они бежали сквозь свинцовый шторм. Его нос недовольно сморщился, когда он посмотрел на полускрытых бритоголовых.


"Не вини меня. Это была твоя вечеринка, помнишь?"


"До вашего прибытия здесь было спокойно", - сказал Чиун. Они благополучно добрались до деревьев на краю поляны напротив реки. Как только они оказались за линией огня, Чиун начал оглядывать лес.


"Где вор и блудница?" он потребовал ответа.


"Я их не видел". Римо пожал плечами.


Выражение боли, промелькнувшее на постаревшем лице Мастера Синанджу, было таким сильным, как будто кто-то проник в его тело и вырвал саму его душу.


В его глазах застыл ужас, которого Римо никогда прежде не видел. Когда он заговорил, его голос звучал как-то отстраненно. "Мои деньги", - прохрипел Чиун.


## Глава 24


Взятый напрокат автомобиль бешено подпрыгивал на пересеченной местности рядом с могучей рекой Дунай.


Автомобиль не был создан для такого типа вождения. Хайди знала, что это правда, даже когда она съехала в широкий овраг посреди неиспользуемой дороги. Задние колеса ненадолго застряли в луже мутной воды, прежде чем зацепиться за песчаную глину под ней.


Машина внезапно рванулась вперед, бешено тарахтя на дальней стороне неглубокой выемки. Она дико подпрыгнула, вылетая обратно на дорогу. Хайди пришлось вцепиться в руль изо всех сил.


Ее голова ударилась о крышу автомобиля, даже когда автомобиль снова опустился на натянутые амортизаторы.


Участок дороги перед ней казался абсолютно ровным по сравнению с районом, через который она только что проехала. Дорога использовалась только для проезда в теплое время года, и ей повезло, что каждые несколько недель на ней проезжал один правительственный грузовик. Она направила машину прямо по неровной дороге, не обращая внимания на камни и выбоины, которыми был усеян путь перед ней.


Сначала она должна была убедиться. После этого все встанет на свои места.


Она не могла поверить, насколько легко это было. Клюге и Мастер Синанджу были настолько ослеплены жадностью, что не заметили ее обмана.


Действительно, как они могли? Они поверили ей на слово, что четверть карты, которую она нарисовала на грязи, была настоящей. Они никогда не ожидали, что она лжет.


Чиун с его слепой жадностью. Клюг, такой же жадный, но скрывающий свою жажду денег под маской пресыщения.


Это было слишком просто.


Конечно, предмет, который она и люди из Синанджу забрали из ее фамильного замка в горах Гарц, был подделкой. Он был заказан одним из ее предков через столетие после смерти Зигфрида. Ее семья вырезала фальшивый сегмент в качестве приманки для воров.


Она уничтожила оригинальную копию несколько месяцев назад. Хайди запомнила подлинный квартал задолго до того, как вернулась в свой фамильный замок с двумя мастерами синанджу.


Все это было шоу. Она должна была сделать так, чтобы все выглядело так, будто она не собиралась их обманывать. Это сработало. Мчащаяся машина попала в глубокую колею. Переднее правое колесо на мгновение зацепилось за дорогу, и автомобиль начал съезжать набок.


Хайди врубила руль в поворот, сильнее нажимая на акселератор. Машина выскочила из выбоины. Заскользив по грязи, она умело выровняла машину.


Не сбавляя скорости, она продолжала мчаться по ухабистой дороге.


"ЭТО НЕ ОН!" Чиун закричал, когда пограничная полиция вынесла вперед десятое тело бритоголового. Он ударил по трупу своими длинными когтями.


Полицейский, державший тело, оттащил его прочь. Другие люди поблизости загоняли захваченных неонацистов в ожидавшие грузовики федеральной пограничной полиции.


"Боюсь, похоже, что он ушел, Папочка", - сказал Римо. "Вместе с Хайди и кучей их людей".


"И, кажется, некоторые из моих людей", - признал полковник Хайне.


"Горе мне", - простонал Чиун про себя. Он смотрел на пустую грязевую яму.


Римо проигнорировал его. "Что здесь произошло?" он спросил полковника. Кивком головы он указал на кровавую бойню вокруг небольшой поляны.


"Боюсь, мои люди разделились в своей лояльности", - пристыженно сказал полковник Хайне. "Каким-то образом информация о нашей миссии просочилась к ним еще до того, как мы покинули наш штаб. Всю дорогу сюда они обсуждали, как они будут действовать, когда мы встретимся с намеченными целями. Некоторые, по-видимому, решили присоединиться к неонацистам ".


"Произошла утечка?" Спросил Римо. "Как?"


"Сегодня утром по электронной почте в наши казармы было отправлено таинственное письмо. Я не знал об этом до сих пор". Гейне взглянул на полицейских, которые ждали возле грузовиков.


Несколько мужчин вокруг него казались смущенными. Хотя они и не присоединились к нацистам, но и не предали своих коллег из пограничной полиции - людей, которые были полны решимости присоединиться к экспедиции, для задержания которой их послали.


"Что такое со всеми этими электронными письмами?" Римо ни к кому конкретно не обращался.


"О, мое драгоценное, бесценное золото", - жалобно простонал Чиун.


Римо все еще размышлял вслух. "Канцлер получает одну, рассказывая ему о плане Четвертого по разрушению экономики. Лучшие финансисты тоже получают их. Теперь ты говоришь мне, что твои люди тоже получили их. Как будто кто-то хотел убедиться, что за этой экспедицией следили."


"Почему это должно быть?" Спросил Гейне.


Римо пожал плечами. "Я не знаю. Но забрось достаточно наживки, и ты обязательно поймаешь рыбу".


"Разве ответ не очевиден?" Сокрушался Чиун. "Они хотели помешать мне заявить права на то, что принадлежит мне".


Римо неохотно кивнул. "Думаю, это выглядит так".


Гейне сменил тему. "Я связался с канцлером. По его приказу самолеты-разведчики направляются в этот район. Если они обнаружат пропавшие грузовики, они сообщат нам".


Римо нахмурился, указывая вниз по дороге. "Куда это ведет?" он спросил.


"В конечном счете, Дунай", - сказал Гейне. "По пути от него отходят другие дороги. Они могли выбрать любую из них".


"Чиун, разве ты не говорил, что сокровище должно было быть зарыто под Дунаем?"


"Такова была легенда", - признал Чиун. "Так почему ты копал здесь?"


"Карта указывала, что это правильное местоположение. Я предположил, что упоминание Нибелунгов о Дунае было последней ложью Зигфрида. Река, в конце концов, недалеко отсюда. Его лицо омрачилось.


Римо скрестил руки на груди. "Значит, этот Дунай довольно большой, я так понимаю?" спросил он с несчастным видом.


Гейне кивнул. "Это вторая по длине река в Европе", - сказал он.


Римо вздохнул. "Полагаю, я должен быть рад, что это не самый длинный", - сказал он. Он протянул руку Гейне. "Ключи".


После минутного колебания полковник неохотно вытащил ключи от своего джипа из кармана. Они были у него всего около часа назад. Гейне бросил их в протянутую ладонь Римо.


"Не жди меня", - сказал Римо, тащась к джипу.


Мастер Синанджу шел позади него в своем забрызганном грязью кимоно. Его безрадостное выражение лица не дрогнуло.


ХАЙДИ УСТАНОВИЛА свое геодезическое оборудование на поляне в нескольких десятках метров от бушующей реки Дунай.


Она прошла через ту же процедуру всего за несколько коротких часов до этого на ложном сайте. Здесь, однако, она не просто разыгрывала спектакль, чтобы одурачить других.


На этот раз она была гораздо осторожнее, когда всматривалась в окуляр теодолита. Ее пальцы осторожно отрегулировали винты выравнивания.


Хайди была искренне удивлена, когда они обнаружили резьбу по камню на другом участке. Она ожидала, что раскопки окажутся бесполезными. На самом деле она так и планировала. Хайди предполагала, что они будут копать и копать, пока наконец не сдадутся.


Однако, чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что это не должно было быть полной неожиданностью. Ее отклонение от карты было логичным поворотом, который оно должно было принять. Это было предположение, которое кто-то мог бы высказать, если бы у него не было всей карты целиком.


В этом было коварное очарование вырезания из четвертичного блока. Без хотя бы одного фрагмента было бы невозможно экстраполировать остальную часть карты.


Руническая надпись на другом камне была последней шуткой Зигфрида из-за могилы. Вероятно, по всей округе было захоронено множество других насмешливых каменных изображений.


Но не здесь.


Хайди было нелегко вести съемку. Ориентиры, которые использовались первоначально, давно исчезли. Даже география региона изменилась за последние полторы тысячи лет.


Это была кропотливая работа.


В конце концов, Хайди была вынуждена использовать смесь математики и географии, чтобы определить, где должны быть раскопки. Даже по прошествии пятнадцати столетий у нее было достаточно подсказок, чтобы сделать обоснованное предположение.


Пятно представляло собой небольшой склон в поле, в двух шагах от холодной, бурлящей воды реки.


Оставив свое оборудование и блокнот, Хайди осторожно пересекла небольшой, продуваемый всеми ветрами луг. У нее было такое чувство, будто она потревожила старую могилу.


Используя четыре сломанных прутика, она очертила квадрат вокруг пятна. Это было лучшее, что она могла сделать на данный момент без чьей-либо помощи. Все, что она могла делать тем временем, это ждать.


Хайди посмотрела вниз на область, которую она отметила. Это было примерно шесть на восемь футов. Пятнистая замерзшая трава лежала влажной вдали от армии сорняков риверы, поваленной безжалостным ветром.


Что это могло быть здесь! Прямо под ее ботинками!


Когда она посмотрела вниз на это место, Хайди внезапно заметила что-то в высокой, узловатой траве. Это ускользнуло от ее внимания в течение часа, пока она осматривала местность. Казалось, что была одна сплошная линия, почти полностью погребенная под комковатой почвой.


Она опустилась на колени в траву, ощупывая край длинной каменной секции.


Ее сердце взволнованно затрепетало, когда она поняла, что это произошло не естественным путем. Это было сделано человеком.


Она использовала свои пальцы, чтобы вырвать пучки травы, отбрасывая их прочь. Царапая вдоль неровного края погребенного точеного камня, она обнаружила полоску шириной в четыре дюйма. Ее руки дрожали, когда она убирала многолетний нарост земли на каменной границе.


Он остановился под прямым углом. Хайди прошла по этому короткому участку камня до другого угла.


Она работала яростно. К тому времени, как она закончила квадрат, ее руки были покрыты черной коркой грязи. Когда она закончила, контур древней каменной границы был отчетливо виден.


Хайди опустилась на колени - грязная и тяжело дышащая - в траву перед запечатанным отверстием, за которым лежал легендарный клад Нибелунгов. Не обращая внимания на свирепый ветер, который свистел за воротом ее тяжелого шерстяного пальто, она смотрела с благоговением, вспотев от напряжения и возбуждения.


Ее чувство возбуждения было недолгим. Позади нее раздался звук. Глухой хлопок-хлопок-хлопок.


Без энтузиазма аплодисменты.


"Браво", - прокричал голос сквозь шум ветра.


Она узнала это мгновенно. Она не услышала его приближения из-за яростных порывов холодного воздуха.


Плечи Хайди опустились в знак поражения. Когда она поднялась на ноги, она начала поворачиваться, просовывая руку под расстегнутую молнию на своей куртке.


"Э-э-э. Медленно", - предостерег Адольф Клюге.


Хайди вытащила руку из кармана пальто. Она с деревянным видом сделала, как ей сказали.


Клюге был там с несколькими своими приспешниками-бритоголовыми. Он также привел с собой несколько сотрудников федеральной пограничной полиции. Из уважения к службе, которую они бросили, бывшие полицейские взяли на себя смелость снять свои официальные знаки отличия. Однако их оружие все еще было на виду и было направлено на Хайди.


Один из бывших полицейских подбежал к ней. Он сунул руку под ее пальто, вынимая пистолет из наплечной кобуры. Он засунул его себе за пояс.


"Вы намеревались оставить сокровище при себе?" Спросил Клюге со злобной улыбкой.


"Разве нет?" - возразила она.


Клюге пожал плечами. "Конечно", - сказал он. "Но, по крайней мере, у меня хватило ума привести с собой небольшую помощь. Я полагаю, вы намеревались выкопать это самостоятельно, а затем унести в карманах?"


Хайди не ответила.


Клюг долго оценивал ее. Наконец он вырвал лопату из рук одного из своих бритоголовых головорезов. Он бросил ее туда, где стояла Хайди. Он упал у ее ног, звякнув о каменный выступ, который она обнажила.


"Тебе осталось жить еще несколько часов", - великодушно сказал Клюге. "С тем же успехом они могут быть продуктивными. Копай".


Хайди подумывала отказаться. Однако это наверняка побудило бы Адольфа Клюге застрелить ее намного раньше. Она решила, что если потянет время, то, возможно, еще сумеет выбраться отсюда живой.


Она подняла лопату, лежавшую у ее ног.


Когда несколько бритоголовых подошли, чтобы присоединиться к ней в раскопках, Хайди воткнула кончик лопаты в холодную землю. Она глубоко воткнула ее подошвой ботинка.


Без фанфар, если не считать завывания дунайского ветра, Хайди Штольпе перевернула первую лопату земли, которая веками скрывала легендарный клад Нибелунгов.


ВЫСОКИЕ СОСНЫ Шварцвальда с ревом проносились мимо на головокружительной скорости. Хотя они гнали со скоростью летучей мыши из ада, Чиун узнал размытую цепочку хвойных деревьев, которая в третий раз пролетела мимо джипа.


Они с визгом сворачивали за угол на двух колесах. Длинные черные следы заноса от двух предыдущих поездок за тот же угол покрывали проезжую часть.


"Ты ведешь машину бесцельно", - бросил Римо вызов Чиун.


Римо сгорбился за рулем. Его руки крепко вцепились в покрытую галькой поверхность руля.


"Я не могу напасть на их чертов след. Они могли уйти куда угодно", - раздраженно сказал Римо.


"Они никуда не ушли", - отрезал Чиун. "Они ушли, чтобы украсть мое золото".


"Ты нравился мне намного больше, когда все, о чем ты заботился, - это сооружение статуй комикам".


"С этим покончено", - раздраженно объявил Чиун. "Шуты приходят и уходят. Только золото вечно". Внезапно ожило радио в джипе. Раздался взволнованный голос полковника Гейне с акцентом. Он говорил по-английски.


"Это полковник Хайне из Федеральной пограничной полиции Германии, водителю моего джипа. Проходите, пожалуйста". Он так и не удосужился узнать имя Римо. Его голос был встревоженным.


"Ответь на это", - потребовал Чиун, указывая на рацию.


"Гм..." - сказал Римо.


"Ты не знаешь как", - обвиняющим тоном сказал Чиун.


"Тоже делай", - ответил Римо.


"Докажи это".


Римо ответил на радио. По какой-то причине, которую он не мог понять, включились дворники на ветровом стекле. "Я же говорил тебе", - сказал Чиун.


"Это срочно", - сказал голос Гейне. "Пожалуйста, ответьте".


"Ты делаешь это". Римо вызывающе указал подбородком на радио.


"Это ниже моего достоинства". Чиун скрестил руки на груди.


"Ты тоже не знаешь, как", - с вызовом бросил Римо.


"Пожалуйста, ответьте", - умолял Гейне.


"Я признаю, что не знаю как, если ты признаешь, что не знаешь как", - уклончиво предложил Римо.


Чиун оценил радиоприемник. "Это модель, с которой я не совсем знаком", - признался он.


"Отлично", - сказал Римо. "Давай ответим на него вместе".


Здесь ИМ НЕ ПРИШЛОСЬ копать так долго.


Каменный край, который Хайди обнаружила вручную, оказался самой верхней частью четырех погребенных стен. В этом узком месте раскопки углубились всего на шесть футов, прежде чем первая лопата со звоном ударилась о твердый камень.


Как и прежде, они использовали свои руки, чтобы убрать плоский камень. Он лежал ровно в заглубленном квадрате скалы. Горизонтальная дверь.


Края камня были убраны, обнажив каменную оболочку. Из близлежащей реки снова принесли ледяную воду, чтобы смыть древнее скопление грязи.


Когда они были закончены, был виден узкий зазор между большим камнем и полосами взаимосвязанного камня, которые окаймляли его.


"Нам нужно приподнять это", - крикнула Хайди Клюге. Она сидела на корточках в отверстии на вершине камня. Рукой она нащупала край древней плиты осевшего камня.


В яме все еще были двое бритоголовых. Они стояли на коленях, помогая Хайди.


"Возьмите ломы", - сказал Клюге нескольким пограничникам, которые стояли с ним на краю ямы. Мужчины послушно убежали.


Внутри неглубокой ямы Хайди отчаянно пыталась сдержать свое волнение. Ей приходилось постоянно напоминать себе, что при данных обстоятельствах не имело значения, правильное ли это место. Открытие не принесло бы ей никакой пользы, если бы она была мертва. Каким-то образом она должна была выбраться из этого живой. И она могла. Если бы только другие появились вовремя...


"Жаль, что вы не видели, как я следовал за вами", - крикнул Клюге с притворным сочувствием с края ямы. "С вашей точки зрения, конечно", - быстро добавил он. "После того, как вы свернули на подъездную дорогу, это стало достаточно простым делом. С нее не ведут никакие тропинки. Кажется, у этих извращенных генетических ублюдков на этот раз была правильная идея. У них хватило ума украсть мои грузовики и скрыться. Не у тебя. Ты привел меня прямо сюда ".


Когда Клюге подумал о пропавших светловолосых числах из IV village, его лицо внезапно омрачилось. Он внимательнее вгляделся в Хайди Штольпе. Внезапно его глаза распахнулись в радостном удивлении. Это была искра радостного осознания.


"Ты одна из них, не так ли?" радостно спросил он. Он просиял, когда до него дошла правда его слов. "Я знал, что ты выглядишь знакомо, когда впервые увидел тебя. Но я никогда не знал, что наш друг доктор фон Бреслау создал самку лабораторной крысы. Возможно, вы были случайностью? Должен признать, это улучшение по сравнению с мужчинами. Вы, по крайней мере, можете говорить. То есть до сих пор. Он улыбнулся влажной, высокомерной улыбкой.


В яме, покрытая грязью, Хайди попыталась выдержать его снисходительный взгляд. Ей это почти удалось. Но когда она посмотрела в горящие серо-голубые глаза Адольфа Клюге, угнетающее чувство неполноценности, казалось, туманом окутало ее стройную фигуру. Ее плечи опустились. Она отвела глаза, пристыженная.


В этот момент Клюге понял, что его догадка верна. Каким-то образом Хайди Штольпе оказалась причудливой сестрой сотен арийских мужчин, массово произведенных IV более тридцати лет назад.


Он был бы очарован, узнав больше о ее жизни. О том, что она единственная из всех эмбрионов, созданных в той нацистской лаборатории в Южной Америке, родилась женщиной. О том, как она оказалась там, где она была сегодня. О ее очевидном знании IV. Но оказалось, что Хайди была не единственной, кто удивился в тот момент.


Клюге почувствовал грубый толчок между лопатками. От тяжести удара воздух вышибло из его легких. Он повалился вперед в образовавшуюся дыру.


Клюге глухо ударился о огромную каменную плиту рядом с Хайди, больно ударившись коленями о камень.


Он перевернулся на спину на холодном куске камня. Клюге был потрясен, увидев в обрамлении квадрата света над собой знакомое, забрызганное грязью желтое кимоно. Над ним было разъяренное пергаментное лицо.


"Требуйте прыгунов!" - объявил Мастер синанджу.


Двое скинхедов, которые остались в яме с Хайди, помогли Клюге подняться на ноги.


Руководителю IV пришлось быстро соображать.


"А, ты справился", - крикнул Клюг Чиуну. "Отлично". Он слабо улыбнулся.


Римо Уильямс проскользнул в поле зрения рядом со старым корейцем.


"Не вешай лапшу на уши", - посоветовал он Клюге.


"Нет, правда", - настаивал Клюге. "Там был настоящий бедлам. Я искренне рад, что все заинтересованные стороны нашли свой путь сюда".


"Это была не удача", - сказал Римо. "Немецкие ВВС засекли ваш дурацкий конвой, направлявшийся сюда. Они сообщили о вашем местонахождении пограничной полиции, которая посадила нас вам на хвост".


"К счастью, я знал, как пользоваться радиоустройством", - объявил Чиун. "Иначе мы все еще могли бы бесцельно ехать по этому унылому лесу".


"Эй, я думал, мы собираемся разделить заслуги за радио", - пожаловался Римо.


"О, пожалуйста, Римо", - раздраженно заметил Чиун. "Хотя ты иногда проявляешь признаки того, что ты почти хороший сын, я живу в постоянном страхе, что однажды ты умрешь в ванной, неправильно запомнив, как работает дверная ручка".


"Чувак, ты отвратителен, когда жаден", - сказал Римо. Он отошел от края ямы, чтобы уйти и надуться у реки.


Чиун был слишком занят, чтобы беспокоиться о неустойчивом душевном состоянии Римо.


Из-за пределов ограниченного поля зрения Клюга и Хайди Мастер Синанджу извлек две пригоршни длинных металлических ломов. Каждый весил примерно пятнадцать фунтов. Чиун держал их в руках, как будто это были пластиковые соломинки для питья. Он швырнул прутья на дно ямы, где они сердито лязгнули, сбившись в кучу.


"Убери камень", - повелительно приказал он.


ЭТО заняло БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ, чем ожидали Клюг или Хайди. Возможно, они вообразили, что это будет не так сложно, увидев, как Чиун с такой легкостью бросил предыдущий камень.


Чиуну не потребовалось бы совсем немного времени, чтобы вытащить древний камень из его векового покоя, но на этот раз Мастер Синанджу не собирался марать руки. Он позволил другим напрягаться и тянуть время вместе с неонацистами и бывшими пограничниками.


Это заняло двадцать минут.


Большую часть времени Римо пытался оставаться в стороне, но любопытство в конце концов взяло верх даже над ним. Он стоял над дырой рядом с Мастером синанджу.


Тяжело дыша от своих усилий, Хайди присоединилась к ним наверху, позволив мужчинам поддевать неподатливые края полуторавековой каменной глыбы. Ее взгляд лишь однажды скользнул к лесу на краю поля.


После многих долгих минут кряхтения и напряжения камень, наконец, отделился. Порыв зловонного, болотистого воздуха вырвался из-за краев сдвинутой плиты древней скалы. Мужчины в яме изо всех сил пытались подавить позывы к рвоте от вони.


Самый сильный запах прошел, пока они пытались перевернуть каменную дверь на бок. С трудом мужчинам удалось прислонить огромный кусок камня к вымазанной грязью каменной стене неглубокой ямы.


Ниже места, где древний камень покоился более тысячелетия, была пустая чернота. Каменные ступени уводили во тьму.


Мастер Синанджу не мог сдержать своей радости. Он радостно подпрыгивал на своих сандалиях.


"Пойдем, Римо", - воодушевился он. "Давай вернем сокровище бедного оклеветанного мастера Бал-Мунга". Он направился к краю ямы.


"А что с ними?" Спросил Римо, указывая на бритоголовых и пограничную полицию, которые все еще стояли на небольшом поле.


Чиун сделал паузу, глядя на группу мужчин. Всего их было около двадцати. "Они понадобятся нам, чтобы перевезти мое сокровище", - весело сказал Чиун.


Он спрыгнул в яму.


Римо и Хайди последовали за ними вместе с любопытной группой неонацистов и сочувствующих нацистам.


Покрытая мхом лестница вела глубоко под землю. Пока пестрая компания охотников за сокровищами спускалась по длинному, опасному пролету, не один бритоголовый поскользнулся и упал. Однажды Римо пришлось подхватить Хайди, когда каблуки ее ботинок выскользнули из-под нее. Только Римо и Чиун с легкостью спустились по древней лестнице.


Слабеющий послеполуденный солнечный свет сверху стал тусклым, когда они были только на полпути вниз по лестнице. У их группы было всего два слабых фонарика, которыми они освещали покрытые слизью стены и скользкую лестницу. Адольф Клюге держал один из фонарей, осторожно спускаясь по лестнице сразу за Мастером синанджу.


Лестница вела в узкий, вырубленный в камне коридор. В стене была полка, на которой стояли десятки тонких факелов, вырезанных в камне.


Зигфрид, должно быть, учитывал возможность того, что сокровище могло пролежать там внизу много лет. Хотя традиционно было бы изготовить факел из дерева, дерево сгнило. Камень - нет.


Чиун снял со стены один из незажженных факелов. Когда Клюг направил на него луч фонарика, Мастер Синанджу скорчил недовольную гримасу.


У факела была широкая чаша, которая сужалась книзу, переходя в длинную ручку. Это было похоже на слишком большую футболку для гольфа. Чиун опустил указательный палец в углубление на вершине каменного факела. Он убрал его, прижав палец к своему языку.


Разозлившись, Чиун выплюнул каплю маслянистого вещества между ботинками Адольфа Клюге.


"Последняя кража твоего предка", - сказал он Клюгу. Чиун продолжал идти по коридору, поигрывая верхушкой факела.


Когда Мастер Синанджу ушел, Римо снял один из факелов. Он почувствовал запах конца и кивнул.


"Что это?" Спросил Клюге, сбитый с толку.


"Старый семейный рецепт", - объяснил Римо. "Сохраняется годами".


Далеко по коридору ожил факел Чиуна. Узкие стены мгновенно осветились ослепительной вспышкой раскаленного добела света. Затем свет от факела померк, превратившись в ровное желтое свечение. Римо приказал людям, которые были с ними, собрать несколько факелов. Когда они с Хайди проходили мимо Клюге, руководитель IV мог видеть, как Римо быстро потирает большой и указательный пальцы над чашей факела. Каким-то образом трение, которое он произвел, привело к тому, что его собственный факел вспыхнул.


Римо использовал свое пламя, чтобы зажечь другие факелы. Масса людей двинулась по коридору. Адольф Клюге отставал.


Клюге охватило чувство сильной клаустрофобии. Он не мог позволить этому взять над ним верх. Не в том случае, если он надеялся преуспеть в своем плане убить остальных. Собравшись с духом, Клюг последовал за остальными по коридору.


"Почему в последнее время повсюду скелеты, куда бы мы ни пошли?" Римо ворчал, пробираясь через груду костей.


Коридор закончился в большой комнате. Над ними слышался приглушенный рев Дуная. Камера была построена таким образом, что - даже по прошествии всех этих лет - река не прорвалась.


Сломанные кости жертв убийства были разбросаны по всей этой большой комнате. Несмотря на сырость, они хрустели, как рассыпанные картофельные чипсы, под каблуками злоумышленников.


"Зигфрид не хотел бы, чтобы его тайна стала известна", - объяснил Чиун. "Несомненно, это тела тех, кто построил это место".


"Скорее всего, это те же люди, которые перевозили золото", - предположила Хайди со своего места рядом с Римо.


"Что он сделал, если ты ему не помог?" - Спросил Римо.


На стене, сразу за дверью, было бра. Римо положил туда свой фонарик. Было достаточно светло, чтобы осветить всю комнату, которая была размером примерно с классную комнату средней школы с тех времен, когда в таких комнатах находилось более пяти учеников, одного учителя и пятнадцати его помощников.


От той, в которой они находились, вели по меньшей мере еще две комнаты. По влажным, покрытым мхом стенам танцевали странные тени.


За останками скелетов по обе стороны камеры находились две большие груды покрытого слизью камня. Лишайники и мох проросли из каждой мыслимой щели в огромных каменных грудах. Узкое пространство поднималось между массой скользкого камня в следующую камеру.


За правой стопкой неустанный стук капель напомнил им о близости Дуная над их головами. Сложная система шлюзов, построенная по бокам слегка наклонных этажей, отводила капающую воду.


"Я думаю, старина Зигфрид снова сделал это с тобой, Чиун", - печально прокомментировал Римо, оглядывая заполненную грибком и тиной комнату. "Хотя я должен отдать ему должное. Я почти поверил этому".


Мастер Синанджу не слушал. В его глазах горел нетерпеливый огонек, когда он возвращал свой факел Римо. Римо взял его, сбитый с толку.


"Что с ним?" - спросил он, поворачиваясь к Хайди. Она тоже не слушала. И Хайди, и Клюге отделились от стаи с благоговейными лицами. Они с нервным почтением следовали за Мастером синанджу.


Когда они подошли к нему сзади, Чиун уже присел на корточки рядом с ближайшей кучей замшелых камней. Хайди и Клюг не смотрели друг на друга. Не моргали. Не смели отвести широко раскрытых глаз от рук старого корейца.


Чиун протянул костлявую руку в сторону груды камней. Римо не успел выразить свое отвращение, как Мастер Синанджу крепко ухватился за один из скользких камней на вершине основной кучи. Поднеся его к груди, Чиун свободной рукой смахнул многолетнюю слизистую поросль, наросшую на камне.


Римо только открыл рот, чтобы пожаловаться, как заметил странное мерцание в ярком свете факела в пещере. Оно исходило из руки Чиуна. И оно было золотого цвета.


Ошеломленный, Римо сделал шаг вперед.


И Хайди, и Клюге с удивлением наблюдали, как длинные ногти Чиуна умело стирают многолетний налет, скопившийся на предмете, который, как все они теперь знали, был не просто куском камня.


Все получилось на удивление легко. Когда Чиун закончил, в его руке был один кирпичик из чистого золота. Он повернулся к Римо.


"Смотрите", - сказал Чиун с тихим благоговением. Он протянул огромную руку в сторону замшелых куч внутри пещеры, "долгий позор мастера Бал-Мунга снят. Я отдаю тебе Клад Нибелунгов".


## Глава 25


Мастером Синанджу было принято решение вытащить весь Клад Нибелунгов из места его древнего упокоения одним мощным движением.


Все свободные люди, за исключением самого Чиуна, выстроились в очередь в самые дальние комнаты подземных катакомб. Кусочек за кусочком золотые монеты передавались вперед. Там также были ящики, доверху набитые сказочными драгоценностями. Хотя деревянные ящики изначально были сохранены тем же способом, что и карта с вырезанием блоков, учитывая сырые условия туннелей, в которых они хранились, они не выдержали такой нагрузки. Однако большинство из них были достаточно сильны, чтобы выжить, будучи переданными по очереди ожидающим мужчинам.


Когда задняя комната была пуста, очередь перепрыгнула в следующую комнату, передавая золото дальше по коридору. Из коридора они двинулись к лестнице, а с лестницы - наружу.


Таким образом, задняя комната была очищена чуть менее чем за пять часов.


Когда они прошли только половину первой комнаты и Римо понял, насколько грандиозным это будет мероприятием, он попросил Хайди помочь ему связаться с полковником Хайне по радио.


Когда Хайне ранее сообщил ему о местонахождении грузовиков Клюга, Римо предупредил полковника, чтобы тот придержал своих людей, пока они с Чиуном разбираются с ситуацией с неонацистами. Увидев собственными глазами, как Римо прошел через самую тяжелую перестрелку в своей карьере, Хайне не хотел расстраивать американца.


Теперь Римо сказал полковнику, что ситуация под контролем. Гейне на мгновение запнулся, пока Римо не напомнил ему о боли, которую он причинил руке полковника. Полковник быстро согласился покинуть Шварцвальд.


Они работали двенадцать часов подряд. У Клюге и его перебежчиков из пограничной полиции под рукой было всего три грузовика. Их было недостаточно, чтобы оставить хотя бы вмятину в огромной куче золота и драгоценных камней, сложенных вокруг продуваемой всеми ветрами поляны.


Занимался рассвет второго дня их изнурительного труда. Бритоголовые все еще вытаскивали сокровища снизу. Они устали от многочасовых непрерывных усилий.


Римо как раз возвращался с выпивки у реки. Чиун радостно пританцовывал рядом с ним. "Великолепное зрелище, не так ли?" провозгласил мастер Синанджу, рассматривая массивную груду покрытых мхом сокровищ.


"Металл и камни", - сказал Римо, вежливо пожав плечами. Он вытер грязь со лба.


Чиун игриво погрозил ему предостерегающим пальцем.


"Не дуйся, Римо. Тебе это не идет". Чиун повернулся, чтобы осмотреть ящик с безупречными бриллиантами, которые пятнадцать столетий не видели согревающих лучей утреннего солнца.


"Забавно. Думаю, меня это вполне устраивает", - проворчал Римо. Он поплелся обратно ко входу в пещеру.


КОГДА ЗИМНЕЕ СОЛНЦЕ взошло над влажным лугом у реки, Адольф Клюге оказался настолько далеко от его согревающих лучей, насколько он мог себе представить. Грязный и обливающийся потом, он полз на животе по узкой шахте, которая проходила параллельно длинному коридору у подножия старой каменной лестницы.


Тусклый желтый свет его фонарика ярко отражался от скользких стен рукотворного туннеля. Воздух был насыщен запахом заросшего мха. Для Клюге это было все равно что ползти по огромной, заполненной грибами лабораторной чашке Петри. Годы зарастания мхом ощущались как одна гигантская губка. Когда он продвигался вперед на четвереньках, его брюки и куртка спереди промокли.


Чувство клаустрофобии, которое Клюге испытал в коридоре снаружи, в этом тесном помещении усилилось во сто крат.


Пробираясь по пещере, он делал глубокие, размеренные вдохи. Он слышал, что это должно было оказывать успокаивающее действие. Клюг обнаружил, что это не оказывало.


Это должно быть всего в нескольких футах впереди. Все остальное было так, как было описано на карте. Не было причин думать, что этого не будет и здесь.


Ключ к разгадке был в карте Зигфрида. Король Нибелунгов, возможно, планировал, что Клад будет обнаружен в далеком будущем, но будущее, которое он себе представлял, было измерено несколькими короткими десятилетиями. Его разум пятого века не мог предположить, что пещера останется неоткрытой до двадцатого века.


Зигфрид все время представлял, что это хранилище сокровищ будет разделено при его жизни. Но если случилось так, что золото было обнаружено в то время, когда он был уже немолод и его разум подводил его, он хотел быть уверен, что из всех заинтересованных сторон именно он по-прежнему будет держать выигрышную комбинацию. Вот почему его раздел резьбы по блокам был единственным, где был показан подробный маршрут к древней мине-ловушке.


Узкий туннель открылся в длинную вертикальную шахту. Клюг обнаружил, что может стоять прямо. Он осветил фонариком скользкие стены тесного помещения. Потолок был невидим за узловатыми сплетениями свисающих корней. Для Клюга это было все равно, что оказаться в ловушке на дне закрытого крышкой колодца.


Клюге направил фонарик на свои ноги. Он немедленно нашел то, что искал. Это был обтесанный кусок камня длиной около трех футов. Похоже, он поддерживал другую, гораздо более длинную опорную балку.


Эта длинная каменная скоба поднималась до потолка, исчезая среди чередующихся резных камней. Зигфрид предполагал, что он может быть немощен, когда, наконец, воспользуется этим древком, так что оно должно было быть спроектировано так, чтобы его можно было легко вынимать. Но это было много лет назад. Никто не мог сказать, сможет ли Клюге сдвинуть его с места.


Лидер IV сел у входа в туннель, по которому он только что прополз. Влага из пещеры неприятно просачивалась в его брюки.


Неудачно изогнувшись, он уперся одной ногой в скользкую сторону подпирающего камня.


Клюге полез в карман своей грязной куртки, вытащил портативную рацию, которую взял с собой вместе с остальными продуктами, и включил ее.


Из крошечного динамика доносились приглушенные звуки низких голосов и шарканья ног.


Он слышал Римо и Хайди. Но не Чиуна.


Когда Римо изначально решил не сопровождать его, Клюг подумал, что ему придется отказаться от своего плана. Больше нет. Но это все равно сработало бы, только если бы оба Мастера синанджу находились за пределами главного коридора.


Чувствуя холодную сырость тесного туннеля, Адольф Клюге терпеливо сидел. И ждал.


"ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ", - сказал Римо, возвращаясь в первое из трех помещений, в которых хранился Клад Нибелунгов. Последняя партия золота была перенесена по коридору и ждала в куче у подножия каменной лестницы.


"Я просто перепроверяю", - сказала Хайди.


Она принесла один из незажженных каменных факелов с полки в коридоре. Хайди использовала конец ручки, чтобы подтолкнуть под груды вонючего мха, которые были оставлены позади.


Теперь, когда под ними больше не хранилось никаких сокровищ, коричневато-зеленые комочки слизи выглядели как сдувшиеся шарики из водорослей. Хотя казалось, что от Клада не осталось и клочка, Хайди была дотошна в своих поисках.


Римо услышал эхо смеха из двух соседних комнат. Хайди наняла нескольких людей Клюге, чтобы они помогли ей обыскать заплесневелые помещения.


"Интересно, сколько награбленного прикарманили эти уголовники", - прокомментировал Римо, кивая скинхедам.


"Я уверена, Чиун не позволит им забрать то, что им не принадлежит", - рассеянно прокомментировала Хайди.


"Ты все правильно понял", - фыркнул Римо. "Мне все еще интересно, как он планирует вывезти все это барахло из страны".


"Половина", - сказала Хайди.


Римо улыбнулся. "Ты все еще думаешь, что получаешь часть прибыли?" невинно спросил он.


Хайди перестала копать под мхом. Она повернулась к Римо с несчастным выражением лица. "У нас контракт", - сказала она.


"Вы уверены, что он не написал это исчезающими чернилами?"


Она решительно покачала головой. "Мастера Синанджу не славятся двуличием".


"Это потому, что никто не живет, чтобы рассказывать истории", - сказал Римо. Казалось, он искренне удивился ей. "Вы хотите сказать мне, что вам, честно говоря, никогда не приходило в голову, что Чиун мог счесть ваш контракт недействительным в ту минуту, когда вы с Клюгом бросили его?"


"Я едва спаслась", - настаивала Хайди.


"А Клюге?"


"Мы никогда не работали вместе. По крайней мере, не после перестрелки. Этот человек - монстр. Его вид все еще думает, что они какая-то высшая раса. И он худший нарушитель из всех. Он интеллектуальный карлик, который воображает себя великаном. Он ни в чем не превосходит. Меньше всего меня. Она сердито выставила вперед подбородок.


Римо был сбит с толку страстью в ее голосе. "Откуда, черт возьми, это взялось?" спросил он.


Ее смущение от собственной вспышки было почти мгновенным. "Я не..." Она сделала паузу, собираясь с силами. "У меня сделка с Домом Синанджу", - твердо сказала она, возвращаясь к своей первоначальной точке зрения. "Я ожидаю, что Дом выполнит ее".


В этот момент в дверь вошел Чиун. Лучезарная радость, которая сияла из каждой щели на его морщинистом лице, не уменьшилась из-за темноты в сыром подземелье.


"Ты закончила?" он напевал.


"Не совсем", - ответила Хайди. Она удвоила свои усилия, пробираясь сквозь слизистый нарост.


"Продолжайте", - сказал Чиун. Он радостно помахал рукой и перескочил на другую сторону комнаты. Пошарив ногами, он начал разгребать обломки.


"Ты хоть раз подумал о том, как собираешься вывезти весь этот мусор?" Римо пожаловался Чиуну.


"Я полагаю, что об этом я позаботилась", - предложила Хайди.


Удивленный, Римо повернулся к ней. "О?" - спросил он.


Чиун прервал ее прежде, чем она смогла ответить. "Что это?" - спросил Мастер Синанджу. Он только что откопал что-то из-под солоновато-зеленого комка. Подняв предмет, он показал его Хайди и Римо. Хотя полоски мха все еще покрывали его поверхность, устройство было достаточно хорошо видно. И его явно не было там, внизу, полторы тысячи лет.


"Похоже на портативную рацию", - озадаченно сказал Римо.


Потянувшись за маленьким прибором, Римо внезапно услышал низкий гул над ними и вокруг них. Он привык к звуку журчащей воды прямо над их головами. Это был совершенно другой шум.


Хайди с любопытством поднялась на ноги. Римо взглянул на нее, надеясь, что она сможет пролить какой-то свет на то, что они услышали. Но она явно была так же озадачена, как и он.


Внезапно комната начала трястись. Словно по какому-то невидимому сигналу, гигантская каменная плита с невероятной медлительностью упала над дверью, рухнув на пол с оглушительным грохотом, сотрясшим комнату. Чиун уронил рацию.


"Беги, Римо!" - крикнул Мастер синанджу. Его предупреждение пришло слишком поздно.


Когда они мчались к выходу, стена перед ними начала прогибаться. Она рухнула внутрь в середине, разбрасывая массивные камни, похожие на опрокинутые блоки. Лавина камней и грязной земли обрушилась сверху, закупорив коридор.


У них не было времени обдумать свои варианты. Без поддержки дальней стены потолок начал прогибаться вниз с ужасающей медлительностью. Он заскрипел, когда на него надавила оседающая земля. В бешеном беге к ним присоединились скинхеды из внутренней комнаты. Они в страхе посмотрели на стонущую крышу.


"Есть ли отсюда другой выход?" Осторожно спросил Римо.


Глаза Хайди расширились. "Нет", - тихо сказала она. И с этими словами потолок обрушился дождем грязи и разбивающихся валунов. Подобно потопу из какой-то ушедшей эпохи библейского возмездия, полная ярость реки Дунай обрушилась на все вокруг них.


## Глава 26


Клюге почувствовал, как стены тесного туннеля сотрясаются вокруг него, когда он лихорадочно пробирался обратно к лестнице. Он проделал рваные дыры в своем пальто и штанах, когда безрассудно полз по непроглядной сырости.


Опорный камень отлетел с удивительной легкостью. Ряд ключевых камней соединился, как какая-то древняя головоломка. Как только исчез краеугольный камень, остальные начали обрушиваться вокруг него. В спешке он уронил свой фонарик.


Стены вокруг него грохотали, как гром, когда рушились коридор и комнаты. Он знал только, что идет в правильном направлении, потому что заблудиться в длинной норе было невозможно.


Его клаустрофобия почти лишила его всякого здравого смысла. Он хотел кричать, хотел запаниковать. Логически он понимал, что это ни к чему хорошему не приведет, но логика не имела ничего общего с почти парализующим ужасом, который он испытывал. Это было похоже на то, как если бы он оказался в черном эпицентре мощного землетрясения.


Мечущийся, как крыса в норе, Клюге внезапно ударился головой обо что-то твердое.


Теперь, запаниковав, он рванулся вперед, сильно толкая предмет. Камень отлетел в сторону. Это был тот же самый камень, который он поставил на место позади себя, войдя в туннель.


Он сбежал под лестницу - легкие болели, сердце колотилось.


Он был жив!


С лестницы просачивалось достаточно слабого света, чтобы осветить небольшую кучку золота, которая все еще оставалась. Коридор исчез. Погребенный за стеной из камня и земли.


Возьмите панику под контроль.


Глубокие вдохи. Нет! Прибереги это для улицы. Снаружи.


Он направился к лестнице, бросив последний взгляд на свой конец разрушенного коридора.


Остальные были мертвы. Все золото принадлежало ему. Он мог собрать все, что осталось у подножия лестницы позже.


Воодушевленный своим успехом, Адольф Клюге взбежал по лестнице к далекому квадрату света.


ЛЕДЯНАЯ ВОДА ОБРУШИЛАСЬ огромным потоком пенисто-белой пены. Пол затопило за считанные секунды.


"Назад!" - Назад! - скомандовал Чиун.


Бритоголовые уже в панике бежали по пояс в воде к задним помещениям. "Я не думаю, что от этого будет какой-нибудь толк!" Римо прокричал сквозь рев водопада:


"Это даст нам время!" Чиун настаивал.


Костлявые руки, размахивающие в яростных движениях, Мастер Синанджу боролся со смертоносным, бурлящим потоком. Римо последовал за ним. Хайди с трудом последовала за ними.


Хайди сделала не более нескольких неуверенных шагов, когда споткнулась о обломок упавшего камня. Она упала под быстро поднимающуюся воду. Выброшенная вперед на волнах, она потеряла всякое чувство направления. Она поплыла туда, где, как ей казалось, был подъем, натыкаясь на пол затопленной пещеры. Или это была стена?


Нет времени принимать решение. Она оттолкнулась, выныривая на поверхность. Волна настигла ее на полпути, швырнув вбок. У нее больше не было никакого ощущения верха или низа.


Хайди начала паниковать.


Сильные руки внезапно схватили ее за подмышки. Римо поднял ее, хлюпающую над водой. Теперь она была им по грудь.


Римо понес ее за собой, сделав несколько быстрых шагов через комнату. К тому времени, как они добрались до второй комнаты, вода доходила им до подбородков.


Скинхеды были в истерике. Они царапали стены и друг друга, пытаясь подняться над водой. Крича и рыдая, они подтягивались на плечах своих сообщников. Одно тело плавало в воде лицом вниз. Другой бритоголовый попытался прокатиться на нем, как на плоту.


Чиун топтался на месте.


"Отсюда нет выхода!" Римо крикнул ему.


"Есть один!" Чиун прокричал в ответ.


За дверью они могли видеть реку, безжалостно льющуюся сквозь разрушенный потолок. Она была такой ровной, что походила на единый огромный столб воды. "Это слишком опасно!" Римо закричал.


"Я открыт для предложений!"


Раздался мощный грохот. Они наблюдали, как новая секция внешнего потолка начала обваливаться. Она падала огромными неправильной формы блоками в поднимающуюся, пенящуюся воду.


Вода теперь была всего в нескольких футах от потолка и поднималась все быстрее.


"Вперед!" - крикнул Римо Чиуну сквозь рев реки.


Мастер Синанджу резко кивнул. Изогнувшись, он нырнул под волны. На мгновение показались его тонкие ноги, когда он нырнул под воду. Затем он исчез.


Теперь они были у потолка. Хайди подняла лицо к приближающемуся камню, отчаянно дыша. "Сделай глубокий вдох!" Римо закричал.


Она была настолько дезориентирована, что больше не знала, где Римо. Скинхеды кричали, когда вода закружилась вокруг них. Хайди вытянула шею, чтобы увидеть Римо.


"Что?"


"Сделай это!"


Хайди сделала, как ей было сказано. В тот момент, когда она наполнила легкие, Римо схватил ее за талию. Притянув ее ближе к себе, он бросился в бурлящий поток.


Толчок воды был подобен удару кулака в его сторону. Таща Хайди за собой, Римо изо всех сил брыкался против стремительного течения.


Замерзающая вода была мутной и наполненной вьющимися растениями и грязью.


Когда они вышли в остатки внешней комнаты, Римо почувствовал серию приглушенных ударов позади них. Крыша комнаты, в которой они находились, рушилась. Камни потолка в замедленном темпе обрушивались на новое русло реки.


Несколько ножницеобразных ударов привели их к самому большому водопаду. Это было похоже на борьбу с мощными брызгами из пожарного шланга с реактивным двигателем.


Римо столкнул их в центр движущейся воды.


Ему пришлось сражаться с силой реки инконунг. Это было достаточно трудно сделать в одиночку; нести кого-то еще было еще труднее.


Рев хлынувшей воды отдавался в его ушах, когда он толкал их двоих вперед. Его конечности были похожи на свинцовые гири.


Вина Чиуна. Он заставил Римо почти двадцать часов таскать свою драгоценную добычу. Тяжелая работа сказалась на его руках и ногах.


Мышцы Римо болели, когда он протискивался сквозь остатки потолка и земли. На мгновение показалось, что его может сбросить обратно через отверстие.


Он пнул в последний раз, сильно.


Их несло вверх против течения. Новое течение подхватило его, отталкивая от неровного отверстия. Законное русло Дуная начало быстро скользить под ним.


Римо ухватился за дно реки кончиками пальцев ног и оттолкнулся. Сила была рассчитана так, чтобы они двигались под углом через стремительный поток воды. Римо и Хайди были выброшены на поверхность. В одно мгновение солнечный свет взорвал все вокруг них.


Хайди судорожно втянула воздух.


Римо дал ей немного времени, чтобы наполнить легкие. Пересекая ревущую реку, он быстро поплыл к берегу, таща ее за собой.


Через несколько секунд они уже выбирались на поросший травой берег реки, промокшие и усталые. Но живые.


Мастер Синанджу был там, чтобы поприветствовать их. "Он украл мое золото!" - Воскликнул Чиун. Его промокшее кимоно покрытыми коркой грязи простынями прилипло к костлявому телу.


"Кто?" Спросил Римо, поднимаясь на ноги. С его одежды капала ледяная вода.


"Вороватый отпрыск негодяя Зигфрида и его армии придурков, конечно", - фыркнул Чиун. "Поторопись!" Он отскочил, с него капала влага на заросший сорняками берег.


Римо взобрался на насыпь и выглянул на луг. Большая часть сокровищ Нибелунгов все еще была там, но грузовики Клюге исчезли с близлежащей подъездной дороги. Не было никаких признаков присутствия скинхедов или дезертиров из пограничной полиции.


"Он взял только часть этого", - предположил Римо.


"Он не имел права брать один драгоценный слиток!" Сказал Чиун, топая ногами.


"Хорошо", - сказал Римо, выдыхая усталое разочарование. "Мы пойдем за ним. Но ты должен пообещать мне, Чиун. Когда мы найдем его, мы убьем его. Я уже сыт по горло этой твоей дурацкой золотой лихорадкой."


"Мы убьем его", - ледяным тоном ответил Чиун.


"Хорошо", - сказал Римо.


"За кражу моего сокровища".


Закатив глаза, Римо повернулся к Хайди.


Она тяжело дышала и промокла насквозь позади них. Ее светлая челка мокрой простыней прилипла ко лбу. "Присмотри за этим барахлом, пока мы не вернемся?" спросил он.


"Только если наша сделка пятьдесят на пятьдесят все еще в силе", - сказала она.


"Меня это устраивает".


Чиун прыгнул вперед. "Я ей не доверяю".


Хайди начала что-то говорить, но вмешался Римо. "Все, что осталось, - это моя паршивая арендованная машина", - пожаловался он. "Она не вытаскивает все это вон туда". Он широким движением руки указал на поле и груды золота и драгоценных камней на нем.


Чиун столкнулся с неприятной проблемой. Расстаться с большей частью сокровищ в погоне за небольшой частью или пожертвовать небольшой частью, чтобы сохранить большую массу.


Его взгляд нерешительно переместился с подъездной дороги на груды драгоценной добычи. Он, наконец, принял решение, хотя это, очевидно, не принесло ему радости.


"Я предупреждаю тебя", - угрожающе сказал он, указывая длинным ногтем на Хайди.


Старый кореец не сказал больше ни слова. Он развернулся на каблуках и помчался к позаимствованному Римо джипу. "Окажи нам обоим услугу", - предупредил Римо, понимающе кивнув.


Оставив Хайди одну, мокрую, дрожащую и окруженную Сокровищами Нибелунгов, Римо побежал через поле вслед за Чиуном.


## Глава 27


Адольф Клюге ждал в одиночестве на маленьком берлинском складе.


Он не осмелился уйти. Не с таким количеством золота, наваленного на пол.


Несколько скинхедов, которые остались после того, как он разрушил подземный склад, вернулись с ним в город. Клюге послал их арендовать больше грузовиков и собрать больше людей.


Это было невероятно. Настоящий клад Нибелунгов.


Сокровища, сложенные на этом складе, казались незначительными по сравнению с той огромной суммой, которая, как он знал, ждала его на этой пустынной поляне рядом с Дунаем, но, глядя на нее сверху вниз, он понимал, что смотрит на целое состояние.


У него было достаточно здесь одного, чтобы восстановить IV. Тайная неонацистская организация станет сильнее, чем когда-либо была в прошлом. С таким богатством в его распоряжении, возможно, даже пришло время задуматься об истинной миссии IV.


Глобальное фашистское правительство. С ним самим в качестве лидера.


Он никогда не мечтал, что у него будет операционный капитал для осуществления такого плана. Но теперь... Теперь это могло стать реальностью. Клюге только недавно пришел к убеждению, что все возможно. Наклонившись, он поднял один из золотых слитков. Он все еще был покрыт темными пятнами грибка. Он соскреб нарост ногтем большого пальца. Достав носовой платок, он отполировал поверхность до блеска. Все было возможно. Вообще все.


Клюге улыбнулся, поднимая слиток, чтобы рассмотреть его в слабом свете склада.


Он уловил что-то отраженное в его блестящей поверхности. Пара темных фигур вырисовывалась в дверях. Мужчины. Но дверь была закрыта и заперта на засов изнутри.


Клюге медленно повернулся, все еще держа золотой слиток.


"Вот совет. Если вы хотите сохранить свое убежище в секрете, не доверяйте скинхедам", - сказал Римо Уильямс, входя в комнату.


Чиун воспринял это как сигнал. Он подошел к Клюгу и выхватил тяжелый золотой слиток у него из рук. Он осмотрел его так, словно это был ребенок, над которым физически надругался руководитель IV.


"Вор", - объявил Мастер синанджу. Бережно придерживая золотой слиток, он вернулся к двери.


"Он сказал мне, что был осторожен", - выдохнул Клюге. У него был такой вид, словно он увидел пару призраков. "Я даже сказал ему использовать вымышленное имя, когда он снимал это место. Как ты жив?"


Римо проигнорировал вопрос. "Он использовал вымышленное имя, все в порядке", - сказал он. "То же самое, которое он использовал, чтобы арендовать один из тех грузовиков. Эти болди - не самые яркие лампочки в цепи, Дольф."


"Грузовик?" Спросил Клюге. Он был совершенно сбит с толку. Он, очевидно, не видел связи.


"Я не знаю, как моему боссу это удается", - сказал Римо, пожимая плечами. "Чиун запомнил номер грузовика. Смиту удалось использовать свой компьютер, чтобы отследить тебя. Теперь мы здесь ".


"Смит", - сказал Клюге. Он приходил в себя.


"Да", - сказал Римо. "Парень, которого ты ударил по голове. Кстати, он передает тебе свою благодарность за это. Я только что узнал, что его сегодня отправят в больницу. Им придется откачать жидкость из его мозга из-за удара, который ты ему нанесла. Он мне не нравится, но я его уважаю. Из-за этого ты страдаешь ". Мрачно улыбаясь, он двинулся на Клюге.


"Дом Синанджу не должен так вести дела", - быстро крикнул Клюг Чиуну.


"Ты что, не читал свой контракт?" Вежливо спросил Чиун.


"Конечно", - сказал Клюге. "У нас была железная сделка".


"Ты, очевидно, не читал раздел, написанный на корейском", - отметил Чиун.


"Я не понимаю по-корейски".


"Не вини меня в своих недостатках", - просто сказал Чиун. Он нагрел золотой слиток в своей руке теплым дуновением, стирая конденсат рукавом своего чистого кимоно цвета морской волны. "Единственное, чего я не понимаю, - вмешался Римо, - это почему ты отправил все эти письма".


"Буквы?" Спросил Клюге. "Какие буквы?"


"Электронное письмо, которое ты отправил сотрудникам банка, канцлеру, даже долбаной пограничной полиции".


Клюге в замешательстве качал головой. "Я не отправлял писем".


"Ну, это сделал один из твоих лакеев. Они упомянули Четыре, Клад. Даже тот факт, что ты искал в Шварцвальде. Ты похож на парня, который хочет, чтобы его поймали".


Клюг был сбит с толку. Он продолжал пытаться придумать, кто мог сообщить о них или даже знать, что они отправились на поиски Клада. И почему электронная почта? С таким же успехом они могли бы воспользоваться телефоном.


И тут его осенило.


"Они не смогли бы воспользоваться телефоном", - тупо сказал он себе. Он вспомнил грузовики, которые ускользнули во время перестрелки с пограничной полицией. Люди в них не были скинхедами. Это были цифры. Это была она. Она хотела отвлечься, чтобы иметь возможность вести поиски самостоятельно. Римо был почти рядом с ним.


"Подождите!" Клюг отчаянно кричал. Он хватался за соломинку, отчаянно пытаясь избежать того, что, как он знал, надвигалось. "Та женщина. Та, с которой ты был".


"Хайди?" Спросил Римо, останавливаясь.


"Да. Она ненормальная", - настаивал Клюге.


"Учитывая твоих друзей, Каддлс, я не думаю, что ты лучший судья в этом", - сказал Римо. Он шагнул к Клюгу.


"Вы не понимаете", - умолял Клюге. "Она - Номер. Это они отправили электронное письмо. Они не могут пользоваться телефоном. Они, должно быть, работают с ней ".


Римо снова остановился. "О чем ты говоришь?"


"Светловолосые мужчины", - поспешно объяснил Клюге. "Идентичные немые? Они называются Числами. Они были частью ошибочного генетического эксперимента".


"И Хайди одна из них?" Спросил Римо. В его голосе звучало сомнение.


"Так или иначе", - признал Клюге. "Остальные из них были уродами по замыслу. Они были созданы, чтобы быть отчаянно преданными Четверке. Я не знаю, есть ли у нее это как часть ее генетической программы или нет. Но если есть, и это каким-то образом мутировало, она может представлять гораздо большую угрозу, чем когда-либо представляла моя организация ".


"Что вы имеете в виду?" Спросил Римо.


"Это была программа, разработанная для создания идеального арийского мужчины. Там не должно было быть никаких женщин. Я вообще не знаю, как она появилась на свет." Он покачал головой, как будто разговаривал с полным идиотом. "Ты что, не понимаешь? Она не должна существовать. И ей никогда не следовало выступать против меня в моих поисках Клада."


"Влияет ли это на мое сокровище?" Спросил Чиун с другого конца комнаты. Ему явно не терпелось уйти.


"Что?" Спросил Клюг. "Нет. Нет, конечно, нет". Чиун быстро вышел за дверь.


Римо двинулся на Клюге.


"Я могу вам помочь", - отчаянно предложила капельница. "С ней. С Сокровищем. Ко мне идут люди".


Римо покачал головой. "Я бы предпочел пройти этот экзамен один", - ответил он. "Все равно спасибо".


И поскольку Римо видел так много убийств за последние несколько недель и так устал до костей, он просто протянул руку и размозжил Адольфу Клюге череп.


Позже, когда он смотрел вниз на скрюченное тело мертвого лидера IV, Римо не испытывал чувства удовлетворения.


Подняв Клюге с пола, он отнес труп к бетонной стене склада, где из стены торчал ряд колышков. Он подвесил Клюге на них, раскинув руки на колышках, свесив ноги.


Найдя в кладовке полупустое ведро с красной краской, Римо нарисовал большую свастику на голой стене рядом с Клюге. Он заключил его в круг, перечеркнув единственной красной линией символ ненависти, который он содержал. Это был международный знак, означающий "Нет".


Рядом с этим он нарисовал простую надпись на английском. Несколько коротких слов: IV заканчивается здесь.


Римо покинул склад, чтобы найти Чиуна.


МАСТЕР СИНАНДЖУ настаивал на том, что сначала они должны были где-то спрятать золото, украденное Клюге. Только когда это было сделано, им разрешили вернуться на Дунай. Они не могли вернуться до раннего утра следующего дня.


Когда они дошли до конца подъездной дороги, Римо почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Рядом с ним в джипе Чиун издал болезненный вопль. Он выскочил из джипа еще до того, как Римо притормозил.


"Нет, нет, нет!" Кричал Чиун, бегая по пустому полю.


Хайди нигде не было видно.


Единственными признаками того, что на лугу хранилось что-то тяжелое, были большие углубления в земле и огромные участки примятой травы. Само сокровище исчезло.


Римо осмотрел сырую лестницу внизу. Область внизу начала заполняться медленно просачивающейся водой, но уровень был достаточно низок, чтобы Римо увидел, что то небольшое количество золота, которое там оставалось, тоже исчезло.


Он подошел и пожал плечами.


- Извини, Чиун, - беспомощно сказал Римо.


Мастер Синанджу, казалось, даже не слышал его.


Он просто продолжал повторять одно и то же слово снова и снова, бесцельно бродя по полю. "Нет, нет, нет, нет, нет ..."


Через полчаса Чиун взял себя в руки. Позже Римо, чувствуя себя ужасно виноватым, помог Чиуну часами обыскивать поляну в поисках хотя бы одного рубина или бриллианта. Они ничего не нашли.


От клада Нибелунгов не осталось ни клочка.


## Глава 28


Неделю спустя Римо разговаривал по телефону на кухне своего дома в Соединенных Штатах. "Накопление жидкости вызывало сильное давление на мой мозг", - сказал по телефону лимонный голос Гарольда У. Смита. "Врачи заверяют меня, что после ее удаления мое выздоровление будет полным".


"Это здорово, Смитти", - сказал Римо. "А как насчет тех головных болей, которые у тебя были?"


"Они были симптомом нарастающего давления. У меня их не было с момента операции". Римо услышал непрекращающееся постукивание на заднем плане.


"Что это за шум?" раздраженно спросил он.


"Мой портативный компьютер", - объяснил Смит. "Мое плохое самочувствие может потребовать определенного постельного режима, но это не значит, что я должен быть полностью праздным, пока нахожусь здесь".


Римо попытался представить Гарольда В. Смита - голова замотана бинтами - стучащего по портативному компьютеру на кровати в своей больничной палате. Как ни странно, это был мысленный образ, который не напряг воображение Римо.


- Раз уж ты все равно работаешь, - сказал Римо, - есть ли какие-нибудь признаки того, что деньги Чиуна?


"Нет", - признался Смит. "И я нахожу это более чем немного тревожным, что один человек может контролировать такое огромное необработанное богатство. Вы сказали, ее звали Хайди Столпе?"


"Это то, что она мне сказала".


"Нигде в мире нет никого с таким именем, который соответствовал бы описанию, которое вы мне дали", - сказал Смит. "Замок в горах Гарц практически заброшен. Семья, которая владела им, вымерла в 1960-х годах. Жители близлежащих деревень время от времени возят туда туристов для осмотра достопримечательностей, но в остальном он пуст. Вы уверены, что ничего не нашли в ходе последующих поисков?"


"Мы с Чиуном несколько дней прочесывали это место тонкой зубчатой расческой. Хайди там не было, как и награбленного".


"Я не знаю, что сказать", - сказал ему Смит. "Я сделаю все, что в моих силах, но ты должен сказать Чиуну, что, по-моему, маловероятно, что он снова увидит Клад Нибелунгов".


В этот момент Римо услышал, как входная дверь поспешно открылась и захлопнулась. Девяностофунтовое тело Мастера Синанджу грохотало, как стадо бегущих слонов, идущее по коридору на кухню.


- Мне нужно идти, Смитти, - поспешно сказал Римо. Он повесил трубку как раз в тот момент, когда Чиун взволнованно ворвался на кухню.


"О, радость из радостей! О, счастливый день!" Объявил Чиун. Его лицо сияло чистым блаженством. Это было заметной переменой по сравнению с его угрюмым поведением на прошлой неделе.


"В чем дело?" Спросил Римо, радуясь всему, что могло изменить настроение Мастера синанджу.


"Только это", - сказал Чиун ликующим голосом. Он высоко поднял кусок почты.


Чиун годами хранил таинственный почтовый ящик. Сегодня был тот день месяца, когда он передавал его содержимое по их нынешнему месту жительства. Там он получал причудливый набор писем, которые обычно прятал от Римо. Однако этим письмом он помахал, как трофеем, над своей лысой головой.


Римо пришлось выхватить письмо из рук Чиуна. Просматривая его, он увидел, что оно написано на языке, которого он не понимал.


"Не хочешь ввести меня в курс дела?" спросил он. Чиун выхватил записку обратно.


"Это от очаровательной Валькирии", - сказал он, - "Восхитительной дочери Гюнтера из рода Нибелунгов".


"Хайди?" Спросил Римо. Он снова попытался схватить письмо, но Чиун незаметно отобрал его у него из рук.


"Она рассказывает, как спрятала половину Сокровищ в некоем так называемом хранилище в Бонне". Чиун запустил руку в складки своего кимоно. Он поднял единственный блестящий серебряный ключ. "Вот, ключ к чудесному блоку под номером 18. В нем мы найдем и золото, и ключи от камер с 19 по 22. Нам нужно только найти способ вывезти Клад из Германии".


"Если это не вызовет у Смита эмболию, я не знаю, что это вызовет", - сухо сказал Римо. Чиун даже не слышал Римо. Он практически пел. "Очевидно, мое золото заняло много места в этом хранилище. Милая девушка даже оплатила расходы на это хранилище из своего собственного милого кармана". Чиун тоскливо вздохнул. "Как ты думаешь, Римо, возможно ли в моем возрасте найти настоящую любовь?"


Римо прислонился к кухонной стойке, скрестив руки на груди от отвращения. "Не спрашивай меня", - кисло сказал он. "Проверь свою банковскую книжку".


ЭПИЛОГ


Хайди ждала три месяца, прежде чем вернуться в замок своих предков. Сначала она убедилась, что Римо и Чиун перевезли свою половину золота из Бонна.


Последнее, чего она хотела, это конфронтации с любым из мастеров синанджу. Клюг совершил эту ошибку. Именно его неправильное управление IV привело к краху организации у него на глазах.


Хайди выбрала секретное место под древней часовней, чтобы спрятать свою половину Сокровищ. Под сдвинутым каменным алтарем были распахнуты две огромные дубовые двери, которые в остальном сливались с деревянным полом.


Она смотрела, как несколько оставшихся Номеров уносят ее часть Сокровищ вниз, в сокровищницу, спрятанную глубоко под горным замком Гарц. Светловолосых мужчин осталось всего тридцать. Тридцать ее братьев.


Цифры. Этот термин был таким бесчеловечным. Не подходил для мужчин, которые должны были стать будущими хозяевами мира. Ей пришлось бы придумать для них какое-нибудь другое название.


Когда они закончили прятать сокровище, ей перешел один из Номеров. Это был тот же человек, который следил за Римо из Берлина несколько месяцев назад. Тот, кто направлялся отчитываться к Клюге, когда его заметила Хайди. Он мгновенно распознал в ней генетическое превосходство над ними всеми. Именно он сказал ей, где находится деревня IV. Это не было предательством Клюге. Она была выше мертвого лидера IV. Число признало это.


Все после их случайной встречи было легко. Включая масштабное мероприятие по перемещению всего Клада Нибелунгов.


Когда мужчина с каменным лицом встал перед ней, Хейди улыбнулась. Она кивнула, выражая свое удовольствие от его работы. "Запечатай это", - сказала она, указывая на камеру. Мужчины на другом конце комнаты распахнули массивные деревянные двери. Они с грохотом приземлились, подняв огромный столб пыли. Он поднялся в тусклом свете, который просачивался сквозь витражное стекло комнаты замка.


"С этого момента Четверка будет двигаться осторожно", - сказала Хайди с улыбкой. "И быстро".