# Охота На Ноль

Джек Марс

Agent Zero - Краткое изложение книги 2 (резюме будет включено в книгу 3)

Образцы древнего смертельного вируса украдены из Сибири и высвобождены в Испании, убив сотни людей за несколько часов. Хотя его воспоминания об агенте ЦРУ все еще фрагментарны, агент Зеро восстанавливается, чтобы помочь найти и защитить вирус до того, как террористическая организация сможет выпустить его в Соединенных Штатах.

Агент Зеро: к нему вернулось больше воспоминаний о его прежней жизни в качестве агента ЦРУ, в первую очередь о тайном заговоре американского правительства с целью развязать заранее спланированную войну с коварными мотивами. Детали того, что он знал два года назад, затуманены и стерты, но прежде чем он успел копнуть глубже, он вернулся домой и обнаружил, что две его дочери были похищены из их дома.


Майя и Сара Лоусон: Пока их отца не было, девочки находились под бдительным присмотром мистера Томпсона, их соседа и отставного оперативника ЦРУ. Когда ворвался убийца Раис, Томпсон сделал все возможное, чтобы отбиться от него, но в конечном итоге был убит, а Майя и Сара были взяты.


Агент Мария Йоханссон: В очередной раз Мария оказалась незаменимым союзником, когда помогла предотвратить распространение вируса оспы. Хотя ее новообретенные отношения с Кентом граничат с романтикой, у нее есть свои секреты, поскольку она встретилась с таинственным украинским оперативником в аэропорту в Киеве, чтобы обсудить, в чем заключается преданность Агента Зеро.


Раис: После того, как его избили и бросили умирать в Швейцарии, Раис несколько недель выздоравливал в больнице под охраной и в наручниках. Не имея ничего, кроме времени, он организовал не только смелый и кровавый побег, но и сумел скрыться в США до того, как международные границы были закрыты из-за вируса. Оттуда было несложно найти дом Лоусонов, убить старика и похитить двух дочерей-подростков агента Зеро.


Агент Джон Ватсон: В составе команды, посланной для защиты вируса оспы, Ватсон совершенно ясно дал понять, что ему не нравится дерзкая тактика агента Зеро. Тем не менее, после того, как им удалось остановить имама Халила, они достигли понимания и взаимного уважения.


Помощник директора Эшли Райкер: бывший офицер разведки, прошедший путь до Группы специальных операций, Райкер работает под непосредственным руководством заместителя директора Шона Картрайта над операцией по защите от вируса. Она не скрывает своего пренебрежения к агенту Зеро и лицензии, которую ему дает агентство. После того, как другой агент неспровоцированно напал на Зеро, он начал подозревать, что Райкер может быть замешан в заговоре, и поэтому ему нельзя доверять.


Содержание

ГЛАВА ОДИН

ГЛАВА ВТОРАЯ

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ


ГЛАВА ОДИН


В шестнадцать лет Майя Лоусон была почти уверена, что скоро умрет.

Она сидела на заднем сиденье пикапа с большой кабиной, который несся по шоссе I-95, направляясь на юг через Вирджинию. Ее ноги все еще были слабыми из-за травмы и ужаса от того, что она пережила чуть более часа назад. Она бесстрастно смотрела прямо перед собой, ее рот был слегка приоткрыт в контуженном пустом взгляде.

Грузовик принадлежал ее соседу, мистеру Томпсону. Теперь он был мертв и, вероятно, все еще лежал в кафельном холле дома Лоусонов в Александрии. Нынешний водитель грузовика был его убийцей.

Рядом с Майей сидела ее младшая сестра Сара, которой всего четырнадцать. Ее ноги были подтянуты под нее, а тело прижалось к Майе. Сара перестала рыдать, по крайней мере сейчас, но каждый вздох вырывался из ее открытого рта с тихим стоном.

Сара понятия не имела, что происходит. Она знала только то, что видела — мужчину в их доме. Мистер Томпсон мертв. Нападавший угрожает сломать конечности ее сестре, чтобы заставить Сару открыть дверь в их комнату паники в подвале. Она не знала ничего из того, что знала Майя, и даже Майя знала лишь малую часть всей правды.

Но старшая дочь Лоусон знала одно, или, по крайней мере, была почти уверена в этом: она скоро умрет. Она не знала, что водитель грузовика собирался с ними сделать — он дал обещание, что не причинит им вреда, пока они будут выполнять его просьбу, — но это не имело значения.

Несмотря на выражение ее лица с отвисшей челюстью, мысли Майи работали со скоростью мили в минуту. Сейчас важно было только одно: обеспечить безопасность Сары. Человек за рулем был бдительным и способным, но в какой-то момент он колебался. Пока они выполняли то, что он просил, он успокаивался даже на секунду, и в этот момент она начинала действовать. Она еще не знала, что сделает, но это должно было быть прямо, безжалостно и изнурительно. Дайте Саре возможность сбежать, добраться до безопасного места, к другим людям, к телефону.

Скорее всего, это будет стоить Майе жизни. Но она уже очень хорошо знала об этом.

Еще один тихий стон сорвался с губ сестры. Она в шоке , подумала Майя. Но стон превратился в бормотание, и она поняла, что Сара пытается заговорить. Она склонила голову к губам Сары, чтобы услышать ее тихий вопрос.

«Почему это происходит с нами?»

«Тссс». Майя прижала голову Сары к своей груди и нежно погладила ее по волосам. «Все будет хорошо».

Она пожалела об этом, как только сказала это; это было пустое чувство, то, что говорят люди, когда им больше нечего предложить. Ясно, что это было нехорошо, и она не могла обещать, что так будет.

"Грехи отца." Человек за рулем заговорил впервые с тех пор, как заставил их сесть в грузовик. Он сказал это небрежно, устрашающе спокойно. Затем, громче, он сказал: «Это происходит с вами из-за решений и действий, принятых неким Рейдом Лоусоном, известным другим как Кент Стил, а многим другим известным как Агент Зеро».

Кент Стил? Агент Зеро? Майя понятия не имела, о чем говорит этот человек, убийца, назвавшийся Раисом. Но она знала кое-что, достаточное, чтобы знать, что ее отец был агентом какой-то правительственной группы — ФБР, возможно, ЦРУ.

— Он забрал у меня все. Раис смотрел прямо перед собой на шоссе позади них, но говорил с чистой ненавистью. «Теперь я забрала у него все».

— Он нас найдет, — сказала Майя. Ее тон был приглушенным, а не вызывающим, как будто она просто констатировала факт. — Он придет за нами и убьет тебя.

Раис кивнул, словно соглашаясь с ней. «Он придет за тобой; это правда. И он попытается убить меня. Дважды он делал покушения и бросал меня умирать... один раз в Дании, второй раз в Швейцарии. Вы это знали?

Майя ничего не сказала. Она подозревала, что ее отец имеет какое-то отношение к террористическому заговору, развернувшемуся месяцем раньше, в феврале, когда радикальная группировка попыталась взорвать Всемирный экономический форум в Давосе.

— Но я терплю, — продолжал Раис. — Видишь ли, меня заставили поверить, что мне суждено убить твоего отца, но я ошибался. Это моя судьба . Ты знаешь разницу?" Он слегка поморщился. «Конечно, нет. Ты - ребенок. Судьба состоит из событий, которые человек должен совершить. Это то, что мы можем контролировать, то, что мы можем диктовать. Судьба, с другой стороны, вне нас. Оно определяется другой силой, которую мы не можем полностью понять. Я не верю, что мне позволено погибнуть, пока твой отец не умрет от моей руки.

— Ты Амон, — сказала Майя. Это был не вопрос.

«Был, когда-то. Но Амона больше нет. Я один терплю».

Убийца подтвердил то, чего она уже опасалась; что он был фанатиком, кем-то, кого культовая террористическая группа Амона внушила, что его действия не только оправданы, но и необходимы. Майя была одарена опасным сочетанием ума и любопытства; она много читала о терроризме и фанатизме после взрыва в Давосе и о своих предположениях о том, что отсутствие ее отца в то время, когда это произошло, означало, что он участвовал в остановке и роспуске организации.

Поэтому она очень хорошо знала, что этого человека нельзя переубедить мольбами, молитвами или мольбами. Она знала, что он не передумает, и знала, что причинять боль детям было не в его силах. Все это только укрепило ее решимость действовать, как только появится шанс.

— Мне нужно в ванную.

— Мне все равно, — ответил Раис.

Майя нахмурилась. Однажды она ускользнула от члена Амона на променаде в Нью-Джерси, притворившись, что ей нужно в туалет — она ни на секунду не поверила легенде отца о том, что этот человек был членом местной банды, — и сумела доставить Сару в безопасное место. затем. Это было единственное, что она могла придумать в данный момент, что позволило бы им провести хотя бы драгоценную минуту наедине, но ее просьба была отклонена.

Еще несколько минут они ехали молча, направляясь на юг по межштатной автомагистрали, пока Майя гладила волосы Сары. Ее младшая сестра, казалось, успокоилась до такой степени, что больше не плакала, или у нее просто кончились слезы.

Раис включил поворотник и отъехал от следующего выезда. Майя выглянула в окно и почувствовала небольшой прилив надежды; они подъезжали к остановке для отдыха. Это было крошечное место для пикника, окруженное деревьями и небольшим приземистым кирпичным зданием с туалетами, но это было что-то.

Он собирался позволить им воспользоваться ванной.

Деревья , подумала она. Если Сара сможет добраться до леса, возможно, она сможет его потерять.

Раис припарковал грузовик и на мгновение дал двигателю поработать вхолостую, осматривая здание. Майя тоже. Там было два грузовика, длинные тракторные прицепы, припаркованные параллельно кирпичному зданию, но больше никого. Возле ванных под навесом стояла пара торговых автоматов. Она с тревогой отметила, что в помещении нет камер, по крайней мере, видимых.

«Правая сторона — женский туалет», — сказал Раис. «Я провожу вас туда. Если вы попытаетесь закричать или окликнуть кого-либо, я убью их. Если ты хоть жестом покажешь кому-нибудь, что что-то не так, я их убью. Их кровь будет на ваших руках».

Сара снова задрожала в ее руках. Майя крепко обняла ее за плечи.

— Вы двое будете держаться за руки. Если вы разделитесь, Сара пострадает. Он частично повернулся, чтобы встретиться с ними лицом к лицу, особенно с Майей. Он уже предположил, что из них двоих она, скорее всего, доставит ему неприятности. "Вы понимаете?"

Майя кивнула, отводя взгляд от его диких зеленых глаз. У него были темные линии под ними, как будто он не спал какое-то время, а его темные волосы были коротко подстрижены на макушке. Он не казался таким уж старым, определенно моложе их отца, но она не могла угадать его возраст.

Он поднял черный пистолет — «Глок», принадлежавший ее отцу. Майя пыталась использовать его на нем, когда он вломился в дом, и он забрал его у нее. «Это будет в моей руке, и моя рука будет в моем кармане. Еще раз напомню, что беда для меня — беда для нее». Он указал головой на Сару. Она слегка всхлипнула.

Первым из грузовика вышел Раис, сунув руку и пистолет в карман черной куртки. Затем он открыл заднюю дверь кабины. Первой выбралась Майя, ее ноги дрожали, когда они коснулись тротуара. Она вернулась в кабину, взяла Сару за руку и помогла младшей сестре выбраться.

"Идти." Девушки шли впереди него, направляясь в ванную. Сара вздрогнула; Конец марта в Вирджинии означал, что погода только начала меняться, держась от середины до пятидесяти, и они оба все еще были в пижамах. На ногах Майи были только шлепанцы, полосатые фланелевые штаны и черная майка. На ее сестре были кроссовки без носков, поплиновые пижамные штаны, украшенные ананасами, и одна из старых папиных футболок, выкрашенная в галстук, с логотипом какой-то группы, о которой ни один из них никогда не слышал.

Майя повернула ручку и первой вошла в ванную. Она инстинктивно сморщила нос от отвращения; в помещении пахло мочой и плесенью, а пол был мокрым из-за протекающей трубы раковины. Тем не менее она потащила Сару за собой в уборную.

Там было единственное окно, пластина из матового стекла высоко в стене, которая выглядела так, будто от сильного толчка она распахнется наружу. Если бы она могла подтолкнуть свою сестру вверх и вниз, она могла бы отвлечь Раиса, пока Сара бежала…

"Двигаться." Майя вздрогнула, когда убийца протиснулся в ванную позади них. У нее упало сердце. Он не собирался оставлять их одних даже на минуту. "Вы там." Он указал на Майю и вторую кабинку из трех. "Вы там." Он поручил Саре третью.

Майя отпустила руку сестры и вошла в стойло. Это было грязно; она бы не захотела использовать его, даже если бы ей действительно пришлось идти, но ей, по крайней мере, пришлось бы притворяться. Она начала толкать дверь, но Раис остановил ее ладонью.

— Нет, — сказал он ей. «Оставь его открытым». А потом повернулся спиной к выходу.

Он не рискует. Она медленно села на закрытую крышку унитаза и подышала себе на руки. Она ничего не могла сделать. У нее не было оружия против него. У него был нож и два пистолета, один из которых в данный момент был у него в руке, спрятанный в кармане куртки. Она могла попытаться прыгнуть на него и позволить Саре выйти, но он блокировал дверь. Он уже убил мистера Томпсона, бывшего морского пехотинца и человека-медведя, с которым большинство избежало бы драки любой ценой. Какие шансы у нее будут против него?

Сара всхлипнула в кабинке рядом с ней. Майя знала, что сейчас не время действовать . Она надеялась, но ей снова придется ждать.

Внезапно раздался громкий скрип, когда дверь в ванную распахнулась, и удивленный женский голос сказал: «О! Извините… Я ошибся туалетом?»

Раис сделал шаг в сторону, мимо прилавка, вне поля зрения Майи. — Очень жаль, мэм. Нет, ты в правильном месте». Голос его сразу принял приятную, даже учтивую жеманность. «Здесь две мои дочери и… ну, может, я слишком опекаю, но в последнее время нельзя быть слишком осторожным».

Из-за этой уловки в груди Майи вспыхнул гнев. Тот факт, что этот человек забрал их у отца и осмелился притвориться им, заставил ее лицо вспыхнуть от ярости.

"Ой. Я понимаю. Мне просто нужно воспользоваться раковиной, — сказала ему женщина.

"Во всех смыслах."

Майя услышала стук ботинок по плитке, а затем частично в поле зрения появилась женщина, отвернувшаяся от нее и повернувшая ручку крана. На вид она была средних лет, со светлыми волосами до плеч и элегантно одетой.

— Не могу сказать, что виню тебя, — сказала женщина Раису. «Обычно я бы никогда не остановилась в таком месте, как это, но я пролила на себя кофе по пути к семье, и… э-э…» Она замолчала, глядя в зеркало.

В отражении женщина могла видеть открытую дверь кабинки и Майю, сидящую наверху закрытого туалета. Майя понятия не имела, как она может выглядеть для незнакомца — спутанные волосы, опухшие от слез щеки, покрасневшие глаза — но она могла предположить, что это, вероятно, повод для беспокойства.

Взгляд женщины метнулся к Раису, а затем снова к зеркалу. — Э-э… Я просто не могла ехать еще полтора часа с липкими руками… — Она оглянулась через плечо, вода все еще текла, а затем произнесла три очень ясных слова Майе.

Ты в порядке?

Нижняя губа Майи задрожала. Пожалуйста, не разговаривай со мной. Пожалуйста, даже не смотри на меня. Она медленно покачала головой. Нет.

Должно быть, Раис снова повернулся спиной к двери, потому что женщина медленно кивнула. Нет! — в отчаянии подумала Майя. Она не пыталась просить о помощи.

Она пыталась уберечь эту женщину от той же участи, что и Томпсон.

Майя махнула женщине рукой и одним словом ответила ей. Идти. Идти.

Женщина глубоко нахмурилась, ее руки все еще были влажными. Она снова посмотрела в сторону Раиса. — Полагаю, просить бумажные полотенца было бы чересчур, а?

Она сказала это слишком сильно.

Затем она указала на Майю большим и мизинцем, подавая сигнал рукой. Казалось, она предлагает ей позвонить кому-нибудь.

Пожалуйста, просто иди.

Когда женщина повернулась к двери, в воздухе мелькнуло какое-то движение. Это произошло так быстро, что Майя сначала даже не была уверена, что это вообще произошло. Женщина замерла, ее глаза расширились от шока.

Тонкая дуга крови хлынула из ее открытого горла, брызнув на зеркало и раковину.

Майя зажала рот обеими руками, чтобы подавить крик, вырвавшийся из легких. При этом руки женщины полетели к ее шее, но нанесенный ущерб уже не остановить. Кровь струилась ручейками по ее пальцам и между ними, когда она опустилась на колени, с губ сорвалось тихое бульканье.

Майя зажмурила глаза, обеими руками все еще прикрывая рот. Она не хотела этого видеть. Она не хотела смотреть, как эта женщина умирает из-за нее. Дыхание ее было судорожным, сдавленным рыданиям. Из соседнего прилавка она услышала тихое хныканье Сары.

Когда она осмелилась снова открыть глаза, женщина уставилась на нее. Одна щека упиралась в грязный мокрый пол.

Лужа крови, сбежавшая с ее шеи, почти достигла ног Майи.

Раис согнулся в талии и почистил ножом блузку женщины. Когда он снова посмотрел на Майю, в его чересчур зеленых глазах не было гнева или беспокойства. Это было разочарование.

— Я сказал тебе, что произойдет, — мягко сказал он. — Ты пытался подать ей сигнал.

Слезы затуманили зрение Майи. — Нет, — сумела выдавить она. Она не могла контролировать свои дрожащие губы, дрожащие руки. «Я не…»

— Да, — сказал он спокойно. "Ты сделал. Ее кровь на твоих руках.

У Майи началась гипервентиляция, она дышала хрипящими глотками. Она наклонилась, засунув голову между колен, зажмурив глаза и запустив пальцы в волосы.

Сначала мистер Томпсон, а теперь эта невинная женщина. Они оба погибли просто из-за того, что оказались слишком близко к ней, слишком близко к тому, чего хотел этот маньяк, и теперь он дважды доказал, что готов убивать, даже без разбора, чтобы получить то, что он хочет.

Когда она, наконец, восстановила контроль над своим дыханием и осмелилась снова поднять глаза, Раис уже рылся в ее черной сумочке. Она смотрела, как он вытащил ее телефон и вырвал аккумулятор и SIM-карту.

— Встань, — приказал он Майе, входя в стойло. Она быстро встала, прижавшись к металлической перегородке стойла и затаив дыхание.

Раис смыл аккумулятор и SIM в унитаз. Затем он повернулся к ней лицом, всего в нескольких дюймах от него в узком пространстве. Она не могла встретиться с ним взглядом. Вместо этого она уставилась на его подбородок.

Он что-то повесил перед ее лицом — связку ключей от машины.

— Пошли, — сказал он тихо. Он вышел из киоска, по-видимому, без проблем пройдя через широкую лужу крови на полу.

Майя моргнула. Остановка для отдыха была вовсе не для того, чтобы позволить им воспользоваться ванной. Это не был этот убийца, демонстрирующий хоть каплю человечности. Для него это был шанс бросить грузовик Томпсона. Потому что его может искать полиция.

По крайней мере, она на это надеялась. Если ее отец еще не вернулся домой, маловероятно, что кто-нибудь узнает об исчезновении девочек Лоусон.

Майя ступала как можно осторожнее, чтобы не попасть в лужу крови и не смотреть на тело на полу. Каждое соединение было похоже на желатин. Она чувствовала себя слабой, бессильной перед этим мужчиной. Вся решимость, которую она набралась всего несколько минут назад в грузовике, растворилась, как сахар в кипящей воде.

Она взяла Сару за руку. — Не смотри, — прошептала она и направила младшую сестру вокруг тела женщины. Сара уставилась в потолок, глубоко дыша через открытый рот. Свежие слезы струились по обеим ее щекам. Ее лицо было белым, как полотно, а рука была холодной, липкой.

Раис приоткрыл дверь ванной всего на несколько дюймов и выглянул наружу. Затем он поднял руку. "Ждать."

Майя огляделась и увидела дородного мужчину в фуражке дальнобойщика, удаляющегося из мужского туалета и вытирающего руки о джинсы. Она сжала руку Сары, а другой инстинктивно пригладила свои спутанные, спутанные волосы.

Она не могла бороться с этим убийцей, если у нее не было оружия. Она не могла попытаться заручиться помощью незнакомца, иначе их постигла бы та же участь, что и мертвую женщину позади них. Теперь у нее был только один выбор: ждать и надеяться, что ее отец придет за ними… что он мог бы сделать, только если бы знал, где они, и ничто не могло помочь ему найти их. У Майи не было возможности оставить улики или след.

Ее пальцы запутались в волосах и вырвались с несколькими выбившимися прядями. Она стряхнула их с руки, и они медленно упали на пол.

Волосы.

У нее были волосы. И волосы можно было протестировать — это была базовая криминалистика. Кровь, слюна, волосы. Любая из этих вещей могла доказать, что она где-то была и что она все еще была жива, когда была. Когда власти найдут грузовик Томпсона, они найдут мертвую женщину и соберут образцы. Они найдут ее волосы. Ее отец знал, что они были там.

— Идите, — сказал им Раис. "Снаружи." Он придержал дверь, когда две девушки, взявшись за руки, вышли из ванной. Он последовал за ним, еще раз оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Затем он вынул тяжелый револьвер «смит-и-вессон» мистера Томпсона и повертел его в руке. Одним твердым движением он дернул рукоятку пистолета вниз и щелкнул дверной ручкой закрытой двери ванной.

«Синяя машина». Он махнул подбородком и убрал пистолет. Девушки медленно подошли к темно-синему седану, припаркованному в нескольких местах от грузовика Томпсона. Рука Сары дрожала в руке Майи — или это могла быть сама Майя, она не была уверена.

Раис вырулил с остановки и снова выехал на межштатную автомагистраль, но не на юг, как они ехали раньше. Вместо этого он повернул назад и направился на север. Майя понимала, что он делает; когда власти нашли грузовик Томпсона, они предположили, что он продолжит движение на юг. Они будут искать его и их не в тех местах.

Майя вырвала несколько прядей своих волос и бросила их на пол машины. Похитивший их психопат был прав в одном; их судьба определялась другой силой, в данном случае им. И это было то, что Майя еще не могла полностью понять.

Теперь у них был только один шанс избежать уготованной им судьбы.

— Папа придет, — прошептала она сестре на ухо. — Он нас найдет.

Она старалась не звучать так неуверенно, как чувствовала.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Рейд Лоусон быстро поднялся по лестнице своего дома в Александрии, штат Вирджиния. Его движения казались деревянными, ноги все еще онемели от шока, который он испытал всего несколько минут назад, но его взгляд выражал мрачную решимость. Он поднялся по двум ступенькам на второй этаж, хотя боялся того, что там будет — или, точнее, чего там не будет.

Внизу и снаружи царила бурная деятельность. На улице перед его домом стояло не менее четырех полицейских машин, двух машин скорой помощи и пожарной машины — все это протокол для такой ситуации. Полицейские в форме натянули предупреждающую ленту крестиком над его входной дверью. Криминалисты собрали образцы крови Томпсона из фойе и волосяных фолликулов с подушек его девочек.

Рид едва помнил, что даже звонил властям. Он почти не помнил, как давал показания в полицию, запинающееся лоскутное одеяло из фрагментарных предложений, перемежаемых короткими, судорожными вздохами, в то время как в его голове крутились ужасающие возможности.

Он уехал на выходные с другом. Сосед наблюдал за его девушками.

Сосед был уже мертв. Его девочки исчезли.

Рид позвонил, когда добрался до вершины лестницы, подальше от посторонних ушей.

«Вы должны были сначала позвонить нам», — сказал Картрайт в качестве приветствия. Заместитель директора Шон Картрайт был главой отдела специальной деятельности и, неофициально, начальником Рида в ЦРУ.

Они уже слышали. "Как ты узнал?"

— Вы попали в поле зрения, — сказал Картрайт. "Мы все такие. Всякий раз, когда наша информация появляется в системе — имя, адрес, социальная сеть, что угодно — она автоматически отправляется в АНБ с приоритетом. Черт, ты получишь штраф за превышение скорости, о котором агентство узнает до того, как полицейский позволит тебе уехать».

— Я должен найти их. Каждая прошедшая секунда была громовым хором, напоминающим ему, что он может никогда больше не увидеть своих дочерей, если не уйдет сейчас, в этот миг. «Я видел тело Томпсона. Он мертв уже как минимум двадцать четыре часа, а это существенная зацепка для нас. Мне нужно снаряжение, и мне нужно идти прямо сейчас ».

Двумя годами ранее, когда его жена Кейт внезапно скончалась от ишемического инсульта, он совершенно оцепенел. Ошеломленное, отстраненное чувство охватило его. Ничто не казалось реальным, как будто в любой момент он проснется от кошмара и обнаружит, что все это было в его голове.

Он не был рядом с ней. Он был на конференции по истории древней Европы — нет, это неправда. Это была его легенда для прикрытия, когда он участвовал в операции ЦРУ в Бангладеш, преследуя зацепки террористической группировки.

Тогда его не было рядом с Кейт. Его не было рядом со своими девочками, когда их похитили.

Но он был чертовски уверен, что теперь будет рядом с ними.

— Мы собираемся помочь тебе, Зеро, — заверил его Картрайт. — Ты один из нас, и мы позаботимся о своих. Мы отправляем техников к вам домой, чтобы помочь полиции в их расследовании, выдавая себя за сотрудников национальной безопасности. Наша криминалистика работает быстрее; мы должны установить, кто сделал это в…

— Я знаю, кто это сделал, — перебил Рид. — Это был он . Рид не сомневался, кто виноват в этом, кто пришел и забрал его девочек. «Раис». Простое произнесение этого имени вслух возобновило ярость Рида, начавшуюся в его груди и распространившуюся по всем конечностям. Он сжал кулаки, чтобы руки не дрожали. «Убийца Амона, сбежавший из Швейцарии. Это был он».

Картрайт вздохнул. «Ноль, пока не будет доказательств, мы не знаем этого наверняка».

"Я делаю. Я знаю это. Он прислал мне их фотографию». Он получил фотографию, отправленную на телефон Сары от Майи. На фотографии были его дочери, все еще в пижамах, прижавшиеся друг к другу в кузове украденного грузовика Томпсона.

— Кент, — осторожно сказал заместитель директора, — вы нажили много врагов. Это не подтверждает…

"Это был он. Я знаю, что это был он. Это фото - доказательство жизни. Он насмехается надо мной. Любой другой мог бы просто… — Он не мог заставить себя произнести это вслух, но любой из бесчисленных врагов, которых Кент Стил накопил за свою карьеру, мог просто убить его девочек в отместку. Раис делал это, потому что был фанатиком, верившим, что ему суждено убить Кента Стила. Это означало, что в конце концов убийца захочет, чтобы Рид нашел его — и, надеюсь, девочек тоже.

Однако живы они или нет, когда я… Он схватился за лоб обеими руками, как будто мог каким-то образом вырвать эту мысль из своей головы. Оставайтесь с ясной головой. Вы не можете так думать.

"Нуль?" — сказал Картрайт. — Ты все еще со мной?

Рид успокаивающе вздохнул. "Я здесь. Слушай, нам нужно отследить грузовик Томпсона. Это более новая модель; у него есть модуль GPS. У него также есть телефон Майи. Я уверен, что у агентства есть этот номер». И грузовик, и телефон можно было отследить; если бы локации синхронизировались и Раис еще не бросил ни одну из них, это дало бы им твердое направление для дальнейших действий.

— Кент, послушай… — попытался сказать Картрайт, но Рид тут же оборвал его.

«Мы знаем, что в Соединенных Штатах есть члены «Амона», — не унимался он. Двое террористов уже однажды преследовали его девушек на променаде в Нью-Джерси. — Значит, возможно, где-то в пределах границ США есть конспиративная квартира Амона. Мы должны связаться с H-6 и посмотреть, сможем ли мы получить какую-либо информацию от задержанных». H-6 был секретной базой ЦРУ в Марокко, где в настоящее время содержались задержанные члены террористической организации.

— Ноль… — Картрайт снова попытался вмешаться в односторонний разговор.

«Я пакую сумку и через две минуты выхожу за дверь», — сказал ему Рид, торопясь в свою спальню. Каждое прошедшее мгновение было еще одним моментом, когда его девушки были все дальше от него. «Управление транспортной безопасности должно быть начеку на случай, если он попытается вывезти их из страны. То же самое с портами и вокзалами. И дорожные камеры — мы можем получить к ним доступ. Как только у нас будет зацепка, пусть кто-нибудь встретится со мной. Мне нужна машина, что-нибудь быстрое. И телефон агентства, GPS-трекер, оружие…

«Кент!» Картрайт рявкнул в трубку. — Просто остановись на секунду, хорошо?

"Останавливаться? Это мои маленькие девочки, Картрайт. Мне нужна информация. Мне нужна помощь…"

Заместитель директора тяжело вздохнул, и Рид сразу понял, что что-то не так. — Вы не пойдете на эту операцию, агент, — сказал ему Картрайт. — Ты слишком близко.

Грудь Рида вздымалась, его гнев снова нарастал. "О чем ты говоришь?" — тихо спросил он. «О чем, черт возьми, ты говоришь? Я иду за своими девочками…

"Вы не."

«Это мои дети …»

— Послушайте себя, — резко сказал Картрайт. «Ты разглагольствуешь. Вы эмоциональны. Это конфликт интересов. Мы не можем этого допустить».

— Ты же знаешь, что я лучше всех подхожу для этого, — решительно сказал Рид. Никто другой не поедет за его детьми. Это был бы он. Это должен был быть он.

"Мне жаль. Но у тебя есть привычка привлекать неправильное внимание, — сказал Картрайт, как будто это было объяснением. «Высшее начальство пытается избежать… повторения выступления, если хотите».

Рид возмутился. Он точно знал, о чем говорил Картрайт, хотя на самом деле не помнил этого. Два года назад умерла его жена Кейт, и Кент Стил погрузился в работу. Он отправился в недельный загул, прервав связь со своей командой, когда преследовал членов Амона и лидеров по всей Европе. Он отказался войти, когда ему перезвонили из ЦРУ. Он никого не слушал — ни Марию Йоханссон, ни своего лучшего друга Алана Рейдиггера. Судя по тому, что Рейд собрал, он оставил после себя множество тел, которые большинство описало как не что иное, как ярость. На самом деле, это было основной причиной того, что имя «Агент Зеро» вызывало в равной степени ужас и презрение среди повстанцев во всем мире.

И когда ЦРУ надоело, они послали кого-то, чтобы убрать его. Они послали Рейдиггера за ним. Но Алан не убивал Кента Стила; он нашел другой способ, экспериментальный подавитель памяти, который позволил бы ему полностью забыть о своей жизни в ЦРУ.

«Я понимаю. Ты боишься того, что я могу сделать.

— Да, — согласился Картрайт. — Ты чертовски прав.

— Ты должен быть.

— Ноль, — предупредил заместитель директора, — не надо. Вы позволяете нам делать это по-нашему, чтобы это можно было сделать быстро, тихо и чисто. Я не собираюсь говорить тебе снова».

Рид закончил разговор. Он преследовал своих девушек, с помощью ЦРУ или без нее.


В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ


Повесив трубку с заместителем директора, Рид стоял у двери в спальню Сары, держа руку на ручке. Он не хотел идти туда. Но ему нужно.

Вместо этого он отвлекся на известные подробности, прокручивая их в уме: Раис вошел в дом через незапертую дверь. Следов взлома не было, окон и дверных замков не было. Томпсон пытался отбиться от него; были следы борьбы. В конце концов старик скончался от ножевых ранений в грудь. Выстрелов не было, но Глок, который Рид держал у входной двери, исчез. Как и «смит-и-вессон», который Томпсон постоянно носил на поясе, а это означало, что Раис был вооружен.

Но куда он их возьмет? Ни одна из улик на месте преступления, где был его дом, не привела к месту назначения.

В комнате Сары окно все еще было открыто, а пожарная лестница все еще свисала с подоконника. Похоже, его дочери пытались или, по крайней мере, думали, попытаться спуститься по ней. Но они не успели.

Рид закрыл глаза и подышал на руки, отгоняя угрозу новых слез, новых ужасов. Вместо этого он достал зарядное устройство для ее мобильного телефона, все еще вставленное в розетку рядом с тумбочкой.

Он нашел ее телефон в подвале, но не сказал об этом полиции. Он также не показал им фото, которое ему прислали — прислали с намерением, что он его увидит. Он не мог отдать телефон, несмотря на то, что это явно улика.

Он может понадобиться.

В своей спальне Рид подключил сотовый телефон Сары к настенной розетке за своей кроватью. Он поставил устройство на беззвучный режим, а затем включил переадресацию звонков и сообщений на свой номер. Наконец, он спрятал ее телефон между матрасом и пружинным блоком. Он не хотел, чтобы его забрали копы. Он нуждался в этом, чтобы оставаться активным на случай новых насмешек. Насмешки могут стать лидами.

Он быстро набил сумку парой сменных вещей. Он не знал, как долго его не будет, как далеко ему придется идти. На край света, если надо.

Он сменил кроссовки на ботинки. Он оставил свой бумажник в верхнем ящике комода. В его шкафу, глубоко засунутом в носок пары черных туфель, лежала пачка наличных на случай непредвиденных обстоятельств, почти пятьсот долларов. Он взял все это.

На его комоде висела фотография девушек в рамке. Его грудь напряглась от одного взгляда на это.

Майя обняла Сару за плечи. Обе девушки широко улыбались, сидя напротив него в ресторане морепродуктов, когда он фотографировал их. Это было из семейной поездки во Флориду прошлым летом. Он хорошо это помнил; он сделал снимок за несколько мгновений до того, как им принесли еду. Перед Майей стоял девственный дайкири. Сара съела ванильный молочный коктейль.

Они были счастливы. Улыбается. Содержание. Безопасный. Еще до того, как он навлек на них весь этот ужас, они были в безопасности. В то время, когда была сделана эта фотография, сама мысль о том, что когда-либо преследуемые радикалами с намерением причинить им вред, похищенные убийцами, была предметом фантазии.

Это ваша вина.

Он перевернул раму и разорвал заднюю часть. При этом он дал себе обещание. Когда он их найдет — а я их найду , — ему конец. Покончено с ЦРУ. С тайными операциями покончено. Покончено со спасением мира.

К черту мир. Я просто хочу, чтобы моя семья была в безопасности и находилась в безопасности.

Они уходили, уезжали далеко, меняли имена, если нужно. Все, что будет иметь значение для остальной части его жизни, это их безопасность, их счастье. Их выживание.

Он вынул фотографию из рамки, сложил ее пополам и сунул во внутренний карман пиджака.

Ему понадобится пистолет. Вероятно, он мог бы найти его в доме Томпсона, по соседству, если бы ему удалось проскользнуть внутрь так, чтобы полиция или сотрудники службы экстренной помощи не заметили…

Кто-то громко откашлялся в холле, явный предупреждающий знак, предназначенный для него на тот случай, если ему понадобится минутка, чтобы прийти в себя.

"Мистер. Лоусон». Мужчина шагнул в дверной проем спальни. Он был невысоким, мягким посередине, но с резкими морщинами на лице. Он немного напоминал Риду Томпсона, хотя это могло быть просто чувством вины. «Меня зовут детектив Ноулз, я из полицейского управления Александрии. Я понимаю, что это очень трудное время для вас. Я знаю, что вы уже дали показания первым ответившим офицерам, но у меня есть к вам несколько уточняющих вопросов, которые я хотел бы внести в протокол, если вы не против пройти со мной в участок.

"Нет." Рид взял свою сумку. «Я собираюсь найти своих девочек». Он вышел из комнаты и прошел мимо детектива.

Ноулс быстро последовал за ним. "Мистер. Лоусон, мы настоятельно не рекомендуем гражданам предпринимать какие-либо действия в подобных случаях. Давайте делать свою работу. Лучшее, что вы можете сделать, это остаться в безопасном месте, с друзьями или семьей, но рядом…»

Рид остановился у подножия лестницы. — Я подозреваемый в похищении собственных дочерей, детектив? — спросил он низким и враждебным голосом.

Ноулз уставился на него. Его ноздри ненадолго раздулись. Рейд знал, что его подготовка требовала деликатного разрешения подобных ситуаций, чтобы не травмировать семьи жертв.

Но Рид не был травмирован. Он был зол.

— Как я уже сказал, у меня всего несколько уточняющих вопросов, — осторожно сказал Ноулз. — Я бы хотел, чтобы вы пошли со мной в участок.

— Я отвергаю ваши вопросы. Рид посмотрел в ответ. «Сейчас я сяду в машину. Единственный способ, которым ты меня куда-то везешь, — это в наручниках. Он очень хотел, чтобы этот толстый сыщик убрался с его лица. На короткое время он даже подумал упомянуть свои полномочия ЦРУ, но у него не было ничего, что могло бы это подтвердить.

Ноулс ничего не сказал, когда Рид развернулся на каблуках и вышел из дома на подъездную дорожку.

Тем не менее детектив следовал за ним через дверь и через лужайку. "Мистер. Лоусон, я спрошу тебя еще раз. Подумайте на секунду, как это выглядит, когда вы собираете сумку и убегаете, пока мы активно обследуем ваш дом.

Раскаленный добела всплеск гнева пронзил Рида от основания позвоночника до макушки. Он чуть не уронил свою сумку прямо здесь, настолько сильно ему хотелось развернуться и ударить детектива Ноулса по челюсти за то, что он даже отдаленно намекнул, что он мог приложить к этому руку.

Ноулс был ветераном; он, должно быть, умел читать язык тела, но все же продолжал. «Ваши девочки пропали, а ваш сосед мертв. Все это произошло, пока тебя не было дома, но у тебя нет надежного алиби. Вы не можете сказать нам, с кем вы были или где вы были. Теперь ты убегаешь, как будто знаешь что-то, чего не знаем мы. У меня есть вопросы, мистер Лоусон. И я получу ответы».

Мое алиби. Настоящим алиби Рида, по правде говоря, было то, что он провел последние сорок восемь часов, разыскивая сумасшедшего религиозного лидера, у которого была партия мутировавшей оспы размером с апокалипсис. Его алиби заключалось в том, что он только что вернулся домой после спасения миллионов жизней, возможно, даже миллиардов, только чтобы обнаружить, что двух людей, о которых он больше всего заботился во всем мире, нигде не было.

Но он не мог сказать ничего из этого, как бы сильно ни хотел. Вместо этого Рид подавил свою ярость и сдержал кулак и язык. Он остановился рядом со своей машиной и повернулся лицом к детективу. При этом рука невысокого мужчины медленно двинулась к ремню и наручникам.

Два офицера в форме, слонявшиеся снаружи, заметили возможную ссору и сделали несколько осторожных шагов поближе к нему, также потянувшись руками к ремням.

С тех пор, как подавитель воспоминаний был срезан с его головы, у Рида возникло ощущение, что у него два мнения. Одна сторона, логическая, сторона профессора Лоусона, говорила ему: отойди. Делай, как он просит. А то окажешься в тюрьме и никогда не доберешься до девушек.

Но другая его сторона, сторона Кента Стила — секретный агент, ренегат, искатель острых ощущений — кричала гораздо громче, зная по опыту, что каждая секунда на счету.

Эта сторона победила. Рид напрягся, готовый к бою.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Какое-то время казалось, что никто не шевелился — ни Рид, ни Ноулз, ни двое копов позади детектива. Рид вцепился в свою сумку так, что побелели костяшки пальцев. Если он попытается сесть в машину и уехать, он не сомневался, что полицейские набросятся на него. И он знал, что отреагирует соответствующим образом.

Внезапно раздался визг шин, и все взоры обратились к черному внедорожнику, который резко остановился в конце подъездной дорожки, перпендикулярно собственному автомобилю Рейда, заблокировав его. ситуация.

Ватсон? Рид чуть не выпалил.

Джон Уотсон был таким же полевым агентом, высоким афроамериканцем, черты лица которого были вечно пассивны. Его правая рука была подвешена на темно-синей перевязи; всего за день до этого он получил шальную пулю в плечо, помогая в операции по предотвращению распространения вируса исламскими радикалами.

«Детектив». Ватсон кивнул Ноулсу. «Меня зовут агент Хопкинс, Департамент внутренней безопасности». Здоровой рукой он блеснул убедительным значком. «Этот человек должен пойти со мной».

Ноулс нахмурился; напряжение момента испарилось, сменившись замешательством. «Скажи, что теперь? Служба национальной безопасности?

Ватсон серьезно кивнул. «Мы считаем, что похищение имеет какое-то отношение к открытому расследованию. Мне нужно, чтобы мистер Лоусон пошел со мной прямо сейчас.

— Теперь держись. Ноулс покачал головой, все еще потрясенный внезапным вторжением и быстрым объяснением. — Ты не можешь просто ворваться сюда и захватить…

«Этот человек — актив отдела», — прервал его Уотсон. Он говорил тихо, как будто делился заговорщическим секретом, хотя Рид знал, что это уловка ЦРУ. «Он WITSEC».

Глаза Ноулса расширились до такой степени, что казалось, что они вот-вот выпадут из его головы. Рид знал, что WITSEC — это аббревиатура программы защиты свидетелей Министерства юстиции США. Но Рид ничего не сказал; он просто скрестил руки на груди и стрельнул в детектива пристальным взглядом.

— И все же… — нерешительно сказал Ноулз, — мне нужно нечто большее, чем яркий значок… Внезапно в сотовом телефоне детектива загудел рингтон.

«Я предполагаю, что это будет вашим подтверждением из моего отдела», — сказал Ватсон, когда Ноулс потянулся к своему телефону. — Ты захочешь взять это. Мистер Лоусон, сюда, пожалуйста.

Ватсон ушел, оставив сбитого с толку детектива Ноулза, который, запинаясь, брел в камеру. Рид поднял свою сумку и последовал за ней, но остановился у внедорожника.

— Подождите, — сказал он, прежде чем Ватсон успел забраться на водительское сиденье. "Что это? Куда мы идем?"

«Мы можем поговорить, пока едем, или мы можем поговорить сейчас и попусту тратить время».

Единственная причина, по которой Рид мог представить, что Уотсон был там, заключалась в том, что агентство послало его с намерением забрать агента Зеро, чтобы они могли следить за ним.

Он покачал головой. — Я не поеду в Лэнгли.

«Я тоже», — ответил Ватсон. «Я здесь, чтобы помочь. Забирайся в машину." Он скользнул на водительское сиденье.

Рид ненадолго задумался. Ему нужно было отправиться в путь, но у него не было цели. Ему нужна была зацепка. И у него не было причин полагать, что ему лгут; Уотсон был одним из самых честных и законопослушных агентов, которых он когда-либо встречал.

Рид забрался на пассажирское сиденье рядом с ним. С правой рукой на перевязи Уотсону приходилось тянуться через свое тело, чтобы переместиться, и он управлял одной рукой. Они отъехали за считанные секунды, превысив скорость примерно на пятнадцать, двигаясь быстро, но избегая пристальных взглядов.

Он взглянул на черную сумку на коленях Рида. — Куда ты собирался идти?

— Я должен найти их, Джон. Его зрение затуманилось при мысли о них там, одних, в руках этого кровожадного безумца.

"Самостоятельно? Без оружия, с гражданским сотовым телефоном? Агент Ватсон покачал головой. — Тебе лучше знать.

— Я уже говорил с Картрайтом, — с горечью сказал Рид.

– усмехнулся Ватсон. — Думаешь, Картрайт стоял один в комнате, когда разговаривал с тобой? Вы думаете, он был на защищенной линии в офисе в Лэнгли?

Рид нахмурился. «Я не уверен, что понимаю. Похоже, вы предполагаете, что Картрайт хочет, чтобы я сделал то, что он только что сказал мне не делать.

Ватсон покачал головой, не сводя глаз с дороги. — Дело в том, что он знает, что ты собираешься сделать то, чего он только что сказал тебе не делать, хочет он этого или нет. Он знает вас лучше, чем большинство. По его мнению, лучший способ избежать новой проблемы — убедиться, что на этот раз у вас есть поддержка».

— Он послал тебя, — пробормотал Рид. Уотсон не подтвердил и не опроверг этого, но ему и не нужно было этого делать. Картрайт знал, что Зеро преследует его девочек; их разговор был для других ушей в Лэнгли. Тем не менее, зная о склонности Уотсона к соблюдению протокола, Риду было непонятно, почему он должен помогать. "А вы? Зачем ты это делаешь?"

Ватсон только пожал плечами. «Там есть пара детей. Напуган, одинок, в плохих руках. Мне это не очень нравится».

На самом деле это был не ответ, и, возможно, это была даже неправда, но Рид знал, что это лучшее, что он собирался получить от стоического агента.

Он не мог не думать, что отчасти молчаливое согласие Картрайта помочь ему было некоторой мерой вины. Дважды, пока он был в отъезде, Рид просил заместителя директора поместить его девочек на конспиративную квартиру. А вместо этого замдиректора оправдывался про кадры, про нехватку ресурсов… А теперь их нет.

Картрайт мог этого избежать. Он мог бы помочь. Рид снова почувствовал, как его лицо вспыхнуло, когда в нем поднялась волна гнева, и снова он подавил ее. Сейчас было не время для этого. Пришло время идти за ними. Ничто другое не имело значения.

Я собираюсь найти их. Я собираюсь вернуть их. И я собираюсь убить Раиса.

Рид сделал глубокий вдох, вдох через нос и выдох через рот. — Итак, что мы знаем на данный момент?

Ватсон покачал головой. "Немного. Мы узнали об этом сразу после тебя, когда ты позвонил в полицию. Но агентство этим занимается. Вскоре у нас должна быть зацепка.

«Кто там? Кто-нибудь, кого я знаю?

«Директор Маллен передал его спецназу, так что Райкер берет на себя инициативу…»

Рид снова громко усмехнулся. Менее чем сорок восемь часов назад к Рейду вернулось воспоминание из его прежней жизни в качестве агента Кента Стила. Все еще было туманно и разрозненно, но речь шла о заговоре, о каком-то правительственном сокрытии. Предстоящая война. Два года назад он знал об этом — по крайней мере, знал какую-то часть — и работал над созданием дела. Несмотря на то, как мало он знал, он был уверен, что в этом замешано по крайней мере несколько сотрудников ЦРУ.

Во главе его списка стояла недавно назначенная заместитель директора Эшли Райкер, глава группы специальных операций. И несмотря на его недоверие к ней, он определенно не ожидал, что она сделает все возможное, чтобы найти его детей.

«Она назначила нового парня, молодого, но способного», — продолжила Уотсон. — Меня зовут Стрикленд. Он бывший армейский рейнджер, отличный следопыт. Если кто и сможет найти того, кто это сделал, так это он. Кроме тебя, то есть.

— Я знаю , кто это сделал, Джон. Рид горько покачал головой. Он сразу подумал о Марии; она была коллегой-агентом, другом, а может быть, и больше — и определенно одним из немногих людей, которым Рид мог доверять. Последнее, что он слышал, это то, что Мария Йоханссон выслеживала Раиса в России. «Мне нужно связаться с Йоханссон. Она должна знать, что произошло. Он знал, что пока не докажет, что это была Раис, ЦРУ не вернет ее обратно.

«Вы не сможете — пока она в поле», — ответил Ватсон. — Но я могу попытаться сообщить ей другим способом. Я попрошу ее позвонить вам, когда она сможет найти безопасную линию.

Рид кивнул. Ему не нравилось, что он не может связаться с Марией, но у него не было выбора. Личные телефоны никогда не использовались в операциях, и ЦРУ, скорее всего, следило за ее действиями.

— Ты собираешься сказать мне, куда мы едем? — спросил Рид. Он забеспокоился.

«Тому, кто может помочь. Здесь." Он бросил Риду маленькую серебряную раскладушку — одноразовую, которую ЦРУ не могло бы отследить, если бы они не знали о ней и не знали номер телефона. «Там запрограммировано несколько чисел. Для меня это безопасная линия. Другой к Митчу.

Рид моргнул. Он не знал Митча. — Кто, черт возьми, такой Митч?

Вместо ответа Уотсон съехал на внедорожнике с дороги и подъехал к автомастерской под названием «Гараж на Третьей улице». Он загнал машину прямо в открытый гараж и припарковался. Как только он выключил зажигание, дверь гаража с грохотом опустилась позади них.

Они оба вылезли из машины, пока глаза Рида привыкали к относительной темноте. Затем замерцали огни, яркие флуоресцентные лампы, от которых перед его глазами заплясали точки.

Рядом с внедорожником во втором гаражном отсеке стояла черная машина Trans Am модели конца восьмидесятых. Он был ненамного моложе его, но краска выглядела блестящей и новой.

Также в гаражном отсеке с ними находился мужчина. Он был одет в темно-синий комбинезон, едва скрывавший разбрызганные жиром пятна. Его черты скрывала спутанная масса каштановой бороды и красная бейсболка, низко надвинутая на лоб, поля которой выцвели от высохшего пота. Механик медленно вытер руки грязной, промасленной тряпкой, глядя на Рейда.

— Это Митч, — сказал ему Ватсон. — Митч — мой друг. Он бросил Риду связку ключей и указал на «Транс-Ам». «Это старая модель, поэтому в ней нет GPS. Это надежно. Митч ремонтировал его последние несколько лет. Так что постарайся не разрушить его».

"Спасибо." Он надеялся на что-то более незаметное, но возьмет то, что сможет получить. "Что это за место?"

"Этот? Это гараж, Кент. Здесь ремонтируют машины».

Рид закатил глаза. "Если вы понимаете, о чем я."

— Агентство уже пытается привлечь к вам внимание и уши, — объяснил Уотсон. «Они выследят вас любым способом. Иногда в нашей работе нужны… друзья на стороне, так сказать. Он снова указал на дородного механика. «Митч — сотрудник ЦРУ, которого я завербовал еще со времен службы в Управлении национальных ресурсов. Он эксперт по закупке транспортных средств. Если тебе нужно куда-то попасть, ты звонишь ему».

Рид кивнул. Он не знал, что Уотсон занимался сбором активов до того, как стал полевым агентом, хотя, честно говоря, он даже не был уверен, что Джон Уотсон — его настоящее имя.

— Пойдем, у меня для тебя кое-что есть. Уотсон открыл багажник и расстегнул молнию на черной холщовой спортивной сумке.

Рид сделал шаг назад, впечатленный; внутри сумки было множество расходных материалов, включая записывающие устройства, блок GPS-слежения, частотный сканер и два пистолета — Glock 22 и его запасной вариант, Ruger LC9.

Он недоверчиво покачал головой. — Как ты все это получил?

Ватсон пожал одним плечом. «Мне немного помог общий друг».

Риду не нужно было спрашивать. Биксби . Эксцентричный инженер ЦРУ, который большую часть времени бодрствовал в подземной лаборатории исследований и разработок под Лэнгли.

«Вы с ним ушли далеко в прошлое, даже если вы не все помните», — сказал Ватсон. «Хотя он обязательно упомянул, что вы все еще должны ему несколько тестов».

Рид кивнул. Биксби был одним из соавторов экспериментального подавителя памяти, который был установлен в его голове, и инженер спросил, может ли он провести несколько тестов на голове Рейда.

Он может вскрыть мой череп, если это означает возвращение моих девочек. Он почувствовал, как на него нахлынула еще одна подавляющая, мощная волна эмоций, зная, что есть люди, готовые нарушать правила, подвергать себя опасности, чтобы помочь ему, — люди, с которыми он едва помнил, что у них были отношения. Он сморгнул угрожающие слезы, которые обожгли его глаза.

«Спасибо, Джон. Действительно."

— Не благодари меня пока. Мы едва начали. В кармане Уотсона зазвонил телефон. — Это будет Картрайт. Дай мне минуту." Он отступил в угол, чтобы ответить на звонок, его голос был тихим.

Рид застегнул сумку и захлопнул багажник. При этом механик хмыкнул, что-то среднее между прочищением горла и бормотанием чего-то.

— Ты… ты что-то сказал? — спросил Рид.

«Сказал извините. «Насчет ваших детей». Выражение лица Митча было хорошо скрыто за его седой бородой и бейсболкой, но его голос звучал искренне.

— Ты знаешь о… них?

Мужчина кивнул. «Уже в новостях. Их фотографии, горячая линия, по которой можно звонить с советами или наблюдениями».

Рид прикусил губу. Он не думал об этом, о публичности и неизменной связи с ним. Он сразу подумал об их тете Линде, которая жила в Нью-Йорке. Такого рода вещи имели свойство быстро распространяться, и если бы она услышала об этом, то была бы полна беспокойства, звоня и звоня по телефону Рида за информацией, но ничего не получая.

— Кое-что есть, — вдруг сказал Ватсон. — Грузовик Томпсона был найден на стоянке в семидесяти милях к югу отсюда на I-95. На месте происшествия нашли мертвой женщину. Ей перерезали горло, машину угнали, удостоверение личности забрали».

— Значит, мы не знаем, кем она была? — спросил Рид.

"Еще нет. Но мы на нем. У меня есть техник внутри, сканирующий радиоволны полиции и следящий через спутник. Как только о чем-то сообщат, вы узнаете об этом».

Рид хмыкнул. Без удостоверения личности они не смогли бы найти автомобиль. Несмотря на то, что это не было большой зацепкой, все же было что-то, что можно было продолжить, и он очень хотел идти по следу. Дверь в «Транс-Ам» была открыта, и он спросил: «Какой выход?»

Ватсон покачал головой. — Не спускайся туда, Кент. Он будет кишеть копами, и я уверен, что агент Стрикленд уже в пути.

— Я буду осторожен. Он не верил, что полиция или этот новый агент найдут все, что он найдет. Кроме того, если Раис играл так, как думал Рид, могла быть еще одна подсказка в виде насмешки, что-то предназначенное только для него.

В памяти снова мелькнуло фото его девушек, которое Раис прислал с телефона Майи, и оно напомнило ему о последнем. «Вот, держись за это для меня». Он передал Ватсону свой личный мобильник. — У Раис есть номер Сары, а у меня ее телефон переадресован на мой. Если что-то выйдет, я хочу знать об этом».

"Конечно. Место преступления находится на выходе шестьдесят три. Вам нужно что-нибудь еще?

— Не забудь, чтобы Мария позвонила мне. Он уселся за руль спортивного автомобиля и кивнул Ватсону. "Спасибо. За всю вашу помощь.

«Я делаю это не для вас», — мрачно напомнил ему Ватсон. «Делаю это для этих детей. А Зеро? Если меня поймают, если меня хоть как-то скомпрометируют, если они узнают, что я с тобой делаю, я ухожу. Вы понимаете? Я не могу позволить себе внести агентство в черный список».

Первоначальным рефлекторным инстинктом Рида был быстрый прилив гнева — это из-за моих детей, и он боится попасть в черный список? — но он подавил ее так же быстро, как она возникла. Уотсон оказался во всем этом неожиданным союзником, и этот мужчина рисковал ради своих девушек. Не для него, а для двух детей, с которыми он встречался недолго.

Рид напряженно кивнул. "Я понимаю." Торжественному, хрюкающему механику он добавил: «Спасибо, Митч. Я ценю вашу помощь."

Митч хмыкнул в ответ и нажал на выключатель, чтобы открыть гараж, а Рид забрался в «Транс-Ам». Салон был весь черный кожаный, чистый, приятно пахнущий. Двигатель сразу завелся и загудел под капотом. Модель 1987 года , сказал ему мозг. Двигатель V8 объемом 5,0 л. Не менее двухсот пятидесяти лошадиных сил.

Он выехал из гаража на Третьей улице и направился к шоссе, крепко сжимая руками руль. Ужасы, которые раньше крутились в его голове, сменились стальной решимостью, твердой решимостью. Была горячая линия. На нем была полиция. ЦРУ было на этом. И теперь он тоже шел за ними по дороге.

Я уже в пути. Папа идет за тобой.

И для него.


ГЛАВА ПЯТАЯ


"Тебе следует есть." Убийца указал на коробку с китайской едой на ночном столике рядом с кроватью.

Майя покачала головой. Еда уже давно остыла, и она не была голодна. Вместо этого она села на кровать, подогнув колени, Сара прислонилась к ней, положив голову на колени старшей сестры. Девочки были скованы наручниками, левое запястье Майи и правое Сары. Откуда у него наручники, она не знала, но убийца несколько раз предупреждал их, что если кто-то из них попытается сбежать или поднять шум, другой пострадает за это.

Раис сидел в кресле у двери захудалой комнаты мотеля с оранжевым ковром и желтыми стенами. В комнате пахло затхлостью, а в ванной пахло хлоркой. Они были там в течение нескольких часов; древний прикроватный будильник сообщил ей крупными красными светодиодными цифрами, что сейчас два тридцать утра. Телевизор был включен, настроенный на новостную станцию с низким уровнем громкости.

Белый универсал был припаркован прямо снаружи, всего в нескольких футах от двери; убийца украл его после наступления темноты со стоянки подержанных автомобилей. За день они сменили машину уже в третий раз: с пикапа Томпсона на синий седан, а теперь и на белый внедорожник. Каждый раз, когда они это делали, Раис менял направление, направляясь сначала на юг, затем обратно на север, а затем на северо-восток к побережью.

Майя понимала, что он делает; игра в кошки-мышки, оставляющая украденные автомобили в разных местах, чтобы власти не знали, в какую сторону они направляются. Их номер в мотеле находился менее чем в десяти милях от Байонны, недалеко от границы с Нью-Джерси и Нью-Йорком. Сам мотель представлял собой полосу здания, настолько ветхого и откровенно отвратительного, что, проезжая мимо него, создавалось впечатление, что он был закрыт уже много лет.

Ни одна из девочек много не спала. Сара задремала в объятиях Майи, украдкой по двадцать-тридцать минут, прежде чем вздрогнуть и всхлипнуть, проснувшись от того сна, который ей приснился, и вспомнив, где она была.

Майя боролась с истощением, стараясь не спать как можно дольше — она знала, что Раис должен был когда-нибудь поспать, и это могло дать им несколько драгоценных минут, необходимых для того, чтобы сбежать. Но мотель располагался в промышленной зоне. Когда они подъехали, она увидела, что поблизости нет ни домов, ни других предприятий, которые могли бы работать в это время ночи. Она даже не была уверена, что кто-нибудь будет в офисе мотеля. Им некуда будет идти, кроме как в ночь, а наручники замедлят их.

В конце концов Майя поддалась усталости и невольно заснула. Она спала меньше часа, когда проснулась от легкого вздоха — и снова задохнулась, когда вздрогнула, увидев Раиса, сидящего в кресле всего в трех шагах от нее.

Он смотрел прямо на нее широко открытыми глазами. Просто смотрю.

Это заставило ее кожу покрыться мурашками… пока не прошла целая минута, а затем еще одна. Она наблюдала за ним, глядя в ответ, ее страх смешивался с любопытством. Потом она поняла.

Он спит с открытыми глазами.

Она не была уверена, беспокоило ли это больше, чем проснуться и обнаружить, что он наблюдает за ней или нет.

Затем он моргнул, и она еще раз испуганно вздохнула, ее сердце подпрыгнуло к горлу.

— Повреждены лицевые нервы, — сказал он тихо, почти шепотом. «Я слышал, что это может быть довольно тревожным». Он указал на коробку с остатками китайской еды на вынос, которую доставили в их номер несколько часов назад. "Тебе следует есть."

Она покачала головой, усаживая Сару на колени.

Новостная станция с низким уровнем громкости повторяла главные заголовки того дня. Террористическая организация была признана ответственной за распространение смертоносного вируса оспы в Испании и других частях Европы; их лидер, а также вирус, были задержаны, и несколько других участников теперь находятся под стражей. В тот же день Соединенные Штаты официально сняли запрет на международные поездки во все страны, кроме Португалии, Испании и Франции, где все еще имели место отдельные случаи мутировавшей оспы. Но все, казалось, были уверены, что Всемирная организация здравоохранения держит ситуацию под контролем.

Майя подозревала, что ее отца послали помочь с этим делом. Она задавалась вопросом, был ли он тем, кто убил главаря. Она задавалась вопросом, вернулся ли он уже в страну.

Она задавалась вопросом, нашел ли он тело мистера Томпсона. Если бы он понял, что они пропали, или если бы кто-нибудь понял, что они пропали.

Раис сидел в желтом кресле с сотовым телефоном на подлокотнике. Это был старый телефон, практически доисторический по сегодняшним меркам — он не годился ни для чего, кроме звонков и сообщений. Телефон-автомат, Майя слышала, как такие вещи называют по телевизору. Он не был подключен к Интернету и не имел GPS, что, как она знала из полицейских процедурных представлений, означало, что его можно было отследить только по номеру телефона, который должен был быть у кого-то.

Казалось, Раис чего-то ждал. Звонок или сообщение. Майя отчаянно хотела знать, куда они направляются, есть ли вообще пункт назначения. Она подозревала, что Раис хотел, чтобы их отец нашел их, выследил, но убийца, похоже, никуда не торопился. Была ли это его игра, размышляла она, угонять машины и менять направление, ускользая от властей, в надежде, что их отец найдет их первым? Будут ли они просто прыгать с места на место, пока не произойдет вбрасывание?

Внезапно из одноразового телефона рядом с Раисом раздался монофонический рингтон. Сара слегка подпрыгнула у нее на руках от пронзительного вторжения.

"Привет." Раис ровно ответил на звонок. « Ано. Он впервые за три часа встал со стула, когда перешел с английского на какой-то иностранный язык. Майя знала только английский и французский, и могла распознать несколько других языков по отдельным словам и акцентам, но не знала этот. Это был гортанный язык, но не совсем неприятный.

Русский? она думала. Нет. Польский, может быть. Гадать было бесполезно; она не могла быть уверена, а знание не помогло бы ей понять что-либо из сказанного.

Тем не менее она прислушивалась, отмечая частое употребление звуков «з» и «-ски», пытаясь подобрать родственные слова, которых, казалось, не было.

Однако было одно слово, которое ей удалось разобрать, и оно заставило ее кровь стынуть в жилах.

— Дубровник, — сказал убийца как бы в подтверждение.

Дубровник? География была одним из ее лучших предметов; Дубровник был городом на юго-западе Хорватии, известным морским портом и популярным туристическим направлением. Но гораздо более важным был смысл упомянутого слова.

Это означало, что Раис планировал вывезти их из страны.

« Ано », — сказал он (что казалось утвердительным; она догадалась, что это означает «да»). А потом: «Порт-Джерси».

Это были единственные два английских слова во всем разговоре, кроме «привет», и она легко их разобрала. Их мотель был уже недалеко от Байонны, в двух шагах от индустриального Порт-Джерси. Она видела это много раз прежде, пересекая мост из Джерси в Нью-Йорк или обратно, штабеля за штабелями разноцветных грузовых контейнеров, грузимых кранами на огромные темные корабли, которые должны были доставить их за границу.

Ее сердцебиение утроилось. Раис собирался вывезти их из США через Порт-Джерси в Хорватию. И оттуда… она понятия не имела, и никто другой тоже. Надежды на то, что его снова найдут, было мало.

Майя не могла этого допустить. Ее решимость дать отпор укрепилась; ее решимость что-то сделать в этой ситуации с ревом вернулась к жизни.

Травма, вызванная тем, что Раис перерезал женщине горло в туалете на остановке ранее в тот день, все еще сохранялась; она видела это всякий раз, когда закрывала глаза. Пустой, мертвый взгляд. Лужа крови почти касалась ее ног. Но затем она коснулась волос своей сестры и поняла, что абсолютно точно примет ту же судьбу, если это будет означать, что Сара будет в безопасности и вдали от этого человека.

Раис продолжал разговор на иностранном языке, болтая короткими пунктуационными фразами. Он повернулся и слегка раздвинул толстые шторы, всего на дюйм или около того, чтобы выглянуть на парковку.

Он стоял к ней спиной, наверное, впервые с тех пор, как они прибыли в захудалый мотель.

Майя протянула руку и очень осторожно выдвинула ящик тумбочки. Это было все, что она могла достать, прикованная к сестре наручниками и не вставая с кровати. Ее взгляд нервно метнулся к спине Раиса, а затем к ящику стола.

В ней была Библия, очень старая, с облупившимся корешком. А рядом лежала простая синяя шариковая ручка.

Она взяла его и снова закрыла ящик. Почти в тот же момент Раис обернулся. Майя замерла, сжимая ручку в кулаке.

Но он не обратил на нее никакого внимания. Казалось, ему наскучил этот звонок, и ему не терпелось повесить трубку. Что-то в телевизоре на несколько секунд привлекло его внимание, и Майя спрятала ручку за эластичный пояс своих фланелевых пижамных штанов.

Убийца нерешительно хмыкнул на прощание и закончил разговор, швырнув телефон на подушку кресла. Он повернулся к ним, внимательно изучая каждого по очереди. Майя смотрела прямо перед собой, ее взгляд был настолько пустым, насколько она могла сделать это, притворяясь, что смотрит выпуск новостей. По-видимому, удовлетворенный, он снова занял свое место в кресле.

Майя нежно погладила Сару по спине свободной рукой, пока ее младшая сестра смотрела в телевизор, а может быть, вообще ни на что, полузакрыв глаза. После инцидента в туалете на остановке Сара понадобилось несколько часов, чтобы перестать плакать, но сейчас она просто лежала с пустым и остекленевшим взглядом. Казалось, у нее ничего не осталось.

Майя провела пальцами вверх и вниз по позвоночнику сестры, пытаясь утешить ее. У них не было возможности общаться друг с другом; Раис ясно дал понять, что им не разрешается говорить, пока не будет задан вопрос. У Майи не было возможности передать сообщение, создать план.

Хотя… может быть, это не обязательно должно быть словесно , подумала она.

Майя на мгновение перестала прикасаться к спине сестры. Когда она продолжила, она взяла указательный палец и тайком нарисовала медленную, ленивую форму буквы между лопатками Сары — большую букву S.

Сара на мгновение с любопытством подняла голову, но не взглянула на Майю и ничего не сказала. Майя отчаянно надеялась, что поняла.

Q, она нарисовала дальше.

Затем У.

Райс сидел в кресле в поле зрения Майи. Она не осмеливалась взглянуть на него, опасаясь показаться подозрительной. Вместо этого она смотрела прямо перед собой, как прежде, и рисовала буквы.

EEZE

Она двигала пальцем медленно, намеренно, делая паузы в две секунды между каждой буквой и пять секунд между каждым словом, пока не произнесла свое сообщение.

Сожмите мою руку, если вы понимаете.

Майя даже не заметила, как пошевелилась Сара. Но их руки были близко из-за того, что они были скованы наручниками, и она почувствовала, как прохладные, липкие пальцы на мгновение сомкнулись вокруг ее собственных.

Она поняла. Сара получила сообщение.

Майя начала заново, двигаясь как можно медленнее. Спешить было некуда, и ей нужно было убедиться, что Сара поняла каждое слово.

Если у тебя есть шанс , — написала она, — беги.

Не оглядывайся.

Не жди меня.

Найдите помощь. Возьми папу.

Сара лежала тихо и совершенно неподвижно на протяжении всего сообщения. Было четверть третьего, прежде чем Майя закончила. Наконец она почувствовала прохладное прикосновение тонкого пальца к ладони левой руки, частично прижатой к щеке Сары. Палец прочертил узор на ее ладони, букву Н.

«Не без тебя », — говорилось в сообщении Сары.

Майя закрыла глаза и вздохнула.

Ты должен , — написала она в ответ. Или нет шансов ни для кого из нас.

Она не дала Саре возможности ответить. Закончив сообщение, она откашлялась и тихо сказала: «Мне нужно в ванную».

Раис поднял бровь и указал на открытую дверь ванной в дальнем конце комнаты. "Во всех смыслах."

— Но… — Майя подняла скованное запястье.

"Так?" — спросил убийца. «Возьми ее с собой. У тебя развязаны руки».

Майя закусила губу. Она знала, что он делает; единственное окно в ванной было маленьким, достаточно большим, чтобы Майя могла пролезть через него, и совершенно невозможным, когда она была прикована наручниками к своей сестре.

Она медленно соскользнула с кровати, уговаривая сестру пойти с ней. Сара двигалась машинально, словно забыла, как правильно пользоваться своими конечностями.

«У вас есть одна минута. Не запирайте дверь, — предупредил Раис. — Если ты это сделаешь, я сброшу его.

Майя пошла впереди и закрыла дверь в крошечную ванную комнату, тесную из-за того, что они оба стояли в ней. Она включила свет — почти уверенная, что увидела тараканов, убегающих в безопасное место под раковиной, — а затем включила вентилятор в ванной, который громко гудел над головой.

— Не буду, — почти сразу же прошептала Сара. — Я не пойду без…

Майя быстро поднесла палец к губам, призывая к тишине. Насколько она знала, Раис стоял прямо по ту сторону двери и прислушивался к ней. Он не стал рисковать.

Она быстро вытащила шариковую ручку из края штанов. Ей нужно было на чем писать, а единственной доступной вещью была туалетная бумага. Майя оторвала несколько квадратиков и разложила их на маленькой раковине, но каждый раз, когда она прижимала к ней ручку, бумага легко рвалась. Она попробовала еще раз с несколькими свежими квадратиками, но бумага снова порвалась.

Это бесполезно , с горечью подумала она. Занавеска для душа не поможет ей; это был просто пластиковый лист, висящий над ванной. На маленьком окне не было занавесок.

Но было кое-что, что она могла использовать.

— Не двигайся, — прошептала она сестре на ухо. Пижамные штаны Сары были белыми с принтом в виде ананасов, и у них были карманы. Майя вывернула один из карманов наизнанку и так осторожно, как только могла, вырвала его, пока у нее не получился треугольный клочок ткани с грубыми краями, с фруктовым отпечатком на одной стороне и совершенно белым с другой.

Она быстро расправила его на раковине и аккуратно написала под наблюдением сестры. Ручка несколько раз зацепилась за ткань, но Майя прикусила язык, чтобы не застонать от гнева и разочарования, когда писала записку.

Порт Джерси.

Дубровник.

Она хотела еще многое написать, но у нее почти не было времени. Майя спрятала ручку под раковину и туго свернула тканевую записку в цилиндр. Затем она отчаянно огляделась в поисках места, чтобы спрятать записку. Она не могла просто засунуть его под раковину вместе с ручкой; это было бы слишком заметно, а Раис был дотошным. О душе не могло быть и речи. Если записка намокнет, чернила потекут.

Внезапный стук в тонкую дверь ванной напугал их обоих.

— Прошла минута, — отчетливо сказал Раис с другой стороны.

— Я почти закончила, — поспешно сказала она. Она затаила дыхание, когда подняла крышку бачка унитаза, надеясь, что гудящий вентилятор в ванной заглушит любой скрежет. Она пропустила свернутую банкноту через цепочку смывного механизма так высоко, чтобы она не касалась воды.

— Я сказал, что у тебя есть одна минута. Я открываю дверь».

— Дай мне несколько секунд, пожалуйста! – взмолилась Майя, быстро закрывая крышку. Наконец, она выдернула несколько волос со своей головы и бросила их на закрытый бачок унитаза. Если повезет — если повезет, — любой, кто пойдет по их следу, узнает подсказку.

Она могла только надеяться.

Ручка двери ванной повернулась. Майя спустила воду в унитазе и присела, показывая, что она подтягивает штаны пижамы.

Раис просунул голову в открытую дверь, устремив взгляд в пол. Медленно он повернулся к двум девушкам, осматривая каждую по очереди.

Майя затаила дыхание. Сара потянулась к скованной руке сестры, и их пальцы переплелись.

"Законченный?" — медленно спросил он.

Она кивнула.

Он посмотрел налево и направо с отвращением. "Мойте руки. Эта комната отвратительна».

Майя так и сделала, помыв руки оранжевым мылом с песком, пока запястье Сары безвольно болталось рядом с ее запястьем. Она вытерла руки коричневым полотенцем, и убийца кивнул.

«Снова на кровати. Идти."

Она провела Сару обратно в комнату и на кровать. Раис на мгновение задержался, оглядывая маленькую ванную. Затем он выключил вентилятор и свет и вернулся в свое кресло.

Майя обняла Сару и прижала к себе.

Папа найдет , отчаянно думала она. Он найдет это. Я знаю, что он будет.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


Рейд направился на юг по межштатной автомагистрали, изо всех сил стараясь проехать грань между превышением скорости и быстрым достижением цели, направляясь к остановке для отдыха, где бросили грузовик Томпсона. Несмотря на его тревогу получить зацепку, найти зацепку, он начал с оптимизмом смотреть в путь. Его горе по-прежнему присутствовало, тяжело давя в животе, как будто он проглотил шар для боулинга, но теперь оно было обернуто оболочкой решимости и упорства.

Он уже чувствовал знакомое ощущение того, что его образ Кента Стила берет поводья, когда он мчится по шоссе в черном Trans Am, с багажником, полным оружия и гаджетов в его распоряжении. Было время и место быть Рейдом Лоусоном, но не сейчас. Кент тоже был их отцом, знали об этом девочки или нет. Кент был мужем Кейт. А Кент был человеком действия. Он не стал ждать, пока полиция найдет зацепку, или пока какой-нибудь другой агент сделает его работу.

Он собирался найти их. Ему просто нужно было знать, куда они направляются.

Автомагистраль между штатами, ведущая на юг через Вирджинию, была в основном прямой, двухполосной, с обеих сторон обсаженной густыми деревьями, и совершенно однообразной. Разочарование Рида росло с каждой минутой из-за того, что он не добирался туда достаточно быстро.

Почему юг? он думал. Куда Раис их везет?

Что бы я сделал, если бы был им? Куда мне пойти?

«Вот оно», — сказал он себе вслух, когда осознание поразило его, как удар по голове. Раис хотел, чтобы его нашли, но не полиция, не ФБР и не другой агент ЦРУ. Он хотел, чтобы его нашел Кент Стил, и только Кент Стил.

Я не могу представить, что бы он сделал. Я должен думать о том, что я буду делать.

Что бы я сделал?

Власти предположили бы, что, поскольку грузовик был найден к югу от Александрии, Раис вез девушек дальше на юг. «Значит, я пойду…»

Его размышления прервал громкий сигнал одноразового телефона на центральной консоли.

— Идите на север, — немедленно сказал Ватсон.

"Что ты нашел?"

«На остановке для отдыха найти нечего. Сначала поверните его. Потом поговорим."

Риду не нужно было повторять дважды. Он бросил телефон в консоль, переключился на третью передачу и дернул руль влево. В это время дня в воскресенье на шоссе было немного машин; «Транс-Ам» пересек пустую полосу и занес боком в травянистую полосу. Его колеса не скрипели по тротуару и не теряли устойчивости, когда земля под ними становилась мягкой — Митч, должно быть, установил высокопроизводительные радиальные шины. Trans Am пересек разделительную полосу как рыбий хвост, передняя часть лишь слегка вращалась, когда он выбрасывал за собой каскад грязи.

Рид выровнял машину, пересекая пустынную узкую полосу между участками шоссе. Когда машина снова очутилась на асфальте, он выжал сцепление, переключился на повышенную передачу и нажал на педаль. Trans Am рванулся вперед, как молния, на встречную полосу.

Рид подавил внезапное возбуждение, охватившее его грудь. Его мозг сильно реагировал на все, что вызывало выброс адреналина; он жаждал острых ощущений, мимолетной возможности потерять контроль и гальванизирующего удовольствия от обретения его обратно.

— На север, — сказал Рид, снова взяв трубку. "Что ты нашел?"

— У меня есть техник, следящий за радиоволнами полиции. Не волнуйся, я ему доверяю. Сегодня утром сообщалось, что синий седан был брошен на стоянке подержанных автомобилей. В ней нашли сумку с удостоверениями личности и карточками женщины, убитой на остановке для отдыха».

Рид нахмурился. Раис украл машину и быстро ее выбросил. "Где?"

«Вот в чем дело. Это примерно в двух часах езды к северу от вашего текущего местоположения, в Мэриленде.

Он разочарованно фыркнул. "Два часа? У меня нет такого времени, чтобы тратить его впустую. У него уже есть большое преимущество перед нами.

— Работаю над этим, — загадочно сказал Ватсон. "Есть больше. В автосалоне говорят, что из их партии пропала машина — белый внедорожник восьмилетней давности. У нас нет ничего, чтобы отследить его, кроме как ждать, пока его заметят. Спутниковая съемка будет как иголка в стоге сена…»

— Нет, — сказал Рид. «Нет, не беспокойтесь. Внедорожник, скорее всего, станет еще одним тупиком. Он играет с нами. Меняя направление, пытаясь сбить нас с того места, куда он их на самом деле ведет.

"Откуда ты это знаешь?"

«Потому что это то, что я бы сделал». Он задумался на мгновение. У Раиса уже была зацепка; им нужно было опередить его игру или, по крайней мере, сравняться с ней. — Пусть ваш техник проверит все автомобили, украденные за последние двенадцать часов или около того, между этим местом и Нью-Йорком.

«Это довольно широкая сеть для заброса», — заметил Уотсон.

Он был прав; Рид знал, что в США каждые сорок пять секунд угоняют машину, что составляет сотни тысяч ежегодно. «Хорошо, исключите десятку наиболее часто ворованных моделей», — сказал он. Как бы он не хотел этого признавать, Раис был умен. Скорее всего, он знает, каких машин избегать, а к каким стремиться. «Сотрите все дорогое или кричащее, яркие цвета, отличительные черты, все, что копы легко найдут. И, конечно же, все достаточно новое, чтобы быть оснащенным GPS. Сосредоточьтесь на местах, где не будет много людей — пустыри, закрытые предприятия, промышленные парки и тому подобное».

— Понятно, — сказал Ватсон. «Я перезвоню вам, когда у меня будет информация».

"Спасибо." Он снова спрятал телефон в центральную консоль. У него не было двух часов, чтобы ехать по шоссе. Ему нужно было что-то побыстрее или лучше узнать, где могут быть его девушки. Он задавался вопросом, не изменил ли Раис еще раз направление; возможно, направился на север только для того, чтобы повернуть на запад, вглубь суши или даже снова на юг.

Он взглянул на полосы движения, идущего на юг. Интересно, мог бы я пройти мимо них прямо сейчас, прямо рядом со мной. Я никогда этого не узнаю.

Его мысли внезапно заглушил пронзительный, но знакомый звук — ровный вой полицейской сирены. Рид тихо выругался, глянув в зеркало заднего вида и увидев преследующую его полицейскую машину с мигающими красными и синими огнями.

Не то, что мне сейчас нужно. Полицейский, должно быть, заметил, как он перешел разделительную полосу. Он снова посмотрел; крейсер был Caprice. Двигатель 5,7 л. Максимальная скорость сто пятьдесят. Сомневаюсь, что Trans Am сможет это поддерживать. Тем не менее, он не собирался останавливаться и тратить драгоценное время.

Вместо этого он снова надавил на педаль, прыгнув с прежних восьмидесяти пяти до ста миль в час. Крейсер не отставал, легко набирая скорость. Рид по-прежнему держал обе руки на руле, его руки были тверды, и к нему возвращались знакомство и волнение скоростной погони.

Вот только на этот раз его преследовали.

Телефон снова зазвонил. — Вы были правы, — сказал Ватсон. — У меня… подождите, это сирена?

— Конечно, — пробормотал Рид. — Вы можете что-нибудь с этим сделать?

"Мне? Не на неофициальной операции.

«Я не могу обогнать его…»

«Но вы можете обогнать его», — ответил Ватсон. — Позвони Митчу.

— Позвонить Митчу? — безразлично повторил Рид. «И сказать, что именно…? Привет?"

Ватсон уже повесил трубку. Рид себе под нос выругался и обогнул минивэн, одной рукой сворачивая в левый ряд и нажимая на раскладушку. Ватсон сказал ему, что запрограммировал номер механика в телефоне.

Он нашел номер, помеченный только буквой «М», и позвонил, когда позади него продолжала реветь сирена.

Кто-то ответил, но промолчал.

— Митч? он спросил.

Механик хмыкнул в ответ.

Следом за ним полицейский перешел в правый ряд и ускорился, пытаясь встать рядом с ним. Рид резко дернул руль, и «Транс-Ам» безукоризненно выехал на полосу, заблокировав полицейскую машину. За закрытыми окнами и ревом двигателя он мог слышать слабое эхо системы громкой связи, солдат приказывал ему съехать на обочину.

— Митч, я, э… — Что я должен сказать? «Я делаю примерно одну десятку по I-95 с полицейским на хвосте». Он взглянул в зеркало заднего вида и застонал, когда второй крейсер выехал на шоссе из удобной точки обзора. — Сделай это два.

— Хорошо, — хрипло сказал Митч. «Подожди минутку». Он звучал устало, как будто мысль о скоростной полицейской погоне была такой же пресыщенной, как поход в продуктовый магазин.

— Сколько минут?

— Отвлечение, — проворчал Митч.

— Не уверен, что у меня есть минутка, — запротестовал Рид. «Они, наверное, уже получили номерной знак».

«Не беспокойтесь об этом. Это подделка. Не зарегистрирован».

Это не вдохновит их на прекращение преследования , мрачно подумал Рид. «Что за отвлечение… привет? Митч? Он раздраженно швырнул телефон на пассажирское сиденье.

Снова держа обе руки на руле, Рид обогнул пикап, вернулся на скоростную полосу и полностью нажал на педаль. «Транс-Ам» ответил с рвением, ревя вперед, когда стрелка подскочила до половины второго. Он мчался по гораздо более медленному движению, петляя по обеим полосам и выезжая из них, используя обочину, но пара крузеров все равно не отставала.

Я не могу обогнать их. Но я могу опередить их. Давай, Кент. Дай мне что-нибудь. За последний месяц несколько раз случалось, что с тех пор, как подавитель памяти был удален, тот или иной навык, приобретенный в его прежней жизни в качестве оперативника ЦРУ, возвращался в трудную минуту. Он не знал, что говорит по-арабски, пока не столкнулся с террористами, которые пытали его, чтобы получить информацию. Он не знал, что сможет отбиваться от трех убийц в рукопашной, пока ему не пришлось сражаться за свою жизнь.

Вот и все. Я просто должен поставить себя в безвыходное положение.

Рид схватился за аварийный тормоз сразу за рычагом переключения передач и дернул его вверх. Сразу же из салона «Транс-Ам» донесся ужасный визг и запах чего-то горелого. В то же время его руки повернули руль вправо, и «Транс-Ам» туго закрутился, его задняя часть снова пересекла середину, как будто он пытался развернуться в противоположном направлении.

Две полицейские машины последовали их примеру, ударив по тормозам и пытаясь сделать крутой разворот. Но когда они резко затормозили, глядя на юг, Рейд продолжил вращение, сделав полные три-шестьдесят. Он нажал на аварийный тормоз, переключил передачу и снова нажал на газ. Спорткар рванул вперед и буквально оставил сбитых с толку полицейских в пыли.

Рид издал победный возглас, когда его сердце забилось в груди. Его волнение, однако, было недолгим; он твердо держал ногу на газу, пытаясь сохранить скорость, но Trans Am терял мощность. Стрелка спидометра упала до девяноста пяти, потом до девяноста, быстро падая. Он был на пятой передаче, но его электронный тормоз, должно быть, взорвал цилиндр, или грязь попала в двигатель.

Оглушительный вой сирен усугубил плохие новости. Два крейсера были позади него и быстро догоняли, теперь к ним присоединился третий. Движение по шоссе сдвинулось в сторону, чтобы расчистить путь, поскольку Риду приходилось петлять по переулкам и выезжать из них, отчаянно пытаясь удержать стрелку вверх, но безрезультатно.

Он застонал. Такими темпами расшевелить копов было невозможно. Они были не более чем в шестидесяти ярдах позади него и догоняли его. Крейсера образовали треугольник, по одному в каждом ряду, а третий делил линию позади них.

Они собираются попробовать маневр PIT — загнать меня в коробку и заставить машину боком.

Давай, Митч. Где мое отвлечение? Он понятия не имел, что запланировал механик, но он действительно мог использовать это в тот момент, когда круизеры сокращали отрыв от отказавшей спортивной машины.

Он получил ответ мгновение спустя, когда что-то огромное прыгнуло в его периферийное зрение.

С южной стороны шоссе тракторный прицеп перепрыгнул через разделительную полосу, сделав по крайней мере семьдесят, его огромные шины яростно подпрыгивали по колеям в траве. Когда он снова достиг тротуара — двигаясь в неправильном направлении — он опасно качнулся, и серебряный бак, который он тащил, накренился набок, надвигаясь на него.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


На мгновение время замедлилось, когда Рид и вся машина оказались в тени восемнадцатиколесной машины, едва не оторвавшейся от земли.

В этот странно неподвижный момент он мог ясно видеть высокие синие буквы, нанесенные трафаретом на борт цистерны — «ПИТАНИЕ», — гласили они, — когда грузовик несся, готовый раздавить его, «Транс-Ам» и любую надежду найти его. девушки.

Его высший мозг, головной мозг, казалось, отключился в тени огромного грузовика, однако его конечности двигались так, как если бы они двигались сами по себе. Инстинкт взял верх, когда он снова схватился за электронный тормоз и потянул. Его левая рука крутила руль по часовой стрелке, а нога вдавливала педаль газа в резиновый коврик. «Транс-Ам» развернулся боком и вылетел параллельно грузовику обратно на солнечный свет и из-под него.

Рид больше чувствовал удар грузовика о дорогу, чем слышал его. Серебряный бак врезался в тротуар между «Транс-Ам» и полицейскими машинами, приблизившись менее чем на тридцать ярдов. Взвизгнули тормоза, и крейсера занесло вбок, когда огромный серебристый танк раскололся по швам и высвободил свой груз.

Девять тысяч галлонов чистой воды хлынуло каскадом и захлестнуло полицейские машины, отбрасывая их назад, как агрессивный поток.

Рид не остановился, чтобы увидеть последствия. «Транс-Ам» едва дотягивал до семидесяти, педаль в пол, так что он выпрямился и поехал дальше по шоссе, насколько мог. Вымокшие десантники, несомненно, вызвали бросающуюся в глаза машину с незарегистрированными номерами; впереди будет больше неприятностей, если он не сойдет с дороги в ближайшее время.

Зазвонила горелка, на экране была только буква М.

— Спасибо, Митч, — ответил Рид.

Механик хмыкнул, похоже, это был его основной способ общения.

— Ты знал, где я. Ты знаешь, где я сейчас». Рид покачал головой. — Вы отслеживаете машину, не так ли?

— Идея Джона, — просто сказал Митч. — Думал, ты можешь нажить себе неприятности. Он был прав." Рид начал протестовать, но Митч перебил его. «Выходите на следующем выходе. Поверните направо на Ривер Драйв. Есть парк с бейсбольным полем. Жди там."

— Ждать там чего?

"Транспорт." Митч повесил трубку. Рид усмехнулся. Предполагалось, что весь смысл «Транс-Ам» должен быть тайным, оставаться вне поля зрения агентства, а не менять ЦРУ на кого-то другого, кто мог бы выследить его.

Но без него вас бы уже поймали.

Он подавил гнев и сделал, как ему сказали, отведя машину от съезда еще на полмили вверх по межштатной автомагистрали к парку. Он надеялся, что все, что приготовил для него Митч, будет быстрым; у него было много земли, которую нужно было быстро покрыть.

В воскресенье в парке было малолюдно. На бейсбольном поле группа соседских детей играла в пикапы, поэтому Рейд припарковал «Транс-Ам» на гравийной площадке за забором из проволочной сетки за первой базой и стал ждать. Он не знал, что ищет, но знал, что должен двигаться быстро, поэтому открыл багажник, достал свою сумку и стал ждать у машины того, что запланировал Митч.

У него было подозрение, что седой механик был не просто активом ЦРУ. Он был «экспертом по закупке транспортных средств», как сказал Уотсон. Рид задавался вопросом, был ли Митч ресурсом, кем-то вроде Биксби, эксцентричного инженера ЦРУ, который специализировался на оружии и карманном снаряжении. И если это так, то почему он помогал Рейду? Никакие воспоминания не вспыхивали в его голове, когда он думал о грубом внешнем виде Митча, его хрюкающем поведении. Была ли там забытая история?

В его кармане зазвонил телефон. Это был Ватсон.

"Ты хорош?" — спросил агент.

— Насколько я могу быть хорош, учитывая все обстоятельства. Хотя идея Митча о «отвлечении внимания» может показаться чересчур амбициозной.

«Он выполняет свою работу. В любом случае, твоя догадка была верна. Мой парень нашел отчет о двенадцатилетней Кэдди, украденной из индустриального парка в Нью-Джерси этим утром. Он сделал снимок этого места со спутника. Угадайте, что он увидел?

— Пропавший белый внедорожник, — рискнул предположить Рид.

— Верно, — подтвердил Ватсон. «Сижу на парковке какой-то свалки под названием «Мотель Старлайт».

Нью-Джерси? Его надежда пала. Раис увёз своих девочек ещё дальше на север — его двухчасовая поездка превратилась как минимум в три с половиной, чтобы была хоть какая-то надежда наверстать упущенное. Возможно, он везет их в Нью-Йорк. Крупный район метро, в котором легко заблудиться. Прежде чем это случилось, Риду нужно было найти его получше.

«Агентство еще не знает того, что известно нам», — продолжила Уотсон. — У них нет причин связывать украденную «Кадди» с вашими девочками. Картрайт подтвердил, что они следуют полученным зацепкам и отправляют Стрикленда на север, в Мэриленд. Но это всего лишь вопрос времени. Доберитесь туда первым, и у вас будет преимущество перед ним.

Рид задумался на мгновение. Он не доверял Райкеру; это было ясно. На самом деле, даже его собственный босс, заместитель директора Картрайт, все еще не был присяжен. Но… «Ватсон, что вы знаете об этом агенте Стрикленде?»

«Я встречался с ним всего один или два раза. Он молод, немного хочет угодить, но выглядит порядочным. Может быть, даже заслуживает доверия. Почему, о чем ты думаешь?

«Я думаю…» Рид не мог поверить, что собирался предложить это, но это было для его дочерей. Их безопасность была самым важным, независимо от предполагаемой цены. «Я думаю, что мы не должны быть единственными, у кого есть эта информация. Нам нужна вся помощь, которую мы можем получить, и хотя я не верю, что Райкер поступит правильно, возможно, Стрикленд это сделает. Не могли бы вы передать ему информацию анонимно?

«Я думаю, что мог бы, да. Мне пришлось бы фильтровать его через некоторые из моих связей с активами, но это выполнимо».

"Хороший. Я хочу передать ему нашу информацию, но после того, как я побываю там и увижу сам. Я не хочу, чтобы он на меня опережал. Я просто хочу, чтобы кто-нибудь узнал то, что знаем мы». В частности, он хотел, чтобы кто-то, кроме Картрайта, знал то, что знал он. Потому что, если я потерплю неудачу, мне нужен кто-то, чтобы добиться успеха.

— Если ты так говоришь, конечно. Ватсон на мгновение замолчал. — Кент, есть еще кое-что. Вернувшись на остановку для отдыха, Стрикленд кое-что нашел…

"Что? Что он нашел?

— Волосы, — сказал ему Ватсон. «Каштановые волосы с прикрепленным фолликулом. Вырвано с корнем».

В горле Рида пересохло. Он не верил, что Раис хотел убить девушек, — он не мог позволить себе поверить в это. Они были нужны убийце живыми, если он хотел, чтобы Кент Стил нашел их.

Но эта мысль мало утешала, поскольку в мысли Рида вторглись нежелательные образы, сцены, в которых Раис хватает свою дочь за волосы, заставляя ее идти туда, куда он хочет. Больно ей. И если он причинял им какую-либо боль, Рид собирался причинить боль ему во всех отношениях.

— Стрикленд не придал этому большого значения, — продолжил Уотсон, — но полиция обнаружила еще больше на заднем сиденье машины мертвой женщины. Как будто кто-то специально оставил их там. Как…"

— Как подсказка, — пробормотал Рид. Это была Майя. Он просто знал это. Она была умна, достаточно умна, чтобы что-то оставить после себя. Достаточно умен, чтобы понимать, что место происшествия будет тщательно осмотрено и ее волосы будут найдены. Она была жива — или, по крайней мере, была жива, когда они были там. Он одновременно гордился тем, что его дочь была настолько увлечена, но в то же время грустна, что ей вообще когда-либо приходилось думать о том, чтобы сделать что-то подобное.

О Боже. Немедленно пришло новое осознание: если Майя намеренно оставила свои волосы в туалете остановки для отдыха, значит, она была там, когда это произошло. Она видела, как этот монстр убил невинную женщину. И если Майя была там… Сара тоже могла быть. Они оба были затронуты, умственно и эмоционально, февральскими событиями на променаде; он не хотел думать о травме, проходящей сейчас в их головах.

«Ватсон, мне нужно быстро добраться до Нью-Джерси».

«Работаем над этим», — ответил агент. — Просто оставайтесь на месте, он будет там с минуты на минуту.

— Что здесь будет?

Уотсон ответил, но его ответ был заглушен внезапным, поразительным чириканьем сирены прямо позади него. Он развернулся, когда полицейская машина с хрустом мчалась к нему по усыпанной гравием стоянке.

У меня нет времени на это. Он захлопнул телефон и сунул его в карман. Боковое окно пассажира было опущено; он мог видеть, что внутри находились два офицера. Машина подъехала прямо к нему, и дверь распахнулась.

«Сэр, положите мешок на землю и положите руки на голову». Офицер был молод, с высокой и тугой повязкой в стиле милитари и очками-авиаторами на глазах. Рид заметил, что одна рука лежит на кобуре его табельного пистолета, застежка на пуговице расстегнута.

Из машины вышел и водитель, постарше, примерно того же возраста, что и Рид, с бритой головой. Он стоял за открытой дверью, его рука также зависла возле ремня.

Рид колебался, не зная, что делать. Местная полиция, должно быть, услышала APB от солдат. Нетрудно было заметить «Транс-Ам» с фальшивыми номерами, так открыто припаркованными рядом с бейсбольным полем. Он ругал себя за такую неосторожность.

«Сэр, положите мешок и руки на голову!» — с силой закричал молодой офицер.

Риду нечем было им угрожать; его пистолеты были в сумке, и даже если бы он был у него, он не собирался никого стрелять. Насколько эти полицейские были осведомлены, они просто выполняли свою работу, задерживая беглеца от погони на высокой скорости, в результате которой были выведены из строя три автомобиля и, по всей вероятности, все еще были перекрыты полосы движения I-95, идущие на север.

— Это не то, что ты думаешь. Сказав это, он медленно опустил мешок на гравий. — Я просто пытаюсь найти своих дочерей. Обе руки поднялись, кончики его пальцев соприкоснулись за ушами.

— Повернись, — приказал молодой офицер. Рид так и сделал. Он услышал знакомый звон наручников, когда полицейский вытащил их из сумки на поясе. Он ждал холодного укуса стали на запястье.

"Вы имеете право хранить молчание…"

Как только он почувствовал контакт, Рид начал действовать. Он развернулся, схватил правое запястье офицера своим и повернул его вверх под углом. Полицейский вскрикнул и от удивления, и от боли, хотя Рид старался не вывернуться достаточно сильно, чтобы не сломать его. Он не собирался ранить офицеров, если мог помочь.

Тем же движением он схватил левой рукой свободные наручники и защелкнул их на запястье офицера. Водитель мгновенно выхватил пистолет и сердито закричал.

«Отойди! На землю, сейчас же!»

Рейд толкнул вперед обе руки и отправил молодого офицера, спотыкаясь, в открытую дверь. Она закрылась — или попыталась закрыться, оттолкнув старшего копа назад. Рид свернулся катком и встал на колени рядом с мужчиной. Он вырвал «глок» из рук копа и перекинул его через плечо.

Младший полицейский выпрямился и попытался выдернуть пистолет. Рид схватил пустую, раскачивающуюся половину наручников, свисающих с запястья офицера, и потянул, снова лишив человека равновесия. Он надел наручники через открытое окно, втянув копа в дверь, и щелкнул открытой стальной петлей на запястье старшего офицера.

Пока пара боролась друг с другом и с дверью крейсера, Рид выдернул пистолет младшего полицейского и нацелил его на них. Они сразу замерли.

«Я не собираюсь стрелять в вас», — сказал он им, забирая свою сумку. — Я просто хочу, чтобы ты помолчал и не двигался минуту или около того. Он направил пистолет на старшего офицера. — Опусти руку, пожалуйста.

Свободная рука копа оторвалась от рации на плече.

«Просто положите пистолет», — сказал младший офицер, умиротворяюще протягивая руку без наручников. «Еще один отряд находится в пути. Они будут стрелять в вас на месте. Я не думаю, что ты этого хочешь».

Он блефует? Нет; Рид слышал, как вдалеке завывают сирены. Примерно через минуту. В лучшем случае девяносто секунд. Что бы ни планировали Митч и Ватсон, это должно было произойти сейчас .

Мальчишки на бейсбольном поле приостановили игру, теперь сгрудились за ближайшей бетонной землянкой и с благоговением вглядывались в сцену всего в нескольких ярдах от них. Рид заметил на периферии, что один из мальчиков разговаривает по мобильному телефону, вероятно, сообщая об инциденте.

По крайней мере, они не снимают это на видео , мрачно подумал он, направляя пистолет на двух копов. Давай, Митч…

Затем — молодой полицейский нахмурился, глядя на своего напарника. Они взглянули друг на друга, а затем устремились ввысь, когда к далеким воющим сиренам присоединился новый звук — воющий гул, словно высокочастотный мотор.

Что это такое? Точно не машина. Не настолько громко, чтобы быть вертолетом или самолетом…

Рид тоже посмотрел вверх, но не мог определить, откуда доносился звук. Ему не пришлось долго гадать. Из-за левого поля появился крошечный объект, быстро пронесшийся по воздуху, как жужжащая пчела. Его форма была неразличима; он казался белым, но было трудно смотреть прямо на него.

Нижняя часть живота окрашена отражающим покрытием , сказал ему разум Рида. Не позволяет глазам сфокусироваться на нем.

Объект упал по высоте, как если бы он падал с неба. Когда он пересек горку кувшина, из него упало еще что-то — стальной трос с узкой перекладиной внизу, как одна ступенька лестницы. Спусковая линия .

— Должно быть, это моя поездка, — пробормотал он. Пока полицейские недоверчиво смотрели на буквально летящий к ним НЛО, Рейд бросил пистолет на гравий. Он убедился, что крепко держит сумку, и когда перекладина повернулась к нему, он потянулся и схватился за нее.

Он втянул воздух, когда его мгновенно унесло в небо, на двадцать футов за секунды, затем на тридцать, затем на пятьдесят. Мальчишки на бейсбольном поле кричали и указывали на летающий объект над головой Рида, быстро втягивающий веревку, одновременно снова набирая высоту.

Он взглянул вниз и увидел еще две полицейские машины, с визгом въезжающие на стоянку парка, водители выходили из машин и смотрели вверх. Он был в сотне футов в воздухе, прежде чем добрался до кабины и устроился на единственном сидении, которое ждало там.

Рид удивленно покачал головой. Транспортное средство, которое подобрало его, представляло собой не более чем небольшую яйцеобразную капсулу с четырьмя параллельными плечами в форме буквы X, каждое из которых имело вращающийся ротор на конце. Он знал, что это такое — квадрокоптер, управляемый одним человеком беспилотник, полностью автоматизированный и весьма экспериментальный.

В голове промелькнуло воспоминание: крыша в Кандагаре. Два снайпера прижали вас к вашему местонахождению. Ты понятия не имеешь, где они. Сделай шаг, и ты умрешь. Затем звук — пронзительный визг, едва более чем гул. Это напоминает вам о вашем домашнем триммере для струн. В небе появляется форма. Тяжело смотреть. Ты едва видишь это, но знаешь, что помощь прибыла…

ЦРУ экспериментировало с подобными машинами для извлечения агентов из горячих зон. Он был частью эксперимента.

Перед ним не было никаких средств управления; только светодиодный экран, который сообщал ему, что их воздушная скорость составляет двести шестнадцать миль в час, а ожидаемое время прибытия — пятьдесят четыре минуты. Рядом с экраном была гарнитура. Он поднял его и надел на уши.

"Нуль."

«Ватсон. Иисус. Как вы это получили?

— Я не знал.

— Итак, Митч, — сказал Рид, подтверждая его подозрения. — Он ведь не просто «актив», не так ли?

«Он такой, каким вам нужно, чтобы вы поверили, что он хочет помочь».

Скорость квадрокоптера неуклонно росла, стабилизировавшись на отметке чуть менее трехсот миль в час. Расчетное время прибытия выпало на несколько минут.

— А агентство? — спросил Рид. "Они могут…?"

"Отслеживать это? Нет. Слишком маленький, летает на малых высотах. К тому же он выведен из эксплуатации. Они думали, что мотор слишком громкий, чтобы быть незаметным».

Он вздохнул с облегчением. Теперь у него был свой путь, этот мотель «Старлайт» в Нью-Джерси, и, наконец, его привела не насмешка со стороны Раиса. Если бы они все еще были там, он мог бы положить этому конец — или попытаться. Он не мог игнорировать тот факт, что это закончится лишь конфронтацией с убийцей и тем, что его девушки не попадут под перекрестный огонь.

«Я хочу, чтобы вы подождали сорок пять минут, а затем отправили информацию о мотеле в Стрикленд и местную полицию», — сказал он Уотсону. «Если он там, я хочу, чтобы все остальные тоже были там».

Кроме того, к тому времени, когда прибудут ЦРУ и полиция, либо его девочки будут в безопасности, либо Рейд Лоусон будет мертв.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Майя прижала сестру к себе. Цепь наручников звенела между их запястьями; Рука Сары была прижата к ее груди, ее рука сжимала руку Майи на ее плече, когда они прижались друг к другу на заднем сиденье машины.

Наемный убийца вел машину по всей длине Порт-Джерси. Грузовой терминал был длинным, по оценкам Майи, в несколько сотен ярдов. Высокие штабеля контейнеров возвышались по обе стороны от них, образуя узкий переулок с не более чем футом свободного места по обе стороны от зеркал автомобиля.

Фары были выключены, и было опасно темно, но Раиса это, похоже, не беспокоило. Время от времени между грузовыми штабелями возникали короткие перерывы, и Майя могла видеть яркие огни вдалеке, ближе к кромке воды. Она даже могла слышать гул машин. Экипажи работали. Вокруг были люди. Однако это давало ей мало надежды; До сих пор Раис проявляла склонность к планированию, и она сомневалась, что они попадут в поле зрения любопытных глаз.

Ей придется сделать что-то самой, чтобы они не ушли.

Часы на центральной консоли машины показывали ей четыре утра. Прошло меньше часа с тех пор, как она оставила записку в бачке туалета мотеля. Вскоре после этого Раис внезапно встал и объявил, что пора идти. Без лишних слов он вывел их из номера мотеля, но не к белому фургону, в котором они прибыли. Вместо этого он повел их к более старой машине, которая находилась через несколько дверей от их комнаты. Казалось, у него не было проблем, когда он открыл дверь и посадил их на заднее сиденье. Раис снял крышку колонки зажигания и подключил машину за считанные секунды.

И вот они уже в порту, под покровом темноты приближаясь к северной оконечности суши, где кончается бетон и начинается залив Ньюарк. Раис замедлил ход и поставил машину на стоянку.

Майя выглянула за лобовое стекло. Там была лодка, довольно маленькая по коммерческим меркам. Он не мог быть больше шестидесяти футов в длину и был нагружен стальными контейнерами в форме куба, которые выглядели примерно пять футов на пять футов. Единственный свет на том конце причала, кроме луны и звезд, исходил от двух болезненно-желтых лампочек на лодке, одной на носу и другой на корме.

Раис выключил двигатель и долго сидел молча. Затем он включил и выключил фары, всего один раз. Из каюты лодки вышли двое мужчин. Они взглянули в его сторону, а затем сошли на узкую рампу между кораблем и доком.

Убийца повернулся на стуле, глядя прямо на Майю. Он сказал только одно слово, медленно растягивая его. "Оставаться." Затем он вышел из машины и снова закрыл дверь, остановившись всего в нескольких футах от нее, когда подошли мужчины.

Майя стиснула зубы и попыталась замедлить быстро пульсирующее сердцебиение. Если бы они сели в эту лодку и покинули берег, их шансы быть снова найденными значительно уменьшились бы. Она не могла слышать, что говорили мужчины; она слышала только низкие голоса, когда Раис говорил с ними.

— Сара, — прошептала она. — Ты помнишь, что я сказал?

«Я не могу». Голос Сары сорвался. «Я не буду…»

"Вы должны." Они все еще были скованы наручниками, но трап для посадки в лодку был узким, чуть больше двух футов в ширину. Им придется снять наручники, сказала она себе. И когда они это сделали… «Как только я двинусь, ты уйдешь. Найти людей. Спрячься, если придется. Вам нужно-"

Она не успела закончить свое заявление. Задняя дверь распахнулась, и Раис заглянул внутрь. "Убирайся."

Колени Майи подкосились, когда она соскользнула с заднего сиденья, а за ней последовала Сара. Она заставила себя посмотреть на двух мужчин, сошедших с лодки. Они оба были светлокожими, с темными волосами и темными чертами лица. У одного из этой пары была редкая борода и короткие волосы, он был одет в черную кожаную куртку и скрестил руки на груди. Другой был в коричневом пальто, и волосы у него были длиннее, вокруг ушей. У него было брюшко, которое торчало из-за пояса, и ухмылка на губах.

Именно этот мужчина, пухлый, кружил вокруг двух девушек, медленно идя. Он сказал что-то на иностранном языке — на том же языке, как поняла Майя, на котором Раис говорил по телефону в номере мотеля.

Затем он сказал одно слово по-английски.

"Симпатичный." Он посмеялся. Его соратники в кожаной куртке ухмыльнулись. Раис стоически стоял.

С этим одним словом в разум Майи закралось осознание и сжалось, как ледяные пальцы, сжимающие горло. Здесь произошло нечто куда более коварное, чем просто вывоз из страны. Она не хотела даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы понять это. Это не могло быть правдой. Не это. Не к ним.

Ее взгляд нашел подбородок Раиса. Ей было невыносимо смотреть в его зеленые глаза.

"Ты." Голос у нее был тихий, дрожащий, она изо всех сил старалась подобрать слова. «Ты чудовище».

Он нежно вздохнул. "Возможно. Это все вопрос перспективы. Мне нужен переход через море; ты моя разменная фишка. Мой билет, так сказать.

Во рту у Майи пересохло. Она не плакала и не дрожала. Ей просто стало холодно.

Раис продавал их.

— Кхм. Кто-то прочистил горло. Пять пар глаз вытянулись по стойке смирно, когда новичок шагнул в тусклый свет лодочных огней.

Сердце Майи забилось внезапной надеждой. Мужчина был старше, лет пятидесяти, в брюках цвета хаки и выглаженной белой рубашке — он выглядел официально. Под мышкой он держал белую каску.

Раис вытащил Глок и мгновенно выровнялся. Но он не стрелял. Другие бы это услышали , поняла Майя.

«Вау!» Мужчина уронил каску и поднял обе руки.

"Привет." Иностранец в черной кожаной куртке шагнул вперед, между ружьем и пришельцем. — Эй, все в порядке, — сказал он по-английски с акцентом. "Хорошо."

Рот Майи раскрылся в замешательстве. Хорошо?

Когда Раис медленно опустил пистолет, худощавый мужчина полез в свою кожаную куртку и достал скомканный конверт, сложенный втрое и заклеенный скотчем. Внутри него было что-то прямоугольное и толстое, похожее на кирпич.

Он отдал его, когда мужчина официального вида подобрал свою каску.

Боже мой . Она чертовски хорошо знала, что было в конверте. Этому человеку платили за то, чтобы он не подпускал своих экипажей, чтобы эта часть дока оставалась чистой.

Гнев и беспомощность росли в равной мере. Ей хотелось крикнуть ему — пожалуйста, подожди, помоги , — но тут его взгляд встретился с ее взглядом всего на секунду, и она поняла, что это бесполезно.

В его глазах не было раскаяния. Никакой доброты. Никакого сочувствия. Из ее горла не вырвался ни один звук.

Так же быстро, как и появился, мужчина отступил обратно в тень. — Приятно заниматься бизнесом, — пробормотал он, исчезая.

Этого не может быть. Она почувствовала онемение. Никогда за всю свою жизнь она не встречала человека, который будет бездействовать, когда детям явно угрожает опасность, и брать деньги, чтобы ничего не делать.

Толстяк что-то рявкнул на своем иностранном языке и неопределенно указал на их руки. Раис сказал что-то в ответ, что прозвучало как краткий аргумент, но другой мужчина настаивал.

Убийца выглядел раздраженным, когда порылся в кармане и вытащил маленький серебряный ключ. Он схватился за цепь наручников, заставив их запястья подняться вверх. «Я сниму с вас это», — сказал он им. — Тогда мы сядем в лодку. Если ты хочешь вернуться на сушу живым, ты будешь молчать. Ты будешь делать, как тебе говорят. Он вставил ключ в наручник на запястье Майи и открыл его. — И даже не думай прыгать в воду. Никто из нас не пойдет за тобой. Мы будем смотреть, как вы замерзнете и утонете. Это займет всего пару минут». Он расстегнул манжету Сары, и она инстинктивно потерла покрасневшее запястье.

Сейчас. Сделай это сейчас. Вы должны сделать что-то сейчас. Мозг Майи кричал на нее, но она не могла пошевелиться.

Иностранец в черной кожаной куртке шагнул вперед и грубо схватил ее за плечо. Внезапный физический контакт сломал ее паралич, заставив действовать. Она даже не думала об этом.

Одна нога взметнулась вверх, изо всех сил, и коснулась паха Раиса.

Когда это произошло, перед ее глазами вспыхнуло воспоминание. Это заняло всего мгновение, хотя казалось, что это было намного дольше, как будто все вокруг нее замедлилось.

Вскоре после того, как террористы Амона попытались похитить ее в Нью-Джерси, отец однажды отвел ее в сторону. Ему пришлось придерживаться своего прикрытия — они были членами банды, похищавшей молодых девушек в этом районе в рамках инициации, — но все же он сказал ей: я не всегда буду рядом. Там не всегда будет кто-то, кто поможет.

Майя много лет играла в футбол; у нее был мощный и точный удар. У Раиса вырвался хрип, когда он согнулся пополам, обе руки импульсивно метнулись к промежности.

Если кто-то нападает на вас, особенно мужчина, это потому, что он крупнее. Сильнее. Он перевесит тебя. И из-за всего этого он будет думать, что может делать то, что хочет. Что у тебя нет шансов.

Она резко и резко дернула левую руку вниз и вырвалась из рук мужчины в кожаной куртке. Затем она бросилась вперед, в него, и выбила его из равновесия.

Вы не боретесь честно. Вы делаете все, что вам нужно сделать. промежность. Нос. Глаза. Ты кусаешься. Вы крутитесь. Вы кричите. Они уже не честно дерутся. Вы тоже не знаете.

Майя развернулась назад и в то же время махнула тонкой рукой по широкой дуге. Раис согнулся в талии; его лицо было примерно на уровне ее глаз. Ее кулак врезался ему в нос.

Боль тут же пронзила ее руку, начавшись в суставах и распространившись по всей длине до локтя. Она вскрикнула и схватила его. Тем не менее, Раис тяжело выдержал удар, едва не упав на скамью подсудимых.

Рука обвилась вокруг ее талии и потянула назад. Ее ноги оторвались от земли, ни в чем не брыкаясь, когда она била обеими руками. Она даже не осознавала, что кричит, пока толстая рука не зажала ей нос и рот, перекрывая звук и дыхание.

Но потом она увидела ее — маленькая фигурка, становившаяся все меньше. Сара побежала назад тем путем, которым они пришли, исчезнув в темноте грузовых штабелей.

Я сделал это. Она ушла. Она далеко. Какая бы судьба ни постигла Майю, теперь это не имело значения. Не прекращай бежать, Сара. Продолжайте, ищите людей, ищите помощь.

Еще одна фигура устремилась вперед, как стрела, — Раис. Он побежал за Сарой, тоже исчезнув в тени. Он был быстр, намного быстрее Сары, и, казалось, быстро оправлялся от ударов Майи.

Он не найдет ее. Не в темноте.

Она не могла дышать из-за того, что рука сжимала ее лицо. Она цеплялась за него, пока пальцы не скользнули вниз, лишь слегка, но достаточно, чтобы вдохнуть воздух через нос. Пухленький мужчина крепко держал ее, одной рукой обнимая за талию, а ее ноги все еще не касались земли. Но она не сопротивлялась ему; она замерла и стала ждать.

Несколько долгих мгновений на причале было тихо. Гудение машин на другом конце порта эхом разносилось в ночи, вероятно, заглушая любые шансы на то, что крики Майи будут услышаны. Она и двое мужчин ждали возвращения Раиса — первый отчаянно молился, чтобы он вернулся с пустыми руками.

Тишину разорвал короткий крик, и конечности Майи обмякли.

Раис снова появился из темноты. Он держал Сару под мышкой, как можно нести доску для серфинга, а другой рукой зажал ей рот, чтобы она успокоилась. Ее лицо было ярко-красным, и она рыдала, хотя ее крики были приглушены.

Нет. Майя потерпела неудачу. Ее атака ничего не дала, меньше всего спасла Сару.

Раис остановился в нескольких футах от Майи, глядя на нее с чистой яростью в своих ярко-зеленых глазах. Тонкая струйка крови потекла из одной ноздри, куда она его ударила.

— Я же сказал тебе, — прошипел он. — Я говорил тебе, что произойдет, если ты попытаешься что-то сделать. Теперь ты будешь смотреть».

Майя снова задергалась, пытаясь закричать, но мужчина крепко держал ее.

Раис резко сказал что-то на иностранном языке тому, кто был в кожаной куртке. Он поспешил и взял Сару, удерживая ее неподвижно и заставляя молчать.

Наемный убийца обнажил большой нож, которым он убил мистера Томпсона и женщину в туалете остановки отдыха. Он отвел руку Сары в сторону и крепко держал ее.

Нет! Пожалуйста, не делай ей больно. Не. Не надо… Она попыталась подобрать слова, выкрикнуть их, но они вышли только пронзительным, приглушенным криком.

Сара попыталась вырваться, плача, но Раис сжал ее руку так, что побелели костяшки пальцев. Он раздвинул ее пальцы и воткнул нож между ее безымянным и мизинцем пальцами.

«Ты будешь смотреть, — сказал он снова, глядя прямо на Майю, — как я отрезал палец твоей сестре». Он прижал нож к коже.

Не. Не. Пожалуйста, Господи, не…

Мужчина, державший ее, пухлый, что-то пробормотал.

Раис помолчал и раздраженно взглянул на него.

Между ними произошел быстрый обмен мнениями, но Майя не поняла ни слова. В любом случае это не имело бы значения; ее взгляд был прикован к ее младшей сестре, чьи глаза были зажмурены, слезы текли по обеим щекам и по руке, крепко сжимавшей ее рот.

Раис раздраженно зарычал. Наконец он отпустил руку Сары. Толстяк разжал хватку Майи, и в то же время тот, что в кожаной куртке, толкнул Сару вперед. Майя поймала сестру на руки и прижала к себе.

Убийца шагнул вперед, тихо говоря. — На этот раз тебе повезло. Эти джентльмены посоветовали мне не повреждать товар до того, как он попадет туда, куда нужно».

Майя задрожала с головы до ног, но не осмелилась пошевелиться.

«Кроме того, — сказал он ей, — то, куда ты идешь, будет гораздо хуже, чем все, что я мог бы с тобой сделать. Сейчас мы все сядем в лодку. Помните, вы хороши только для них живыми.

Пухленький мужчина шел впереди по трапу, Сара за ним, а Майя прямо за ней, когда они, шатаясь, вошли в лодку. Теперь сопротивляться было бесполезно. Ее рука пульсировала болью там, где она ударила Раиса. Мужчин было трое, а их только двое, и он был быстрее. Он нашел Сару в темноте. У них было мало шансов сделать это самостоятельно.

Майя бросила взгляд через борт лодки на черную воду внизу. Всего на долю секунды она подумала о прыжке; замерзание в его глубине может быть предпочтительнее, чем ожидающая их судьба. Но она не могла этого сделать. Она не могла оставить Сару. Она не могла потерять последнюю каплю надежды.

Их направили на корму корабля, где мужчина в кожаной куртке достал связку ключей и отпер висячий замок на двери квадратного стального ящика, выкрашенного в ржаво-оранжевый цвет.

Он распахнул дверь, и Майя ахнула от ужаса.

Внутри ящика, щурясь от тусклого желтого света, было еще несколько молодых девушек, по крайней мере четыре или пять, которых Майя могла видеть.

Затем ее толкнули сзади, затолкали внутрь. Сара тоже, и она упала на колени на пол маленького контейнера. Когда за ними захлопнулась дверь, Майя подбежала к ней и обняла Сару.

Затем дверь захлопнулась, и они погрузились в темноту.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


Солнце быстро садилось в пасмурное небо, когда квадрокоптер мчался на север, чтобы доставить свой груз, одного решительного оперативника ЦРУ и отца, в мотель «Старлайт» в Нью-Джерси.

Его расчетное время прибытия составляло пять минут. Сообщение на экране мигало предупреждением: Приготовьтесь к развертыванию . Он выглянул из кабины и увидел далеко внизу, что они парят над широким промышленным парком с квадратными складами и производственными помещениями, сидящими в тишине и темноте, освещенными только точками оранжевых уличных фонарей.

Он расстегнул черную сумку, лежавшую у него на коленях. Внутри он нашел две кобуры и два пистолета. Рейд с трудом снял куртку в крошечной кабине и надел плечевой ремень, на котором был стандартный Glock 22 — никаких высокотехнологичных биометрических замков Биксби, как у Glock 19. Он снова натянул куртку и подтянул штанину джинсов, чтобы прикрепить кобуру на щиколотке, в которой лежало его любимое запасное оружие, «Ругер LC9». Это был компактный пистолет с укороченным стволом, калибра девять миллиметров, в расширенном коробчатом магазине на девять патронов, который выступал всего на полтора дюйма дальше рукоятки.

Он держал одну руку на перекладине спуска, готовясь высадиться из пилотируемого дрона, как только они достигнут безопасной высоты и скорости. Он как раз собирался вытащить наушники из ушей, когда через них раздался голос Ватсона.

"Нуль."

"Где-то там. Чуть меньше двух минут…

«Мы только что получили еще одно фото, Кент, — перебила его Ватсон. «Отправлено на телефон вашей дочери».

Ледяные пальцы паники сжали сердце Рейда. "Из них?"

«Сижу на кровати», — подтвердила Уотсон. — Похоже, это мог быть мотель.

«Номер, с которого он пришел, можно его отследить?» — с надеждой спросил Рид.

"Извини. Он уже бросил это».

Его надежда рухнула. Раис был умен; до сих пор он присылал фотографии только того места, где он был, а не того, где он был. Если и был шанс, что агент Зеро догонит его, убийца хотел, чтобы это произошло на его условиях. Всю поездку на квадрокоптере Рид был нервно оптимистичен в отношении лидера мотеля, опасаясь, что они могли догнать Раиса по игре.

Но если была фотография… то, скорее всего, они уже ушли.

Нет. Вы не можете так думать. Он хочет, чтобы вы нашли его. Именно по этой причине он выбрал мотель в глуши. Он заманивает тебя. Они здесь. Они должны быть.

«Они были в порядке? Они выглядели… они ранены?..

«Они выглядели нормально, — сказал ему Уотсон. "Расстройство. Испуганный. Но ладно.

Сообщение на экране изменилось, замигав красным: Deploy . Развернуть .

Независимо от фотографии или его мыслей, он прибыл. Он должен был увидеть сам. "Я должен идти."

«Поторопитесь, — сказал ему Ватсон. «Один из моих парней звонит в мотель по ложной зацепке, совпадающей с описанием Раиса и ваших дочерей».

— Спасибо, Джон. Рид снял гарнитуру, убедился, что крепко схватился за перекладину, и вышел из квадрокоптера.

Контролируемый спуск на пятьдесят футов к земле оказался быстрее, чем он ожидал, и у него перехватило дыхание. Знакомый трепет, прилив адреналина струился по его венам, а ветер ревел в ушах. Он слегка согнул колени при приближении и коснулся асфальта на корточках.

Как только он отпустил перекладину, веревка потянулась обратно к квадрокоптеру, и дрон с жужжанием улетел в ночь, возвращаясь туда, откуда пришел.

Рид быстро огляделся. Он стоял на стоянке склада через дорогу от обшарпанного мотеля, тускло освещенного лишь несколькими желтыми лампочками снаружи. Нарисованный от руки знак, выходящий на улицу, сказал ему, что он в правильном месте.

Он сканировал влево и вправо, торопясь пересечь пустую улицу. Здесь было тихо, устрашающе тихо. На стоянке было три машины, каждая из которых располагалась вдоль ряда комнат напротив него, и одна из них явно была белым внедорожником, который был украден со стоянки подержанных автомобилей в Мэриленде.

Он был припаркован прямо возле комнаты с медным номером 9 на двери.

Внутри не горел свет; не было похоже, что кто-то останавливался там в данный момент. Несмотря на это, он бросил свою сумку сразу за дверью и внимательно прислушивался около трех секунд.

Он ничего не слышал, поэтому вытащил «Глок» из наплечной кобуры и выбил дверь.

Косяк легко раскололся, когда дверь распахнулась, и Рид шагнул внутрь, держа пистолет на уровне темноты. Но в тенях ничего не шевелилось. По-прежнему не было слышно ни звука, никто не вскрикнул от удивления и не полез за оружием.

Его левая рука нащупала на стене выключатель и щелкнула его. В комнате 9 оранжевый ковер и желтые обои, загибающиеся по углам. Комната была недавно убрана, поскольку «убрано» в мотеле «Старлайт». Кровать была заправлена наспех, и от нее пахло дешевым аэрозольным дезинфицирующим средством.

Но там было пусто. Его сердце упало. Здесь никого не было — ни Сары, ни Майи, ни убийцы, который их забрал.

Рид осторожно шагнул вперед, оглядывая комнату. Возле двери стояло зеленое кресло. Ткань подушки сиденья и спинки была слегка обесцвечена отпечатком человека, недавно сидевшего на ней. Он встал на колени рядом с ним, очерчивая фигуру человека кончиками пальцев в перчатке.

Кто-то сидел здесь часами. Около шести футов сто восемьдесят фунтов.

Это был он. Он сидел здесь, рядом с единственной точкой входа, возле окна.

Рид сунул пистолет обратно в кобуру и осторожно откинул покрывало. Листы были в пятнах; они не были изменены. Он внимательно осмотрел их, поднимая по очереди каждую подушку, стараясь не повредить возможные улики.

Он нашел два светлых волоса, длинные пряди без корней. Они выпали естественным путем. Таким же образом он нашел единственную прядь брюнетки. Они были здесь, вместе, на этой кровати, а он сидел и смотрел на них. Но почему? Зачем Раис привел их сюда? Почему они остановились? Была ли это очередная уловка в игре убийцы в кошки-мышки, или он чего-то ждал?

Может быть, он ждал меня. Я слишком долго следил за подсказками. Теперь их снова нет.

Если бы Уотсон сообщил фальшивый отчет, полиция была бы в мотеле через несколько минут, а Стрикленд, скорее всего, уже был на вертолете. Но Рид отказался уходить без дела, иначе все было бы напрасно, просто очередной тупик.

Он поспешил в офис мотеля.

Ковер под его сапогами был зеленым и грубым, напоминая Астротурф. Место воняло сигаретным дымом. За прилавком был темный дверной проем, и за ним Рид мог слышать, как что-то играло на малой громкости, то ли радио, то ли телевизор.

Он позвонил в сервисный звонок на стойке, в тихом кабинете раздался диссонирующий звон.

"Хм." Он услышал тихое ворчание из задней комнаты, но никто не пришел.

Рид снова позвонил в звонок три раза подряд.

«Хорошо, мужик! Иисус." Мужской голос. "Я иду." Сзади вышел молодой человек. На вид ему было лет двадцать или чуть больше тридцати; Риду было трудно сказать это из-за плохой кожи и покрасневших глаз, которые он протирал, как будто только что проснулся. В его левой ноздре был маленький серебряный обруч, а его грязно-светлые волосы были заплетены в паршивые дреды.

Он долго смотрел на Рида, словно его раздражала сама мысль о том, что кто-то входит в дверь офиса. "Ага? Что?"

— Я ищу информацию, — ровно сказал Рид. «Недавно здесь был мужчина, белый, лет тридцати или около того, с двумя девочками-подростками. Одна брюнетка, а другая помоложе, блондинка. Он пригнал сюда белый внедорожник. Они остановились в девятом номере…

— Вы полицейский? — прервал клерк.

Рид быстро начал раздражаться. "Нет. Я не полицейский». Он хотел добавить, что он отец тех двух девочек, но умолк; он не хотел, чтобы этот клерк смог опознать его больше, чем он уже мог.

— Слушай, братан, я ничего не знаю о девочках-подростках, — настаивал клерк. — То, что люди здесь делают, — это их дело…

— Я просто хочу знать, когда он был здесь. Если бы вы видели двух девушек. Я хочу имя, которое дал тебе тот человек. Я хочу знать, платил ли он наличными или картой. Если бы это была карта, мне нужны последние четыре цифры номера. И я хочу знать, сказал ли он что-нибудь вообще, или вы что-нибудь подслушали, что может подсказать мне, куда он ушел отсюда.

Клерк долго смотрел на него, а потом издал хриплый хриплый смешок. «Мой мужчина, оглянись вокруг. Это не то место, где принимают имена, кредитные карты или что-то в этом роде. Это то место, где люди сдают комнаты по часам, если вы понимаете, о чем я.

Ноздри Рида раздулись. С него было достаточно этого придурка. «Должно быть что-то, что угодно, вы можете сказать мне. Когда они зарегистрировались? Когда они выписались? Что он вам сказал?"

Клерк стрельнул в него пристальным взглядом. «Что это стоит для вас? За пятьдесят баксов я расскажу вам все, что вы хотите знать.

Ярость Рида вспыхнула, как огненный шар, когда он перегнулся через прилавок, схватил молодого клерка за переднюю часть его футболки и рванул вперед, почти сбивая с ног. — Ты понятия не имеешь , от чего ты меня удерживаешь, — прорычал он парню в лицо, — и как далеко я зайду, чтобы получить это. Ты собираешься рассказать мне то, что я хочу знать, или будешь есть через соломинку в обозримом будущем.

Клерк поднял руки, его глаза расширились, когда Рид встряхнул его. «Хорошо, мужик! Все в порядке! Под прилавком лежит регистратура… дайте мне взять ее, я поищу. Я скажу вам, когда они были здесь. Хорошо?"

Рид зашипел и отпустил молодого парня. Он отшатнулся, разгладил футболку и потянулся за чем-то невидимым под прилавком.

— В таком месте, — медленно сказал клерк, — люди, которых мы здесь встречаем… они ценят свое уединение, если вы понимаете, о чем я. Им нет дела до того, что кто-то шпионит». Он сделал два медленных шага назад, вытаскивая правую руку из-под прилавка… и сжимая темно-коричневый затвор обрезного ружья двенадцатого калибра.

Рид печально вздохнул и покачал головой. — Ты пожалеешь, что не сделал этого. Служащий терял время ради защиты таких отморозков, как Раис, — не то чтобы он знал, чем занимается Раис, а других мерзавцев, сутенеров, торговцев и тому подобных.

— Возвращайся в пригород, чувак. Ствол дробовика был направлен в центр масс, но шатался. У Рида сложилось впечатление, что ребенок использовал его, чтобы угрожать, но никогда раньше не стрелял из него.

Он не сомневался, что у него быстрее получится привлечь клерка; он даже не колеблясь выстрелил бы ему в плечо или в ногу, если бы это означало получить то, что ему нужно. Но он не хотел стрелять. Доклад будет слышен за полмили в индустриальном парке. Это могло напугать любых гостей мотеля — могло даже побудить кого-то позвонить в полицию, а ему это внимание было не нужно.

Вместо этого он выбрал другой подход. — Ты уверен, что эта штука заряжена? он спросил.

Клерк с сомнением посмотрел на дробовик. В этот момент, отведя взгляд, Рид твердо уперся рукой в стойку и легко перепрыгнул через нее. В то же время он замахнулся правой ногой и выбил дробовик из рук клерка. Как только его ноги коснулись земли, он наклонился вперед и ударил парня локтем в нос. Из горла клерка вырвался резкий вздох, из обеих ноздрей хлынула кровь.

Затем, на всякий случай, Рид схватил пригоршню грязных дредов и ударил парня лицом о прилавок.

Клерк рухнул на грубый зеленый ковер, застонав и сплюнув на пол кровь из носа и двух потрескавшихся губ. Он застонал и попытался встать на четвереньки. — Ты… о боже… ты сломал мне гребаный нос, чувак!

Рид схватил дробовик. — Это наименьшая из твоих забот сейчас. Он вдавил ствол в грязно-белокурые дреды.

Клерк тут же упал на живот и захныкал. — Не… не убивай меня… пожалуйста, не… пожалуйста… не убивай меня…

— Дай мне свой телефон.

— У меня нет… у меня его нет…

Рид согнулся в талии и быстро погладил парня. Он был честен; у него не было телефона, но был бумажник. Рид открыл его и проверил водительские права.

«Джордж». Рид усмехнулся. Клерк не очень походил на Джорджа. — У тебя здесь есть машина, Джордж?

«У меня есть мотоцикл для бездорожья, припаркованный сзади…»

"Достаточно хорошо. Вот что произойдет, Джордж. Я беру твой велосипед. Ты, ты собираешься уйти отсюда. Или бегите, если хотите. Ты собираешься пойти в больницу и проверить свой нос. Ты собираешься сказать им, что тебя надули в баре. Ты не скажешь ни слова об этом месте, ни слова обо мне. Он наклонился и понизил голос. — Потому что у меня есть полицейский сканер, Джордж. И если я услышу хотя бы одно упоминание, хотя бы одно слово о человеке, подходящем под мое описание, я приду… — Он снова проверил удостоверение личности. «Квартира 121Б на Сидар-роуд, и я возьму с собой твой дробовик. У тебя есть все это?

— Я понял, я понял. Клерк всхлипнул, кровь и слюна свисали с его губ. — Я понял, обещаю, я понял.

«Теперь мужчина с девушками. Когда они были здесь?

«Был… был парень, как вы сказали, но я не видел девушек…»

«Но вы видели мужчину, который подходил под это описание?»

«Да, да. Он был очень серьезен. Чуть не сказал ни слова. Пришел вчера вечером, затемно, и заплатил за ночь наличными…»

— Когда он ушел?

"Я не знаю! Где-то ночью. Оставил дверь открытой, иначе я бы не знал, что он ушел…

В течение ночи? Сердце Рида упало. Он надеялся, но на самом деле не ожидал найти девушек в мотеле, но думал, что наверстывает упущенное. Если бы они опережали его на целый день… они могли бы быть где угодно.

Рид уронил бумажник и отступил назад, сняв ствол дробовика с головы парня. "Идти."

Клерк схватил бумажник и побежал через темный дверной проем, споткнувшись один раз и упав на руки, прежде чем поспешно исчезнуть в ночи.

Рейд вынул патроны из дробовика, всего четыре патрона, и сунул их в карман куртки. На самом деле он не собирался брать с собой пистолет; это было незаконное оружие из-за того, что у него были отрезаны ствол и приклад, и, вероятно, оно не было зарегистрировано еще до его модификации. Он стер дробовик со своих отпечатков, прежде чем убрать его под прилавок.

Ему не нужно было создавать проблемы. Ему и так хватало.

Полиция могла прибыть в любой момент, но он не мог уйти без каких-либо дополнительных действий. Он поспешил обратно к сломанной двери комнаты 9 и снова поискал, на этот раз не заботясь о том, чтобы что-то заменить или обращаться с осторожностью. Он сорвал с кровати подушки и простыни. Он поискал под кроватью и стулом. Он вытащил ящики каждой дрянной тумбочки и комода, но не нашел ничего, кроме старой Библии с треснувшим корешком. Он пролистал страницы и встряхнул их на всякий случай.

До сих пор при каждой возможности Майя намеренно что-то оставляла. По словам клерка, девушки провели здесь большую часть ночи.

Рид поспешил в ванную. Сильно воняло хлоркой, пока он проверял душевую кабину, раковину, туалетный столик с треснутым зеркалом. Он открыл единственный маленький шкафчик под раковиной и нашел два запасных рулона туалетной бумаги, баллончик с освежителем воздуха и, что любопытно, синюю шариковую ручку.

Рид включил горячую воду в раковине и душе и закрыл дверь в крошечную ванную, позволив ей наполниться паром. Он осмотрел зеркало в надежде, что Майя, возможно, написала невидимое послание, которое проявится только с конденсацией, но послания не было. Еще ничего.

Я что-то упускаю. Она оставила подсказку. Я знаю, что она сделала.

Вдалеке выли сирены, подплывая к нему через открытую дверь номера мотеля. Полиция была в пути. Он разочарованно хмыкнул и пнул унитаз ботинком с такой силой, что фарфор раскололся.

Он посмотрел вниз и моргнул.

Я должен был это видеть. Должен был знать.

Над бачком унитаза был единственный волос, коричневый, длинный, с все еще прикрепленным белым корнем. Он упал на руки и колени и нашел еще несколько, разбросанных по полу. Это были волосы Майи, нарочно выдернутые из ее головы — чтобы дать ему ключ к разгадке.

Он поднял крышку с задней части унитаза.

Рид протянул руку и выдернул свернутый клочок ткани, который был привязан к цепочке рычага смыва. Он развернул его в пальцах, которые задрожали, как только он узнал знакомый рисунок ананасов.

Сара.

Лом был треугольным; карман, понял он, вырванный из ее любимой пижамы.

Он поднес клочок к лицу. Это могло быть его воображением, но оно все равно пахло ею, его малышкой.

Он перевернул ткань на другую сторону, полностью белую, где синими чернилами были написаны три слова.

— Нет, — хрипло прошептал он.

Порт Джерси. Дубровник.

Рид выбежал из ванной так быстро, как только мог.

Раис пытался вывезти своих девушек из страны… если уже не сделал этого.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


Нет, нет, нет… Когда Рейд прыгал по оранжевому ковру комнаты 9, ему казалось, что его ноги не могут двигаться достаточно быстро, как будто каждый мускул напрягается, чтобы реагировать с невероятной скоростью. Он должен был добраться до порта.

Теперь он понял. Машины, смена направления, даже убийство женщины в туалете на остановке — все это смутит начальство, сделает Раиса отчаянным и блуждающим, как будто он не знает, что делает.

Он чертовски хорошо знал, что делал. Он вез девушек Рейда в Европу, а оттуда бог знает куда. С двенадцатичасовым опережением они могли быть где угодно в мире. Вне юрисдикции полиции и федералов. Подальше от него…

Он подхватил свою сумку, не останавливаясь, и побежал параллельно ряду комнат мотеля к офису в конце. Он едва слышал сирены, даже не замечал их ревущего воя, пока его внезапно не залил свет фар.

Три полицейских машины с визгом въехали на узкую стоянку мотеля «Старлайт». Рид моргнул в их взгляде, когда из них высыпали офицеры, невидимые за яркими фарами, выкрикивавшие ему сразу столько предупреждений, что ни один из них не был понятен.

Он не остановился. Он не мог остановиться, не сейчас. Рид помчался вперед, обогнул угол мотеля и оказался позади него. Как и сказал Джордж, там ждал мотоцикл для бездорожья, поблекший от времени и выглядевший еще хуже из-за износа.

Рид запрыгнул на него, надежно перекинув спину через одно плечо. Он выжал сцепление и завел двигатель. Он плюнул один раз, а затем ожил пронзительным воем, сильным и крепким под ним. Несмотря на его внешний вид, казалось, что клерк прилично позаботился о важных деталях.

Преследовавшие их полицейские выскочили из-за угла, их быстрые шаги заглушил рев мотоциклетного двигателя. Предупреждающе выставили перед собой руки. Двое пошли за оружием.

Рид отпустил сцепление и повернул левый руль, полностью открыв дроссельную заслонку. Байк дернулся так сильно, что он чуть не упал, но в последний момент он наклонился к нему, и мотоцикл для бездорожья рванулся к офицерам, как выстрел, заставив их разбежаться и отскочить в сторону.

Он едва притормозил, когда добрался до улицы, вывернув заднюю часть велосипеда и упершись правой ногой. Сквозь вой сирены мотора он услышал еще один звук, слабый, но узнаваемый, — неуклонное приближение вертолета. Быстрый взгляд через плечо показал, что черный «Хьюи» приземляется на стоянке через улицу от «Старлайта», на той самой стоянке, куда его доставил квадрокоптер.

Прибыл агент Стрикленд, но Рид не стал тратить время на ожидание. Он переключился и снова нажал на педаль газа, на этот раз надежно держась, пока байк несся вперед. Он был уверен, что по крайней мере один из крузеров попытается броситься в погоню, но его это не беспокоило — у него было преимущество над ними, а двигатель был не менее 250 куб.см, и, несмотря на отсутствие спидометра, он знал, что он способен. до сотни, может быть, до ста десяти миль в час.

У него также не было фары, а у него не было шлема, но это не могло его остановить. Он мчался через промышленный парк так быстро, как только мог, единственный автомобиль на дороге в это время ночи.

Он знал дорогу в Порт-Джерси. Днем из-за пробок путь туда мог занять минут пятнадцать. Ночью, когда никого нет, десять минут. На мотоцикле для бездорожья, разогнавшись до стремительной трехзначной скорости, Рейд добрался до места за пять.

Тем не менее, это были самые длинные пять минут в его жизни. Каждая ужасная мысль, которая могла поселиться в его уме, так и сделала — его дочери тайно вывезены из страны. Больше никогда их не видеть. Никогда не находя их. Судьба хуже смерти, как для него, так и для них.

Это не имеет смысла. Раис хочет, чтобы я нашел его. Не так ли?

Резервный телефон тяжело и очевидно лежал в его кармане. Ему отчаянно хотелось позвонить Ватсону, предупредить полицию, ЦРУ, ФБР и всех, кого возможно, о Порт-Джерси, чтобы настоящая армия обрушилась на порт и прочесала каждый угол в поисках любых следов его дочерей.

Морской терминал Порт-Джерси представлял собой длинную U-образную грузовую гавань на южной окраине залива Ньюарк с видом на Байоннский мост. К северу от него находились Джерси-Сити и река Гудзон; на северо-западе находился остров Манхэттен. Но к юго-востоку от порта был Нижний залив, а оттуда — открытая Атлантика.

Их там нет , сказал он себе, входя в порт. Они будут здесь. Я найду их.

Внедорожник с визгом пронесся мимо парковки докеров и продолжал ехать вниз по длинным рядам ярких прямоугольных контейнеров, пока скопление груза больше не позволяло ему пробраться. Он замедлился достаточно, чтобы положить велосипед, спрыгнул и побежал пешком, пока велосипед продолжал скользить прямо в стальной контейнер.

Морской порт все еще был жив, несмотря на час; мощные люминесцентные лампы на столбах освещали доки, в то время как бригады продолжали загружать и разгружать корабли с помощью крана и вилочного погрузчика. В сравнительно небольшой гавани стояло огромное грузовое судно, баржа для навалочных грузов почти такого же размера, как круизный лайнер, на котором Рейд находился всего два дня назад. Грузовое судно было загружено, казалось бы, невероятным количеством контейнеров, сложенных так высоко и глубоко, что трудно было сказать, работали ли экипажи, загружая его или разгружая.

Побежав к кораблю, ярким огням и докеру, он выдернул одноразовый телефон и позвонил Ватсону. Он прозвонил четыре раза, прежде чем записанное сообщение сообщило ему, что ящик голосовой почты еще не настроен для этого номера.

Он стиснул зубы и ненадолго задумался о том, чтобы бросить телефон в гневе, прежде чем сунуть его обратно в карман. Он поспешил к первым двум мужчинам, которых увидел. Оба были в касках и ярко-желтых жилетах, один прислонился к бездействующему погрузчику, а другой взобрался на сиденье. Рид полез в свою куртку, когда подбежал к ним, и вытащил фотографию своих дочерей, той, что была с ним в отпуске во Флориде.

— Кто-нибудь из вас видел этих девушек? — спросил он, размахивая фотографией перед их лицом.

Двое сбитых с толку мужчин переглянулись, а затем снова посмотрели на него. "Здесь?" — спросил один из них. — Извини, приятель, мы не видели девушек.

Рид двинулся вперед, быстро идя среди работающих бригад. Всем, кто не занимался чем-то активным, фото совали в растерянный нос. «Вы видели этих девушек? Где-то здесь, в порту? Есть девушки?

"Нет."

"Неа."

— Не могу сказать, что видел, приятель.

Рид чуть не закричал от досады, увидев троих мужчин, стоящих возле белого трейлера и потягивающих кофе из пенопластовых чашек. Он подошел к ним. «Я ищу двух девочек-подростков», — сказал он, показывая им фотографию. — Есть основания полагать, что они могли быть здесь. Кто-нибудь из вас их видел?

Самый крупный из троицы, чернокожий мужчина с бритой головой, лениво почесал подбородок и сказал: «Оглянись, парень. Это точно не место для детей.

Рид вздохнул, пытаясь успокоиться. «Они не были… они пришли сюда не случайно или по собственному желанию. Они были похищены. Они отсутствуют».

Крупный мужчина вздохнул и покачал головой. "Проклятие. Я очень сожалею об этом. Но… мы не видели здесь детей. Если бы мы знали, мы бы вам сказали. Черт, мы бы, наверное, вызвали полицию.

Рид молча удалился, наполовину злой и весь в отчаянии. Его дыхание участилось; он почувствовал легкое головокружение. Грузовой порт казался невероятно огромным, с сотнями, а то и тысячами контейнеров, бочек, стальных ящиков и ящиков, нагроможденных вокруг него. Внезапно эти штабеля стали похожи на небоскребы, возвышающиеся над ним сверху.

Легкая тошнота нахлынула на него, когда он подумал: « А что, если они сейчас вместе?» Что, если они здесь, заперты где-то? Могло ли это быть игрой Раиса — прятать девушек, заставлять его смотреть в одну сторону, а Раис — в другую? Это не имело для него никакого смысла, но он должен был признать, что мыслил неправильно.

Если бы они были где-то здесь, он бы и не молился, чтобы найти их. Он был одним человеком. Кент Стил мог сделать многое, но обыск всего промышленного порта в одиночку не входил в их число.

Я мог бы позвонить в полицию. Я мог бы даже позвонить Райкеру. Он уже бросил вызов ЦРУ, подделал улики и нарушил законы. Не говоря уже о том, что он определенно был на плохой стороне Райкера — если бы она знала, что он вмешивается, он в лучшем случае оказался бы в тюремной камере. Но полиция уже застала его в свете фар еще в мотеле «Старлайт». Его изображение, несомненно, было зафиксировано камерами на приборных панелях, а это означало, что Стрикленд и ЦРУ через несколько минут узнают, что Кент Стил делает именно то, чего агентство не хочет, чтобы он делал.

Теперь это не имеет значения , решил он. Какой бы ни была его судьба, будь он занесен в черный список, или арестован, или даже отправлен в какую-нибудь богом забытую дыру, вроде H-6, это было бы более чем оправдано, если бы это означало, что его девочки были в безопасности.

Он вытащил горелку и открыл ее, готовый позвонить кому угодно, кому угодно, но в его руке зазвонил телефон. Он сразу же ответил.

— Мне нужна помощь, — отчаянно сказал он. «Я в Порт-Джерси, и я не могу их найти, не один…»

«Кент». Голос на другом конце линии был не от Ватсона, как он ожидал. Оно было мягким, женственным и знакомым. "Это я."

"О Боже. Мария." Он произнес ее имя как вздох. В тот момент, несмотря ни на что, услышать ее голос было облегчением — может быть, бесконечно малым, но не менее желанным. Он снова почувствовал, как к горлу подступает ком. «Мария, девочки, они ушли…»

"Я знаю. Ватсон прислал мне сообщение. Кент, мне очень жаль.

Он выдохнул в свободную руку. "Где ты?"

«Украина», — сказала она ему. «Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы связаться с вами. Здесь нелегко найти безопасную линию.

«Мария, это был он. Я знаю, что это был он».

— Я тебе верю, — сказала она. — Но агентство — нет. Они все еще заставляют меня гоняться за ложными следами здесь…

— Из-за Райкера, — презрительно сказал он.

«Сейчас это не имеет значения. Важно вернуть этих девушек к тебе. Что ты делаешь в Порт-Джерси?

«Я нашел сообщение», — сказал он ей. «Это было от Майи, ее почерком. Сказано прийти сюда. Там же было написано «Дубровник».

— Хорватия, — тихо сказала Мария. Она помолчала. "Все в порядке. Кент, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Моя задача найти Раиса, и сейчас для меня нет ничего важнее, чем безопасность этих девушек. Но это будет трудная часть. Ты меня слушаешь?"

"Да. Слушаю."

«Кент… твои девочки уже ушли».

Рид прижал кулак ко рту, и из его горла вырвался всхлип. "Нет." Его голос сорвался из-под сжатого кулака. "Они не. Они не ушли. Вы этого не знаете.

«Сколько времени прошло с тех пор, как их забрали? Кент, как долго?

«Гм». Он напряженно думал, но цифры казались запутанными и запутанными. — Я не… я не… — Он глубоко вздохнул. — Может быть, тридцать два часа. От тридцати двух до тридцати шести».

"Верно." Мария помолчала, прежде чем продолжить. «Раис — психопат, но не идиот. Мы знаем это. Если он хотел, чтобы девушки уехали из страны, они уже уехали из страны.

Рид прислонился к грузовому контейнеру и медленно опустился на него, сел на бетон. — Как мне их найти? — тихо спросил он.

«Дело не только в тебе. Это мы — все мы. Мы найдем их. Но мне нужно, чтобы ты ясно мыслил. Если бы его план был в Порт-Джерси, он бы посадил их на лодку, верно? Сколько времени им понадобится, чтобы добраться до Дубровника?

Он не ответил. Вместо этого он прижал пальцы к закрытым глазам. Может быть, когда я открою их снова, ничего этого не произойдет.

— Кент? — строго сказала Мария. "Сколько?"

Рид на мгновение задумался. «Эм… шесть. Шесть-семь дней. Нет, восемь. Им предстояло пересечь Средиземное море. Восемь дней».

"Верно. Туда добираться восемь дней, а на лодке они находились самое большее один день. Поэтому мы предупреждаем агентство. Пусть они найдут манифесты всех кораблей, направляющихся в Дубровник и ушедших за последние двенадцать часов. Мы подключаем береговую охрану. Мы достанем вас на вертолете, если понадобится. Мы сможем остановить эту лодку задолго до того, как она достигнет Европы».

"Да. Хорошо. Мы можем это остановить». Рид вытер глаза и глубоко вздохнул. Он знал, что Мария была права; его девушки уже ушли. Если план Раиса состоял в том, чтобы вывезти их из США, он не собирался позволять Риду узнать об этом, если бы он мог что-то сделать, чтобы предотвратить это.

— Я собираюсь помочь тебе найти их отсюда, насколько смогу, — сказала ему Мария сильным, ровным и успокаивающим голосом. «Сначала нам нужно передать сообщение Ватсону…»

«Я пытался дозвониться до него. Он не ответил».

— Хорошо, я передам ему сообщение, — заверила она его. «Пусть свяжется с агентством; у него есть ресурсы, которые могут удержать вас от этого. Невозможно провести десятилетие в ЦРУ, не заведя друзей».

И некоторые враги , с горечью подумал Рид.

«Я буду поддерживать связь, насколько смогу», — продолжила она. — Пока не заходи слишком далеко.

— Мне больше некуда идти, — сардонически сказал он ей, глядя на темные воды Нижнего залива. Где-то там, возможно, уже за сотни миль, были его маленькие девочки…

«Просто оставайтесь в тени и держитесь подальше от неприятностей какое-то время. Мы скоро свяжемся с вами, обещаю».

"Хорошо. Спасибо, Мария. Действительно." Рид закончил разговор и потер лицо. Он хотел сказать больше — я не знаю, что бы я без тебя делал — и тут же пожалел, что не сказал. Разговор с ней не улучшил реальную ситуацию и не заставил его чувствовать себя намного лучше, но он знал, что она справится любым возможным способом. И, как обычно, она была права. Он должен был контролировать себя, взять себя в руки, ясно мыслить, оставаться сосредоточенным.

Но сначала ему нужно было устроиться куда-нибудь, где он мог бы оставаться вне поля зрения общественности, хотя бы на короткое время… Нет , подумал он. Он был в этой глубине, и теперь его девушки были в открытом море. Время уловок прошло. У него был номер офиса Картрайта в Лэнгли; это не была безопасная линия, но вполне вероятно, что ЦРУ уже было хорошо известно, что он идет по следу. Он не мог продолжать полагаться на таких людей, как Уотсон, Митч и Мария, готовых рискнуть ради него и его дочерей, как бы сильно они ни хотели помочь.

Он открыл телефон и набрал номер Картрайта.

— Эй, извини меня. Мужской голос напугал Рида прежде, чем он успел нажать «Отправить». Он поднял взгляд и увидел, что к нему приближается пожилой мужчина лет пятидесяти или около того. Он выглядел официально, в брюках цвета хаки и белой рубашке на пуговицах. Подойдя, он снял свою белую каску и сунул ее под мышку.

Рид захлопнул телефон и поднялся с асфальта.

— Я здесь начальник участка, — сказал ему мужчина. — Тебе нужна помощь?

"Нет. Нет, я… я в порядке. Он, конечно, был очень далек от «хорошо», но тем не менее сказал это, чтобы избежать дальнейшего внимания.

"Все в порядке. Слушай, я не могу допустить, чтобы ты пугал моих парней, когда они управляют тяжелой техникой. Но если вам что-то понадобится, вы можете поговорить со мной.

Рид кивнул. Он пытался сохранить свой голос, даже когда говорил. «Я ищу пару детей. Их похитили вчера, и у меня есть основания полагать, что они были здесь… что их могли вывезти из страны из этого порта.

Начальник положил руку ему на бедро и грустно покачал головой. «Я сочувствую тебе. Я делаю. Но никто не видел здесь детей. Если бы они это сделали, то сообщили бы мне об этом. Теперь я могу связаться с дневной командой, если хотите. Возвращайся в офис. У меня есть кофеварка, и я могу сделать один-два звонка».

"Нет, все хорошо." У Рида было ощущение, что никто бы не заметил, как девушки приходят или уходят, а если и видели, то вряд ли предлагали это. Однако был и другой способ помочь надзирателю. — Вы знаете расписание, верно? Приходы и отъезды? Можете ли вы назвать мне последнюю лодку, которая вышла из порта и направилась в Хорватию?

Надзиратель нахмурился. «Мы не обслуживаем этот маршрут здесь», — сказал он Риду. «Мы получаем лодки с восточного побережья, много в Великобританию, даже до Генуи, Палермо, Мальты. Но ни один из наших кораблей не идет в Дубровник.

— Я понимаю, — сказал Рид. Его сердечный ритм ускорился. «Знаешь… если подумать, чашка кофе звучит очень хорошо. Вы не возражаете? Может немного успокоить нервы.

"Конечно. Ну давай же." Инспектор махнул ему следовать обратно к докам и разгружающемуся кораблю.

Рид не интересовался кофе. Но его очень заинтересовал выбор слов начальника, потому что Рид ни разу не упомянул Дубровник.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Внутри грузового контейнера было кромешной тьмой. Даже когда ее пальцы находились всего в нескольких дюймах от лица, Майя ничего не видела. Она сидела спиной к стальной стене, подтянув колени по обе стороны от сестры, которая сидела, прислонившись к ней. Другая рука Майи покровительственно лежала на груди Сары.

Для нее даже думать, что это была плохая ситуация, было глубоким преуменьшением. Контейнер слегка покачивался от отлива лодки в океане; они были за пределами страны, все еще в руках Раиса, но теперь в потенциально худшей компании. Она потерпела неудачу в своей попытке безопасно увести Сару.

Несмотря на все это, они остались живы и здоровы. Она отказывалась отказываться от мысли, что из этого есть выход.

Некоторое время назад Сара перестала рыдать и превратилась в ритмичный паттерн сопливых вдохов и прерывистых выдохов, снова и снова. Майя нежно сжала ее, но младшая сестра не ответила.

Майя знала, что с ними в контейнере были и другие девушки; она мельком увидела их, когда двери открылись и их обоих втолкнули внутрь. Они были похожи на призраков, бродящих по маленькому пространству. В кромешной тьме и в последующие часы Майя странным образом ощущала их присутствие — по шипящим звукам дыхания, случайным легким движениям, покалыванию волос на руках Майи от ощущения другого тела рядом с ней. Но остальные в контейнере ничего не сказали и почти не пошевелились.

Затем, в какой-то момент их путешествия — Майя совершенно потеряла счет времени в темноте — кто-то шевельнулся, и хотя сама она ничего не почувствовала, один из призраков в темноте, должно быть, задел Сару. Ее младшая сестра внезапно отшатнулась, задыхаясь и сильнее прижимаясь к Майе.

— Все в порядке, — прошептала она Саре на ухо. Она снова отругала себя за эти слова. Это было единственное, что пришло в голову в тот момент, как рефлекс, продолжать давать явно ложное обещание, что с этим все в порядке. "Я понял тебя." Она сильнее обняла сестру. «Мы должны быть сильными прямо сейчас, хорошо? Мы не можем сдаться. Мы не будем.

"Пожалуйста." Мягкий голос справа от Майи говорил тихо, почти шепотом. «Пожалуйста, не говорите. Им не нравится, когда мы разговариваем».

Голос был женственным и молодым, с легкой протяжностью, указывающей на происхождение со Среднего Запада. Инстинктивной реакцией Майи на голос была вспышка гнева; сейчас не время для самоуспокоенности. Это было время для планирования. Тем не менее, девушка звучала так, как будто она уже сдалась и сдалась.

Вместо этого Майя проглотила свой гнев и сказала: «Они нас не слышат». Она была уверена, что шум двигателей лодки, вода, плещущаяся о нос, и стальные стенки контейнера сделают невозможным их приглушенные голоса, пока они будут держать их тихо.

— Но если бы они… — испуганный голос Среднего Запада не закончил ее мысль, и Майя была этому рада. Она не хотела знать, что могла видеть эта бедная девочка, что с ней могли сделать, и она определенно не хотела, чтобы Сара услышала об этом.

— Не будут, — настаивала она. Затем она спросила: «Как… как ты сюда попал?»

На несколько долгих мгновений в темноте воцарилась оглушающая тишина. Было похоже, что никто не дышит, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Затем дрожащий голос Среднего Запада сказал: «Работа. Мне обещали работу».

Майя не ответила. Она закусила губу, ожидая, пока девушка решит, продолжать ей или нет. Как раз тогда, когда казалось, что она будет молчать, она сказала: «Я из Оклахомы. Вот где моя… моя семья. Ее голос сорвался при упоминании ее семьи.

"Как давно? Когда вы видели их в последний раз? — спросила Майя.

Девушка всхлипнула. — Я-я не уверен. Может быть… около девяти месяцев, я думаю.

Волна чуткого отчаяния подступила к горлу Майи. Она не была уверена, что хочет знать, где девочку держали девять месяцев или что ей приходилось делать. Она определенно не собиралась спрашивать; она могла слышать тихий плач девушки всего в паре футов справа от нее.

«Они выбирают тебя». Заговорил новый голос, определенно молодой и женский, но более чистый, чем у девушки со Среднего Запада, и более глубокий. Нью-Джерси , подумала Майя. Голос новенькой был ровным; не спокойно, а твердо. Она звучала не столько расстроенной, сколько злой. «Я не знаю, как… социальные сети, я думаю. Они выбирают девушек, у которых не очень хорошая домашняя жизнь. Молодые женщины, которые хотят уйти или хотят чего-то лучшего. Они получают вашу контактную информацию — для меня это было электронное письмо с обещанием работы моделью. Предлагают хорошие деньги, жизнь в большом городе. Сначала это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Если ты умный, ты смотришь глубже. Но они тоже умные. Они просят фотографии, заявки и рекомендации. Они создают поддельные веб-сайты, которые выглядят законными. У них есть номера телефонов, и когда звонишь, отвечают приветливые люди. американцы».

Она надолго замолчала. — К тому времени ты на крючке. Все, что казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой, начинает заставлять вас чувствовать себя особенным. Вы были избраны. Иногда это модельный бизнес или актерское мастерство… Для меня это была домашняя няня в какой-то богатой семье. Они скрывают все красные флаги. Вы чувствуете, что не можете пройти мимо. Но затем, как только ты прибудешь и они завладеют тобой… к тому времени, когда ты поймешь, что на самом деле происходит… – Она понизила голос до шепота. — У них уже есть ты. Ничего не поделать."

— Нет, — вдруг сказала Майя. Слово сорвалось с ее губ так же рефлекторно, как почесывание, громче, чем она собиралась. — Я в это не верю. Все, что говорила девушка, было поистине ужасно, и Майя не была чужда этой мысли — она видела такие вещи в новостях, читала статьи об этом в Интернете. Большинство людей склонны думать, что это не может случиться с ними, с их детьми, не в Соединенных Штатах. Тем не менее это происходило, и с мучительной частотой.

Но это не то, во что она не верила. Она отказывалась верить, что они ничего не могут с этим поделать.

«Нас как минимум шестеро», — сказала она. «Может семь? И только трое из них». Двое иностранцев и Раис.

«У них есть оружие», — прошептала девушка из Оклахомы.

"Я знаю. И они осторожны. Но если это выбор между тем, чтобы позволить им делать с нами, что они хотят, и сопротивлением — я бы предпочел сражаться, даже если это означает, что я могу умереть.

Она надеялась вдохновить других девушек, набраться храбрости и составить план. Если бы они все работали вместе и нанесли удар в самый подходящий момент, используя какой-то сигнал или секретный жест, то, может быть, просто может быть, они могли бы…

— Нас не семеро. Это снова была девушка из Джерси.

— Я видела тебя, — сказала Майя. «Когда они открыли контейнер, всего на секунду я увидел как минимум четыре лица, может, пять…»

— Ты видел лица, — сказала девушка, — и они здесь, физически, но есть причина, по которой только двое из нас вообще разговаривают. Они были одурманены. Они живы, возможно, не спят, но понятия не имеют, что происходит. Что с ними происходит».

Паника пробежала вверх и вниз по позвоночнику Майи, как покалывание электричества. — Наркотик? — сказала она шепотом. "Почему?"

Девушка вздохнула. «Чтобы сделать их самодовольными. Те, которые слишком громко плачут, кричат или кричат, создают им проблемы… Они колют их иглой, и все это похоже на дурной сон. В других случаях они зацепят их чем-нибудь. Это способ держать нас в узде».

Майя прижала Сару к себе. Она уже наделала им хлопот; если они признают в ней потенциальную угрозу, они могут попытаться накачать ее наркотиками. Ей нужно было уметь дать отпор, сохранять ясную голову. И Сара… если бы это случилось с Сарой, как бы она смогла уйти?

— Хорошо, — сказала Майя, размышляя вслух. «Хорошо, даже если нас всего четверо, которые могут что-то сделать, мы все равно можем что-то сделать. Мы могли бы отвлечь внимание и сбежать — все мы в разных направлениях. Их всего три; они не могут преследовать нас всех, и только один из нас должен уйти и предупредить власти».

И снова тишина настигла контейнер. Майя почувствовала, что снова злится из-за их колебаний. Для нее их не должно было быть; это был простой и ясный вопрос. Им нужно было уйти, как бы это ни было возможно, или хотя бы попытаться.

«Мы видели, что происходит, — сказала девушка из Джерси, — когда пытаешься сбежать».

Девушка из Оклахомы всхлипнула и прошептала одно слово. «Анита».

Майя не была уверена, что хочет это знать — и еще меньше была уверена, что хочет, чтобы Сара это услышала, — но она ничего не могла с собой поделать. — Кто такая Анита?

— Кем была Анита, — торжественно сказал Джерси. «Это была девушка, молодая женщина, где нас держали. Это был какой-то склад. я не знаю где; нас привезли слепыми, с мешками на голове». Девушка сглотнула, а затем сказала: «Анита была сильной, сильнее нас. У нее были идеи, как и у тебя. Все остальные слишком боялись попробовать. Не она. Она дождалась, пока нас будет охранять только один человек, и когда у нее появился шанс, Анита им воспользовалась. Она ударила его. Разбил нос. Потом она побежала. Но... догнали.

"Что они сделали?" Голос Майи был едва слышен. Она нежно обвила одной рукой голову Сары, пытаясь прикрыть ее уши.

— Они… они забрали у нее вещи.

"Что ты имеешь в виду?" Майя не могла сдержать дрожь в голосе, потому что она уже была почти уверена, что поняла, что они имели в виду, еще до того, как они это сказали. — Что они взяли?

Оклахома снова тихо плакала. "Все. Они забрали все».

«А потом, — сказала девушка из Джерси, — нам показывали картинки. Они сделали фотографии этого. Они взяли ее почки. Ее печень. Ее сердце. Все, что может быть ценно для кого-то другого. Они показали нам фотографии и сказали: «Вот что с тобой будет, если ты побежишь».

Девушка из Оклахомы сейчас рыдала. Майя хотела протянуть руку, утешить ее, но сдержалась и прижалась к Саре.

«Они хотят, чтобы мы были живы», — сказал Джерси. — Но смерть все же ценнее, чем вообще ничего.

Дыхание Майи было поверхностным и медленным. Она не смотрела ни на что конкретно — не то чтобы она могла что-то видеть, но ее взгляд расплывался, когда ее разум работал. Все это время она думала, что Раис представляет угрозу; он доказал, что был готов убить, чтобы получить то, что хотел, и даже что он был готов причинить им боль. Она была совершенно уверена, что он отрезал бы Саре палец еще на пристани, если бы не вмешался иностранец. Но они были ему нужны, если он хотел добраться до их отца. Если бы они остались в руках этих чудовищных людей, этих торговцев людьми, они бы больше не имели значения. Она и Сара просто станут другим лицом, другим телом, и любой, кто причинит им неприятности, будет накачан наркотиками или еще хуже.

Это казалось ей безвыходной ситуацией, тем более что все, что она могла сделать или попытаться, могло отразиться на Саре.

Как бы она ни старалась найти выход, только одна мысль застряла у нее в голове. Это было единственное, что пришло ей в голову, единственно возможный положительный исход.

Папа придет за нами.

— Я тоже так думал какое-то время, — сказал Джерси. Майя даже не поняла, что произнесла эти слова вслух. «Я думал, что кто-нибудь придет. Они должны были. Они найдут меня, найдут нас. Но... никто не пришел. Никто не знает. И чем дальше мы уйдем, тем дальше они нас отыщут.

— Он другой, — тихо сказала Майя. Она знала, как это должно звучать для них, как какая-то ложная надежда, но она не могла точно объяснить, почему ее отец был другим или как он их найдет. «Он может делать вещи. Найти людей. Он хорош в этом. Он придет.

— Верь этому столько, сколько сможешь, — шепотом сказал Джерси. «Это единственное, что когда-либо помогало мне уснуть».

Майя вздохнула и прислонилась к стенке контейнера. Сталь была холодной; уже некоторое время становилось холоднее, хотя в их маленькой коробочке все еще было тепло и влажно. Сара сидела неподвижно и молчала в ее руках. Она не сказала ни слова с тех пор, как их туда поместили, и Майя все больше беспокоилась, что впала в кататонию.

Внезапно Майя выпрямилась, хмурясь в темноте. Было тихо; Слишком тихо. "Ты слышал это?" — спросила она шепотом.

— Я ничего не слышу, — сказал Джерси.

"Точно." Двигатели остановились. Лодку все еще слегка качало, но движения вперед не ощущалось. «Мы остановились». Она слушала так внимательно, как только могла. Снаружи контейнера она слышала приглушенные крики мужчин, но понятия не имела, что они говорят и говорят ли они вообще по-английски.

«У нас должно было уйти несколько дней, чтобы добраться до Дубровника на лодке» , — подумала она. Хотя она не знала, как долго они находились в контейнере, не более нескольких часов. Где мы?

Внезапно по стальному потолку тяжело загрохотала цепь. Майя слегка подпрыгнула, пораженная звуком, а Сара даже не шевельнулась. Затем раздался стон скрипящего металла, и большой стальной ящик взбрыкнул и закачался. Она поняла, что они были в воздухе, подняты, скорее всего, подъемным краном. Их выгружали из лодки. Посадить нас на другую лодку? — спросила она, думая о том, как Раис сменил машину, чтобы скрыться от властей.

Затем они стали спускаться вниз, снова опускаясь и опускаясь на землю с тяжелым, резким толчком. Майя ждала, замерев в безмолвной темноте. Это не было похоже на другую лодку; качания не было. Это было похоже на твердую землю.

Снова лязг металла, когда кто-то с другой стороны снял висячий замок. За время пребывания в контейнере Майя потеряла ориентацию; она не осознавала, что они с Сарой сидели всего в нескольких дюймах от двери, пока одна сторона контейнера не качнулась наружу, и кто-то снаружи открыл ее.

Внезапный поток дневного света временно ослепил ее. Она подняла руку, прикрывая глаза и щурясь, пока пятна не растворились перед глазами. Когда она снова опустила руку, она втянула воздух.

Первое, что она увидела, был пухлый мужчина с пристани, который стоял там и хмуро смотрел на нее сверху вниз. Второе, что она заметила, был ствол черного пистолета-пулемета, который он нес в одной руке, ремешок крепил оружие через плечо.

— Самолет, — хрипло сказал он по-английски с акцентом. "Не разговаривать. Ходить. Не беги. Доставишь мне неприятности, я доставлю тебе еще больше неприятностей». Он шагнул в сторону. Позади него, на расстоянии не более пятидесяти футов, находился самолет, его задний люк был открыт, а аппарель опущена.

Майя медленно поднялась на ноги, потянув за собой Сару. Она посмотрела в глаза младшей сестре. Сара оглянулась на нее, но ее взгляд был пустым и остекленевшим. Для нее это было слишком. Казалось, она отключилась мысленно.

Майя подтолкнула ее идти, когда они вышли из контейнера. Их тут же встретил порыв холодного воздуха, когда над ними дул холодный ветерок. Она посмотрела налево и направо; похоже, они были на другом грузовом терминале, но этот был городом-призраком в каком-то плоском, замерзшем месте. Небо над головой было серым, а на земле лежал дюйм снега. Одной рукой она обнимала сестру, а другой себя, пока они шли в сандалиях и тонкой пижаме от контейнера к ожидающему самолету.

Были и другие мужчины, теперь их стало больше. Были ли они тоже на лодке или прибыли с самолета, она не была уверена, но она могла видеть по крайней мере пятерых, все с темными чертами лица и опасного вида. Они были натянуты через каждые десять-пятнадцать футов между контейнером и самолетом. Не было возможности бежать. Некуда идти. Справа был океан, причал и лодка, на которой они прибыли; слева практически ничего не было, почти голый грузовой терминал с одним бетонным зданием и открытым пустым пространством.

Майя подумала о человеке в Порт-Джерси, о том человеке в белой каске, который принял деньги и отвернулся, когда их погрузили в лодку. Вероятно, здесь тоже были люди, которые брали взятки, чтобы игнорировать то, что происходило прямо перед ними. Эта мысль вызвала у нее слезы на глазах, но она не позволила им пролиться перед этими мужчинами.

Они подошли к самолету и поднялись по трапу в грузовой отсек. Самолет выглядел старым, чуть больше толстого цилиндра с хвостовым оперением и пропеллерами под каждым крылом. Задняя часть была полой, с потолка и стен свисала толстая брезентовая сбруя, но без груза.

Однако их кто-то ждал; до безобразия знакомое лицо. Раис сидел в дальнем конце грузового отсека, на полу, небрежно прислонившись спиной к изогнутой внутренней стене. Он посмотрел на них легким кивком, когда они вошли, и жестом пригласил их сесть напротив него.

Майя направила Сару на место и села рядом с ней. Сара уставилась в пол, ее рот был слегка приоткрыт, а дыхание прерывистое. Майя смотрела на Раиса с нескрываемым хмурым взглядом. Он пассивно посмотрел в ответ.

Другие девушки были загружены быстро. Те, кто мог ходить, делали это; тех, кто не мог, девушек, накачанных наркотиками, наполовину несли, наполовину тащили к ожидающему самолету. Майя не могла заставить себя смотреть на них. Вместо этого она продолжала смотреть вперед.

Кто-то сидел рядом с ней, на противоположной стороне от Сары, и Майя отважилась бросить быстрый взгляд. Девушка была темноволосой латиноамериканкой и по крайней мере на несколько лет старше ее — она предположила, что это была та самая девушка, которую она называла Джерси в своем воображении. Она заметила опухший, черно-синий глаз и щеку девушки. Напротив Джерси стояла девушка с прямыми светлыми волосами, ее острые угловатые щеки опухли и покраснели от рыданий. Оклахома.

Более важным, чем просто внешний вид, было их поведение — их головы были низко опущены, избегая зрительного контакта с любым из грубых на вид торговцев людьми среди них, которые стояли над съежившимися девушками, держась за брезентовые ремни, свисающие с потолка. Молодые женщины видели и пережили ужасные вещи, это было ясно. Вещи, недоступные пониманию Майи, несмотря на то, что она сама пережила за последние двадцать четыре часа.

В этот момент она сделала два осознания. Во-первых, они плыли на север на лодке, вероятно, за границей США; холодная погода рассказала ей об этом. Внутри грузового самолета было жарко и воняло горючим, но, по крайней мере, она не замерзла бы насмерть в майке и штанах пижамы.

Второе, что она осознала, хотя и не решалась признаться в этом даже самой себе, заключалась в том, что она была беспомощна в этой ситуации. Любая попытка сбежать или увести Сару в безопасное место приведет к зверствам, подобным которым она даже не могла представить всего несколько часов назад. Теперь у них была только одна надежда, надежда, за которую Джерси сказала ей цепляться так долго, как она сможет.

Ее отец должен был прийти за ними. Или они уже были мертвы.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Офис начальника смены в Порт-Джерси представлял собой белый трейлер на шлакоблоках — вероятно, для того, чтобы в случае необходимости его можно было легко переместить краном, подумал Рейд. Человек в белой каске первым поднялся по трем деревянным ступеням и толкнул дверь, снова закрыв ее за собой. Его совсем не ускользнуло от того, что надзиратель повернул запорный механизм в ручке.

Рид согласился пойти с ним под предлогом кофе и нескольких телефонных звонков, но в данный момент он не думал об этом. Этот человек что-то знал, и Рид собирался выяснить, что именно.

— Как ты это воспринимаешь? — спросил надзиратель. Он прошел через короткий пролет к узкому столу, заставленному кофеваркой, бумажными стаканчиками и порошковыми сливками.

«Черный в порядке. Спасибо." Рид быстро осмотрел офис от начала до конца. Там было два стола, по одному с каждой стороны, и четыре стула. Весь трейлер был около сорока футов в длину и двенадцать футов в ширину. Там была небольшая ванная и еще один выход в задней части — несомненно, тоже запертый — и главный вход был за спиной Рида.

Не идеально , подумал он, но достаточно уединенно, чтобы сомневаться.

"Ну вот." Начальник поставил два бумажных стаканчика на стальной стол поближе к ним, а затем сел на серый вращающийся стул позади него. «Мне очень жаль, что вам приходится проходить через это. Адская вещь, я думаю. Как давно, по вашим словам, пропали ваши девочки, мистер…?

— Таунсенд, — сказал ему Рид. — Но ты можешь звать меня Фрэнк. Он сел в металлическое кресло напротив стола и отхлебнул кофе. Оно было теплым и имело ужасный вкус.

«Ну, Фрэнк, я Билл», — тепло ответил супервайзер. — Ты хочешь… поговорить об этом вообще?

«Их забрали вчера из их дома в Нью-Йорке, — солгал Рид.

— И с чего ты взял, что они оказались здесь? — спросил Билл.

Рид пожал одним плечом. «Просто предчувствие».

— Предчувствие, — повторил Билл, сложив руки на столе. — Не было, э-э, чаевых? Или какие-то доказательства?

Он ловит рыбу , подумал Рид. Он задавал вопросы, чтобы увидеть, как много Рид знает, изо всех сил пытаясь казаться пресыщенным.

«Никаких чаевых», — сказал он Биллу. "Нет доказательств. Я просто подумал, что это подходящее место, чтобы вывезти их из страны.

Билл поднял бровь. Не было похоже, что он полностью купился на это. — Вы, э-э, рассказали полиции об этой своей догадке?

"Нет. Я не думал, что они мне поверят».

"Я понимаю." Билл достал из кармана сотовый телефон и набрал сообщение. «Извините, просто отвечаю на сообщение от жены. Итак, мистер Таунсенд, никто не знает, что вы здесь?

— Кроме парней, с которыми я разговаривал снаружи? Нет." Текст от жены. Конечно.

Билл сунул телефон обратно в карман. "Хорошо. Как я уже сказал, мне жаль, что это произошло, но я боюсь, что мы просто не можем вам помочь. Теперь, если вы захотите привлечь полицию, мы будем рады показать им все, что они хотят увидеть. Они могли открыть каждый контейнер, обыскать каждую лодку. Но даю слово, они не найдут ни одной девушки.

Рид кивнул. По крайней мере, это ответило на один вопрос — Мария была права. Девушки уже ушли отсюда. Он старался говорить как можно спокойнее и ровнее, когда сказал: — Я понимаю. Я не думаю, что вмешательство полиции будет необходимо». Он полез в свою куртку и достал их сложенную фотографию. — Но на всякий случай, это они здесь. Он повернул картину.

Билл пытался. Он очень старался не показывать реакции, и ему это почти удалось. Но Кент Стил был обученным агентом ЦРУ с многолетним опытом работы в полевых условиях и допросах. Он увидел, как брови Билла слегка дернулись, когда его глаза импульсивно расширились. Он увидел, как неудержимо расширились его зрачки — верный признак обмана.

— Я, конечно, буду следить, — пообещал Билл.

"Спасибо." Рид снова сложил фотографию. — У тебя есть дети, Билл?

Надзиратель покачал головой. "Неа. Просто никогда не случалось с нами».

— Но ты их знаешь.

Билл моргнул, глядя на Рида, и на его губах появилась смущенная, но вежливая улыбка. "Извини?"

Рид засунул фотографию обратно в куртку, и в то же время его рука нащупала рукоятку своего Glock 22. Он вытащил ее, не целясь, а показывая. — Ты их знаешь, — сказал он снова.

«Вау, вау…» - беспокойно сказал Билл, когда начал подниматься.

— Оставайтесь на месте, — скомандовал Рид, указывая на «Глок». Билл снова опустился на стул с широко раскрытыми и испуганными глазами. — Вы видели их, этих двух девушек. Я могу сказать."

— Нет, никогда, клянусь…

— Снаружи вы сказали, что ни одна из ваших лодок не идет в Дубровник. Я не упоминал Дубровник.

"Что?" Лицо Билла исказилось хмурым взглядом. — Ну, с-конечно, ты сделал…

— Я не знал. Он передернул затвор «Глока», чтобы вставить патрон в патронник. — Расскажи мне, что ты знаешь, Билл.

Начальник сглотнул и положил руки на стол перед собой. — Послушай, Фрэнк, приятель, мы можем поговорить. Хорошо? Но не с пистолетом перед моим лицом».

«Я считаю, что это помогает людям быть честными».

— Да, хорошо, но подумай об этом, — умолял Билл. «Вы запустите эту штуку здесь, и там будет тридцать парней, которые это услышат. Они все прибегут. Большинство из них хорошие парни, невинные парни, семьянины. Ты собираешься стрелять в них? У тебя достаточно патронов для этого? Потому что если нет, то ты все еще тот, кто держит пистолет, и они проломят тебе чертов череп».

Рид медленно кивнул. — Ты прав, Билл. Он убрал Глок в кобуру. «Это не тот способ, которым нужно заниматься».

— Верно, — вздохнув с облегчением, согласился Билл. — Давай просто поговорим, и…

Рид внезапно рванулся вперед, потянулся через стол и схватил Билла двумя руками за воротник. Он поднял мужчину со стула и рывком перекинул через стол. Кофе пролился на пол, и документы полетели, когда он с грохотом рухнул на пол.

Прежде чем Билл успел прийти в себя, не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь, Рид вдавил колено в горло мужчины, лишив его не только способности говорить, но и подачи воздуха.

Он наклонился, близко к лицу надзирателя. «Послушай меня, Билл, и слушай внимательно». Он говорил быстро, в его голосе слышалось рычание. «Эти две девочки на этой фотографии — мои дети. Мои дочери. Моя семья. Моя жизнь. Они значат для меня все. Ты ничего не значишь для меня. Я бы так же быстро оставил тебя истекать кровью на этом этаже, если бы это означало приблизиться к ним хотя бы на шаг. Если вы думаете, что помощь придет, вы ошибаетесь. У меня два пистолета, двадцать семь патронов и две руки, и я вполне уверен, что смогу пройти сквозь тебя и любого, кто попытается встать у меня на пути.

Лицо Билла стало темно-красным, кровообращение прервалось, с его губ сорвался влажный задыхающийся звук. Но Рид не сдавался. Еще нет.

« Я ничего не сделаю, чтобы добраться до них. И поверь мне, я сделал довольно ужасные вещи. Ты что-то знаешь. Думаю, ты их видел. Когда я оторву колено от твоего горла, ты мне все расскажешь. Вы не будете звать на помощь или пытаться привлечь к себе внимание, потому что тогда вам будет еще хуже. Дело в точке."

Рид схватил правую руку Билла и, не колеблясь, недолго думая, повернул указательный палец мужчины в сторону. Он легко сломался от глухого удара , как куриная кость, торчащая под углом девяносто градусов из остальной части его руки.

Билл попытался закричать, но из-за того, что колено Рида крепко упиралось ему в шею, все, что он мог сделать, это заткнуть рот, а его лицо побагровело.

Рид немного ослабил давление, ровно настолько, чтобы Билл смог вдохнуть немного воздуха. Рот мужчины открылся, как у рыбы, а когда он выдохнул, из него вырвался стон боли. — Ты… ты сукин сын… — прохрипел он.

Они никогда не учатся с первого раза. — Позвольте мне сказать вам кое-что, Билл, — прошипел Рид, наклоняясь к лицу Билла. «На каждом допросе, без исключения, всегда кажется, что субъект думает, что он будет орехом, который не расколется. Но все они рано или поздно ломаются». Рид снова надавил на колено, а затем сломал мизинец Билла.

Инспектор крепко зажмурил глаза, а его рот зевнул в безмолвном крике.

— У тебя есть еще восемь, Билл. Я терпеливый человек, но у меня мало времени.

Он немного расслабился, и Билл захныкал, слюна капала с его пухлых багровых губ. — Они были здесь, — хрипло сказал он. Его вырвало, а затем он сказал: «Они были здесь сегодня утром. Около четырех. На лодке…"

«Человек, который был с ними, — сказал Рид, — был американцем, верно? Зеленые глаза? Темные волосы?" Он должен был подтвердить, что это был Раис. По крайней мере, тогда он и Мария могли бы убедить агентство в правде. — Ответь мне, Билл.

«Один из них был…»

"Один из них?" Рид нахмурился. "О чем ты говоришь?"

— Остальные были… славяне… — выдохнул Билл.

«Славяне? Кто такие славяне?»

— Я не знаю… кто они. Словацкий или м-может чешский. У них есть лодочка, маленькая, с кон…контейнерами. Они пусты. Все, кроме одного или двух.

Паника охватила грудь Рида, как сердечный приступ. Почти шепотом он спросил: «Что в контейнерах, Билл?»

Рыдание вырвалось из горла надзирателя. "Боже, помоги мне…"

— Его здесь нет, Билл. Я." Рид схватил целый палец и крепко сжал его. «Что в контейнерах?!»

«…П-люди».

"Дети?"

Билл всхлипнул. "Девушки. Всегда девушки».

Лицо Рида поникло, как от удара. Восточноевропейские мужчины увезли его маленьких девочек за океан, а этот человек — этот монстр — помог им. Шар ярости в его груди взорвался, и он снова забылся. Он надавил на горло Билла коленом почти так сильно, что раздавил ему дыхательное горло, и схватил его за средний палец.

«Вы позволяете торговцам людьми… »

Он щелкнул пальцем.

«…забрать моих детей?»

Он сломал другую.

"За что? Из-за денег, Билл?

Он схватил большой палец надзирателя и дернул его назад, пока он не коснулся его предплечья. Кость треснула, мышцы порвались. Искалеченная рука уже распухла и почти удвоилась по сравнению с нормальным размером. Сине-черные ушибы окрашивали кожу в местах переломов.

Глаза Билла были настолько широко распахнуты, что чуть не вылезли из орбит, налитые кровью и немигающие. Но он не мог издать ни звука, только не из-за того, что колено Рида упиралось ему в горло.

Просто убей его. Это было бы легко. Просто не двигайся еще тридцать секунд, и он будет мертв. Он заслуживает не меньшего.

Нет, я не могу. Еще нет.

Он оторвался от горла Билла, и мужчина с хрипом втянул воздух. Каждый выдох сопровождался хриплым стоном. « Хм… хм… хм… »

"Куда они делись?" Рид расположился так, что Билл был вынужден смотреть ему в глаза. — Вы знали о Дубровнике, но сказали, что ни один из ваших кораблей туда не заходит. Так куда они пошли? Билл, куда они увезли моих дочерей?

«Они…» Его слова были не более чем каркающими всхлипами. «Они убьют меня».

"Может быть и так. Но я не буду. Я оставлю тебя в живых. Я собираюсь сломать тебе остальные пальцы, Билл. И если у меня все еще не будет нужной мне информации, я сломаю тебе руки и ноги. Но я оставлю тебя в живых, чтобы жить с тем, что ты сделал. Смотреть вниз на свои искалеченные, изуродованные конечности и вспоминать, кто ты есть на самом деле». Он схватил другую руку Билла, чтобы продемонстрировать, что тот не блефует — и это было не так. "Куда они делись?"

«Н-север». Инспектор снова всхлипнул, застряв в горле, как кашель. — Есть остров, недалеко от — обратно — побережья Новой Шотландии. Э-там склад…

— Грузовой склад? — нетерпеливо спросил Рид. «И они делают то же самое, что и ты? Они смотрят в другую сторону для этих мужчин? Брать деньги, пока они похищают девушек? Молодая женщина?"

Билл зажмурил глаза, слезы текли по его лицу, когда он кивнул.

Новая Шотландия. Было бы бессмысленно идти на север только для того, чтобы идти на восток; это займет гораздо больше времени, чем восемь дней. Пока не…

«На этом грузовом складе их сажают в самолет». Рид обдумал эту мысль вслух. "Это оно? Они уплывают отсюда на лодке, садятся в самолет и летят в Дубровник?

Билл снова кивнул, его дыхание стало прерывистым и хриплым.

Рид позволил себе упасть назад и сел на пол, потирая лицо. Отсюда до Новой Шотландии не более девяти-десяти часов на лодке. Выехали в четыре утра. Уже девять вечера.

Его девушки как раз в этот момент летели в самолете, направлявшемся в Хорватию. Планы Марии использовать береговую охрану, ЦРУ, вылететь на вертолете… ничего из этого не сработает. Не сейчас.

— Еще один вопрос, Билл, и на этом мы закончили. Американец с зелеными глазами — он пошел с ними? Или он остался здесь?

— Он… — Билл задохнулся и его вырвало. "Он ушел. П-сел на лодку. Хннгх… оставил свою машину здесь.

Рид разочарованно вздохнул. Раис увез своих девушек в Хорватию с намерением, чтобы Рид последовал за ним — покинуть безопасность Соединенных Штатов, оставить то, что он знал, оставить полицию и юрисдикцию.

Потому что он знает, что я буду. Он знает, что я пойду за ним.

Ему очень хотелось убить человека, лежащего перед ним на полу, с багровым лицом, в глазах лопались капилляры. Это было бы легко; на столе лежал нож для открывания писем. Соскальзывание его кончика в бедренную артерию его бедра, и Билл-надзиратель истечет кровью на полу трейлера менее чем через минуту. Это было бы слишком просто.

Он хотел, чтобы этот человек страдал, чтобы жить с тем, что он сделал. Он достал бумажник Билла из кармана и вытащил его водительские права. — Я оставлю это себе, — сказал ему Рид. «Вы можете попытаться убежать, попытаться спрятаться, но вас поймают. Тебя арестуют за то, что ты здесь сделал. Ты проведешь остаток своей жизни в тюрьме, а такие парни, как ты, обычно живут не так хорошо.

Билл мог только хныкать.

Внезапно запертая дверная ручка трейлера дернулась. Рид резко поднял глаза, когда кто-то ударил тяжелым кулаком с другой стороны.

"Счет!" Глубокий мужской голос. — Билл, ты там в порядке?

Рейд поднялся и раздвинул жалюзи на одном из маленьких окон, лишь слегка, но все же достаточно, чтобы увидеть, что прямо перед офисом собралось не менее дюжины докеров.

Текст. Сообщение, которое Билл отправил якобы своей жене; он, должно быть, предупредил своих парней.

«Открой, или мы выбьем эту дверь!» угрожал другой голос.

Билл слабо поднял голову и попытался позвать на помощь, но его голос был не более чем хриплым карканьем. Рид рассмотрел свои варианты; он мог бы попробовать заднюю дверь, но он не сомневался, что там тоже были люди. Вместо этого он вытащил пистолет.

Мгновение спустя дверь распахнулась, замок легко сломался, а с другой стороны поджидала дюжина крупных разгневанных мужчин.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Человек сразу за дверью, тот, кто выбил ее ногой, был крупным лысым мужчиной, с которым ранее разговаривал Рид. Он заполнил узкий дверной проем, вздымая плечи, с сердитым взглядом — и был встречен дулом пистолета в трех футах от лица.

Рейд поднял «Глок» обеими руками. Он не хотел ни в кого стрелять, но он не лгал, когда говорил Биллу, что ничто, никто не встанет между ним и его девочками.

Какое-то время ни один из мужчин не говорил; они просто смотрели.

Наконец крупный докер медленно поднял руки. — Эй, — сказал он. — Здесь никто не должен пострадать, хорошо?

— Назад, — приказал Рид. «Вернись».

Мужчина сделал шаг назад, спустился по трем деревянным ступеням, ведущим к трейлеру, не сводя глаз ни с Рида, ни с пистолетом. Рабочие позади него тоже медленно попятились. Рид с некоторым смятением заметил, что у некоторых из них были трубы, гаечные ключи, куски цепи — Билл был прав. Они позаботились о своих.

Они просто не знают, что их собственная помощь и подстрекательство к торговле людьми.

Рид стоял в дверях трейлера с поднятым пистолетом, но не направленным прямо ни на кого из них. Он произнес ясным, сильным голосом: «Большинство из вас, вероятно, невиновны в этом — может быть, все вы. Но если ты шевельнешься, я тебя пристрелю».

Крупный мужчина во главе толпы докеров глубоко нахмурился. "Невиновный? О чем ты говоришь?"

«Ваш босс, Билл, является частью сети торговцев людьми», — сказал им Рид. «Он помогал группе иностранцев вывозить из страны похищенных девушек».

"Неа. Ни за что." Большой человек покачал головой. — Я знаю этого человека шестнадцать лет. Я в это не верю».

Вы удивитесь, на что способны люди. Он не мог не думать о своей покойной жене Кейт и своих детях, не подозревая об этом на протяжении всей своей карьеры в ЦРУ.

Рид знал, что ему не удастся убедить этих людей в истине, да и смысла в этом не было. Ему не нужно было доказывать им это; он должен был доказать это властям. Но ему нужно было выбраться из доков живым.

Он сделал первую деревянную ступеньку вниз, следя за бочкой слева направо по мере того, как докеры рассредоточиваются, отступая небольшими шажками назад и образуя полукруг. Они искали лазейку, возможность разоружить его. А потом…

"Иисус!" — крикнул кто-то. Без Рида, блокирующего дверной проем, трейлер был виден изнутри — как и Билл, лежащий на полу, с багровым лицом, изуродованной рукой и затрудненным дыханием.

— Кто-нибудь, вызовите полицию! — сказал другой член экипажа.

Рид сошел с последней ступеньки и держал трейлер за спиной, отступая параллельно ему. Ему нужно было вернуться в машину, убраться оттуда к черту. Большой мужчина впереди толпы потянулся за ним; кто-то вручил трубный ключ, почти три фута в длину и не менее двадцати пяти фунтов.

Это размозжит мне череп одним ударом.

«Никто не должен умирать сегодня вечером», — напомнил он экипажу. — Просто отойди, и я уйду…

На его периферии произошло внезапное движение. Человек с длинными усами замахивался сверху длинной цепью примерно в шести футах от него. Рид пронзил свое тело лезвием, сделав себя более узкой мишенью, когда цепь со свистом пролетела мимо его носа и сердито ударила по земле.

Его реакция была полностью инстинктивной. Кто-то сделал за него ставку, и он вернул ее натурой. Через полсекунды «глок» оказался у него под локтем, и он сделал единственный выстрел.

Мужчина вскрикнул и упал, получив пулю в бедро.

Выстрел казался невероятно громким в открытом ночном воздухе грузового порта. Здоровяк поднял трубный ключ и закинул его через плечо, как бейсбольную биту.

Рид повернулся влево и направил пистолет мужчине в лоб, прежде чем тот смог полностью завестись. — Не надо, — хрипло сказал он.

Крупный мужчина замер, но держал гаечный ключ на плече, готовый махнуть. Двое других поспешили к своему упавшему другу, который, шипя сквозь зубы, схватился за бедро и застонал от боли.

Мне нужно уйти отсюда, сейчас же . Он мог бы бежать, мчаться к байку, который оставил позади, но его колено все еще не полностью зажило, так как месяцем ранее он порвал сухожилие. Некоторые из этих мужчин выглядели так, будто были в хорошей форме; он не был уверен, что сможет обогнать их. И если они догнали его…

— У тебя есть собственные дети? — спросил Рид у крупного мужчины во главе толпы в доке. «Бьюсь об заклад, многие из вас так делают. Поставьте себя на мое место. Мои маленькие девочки пропали вчера. И верите вы в это или нет, но ваш босс видел их. Он видел, как их посадили в лодку против их воли. Что бы вы сделали?"

— Только не это, — мрачно сказал здоровяк. "Не так."

— Но ты бы сделал что-нибудь. Вы бы искали их. И если бы вы знали, что кто-то видел их и ничего не сделал...

— Давай поторопим его, Леон! Человек позади большого смотрел на Рида, когда тот разговаривал с главарем мафии. — Он не может застрелить нас всех!

— Я могу попробовать, — пообещал Рид. «Но я не хочу этого делать. Я просто хочу уйти».

Напряжение в воздухе потрескивало между ними, как электричество. Рид узнал этот момент; фитиль был зажжен, и до взрыва оставалось всего несколько секунд, прежде чем эти люди забеспокоились, забеспокоились и сделали что-то дерзкое. Они не будут оставаться в страхе вечно, и ему придется сделать очень трудный выбор.

Ведущий, Леон, напрягся. Мускулы на его толстых предплечьях отчетливо выступили, когда он крепче сжал трубный ключ, готовый к удару.

Но потом… он нахмурился. Леон всего на секунду оторвал взгляд от пистолета, слегка наклонив голову, как собака, услышавшая странный звук.

Потом Рид тоже это услышал. Звук двигателя, становящийся громче с каждой секундой. Он приближался быстро.

Позади него завизжали шины, и мгновение спустя загорелся дальний свет, яркий и ослепляющий. Переполненные докеры прищурились и прикрыли глаза от внезапной вспышки света, когда черный спортивный автомобиль с визгом резко остановился сразу за Ридом, так близко, что его правый бампер почти коснулся его бедра.

На кратчайшее мгновение Риду показалось, что это «Транс-Ам», оставленный им в Вирджинии; он быстро огляделся и увидел, что это новая машина, последней модели. Потом хриплый голос окликнул его через открытое окно.

"Залезай."

Он не стал ждать, чтобы понять, что происходит. С пистолетом, все еще направленным на Леона, Рид сделал два быстрых шага назад и прыгнул на пассажирское сиденье машины. Его ноги едва оторвались от земли, прежде чем водитель включил заднюю передачу.

Леон рванулся вперед, размахивая трубным ключом над головой. Он поймал переднюю часть капота машины, гаечный ключ отскочил от него и оставил приличную вмятину, когда машину дернуло назад.

Седой водитель умело крутил руль. Задняя часть гладкой спортивной машины качнулась, слегка виляя, а затем он пустил ее в ход, продолжая двигаться. Водитель надавил на педаль газа, и машина рванула вперед, проехав шестьдесят по узкой грузовой полосе.

Рид тяжело вздохнул. — Еще раз спасибо, Митч.

«Мм». Бородатый механик хмыкнул в ответ.

Конечно, у Рида были вопросы, но на данный момент были более насущные дела. Он спрятал свой «глок» в кобуру и щелкнул горелкой, производя некоторые вычисления в уме — девушки опережали его немногим более чем на семнадцать часов. Этого времени едва хватило, чтобы грузовой корабль достиг южной оконечности Новой Шотландии, а оттуда самолет достиг Дубровника, если предположить, что это был прямой рейс. К счастью, самолет, на котором они летели, еще не приземлился.

Он набрал номер Ватсона. Поднимите на этот раз. Подобрать…

На звонок ответили посреди звонка, но Ватсон ничего не сказал.

— Это я, — быстро сказал Рид. «Девочек посадили на лодку в Новую Шотландию, возможно, на один из прибрежных островов, а оттуда самолетом в Хорватию. Нам нужно связаться со всеми грузовыми складами в провинции и остановить все самолеты. Позвоните властям Дубровника, пусть пришлют полицию в аэропорт, чтобы… — Рейд замолчал. Он ничего не слышал на другой линии, даже звука дыхания. "Привет? Ватсон, вы здесь?

После долгого молчания женщина на другом конце линии сказала: «Агент Ватсон сейчас недоступен. Но вы можете поговорить со мной, агент Стил.


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Рид замер, услышав суровый голос заместителя директора. — Райкер, — сказал он мягко.

Эшли Райкер раздраженно вздохнула. — Мы говорили тебе, Зеро. Мы предупреждали вас не делать этого, и каким-то образом вы втянули Ватсона…

«Вы ошиблись. Он не имеет к этому никакого отношения», — солгал Рид.

«Он зашел слишком далеко, когда отправил агенту Стрикленду зацепки через свои активы». Она усмехнулась по телефону. «Я должен был подозревать, что что-то подобное произойдет».

Рид потер переносицу. Если бы Уотсона обнаружили, у него больше не было бы союзника внутри агентства; нет технологий для получения спутниковых фотографий, нет методов отслеживания потенциальных клиентов. Что еще хуже, у агентства был номер горелки, а это означало, что они, несомненно, отслеживали его в этот самый момент.

Тогда нет смысла что-либо скрывать от них .

— Хорошо, послушай меня, — быстро сказал Рид. «Раис увез моих девочек из страны. Он заключил какую-то сделку с группой славянских торговцев людьми…

— Опять убийца, — перебил Райкер. «У вас есть доказательства? Вы видели его?"

Рид разочарованно хмыкнул. "Нет. Но я знаю, что это он…

«И что ты собирался делать? Снимать всех в одиночку? Вы пробовали это однажды, и это не сработало ни у вас, ни у нас. А теперь ты уже пошел и устроил еще один беспорядок…

— Я никого не убивал, — решительно заявил Рид.

— Нет, вы их только ранили и покалечили, — сардонически парировал замдиректора. «Здесь мы соединили точки. В Мэриленде напали два копа, служащий отеля с разбитым лицом, начальник смены в Порт-Джерси, докер с раненой ногой… Вы снова вышли из-под контроля…

Рид почувствовал, как к его лицу приливает жар, несмотря на холодный воздух из открытого пассажирского окна. «Мы говорим о моих детях здесь…»

— Да, и мы говорили вам . Это исходит не от меня, не от Картрайта и даже не от директора Маллена. Об этом сообщил директор национальной разведки. Я бы сказал, что вы дезавуированы, но вы так и не были полностью восстановлены, так что я даже не знаю, могу ли я от вас дезавуировать». Райкер на мгновение замолчала, ее голос стал спокойнее, когда она сказала: — Признайте факты, агент Стил. Ты нарушил приказ. Ты стал мошенником. Вы нарушили законы и вмешались в открытое расследование. Сейчас ты преступник. Вы линчеватель, который считается вооруженным и очень опасным. ФБР было уведомлено, а также полицейские управления шести штатов. Если мне нужно будет предупредить Интерпол, я это сделаю».

«Не нужно делать это сложнее, чем оно уже есть», — умолял Рейд. «Мы можем работать вместе. Я уже продвинулся дальше Стрикленда в одиночку.

— Ты усложнил себе жизнь. Ее голос был холодным. В нем не было раскаяния. «Вот что ты собираешься делать. Вы остановитесь прямо сейчас и будете ждать там, где вы находитесь, с активным номером телефона, пока не прибудут агенты. Они вернут вас в Лэнгли. Если ты это сделаешь, может быть, только может быть, ты избежишь тюрьмы.

Рид стиснул зубы и взглянул на Митча, стоически ехавшего рядом с ним. «У меня есть еще одна сделка, — сказал он.

– усмехнулся Райкер. — Вы не в том положении, чтобы заключать сделки, агент…

— Заткнись и слушай, — рявкнул он. — Я в машине, направляюсь на север, в Новую Шотландию. Я развернусь и поеду обратно в Лэнгли, но только если ты выслушаешь то, что я скажу.

Заместитель директора некоторое время молчал. — Как я могу быть уверен, что вы войдете?

«Потому что безопасность моих девочек — это самое важное для меня сейчас. Я ничего не могу сделать один с информацией, которая у меня есть. Ты можешь. Агентство может. Если ты сделаешь то, что я прошу, и найдешь их, я войду.

"Скажи мне."

— Моих дочерей посадили на грузовой корабль, который шел на север сегодня в четыре часа утра, — быстро объяснил Рейд. «Его пунктом назначения был склад в Новой Шотландии, возможно, на одном из отдаленных островов. Он прибыл бы туда несколько часов назад; догнать его сейчас было бы невозможно, но у меня есть сведения, что оттуда их посадили бы на самолет и отправили в Дубровник, в Хорватию. В зависимости от типа самолета они, возможно, еще не прибыли. Мы можем искать манифесты, схемы полетов, узнавать, где они и когда они туда доберутся. Мы можем предупредить хорватские власти и доставить полицию в аэропорт. Если у нас есть какие-нибудь агенты в этом районе, мы можем доставить их туда. Все, что мы можем сделать, делайте, и я войду. Но нам нужно двигаться сейчас .

"Отлично. Считай, что дело сделано». Райкер щелкнула пальцами, указывая на кого-то на заднем плане. — Но я посылаю к вам вертолет, чтобы забрать вас. Если я не увижу твоего лица в течение следующего часа, не будет ни судьи, ни присяжных. Вы понимаете? Для этого нет надлежащей правовой процедуры. Там только дырка.

"Понял." Рид захлопнул телефон, прервав вызов, и выбросил горелку в открытое окно.

— Ты действительно думаешь, что она собирается сделать все это? — спросил Митч. «Найти парочку детей?»

"Я не знаю." Я могу только на это надеяться. Рид смотрел в окно. Ранее Уотсон сказал ему, что Картрайт был тем, кто подтолкнул его к этому, заставил его помочь и снабдить Рида. Где он был во всем этом? Что он делает, чтобы помочь мне — помочь моим девочкам?

"Куда мы идем?" — спросил Рид.

— Отвезу тебя на взлетно-посадочную полосу в Хэтфилде, — проворчал Митч. «Там самолет. Предполагая, что он вам все еще нужен.

Он кивнул. «Я не остановлюсь, пока не увижу их лица». Что бы он ни говорил Райкеру, он не собирался доверять судьбу своих дочерей заместителю директора — или кому-то еще, если уж на то пошло. Он уже зашел слишком далеко для этого. «Где вы спрятали блок слежения?»

Он мог предположить, просто по внезапному прибытию Митча в Порт-Джерси, что не только «Транс-Ам» прослушивался. Митч последовал за ним сюда, и хотя Рейд понятия не имел, как он добрался сюда так быстро — на вертолете или, может быть, даже на том же беспилотнике, который доставил его в мотель, — механик определенно все еще выслеживал его.

— Он в сумке, — проворчал Митч. «Силиконовый транспондер, вшитый в ткань».

Рид усмехнулся. Мария снова была права; он действительно не мог никому доверять в этой сфере деятельности. — Дай угадаю, Джон сказал тебе, что я сделаю какую-нибудь глупость…

"Ты сделал." Митч не сводил глаз с дороги, не оглядываясь, едва моргая. — Эти люди могли убить тебя там, на пристани.

И я мог убить некоторых из них , подумал Рид. Он внимательно оглядел человека за рулем — густую непослушную бороду; маленькие косящие глаза; бейсболка, надвинутая на волосы и лоб. «Может ли агентство отследить меня с его помощью?»

«Нет, если только у них нет частоты и они не знают, что это ты».

Рид на мгновение задумался. Он бросил горелку, потому что у ЦРУ теперь был номер, и они могли использовать его, чтобы определить его местонахождение, но это также был его единственный канал связи с Марией. — Вы можете передать эту информацию Йоханссону?

Митч кивнул.

Значит, он тоже ее знает. "Кто ты на самом деле?" он спросил.

— Механик, — просто сказал Митч. «Друг Джона».

Конечно , подумал Рид. А я всего лишь профессор истории. — Ты знал меня. До подавителя памяти ты знал меня, не так ли?

— Ты тоже меня знал.

«Но…» Рид прокручивал эту мысль в голове, словно замешивая тесто. Казалось очевидным, что Митч был не просто активом; он был сотрудником ЦРУ, и Рид был совершенно уверен, что все, что касается его нынешней личности, от его бороды и шляпы до грубого, хрюкающего поведения и даже его имени, было просто интригой, чтобы скрыть его настоящую личность.

Потому что воспоминание может вспыхнуть в моей голове. Потому что я могу вспомнить.

— Но ты не хочешь, чтобы я помнил, — сказал он.

— Некоторые вещи лучше оставить в прошлом, — мягко сказал Митч.

Рид хотел обсудить этот вопрос. Он хотел вспомнить как можно больше, но знал лучше. В конце концов, стал бы он откровенен о своей личности с относительно незнакомым человеком? Особенно, если он просто хотел им помочь?

Они ехали на юго-запад еще десять минут, превысив скорость на десять минут и двигаясь в тишине. Наконец они свернули с шоссе и медленно пошли по длинной, усаженной деревьями улице, пока не достигли подъездной дороги и указателя на место под названием аэродром Боковой ветер. Он состоял из приземистого офисного здания, двух узких взлетно-посадочных полос и ангара под открытым небом, в котором размещалось около дюжины небольших самолетов.

Свет горел, но Рид не видел людей. Вместо того чтобы остановить машину у офиса, Митч объехал ее до второй взлетно-посадочной полосы за зданием.

Рид вздрогнул от удивления. Там, как и сказал Митч, ждал самолет, скрытый с дороги офисным зданием, но это был не просто самолет.

«Это Cessna Citation». Перед ними стоял реактивный самолет бизнес-класса за девять миллионов долларов. Размах крыльев пятьдесят четыре фута, максимальная скорость пятьсот шестьдесят миль в час.

«Мм-хм». Митч казался не впечатленным.

— А пилот?

— Мой друг, — просто сказал Митч.

— Друг, — пробормотал Рид. Это было совсем не правильно, слепо доверять кому-то, кого он не знал, кто отказывался раскрыть свою личность. Cessna, беспилотник, Trans Am; Митч присматривал за его спиной, уже трижды спасая его от плохих ситуаций — все это казалось неправильным. Каждый инстинкт агента подсказывал ему не садиться в самолет.

«Вы знаете, что это опасно, — сказал Рид. — Ты знаешь, какие неприятности это может тебе принести. Мне нужно знать, почему ты делаешь все это для меня.

— Как и сказал тебе Джон, — хрипло сказал Митч. «Не делаю это для тебя. Делать это для тех девушек».

— Ты слишком далеко зашел в этом вопросе. Рид покачал головой. — Ты чувствуешь, что ты мне что-то должен, не так ли? Это какое-то искупление?»

Митч ничего не сказал в ответ.

"Все в порядке. Тогда я найду свой собственный путь». Он не доверял ему настолько, чтобы положиться на кого-то, кто не мог дать ему прямого ответа. Он потянулся к дверной ручке.

— Подожди, Зеро.

Рид остановился, держась за дверь.

Механик снял бейсболку и провел рукой по спутанным каштановым волосам. «Тогда… не то что два года назад, а даже до этого… я был не совсем хорошим человеком. Я сделал что-то глупое. Углубился. Вы не только спасли мне жизнь, но и прикрыли меня. Вы сделали так, что я не попал в H-6.

Рид попытался вызвать в памяти что-то, но туманное объяснение Митча ничего ему не дало. Никакие новые воспоминания не вспыхнули в его мозгу.

«У меня никогда не было возможности отплатить за услугу, до сих пор. Но когда Джон рассказал мне о глушителе, я не хотел, чтобы ты помнила. Митч снова надел шляпу и прочистил горло. «Потому что, если бы вы помнили, кем я был, нашу историю, вы могли бы мне не доверять. Может не принять мою помощь.

Рид прикусил губу. Он не знал, что сказать или даже подумать. Митч признавал, что он был каким-то ненадежным аспектом прошлого Кента Стила, но в то же время он доказал свою полезность и поддержку. Как агенту, его инстинктом было не доверять, избегать, лгать и обманывать.

Как отец, он был бесконечно благодарен.

Он полез в карман за удостоверением личности, которое там лежало. "Здесь. Это водительские права Уильяма Джонсона. Он начальник экипажа в Порт-Джерси, который брал взятки и позволял группе мужчин, которых он называет «славянами», вывозить девушек из страны на грузовом корабле. Я не доверяю Райкер настолько, насколько могу ее бросить. Вы лично следите за тем, чтобы он получил то, что ему причитается, и мы сочтем эту услугу равной».

Митч взял удостоверение и просмотрел его. "Я буду."

«И все, что вы можете сделать, чтобы продолжить в Новой Шотландии, в Хорватии…»

"Мы будем."

Рид кивнул. — Спасибо, Митч. Он пожал руку механику. — И будь осторожен. Если ЦРУ узнает, что я замешан в этом, они могут узнать о беспилотнике или о самолете».

— Я буду в порядке, — проворчал он.

Рид снова взялся за ручку двери и толкнул ее. Пока он вылезал, ему пришла в голову мысль. Слова Митча пронеслись в его голове. Вы не только спасли мне жизнь, но и прикрыли меня. У меня никогда не было возможности отплатить за услугу, до сих пор.

Он согнулся в талии и заглянул в кабину автомобиля. «А Ватсон? Какова его точка зрения на это? Почему он помог мне?» Он не мог поверить, что только предложение Картрайта побудило Уотсона к действию.

Митч не поднял головы. — Это не мне говорить. Я надеюсь, что у вас будет возможность спросить его сами».

— Ага, — пробормотал он. "Я тоже. Еще раз спасибо, Митч. Он закинул сумку на плечо и зашагал к ожидающей «Цессне». Когда он приблизился, пандус опустился, и в открытом овальном дверном проеме стоял человек — пилот, как предположил Рейд. Он был белым, высоким, с квадратной челюстью, но это было все, что Рид мог сказать. Несмотря на темноту снаружи, на нем были солнцезащитные очки-авиаторы и черная бейсболка.

Рид поднялся по лестнице и протянул руку. — Спасибо за вашу помощь, — сказал он. — Я Рид…

Пилот одарил его натянутой улыбкой. — Ничего личного, но чем меньше я о тебе знаю, тем лучше.

Рид кивнул. "Понял." Он сел, когда входная рампа снова закрылась, и пилот удалился в кабину. Через несколько минут они уже были в воздухе, едва освещенная спортивная машина внизу становилась меньше с каждой секундой.

Он был в пути, и ему предстоял долгий перелет, чтобы понять, как он собирается заманить и убить человека, похитившего его девушек.


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Перелет в Дубровник был мучительным, более семи часов беспокойства, беспокойства и мучительных мыслей. Рид бросил курить, чтобы агентство не смогло его отследить, и теперь у него не было способа связи с внешним миром. На «Сессне» был Wi-Fi и встроенная консоль, через которую можно было выйти в Интернет, но он не осмеливался пытаться связаться с кем-либо — меньше всего с Марией, которая, как считалось, все еще находилась в полевых условиях, или с другими его коллегами. предположительно союзник в ЦРУ, заместитель директора Картрайт.

Некоторое время он думал о Картрайте как о человеке в агентстве, которому он мог доверять. Но где он сейчас? Что он делал, чтобы помочь девочкам Рида? Он послал Уотсона, это было правдой, но только потому, что он боялся того, что мог бы сделать Кент Стил, если бы его предоставили самому себе.

У Картрайта была возможность показать свое истинное лицо, но теперь, когда ЦРУ стало известно, что агент Зеро находится в пути, заместитель директора ничего не сделал. Он был бюрократом, не более того. Рид был уверен, что он был посредником, играющим на обеих сторонах и сохраняющим свою безопасность.

В глазах Рида он был не лучше Райкера. У него был шанс показать моральный стержень, и он сдался.

Рид пытался задремать, украсть то немногое, что он мог поспать в самолете, но он не мог устроиться поудобнее, и каждый раз, когда он закрывал глаза, перед его глазами проплывали ужасные образы. Вместо этого он провел время в размышлениях, переосмыслении, расхаживании по проходу, плескании холодной воды на лицо в крошечной ванной и еще немного обдумывании.

Он отчаянно хотел знать, что там происходит. Если Райкер прислал вертолет, то она знала, что Рида больше нет на том месте, где они его выследили. Выполнит ли она свою часть их сделки?

Вы действительно думаете, что она собирается сделать все это? Это был вопрос Митча. Чтобы найти пару детей?

Чем больше Рид думал об этих словах, тем мучительнее они становились. Каждый день пропадали дети. Женщин, мужчин, людей всех возрастов похищали, похищали, что похуже. Как далеко зашло бы ЦРУ, чтобы спасти двух девочек, независимо от того, кому они принадлежали?

Он не знал ответа. Но он чувствовал себя очень одиноким, больше, чем когда-либо прежде.

В одном он был уверен. Раис повез девушек в Хорватию не для того, чтобы скрыться от Рида; он дразнил его, насмехался над ним, вынуждал его на незнакомую местность, чтобы убийца мог взять верх.

Риду придется сначала заманить его. Отправьте ему приглашение, от которого он не сможет отказаться. У него было несколько идей, как это сделать, но каждая из них требовала, чтобы он сообщил о присутствии агента Зеро, а это могло предупредить ЦРУ о его местонахождении.

Сейчас это почти не имеет значения, решил он. Он зашел так далеко. Он не собирался отступать или уклоняться. Пусть знают, где я. Я поведу их туда сам.

Наконец-то он не мог больше оставаться наедине со своими мыслями. Кроме того, рассудил он, они должны быть почти там. Он дважды постучал в дверь кабины, и она открылась с другой стороны.

Пилот снял наушники. — Расчетное время прибытия около тридцати минут.

Рид кивнул и указал на свободное место второго пилота. "Могу ли я…?"

"Конечно. Только никаких личных вещей. Я бы предпочел правдоподобное отрицание везде, где это возможно».

"Не проблема." Рид устроился в кресле, гадая, кто этот пилот, который пролетит с кем-то треть пути вокруг света в качестве одолжения, или, что более уместно, кто такой Митч, что ему может быть оказана такая услуга.

Какое-то время они оба молчали, пилот управлял штурвалом, а Рейд смотрел. Он просканировал консоль, циферблаты, рычаги… и, несмотря на свое положение, чуть не усмехнулся.

Я знаю, как управлять этим самолетом. Он никогда этого не делал, или, по крайней мере, никаких воспоминаний о том, что он когда-либо летал прежде, у него не возникало, но у него было ощущение управления в руках, когда он преодолевал турбулентность, приспосабливался к высоте.

Симулятор. Я научился летать на симуляторе. Он сделал мысленную пометку сохранить эту информацию для дальнейшего использования. Это может пригодиться.

— Есть идеи, что там происходит? — спросил Рид. — В Дубровнике?

Пилот покачал головой, не оборачиваясь. "Неа."

Рид нахмурился. «Управление воздушным движением должно было что-то сказать, если самолеты обыскивают». Если бы там была полиция, как он просил Райкера, пилот бы знал.

— Полагаю, сейчас самое подходящее время, — пробормотал пилот. Затем громче сказал: «Я не приземлюсь в Дубровнике».

"Что?" В горле Рида образовался комок паники. «Но именно там мне нужно быть. Вот куда мы должны идти…»

«Вот куда вы должны идти», — поправил пилот. "И вы. Мой маршрут полета в Черногорию, под видом частной курьерской доставки. Приземление в Дубровнике было бы слишком подозрительным для любого, кто мог бы обратить на это внимание. Тебе придется прыгать».

— Прыгай, — ошеломленно повторил Рид. "Как в…?"

– Парашют, – закончил пилот. "Это проблема? Мне сказали, что вы опытны.

Мне придется выпрыгнуть из самолета. Ком в горле Рида раздулся до размеров мандарина. Я никогда не делал этого раньше…

Да у тебя есть. Много раз. Чувства, образы пронеслись в его сознании. Опять же, точно так же, как осознание того, что он может пилотировать самолет, не вернулось никаких конкретных воспоминаний, связанных с этим — только знание того, что он мог бы сделать это, если бы ему было нужно.

И ему нужно было. Это было для девочек. Он напомнил себе — чего бы это ни стоило.

— Нет, — сказал Рид. "Не проблема."

— Хорошо, — сказал пилот. «Я могу доставить вас в пределах мили от аэропорта, но не прямо в их воздушное пространство. Наша траектория приведет нас к северу оттуда, через горы. Мне сказали, что вам нужно найти грузовой склад. Это в северной части аэропорта.

Рид кивнул, лишь наполовину расслышав слова пилота. Он собирался выпрыгнуть из самолета.

"А вы?" он спросил. — С открытой дверью далеко не уедешь.

«Не первое мое родео». Пилот ухмыльнулся. «Я уменьшу высоту, уменьшу скорость полета и проеду еще шестьдесят или семьдесят миль, прежде чем мне придется вызвать его. Я скажу им, что неисправный замок заставил дверь открыться, и я совершу аварийную посадку в Тивате». Он пожал плечами. «Ничего страшного».

"Конечно." Нет ничего страшного в том, чтобы рисковать жизнью и здоровьем, чтобы попасть в Хорватию незамеченным. — Эм… спасибо. Для вашей помощи."

— Не упоминай об этом, Зеро, — небрежно сказал пилот, обеими руками держась за штурвал.

Рид сузил глаза. У него было смутное подозрение, что этот пилот мог быть еще одним пережитком его прошлого, кем-то, кого он не мог вспомнить, и, возможно, как и Митч, кем-то, кто не хотел, чтобы его помнили.

«Ты нажил много врагов» , — сказал ему Картрайт по телефону вскоре после того, как он обнаружил пропажу своих девочек.

Очевидно, у него появилось несколько друзей или, по крайней мере, союзников.

— Расчетное время прибытия — двадцать пять, — сказал пилот, снова надев гарнитуру на уши. — Тебе следует приготовиться.

"Верно." Он поднялся с сиденья, чтобы приготовиться выпрыгнуть из самолета.


*


Он закрепил лямки на плечах и затянул нейлон вокруг каждого бедра, прежде чем застегнуть парашют на груди спереди. Он прикрепил свою спортивную сумку к талии, выдернув одну из ручек из ткани, продев ее через три петли для ремня и туго завязав.

Он был настолько готов, насколько мог — по крайней мере, в подготовительном смысле. Его ноги ослабли, а мысли закружились от перспективы прыгнуть.

Пилот оглянулся через плечо через открытую дверь кабины. — Две минуты, — объявил он. — После того, как ты сделаешь то, зачем пришел сюда, ты сможешь вернуться обратно?

— Я найду способ, — сказал ему Рид. «Если я не мертв и не в тюрьме».

Пилот торжественно кивнул, понимая, что Рид не шутит. «После моей остановки в Тивате я буду в Черногории в течение следующих тридцати шести часов, плюс-минус. Если ты закончишь здесь и сможешь добраться туда… — Он протянул Риду белую карточку с написанным от руки номером телефона, но без имени. "Позвонить."

"Спасибо." Рид сунул карточку в карман.

«Сейчас я должен закрепить кабину», — сказал ему пилот. «Посчитай до шестидесяти, а потом сделай это». Он закрыл дверь кабины. Рид услышал, как она захлопнулась с противоположной стороны.

Это безумие , сказал он себе.

Вы можете сделать это. Вы сделали это раньше.

Это не делает его легче.

Он начал считать вслух. "Один два три…"

Высотомер в кабине показал ему, что они находятся на крейсерской высоте около двенадцати тысяч футов.

"Одиннадцать двенадцать тринадцать…"

Большинству парашютов требуется от восьмисот до двенадцати сотен футов свободного падения, чтобы раскрыться , сказал ему разум.

«Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…»

На этой высоте скорость вашего падения будет около ста пятнадцати миль в час.

«Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять…»

Минимальная безопасная высота открытия составляет около двух тысяч футов.

«Сорок четыре, сорок пять…»

Это означает, что у вас будет чуть меньше минуты свободного падения.

Свободное падение.

Это безумие.

"Шестьдесят!" Рид одной рукой ухватился за край закругленной дверной рамы, а другой — за красный рычаг. И все же он колебался.

Сделай это сейчас.

Вы должны идти сейчас .

Он заставил себя с ворчанием повернуть рычаг вверх и толкнул его наружу. Дверь поддалась и резко дернулась, скользнув в сторону параллельно корпусу самолета.

Рид быстро схватился за дверной косяк другой рукой, удерживая равновесие, когда поток сильного ветра рвал его одежду, угрожая вырвать его в никуда.

Он выглянул за край. Внизу, далеко внизу, была тьма океана, горы и смутная масса огней. Город.

Ужас охватил его. Он не мог этого сделать, не мог выпрыгнуть из самолета, летящего с такой скоростью, с такой высоты…

Это для них , напомнил ему голос в голове. Это для девочек.

«Девочки. Сара. Майя." Он сказал это вслух, но не услышал собственного голоса. Он представил себе их лица — улыбающиеся, счастливые, домашние. Но тут вмешалась другая мысль, фотография, которую Раис прислал ему в качестве насмешки — напуганная, испуганная, огорченная.

Он отпустил дверной косяк и с силой оттолкнулся пятками, вывалившись из самолета на двенадцать тысяч футов над Хорватией.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Ветер хлестал у ушей Рейда с такой силой, что казалось, будто не было ни звука вообще, ни звука во всем мире. Не было ощущения падения, как перед тем, как прыгнуть с высоты или спуститься с первого холма американских горок; он чувствовал себя невесомым, как будто он был неподвижен, просто парил на месте.

Его тело инстинктивно отреагировало, зная, что делать. Его ноги были слегка согнуты, мышцы расслаблены; его руки были вытянуты, локти согнуты, ладони прижаты к лицу.

Не было ощущения, что он мчался к земле, а скорее земля мчалась ему навстречу. Рид взглянул вниз и увидел огни Дубровника, залитые желтым светом взлетно-посадочные полосы аэропорта, темные тени гор…

Горы. Учет гор.

Он слегка запаниковал, когда понял, что не считал и понятия не имел, как долго падал. Расслабляться. Ты узнаешь, когда. Его тело изогнулось, нацелившись на траекторию ближе к аэропорту Дубровника.

На несколько секунд он забыл себя, забыл обо всех своих проблемах, зависнув в причудливом подвешенном состоянии. Это было то, чего Рейд Лоусон никогда бы не сделал. Кент Стил проделывал это десятки раз. А здесь они оба были, один и тот же, одновременно свободны и встревожены.

Затем, еще до того, как его разум осознал эту мысль, его рука нашла шнур и порвала его. Парашют вздымался над ним, замедляя его спуск так быстро, что казалось, будто его подбросило обратно в воздух.

Он взглянул вверх; к счастью, парашют был черным. Если повезет, никто не заметит, как он спустится на темный склон холма, ближайший к аэропорту. Он согнул ноги, когда приземлился в грязь, оттолкнувшись от удара. Он тут же отстегнул парашют от груди и скинул его, а затем присел в темноте, глядя на аэропорт.

По его наилучшей оценке, сейчас будет чуть больше девяти часов по местному времени. Погода была мягкой; было бы холодно, если бы воздух не был таким неподвижным. Аэропорт Дубровника был довольно маленьким по международным меркам. Подковообразный участок взлетно-посадочной полосы располагался рядом с длинным зданием в индустриальном стиле, расположенным у подножия низменных гор. Центр города находился ближе к побережью, примерно в двенадцати милях от него.

Но это не то, к чему шел Рейд, по крайней мере пока.

Вместо того чтобы направиться в сторону аэропорта, он перекинул сумку через плечо и быстро зашагал вниз по склону холма в другом направлении, к прямоугольному серому зданию на противоположной стороне взлетно-посадочной полосы. Желто-красный самолет, украшенный логотипом международного грузового перевозчика, стоял на обочине взлетно-посадочной полосы, пока экипаж работал над его разгрузкой под ярко-желтыми фонарями.

Подойдя ближе, он оглядел взлетно-посадочную полосу и в смятении нахмурился. Две полицейские машины стояли на взлетной полосе с выключенными фарами, а четверо офицеров наблюдали за тем, как экипаж разгружает грузовой самолет. Он ожидал большего присутствия от своего соглашения с Райкером. Он ожидал баррикады, полицию, возможно собак, даже Интерпол. Ничего этого не было.

У него было только два возможных ответа: либо Райкер не выделил Дубровнику обещанного времени и ресурсов и просто сообщил хорватским властям, либо полиция ничего не нашла. Если его расчеты были верны, и девушки были немедленно переправлены с лодки на самолет в Новой Шотландии, то они прибыли бы несколько часов назад — возможно, еще до того, как он поднялся в воздух, даже до того, как он заговорил с Райкером.

А если так, то у Раиса было семичасовое преимущество. Сейчас они могут быть где угодно. Он должен был сам выяснить, что происходит, и он не мог подойти к полицейским на взлетной полосе и спросить их, не нашли ли они девушек в грузовых самолетах. Вместо этого он прильнул к теням блочного здания и тихо проскользнул внутрь.

Грузовой терминал представлял собой широкое складское здание с высокими потолками и бетонными полами. Место было более чем наполовину пусто; город не был огромным грузовым узлом, и там слонялось всего несколько рабочих.

Он подошел к первому мужчине, которого увидел, и спросил: «Английский?»

Хорват нахмурился и почесал подбородок. — Да, — сказал он неуверенно.

"Менеджер?" На еще более хмурый взгляд мужчины он сказал: «Надзиратель? Босс.

«Ах, босс. Да." Мужчина указал на дальний угол депо. "Там."

"Спасибо." Рид поспешил мимо него в тыловой офис.

Несмотря на то, что долгий перелет был утомительным и раздражающим, в нем была и странная польза: вся та нервная энергия, которая так долго копилась в нем, должна была куда-то уйти, должна была быть напряжена. Он был готов получить ответы. После стольких часов ничегонеделания Рид был готов на все.

Он толкнул стальную, выкрашенную в белый цвет дверь и вошел в небольшой кабинет. Человек, сидевший за столом, внезапно оторвался от экрана своего компьютера. Он был коренаст, с лохматой бородой, усеянной сединой, закрывавшей его выпуклый подбородок. На нем была мятая синяя униформа, и ему удалось выглядеть одновременно удивленным и раздраженным вмешательством Рида.

Он спросил что-то по-хорватски, чего Рид не понял.

"Английский?" Он опустил свою черную сумку на пол и быстро осмотрел офис. За столом был картотечный шкаф и единственное маленькое окно с закрытыми жалюзи. В противном случае комната была удивительно редкой.

"Кто ты?" — спросил мужчина. "Что ты хочешь?"

Рид закрыл дверь. «Полиция там. Были ли еще? Они были здесь, задавали вопросы?

Глаза мужчины сузились. «Они ничего не нашли. Кто ты…?"

Они ничего не нашли. — Это потому, что нечего было найти, или потому, что его уже не было? — спросил Рид. На молчание начальника он сказал: — Сегодня сюда прилетел самолет из Новой Шотландии. Это было до того, как приехала полиция?

— Я уже ответил на их вопросы, — возмущенно сказал мужчина. — Так что, если ты не скажешь мне, кто ты, я попрошу тебя уйти.

Рид покачал головой. — Мне нужно увидеть ваши полетные манифесты.

«Это конфиденциальные документы, — возразил он. "Ты американец?"

"Да." У Рида не было времени спорить. Ему нужны были ответы. Он схватил гостевой стул напротив стола мужчины, четырехногий и металлический, и засунул его под дверную ручку, чтобы никто не мог толкнуть его с другой стороны.

Это привлекло внимание начальства. Он резко встал, сбросив бумаги со своего стола. "Как ты думаешь, что ты делаешь?"

«Я что-то ищу». Рид вытащил «Глок» из кобуры.

Глаза мужчины расширились от испуга. — Здесь нет денег, — быстро сказал он. «Ничего ценного…»

"Я не согласен. Груз, который был на том самолете, очень ценный. Теперь мне нужно знать, прибыл ли этот самолет сюда, когда он прибыл и куда делся этот груз».

Надзиратель не ответил, но уголок его рта дернулся. Его руки заметно дрожали. — Я не… я не понимаю, о чем ты говоришь…

Он знает.

Рид вздохнул. «Мне нельзя терять время. Положите руки на стол». Он расстегнул сумку и порылся в ней, уверенный, что Ватсон включил в нее то, что ему было нужно.

— Ч-что? — пробормотал мужчина.

"Помещать. Ваши руки. Плоский." Рид дважды постучал по металлической поверхности. "Прямо там. Или я тебя застрелю».

Дрожа, мужчина положил толстые руки на стол. При этом Рид нашел то, что искал — черный тактический нож с замком. Он открыл ее. Лезвие было коротким и широким, в форме лопаты, но ужасно острым. Это вполне удовлетворило бы его потребности.

— Еще раз, — сказал он тихо. «Этот самолет приземлился здесь? Когда он приземлился здесь? Куда делся груз?»

Супервайзер сглотнул. Его руки так сильно тряслись, что его обручальное кольцо лязгнуло о металлический стол. Человек был в ужасе, но он не протестовал против каких-либо знаний. Он боится сказать. Он подумал о Билле в Порт-Джерси. Они убьют меня , сказал он. Они боялись того, что с ними сделают торговцы людьми.

Теперь они будут бояться меня.

Одним быстрым движением Рид ударил лезвием вниз, легко рассекая мясистую ладонь надзирателя, пока острие не заскрежетало о металл с другой стороны.

Мужчина запрокинул голову и закричал, пытаясь вырвать руку, но Рид крепко держал ее. Через несколько секунд он выдернул окровавленный нож, и надзиратель рухнул на пол, скуля и баюкая проткнутую руку.

— Сейчас, — сказал Рид. — Куда они увезли девушек?

— Я не… я не знаю…

Кто-то сильно стучал в дверь кабинета с другой стороны, тщетно пытаясь открыть ее. Зажатый стул держал ее закрытой. «Марко!» — закричал голос, за которым последовала лихорадочная реплика на хорватском языке.

— Марко? — спросил Рид. "Это Ваше имя?"

— Д-да… — пробормотал надзиратель.

— У тебя есть дети, Марко? Риду пришлось говорить, перекрывая крики, доносившиеся с другой стороны двери.

Марко снова захныкал и кивнул.

"Я тоже." Рид встал на колени и вытер кровь с лезвия рубашкой Марко. "Двух девушек. Они были в том самолете. Вы хотите, чтобы ваши дети росли без отца?»

— Нет, — всхлипнул он. "Нет нет."

— Тогда скажи мне кое-что, Марко. Или ты бесполезен для меня.

Марко судорожно вздохнул. — Э-они приземлились здесь. Час назад, до того, как приехала полиция. Они… их ждет фургон. В нем ходят девушки. Никто ничего не видит. Никто не разговаривает».

— Куда едет фургон? У Рида было мало времени. Люди снаружи, несомненно, предупредят полицию на взлетно-посадочной полосе.

"Я не знаю…"

Рид прижал «глок» к виску мужчины с такой силой, что на его коже осталось красное кольцо.

"Я не знаю!" он крикнул.

Что-то тяжелое ударилось о дверь. Хриплый голос закричал по-хорватски. Кто-то пытался сломать его, и он не будет держаться вечно.

Рид хмыкнул. — У вас должен быть способ связаться с ними.

«Нет, они всегда приходят ко мне…»

— Что-то, Марко! Дай мне что-нибудь, или я убью тебя…

Мужчины по ту сторону двери снова захлопнули ее. Стул слегка трясся. Мне нужно больше времени. Рид направил пистолет прямо в потолок и дважды выстрелил. Марко вскрикнул от шока от оглушительного доклада. Мужчины снаружи отчаянно кричали, их голоса становились все более отдаленными по мере того, как они рассеивались. По крайней мере сейчас , подумал Рид.

— Мое терпение истощилось, Марко. До свидания…"

"Ждать!" — взвизгнул надзиратель. «Подождите, пожалуйста, подождите. Манифесты…

"Что насчет них?" – прорычал Рид.

«Грузовой манифест для их, их рейсов. В документах утверждается, что они привозят текстиль». Глаза Марко были крепко зажмурены, ожидая, когда пуля войдет ему в череп.

«Текстиль? В смысле ткань? Материалы?

"Да. Да. Под названием компании. Тканина».

— Тканина, — повторил Рид. — Это хорват?

— Да, — выдохнул Марко. — Это просто означает «ткань». Это… это, наверное, подделка. Я никогда не проверял. Я не задавал вопросов».

Тканина. Это начало. — Что-нибудь еще, Марко?

"Нет нет. Клянусь, я ничего больше этого не знаю.

Рид поверил ему. Передняя часть рубашки мужчины была скользкой от крови с его руки; передняя часть его штанов была пропитана мочой.

С другой стороны двери снова раздались крики. Рид встал, спрятал свой «Глок» в кобуру и схватил сумку.

« Полиция! — рявкнул кто-то. Затем команда на хорватском языке.

— Еще кое-что, — быстро сказал Рид, открывая жалюзи на маленьком окне. «Имена и возраст ваших детей. Скажи их.

Марко всхлипнул. «Мирослав. Тринадцать." Он захныкал. «Лана. Пятнадцать."

"Девушка." Рид усмехнулся. «У вас есть маленькая девочка. Вы омерзительны." Он распахнул окно и рискнул выглянуть в темноту. Офис был обращен к задней части здания; там не было ничего, кроме пологого склона невысоких гор.

Он первым выкинул сумку. Прежде чем вылезти за ним, он сказал: — Ты расскажешь все это полиции, Марко. Ты собираешься признать, что ты сделал. Они будут здесь, готовые разбить следующий самолет и славян. И ты отправишься в тюрьму за то, что ты сделал. Потому что я не буду далеко. Я буду смотреть. Если попытаешься сбежать или предупредишь кого-нибудь, я тебя найду. Я убью тебя, Марко. Понимать?"

"Да. Да. Я понимаю. Да." Мужчина всхлипнул и вытер мокрый нос здоровой рукой.

Рид ухватился за подоконник обеими руками. Протиснуться через этот крошечный портал будет непросто.

Но прежде чем он успел это сделать, что-то тяжелое ударило в дверь. Стул упал в сторону, и косяк распахнулся, с другой стороны трое разгневанных хорватских полицейских.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Рука Рида уже была внутри его куртки, когда дверь распахнулась внутрь. Он выдернул «глок» и дважды выстрелил в дверь.

Он не собирался стрелять в кого-то, кто этого не заслуживал. Рид прицелился немного влево как раз перед тем, как нажать на спусковой крючок, и обе пули вонзились в стену. Тем не менее, это имело желаемый эффект; копы и грузовые рабочие, столпившиеся у небольшого офиса, укрылись, исчезнув из кадра.

Отвлечение дало ему несколько драгоценных секунд, в которых он нуждался. Он выкинул из головы сомнения предыдущего момента, когда присел и прыгнул, оттолкнувшись пальцами ног и выставив руки прямо перед собой в лебедином прыжке. Его тело влетело в узкое окно, но он почувствовал, как его пальцы ног зацепились за подоконник, когда он болезненно приземлился на тротуар снаружи, сворачиваясь в небрежный перекат. Его плечо пульсировало; позже у него там будет значительный синяк.

Он схватил свою сумку, вскочил на ноги и бросился бежать, бежав параллельно грузовому терминалу и невысоким горам позади него. Он сразу же пожалел о выстрелах; хотя это дало ему необходимое время для побега, он только что разрешил полиции применить против него смертоносную силу. И он видел только трех офицеров, когда знал, что их было как минимум четыре…

Как только эта мысль пришла ему в голову, кто-то появился прямо перед ним, еще один полицейский, обогнувший угол здания с табельным пистолетом наизготовку и направленным вниз. Рид не остановился и даже не замедлился; он опустил плечо и на полной скорости врезался в копа, как в обороне.

« Омф! Офицер нанес агенту Зеро сто семьдесят шесть фунтов в живот. На мгновение все тело человека оторвалось от земли, стало невесомым, а затем он тяжело рухнул на асфальт спиной.

Рид перепрыгнул через него, не сбавляя скорости, и побежал вперед. Он держался в тени, прижимаясь к подножию гор. За его спиной завыли сирены, когда полиция села в свои машины. Ему нужно было выиграть время, хотя бы достаточное, чтобы найти место, где можно спрятаться. Он взобрался по пологому склону горы метров на десять, сорвал с себя куртку и бросил ее в грязь. Затем он развернулся и продолжил движение параллельно взлетно-посадочной полосе. Если повезет, полиция найдет куртку и решит, что он сбежал в горы.

Рид бежал, пока асфальт не кончился ровными темными полями, время от времени оглядываясь через плечо, чтобы увидеть фары и мигалки вдалеке. Но они были недалеко; они придут сюда достаточно скоро. После почти полумили бега он остановился, отдышавшись, и низко присел в тени травянистого поля. Он расстегнул сумку и вытащил сменную одежду. Он сменил белую футболку на оливково-зеленую, застегнул наплечную кобуру, а затем надел коричневый блейзер взамен брошенной куртки. Поглубже в сумке он нашел синюю бейсболку — «спасибо, Уотсон» , — подумал он, — и надел ее.

Все еще в траве и тени, он сделал широкий круг вокруг аэропорта, приближаясь к нему с востока. Даже под покровом темноты он не очень хотел идти пешком, пока полиция обыскивала его. Он не был уверен, что они успели рассмотреть его как следует, но не хотел рисковать. Кроме того, до самого Дубровника нужно было идти пешком двенадцать миль.

Дойдя до дороги, он пошел прямо за обочину к передней части аэропорта. Ему просто нужно было добраться до автовокзала, а оттуда он мог сесть на шаттл в город. Он надеялся, что полиция решит, что преступник с пистолетом не настолько глуп, чтобы просто сесть в автобус.

Он был менее чем в двадцати ярдах от автовокзала, когда двое полицейских вышли из аэропорта прямо рядом с ожидавшим его шаттлом. Рид выругался и быстро прислонился к металлическому указателю, пытаясь выглядеть непринужденно.

Он проверил свою периферию. В автобус сел один из полицейских в форме. Другой размышлял возле его дверей, болтая с туристами. Вероятно, спрашивая их, не видели ли они кого-нибудь, подходящего под описание Рейда.

Если он останется и дождется своего шанса сесть на шаттл, они могут его найти. Аэропорт был небольшим, и, несмотря на популярность Дубровника как туристического места, в холодные месяцы посетителей было не так много. Но какой у меня есть выбор? Я не могу арендовать машину. Я не могу пройти его, не рискуя быть замеченным…

"Привет!" Прямо перед ним остановился серый седан. Пассажирское окно было опущено, и водитель наклонился, чтобы обратиться к Риду. "Здравствуй, друг! Да ты. Ты американец?"

Рид понял, что прислонился к вывеске стоянки такси. На двери серой машины выцветшими буквами были выведены два слова на английском и (предположительно) хорватском: Taxi Service.

— Тебе нужна поездка? Английский у водителя был не очень хорош, но, по крайней мере, он говорил на нем.

"Да. Я делаю." Рид бросил свою сумку и скользнул за ней на заднее сиденье. «Поехали в Дубровник. Центр города."

"Ты получил это." Такси отъехало от тротуара. Рид отвернулся, когда они пронеслись мимо автобуса и полицейских. Менее чем через минуту они выехали из аэропорта и направились в город. — Ты один, мой друг? Где ваша семья?"

— Я встречаюсь с ними, — кратко сказал Рид. Водитель был примерно его возраста, может быть, на год или два моложе, с тяжелой пятичасовой тенью и усталыми глазами. Но он мило улыбнулся — у него на заднем сиденье сидел американский турист, что, как понял Рейд, вероятно, означало, что он ожидает хороших чаевых. «У меня есть только доллары США. Это проблема?"

«Нет, нет проблем. С туристами часто бывает. Забудьте поменять деньги. Недостаток… э-э… — он щелкнул пальцами, словно собираясь произнести в воображении это слово.

«Предвидение?» – предложил Рид.

— Разум, — сказал водитель.

Рид слегка усмехнулся. В кармане спинки сиденья он заметил толстую стопку туристических брошюр, рекламирующих, чем можно заняться и где остановиться в городе.

Один из них особенно привлек его внимание.

— Где ты остановился, друг?

— Я остаюсь здесь. Рид передал яркую брошюру водителю. Это выглядело как красивое место; на обложке рекламировались кристально чистые бассейны и современные виллы с видом на Адриатическое побережье.

— О, — сказал водитель, пораженный. «Вилла Майя, да? У меня было ощущение, что вы богатый человек. Он подмигнул в зеркало заднего вида.

Рид понял намек. В кармане у него все еще была пачка наличных на случай чрезвычайной ситуации, которую он взял из шкафа перед отъездом из Вирджинии. Он снял стодолларовую купюру и передал водителю. — Это для тебя, — сказал он. — И держи сдачу. Но сначала мы должны сделать остановку.

«Где остановиться?»

«Я ищу место, которое, как мне кажется, работает где-то в городе. Это фирма имени Тканиной».

Водитель усмехнулся. — Ты знаешь, что это означает «ткань», да? Вы ищете место под названием «Фабрик»?

"Да."

Водитель снова слегка рассмеялся, но ввел его в GPS на мобильном телефоне, закрепленном на приборной панели. Такси слегка вильнуло на дороге, напомнив Риду, что нужно пристегнуть ремень безопасности.

— Ага, — тихо сказал водитель через мгновение. «Как насчет этого? В Дубровнике есть Тканина. В другой конец города от тебя, но недалеко отсюда. Ты все еще хочешь пойти?

— Да, — сказал ему Рид.

"Ты начальник."

Всего четыре минуты ушло на то, чтобы добраться до пункта назначения, расположенного в небольшом коммерческом районе за пределами самого Дубровника. Адрес, по которому их привели, оказался в точности таким, как и ожидал Рейд; бежевый кирпич, невзрачный, без знаков или указаний на то, что может быть внутри.

«Выключите фары. Припаркуйся там, на соседней стоянке, — распорядился Рид. Такси проехало мимо темного молчаливого здания и остановилось на стоянке соседнего объекта. Вывеска указывала на то, что здесь производят запчасти для велосипедов, но в это время ночи там было пусто. — Открой свой багажник, пожалуйста.

Рид вышел из машины и убрал свою черную сумку. Затем он подошел и встал на колени у окна со стороны водителя. — Я оставлю тебе свою сумку, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты подождал меня. Я не знаю, сколько времени это займет; это может быть всего несколько минут. Может быть, час. Но если подождешь, для тебя будет еще сотня.

У водителя загорелись глаза. «Конечно, мой друг. Я жду здесь.

"Спасибо." Рид выпрямился, но тут ему пришла в голову другая мысль. — И, э-э, вы можете услышать шум.

«Шумы?» Водитель поднял бровь.

"Громкие звуки. Но, пожалуйста. Оставайся и жди меня».

Таксист усмехнулся, откинув спинку сиденья и сплетя пальцы за головой, как будто сидел в кресле. «Друг мой, мне холодно. Видеть? я остаюсь. Я жду."

"Спасибо." Рид вышел из машины и побежал через темную парковку к кубическому зданию Тканиной. Единственный фонарь снаружи был установлен спереди, в нескольких ярдах от стальной двустворчатой двери, отбрасывая бледный свет на несколько парковочных мест. Рид обошёл вокруг него ореол и осмотрел фасад здания; камер, похоже, не было, а окна были слишком высоко в стенах, чтобы он мог заглянуть внутрь.

Он попробовал передние двери. Они, естественно, были заперты, но после беглого осмотра он решил, что может разобрать замок снаружи. Он щелкнул запирающимся ножом в форме лопаты, все еще испачканным кровью Марко, и принялся за работу.

Ему потребовалось меньше минуты, чтобы снять ручку левой двери и вытащить запирающий болт, но казалось, что это намного дольше. Его разум метался. Он не ожидал найти здесь своих девочек; и торговцы людьми, и Раис были бы невероятно глупы, если бы доверяли такой информации с таким мягким прикосновением, как Марко на грузовом терминале. Тем не менее, он надеялся найти что-то — или, точнее, кого-то — внутри.

Он проскользнул в здание так тихо, как только мог, и тут же вытащил свой Глок 22. Его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте цеха… и когда они это сделали, на его лице отразилось жалкое разочарование.

Длинные тени падали на ряды и ряды рабочих станций. Многие из них были оснащены промышленными швейными машинами. Вдоль дальней стены стояли широкие приспособления с валиками, обмотанными широкими полосами разноцветной ткани.

На самом деле это текстильная фабрика . Он ожидал почти пустого здания или, возможно, даже тонко завуалированного фасада, но это оказалось добросовестным делом. Это могло принадлежать торговцам людьми для отмывания денег, рассуждал он, или, возможно, какой-то сквозной организации, такой как мужчины в портах, которой платили за фальсификацию поступающих грузов, чтобы доставить девушек в страну. .

Несмотря ни на что, он зашел так далеко и определенно собирался осмотреться. Он пересек цех осторожно и тихо, его путь освещал только тусклый лунный свет из окон, утопленных высоко в стенах над головой. В дальнем конце этажа он нашел входы в пару кабинетов, незапертых и пустых.

За ними были две лестницы. Один был сделан из стали и вел на другой частичный уровень завода. Второй был бетонным и вел вниз, в темноту подвала.

Рид целую минуту стоял у подножия стальной лестницы, внимательно прислушиваясь. Он ничего не слышал, кроме шума крови в ушах; ни шагов, ни голосов, ничего.

Он спустился по лестнице, пожалев, что взял с собой фонарик.

Внизу он на несколько секунд зажмурил глаза, чтобы они быстрее привыкли к темноте. Когда он снова открыл их, то смог различить слабые силуэты других машин, их было много — он стоял на краю подземного этажа завода, этажа такого же обширного и широкого, как и верхний. Но было невероятно темно, слишком темно, чтобы ориентироваться. В одной руке он держал «глок», а другой шарил вдоль стены в надежде найти выключатель.

Что-то привлекло его внимание, и он посмотрел вверх. В углу потолка виднелась маленькая одинокая красная точка света.

Рид прищурился. Свет был прикреплен к прямоугольному черному ящику. Он понял, что камера направлена вниз.

К входу.

Прямо на него.

Волосы на его затылке встали дыбом, когда он услышал шаркающие шаги в темноте.

А потом началась стрельба.


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Рид увидел вспышку дула за четверть удара сердца, прежде чем услышал поток автоматных выстрелов, разорвавший тишину широкого подвала. Он бросился на бетонный пол, тяжело приземлился на бок и вскарабкался в сидячее положение.

Всплеск был коротким и прерывался тишиной. Рид ощупал окружающую обстановку и прижался спиной к машине для укрытия, крепко сжимая «глок». Его дыхание было неглубоким и тихим, когда он внимательно слушал.

Затем раздался голос, резкий, мужской и гортанный. «Ты, иди туда! Ты, вон там! Мужчина не говорил по-английски, но Рид все равно его понял. Словацкий , подумал он. Я знаю словацкий, а эти люди должны быть со славянами.

Шаги последовали, разбиваясь в разные стороны. Рид закрыл глаза — в стигийской тьме от них все равно было мало пользы — и прислушался к шагам, их отдалению, их шагу.

— Он сказал нам, что вы можете прийти. Мужчина снова заговорил, но на этот раз по-английски и громко, и то, и другое для Рида. «Твой американский друг».

Раис. Он знал, что я могу найти это место.

— Он сказал, что если ты это сделаешь, то придешь один. Мужчина уверенно шел, двигаясь по полу, приближаясь к Риду. «Это правда, да? Ты один."

Налево, двадцать ярдов и приближается. Он слегка вытянул шею. Вправо, подальше. Они тоже не видят. Они не знают, где я.

«Он сказал, что если вы нас найдете, мы не должны вас убивать», — продолжил мужчина. — Только чтобы отпугнуть тебя. Но теперь, когда ты здесь, думаю, мы тебя все равно убьем. Мы не можем рисковать тем, что вы расскажете кому-нибудь о том, что вы могли найти.

Что я мог найти? Что-то здесь было, что-то торговцы людьми боялись выдать наружу. Перво-наперво. Рид напрягся, когда славянин слева от него приблизился, медленно приближаясь.

Внезапно раздался глухой звук, тяжелый щелчок, и Рида ослепил свет. Несколько рядов мощных флуоресцентных ламп вспыхнули над головой одновременно, превратив абсолютную тьму в настоящий дневной свет. Рид прикрыл глаза от внезапной резкости и скривился, когда его зрение заволокло белым.

Славянин приближался. В любую секунду он мог оказаться рядом с ним. Рид вслепую поднял «глок» в направлении шагов. Ждать. Подождите… Он приоткрыл глаза, едва на миллиметр, как раз вовремя, чтобы увидеть силуэт, шагающий вокруг машины, за которой он прятался.

Рид мгновенно произвел два выстрела. Раздался визг. Силуэт исчез из поля зрения, когда упал. Пистолет с лязгом упал на пол.

Он обогнул машину с другой стороны и осмелился открыть глаза. Его зрение приспосабливалось; он быстро проверил свою шестерку, но там никого не было. Он затаил дыхание, прислушиваясь. Шагов не было. Остальные мужчины удерживали свои позиции.

Человек по другую сторону машины застонал от боли. Рид не был уверен, куда он его ударил, но звучало так, будто этого было достаточно, чтобы вывести его из боя, по крайней мере, на данный момент.

Он проверил свое окружение. Он стоял в прямом машинном коридоре шириной около шести футов, по обеим сторонам которого стояли одинаковые устройства, расположенные бок о бок по всему ряду. Она была выше его и примерно такой же узкой, с прикрепленным спереди большим круглым цилиндром, напоминающим патронник револьвера. Но вместо пуль в каждой глубокой ямке была толстая катушка с цветными нитками.

Прядильные машины. Они делают ткань здесь, в подвале. Внезапно Рид понял, что это значит; они вообще не ввозили ткань, а подделывали документы на входящие грузы для торговцев людьми.

— Якуб? — крикнул славянин, дразнивший его. «Якуб, — спросил он по-словацки, — ты жив?»

Раненый застонал и сказал: « Ано. " Да.

Шаги возобновились, на этот раз медленнее, и всего одна пара, хотя Рид знал, что с ним в подвале было как минимум еще двое мужчин. Он встал на колени и быстро развязал ботинки, стянул их и пополз по коридору машин в одних носках.

— Якуб, — снова позвал первый мужчина. — У тебя есть пистолет?

— Да, — прошипел раненый.

«Ты оставайся там. Следите за дверью. Он не уходит».

Они предполагали, что Рид не говорит по-словацки, что они смогут сформулировать план на своем иностранном языке. Он дошел до конца ряда и остановился.

— Я иду, — сказал мужчина. — Если ты увидишь его…

Рид вздохнул, а затем выскочил из-за угла с уровнем Глока. Якуб лежал на полу в дальнем конце ряда, кровь ярко выделялась на темном бетоне, пока он двигался к своему пистолету, не обращая внимания на появление Рида позади него.

В поле зрения появился другой славянин, и Рейд дважды выстрелил.

Его первый выстрел промахнулся, но второй попал мужчине в плечо и развернул его тело на девяносто градусов. Поворачиваясь, Слав поднял одной рукой черный пистолет-пулемет и нажал на спусковой крючок.

Град пуль бешено летал. Рид прыгнул вперед, укрывшись за следующим рядом машин, но недостаточно быстро. Острая боль пронзила его правый бицепс; пуля вонзилась в его блейзер и задела руку.

Он быстро осмотрел ее и увидел, что она сильно кровоточила, но это была довольно поверхностная рана.

Быстрые шаги раздались эхом, когда раненый в плечо славянин поспешил прочь. «Михал, — закричал мужчина на словацком, — он снял обувь. Будь осторожен!"

Рид мог слышать шаги удаляющегося славянина, направлявшегося к самому дальнему ряду машин, но ничего не слышал от третьего, этого Михала. Либо он был сообразителен, либо встревожен, а возможно, и то, и другое.

Он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что сзади никого нет, и заметил на полу несколько капель ярко-красной крови. Рана на его руке оставила след; было бы легко проследить за ним, узнать, где он находится, но он понятия не имел, где может быть третий человек.

Он решил рискнуть. Рейд поднял «глок» и дважды выстрелил в стену.

Послышался стук ботинок, шквал движения из соседнего ряда, сразу же последовала короткая автоматная очередь. Он был прав; третий мужчина, Михал, нервничал, и у него чесался палец на спусковом крючке.

Рид разбежался и скользнул вперед на пятке и колене, как отбивающий, скользящий в домашнюю тарелку, через открытый проход машин. Славянин стоял лицом к нему, и в его сторону был направлен пистолет-пулемет, но направленный вверх, в центр масс, в то время как Рейд опустился ниже. Прежде чем мужчина успел перенаправить выстрел, еще до того, как удивление отразилось на его лице, Рейд прицелился и выстрелил еще раз, всего один раз.

Голова Михала дернулась, когда пуля попала ему в лоб. Он упал на спину, раскинув конечности.

— Михал? — закричал болтливый Славянин.

Рид поспешил осмотреть тело. «Михал мертв», — крикнул он на словацком языке.

Последовала долгая минута молчания.

— Ты сукин сын! — вдруг закричал мужчина на своем родном языке. "Я убью тебя!" Его шаги превратились в сердитый топот, казалось, в нескольких рядах от позиции Рида. Раздались выстрелы; затем еще топает, и еще один взрыв.

Славянин шел проход за проходом, стреляя пулями по рядам машин. Еще одна очередь разорвала воздух. Он был всего в трех или четырех рядах от нее.

Рид быстро опустился на колени и вытащил свой Ruger LC9.

Больше топает. Еще одна вспышка, ближе.

Он как мог втиснулся в узкое пространство между двумя машинами.

Топает. Выстрелы. Крик: «Где ты?!»

Рид держал LC9 слева от себя. Глок справа от него. Его рука горела, другое плечо пульсировало, но он держался так крепко, как только мог.

Пистолет появился из-за угла первым, черный с укороченным стволом. За ним последовала рука, которая указала ему на переулок вращающихся машин, когда мимо него пронесся град пуль. Случайный выстрел попал в цилиндр слева от Рида, и он забыл дышать.

Затем показался мужчина, прокравшись через проход, оглядывая его вдоль…

Рид выстрелил из LC9. Пуля попала славянину в грудную клетку, и от удара он согнулся пополам. Когда он поднял глаза с яростью и болью в глазах, Рид выстрелил мужчине в шею вторым выстрелом. Из раны хлынул тонкий фонтан крови. На мгновение славянин снова слабо попытался поднять ружье, его рука дрожала, но оно безвольно упало на его бок, прежде чем он успел навести его. Мужчина рухнул на пол.

Рид вылез из-за двух машин и на мгновение замер, просто прислушиваясь. Он больше не слышал шагов; только легкие стоны первого человека, которого он застрелил. Два вниз. Один идти.

— Якуб, — позвал он на словацком языке. «Твои друзья мертвы. Опусти пистолет и убери его». Рейд спрятал «Ругер» обратно в кобуру на щиколотке, но держал «Глок», освобождая проходы, приближаясь к позиции последнего славянина.

— Откуда мне знать, что ты меня не убьешь? Якуб перезвонил. Его голос был слабым. Вероятно, он потерял много крови.

— Я не знаю, где я тебя ударил, — отозвался Рид. «Возможно, вы уже мертвы. Насколько быстро или медленно это произойдет, зависит от вас». Он сделал паузу; Якуб будет в следующем проходе, ближе всего ко входу. Славянин как будто задумался. Но через мгновение он услышал лязг упавшего пистолета, а затем звук его ускользающего движения.

В поле зрения появился Рид, направив пистолет вниз. Он удивленно моргнул; Якуб был молод, с длинными волосами, собранными в хвост. Ему не может быть больше двадцати. Риду пришлось напомнить себе, что молодой он или нет, этот человек связался с торговцами людьми. Он делал ужасные вещи с невинными людьми, включая собственных детей Рейда.

Лицо Якуба было белым как полотно. Парню удалось принять сидячее положение, спиной к машине и раскинув ноги перед собой, сидя в растущей луже собственной крови. Одна красная рука была прижата к его животу; Рид выстрелил ему чуть выше пупка.

— У тебя есть телефон, Якуб? — спросил Рид. — Способ связаться с остальными?

"ВОЗ?" — спросил Якуб дрожащим голосом. "Какие?"

Рид встал на колени. — Те, что с зеленоглазым американцем. Те, у кого есть мои дочери.

Глаза Якуба расширились от шока. Он издал легкий стон.

— Да, — сказал Рид. «Две из этих девочек — мои дети. Все, кому вы когда-либо причинили вред или помогли причинить вред, были чьими-то детьми. Это ваше искупление. Позвони».

С некоторым трудом и несколькими стонами боли Якубу удалось вытащить из кармана сотовый телефон. Он размазал кровь по экрану, нажимая кнопку.

Рид взял у него трубку, не сводя глаз с молодого славянина. После двух гудков ответил резкий голос.

« Чо? — отрезал голос. Что?

«Я хочу, чтобы вы послушали это», — спокойно сказал Рид по-словацки. Он нажал на курок «Глока». Тело Якуба дернулось и замерло. «Это был звук смерти Якуба. Двое других тоже мертвы. Позови американца к телефону.

На линии было тихо, легкое статическое шипение в ухе Рейда.

Затем в трубке раздался голос, устрашающе спокойный тон, от которого у него побежали мурашки по коже, а желудок скрутило от ярости.

«Кент. Стил». Раис выговаривал каждый слог так, словно отведал чего-то вкусненького. — Я знал, что ты придешь. Я знал, что ты будешь упорствовать…

— Заткнись, — рявкнул Рид. Он не мог терпеть звук голоса убийцы. — Я знаю, чего ты хочешь, и это не имеет к ним никакого отношения. Итак, давайте закончим. Ты и я. Сегодня вечером.

"Что у тебя на уме?" – обрадовался Раис.

«Я пришел один. Вы делаете то же самое — оставьте своих новых «друзей» позади. Но ты привел девушек. Я хочу видеть их, знать, что они в безопасности. Тогда мы закончим это».

— Я приведу одну девушку, — просто сказал убийца.

Все тело Рида сотрясало в новой волне ярости, его пальцы сжимали телефон так сильно, что казалось, он вот-вот сломается. «Это не переговоры, психопат, это мои дети ».

— И несмотря на то, что у меня, так сказать, все карты на руках, — спокойно вставил Раис, — я разрешаю вам ставить некоторые условия. Но у меня есть свои условия. Таким образом, это очень много переговоров. Я приведу одну девушку. Вы увидите ее. Вы будете знать, что она в безопасности. Она будет знать местонахождение другой девушки. Если вы все еще живы после этого, она может сказать вам. Если нет, я их отпущу. Единственная польза от них для меня - добраться до тебя. Даю слово.

Рид покачал головой. Ему это не понравилось. Он ни на секунду не поверил Раису на слово. Но, как метко заметил убийца, власть здесь принадлежит ему. У него были девушки. У Рида не было ничего, кроме его гнева и решимости — и его жизни, чего Раис хотел больше всего.

— Ладно, — прошипел Рид, стиснув зубы. «Вилла Майя. Вот где мы встретимся. Один час. Я буду ждать." Он повесил трубку и быстро проверил, есть ли в телефоне какая-либо другая полезная информация — история GPS, контакты, что-нибудь еще. Но это была горелка, от нее ничего толку не было. Он хмыкнул и бросил его на пол рядом с телом Якуба.

Затем он ушел тем же путем, которым пришел, вверх по бетонной лестнице в цех учреждения. Он должен был подготовиться. Он собирался убить Раиса — и на этот раз он собирался убедиться, что этот человек не вернется.


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Как бы Риду ни хотелось обыскать остальную часть здания Тканиной, он поспешил в ночь. Он рассудил, что там должно быть какое-то доказательство, которое торговцы людьми не хотели найти, иначе они не защищали бы его так яростно. Но сейчас его девушки были важнее. Это была работа для полиции.

Он добежал до стоянки и был встревожен, хотя и не совсем потрясен, что серое такси исчезло. Его сумка, все его снаряжение, которое Ватсон собрал для него, были в багажнике. Он разочарованно застонал и пнул камень, отбросив его через парковку.

Из-за угла внезапно вспыхнули фары, когда взревел двигатель. Серый седан с визгом остановился рядом с ним.

Водитель посмотрел на него. Мужчина явно был потрясен. — Ты был прав, мой друг, — сказал он. "Громкие звуки." Рид понял, что слышал выстрелы, и, вероятно, прятал машину, пока не увидел, как Рид вышел из машины.

Он скользнул в спину, когда мужчина быстро отстранился. «Спасибо, что остались». Как и обещал, он протянул над сиденьем стодолларовую купюру.

— Ты в беде? — спросил водитель.

"Нет. Во всяком случае, еще нет. Но кто-то другой». Он вытащил магазин из «Глока» и проверил обойму; на данный момент он произвел одиннадцать выстрелов. Два от Ругера. Между ними осталось четырнадцать раундов. Более чем достаточно, чтобы убить одного человека. «Мне нужно идти на виллу Майя сейчас. Так быстро, как только сможешь».

"Ты получил это." Водитель покинул парковку и торговую зону и быстро направился в сторону Дубровника.

Рид пристегнул ремень безопасности и рассмотрел варианты. ЦРУ, несомненно, положило глаз на аэропорт Дубровника; он был уверен, что они слышали сообщение об американце, стрелявшем в полицию. Стрикленд, вероятно, направлялся в Хорватию, но Рид сомневался, что он еще не прибыл. Даже если бы он это сделал, его приказом было бы задержать агента Зеро на месте.

У него не было возможности связаться с Марией, и он не мог связаться с хорватской полицией, не рискуя быть арестованным. Он ненадолго подумал о том, чтобы связаться со своим другом из Интерпола, итальянским агентом Висенте Барафом, чтобы сообщить ему о присутствии Раиса в Хорватии. Но Бараф был агентом, соблюдающим протокол, и его офис хотел бы согласовать претензию с ЦРУ, которое только предупредило бы Интерпол о том, что агент Зеро, ставший мошенником, находится в Европе — и это при условии, что Райкер еще этого не сделал.

Проще говоря, у него не было союзников — он был один, чего и хотел Раис.

Хотя , подумал он, может, и есть один человек. Ему это не нравилось, но ему нужна была какая-то безопасность для его девочек… на случай, если он потерпит неудачу против убийцы Амона.

— Могу я воспользоваться вашим телефоном на минутку? — спросил он у водителя. «Я потерял свой».

— Конечно, мой друг. Он передал смартфон через плечо Риду. — Местный звонок, да?

— Ага, — пробормотал Рид. "Конечно." Он набрал номер офиса в Лэнгли, единственный контактный номер, который знал наизусть.

— Картрайт, — ответил знакомый, но взволнованный голос.

"Это я."

"Нуль!" — воскликнул заместитель директора. «Иисус, откуда ты звонишь? Вы в Хорватии?..»

"Да. Картрайт, это Раис. Я говорил с ним по телефону. Он здесь."

Картрайт долго молчал. — Ты знаешь, что это значит, не так ли?

Рид закрыл глаза. "Да." Он понял, что Картрайт говорил не о Раисе; он имел в виду Рида, звонящего по незащищенной линии в Лэнгли. Всего за последние пять секунд Рейд, по сути, официально признал, что бросил вызов Райкеру, нарушил приказы ЦРУ, покинул страну и преследовал цель в одиночку. «Но есть веская причина. Я подтвердил, что это он. Вам нужно вытащить Марию из Украины. Это ее оп. Я предполагаю, что Стрикленд уже в пути; он тоже должен это знать. Здесь, в Дубровнике, есть компания Тканина. Он объяснил это Картрайту. «Они прикрытие для торговли людьми. И начальник грузового терминала Марко тоже замешан.

— Прекрати, — сказал Картрайт. Это был не приказ; это была просьба. — Остановись сейчас, может быть, тебе еще не поздно. Стрикленд выбыл на восемьдесят минут. Я могу доставить туда Йоханссон максимум через два часа. Подождите их. Пусть с этим справятся. Верни своих девочек в целости и сохранности, возвращайся домой, и я помогу тебе, чем смогу.

— Но ты не можешь давать никаких обещаний. Рид не был уверен, был ли Картрайт искренен в своем призыве или просто сказал то, что, как он знал, вероятно, записывалось.

— Нет, — признал Картрайт, — я не могу. Вы уже перешли черту».

Тогда что немного дальше? Рид подумал. Он не мог дождаться появления Стрикленда или Йоханссон. Он не мог стоять сложа руки и позволить кому-то другому спасти положение. Кроме того, если он даст Раису хотя бы йоту оснований полагать, что он пришел не один, не дал убийце то, что тот хотел, он может никогда больше не увидеть своих дочерей.

— Я иду к нему, — сказал Рид.

— Кент, это монументально плохая идея…

«Я не могу дождаться их. Не могу рисковать».

— По крайней мере, скажи нам, куда ты идешь, — попросил Картрайт.

— Ты скоро узнаешь. Он должен был закончить разговор в ближайшее время; если бы кто-то подслушивал, они могли бы отследить телефон таксиста. Но перед этим у него был еще один вопрос. — Что случилось с Ватсоном?

— Его сейчас задерживают, — вздохнул Картрайт. «Здесь, в Лэнгли. Не мне решать, что будет дальше, но для него это не очень хорошо».

Рид покачал головой. Джон знал, что делает, во что ввязывается, но это не делало его правильным. И тот факт, что Картрайт мог сделать больше, мог помочь ему в этот самый момент, прямо-таки раздражал.

«Я сделаю для него все, что смогу», — пообещал заместитель директора. «Он мой агент. То же самое касается и вас…

"Уже нет." Рид закончил разговор.

Он знал, что будет дальше. После подтверждения того, что он покинул страну, ЦРУ официально дезавуирует его. Интерпол и хорватские власти будут уведомлены. Любой, кто мог бы быть союзником, теперь стал бы врагом.

Неважно, подумал он. Девочки были тем, что имело значение. Важно было положить конец Раису. Что бы ни случилось после, придется подождать, пока не будет после.

Он выключил сотовый телефон, вытащил аккумулятор и вернул их водителю. «Вы захотите оставить это на некоторое время».

Водитель озабоченно нахмурился, взглянув на Рида в зеркало заднего вида. «Мой друг… я начинаю думать, что ты здесь не для отдыха».

Рид ничего не ответил. Он смотрел в окно, пока такси мчалось по улицам к побережью, в центр Дубровника. Это был красивый город с богатой историей, основанный более тысячи лет назад как столица Республики Рагуза. Это было одно из самых популярных туристических направлений на Адриатическом море не только из-за его очаровательной береговой линии, усеянной виллами с оранжевыми крышами, но и из-за его знаменитых каменных стен, которые тянулись более чем на милю вокруг города как со стороны суши, так и со стороны моря. . В некоторых местах барьеры были более двадцати футов толщиной, сложная система башен и башен, предназначенная для защиты людей от мародеров. В наши дни они привлекают более миллиона туристов в год. Рид видел их только на фотографиях; даже сейчас, в такси, он не мог разглядеть что-то под ночным небом.

Казалось бы, невинный город , подумал Рид. Идеальное место для торговцев людьми, чтобы использовать его в качестве центра. Люди часто чувствовали себя в безопасности, посещая большие города, находясь на публике, в толпе; они, казалось, не задумывались, как легко заблудиться в одном из них. Как просто похитителю украсть ребенка или похитить женщину, хоть средь бела дня, хоть на глазах у других людей.

«Мы здесь», — объявил водитель, когда машина резко остановилась у низкой каменной стены, освещенной оранжевыми бра, окружавшей приморский курорт Вилла Майя.

Рид достал еще одну купюру из своего запаса наличных. «Вы подобрали американца в аэропорту, — сказал он водителю. «Этот человек ничего не говорил, кроме как попросить вас привести его сюда. Ты не успел его хорошенько разглядеть. Вы предположили, что он турист, и не более того. Вы понимаете?"

"Да, я понимаю." Водитель потянулся за протянутой банкнотой, но Рид крепко держал ее в руке.

— Мне нужна еще одна услуга, — сказал он. «У вас здесь есть телефоны-автоматы? Вы можете добраться до одного?»

Водитель нахмурился, но медленно кивнул. — В аэропорту, да.

"Хороший. Я хочу, чтобы вы подождали сорок пять минут, а затем сообщили о заложенной бомбе на вилле Майя. Вы понимаете, что я имею в виду?"

Водитель поколебался, прежде чем спросить: «Будет ли… бомба?»

Рид покачал головой. "Нет. Я просто не хочу, чтобы кто-то был рядом из-за того, что здесь произойдет. Если ты сделаешь то, что я прошу, никто не пострадает.

Водитель прикусил губу и медленно кивнул. "Да. Я сделаю то, о чем ты просишь». Он снова дернул купюру, но Рид по-прежнему не отпускал ее.

"Это важно. Очень важно." Наконец он отпустил счет. "Спасибо за помощь." Он поднял свою сумку и вышел из машины. Такси тронулось почти сразу же, направляясь — как надеялся Рид — обратно к аэропорту и таксофону.

Он вошел на виллу Майя через открытые железные ворота. Это был элитный курорт с широкими полосами ухоженной травы, усеянными деревьями и частными виллами с каменными стенами. Рядом с центром собственности находилось более крупное строение, в котором размещались стойка регистрации, консьерж и служба уборки. Рид небрежно бродил по дому, осматривая территорию, изо всех сил стараясь выглядеть туристом.

Он заметил, что курорт малонаселен; гостей, бродивших по территории, было немного, а те, кто ходил, были в основном пожилыми, почти исключительно из пятидесяти с лишним человек. Из тех людей, которые не могут двигаться очень быстро в чрезвычайной ситуации.

Рид обратил внимание на решетчатые конструкции и виноградные лозы, раскинувшиеся по одной стороне здания обслуживания гостей. Смотровая площадка над двухэтажным зданием. За зданием находились два больших бассейна неправильной формы, каждый из которых светился голубым светом. В это время ночи никто не купался.

Он понял, что убийца может прибыть раньше и также попытаться осмотреть территорию. Это была незнакомая им обоим местность, и спрятаться было не так уж и много. И Рид не мог не осознавать, что это было совершенно странное место для их разборок.

Сегодня ночью здесь кто-то умрет.

Он быстро обошел периметр, параллельно каменной стене, окружавшей курорт. Помимо главного входа, было еще три точки выхода; два были служебными входами для персонала, оба были закрыты воротами. Третьим был проход с красными деревянными воротами.

Если бы я был Раисом… Если бы он был Раисом, и он остался верен своему слову и привел одну дочь в доказательство жизни, он бы ввел ее через парадный вход. Она будет бросаться в глаза, но и отвлекать внимание. Он, с другой стороны, поскользнулся бы другим способом, чтобы получить элемент неожиданности.

Риду нужна была выгодная точка, с которой он мог видеть и главный вход, и этот второстепенный, а это означало, что ему нужно было находиться как можно выше. Он схватил свою сумку и поспешил обратно к зданию обслуживания гостей, перекинув ее через плечо и убедившись, что берег свободен, прежде чем взобраться рука об руку вверх по решетке. С немалым усилием и некоторой болью, благодаря ноющему плечу и ране на левом бицепсе, где его задела пуля, ему удалось подтянуться на плоскую крышу здания.

С вершины двадцатипятифутового сооружения он мог видеть почти всю территорию курорта, за исключением участков, залитых тенью или скрытых деревьями и виллами. Ему был хорошо виден главный вход и тускло освещенная дорожка к зданию гостевой службы. Он мог видеть любого, приближающегося к центру курорта с любого направления. Он с некоторым смятением отметил, что у него не было совершенно четкого изображения красных ворот в задней части дома; на пути было дерево. Но он мог видеть прямо слева и справа от ворот, и он не собирался находить лучшую точку обзора, чем плоская крыша.

Затем он ждал, наблюдая.

План Рида был чрезвычайно прост. Он знал, что если Раис будет верен своему слову, он отправит сначала одну дочь, а сам отправится на курорт в другом месте. Он пытался вызвать у Рида эмоциональный отклик — выманить его из укрытия, используя либо Сару, либо Майю. Но Рейд будет стоять на своем, оставаться на своем высоком месте. Он сможет увидеть свою дочь оттуда… и также увидит приближающегося Раиса.

Его отказоустойчивостью была угроза взрыва, которую он попросил вызвать у таксиста. Как только курорт получит угрозу, они эвакуируют своих гостей и вызовут полицию. Он надеялся, что с эвакуацией никто из гостей не попадет под перекрестный огонь. Он знал, что сам рискует быть арестованным, но если это означало, что по крайней мере одна дочь в безопасности и знает местонахождение другой, это того стоило.

Другим его безотказным, самым простым из всех, был Глок в его руке. Он не рисковал. Раис хотел драки; он хотел победить агента Зеро в рукопашном бою. Ему было что доказывать. Риду нечего было доказывать этому психопату. Единственное, что имело значение, это безопасность его дочерей с минимальным побочным ущербом.

Если все пойдет по плану, появится одна из его дочерей. Угроза взрыва будет доставлена. Территория будет эвакуирована. Раис попытается проникнуть на курорт. Как только он увидит Раиса, Рид собирался застрелить его — несмертельно, если он сможет хоть немного владеть собой, — а затем установить местонахождение другой дочери. Приедет полиция, но правду можно будет выяснить позже. Власти могли добраться до другой его девушки, и когда Мария приедет в Хорватию, она поможет ему.

Это, конечно, не было безупречно, но это было просто.

Рид ждал. Каждая прошедшая минута казалась часом. Каждое движение теней привлекало его внимание, когда деревья качались на легком ветерке или гости бродили по пешеходным дорожкам. Они понятия не имели, что должно было случиться.

Чего бы он только не отдал за бинокль. Или очки ночного видения. Или оба.

Он посмотрел на часы. Если таксист проедет, он позвонит на курорт и сообщит о заложенной бомбе всего через несколько минут. При этом не было никаких признаков…

В дальнем конце тускло освещенной дорожки появился силуэт. Рид сильно прищурился, не зная, играют ли с ним злые шутки его глаза.

Фигурка была небольшая, в легкой оправе. Она брела по дорожке, едва освещенная низковольтным освещением, которое освещало путь к зданию и его точке обзора.

У нее были светлые волосы. Рубашка, окрашенная в галстук. Белые штаны, с каким-то рисунком на них…

Ананасы. Он был в этом уверен.

Сара вяло ступала по дорожке, медленно волоча ноги, низко опустив голову, так что подбородок почти касался груди. Сердце Рида забилось от желания спуститься вниз, подбежать к ней, прижать к себе и сказать ей, что все будет хорошо.

Он крепче сжал Глок. Он не мог пойти к ней. Еще нет.

Но это была она, явно она, его маленькая девочка, осторожно шагнувшая вперед. Она выглядела испуганной. Рид прикусил губу, чтобы глаза не наполнились слезами. Он должен был оставаться сосредоточенным, держать глаза открытыми. Это было то, чего хотел Раис — чтобы он отвлекся, чтобы убийца мог напасть на него.

Это не произойдет. Я собираюсь убить его.

Он не мог подойти к ней, не мог даже окликнуть ее, не выдав своего положения. Ему пришлось оставаться на месте, ждать, пока не появится еще один знак.

Ему не пришлось долго ждать, потому что через мгновение начался настоящий ад.


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


Резкий, ревущий звук разнесся по всему курорту, пронзительный и волнообразный. Рид вздрогнул от этого тона; он исходил из громкоговорителя недалеко от того места, где он затаился в засаде.

Он сразу понял, что это значит. Была объявлена угроза взрыва.

Персонал курорта поспешил покинуть здание под ним, а гости, растерянные и напуганные, выползли из своих вилл. Воздух наполнили крики предупреждения на нескольких языках, в том числе на английском — он уловил несколько фраз среди шума, когда персонал проводил гостей к главному входу, уверяя их, что это не учения; они эвакуировались, и все должны действовать организованно.

Он снова выглянул из-за навеса… но Сара, казалось, исчезла. Куда она делась? Рид лихорадочно полз по крыше, оглядывая каждый край в поисках каких-либо признаков ее присутствия, но ничего не видел; только обеспокоенные постояльцы отеля спешат к выходу.

«Возможно, кто-то из сотрудников отеля, действовавший из лучших побуждений, заметил ее и увел», — подумал он. Несмотря ни на что, он видел ее, он был уверен в этом, и теперь она ушла. Он не видел другого выхода; он не собирался терять ее снова.

Рид перелез через край здания и спустился по решетке, пролетев последние десять футов и завернувшись в перекат. Он держал пистолет на боку, оглядываясь в поисках Сары. От нее по-прежнему не было никаких признаков. Он помчался вокруг здания, к задней части гостевой службы и к слишком синим бассейнам.

Его пальцы крепко сжали «Глок». Он прекрасно понимал, что сейчас находится на открытом воздухе. Если бы убийца скрывался поблизости, у него была бы возможность напасть на Рида.

Где она?

Рев тревоги продолжался, когда Рид направил свой пистолет вперед. Но он никого не видел; гости и сотрудники были эвакуированы.

Я напугал его , понял Рид. Раис, должно быть, знал, что у Рида есть план, но не ожидал шума и ожидаемого присутствия полиции. Убийца хотел драки, только они вдвоем. Он не хотел публики и уж точно не хотел авторитетов. Должно быть, он убежал, когда услышал сигнал тревоги.

Как бы он ни был разочарован тем, что у него не будет шанса убить убийцу, у него были более насущные дела. Полиция будет там через несколько минут. Он должен добраться до Сары и выяснить, где держат Майю. Раис может попытаться вернуться назад, чтобы вместо этого встретить его там. Если Сара сможет помочь ему убедить полицию, тогда целые силы могут быть там, чтобы спасти его другую дочь.

Рид обошел здание гостевой службы, пытаясь найти Сару. Территория была пуста, но он держал глаза открытыми на случай, если Раис все еще здесь. Он не видел ни движения, ни кого-либо еще, пока снова не добрался до здания.

Подойдя сзади, он увидел маленькую фигурку, стоящую на краю одного из бассейнов. Ее светлые волосы были залиты тусклым голубым светом, когда она смотрела в воду.

"Сара!" он позвал ее. — Сара, боже мой, ты в порядке…

Она вздрогнула, когда он коснулся ее плеча. Он опустился на колени, раскинув руки, готовый обнять ее, подхватить, унести в безопасное место…

Она посмотрела на него. Глаза у нее были покрасневшие и опухшие от слез, щеки острые, а черты лица совершенно чужие.

Руки Рида безвольно упали по бокам. Его рот открылся, но слова не удавались.

— Прости, — шепотом сказала девушка.

«Ты не…» У Рида возникло ощущение короткого замыкания. Эта девушка вовсе не Сара. Она была старше, лет восемнадцати, но невысокого роста и худощавого телосложения, как и его дочь. И носить ее одежду.

— Прости, — снова сказала девушка. — Он… он заставил меня…

"Где она?" Рид схватил девушку за плечо сильнее, чем собирался. Она отшатнулась от него; он на мгновение забыл, что все еще держит «глок» в другой руке. Он быстро спрятал его. "Где?"

Девушка покачала головой. "Я не знаю. Мне жаль. Он заставил нас поменяться одеждой. Он велел мне прийти сюда и скрыть свое лицо… и отдать тебе это. Она что-то протянула ему. Свернутый листок бумаги.

Его пальцы дрожали, когда он открывал ее. На нем было всего три слова, написанных плотным, аккуратным почерком. Стена , говорилось в записке. Башня Минчета.

Рид скомкал записку и сжал кулак. Раис никогда не собирался появляться на курорте. Он не собирался позволять Рейду выбирать место или ставить какие-либо условия. У него по-прежнему были обе дочери, и теперь он заманивал Рида, чтобы он пришел туда, куда он хотел.

Из-за каменных стен курорта выли сирены. — Иди, — сказал Рид девушке. «Иди в полицию. Скажи им, чтобы позвонили в американское посольство. Расскажи им все, что знаешь. Понимать? Все, что вы знаете. Они позаботятся о тебе, хорошо?

Девушка кивнула, слезы снова навернулись на ее глаза. — Прости… — снова сказала она.

"Идти." Он осторожно подтолкнул ее к входу в курорт. Ее ноги шаркали по тротуару — ноги в сандалиях Сары. В одежде дочери. — Подожди… — он прочистил горло и заставил слезы вылиться наружу. «Они… когда ты видел их в последний раз, они были в порядке?»

Девушка кивнула. — Но они ненадолго. Они все еще верят… они думают, что ты их найдешь.

Я найду их. Он кивнул ей. — Иди, скорей. Он позволил скомканной записке выпасть из его рук в бассейн, а девушка поспешила в безопасное место. Сирены теперь зазвучали громче, сразу за каменной стеной, сливаясь с все еще ревущей сигнализацией курорта.

Рейд бросился к красным воротам, заднему входу курорта, и протолкнулся через них так быстро, как только могли его ноги, к стенам Дубровника.


*


Вилла Майя выходила на побережье и Адриатическое море на юге, поэтому Рейд шел параллельно береговой линии на протяжении нескольких кварталов. Огромные каменные стены, возвышавшиеся над морем, защищали полуостровную часть города, которая выступала наружу там, где естественные скалистые утесы не могли этого сделать. Башня Минчета, как указывалось в записке, была самой высокой точкой обращенной к морю стены, построенной в пятнадцатом веке по приказу папы Пия II для защиты от турецкой угрозы.

Как бы Рид ни пытался отвлечь свой разум фактами, ярость Рида только росла, когда он бежал большими шагами к каменным укреплениям. Раис дал слово, а потом предал его.

Чего я ожидал? Рид ругал себя за наивность. Он должен был это предвидеть, должен был знать, что убийца обманет его.

Вход в стены и башню за ними был закрыт воротами, закрытыми для туристов после наступления темноты. Там была небольшая сторожка, но внутри никого не было. Он проверил периметр; там были камеры, но это его сейчас мало заботило. Он сбросил с себя блейзер и перекинул его через плечо, перебираясь через ворота. Наверху он накинул блейзер на острую проволоку и перелез через забор, благополучно спрыгнув с другой стороны, потянув за собой блейзер и снова надев его.

Стены были похожи на коридор, перегородки по обе стороны от него доходили чуть ниже пояса. Он вытащил «Глок» и поднялся по каменной лестнице, делая две ступени за раз, преодолевая угол, прежде чем продолжить свой путь. Освещение было тусклым, стены освещались только прожекторами, утопленными в морские скалы и со стороны суши, светящими вверх и отбрасывающими длинные тени на его узкий маршрут. У него был примерно шестифутовый пролет от каждого короткого парапета с обеих сторон — не так много места для маневра, но в равной степени неподходящее для внезапной атаки убийцы. И все же он не мог не чувствовать себя крысой в лабиринте.

Его глаза привыкли к лунному свету и теням, пока он шел по извилистой тропе вверх, вверх по склону холма. Рид рискнул бросить взгляд через край. В шестидесяти футах ниже отвесной скалы виднелся острый скалистый выступ, а за ним черные воды Адриатики.

Зубчатые зубчатые стены башни Минчета были прямо впереди, полностью освещенные белыми прожекторами. Каменная лестница вела к темному входу в похожую на замок башню. Челюсть Рида плотно сжалась, когда он приблизился.

Он здесь. Раис выбрал место, которое он мог бы защитить в случае необходимости, место, где у него была высота, где Кент Стил должен был найти его. Он прекрасно понимал, что может попасть в ловушку.

Когда он приблизился к башне, узкая дамба расширилась в полукруглый балкон, стены по обеим сторонам поднялись выше, почти на десять футов. Никто не увидит их с земли; они будут полностью закрыты парапетами и башней. Это было то, чего он хотел. Только я и он.

У него пересохло в горле, пока он осматривал лестницу, темный и открытый вход, щурясь, пытаясь разглядеть какие-нибудь признаки жизни на башне или внутри нее. Он ничего не видел — по крайней мере, над собой. Но перед ним, на широком балконе и между высокими стенами, была смутная глыба тени.

Подкравшись ближе, он увидел, что фигура была телом.

Мужчина лежал как зародыш на боку, лицом в противоположную сторону. Рид встал на колени рядом с телом и осторожно перевернул его на спину. Когда-то синяя рубашка охранника была испачкана и скользка от крови. Ужасная улыбка прорезала его шею, белки его все еще широко раскрытых глаз сияли в лунном свете.

Патрульный, рассудил Рид. Кто-то, чтобы удостовериться, что туристы держатся подальше от стен ночью. Ничего не подозревающий и совершенно невиновный во всем этом.

Рядом с головой мертвеца лежал еще один предмет, маленький, серебряный и продолговатый. Когда Рид потянулся к нему, он сильно завибрировал о каменный пол, напугав его.

Он открыл телефон и медленно поднес его к уху.

«Здравствуйте, агент Стил».

Дрожь пробежала по спине Рида, когда он поднялся на ноги. Он проверил башню на периферии, но по-прежнему не заметил движения.

— Ты солгал мне, — мягко сказал Рид. — Ты дал слово и нарушил его…

— Да, — прервал его Раис. «Человек, построивший жизнь на лжи и убийствах, нарушил слово, данное другому человеку, построившему жизнь на лжи и убийствах».

"Нет. У меня есть жизнь. Настоящая жизнь. А в его центре две девушки, которые не имеют к этому никакого отношения. Они просто дети. Отпусти их. Давай, разберись со мной. Это то, чего ты хочешь, верно?»

«Бросьте ружье в море», — приказал убийца.

Рид фыркнул через нос. Раис определенно был в башне; в этот самый момент он наблюдал за Ридом.

"Или что? Вы меня застрелите? Он знал, что это не то, чего хотел Раис.

«Я не совсем сдержал свое слово», — сказал убийца. «Я привел одну девушку. Она в башне со мной.

Сердцебиение Рида удвоилось. Его первым побуждением было бежать, бежать в башню, найти свою дочь и застрелить убийцу.

«У нее нож к горлу», — продолжил Раис. «Если вы хотите, чтобы она вернулась живой, бросьте свой пистолет в море. Если ты хочешь, чтобы ее кровь стекала по этим каменным ступеням, то делай, что думаешь. Держи пистолет. Спешите на башню. Но я убью ее».

— Не надо, — быстро сказал Рид. «Это между нами. Это не имеет к ней никакого отношения…

«Она — инструмент», — спокойно ответил Раис. — Ее целью было довести тебя до этого момента. Теперь ее жизнь для меня ничего не значит. У вас есть выбор, агент Стил. Держите свое ружье, бросайтесь на башню и убейте меня, но к тому времени она уже будет мертва. Вы можете спасти одну дочь. Обменяйте одну жизнь на уверенность в другой. Или брось свое ружье, и, возможно, ты спасешь обоих.

— Доказательство жизни, — потребовал Рид. Его голос звучал слабее, чем он хотел. Раис одержал верх во всех отношениях. — Я хочу услышать ее голос.

Раис усмехнулся. «У вас нет рычагов, чтобы выдвигать требования. Я даю вам три секунды, чтобы принять решение.

Рид не колебался. Вопреки словам убийцы, выбора не было. Он никогда бы не рискнул принести в жертву одну из своих девушек. Он перебросил «Глок» через стену в Адриатическое море.

— Дай мне увидеть ее, — настаивал он. — По крайней мере, послушай ее… —

Другой пистолет, — сказал Раис. — Тот, что у тебя на лодыжке. Я полагаю, вы предпочитаете «Ругер».

Рид стиснул зубы так сильно, что почувствовал, что они вот-вот треснут, но подчинился, выдернув LC9 и отправив его в море вслед за Глоком.

— А теперь сумка.

Рид почти забыл о маленьком черном вещмешке, лежавшем рядом с телом охранника. Разгневанный, кипевший, он отпрянул назад и швырнул сумку за лямку через стену в небытие.

— Я сделал то, что вы просили, — прорычал он в трубку. «Теперь ты должен дать мне что-нибудь, что-нибудь… привет? Привет?!" Раис закончил разговор. Рид в ярости швырнул телефон, отбросив его по камням, и повернулся, чтобы броситься в башню.

Но не успел он сделать и двух шагов, как в темном дверном проеме Башни Минчета появился силуэт. Фигура медленно спускалась по лестнице, купаясь в белом сиянии прожекторов. Он выглядел иначе, чем в прошлую их встречу, но единственное, на чем Рид мог сосредоточиться, это его дикие зеленые глаза, сияющие, как яркие изумруды. Его лицо было бесстрастным, но глаза пронзительно ухмылялись.

"Нет." Рид покачал головой. — Нет, ты выведи ее. Выведи ее сюда, чтобы я мог видеть… — Он замолчал, когда осознание поразило его.

Глупый. Его кровь похолодела. Я был таким глупым. Их здесь нет вообще. Раис блефовал. Ни одной из его девушек не было на стенах. Убийца пришел один. Его руки дрожали от ярости и раскаяния в равной мере.

Раис остановился на лестнице, глядя на Рида сверху вниз с чем-то, что граничило с жалостью. «Агент Стил. Твоих дочерей здесь никогда не было .


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Паника охватила грудь Рида так сильно, что он отшатнулся на шаг, сдерживая волну тошноты, которая угрожала настигнуть его.

"Что?" — услышал он собственный шепот.

«Ваших дочерей никогда не было здесь, в Хорватии, — повторил убийца. «Твой старший очень умен. Я подумал, что она может найти способ оставить тебе что-нибудь. Поэтому я убедился, что она услышала «Дубровник». Я нашел ее послание к тебе в мотеле. На губах Раиса играла ухмылка. Он наслаждался этим, наслаждался шоком и полным недоверием Рида. — Она привела тебя сюда для меня. Я думал, вы обнаружите это до того, как мы приземлились, так что в Новой Шотландии был второй самолет. Он отбыл за десять минут до прибытия ваших дочерей и направлялся в Дубровник. Но самолет, на котором летели ваши дочери, сюда не прилетел. Так что власти ничего не нашли».

Рид медленно покачал головой, отказываясь в это верить. — Но грузовой склад… текстильная фабрика…

— О, это место используют торговцы людьми, — небрежно сказал Раис. «Но по моей просьбе они приземлились в другом месте. Это недобросовестная группа, которая в прошлом надеялась стать Амуном. Мне нетрудно было убедить их, что Амон все еще действует в подполье и что их можно принять в свои ряды». Он усмехнулся. «Из того, что я слышал, вы позаботились о нескольких их членах. Как говорится, двух зайцев одним выстрелом. Возможно, если ты выживешь — если выиграешь эту ночь — ты все еще сможешь найти их.

Нижняя губа Рида задрожала, когда на него обрушилась новая волна ужаса. — Ты… — он изо всех сил пытался подобрать слова. — Ты отдал моих дочерей… им?

Раис нахмурился. «Конечно. Разве ты не видишь? Я не только не скажу вам, где они, но я не знаю, где они. Важно то, что ты здесь, со мной. Я разрушил твою семью. Сейчас я уничтожу тебя».

Желчь подступила к горлу Рейда. Его ноги ослабели. Он знал, что этот человек был психопатом, убийцей, даже монстром, но он недооценил все, на что был готов пойти один человек ради такой, казалось бы, безумной веры. Рид считал, что сообщение Майи дало ему преимущество; что он на них наживался. Но его просто заманивали.

Его девушки могут быть где угодно. Найти их сейчас было бы непреодолимой задачей в одиночку. Ему придется связаться с агентством и сдаться. Чего бы это ни стоило.

Но сначала он должен был разобраться с этим животным, иначе призрак Амона будет преследовать его до края земли.

«Просто отпусти» , — прошептал голос в его голове. Отпустите гнев. Будь мужчиной, которого ты знаешь. Его жизнь не была построена на лжи и убийствах, но это было все, что мог понять Раис. И из-за этого Рид всегда мог взять верх. Он не позволит своей ярости слепо управлять им.

Он откашлялся и, стараясь не дрожать в голосе, сказал: — Есть одна проблема с твоим планом. Боковым зрением он взглянул на тело охранника. — Ты ничего не разрушил. Еще нет. Моя семья все еще там, и я все еще дышу».

Ухмылка убийцы ослабла, и он нахмурился.

«У тебя нет любви ни к чему и ни к кому», — продолжил Рид. «Ваша вендетта и ваши убеждения подпитывают ваши действия. Они мотивируют и ведут вас к бессмысленному концу. Но вот правда, Раис. Ты ничего не значишь для меня. Ты просто еще один повстанец, часть работы. Мои дочери могли быть инструментами для ваших целей, но для меня они цель. Они все, что имеет значение. Я не собираюсь тратить на тебя время. Сейчас я пойду найду своих девочек.

С бешено колотящимся сердцем Рид развернулся и пошел прочь, замечая и наслаждаясь выражением абсолютного изумления на обычно пассивном лице Раиса.

— Нет, — пробормотал убийца.

Рид считал свои шаги.

"Нет!" – прорычал Раис. «Я зашел слишком далеко! Ты не повернешься ко мне спиной!»

Он услышал шаги, стучащие по каменным ступеням. Подойдя к нему сзади, быстро. Он считал. Конечно, он знал, что не может просто так уйти от Раиса, но заставить убийцу поверить в то, что он это сделает, насмехаться над ним и уменьшать его веру, было его блефом. Он знал по опыту, как слепая ярость порождает беспечность.

Все, что ему было нужно, это момент беззаботности. Доля секунды небрежности, малейшее окно возможности.

Рид сделал еще один шаг и присел на правое колено. Он качнул бедрами и наклонил свое тело, подняв левую ногу и развернув ее в яростном ударе с разворота.

Когда Раис бросился к нему, чтобы яростно атаковать сзади, пятка Рида ударила убийцу в лицо. Он почувствовал резкий толчок вверх по голени, отдающийся в бедро. Сначала голова Раиса повернулась, его плечи дико дернулись, а затем и тело. Он молча упал на камень грудой.

Рид не стал ждать, чтобы осмотреть повреждения или даже посмотреть, в сознании ли Раис. Он свернулся в рулон и встал на колени рядом с телом охранника. Он не ожидал пистолета, но на поясе мужчины было другое оружие — тонкая кожаная дубинка, около десяти дюймов в длину, один конец которой загибался в форме бобрового хвоста и тяжело утяжелялся свинцовым диском. Удачный удар блэкджеком мог расколоть череп, как дыню.

Рейд быстро поднялся и развернулся, отступая назад с обтянутым кожей оружием, но рука рванулась вперед и остановила его предплечье. Рид растерянно моргнул. Он вложил в этот удар почти весь вес своего тела, но Раис стоял, его губы рычали в лунном свете. Левая половина лица убийцы была багровой и слегка деформированной; у него определенно был перелом орбиты, но он выздоровел, как ни в чем не бывало.

Он свирепо скрутил руку Рейда в сторону. Сработало знакомое ощущение рефлексов Кента Стила, и он прыгнул, оторвавшись от воздуха обеими ногами, и кувыркнулся с искривленной рукой, чтобы она не сломалась. Затем он рванулся вперед, согнув руку, когда его локоть врезался в сломанную часть лица Раиса.

Убийца отшатнулся на два шага назад, но в остальном не выказал боли или ранения.

Как? — в отчаянии спросил Рид. Как он может принимать такие удары и продолжать наступать, как будто ничего не произошло?

— Любопытно, не правда ли. Раис усмехнулся и вытер кровь со щеки. «Поврежденные нервы, благодаря многим предыдущим встречам, включая наши. Он не лишен недостатков, но иногда весьма полезен».

Поврежденные нервы. Знания Рида о нервной системе, по общему признанию, были ограничены, но если Раис мог продолжать принимать такие удары, не чувствуя их, Рейду пришлось бы изменить свою стратегию. Во время их последней встречи в Сионе он нанес убийце с полдюжины ударов ножом в спину и грудь — он мог только надеяться, что мертвые нервы не распространяются на другие части его тела.

Раис полез в карман куртки и достал зловеще изогнутый охотничий нож с острым как бритва лезвием, блестевшим в лунном свете. Рид инстинктивно сделал шаг назад и крепче сжал блэкджек.

«Этот нож убил старика, — сказал ему Раис. — И это было в горле вашей дочери. И все же у меня было чувство, что это был не первый раз, когда она приставляла лезвие к своей обнаженной шее. Неудивительно, что вы прошли весь этот путь и до сих пор не можете уберечь своих близких от…

Рид прыгнул вперед, его обжигающая ярость нарастала, одолевала его. Он взмахнул блэкджеком вверх, но слишком широко; Раис уклонился в сторону и легко уклонился от него. Но Рид не сдавался. Он быстро размахивал нагруженным свинцом оружием взад и вперед, выгибая дугу и приближаясь, но каждый раз промахиваясь на доли дюйма.

Тихий голос где-то в глубине его сознания предупредил, что убийца проникает в его голову, но он проигнорировал это. Образ сверкающего лезвия на горле любого из его детей был слишком серьезен, чтобы заставить его мыслить здраво. Он даже не осознавал, что кричит невнятно, кряхтя от досады с каждым промахом. Раис танцевал влево и вправо, ожидая открытия, возможности.

Ждать. Наблюдать за ним. Он держит голову повернутой. Рид изобразил качание и вместо этого отпрыгнул на два шага назад, тяжело дыша. Убийца тоже казался слегка запыхавшимся, но все еще носил свою злобную ухмылку — слегка повернувшись влево.

Он смотрит на меня правым глазом. Рид сразу понял. Удар с разворота в лицо, должно быть, оторвал его сетчатку или каким-то иным образом повредил левый глаз Раиса. Ему пришлось повернуть голову, чтобы увидеть, как Рид атакует с той стороны.

Он медленно кружил, как акула, отступая влево. При этом Раис вовремя шагнул вправо, наклонив голову дальше, чем следовало. Несколько секунд они кружили, ожидая, пока другой сделает ход.

Оставайтесь слева от него. Рид двигался неуклонно, отказываясь сделать ход. Его гнев все еще ощущался, он пульсировал в груди, каждая конечность жаждала выстрелить, но его мозг посылал сигналы, заставляющие их держаться. Ждать. Смотреть. А потом…

Тень волнения промелькнула на лице убийцы. Раис ударил справа, а Рид отклонился от него, но это был ложный след. Вместо того, чтобы ударить наружу, Раис бросил нож в левую руку и нанес удар вперед. Рид попытался достаточно быстро переложить свой вес на другую сторону, чтобы избежать удара, но толчок пришел быстрее.

Нож пронзил его живот всего в пальце справа от пупка. Он извернулся, прежде чем изогнутый наконечник проник более чем на дюйм или два, но этого было достаточно, чтобы вызвать жгучую боль по всему телу.

Он отступил на несколько футов, делая маленькие быстрые шаги, исследуя рану кончиками пальцев. Он не сводил глаз с убийцы, но Раис стоял на своем, явно наслаждаясь кровью.

Это неглубоко. Его пальцы снова стали скользкими и липкими. Кровотечение сильное, но неглубокое. Брюшная стенка и подкожные слои имеют толщину более дюйма. Он ничего не проколол. Рид не знал, было ли это правдой, или это было чем-то, что его разум научил себя говорить себе продолжать, но в данный момент это не имело значения. Это был бой насмерть.

Раис медленно приблизился, высвободив нож в руке. Окровавленный наконечник был направлен в сердце Рейда.

Он будет драться грязно. Вам тоже придется драться грязно. Слова, которые он когда-то сказал Майе, промелькнули в его голове: « Не сражайся честно». Делайте все, что вам нужно сделать. Он должен был сделать это сейчас, если он собирался снова увидеть своих дочерей или поговорить с ними.

Маневрируйте вокруг него. Заставьте его повернуть голову.

Рид уронил блэкджек. Он упал на камень с тяжелым стуком. Боль в животе делала его конечности слабыми, что делало его удары вялыми. Кроме того, он не нуждался в этом для того, что планировал.

Раис остановился, приподняв бровь. Он держал охотничий нож в свободной хватке, держа его кончиками пальцев. Рид прочитал язык тела; убийца собирался нанести удар по мягкой части его тела. Скорее всего его горло. Если он добьется успеха, это будет конец их дуэли. От этого не было бы возврата.

Он стиснул зубы и подпустил Раиса поближе. Затем он рванулся вперед и притворился вправо. Раис повернул голову, отслеживая движение кончиком ножа, а Рид низко пригнулся, отскочив от ноги, назад влево и в слепую зону убийцы. Он выставил локоть и вонзил его Раису в солнечное сплетение. У молодого человека вырвался удивлённый вздох, когда он согнулся пополам, дав Риду драгоценные две секунды, необходимые ему, чтобы опустить плечи и сбросить коричневый блейзер.

Когда он соскользнул вниз по предплечьям, он схватился за концы обоих рукавов и развернулся за спиной Раиса, обернув блейзер вокруг тела убийцы и дернув вверх. Многолетние тренировки безукоризненно всплыли в его мышечной памяти — он использовал ее как кусари-фундо , японскую технику, в которой использовалась цепь, веревка или, в данном случае, блейзер.

Он поднял обе руки Раиса вверх под неудобным углом и закрутил рукава вокруг его шеи, а затем соединил их на затылке. Рейд развернулся и упал на одно колено, в то же время натягивая собранные рукава через плечо всем своим весом за броском.

Все тело Раиса оторвалось от земли с резким вздохом шока. На мгновение он был невесомым, его голова лежала на плече Рида, а ноги торчали в воздухе.

Затем он рухнул на живот и лицо. Глухой шлепок плоти о камень сопровождался резким треском костей, когда что-то в его теле поддалось непоколебимой поверхности.

Тяжело дыша, Рид потянулся, чтобы схватить охотничий нож — или попытался. Чья-то рука схватила его за запястье и дернула, отчего он споткнулся, пытаясь восстановить равновесие. Раис изогнулся и ударил Рейда ногой, и в обычных условиях он бы просто отскочил от него, если бы не его траектория. Его нога приземлилась прямо на колото-резаную рану живота.

Он снова пошатнулся и закричал от боли, когда Раис вскочил на ноги и стряхнул с себя спутанную куртку. Убийца качнулся низко, зачерпывая воздух двумя вытянутыми пальцами, как будто он размахивал шаром для боулинга.

Оба пальца нашли опору в открытой ране Рида.

Рот Рида раскрылся в широком беззвучном крике. Звука не было; у него перехватило дыхание от неумолимой боли. Указательный и средний пальцы Раиса глубже вонзились в него, держась твердо, как сталь. Рид обхватил обеими руками руку убийцы, тщетно пытаясь освободиться, но его конечности быстро потеряли всякую силу.

Раис наклонился к нему, толкаясь вперед, его окровавленное, мясистое месиво лица было всего в нескольких дюймах от Рида. Его дикие зеленые глаза были непоколебимы, зубы стиснуты, а губы скривились.

Рейд потянулся к горлу Раиса, к его лицу, к чему угодно, чтобы остановить его, но в его хватке не осталось силы. Все, что осталось, это боль, исходящая от его ядра к каждой части его тела.

В ответ Раис качнул головой вперед в мощном ударе головой. Рид не мог отстраниться, поэтому вместо этого он повернул голову, и удар пришелся точно по его щеке и челюсти, заставив его голову откинуться назад и закружиться. Он едва почувствовал кулак, который моментом позже ударил его по лицу.

Это оно. Последнее, что он когда-либо видел, было окровавленное, рычащее лицо этого маниакального фанатика. Не его девушки. Теперь их уже не спасти. Он потерпел неудачу.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


Раис хмыкнул и снова двинулся вперед, послав новую ударную волну по телу Рида. Он задохнулся и отступил назад в тщетной попытке ослабить давление.

Его правая пятка коснулась чего-то на земле позади него.

Он не смел оглянуться, но знал, что это было. Тело охранника. Его нога упиралась в нее, и Раис ничего не замечал, его оскаленные зубы и дикие глаза не мигали.

Рид осторожно поднял ногу и отступил назад, надеясь, что отступит достаточно далеко, чтобы обойти тело. Пока он двигался, Раис двигался вместе с ним вперед, сохраняя железную хватку на колотой ране.

Рид очистил тело.

Раиса нет.

Рычание убийцы растаяло, когда его нога уперлась в упавшего охранника. Он попятился вперед. Его хватка на Риде ослабла, когда его руки метнулись, чтобы поймать себя. Рид отпрыгнул в сторону, когда Раис упал вперед, споткнувшись о тело, которое он там оставил.

Все болело, и в нем почти не осталось сил, но он был свободен. Теперь у него было мало шансов убежать от Раиса. Вместо этого он мучительно торопился к единственному убежищу, которое мог видеть: он карабкался на руках и ногах вверх по каменным ступеням башни Минчета.

Дойдя до темного входа, он оглянулся и увидел, что Раис поднимается на ноги. Убийца медленно вставал. Он тоже был ранен; бросок через плечо должен был по крайней мере повредить ему и, если повезет, сломать что-то, что могло ему помешать.

Всего в нескольких футах от двери внутри башни была чернильная тьма, странно гостеприимная, камень под его руками был прохладным на ощупь. Рид ощупывал пол и округлую стену, продвигаясь вперед на дюйм за раз, наполовину волоча свое почти бесполезное тело за собой. Он хрипел от боли при каждом вдохе и мысленно проклинал себя за это; его было бы легко найти в темноте, если бы он не мог молчать.

Позади него раздался судорожный вздох, когда Раис достиг вершины лестницы. Бросив взгляд в дверной проем, он увидел силуэт убийцы, сильно подпирающего правую ногу и держащего одну руку над ребрами.

Несмотря на это, Раис тихо рассмеялся. «Вы потратили так много времени… пришли за мной». Его фразы прерывались внутренним, болезненным скрежетом сквозь стиснутые зубы. — Но теперь ты убегаешь от меня.

Рид прикусил внутреннюю часть щеки и неглубоко вздохнул, чтобы сохранять спокойствие, продолжая ощупывать Башню Минчета. Средневековая крепость была пуста внутри, просто каменные стены и лестницы, обветренные временем и туризмом. Он дошел до закругленного угла и на ощупь обошёл его, вытянув обе руки почти на полный размах, чтобы оказаться в коротком коридоре.

«Вокзал в Дании… каток в Сионе… уже дважды ты не смог убить меня… и я, ты… третьего не будет». Теперь его голос становился все ближе; Раис двигался быстрее Рида.

Пока он тащился по коридору, каменный рельеф начал формироваться у него на глазах. Они привыкали к темноте — нет, где-то поблизости был источник света, тусклый, но присутствующий. Он поднялся на ноги и заковылял вперед, пытаясь ускорить шаг.

«Посмотри, что потребовалось, чтобы привести тебя ко мне». Еще ближе. Раис вышел в коридор. «Что я должен был сделать. Взять самое дорогое для тебя в этом мире».

Коридор открылся; слева от Рида он мог видеть слабые очертания узкой каменной лестницы, ведущей вверх, отверстие наверху было освещено голубоватым лунным светом. Вершина башни.

Шаркающие шаги Раиса прекратились. Рид тоже остановился, затаив дыхание в абсолютной тишине башни. — Хочешь знать, как я их нашел? Его голос понизился до шепота. «Знаешь, как я узнал тебя, Рид Лоусон?»

Невольная дрожь пробежала по спине Рида при упоминании его имени, его настоящего имени. С тех пор, как он обнаружил пропажу девочек, он не останавливался достаточно долго, чтобы подумать о том, как убийца Амона нашел свой дом в Александрии. Он предположил, что это был крот из ЦРУ, как и бывший директор Стив Болтон, который предоставил информацию Раису.

Каждый инстинкт подсказывал ему двигаться дальше, подниматься по лестнице. Доберитесь до вершины башни. Удерживайте высоту. Узкая лестница позволяла защищаться даже в его состоянии. И все же он не мог двигаться, и не от недостатка сил. Он был неудержимо вынужден услышать это.

— Это была твоя жена.

Сгорбившись в тени лестницы, Рид замер, уверенный, что неправильно расслышал слова.

«Кейт Лоусон».

Нет. Это было невозможно. Кейт не знала обо мне. О моем прошлом.

— Ты мне не веришь, — тихо сказал Раис. «Она работала в музее. Реставрационное отделение».

Рид вздрогнул, внезапно почувствовав себя очень, очень холодным.

«В то время… я не знал, кто она такая».

Нет. В его сознании мелькнуло видение Кейт. Улыбается, счастлив. Живой. Заставь его остановиться.

«Я не знал… что это может быть катализатором».

Ноги Рида внезапно ослабели. Он упал на колени на камень.

— Я даже не знал ее имени. Все, что у меня было, это фотография и место».

— Стоп, — прошипел Рейд в темноту. "Ты врешь."

Раис усмехнулся. — Нет, Кент Стил. Агент Зеро. Рид Лоусон. Кем бы ты ни был на самом деле». Он сделал долгую паузу. — Амон послал меня убить твою жену.

— Это неправда, — простонал он. "Это не." Но как только он это сказал, головная боль пронзила его переднюю часть черепа, и новое воспоминание вспыхнуло в его сознании — как бы он ни безнадежно желал этого.

Вы находитесь на черной площадке, обозначение Н-6. Находящийся там отряд спецназа называет его «Адская шестерка». Вы верите, что шейх Мустафар знает больше, чем говорит, но тактика допроса оказывается бесплодной.

Тогда — вам звонят. Это заместитель директора Картрайт. Ваш босс.

Он не стесняется слов.

Ваша жена Кейт умерла.

— Ты… — пробормотал Рид.

Отреагировала местная полиция. Согласно официальному отчету, она перенесла внезапный разрушительный инсульт. Но ты знаешь лучше.

Это произошло, когда она уходила с работы, шла к своей машине.

Внезапный паралич диафрагмы, приведший к дыхательной недостаточности.

Она просто перестала дышать.

«Боже, нет…»

Они добрались до нее. Ваша цель, организация, которую вы тогда знали только как Братство… они послали кого-то в США только ради нее.

Чтобы отправить вам сообщение. Ты был слишком близко.

Внезапно на него одновременно нахлынул поток фрагментарных воспоминаний: вскрытие Кейт показало, что она проглотила большое количество ТТХ — тетродотоксина, мощного яда, вызывающего паралич дыхания. Его жена умерла в одиночестве на тротуаре, по-видимому, ничем не подавившись.

Почти сразу же ЦРУ взломало базу данных и изменило записи, чтобы отразить эмболию, вызвавшую внезапный ишемический инсульт. Ложь, в которую он, Рейд Лоусон, искренне верил последние два года.

Ту же ложь, которую он говорил своим детям. Родители его жены. Ее сестра.

И все же Кент Стил знал правду и скрывал ее, подавлял, запихивал глубоко.

Твой разум заполняет пробелы , однажды Мария рассказала ему о подавителе памяти. Ваш мозг придумывает детали за вас.

Он убедил себя во лжи, потому что душевная боль от потери ее была уже слишком велика. Но ее убийство было его ошибкой.

Агент Кент Стил знал это тогда. Обезумевший от горя, он пустился в кровавую бойню по Европе и Ближнему Востоку, оставляя за собой след из тел. Он пытал всех, у кого могла быть информация. Обещал им амнистию за разведданные, а потом все равно убил.

Агентство пыталось вызвать его обратно. Он проигнорировал их.

Стоя на коленях на холодном каменном полу Башни Минчета, Рейд издал одинокое мучительное рыдание, которое вырвалось из глубины его души и вырвалось из его потрескавшихся губ.

Он услышал шаркающие шаги в темноте. «Это то, чего хочет этот убийца» , — смутно понял он. Раис действительно разрушил свою семью; не тогда, когда он брал девушек, а двумя годами ранее. Он ждал, выжидал, чтобы напомнить мне правду. Жду, пока я буду в моей самой слабой.

Он не получит такого удовлетворения.

В нем поднялась дикая ярость. Он хотел разорвать этого человека на части, разорвать на части. Смотреть, как свет умирает в его глазах. Этот убийца — этот монстр — забрал самый драгоценный подарок, который он когда-либо получал в своей жизни, тот, который он никогда не считал полностью заслуженным. Мать его детей. Самая большая любовь в его жизни.

Теперь он понял. Слухи о его ярости, которые он не мог понять, обвинения в жестокости, которые он раньше не мог понять… теперь он все понял.

С первобытным криком он рванулся вперед в направлении шаркающих шагов, низко опустив голову и вытянув руки перед собой. Еще была боль, боль в животе, лице и конечностях, но она бледнела по сравнению со свежей тоской в сердце.

Рид ударил убийцу плечом в сломанный живот, и Раис взвизгнул, но Рид на этом не остановился. Он вел злобный захват вперед, пока оба мужчины мучительно не врезались в каменную стену коридора. Цвета поплыли перед глазами Рейда, когда они оба кучей упали на пол, но он снова отодвинул физические границы, нащупывая воздух, пока его руки не нашли опору вокруг горла Раиса.

Он сжался со всей силой, на которую был способен. Под ним Раис изрыгал судорожные вздохи, когда его пальцы вцепились в руки Рейда, его лицо, его шею. Он наклонился вперед, вдавливая вес своего тела в мертвую хватку, животное хрюканье из собственного горла Рейда смешивалось с предсмертным хрипом убийцы его жены.

Он собирался раздавить дыхательное горло этого человека, а затем он собирался слушать медоточивые звуки того, как тот задыхается до смерти.

Рид едва успел осознать, что руки оторвались от его лица, как какой-то твердый предмет ударил его по голове с такой силой, что ослепительно-белый свет вспыхнул перед его глазами, как молния. Ошеломленный, он ослабил хватку и слегка отвалился в сторону — достаточно, чтобы Раис вытолкнулся из-под него и выкарабкался на четвереньках.

Голова Рида пульсировала. Его зрение затуманилось, а пальцы от виска стали мокрыми. Рыхлый камень , рассуждал он. Слишком тяжело, чтобы быть кулаком. Неясность улеглась настолько, что он увидел, как Раис поднимается по каменной лестнице, залитой голубым лунным светом, к вершине башни, тяжело дыша.

— Нет, — прорычал он. — Ты не уйдешь от меня. Рид с болезненным стоном поднялся на ноги и поплелся за ним. Он прислонился большей частью веса своего тела к черным железным перилам, заставляя себя подниматься шаг за шагом.

Раис добрался до вершины башни, но его нигде не было видно. «Затаился в засаде », — подумал Рид, напомнив себе, что убийца был вооружен камнем. Ему было все равно. Он собирался довести это до конца, так или иначе. Наверху лестницы он шагнул в открытый дверной проем и попал в лунный свет, а затем тут же снова отшатнулся, когда вниз опустился кулак, в котором был большой кусок камня.

Камень пролетел мимо его черепа на доли дюйма и вместо этого скользнул по его плечу. Рид ответил тем же, повернув свое тело влево и нанеся мощный удар Раису в нос. Он расплющился под его кулаком, и убийца упал навзничь.

Вершина башни Минчета представляла собой широкую круглую каменную крышу, окруженную парапетами с прорезями. Обычно он служил одной из самых популярных смотровых площадок в Дубровнике, если не во всей Хорватии, но в эту ночь он послужил лишь местом смерти одного из двух мужчин, которые сражались из последних сил на вершине горы. приморская крепость.

Рид опустился на колени рядом с Раисом, прежде чем тот успел прийти в себя, и твердо уперся одним коленом в горло убийцы, как он уже делал раньше с надзирателем в Порт-Джерси. Он оперся на ногу, наблюдая, как лицо Раиса краснеет, а затем багровеет, его зеленые глаза широко раскрыты и смотрят в ночное небо. Меньше чем через минуту все будет кончено.

Не только для него. Не только для меня. Для Кейт. Для моих дочерей…

Мои дочери.

Это еще не конец. Это еще не конец. Девочки все еще были там, и даже когда все будет готово, ему все равно придется их найти. Он не мог просто поверить, что ЦРУ или Интерпол их обнаружат. Ему нужно было что-то, чтобы продолжать.

Как бы он ни хотел покончить с жизнью Раиса прямо здесь и сейчас, у этого человека все еще была по крайней мере одна информация, которую он мог ему сообщить. Он убрал колено с горла убийцы и наклонился к его багровому, покрытому синяками и разбитому лицу.

— Скажи мне, где они приземлились, — тихо сказал он. "Мои девочки. Куда их увезли?»

Раис ответил влажным вздохом. Из его губ брызнула кровавая слюна.

Рейд поднял голову убийцы обеими руками и швырнул ее на камни. Раис скривился от боли, его глаза были закрыты.

"Где?" Он снова ударил убийцу по голове, на этот раз сильнее. "Где?!"

Раздвоенные губы Раиса шевелились, когда он хрипел, пытаясь подобрать слова. «Сла… вах…»

"Словакия? В каком городе?" — спросил Рид. «Кошице? Братислава?

Раис задохнулся, пытаясь снова вдохнуть.

В явном раздражении Рид снова ударил головой, оставив на камнях круглые красные брызги. — Дай мне что-нибудь, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. «Как с ними связаться? Где у них штаб-квартира? Ваша смерть может быть медленной и ужасной. Или я могу быстро расколоть тебе череп. Он наклонился ближе, шипя в ухо убийце. «Вы забрали моих дочерей. Ты убил мою жену, сукин ты сын. Ты мне что-то должен».

«Я… я сделал…»

"Сделал что? Что ты сделал?" Руки Рида тряслись от ярости. — Что ты с ними сделал?!

— Не было, — прохрипел Раис. Он протянул дрожащую руку и схватил Рейда за плечо, используя его, чтобы медленно подтянуться к сидячему положению.

Лицо убийцы превратилось в кровавое месиво, его нос был искривлен и сломан, один глаз опух почти до полумесяца. Затылок и бок его головы были скользкими в лунном свете; его череп был треснут. Он больше не представлял угрозы. Он уже был мертвецом. Как и угрожал Рейд, это был лишь вопрос времени.

— Разве… — Его голос был хриплым и хриплым, и каждый вздох сопровождался хриплым шипением из поврежденного горла. — Не… убил ее.

Рид усмехнулся и яростно оттолкнул его руку. "Ты сделал. Ты сказал мне, что знал.

"Меня отправили." Он закашлялся и сплюнул кровь на камень. — Но кто-то… кто-то еще… добрался туда первым.

"Нет." Рид поднялся на ноги, стоя над убийцей, сжав кулаки по бокам. "Ты сделал это. Я помню это сейчас. Тетродотоксин. Ты отравил ее.

Раис медленно покачал головой. «Хотел… я хотел. Перерезал бы ей горло. Но… я не… отравляю.

Он посмотрел на Рида и встретился с ним взглядом своего единственного здорового глаза. За этим не скрывалось никакого явного обмана. Рид отвернулся от этого глаза, отказываясь в это верить. Он врет. После всего, что он сказал и сделал… после всех жизней, которые он забрал, и покушений на мою, я знаю, он сказал бы что угодно.

Но тогда… Раис должен был знать, должен был чувствовать, что он уже мертв. Кент Стил победил. Убийца был бесполезен и сломлен. Рид прижал пальцы к вискам и заставил себя думать, попытаться вызвать в памяти Раиса или кого-нибудь из Амона, когда-либо использовавшего яд вроде ТТХ.

Никто не пришел.

Это не его стиль. Он убивает пистолетами, ножами и голыми руками.

Рид еще раз усмехнулся, прежде чем снова повернуться к Раису. Он схватил двумя горстями черную куртку мужчины и поднял его на ноги. Раис мучительно застонал от внезапного движения, но Риду было все равно. Он был разгневан, сбит с толку и совершенно обезумел из-за своей ошибочной памяти. Ложь. Обман. Смерть.

"Тогда кто?" Он тряс Раиса, как обмякшую куклу, в руках. — Если это был не ты, то кто?

Раис снова застонал. Его ноги дрожали под ним, грозя подвести. Одна окровавленная рука потянулась и сжала левый кулак Рида. Убийца наклонился вперед, его голова почти легла на плечо Рейда.

— Разве ты не знаешь?! Рид чуть не закричал.

"Да." Он кашлянул кровью на рубашку Рейда. — Это было… ЦРУ.

Прежде чем Рейд успел среагировать, прежде чем он успел вдохнуть еще раз, Раис с силой уперся обеими ногами в камни под ними, всем весом прислонившись к Риду. Они вместе упали навзничь, ударившись о перегородку между парапетами на уровне пояса.

Все еще держась друг за друга, двое мужчин кувыркались с башни Минчета, падая с сорока футов сквозь безмолвную тьму на неумолимый камень внизу.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


Майя прижимала Сару к себе, одной рукой обнимая младшую сестру за плечи, пока белый грузовой фургон грохотал по шоссе. Справа от нее была темнокожая девушка с опухшим глазом из самолета, та самая, которую она звала Джерси. Напротив нее на полу сидели еще три девушки. Одна из них не смотрела ни на что конкретное на полу, ни разу не подняв взгляд и не попытавшись заговорить.

Двое других были явно под действием наркотиков, их глаза едва открывались или не открывались вовсе, их головы безвольно качались на каждой неровности дороги.

Как только самолет из Новой Шотландии приземлился и задний люк открылся, девушек тут же высадили в два ожидающих их фургона. Всего было шестеро мужчин, от которых пахло сигаретным дымом и они несли какое-то оружие, пистолеты и автоматы, и они разделили девушек на две группы.

К счастью, они сохранили Сару и Майю вместе. Сколько это продлится, она не знала.

Как только она вышла из трюма самолета, Майя украдкой покосилась налево и направо. Где бы они ни были, была ночь, и на взлетной полосе больше никого не было. Слева от самолета вдалеке стоял одинокий грузовой терминал; справа только темнота, усеянная огнями взлетно-посадочной полосы.

Затем произошло самое непонятное: Раис, сопровождавший их в самолете, отделился от группы и просто ушел. Он не сказал ни слова — даже не взглянул на них, ни разу, шагая по темному асфальту.

Он просто уехал, а девушек посадили в фургон.

Сердце Майи колотилось от паники, а в голове роились возможности. Ей потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, но она смогла сделать некоторые предположения по тому, что Раис бросил их. Первым и самым сокрушительным было то, что они, скорее всего, вообще не приземлились в Дубровнике. Хотя она не могла быть в этом уверена, она была почти уверена, что Хорватия была отвлекающим маневром, призванным сбить с толку власти и их отца.

Второе, о чем она с немалой тревогой догадывалась, это то, что они отработали свою полезность для убийцы, и теперь он передает их этим славянским торговцам. Они больше не были особенными; их имена и отношения ничего не значили для этих людей. Они были просто еще двумя лицами, которые делали то, что они запланировали для девушек в фургоне.

Последнее, что она поняла, это то, что их отец попал в ловушку, расставленную Раисом. Это было основано не только на ее первых двух осознаниях, но и на том, что она увидела, когда добралась до фургона. Торговцы людьми заставили Сару обменяться одеждой с блондинкой из самолета, о которой Майя думала как о Оклахоме. Они так и сделали: Оклахома дрожала от страха перед неизвестностью, а Сара двигалась медленно, машинально и вяло.

Сара все еще находилась в ступоре, в каком-то состоянии кататонии, от которого Майя не могла избавиться.

Светловолосую девушку увели в том же направлении, в котором ушел Раис. Майя прекрасно понимала, что это значит; хотя она была на несколько лет старше, она была такого же роста и относительного телосложения, как Сара. В ее одежде под покровом темноты Оклахома могла сойти за ее младшую сестру.

Затем двери фургона закрылись, и две машины с грохотом умчались прочь.

Единственный свет в задней кабине проникал через лобовое стекло; в задней части фургона не было окон. Сиденья убрали, так что шестеро девушек сели на пол, сгрудившись по три в одну сторону. Когда ее глаза привыкли к полумраку, Майя заметила, что внутренние защелки сняты; не было никакой возможности открыть двери с ее позиции. Между задними и передними сиденьями была вварена стальная решетка, где один человек водил машину, а другой сидел с дробовиком.

Они ехали несколько часов; Майя точно не знала, сколько времени, но ее ноги сводило судорогой от того, что она так долго сидела в одном и том же положении. Тем не менее, она надеялась вопреки всему, что они никогда не доберутся до места назначения, потому что она лишь частично могла представить, что их может ожидать.

Внезапно фургон подпрыгнул на резкой колеи на дороге. Девушка, сидевшая напротив Майи, одна из пары, которая, очевидно, была под действием наркотиков, рухнула вперед. Она даже не попыталась остановить себя, когда ее голова ударилась о металлический пол фургона.

Майя инстинктивно потянулась помочь ей, коснувшись ее плеча, но тут же отдернула руку.

Кожа девушки была ледяной. Когда фургон проезжал под оранжевым светом уличного фонаря, Майя мельком увидела ее лицо. Обе губы были синими.

Майя подтянула колени к груди и крепче прижала Сару, вздрагивая с головы до ног. Она не могла оторвать взгляд от бездыханной девушки; это было лишь маленькое милосердие, что ее глаза были закрыты.

Теплые пальцы коснулись ее предплечья, и она снова подпрыгнула. "Привет." Джерси, девушка рядом с ней, говорила шепотом. "Все нормально."

Майя покачала головой, и новые слезы навернулись на ее глаза. Разве она не ругала себя не раз за то, что говорила то же самое Саре? — Это не так, — прошептала она в ответ. "Это не. В этом нет ничего нормального».

Джерси на мгновение закусила губу, взглянув на девушку на полу. «По крайней мере, так, — сказала она, — они больше не смогут причинить ей вред».

Майя вытерла глаза, наконец, заставив себя посмотреть куда-то еще. Это была ужасно мрачная перспектива, хотя и не неверная.

— Куда нас везут? она спросила.

Джерси покачала головой. "Я не знаю. Но… есть кое-что, что ты должен знать. Она посмотрела мимо Майи на младшую девочку, прижавшуюся к ней. «Они никогда не помещают нас в группы, как эта, если они не перемещают нас. Когда мы доберемся до того места, куда направляемся… велика вероятность, что они…

Человек на пассажирском сиденье сердито постучал по стальной решетке двумя костяшками пальцев и резко рявкнул на них на своем иностранном языке. Майе не нужно было знать его язык, чтобы понять, что он угрожает им молчанием.

Джерси замолчал, но Майя уже знала, что собирается сказать. Они разделят нас. Они заберут у меня Сару. Она сказала себе, что не может этого допустить, но уже знала, что мало что может с этим поделать.

Она прислонилась головой к сестре, так что ее щека касалась лба Сары. Как можно тише она сказала: — Я знаю, что ты там. Я знаю, что ты видишь и слышишь все, что происходит. Я не думаю, что твой разум хочет признать или обработать то, что происходит, но… но ты должна, Сара.

Пришло время столкнуться с суровыми фактами. Раис собирался преследовать их отца и собирался использовать другую девушку в качестве приманки, пока их увезут куда-то еще, возможно, в другую страну. Эти торговцы людьми действовали на международном уровне; они были осторожными профессионалами, которые делали это раньше, еще не были задержаны и сделают это снова.

Их, ее и ее сестру, на другой стороне этого пути будет ждать только одно — и оно будет лежать у ее ног, холоднокожее и с посиневшими губами. Это был конец их пути, если они ничего не предпримут, даже если это что-то может означать тот же конец.

— Ты должна быть сильной, — тихо призвала сестру Майя. «Вы должны вырваться из этого. Как только вы видите что-то похожее на возможность, вы должны воспользоваться ею. Отбивайтесь всем, что у вас есть. Если ты можешь бежать, беги так, как будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что… потому что это так, Сара. От этого зависит твоя жизнь».

Она посмотрела в лицо сестры, надеясь увидеть какие-нибудь признаки жизни в ее глазах. И был один — одинокая слеза скатилась по ее щеке и пролилась на розовую футболку, которой она обменялась с Оклахомой.

Губы Сары шевелились лишь слегка, без звука, или так тихо, что Майя не могла его услышать. Она вытянула шею так, что ее ухо оказалось рядом со ртом Сары.

И она услышала: «Я хочу домой».

Майя зажмурила глаза и заставила себя не плакать. Не тогда, когда она говорила своей сестре, что ей нужно быть сильной. — Я тоже, арахис. Пожалуйста послушайте меня. Будь сильным. Подумай о папе. Подумай о маме. Думайте о чем угодно, чтобы напомнить себе, что это еще не конец…

Тормоза фургона протестующе завизжали, когда он остановился. Оба мужчины вышли из машины, и через мгновение Майя услышала их болтовню с другими людьми снаружи машины. Затем со скрипом распахнулись задние двери, и на них упал ярко-яркий луч фонарика. Майя закрыла глаза, пока его не смыло, оставив только силуэты четырех мужчин.

Один из мужчин поднял руку, указывая и грубо говоря на славянском языке. Внезапно внутрь фургона потянулись руки, пытаясь оторвать от нее Сару.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Рейд пробирался сквозь темноту невероятно медленно. Может быть, он вообще не двигался — у него не было конечностей. Он был оторван от своего тела, где-то в черной бездне. Или нигде. Не было ни звука, ни цвета. Нет чувств.

— Кент?

Голос. Недалеко. Он огляделся — если вообще было что посмотреть. Это была женщина. Это звучало почти как…

Катя? Он попытался окликнуть ее, но у него не было голоса.

«Господи, Кент…»

Голос снова. Катя! Он был в этом уверен.

Яркий белый свет взорвался над ним. Он не мог смотреть прямо на него, но знал, что это было.

— Останься со мной, Кент!

Катя. Свет был маяком. Она звала его домой.

Нет, понял он, этого не может быть. Кейт не знала Кента. Она знала Рида. Ее муж, отец ее детей. Соучастник ее убийства.

Свет погас. Потом: теплые губы на его. Аромат. Цветочный. Лаванда.

Далее: боль. Боль повсюду, устремляясь обратно в его сердце, иррадиируя в его конечности, через его череп. Так же внезапно, как инсульт, так же легко, как солгать, он снова обрел тело. И он знал это из-за боли.

Рид повернул голову, закашлялся, почувствовал вкус крови. Было темно. Яркие упрямые пятна в его глазах мешали ему смотреть, но когда они медленно рассеялись, он начал вспоминать. Над ним нависла Башня Минчета — и еще одна форма. Девушка. Светлые волосы. Серые, обеспокоенные глаза.

Мария . Он попытался сказать это, но только снова сильно закашлялся.

— Ты напугал меня до смерти, — сказала она с глубоким вздохом. — Не пытайся двигаться, пока я не выясню, что ты с собой сделал.

Он сделал это не с собой. Он лежал у основания средневековой крепости. Он упал — нет, его столкнули вместе с…

Рид проигнорировал предупреждение Марии и перекатился вправо, с мягкого предмета под ним на холодный камень. Он повернул голову; Единственный открытый зеленый глаз Раиса ответил на его взгляд. Его затылок был расколот, содержимое вылилось кровавым ореолом.

Если бы Рид мог рассмеяться, он бы рассмеялся. Он прервал мое падение. Человек, считавший своей судьбой убить Кента Стила, непреднамеренно спас ему жизнь.

Он медленно сел с долгим стоном. Все болело. Он пошевелил каждым пальцем, согнул руки и ноги. Казалось, ничего не сломано. Он вытер затуманенные глаза и посмотрел на Марию. Она действительно была там, стоя на коленях рядом с ним, выглядя испуганной и облегченной одновременно. В одной руке была маленькая белая палочка — фонарик. Белый свет, который он видел. Это был вовсе не маяк; она проверила его зрачки на наличие признаков жизни.

У него была тысяча вопросов, но с ними придется подождать. — Помоги мне подняться, — пробормотал он, протягивая ей руку.

Она нахмурилась. «Кент… Я думаю, ты упал с башни. Ты хоть стоять можешь?

«Один из способов узнать».

Она фыркнула и помогла ему подняться на ноги. Он снова застонал. В таком состоянии я далеко не уйду , раздраженно подумал он. Но его ноги держались, хотя и дрожали.

— Послушай, если ты можешь двигаться, тогда мы должны идти, — быстро сказала Мария. — Рация мертвого охранника просто пищала. Скоро кто-нибудь придет его искать.

Рид кивнул. "Ага. Мы должны идти. Он наклонился и схватил Раиса за левую ногу.

"Что, черт возьми, ты делаешь?" — настаивала она.

Он тянул, но у него не хватило сил, чтобы куда-то добраться.

«Кент!» Мария залаяла. "Как ты думаешь, что ты делаешь?"

— Бросить его тело в Адриатическое море, — пробормотал он. В данный момент у него не было способностей, чтобы полностью объяснить ей это, но он знал, что это то, что ему нужно сделать, прежде чем он сможет уйти. Этот монстр с человеческим лицом пришел за его женой, пришел за его дочерьми и пришел за ним. Дважды его оставляли умирать и возвращали. Даже сейчас, с открытым черепом и выплеснутыми на стены Дубровника мозгами, Рид не собирался рисковать.

Вы не мыслите здраво. Вы сотрясены.

Мне все равно. Я делаю это.

Он зажмурил глаза. Были ли эти слова произнесены вслух или в его голове? Он не был уверен. Он повернулся к Марии. «Ты можешь либо помочь мне, и мы сделаем это быстро, либо ты можешь смотреть, как я борюсь».

— Боже мой, — пробормотала она. Но тут она ухватилась за другую ногу, и вместе они протащили труп Раиса примерно на двадцать футов вдоль стены, где барьер между камнем и морем возвышался всего на несколько футов. Они бросили его останки на валы, а затем бросили его через стену.

Рид наклонился, чтобы посмотреть, как Раис упал мимо встроенных прожекторов и отскочил от скользкого скального выступа внизу. Он смотрел, как черное море поглотило тело, унося его с приливом.

— Хорошо, — тихо сказала Мария. "Пойдем." Она поддержала его одной рукой, и вместе они двинулись так быстро, как только могли, прочь от башни, от стен. Они были уже почти у ворот, когда заметили прыгающий луч фонарика и нырнули в тень, когда мимо них прошел хорватский патрульный, что-то болтая в рацию. Как только он миновал их, они снова двинулись через незапертые ворота к белому купе, которое ждала Мария неподалеку.

Сначала она помогла ему сесть на пассажирское сиденье, а затем быстро уехала от побережья к центру города.

"Куда мы идем?" — спросил он слабым и дрожащим голосом.

— Где-нибудь в безопасности, — просто сказала Мария.

Рид покачал головой. «Они все еще где-то там. Мне нужно… нужно найти их.

— Я знаю, — тихо сказала Мария. — Но ты в ужасном состоянии. Вам нужно хотя бы подлечиться. Ты не можешь продолжать в том же духе. Отдохни немного, хотя бы ненадолго».

— У них может не быть короткого времени. Рид смотрел в окно.

Через несколько минут молчания Мария спросила: «Хочешь рассказать мне, что случилось?»

«Он заманил меня», — признал Рид. — Он знал, что я приду. Хотя боль в его теле все еще присутствовала и распространялась, его голова прояснялась, больше не плавая в тумане полубессознательного состояния. — Вы знали о ней?

Мария покачала головой. "ВОЗ?"

"Катя."

Она сокрушенно вздохнула. «О, Кент. Ты помнишь?"

"Сейчас сделаю. Но не благодаря вам. Вы знали?"

Выражение ее лица было эмпатически печальным. — Да, — призналась она шепотом. "Мне жаль. Это просто не… это не было похоже на то, с чем вам нужно иметь дело прямо сейчас. Ты сам говорил раньше: иногда неведение действительно может быть блаженством.

"Блаженство." Он громко расхохотался. «Это не было твоим решением. Я заслужил знать. Что еще более важно, я заслужил услышать это от кого-то, кому я доверяю. Не… он .

"Ты прав. И мне очень жаль, что я скрываю это от тебя. Это не очень хорошая защита, но это единственное, что у меня есть… ее убийство было тем, что подстегивало твое неистовство раньше. Вы стали одержимы. Ты никого не слушала, даже меня. Ты стал жестоким и холодным. Когда я снова увидел вас у того фонтана в Риме, и вы упомянули эмболию, я решил не говорить вам правду из страха, что вы вернетесь к той версии Кента. Она надолго замолчала. «Может быть, невежество не есть блаженство. Иногда это просто… беспристрастно.

Он снова посмотрел в окно. Он не хотел смотреть на нее — не из-за своего гнева, а потому, что, увидев ее лицо, ему пришлось бы признать, что она могла быть права.

— Вы знаете, кто это сделал? — спросил он откровенно.

Мария нахмурилась. "Ну да. Кент, это был Раис. Он отравил Кейт…

— Он этого не сделал. Он сам сказал мне это прямо перед тем, как мы упали с башни. Его послали убить ее, но кто-то другой добрался до нее первым».

— Ты же не веришь в это на самом деле?

Рид кивнул. "Я делаю. Он хотел быть тем, кто сделает это. Он хотел бы взять на себя ответственность за причинение мне такой боли. Но, в конце концов, несмотря на то, насколько отсталыми могут быть его убеждения и мораль, он не может взять на себя ответственность за это. Ему нечего было признавать».

«Ненавижу это говорить, но в этом есть странный смысл». Мария повернула машину к оранжево-белым виллам Старого города Дубровника, соблюдая скоростной режим и внимательно поглядывая в зеркало заднего вида. — Так… он знал, кто это был?

— Он утверждал, что знал. ЦРУ. Это были последние слова Раиса. Рид полагал, что убийца на самом деле не был убийцей его жены, но он не мог быть уверен, было ли искренним возложение вины на агентство или это была последняя насмешка. Я, черт возьми, обязательно узнаю.

— Ты собираешься рассказать мне…? – подтолкнула Мария.

Рид повернулся к ней. «Мои девочки никогда не приземлялись в Дубровнике; Раис передал их торговцам людьми в Словакии. К настоящему времени они могут быть где угодно. Я не могу найти их в одиночку. Мне нужна помощь, и я не уверен, что это может быть агентство. Я действительно хочу доверять тебе. Я думаю, может быть, мне нужно доверять тебе, иначе я могу сойти с ума. Поэтому мне нужно знать, сделаешь ли ты этот выбор.

— Выбор между вами или агентством?

— Между мной, — сказал Рид, — и всеми остальными. Кто-нибудь еще."

— Это ты, — сказала она без колебаний. «Так будет всегда».

— Спасибо, — пробормотал он. Независимо от того, что случилось с Кейт и кто мог об этом знать, ему нужна была помощь Марии, если он собирался найти девушек. Она была там для него раньше, и она была там для него сейчас.

Мария свернула белое купе с дороги на стоянку заправочной станции. Она остановилась рядом со зданием, сразу за дверью в мужской туалет, и поставила машину на стоянку.

"Что это?" — спросил Рид. "Что мы здесь делаем?"

— Ты никуда не пойдешь, пока не приведешь себя в порядок, — объяснила Мария. — Дай мне одну секунду. Она вышла из машины, толкнула дверь туалета и проверила ее, чтобы убедиться, что она свободна, прежде чем подойти к Риду.

— Подожди, — запротестовал он, когда она открыла дверцу машины. — Разве ты не слышал, что я только что сказал о девочках? Нам нужно идти. Мы должны следовать примеру…»

Мария покачала головой. — Кент, ты весь в крови. Вы ранены. Ты упал с проклятой башни! Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что о госпитале не может быть и речи, но в багажнике лежит полевой комплект. По крайней мере, позволь мне очистить тебя как можно лучше. Тогда, я обещаю, мы пойдем. Вместе."

Он должен был признать, что она была права. Он был не в том состоянии, чтобы снова бежать. Кроме того, чтобы добраться до Словакии, им нужно было найти транспорт получше, чем белое купе. Тем не менее, теперь, когда испытание Раиса закончилось и его внимание снова было сосредоточено на девушках, его сердце снова разрывалось при мысли о том, что они одни в руках торговцев людьми.

"Привет. Давай, — мягко уговаривала Мария. Она помогла ему выбраться из машины и достала из багажника черную сумку. Затем, пока она поддерживала его под одним плечом, они вошли в уборную, и Мария заперла за ними дверь. Ванная была маленькой, с двумя кабинками и писсуаром, выложенной белой плиткой и на удивление чистой. — Садись, — приказала она, опуская крышку первого унитаза.

Он сделал, как ему сказали, со стоном опустившись. Мария опустилась перед ним на колени на плитку, открыла сумку и вытащила различные предметы первой помощи. «Ты должен был дождаться меня», — заметила она. — Я был в пути.

«Не мог. Раис солгал, сказал мне, что девочки у него. Боже, он… — усмехнулся Рид. «Он даже послал другую девушку, похожую на Сару, вероятно, жертву торговли людьми, чтобы сбить меня. Может быть, я не использовал свою голову. Но я не мог рисковать. Как вы меня нашли?"

— В твоей сумке был транспондер. Она взяла медицинские ножницы и аккуратно отрезала его окровавленную футболку. — Митч дал мне частоту, чтобы я мог отследить ее. Сигнал пропал, но у меня были последние известные координаты. И ты все еще был там. Откиньтесь немного назад. Это будет жалить».

Рид поморщился сквозь зубы, пока она стирала кровь с небольшой колотой раны на его животе. Он схватился за стальную перекладину, прикрепленную болтами к стене стойла, и затаил дыхание, когда она сжала края его раны и нанесла на кожу жидкий клей, чтобы зафиксировать рану. Затем она наложила повязку на место раны, и он облегченно вздохнул.

— Есть еще кое-что, что тебе следует знать. Она разорвала спиртовой тампон и промокнула засохшую кровь на его лице. «Стрикленд здесь, в Хорватии».

Рид почти забыл об агенте Стрикленде, предполагаемом ответе ЦРУ на его похищенных девочек. "Хороший. Может быть, он сможет помочь, если мы добудем для него информацию. Работайте на два фронта…

— Нет, Кент. Он здесь для вас. Ему приказано найти и задержать вас… любыми необходимыми средствами.

Рид растерянно посмотрел на него. «Найти меня? Но… как насчет моих девочек?

Мария отвернулась. «После того, как Дубровник стал лидером, агентство передало дело в Интерпол».

"Нет." Рид покачал головой. «Нет, у них нет личных вложений, нет шкуры на кону. Они, вероятно, имеют дело с тысячей дел о пропавших без вести в день…»

— Кент, ты стрелял в копов. Они знают и о стрельбе на текстильной фабрике. Они предполагают, что бомбой на курорте был ты…

«Это была не бомба, — возразил он, — это была угроза взрыва …»

«А сейчас найдут мертвого охранника и мозги Раиса, разбросанные по всем стенам», — не унималась она. «Вы считаетесь вооруженным и очень опасным линчевателем. Вы не только дезавуированы, но и имеете наивысший приоритет в данный момент. Технические специалисты сканируют радиоволны, полицейские частоты, приложения для обмена сообщениями и социальные сети на наличие любых возможных признаков вас».

— А Картрайт? он спросил. Он знал, что это был долгий путь, но на его стороне должен был быть кто-то еще, кто-то еще, ищущий его девочек. «Если бы я мог поговорить с ним по защищенной линии, объяснить, что произошло, он мог бы что-то сделать…»

«И как далеко, по-твоему, он собирается рисковать ради тебя, если это может поставить под угрозу его карьеру?»

Он вздохнул. Она была права. Картрайт вряд ли поможет; даже если бы он захотел, ему пришлось бы убедить начальство, что Кент Стил не представляет угрозы.

И некоторые из этих высших чинов уже могут желать моей смерти за то, что я знаю .

"А вы?" он спросил. «Раис был твоим оператором. Вы могли бы сказать им, что пришли сюда, услышали шум у стен. Вы нашли Раиса мертвым…

«Кент…»

«Тогда твоя операция окончена, ты можешь взяться за поиски моих девочек…»

«Кент!» Мария практически закричала. Он замолчал, когда она положила руку ему на колено. "Мне жаль. Это не сработает».

Он смотрел на нее сверху вниз, его глаза встретились с ее яркими серыми глазами. Затем он горько усмехнулся, потому что понял, что она имела в виду. ЦРУ изменило и ее операцию. — Потому что вас послали сюда, чтобы задержать и меня тоже.

Она кивнула. «Очевидно, что я этого не делаю. Но да. Ты теперь мой оперативник. Она снова порылась в черной сумке и достала для него свежую футболку. «Я пришел подготовленным. Подумал, что тебе может понадобиться сменная одежда. Здесь тоже есть куртка.

Рид взял рубашку, но не надел ее. Вместо этого он откинулся на сиденье унитаза и закрыл лицо обеими руками. Это было все, что он мог сделать, чтобы не насмехаться над ситуацией. Он не мог связаться с ЦРУ. Он не мог связаться с друзьями в Интерполе, опасаясь, что они сообщат о нем. За ним были назначены два полевых агента, один из которых лечил его раны.

Он проделал весь этот путь и даже убил Раиса, и единственная награда, которую он получил, заключалась в том, что он едва мог передвигаться самостоятельно.

Он почувствовал руки Марии на своих руках, скользящие вокруг него, прижимающие его к себе. Он чувствовал ее теплые пальцы на затылке, на плече и вдыхал ее запах.

— Я зашел так далеко, — прошептал он. «Если уж на то пошло, я сейчас дальше, чем раньше. Я понятия не имею, как добраться до них, Мария. Единственная зацепка, которая у меня была, это Тканина, и я не могу вернуться туда, если об этом узнает агентство».

— Кент, — тихо сказала она ему на ухо. — Мы найдем способ.

«И каждый момент, который мы тратим на поиски пути, — это еще один момент, когда они могут быть…» Он замолчал, не желая говорить это. «Вы знаете, что делают эти торговцы людьми. Накачивают девушек наркотиками. Они насилуют. Они продают их людям, которые сделают еще хуже». Он вытер глаза тыльной стороной ладони. «Они дети. Они мои дети. И я… я не могу добраться до них.

Он взглянул на нее, но она задумчиво отвела взгляд. Через некоторое время он спросил: «Что? Что это такое?"

Мария закрыла глаза и вздохнула. «Я собираюсь позвонить. Я думаю… я думаю, что знаю кого-то, кто может помочь.

Рид нахмурился. Кому бы Мария ни звонила, он не был похож на человека, с которым ей было бы интересно поговорить. Она поднялась с пола и достала из черной сумки сотовый телефон.

« Добрый вечер », — сказала она в трубку. « Це йе календула . Мени потребительская информация. " Добрый вечер. Это календула. Мне нужна информация.

Рид моргнул в шоке и замешательстве. Он понимал каждое ее слово… потому что еще и по-русски говорил бегло. И «Календула» звучало очень похоже на кодовое имя, как ее псевдоним «Мариголд» в ЦРУ.

Ужасное чувство охватило его, когда он смотрел на нее. Тот, кто был на другом конце линии, не был ни ЦРУ, ни Интерполом. Недвусмысленно она упомянула славянских торговцев людьми. Она рассказала незнакомцу на линии о Тканиной, о грузовом складе в Новой Шотландии и о Словакии.

Рид впитывал каждое слово. Нет , понял он, не русский. Это украинский. Слова похожи, но грамматика другая. Проще. Мария говорила по-украински. Почему украинский?

— За актив, — тихо сказала она, избегая его взгляда. Какое-то время она слушала говорящего на другом конце провода. Она взглянула на него, и в этот момент он понял. Ее жалкий взгляд на долю секунды сказал ему все.

Рид медленно поднялся с крышки унитаза, дрожа на ногах, пока Мария заканчивала разговор.

"Кто это был?" — немедленно спросил он.

«Это не то, что вы думаете…»

— Кто это был, Мария? — снова спросил он громче.

«Это был актив».

"Нет. Активы не собирают незарегистрированные данные о торговцах людьми…»

— У меня есть зацепка, — сказала она ему.

— Не верю. Он почувствовал, как его лицо становится горячим, когда он указал на нее. «Мария… ты двойной агент?»


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


— Нет, — настаивала Мария. — Это был друг из Службы внешней разведки…

— Значит, теперь это не актив? Рид усмехнулся. — Вы сказали им, что это «для актива». Я понял каждое слово. Это не было преимуществом; Я актив. За что?"

Мария коротко вздохнула. — Кент, здесь происходит гораздо больше, чем ты понимаешь.

Рид попытался посмотреть ей в глаза, но она не встретила его взгляд. Он был расстроен и в отчаянии, не говоря уже о физическом истощении и боли во всем теле.

Твои девочки в приоритете , напомнил он себе. Вам нужно идти вперед, даже если это означает идти в одиночку.

— Я беру машину, — сказал он ей. «Дайте мне лидерство». Он натянул футболку и коричневую куртку, которые она принесла для него, а затем протянул руку за ключами.

— Я иду с тобой…

— Это не так, — резко сказал он. — Если вы хотите, чтобы я поверил, что могу вам доверять, вы не последуете за мной. Если ты это сделаешь, я буду знать, где ты стоишь».

— Это ты, — настаивала она. "Не важно что."

— Пожалуйста, дайте мне ключи.

Мария какое-то время смотрела на него, как будто хотела заставить его передумать, но он покачал головой. Она молча передала ему кольцо для ключей. Затем она снова полезла в свою черную сумку, на этот раз достала небольшой блокнот и ручку. Она нацарапала имя и номер, оторвала листок и протянула ему.

"Что это?" — спросил он, просматривая его.

— Это название отеля в Братиславе, — сказала она ему. — Это место известно своей… клиентурой.

Рид слегка усмехнулся, чувствуя, как жар снова заливает его лицо. «У вас есть «контакт» с такой информацией о торговцах людьми, и они ничего с ней не сделали?»

«Словакия является частью ЕС. Мой… контакт не может двигаться против них. Это вне их юрисдикции…

«Нет, но они могут шпионить за ними», — возразил Рид.

— Разве это не то, чем мы с тобой занимаемся?

"Это другое. Мы действуем».

— Мы стараемся, — сказала Мария. — Но ты не можешь спасти всех.

— У меня нет времени стоять здесь и спорить с тобой. Я иду». Он сделал два болезненных шага к двери туалета, прежде чем она снова позвала его.

"Ждать. Возьми хотя бы походную сумку. Она взяла небольшую сумку и протянула ему. «У него есть лекарство. Обезболивающие…”

«Эпинефрин?» он спросил.

Мария моргнула, глядя на него. — Ты не можешь быть серьезным. Увидев его взгляд, она кивнула. "Ага. Три дозы.

Он взял сумку. «Транспондер? Есть ли способ отследить меня?

«Конечно, нет», — сказала она. «Это был мой комплект. Я бы этого не допустил».

Он отпер дверь.

— Там тоже есть телефон, — крикнула она ему вслед. «Горелка. Там есть номер Митча. Дорога до Братиславы займет у вас десять часов. Позвони ему. Он мог бы устроить что-нибудь побыстрее.

Он колебался на мгновение; как бы странно это ни было, он вдруг понял, что его гнев на нее был больше из-за того, что она солгала ему, чем из-за того, что она была двойным агентом.

Но разве ложь не является частью работы?

— Спасибо, — пробормотал он. Затем он оставил ее там, стоя в дверях хорватской ванной комнаты, а сам осторожно забрался на водительское сиденье белого купе и завел двигатель.

Он оставил его бездействующим на мгновение, думая. Ему не хватило паузы, чтобы переварить все, что произошло за последний час или около того — курорт, драку с Раисом, а теперь еще и то, что случилось с Марией.

А у тебя сейчас нет на это времени.

Он переключил купе на драйв и с визгом выехал со стоянки заправки. Как только он снова оказался на дорогах Старого города, он расстегнул полевой мешок и стал искать горелку. Быстрая прокрутка контактов показала в нем только две цифры: одну под «М», а другую под «С».

Картрайт? он думал. Не может быть. Мария была на операции. Ей не нужно было связываться с ним таким образом. Даже если это был заместитель директора, он не собирался рисковать, звоня и отслеживая его сигнал. Вместо этого он позвонил по номеру под буквой «М».

— Ты нашел его? — немедленно сказал голос.

Рид нахмурился. Это совсем не походило на грубого механика, которого он встретил в Вирджинии. — Митч?

"Нуль." Он помолчал. "Это я."

Я был прав. Механик маскировал не только его внешность, но и голос, намеренно не давая Риду вспомнить его. «Мне нужна поездка. Я в Старом городе Дубровника, и мне нужно добраться до Братиславы».

— А Мария?.. — спросил Митч.

— Оставил ее, — просто ответил он.

Митч снова остановился. Затем он сказал: «У меня поблизости вертолет. Но без пилота.

Рид вспомнил всего несколько дней назад, когда вертолет доставил его и еще четырех человек над Средиземным морем к круизному лайнеру, чтобы остановить вспышку мутировавшей оспы. Он наблюдал за пилотом и понял, что умеет летать.

«Это не должно быть проблемой».


*


Семьдесят минут спустя Рейд опустил списанный медицинский вертолет на девятую лунку поля для гольфа в Словакии. Его догадка была верна; его руки беспрепятственно управляли органами управления, работая с циклическими педалями и педалями антикрутящего момента почти идеально, знание о полете полностью возвращалось к нему в данный момент.

Он заглушил вертолет и со стоном выбрался наружу. Он все еще испытывал сильную боль после боя с Раисом, но у него также было достаточно времени подумать о своем полете из Хорватии в Братиславу. И хотя его мысли были довольно беспорядочными и сложными, наслоениями проблем на другие проблемы, которые, в конце концов, потребуют решения, он пришел к двум выводам.

Первое было то, что он уже установил: он собирался вернуть своих девочек в целости и сохранности, будь то ад или паводок. Во-вторых, он сломает каждый череп, который встанет между ним и ними, независимо от того, кто это был или на чьей они стороне. Сторон больше не было; было только правильное и неправильное.

Они думают, что видели буйство. Я дам им буйство.

Было сразу после полуночи по местному времени, когда он поставил вертолет и бросил его там, на лужайке поля для гольфа, примыкающего к пятизвездочному отелю в фешенебельном конце словацкой столицы, известной больше своими магазинами и туризмом, чем своими богатая история. Братислава была одной из самых маленьких столиц Европы, но самым большим городом Словакии с сохранившимися замками, расположенными вдоль реки Дунай.

Отель, который он искал, назывался «Дистрикт» — шикарное роскошное жилье всего в нескольких кварталах от того места, где он остановился. В это время ночи на поле для гольфа никого не было, но люди, несомненно, видели, как он летал низко в небе. Большинство может не подумать дважды, увидев над головой медицинский вертолет, но возникнет немало вопросов, когда он будет обнаружен на фервее.

Он взял полевой комплект и поспешил в сторону Дистрикта. На ходу, пытаясь не обращать внимания на боль в ноющих конечностях, он расстегнул сумку и стал копаться в ней. Как и обещала Мария, там была оранжевая баночка без этикетки, но с горсткой таблеток, в которых он узнал гидрокодон. Он сунул бутылку в карман; он не будет принимать обезболивающие сейчас, не тогда, когда ему нужно держать голову ясной, но он чувствовал себя лучше, приняв их.

Также в сумке он нашел три дозы адреналина, узкие тюбики с иглами с короткими колпачками, завернутые в пластик. Которые он сунул в задний карман. Он также принял жидкий клей на случай, если его рана раскроется.

Похоже, в аптечке больше не было ничего, что могло бы ему пригодиться, поэтому он выбросил остаток пакета в мусорное ведро на углу вместе с горелкой, которую дала ему Мария. Он не хотел, чтобы за ним следили ни агентство, ни она, и в тот момент он не верил, что она не попытается преследовать его.

Затем он прошел оставшуюся половину квартала до Дистрикта.

Пятизвездочный отель был в два раза выше в высоту, чем в ширину, возвышался над соседями огромным и тщеславным, снаружи, до самого верха, на шестнадцатом этаже, чередующимися серебристыми и черными полосами. Он замедлил шаг, подойдя к вращающемуся стеклянному входу. Он мог только представить, как он будет выглядеть перед высокопоставленной клиентурой и персоналом внутри — с синяками на лице, без багажа и в джинсах с небольшими пятнами крови.

Он прошел мимо входа и обогнул здание, пока не нашел небольшую погрузочную площадку для доставок в переулке в стороне от главного бульвара. Рядом с вращающейся дверью гаража был еще один вход, стальная дверь с маленькой кнопкой рядом с ней. Он нажал ее, и изнутри донесся громкий и сердитый гул.

Рид нажал ее второй раз и подождал. Через несколько мгновений дверь приоткрылась всего на несколько дюймов, и на него выглянул растерянный молодой посыльный.

« Можем ты помочь? — спросил посыльный на словацком языке. Я могу вам чем-нибудь помочь?

« Так Луто ». Рид рванулся вперед, локтем открыл дверь, а другая рука обвила шею посыльного, лишив его возможности кричать и лишив мозг кровоснабжения.

Так жаль. Рид проверял направо и налево, прижимая посыльного к спящему. В такой поздней ночи на погрузочной площадке больше никого не было. Через несколько секунд молодой человек в его руках потерял сознание. Рид осторожно опустил его на землю и взял пропуск.

Затем он отправился на поиски пути наверх.

Шестнадцать. Это был номер, который Мария написала на бумаге под названием отеля. Это был не номер комнаты; это был пол. Верхний этаж, пентхаус, в который — в таком месте — как правило, могли попасть только те, у кого был ключ.

Или на грузовом лифте только для сотрудников. Нетрудно было найти двойную стальную коробку, которая доставит его к месту назначения. Он просканировал ключ-карту посыльного через датчик, и двери со свистом распахнулись перед ним.

Он нажал кнопку пентхауса и вытащил из заднего кармана одну из доз адреналина. Когда лифт с грохотом поехал вверх, он снял пластик и снял крышку с тюбика, обнажив короткую иглу.

Рид не мог припомнить, чтобы когда-либо делал это раньше, но знания просачивались в его разум, как открытое сито. Внутримышечная инъекция в латеральную поверхность бедра приводит к более быстрому началу действия и более быстрому повышению уровня в крови. Он снял джинсы достаточно, чтобы обнажить верхнюю часть внешней части бедра.

Ты не можешь быть серьезным , сказала Мария. Но он был смертельно серьезен. Он собирался получить некоторые ответы, а для этого ему нужно было двигаться.

Обычный EpiPen, который люди носят с собой на случай укуса пчелы или пищевой аллергии, вводил дозу адреналина ноль целых три миллиграмма. Прививки из полевого комплекта ЦРУ дали максимальную дозу в десять раз больше, три миллиграмма синтетического адреналина, химического соединения, которое большинство людей знало просто как адреналин.

Он сделал вдох, а затем воткнул иглу в бедро.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Сначала ничего не происходило. Лифт продолжал свой подъем к пентхаусу, поднимаясь на восьмой этаж, девятый этаж, десятый этаж… Рид бросил иглу на пол и застегнул штаны, опасаясь, что, возможно, что-то не так.

Его сердцебиение утроилось за миллисекунду. Он выбросил одну руку, чтобы опереться о стену грузового лифта, когда каждый мускул в его теле напрягся, расслабился, а затем снова свелся. Его зрение на мгновение стало расплывчатым, зрачки расширились в два раза, а затем снова сфокусировались, четче, чем раньше.

Он задохнулся. Пот выступил у него на лбу. Его стремительное сердцебиение стучало в ушах, как литавры. Пальцы невольно дернулись. Боль все еще была, но она была далекой, как воспоминание или физическое проявление дежавю.

Внезапно лифт стал двигаться слишком медленно, слишком медленно. Он мог подняться по шахте быстрее, чем сейчас. Теперь ему нужно было двигаться, чтобы выбраться из этого стального ящика. Прилив адреналина продлится всего несколько минут.

В конце концов двери лифта открылись, и он мгновенно вышел, оглядываясь налево и направо. Ему казалось, что он видит все одним взглядом; он был на кухне, в пентхаусе. Грузовой лифт был искусно замаскирован под широкий дубовый шкаф, слегка утопленный в стену. Но это его не заинтересовало, как и кухня. Здесь никого не было.

Звуки — мужской голос, низкий, доносящийся из другой комнаты. Рид быстро прошел в столовую, через открытую планировку в гостиную, к которой примыкала спальня.

Мало что могло подготовить его к тому, что он там нашел.

Он охватил все сразу, его взгляд порхал по просторной спальне, как колибри, и собирал воедино каждое отдельное зрелище, как отвратительную мозаику.

Три девушки в разной степени раздеты. Один на полу. В состоянии наркотического опьянения или без сознания. По крайней мере, одна из них явно… Господи, она не может быть старше Майи. Подросток.

Один мужчина на кровати в шелковых трусах-боксерах. Толстый. Волосатый. Середина-конец сороковых. Золотая цепочка. Густые усы с гребнем черных волос. Удивлен, увидев меня. Явно состоятельный. Похож на парня, который добивается своего — каким бы он ни был.

Он увидел все это в одно мгновение, когда переступил порог комнаты. Каждый мускул и каждое чувство были на пределе; он чувствовал запах одеколона мужчины, смешанный с запахом его тела. Его дыхание… виноград. Красное вино. Был еще один запах, который он не мог обозначить.

Это был феромон. Это был страх. Эти девушки напуганы. Боятся за свою жизнь .

Время, которое потребовалось Риду, чтобы собрать всю сенсорную информацию из комнаты, было таким же, как толстяк в трусах, чтобы оправиться от своего удивления достаточно долго, чтобы закричать на него по-словацки.

"Кто ты?!" — возмущенно спросил мужчина. "Что ты делаешь-"

В ответ Рид двумя быстрыми шагами подошел к кровати. Пока толстяк отчаянно пытался выкарабкаться, Рид схватил край простыни — египетского хлопка, плотностью две тысячи нитей — и дернул ее вверх и наружу. Мужчина вскрикнул, скатившись с дальнего конца большой кровати и приземлившись на груду волосатых конечностей.

Рид бросил простыню двум испуганным девушкам, сбежавшим в угол. «Прикройтесь, — сказал он по-словацки, — и оставайтесь на месте. Не двигайся». Затем, для верности, он повторил это по-английски. Он не мог быть уверен, что они словаки.

"Помощь!" — крикнул толстяк. Вместо того чтобы попытаться встать, он закричал с пола. "Помоги мне!"

В пентхаусе открылась дверь. Толстяк был не один. Рид развернулся на каблуках и зашагал навстречу любой новой угрозе. Его рука ухватилась за любое оружие, которое могла найти в пределах досягаемости — ящик бюро — и выдернула его, не замедляя шага в гостиную.

Двое мужчин. Черные костюмы. Не торговцы людьми — телохранители.

Пара мужчин ворвалась в номер через парадную дверь. Они были вооружены; у каждого из них под пиджаком змеилась рука, тянущаяся за наплечной кобурой. Рид швырнул ящик в ближайшего к нему человека, и он попал мужчине прямо в лицо, прежде чем он успел поднять руку, чтобы остановить его.

Второй телохранитель держал оружие наготове и целился — «вальтер ППК» с глушителем , как отметил Рейд. Но безопасность все еще включена. Любитель. Он поставил одну ногу на изящный мраморный кофейный столик и прыгнул в воздух к охраннику, размахивая одной ногой, чтобы нанести сокрушительный удар по голове мужчины. Он отскочил от стены и рухнул на пол.

Нажмите. Рейд услышал щелчок предохранителя и тут же присел на корточки, когда над его головой пролетело два выстрела с глушителем. У первого охранника был наготове пистолет. Кровь сочилась из его носа и рычащих губ, когда он пытался отследить движение стволом.

Рид перекатился по диагонали к охраннику и оказался прямо рядом с ним, почти плечом к плечу. Когда мужчина попытался развернуть свой пистолет, Рид ударил по предплечью плоской рукой, заставив его бросить оружие, а затем нанес серию коротких, но мощных ударов по туловищу. Ошеломленный охранник отшатнулся. Рид схватил мужчину за лицо одной ладонью и помог ему спуститься вниз, отбив его голову от края мраморного стола.

Он быстро перепроверил, чтобы убедиться, что ни один из мужчин не двигается — они не двигались, — прежде чем схватить оба пистолета. Один из них он засунул за штаны.

Другой он принес с собой обратно в спальню.

"Отвечать!" — крикнул толстяк в мобильник, частично пригнувшись за кроватью. "Отвечать!"

Рид тщательно прицелился и выстрелил один раз. Заглушенный PPK рявкнул, и сотовый телефон вылетел из уха мужчины вместе с верхней половиной его среднего пальца. Он вскрикнул и схватился за окровавленную руку. — вскрикнула одна из девушек.

«Успокойтесь», — сказал он им по-английски. «Одевайся. Я не собираюсь причинять тебе боль». Повернувшись к богатому мужчине в нижнем белье, он добавил: «Я причиню тебе боль. Вставать."

Толстяк остался на своем месте на полу, одной рукой обхватив раненую. — Ты понятия не имеешь, что ты сделал, — прохрипел он от боли. "Ты знаешь кто я?"

Рид наклонился вперед, в опасной близости от опухшего лица мужчины. — Ты знаешь, кто я ? — тихо спросил он.

— Н-нет, — пробормотал он. — Я никогда в жизни не видел тебя раньше.

"Это верно. Вы этого не сделали. Рид оглянулся через плечо. Одна из девушек одевалась, а другая помогала третьей подняться с пола. Он бросил им ключ-карту посыльного. «Это приведет вас вниз на грузовом лифте на кухне. Берите и идите прямо в полицию. Не останавливайся ни перед чем и ни перед кем». Он знал, что от девушек можно получить какую-то информацию, но сомневался, что ее много. Кроме того, для них он был нападавшим с оружием. Напуганное трио, вероятно, имело дело с достаточным количеством таких дел, чтобы хватить на всю жизнь.

Информация, которую он действительно хотел, была перед ним.

— Ложись на кровать, — приказал он.

Толстяк усмехнулся. «Ты будешь мертвецом, если прикоснешься ко мне».

Рид вздохнул и отстрелил себе два пальца на ноге.

Мужчина вскрикнул и перекатился на бок. Позади него одна из девушек подавила крик и выбежала из комнаты. Другая девушка подхватила их подругу, как могла, и наполовину потащила ее к двери.

Толстяк заскулил, корчась на полу. Рид снова наклонился, теперь, когда они были одни в комнате, и тихо сказал: — Ты будешь покойником, если не скажешь мне то, что я хочу знать. Если ты это сделаешь, ты можешь выбраться отсюда с остальными пальцами на руках и ногах.

— Ты дурак, — выдохнул мужчина. "Я-"

— Мне все равно, кто ты, — перебил Рид. «Меня не волнует, сколько у вас денег, или в какую силу или влияние вы верите. Есть только одно, что меня волнует, и это мои дочери».

Взгляд толстяка встретился с его широко раскрытыми и испуганными глазами.

"Да. Это верно. У мужчин, которые снабдили вас этими девушками, есть мои дочери. Оба из них. Подростки». Шум достиг его ушей; Рид поднял пистолет и, не сводя глаз с обнаженного мужчины перед ним, дважды выстрелил в открытый дверной проем. Телохранитель, которого он ударил ногой по голове, попал в центр тяжести обеих пуль. Он упал вперед на ковер. «Я не уверен, что еще я должен сделать, чтобы доказать, что я очень серьезен. Но я могу проявить творческий подход».

Мужчина на полу еще раз выдохнул, а потом еще… нет , понял Рид. Он смеется. Толстяк хихикал между шипящими, болезненными вздохами.

— Было в этом что-то смешное? — спросил Рид.

— Да, — прохрипел мужчина. — Ты… ты идиот. Вы только что убили члена Словенской информационной службы ».

Что? Рид возмутился. СИС? Если этот человек говорил правду, то телохранитель был вовсе не просто телохранителем, а агентом Словацкой информационной службы — местной версией ЦРУ.

— Ты лжешь, — бросил он вызов.

— Нет, — сказал мужчина. «Я Филип Варга, представитель Словакии в Европейской комиссии».

Рид тяжело сел на край кровати. Эпинефрин начал сходить на нет, боль и усталость двоились в его конечностях.

Хуже того, человек на полу без трех цифр был одним из двадцати восьми членов руководящего органа всего Европейского Союза.

И что еще хуже, Рид сказал ему, что он отец двух проданных девочек. Если ЦРУ или Интерпол прознают об этом — а они, несомненно, узнают, — они узнают, что он напал на одного из самых высокопоставленных чиновников в Европе, если не считать президента или премьер-министра.

«Филипп». Рид встал с кровати и подошел к противоположной стене, где висело длинное зеркало в богато украшенной черной раме. «У меня мало времени. И мне нужна информация. Это не останавливается на вас; ты просто придорожная достопримечательность». Он махнул локтем, разбив стекло. «Я в этом довольно глубоко. Теперь уже не остановить». Рид порылся в разбитом стекле на полу и сжал между пальцами узкий осколок.

— Что… что ты собираешься делать? — встревоженно спросил Варга.

Рид потер лицо, подходя к мужчине на полу. Он был таким усталым, больным, изможденным. У него все еще были две инъекции адреналина, но он не мог рисковать еще одной так скоро; он мог довести себя до сердечного приступа.

— Я собираюсь задать тебе вопрос, — сказал ему Рид. — Если ты говоришь правду, я спрошу еще, пока не буду удовлетворен. Если ты лжешь — а я узнаю, лжешь ли ты, — я разрежу тебе лицо.

Варга побледнел, краска отлила от его щек. — Ты не посмеешь, — сказал он испуганным шепотом. «Ты знаешь, кто я, что это может означать для тебя…»

Рид нерешительно выбил осколок стекла, но этого было достаточно, чтобы соскоблить кожу со лба Варги. Порез тут же залился кровью, когда одна пухлая рука рванулась потрогать его, размазав кровь по лицу.

— Я бы осмелился, — сказал Рид. — И мне все равно, кто ты. Ты насильник и педофил. Вот мой первый вопрос: я хочу знать, как вы с ними связываетесь».

Варга снова вытер лоб. «Есть номер телефона…»

"Что это такое?"

«Это… это было в моем телефоне. Ты выстрелил».

Рид застонал. Усталость делала его раздражительным. — А если бы ты потерял свой телефон?

«Это в моем доме, на другом конце Братиславы. Написано на клочке бумаги в моем сейфе.

У него не было на это времени. Кроме того, это может быть отговоркой, попыткой Варги выпутаться из этого. "Следующий вопрос. Как они приводят к вам девушек? Они приносят их сюда для вас, или вы встречаетесь в другом месте?

— Вот, — сказал Варга, затаив дыхание. "Всегда здесь. В пентхаусе. Их воспитывают…»

«Вы ожидаете, что я поверю, что торговцы людьми просто маршируют несовершеннолетними девочками через вестибюль пятизвездочного отеля?» Рид становился злым, раздражительным из-за собственной боли и отсутствия ответов. Осколок стекла дрожал в его пальцах в полудюйме от лица Варги.

"Да!" воскликнул он. «Подумайте об этом, подумайте о любом отеле в мире». Он говорил быстро, как будто умоляя сохранить ему жизнь. «Входит мужчина с несколькими девушками. Хорошо одет. Хорошо себя вел. Они тихие. Соответствует. Вы бы подумали дважды? Они, они что-то с ними делают. Дайте им наркотики. Угрожать. Иногда… иногда бить их. Чтобы держать их в узде».

С каждым ужасающим описанием в голове Рида вспыхивал образ какого-то злодеяния, происходящего с его собственными дочерьми. Одной рукой он схватил лицо Варги, придерживая его за подбородок, и прижал к щеке осколок стекла.

«Филипп, — сказал он угрожающе, — мне кажется, вы знаете больше, чем должен знать средний клиент об этих людях и о том, чем они занимаются».

«П-пожалуйста…»

Рид надавил на стекло, рисуя каплю крови. Ему пришлось удерживать собственную руку, чтобы не оставить на лице Варги глубокую рану. «Такой человек, как вы, в том положении, в котором вы находитесь, мог бы очень помочь этим торговцам людьми. Не так ли?

«III…» Грудь Варги вздымалась, когда он учащенно дышал.

— Они словаки? — спросил Рид. Он сильнее надавил на осколок.

"Да! Да. М-в основном. Некоторые из них болгарские. Хорватский…"

— И ты им помогаешь? С помощью чего — фальшивых полетных манифестов? Пересечение границ? А взамен вы получаете то, что хотите, когда хотите?»

Варга вскрикнул, когда острое стекло проткнуло ему щеку. — Да, — захныкал он. «Я помогаю им. Иногда…"

«Дайте мне что-нибудь, что я могу использовать, или я срежу плоть с вашего лица». Несмотря на боль и раздражение, рука Рида перестала дрожать. Он был полностью готов исполнить свою угрозу. «Где они действуют?»

"Повсюду." Варга поморщился. "Повсюду…"

«Где они базируются?!» — крикнул Рид. «Должно быть, у них где-то штаб. Они должны где-то держать девушек. Где, Варга?

«Пожалуйста, пожалуйста…» — умолял Варга, когда по его лицу текла струйка крови. "Я не знаю. Я не знаю. Они работают повсюду, в нескольких странах. Ни одного места».

— Это мне не поможет, — прорычал Рид. У торговцев людьми должна была быть база операций. Они просто должны были, иначе его девочки все еще могли быть где угодно. — Дай мне что-нибудь или…

Он ничего не слышал из-за всхлипов Варги и едва уловил проблеск движения на периферии, прежде чем другой агент СИС прыгнул к кровати, потянувшись за пистолетом, который Рид оставил там.

Рука Рида метнулась и смахнула пистолет с кровати на пол за полсекунды до того, как руки агента хлопнули только по египетскому хлопку. Он снова прыгнул, на этот раз на пол, чтобы подобрать ППК. Рид тоже прыгнул, выпрыгнув из своего присевшего положения над Варгой и упав на агента СИС.

Когда рука мужчины достигла пистолета, Рид вонзил осколок стекла ему в заднюю часть. Агент закричал и покатился, отбросив Рида в сторону и с себя. Другой рукой он схватил пистолет и открыл огонь…

Второй пистолет у Рида был на свободе, тот, что был спрятан сзади его джинсов. Он выстрелил только один раз, глухой выстрел в лоб агента СИС. Голова мужчины дернулась назад, между глазами образовалась дыра размером в девять миллиметров. Его тело упало на ковер.

«Помогите, на меня напали!» — услышал он отчаянный голос Варги. Толстяк добрался до гостиничного телефона на тумбочке. «Пентхаус… пожалуйста, приезжайте скорее…»

У Рида не было выбора. Он снова поднял пистолет и сделал два выстрела.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Обе пули попали в цель, но не в Филиппа Варга. Рид сделал оба выстрела в телефон на тумбочке.

Он уже убил двух агентов СИС — агентов, которые убили бы и меня , рассуждал он; агенты, которые чертовски хорошо знали, что здесь происходит, и позволяли это — но он не собирался убивать глобального чиновника, даже если тот был монстром. Варга предстанет перед судом за то, что он сделал.

Но он сделал звонок, и Риду нужно было убираться оттуда. Он с трудом поднялся с пола и снова сунул пистолет в джинсы.

«Я знаю ваше имя и ваше лицо», — предупредил он политика. «Это далеко не конец». Затем он убежал из спальни, оставив изуродованного и истекающего кровью Варгу на полу.

Он остановился в гостиной. Он дал девушкам свою карточку-ключ от грузового лифта и не мог спуститься на лифте пентхауса обратно. Кто-то должен был идти наверх или ждать его внизу.

Я мог бы встать здесь. Бороться с моим выходом. Нет, сказал он себе. Это было бы самоубийством…

"Сюда!" — позвал женский голос по-украински.

Рид обернулся. В дверях кухни стояла молодая девушка с каштановыми волосами — одна из трех, которых он освободил от Варги. Казалось бы, самый младший из них.

Тот самый, который напомнил ему о Майе.

"Что ты делаешь?" — прошипел он. — Я сказал тебе уйти…

Она показала ключ-карту и жестом пригласила его следовать за собой. Он бросился на кухню вслед за ней, когда она открыла двери грузового лифта.

Когда они спустились на главный уровень, Рейд тяжело оперся одной рукой о стену.

"С тобой все впорядке?" — спросила девушка.

"Все будет хорошо. Почему ты остался?

— Я отослала остальных, — сказала она ему. — Но я слышал, что ты сказал. Вы отец двух похищенных девочек?

— Да, — тихо признал он.

Затем, как ни странно, девушка обняла его за талию и обняла. Это было ненадолго, но так сильно напоминало обнимание одной из его собственных девушек, что Рид затаил дыхание и закусил губу, чтобы отогнать обрушившуюся на него эмоциональную волну.

— Спасибо, — тихо сказала она.

«Вы украинец?» он спросил.

Она покачала головой. «Молдавский. Но я здесь с тринадцати лет. Потом меня продали славянам».

Продал? Боже мой . Она была — и осталась — всего лишь ребенком. — Есть что-нибудь, что вы можете…

Двери лифта открылись, и Рид оказался лицом к лицу с очень удивленным и очень крепким мужчиной на другой стороне. На нем был красный блейзер и плечи полузащитника колледжа. Служба безопасности отеля , мрачно понял Рид.

— Стоп… — Мужчина предупреждающе поднял руку.

Рид наполовину рванулся вперед, наполовину споткнулся, ударив локтем охранника в солнечное сплетение. Когда мужчина застонал и согнулся пополам, Рид вскочил и ударил себя коленом по лбу с такой силой, что охранник рухнул на кафельный пол и соскользнул без сознания.

Рид пошатнулся и от напряжения упал на четвереньки. Девушка схватила его за плечо и помогла подняться. Вместе они поспешили к погрузочной площадке и вышли из отеля через ту же дверь, что и он.

Снаружи берег был чист, но он слышал, как завывали сирены, и они приближались. Он обнял девушку за плечи, когда они вышли на бульвар и быстро зашагали по тротуару.

«Смейтесь, как будто я только что рассказал вам анекдот», — тихо сказал Рид по-украински. Девушка откинула голову назад и рассмеялась как раз по сигналу, когда к ней подъехали две полицейские машины с мигающими синими огнями.

Он заставил себя ухмыльнуться. На его лице это было странно и чуждо. Он не мог вспомнить, когда в последний раз искренне улыбался.

Полицейские машины с визгом пронеслись мимо них и с визгом остановились возле отеля, пока они вдвоем продолжали идти.

— Спасибо, — сказал Рид. "Как тебя зовут?"

"Майя."

"Мне жаль?" Рид моргнул.

— Я сказал Айя.

"Ой." Он покачал головой. Он знал это имя; это было на иврите «птица», но на мгновение ему действительно показалось, что она сказала… «Айя, я хочу, чтобы ты пошла прямо в полицию. Найдите двух других девушек. Спросите в Интерполе. Они работают над поиском людей, которые забрали тебя. Но сначала мне нужно знать, можете ли вы рассказать мне что-нибудь об этих торговцах людьми».

— Не так много, — с сожалением признала Айя. «Они не используют свои настоящие имена перед нами. Они говорят только на словацком языке. Когда нас везут в такие места, то в темноте или с завязанными глазами, поэтому мы не можем знать, где находимся и куда идем». Она вздрогнула; скорее всего, не от холода, понял Рид. — Они… осторожны.

Он вздохнул. Испытания с Варгой не дали никаких результатов, и теперь он, казалось, зашел в очередной тупик.

— Может быть одно, — сказал Айя. «Небольшой город к северо-востоку отсюда называется Стареместо. Ты знаешь это?"

— Нет, но я мог бы найти его. А Стареместо?

«Вот где я был до того, как меня продали. Найдите клуб под названием Macicka. Спроси Матея.

Мачика. Рид знал этот термин на словацком; оно означало «котенок» или, в зависимости от того, кого он мог спросить, куда более вульгарное слово. — Кто такой Матей?

— Тот, кто продал меня, — сказал ему Айя. — Он был моим куратором.

— Хендлер? Это было украинское слово, которое использовал Айя, или, по крайней мере, его перевод, который он знал… Ох . Он понял, что она имела в виду. Он был ее сутенер. Иисус… проститутка в тринадцать лет. Рид с трудом мог понять это.

«Притворись богатым американцем, — продолжила она. — Скажи ему, что тебя прислала Вероника. Он встретится с тобой».

— А Вероника…?

— Никто, — сказала она, пожав плечами. «Это кодовое слово для того типа вещей, которые оставят вас наедине с ним. Матей знает, как с ними встретиться. Только… тебе, возможно, придется убедиться, что он не сможет их предупредить.

Он понимал смысл и чертовски хорошо позаботился о том, чтобы Матей не смог предупредить торговцев людьми. Любой, кто сводил девочек-подростков, заслуживал того, что с ними происходило.

Он убрал руку с ее плеч. — Спасибо, Айя. А теперь иди и не останавливайся ни перед кем».

— Могу я сначала узнать ваше имя? она спросила.

Он покачал головой. "Боюсь, что нет. Это может усложнить вам жизнь».

"Я понимаю. До свидания… и я желаю вам удачи в поисках ваших дочерей». Айя повернулась и поспешила вниз по тротуару.

Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Затем он спросил у проходящей мимо пары, как ему добраться до Стареместо. Они дали ему указания, и он поблагодарил их так любезно, как только мог. Затем он проехал три квартала дальше, просто чтобы увеличить расстояние между собой и Дистриктом, и нашел гараж рядом с другим отелем.

Он был уверен, что Филип Варга сообщит об американце, который ворвался в его гостиничный номер и напал на него, но сомневался, что политик упомянет, что он искал своих дочерей у торговцев людьми. Трио девушек и так связало бы его с достаточным количеством проблем. Несмотря на это, Рид пообещал себе, что позвонит своему другу из Интерпола, агенту Висенте Барафу, и убедится, что тот знает о проступках Варги.

Но с этим придется подождать.

Молодая пара сказала ему, что до Стареместа можно доехать за сорок пять минут. Рид поспорил с собой, что доберется туда вдвое меньше.

Мне просто нужен автомобиль. Что-то быстрое.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


"Нет!" Майя закричала из задней части белого грузового фургона без окон, когда мужчины-славяне потянулись к ее сестре. Она подтолкнула себя к Саре, раскинув руки, расставив ноги, пытаясь сделать все возможное, чтобы они не унесли ее, не разлучили их.

Сильные руки схватили ее и выдернули из фургона. Она пыталась сопротивляться, но они были сильными, гораздо сильнее ее. Они легко вытащили ее через открытые задние двери и швырнули на землю. Она тяжело приземлилась на руки и колени в гравий.

Когда Майя снова повернулась, она увидела, как еще один мужчина-славянин схватил Сару, заключил ее в медвежьи объятия и вытащил из фургона. Сара не кричала и не кричала, но в ней были какие-то признаки жизни, когда она боролась с его хваткой, брыкаясь ногами, с ярко-красным лицом и стиснув зубы. Но мужчина держал ее, прижав руки к бокам, и ее попытки вывернуться оказались бесплодными.

Вот и все , сказала себе Майя. Это единственная возможность, которую вы получите. Она вскочила с рук и ног и бросилась на ближайшего славянина, того, что повалил ее на землю. Она с силой врезалась в него обеими руками и выбила из равновесия в фургон. Затем она повернулась и ударила ногой другого торговца людьми в промежность.

Он поморщился, а затем ответил ударом слева ей в лицо.

Майю снова повалили на землю, ее щеки горели, а перед глазами блестели звезды. Вставать. Ее ноги ослабли. Вы не можете потерпеть неудачу сейчас. Или ты больше никогда ее не увидишь.

Она услышала позади себя первобытный крик — не боли или мучения, а гнева. Когда она снова повернулась, Джерси уже вскочил славянину на спину. Латиноамериканка обвила его шею обеими руками, изо всех сил дергая, когда с его губ сорвались влажные удушья.

Майя хотела встать, помочь ей, дать отпор, но что-то упиралось ей в затылок. Жесткий, неумолимый, безошибочный.

Славянин протянул руку сзади и схватил Джерси за плечи. Он изогнулся и швырнул девушку на гравий. Она тяжело приземлилась на спину рядом с Майей.

— Глупая девчонка, — прошипел мужчина позади нее. Майя закрыла глаза. Она потерпела неудачу. Она ждала, когда пуля убьет ее жизнь.

Но потом давление ствола спало. Она осмелилась оглянуться через плечо. Славянин возвышался над ней, казался невозможно высоким, с глубоко посаженными глазами и ощетинившимся жесткими волосами подбородком. В руке у него был автомат, но он был направлен не на Майю.

"Нет!" — снова закричала она, но ее крик заглушил короткий выстрел из ружья.

Тело Джерси дернулось на гравии и замерло.

Майя замерла, тяжело дыша, когда ее зрение мгновенно расплылось. Эта девушка провела свои последние мгновения жизни, пытаясь помочь своей сестре, совершенно ей незнакомой. Я даже не знала ее настоящего имени.

Слезы текли по обеим щекам, когда она посмотрела на сестру, безвольно висевшую в объятиях славянки и бесполезно болтавшую ногами. Она перестала сопротивляться, просто в шоке уставившись на тело на земле.

Затем мужчина позади Майи грубо схватил ее за волосы. Она вскрикнула от удивления и боли, когда он поднял ее на ноги, лая на своих товарищей на их иностранном языке. Славянин, державший Сару, удалился, все еще держа ее на руках.

Ужасающая реальность, казалось, наконец вошла в ее жизнь. Сара снова корчилась, лягаясь ногами по бедрам и голеням мужчины, зовя сестру. "Майя!" она закричала. "Майя!"

Майя извивалась, отчаянно пытаясь вырваться, но ее крепко держали.

Что я могу сделать? — подумала она в мучительной панике. Что я могу сделать? Что бы сделал папа?

Никакого ответа она не получила, пока мужчина нес Сару к открытому купе ожидающего товарного вагона.

Только тогда Майя заметила их окрестности. Поезд шел, но это была не станция. Платформы не было; только гравий под ногами. Терминал грузовых поездов , поняла она.

Узнай подробности , сказал ей разум. Это все, что вы можете сделать.

Ее взгляд метался влево и вправо, пока славянка держала голову неподвижно. Не было никаких признаков, по крайней мере, таких, которые она могла видеть. Там были крытые вагоны, несколько, большинство из которых были однотонными, а на некоторых были надписи и логотипы, но на иностранном языке.

Ждать. Она заметила одно слово, которое узнала. Варшава. Польский для Варшавы. Товарный вагон прибыл из Варшавы или идет туда? Мы в Польше? Это не имело значения. Это было что-то.

Ей оставалось только смотреть, как славянин втолкнул сестру в открытое купе, а за ней двух других девушек, которые были с ними в фургоне. Красный товарный вагон. Два меньше, чем варшавский. Там — число двадцать три, выведенное сбоку желтым по трафарету.

Затем славянин захлопнул дверцу товарного вагона, позволив Майе в последний раз взглянуть на обезумевшее, испуганное лицо сестры.

Пока она стояла на месте, дрожа, она почувствовала резкий укол в плечо. Она вздрогнула и попыталась вырваться, но славянин толкнул поршень в задней части шприца.

Она находилась под действием наркотиков.

Он выдернул иглу из ее кожи и потянул ее за волосы, оттягивая ее назад. Она делала неуклюжие шаги, чтобы не отставать, задыхаясь, когда он наполовину тащил ее по рельсам к другому ожидающему поезду. За ней последовал второй торговец людьми, вместе они подняли ее и втолкнули в открытую дверь товарного вагона.

Затем они захлопнули за ней дверь.

Майя задрожала с головы до ног, почти задыхаясь. Она не знала, сколько времени у нее было, прежде чем лекарство подействовало и сделало ее такой же бесполезной, как девушки, которых она видела в самолете и в фургоне, но не более пары минут.

И ей нужно было написать сообщение.

Она стянула одну из своих черных шлепанцев. Нейлоновые ремешки сходились посередине и закреплялись небольшой металлической клипсой. Она почти ничего не видела внутри товарного вагона, но нащупала зажим и потянула изо всех сил. Он вырвался из ботинка и соскользнул с нейлоновых ремешков. Она подцепила пальцами маленький скрученный кусок металла, чувствуя, как он вонзается в плоть ее большого пальца. Это было резко; достаточно острый для того, что ей нужно.

Волна головокружения захлестнула ее, но Майя покачала головой, заставляя себя сохранять бдительность еще хотя бы минуту. Она села на пол товарного вагона, подтянула одну штанину пижамы и прижала металлическую клипсу к коже голени.

Осторожно, не видя, что она делает, она начертила букву «R» острым углом металлического зажима. Стиснув зубы от боли и борясь с сонливостью, грозившей поглотить ее, она вырезала букву «Е».

Медленно она написала свое сообщение: КРАСНЫЙ. 2-3. ПОЛА… Металлическая скоба выпала из ее пальцев, мышцы против ее воли расслабились, и она потеряла сознание.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


Рид замедлил скорость мотоцикла, приближаясь к клубу Macicka, но не остановился. Он проехал еще квартал и свернул в переулок, спрятав красно-черный спортивный мотоцикл среди металлических мусорных баков. Он разъединил провода зажигания и заменил пластиковую пластину, а затем быстро вернулся к клубу.

После того, как он подключил мотоцикл, который нашел на стоянке в Братиславе, ему потребовалось всего двадцать минут, чтобы добраться до Стареместо. Он остановился ровно настолько, чтобы спросить дорогу в круглосуточном магазине у кассира за тарелкой из толстого стекла, а затем еще пять минут, чтобы найти клуб.

В то время как Братислава была городом с богатой историей, культурой и архитектурой, Стареместо был похож на ее сток. Казалось, что худшие районы столицы отделились и ушли на север; его здания были ветхими и рушащимися, окна разбиты, ни одной травинки не было видно, а несколько деревьев, которым удалось высунуться из растрескавшейся земли, изо всех сил пытались выжить.

Клуб Macicka представлял собой потрескавшееся кирпичное здание без окон; единственным признаком того, что могло быть внутри, была вывеска с розовой неоновой подсветкой, имеющая форму грубого подобия кошачьей морды. Было похоже, что ребенок скрутил стеклянную трубку. Рид толкнул тяжелую входную дверь, и тут же на него напала громкая электронная музыка, ритм которой пульсировал в его ушах.

Он просканировал сустав слева направо, когда вошел. Каждая лампочка во всем заведении была красной, отбрасывая жуткое, но лестное сияние на то, что, как был уверен Рид, было неряшливым заведением. Бар проходил вдоль восточной стены. В центре единого широкого пространства находилась круглая платформа около трех футов высотой с золотым шестом, доходящим до потолка. Вокруг него медленно кружилась топлесс брюнетка, лениво раскачиваясь обеими руками и одной ногой.

Рид насчитал в клубе семнадцать посетителей, не считая бармена и танцовщицу. Но никто не посмотрел в его сторону, когда он вошел; был почти час ночи, и большинство из них были слишком пьяны, чтобы существовать вне микрокосма женщины с обнаженной грудью.

Он подошел к стойке и дважды постучал по грубой деревянной поверхности.

"Что?" — хрипло спросил бармен на словацком языке.

— Матей, — ответил Рид.

Бармен сузил глаза. "Почему?"

– Меня прислала Вероника.

"Покажите мне."

Рид не был уверен, что этот человек хотел показать, но мог догадаться. Он полез в карман, вытащил несколько оставшихся банкнот, все сотни, и показал их бармену.

Мужчина кивнул и жестом пригласил Рида следовать за ним. Он направился к черной двери в задней части бара, а затем спустился по скрипучим деревянным ступеням. Внизу был небольшой подвал с шлакоблочными стенами, маленьким круглым столом и двумя мужчинами, играющими в карты.

Бармен снова молча поднялся по лестнице, оставив Рида стоять там с двумя мужчинами. Он осмотрел их; один был старше, лет сорока пяти, в основном лысый и немного полноватый. На нем была только белая майка и джинсы. Второй мужчина напротив был молод, в лучшем случае лет тридцати, с бритой головой и темными кругами под глазами. На нем был синий спортивный костюм и золотая цепочка на шее.

Ни один из мужчин не заговорил с ним и даже не взглянул на него, пока заканчивал свою партию в покер. Рид тихо стоял, сложив руки перед собой. За их карточным столом был еще один дверной проем, темный, и из-за него доносились звуки. хрюканье. Задыхаясь. Хихиканье.

Без сомнения, Джонс наслаждается «товарами» Матея, угрюмо подумал Рид.

Примерно через минуту молодой человек посмотрел на Рида. «Я Матей. Что ты хочешь?" — спросил он на словацком языке.

Рид моргнул. «Эм… мне очень жаль. Английский?" — спросил он, изображая невежество.

Молодой человек раздраженно фыркнул. "Что ты хочешь?" — спросил он по-английски с акцентом.

— Э-э, меня Вероника прислала.

Матей пожал плечами. "Так?"

"Так хорошо. Конечно." Рид снова показал свои сложенные купюры.

Матей потянулся к ним, но Рид быстро отдернул их. — Я хочу сначала увидеть.

Молодой человек вздохнул через нос, его ноздри раздулись. Он повернулся к своему пухлому партнеру и сказал по-словацки: «Чертовы американцы. Почти не стоит своих денег».

— Почти, — усмехнулся его партнер.

Матей изобразил широкую улыбку. — Сюда, сэр . Он провел их через затемненный дверной проем. С другой стороны коридор, а справа ряд некачественно сделанных перегородок из ДСП и развешанных простыней. Позади них Рид слышал звуки, от которых у него мурашки по коже.

Молодой словак подвел его к последней из четырех кабин в ряду. Он преувеличенно откинул простыню, похожую на занавеску, и сказал: «Позвольте представить вам Ханну».

От места за простыней Риду чуть не стало физически плохо. Кабинка была едва достаточно большой, чтобы вместить двойной матрас, лежавший на бетонном полу. На нем была девушка с крашеными светлыми волосами, отрастающими у корней каштановыми. Ее глаза были полузакрыты, когда она смотрела на Рида; она выглядела либо измученной, либо под кайфом, либо и то, и другое. Ее живот был прикрыт грязной простыней, но голые ноги и плечи свидетельствовали о том, что под ней она была обнаженной.

Ей не могло быть больше восемнадцати, и это было великодушием.

— Тридцать минут, — сказал Метаж, — за сто американцев.

Рид прочистил горло. "Сколько ей лет?"

"Это имеет значение?" Метай усмехнулся. "Не волнуйся. Она достаточно молода».

— Достаточно молод для чего?

— Ты сказал, что тебя прислала Вероника. Ты знаешь, что это значит, не так ли?

Рид подавил желание проломить череп человека и ответил: «Да». Сейчас сделаю. — Но я оговорился. Я хотел сказать Айя.

"Что?" Матей нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть на Рида.

— Меня прислала Айя. Он ударил головой вперед, разбив верхнюю часть черепа о лицо Матея. Молодой человек отшатнулся, кровь брызнула из его носа, когда он врезался в хлипкую перегородку из ДСП. Он легко поддался, обрушившись на следующий, создавая эффект домино: доски и простыни каскадом летели вниз вокруг удивленных юношей и девушек. Крики и крики наполнили подвал, когда Рид вышел из будки.

Толстяк в белой майке вскочил с такой силой, что опрокинул свой металлический складной стул. "Какого черта…?" — спросил он на словацком, ворвавшись в темный дверной проем.

Рид вынул пистолет с глушителем и дважды выстрелил. Его цель была шаткой; один выстрел прошел мимо и попал только в бетон. Другой нашел дом в плече человека. Он вскрикнул и упал, хватаясь за рану.

Из-под обрушившихся кабин на локтях и коленях выполз какой-то джон, пытаясь вырваться. Рид поставил ботинок ему на спину и заставил его лечь на землю. Пока он это делал, второй мужчина попытался убежать, одновременно натягивая штаны.

Рид снова прицелился, на этот раз более тщательно, и выстрелил в бедро Джона. Он развернулся и ударился о землю, даже не дойдя до дверного проема.

— Ты остаешься, — сказал он мужчине под сапогом. «Помоги этим девочкам, а потом сядь на пол, или я тебя пристрелю». Он поднял ботинок, и уступчивый Джон бросился искать проститутку под разрушенным импровизированным борделем.

Рид быстро проверил свою обойму. Осталось всего четыре выстрела. Он вытянул шею, прислушиваясь к любому сигналу сверху, но ничего не мог расслышать из-за вздохов боли и сбивчивых криков в подвале. Он сомневался, что кто-нибудь наверху слышал что-нибудь за черной дверью и пульсирующей танцевальной музыкой.

В самой дальней кабинке Ханна поджала колени в углу, а Матей перекатился на живот, кровь стекала по его подбородку. Он выплюнул два зуба и застонал.

Рид схватил молодого человека за штанину, вытащил из кабинки и опрокинул на спину. — Айя, — сказал он низким рычащим голосом. — Девушка, которую ты продал в прошлом году. Девушка, которую ты сводил, когда ей было всего тринадцать. Ты ее помнишь?

— Д-да, — булькнул Матей.

— Мне нужно найти мужчин, которым ты ее продал.

Я не… я не знаю…

Рид прижал к предплечью Матея «вальтер ППК» с глушителем и нажал на курок. Матей закричал; Две девушки закричали вместе с ним. Один из джонсов попытался доползти до дверного проема на четвереньках.

Рид выстрелил ему в задницу. Мужчина взвыл и перестал двигаться.

«Следующий, кто двинется, получит один в лоб», — предупредил он их. Он снова обратил внимание на Матея. — Скажи мне, как их найти.

Ему пришлось подождать несколько секунд, пока молодой человек сделал шипящий, болезненный вдох. «Я не… знаю… я звоню… им…»

«Где номер? На твоем телефоне? Рид порылся в кармане синего спортивного костюма и достал смартфон. "Какое имя?"

«М-Мирко».

Он просмотрел контакты, чтобы убедиться, что Мирко был. — Это настоящее имя или псевдоним?

«Не знаю…»

«Где они действуют? У них должна быть база, центральное место…»

— Я всегда с ними встречаюсь, — проворчал Матей. «Всегда… другое место».

Рид усмехнулся. Он разгадал игру Матея. «Ты сводишь здесь несовершеннолетних девочек. А когда они становятся слишком «старыми» для вашей клиентуры, вы продаете их этим славянам? Это оно?"

"Пожалуйста…"

— Матей, если у тебя есть какая-либо другая информация об этих людях, самое время сообщить мне. Это единственное, что может спасти вашу жизнь».

— Я не… пожалуйста…

Рид приставил пистолет ко лбу Матея и выстрелил в него один раз. Когда он встал, то заметил, что две девушки и один из джонов безудержно рыдают. Дрожь. Они думают, что я их убью.

В последней кабинке ряда светловолосая девушка Ханна все еще сидела в углу, подтянув колени к груди.

— Ты меня понимаешь? — спросил он по-английски.

— Да, — тихо сказала она. Она не плакала, но смотрела в пол и не смотрела прямо на него.

— Я ухожу, — сказал он ей. «Я хочу, чтобы вы подождали одну минуту, а затем взяли трубку у другого мужчины. Вызовите полицию. Не позволяйте этим людям уйти. Понимать?"

— Да, — снова сказала она.

Он хотел сказать больше. Он хотел сказать девушке, что теперь они в безопасности, что все будет хорошо, и что они могут вернуться в свои страны, в свои дома и в свои семьи. Но даже при том, что Ханна не плакала, он мог сказать, что она боялась его.

Вместо этого он вышел из будки и вернулся к деревянной лестнице. По пути он остановился рядом с пухлым мужчиной, лежащим на полу, задыхающимся от боли и держащимся за простреленное плечо. Рид нацелил на него пистолет, и мужчина захныкал.

Остался всего один раунд. Полиция скоро будет здесь, и он не стоит пули. Рид усмехнулся и поднялся по лестнице, снова выйдя из подвала через черную дверь.

Бармен усмехнулся, когда Рид прошел мимо и окликнул его. — Так быстро? он насмехался.

Не сбавляя шага, Рид выстрелил последним патроном в живот бармена. Мужчина вскрикнул и рухнул на полку с бутылками из-под ликера, некоторые из которых разбились об пол. Танцор на пилоне в ужасе закричал. Несколько пьяных посетителей ошеломленно огляделись, недоумевая, что происходит.

Рид не чувствовал угрызений совести. Это был несмертельный выстрел; бармену потребовались бы часы, чтобы истечь кровью из раны, и он заслужил это за то, что был соучастником действий Метаджа.

Он вытолкнул из клуба в ночь.

Снаружи его ждали три полицейские машины и еще две машины без опознавательных знаков.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ


Рейд не ждал приказа замереть, остановиться или поднять руки вверх. Вместо этого он выронил использованный пистолет и, кряхтя от боли, попятился назад в клуб Мачика.

Несколько завсегдатаев стояли, сбитые с толку, пытаясь разобраться в том, что произошло, с помощью маринованных алкоголем мозгов. Рид проигнорировал их и протиснулся мимо к задней части здания. Должна быть задняя дверь. Он нашел один — вход в маленькую кладовую с дешевым спиртным, который заканчивался защитной дверью без окон, которая должна была вести из здания.

Он протиснулся через нее и оказался лицом к лицу со стволом серебристого кольта «Питон».

Рид резко остановился и замер, слегка приподняв руки. Затем он посмотрел мимо ствола и глубоко вдохнул.

— Бараф?

Мужчина с пистолетом не был так удивлен, увидев его. Агент Интерпола Висенте Бараф держал револьвер между глазами Рейда. «Пожалуйста, не двигайтесь, агент Стил».

Я должен. Рид отступил в сторону, окружив агента спиной к переулку и пути к отступлению. — Или что, Висенте? Он раскрыл блеф Барафа. Они вместе участвовали не в одной, а в двух потенциально спасающих мир операциях.

— Ты зашел слишком далеко, Кент. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной».

— Ты знаешь, что происходит, — взмолился Рид. «Ты же знаешь, что мои дочери где-то там. У меня есть зацепка. Я должен следовать за ним…»

«Дайте нам лидерство», — настаивал Бараф. «Дайте мне лидерство. Даю слово, что я понесу его на край земли, но вы не можете продолжать в том же духе…

Рид покачал головой. "Я должен идти."

«Не двигайтесь, агент!»

— Ты собираешься стрелять в меня? Рид посмотрел ему в глаза и знал ответ. Он медленно повернулся лицом к Барафу. «Тогда он должен быть сзади. Потому что я иду». Он сделал шаг. — Пять секунд, — сказал Рид.

Позади него тяжело вздохнул Бараф. "Отлично. Пять секунд».

Рид не стал ждать. Он бросился в спринт.

« Мерда! – выругался Бараф. Последнее, что Рейд услышал, было сообщение агента по рации. «Подозреваемый идет пешком за зданием. Применить несмертельную силу…»

Спасибо, Бараф. Он свернул за угол и продолжил бежать — или пытался. Его ноги не хотели идти в том темпе, на котором настаивал его мозг. Он взглянул вниз и увидел красное пятно на своей футболке; его колотая рана открылась, по крайней мере, немного, и снова кровоточила.

Риду пришлось сделать паузу, прислонившись к кирпичной стене. Как бы он ни хотел бежать, он просто не мог. Не в его состоянии.

Он вытащил из заднего кармана пластиковую трубку. Он знал, что это была плохая идея сразу после последней, но у него не было выбора. Он разорвал его, снял колпачок и вонзил короткую иглу с адреналином себе в плечо.

Крики эхом раздались позади него, недалеко. Он заставил себя продолжать бежать, двигаться до тех пор, пока адреналин не зашкаливал. Он был уже почти у укрытия мотоцикла, когда его сердцебиение мгновенно перескочило с первой на пятую передачу.

Он громко ахнул и прислонился к мусорному баку. Каждый мускул напрягся; боль в его конечностях рассеялась, но он чувствовал, что его сердце вот-вот взорвется. Но вряд ли он мог беспокоиться об этом сейчас. Оставалось всего несколько минут, прежде чем действие препарата прекратилось.

Остаток пути до мотоцикла он промчался на полной скорости, оторвав пластину зажигания и отбросив ее в сторону. Два провода вспыхнули в его руке, когда он скрутил их, но он почти не почувствовал этого. Мотоцикл с ревом ожил, мощный и рычащий двигатель.

Почти в то же время в конце переулка появились ревущие фары, охватившие его светом и сопровождаемые синими мигалками. Полицейские машины. По громкой связи раздался голос на английском: «Стоп, или мы применим силу», — но Рейд проигнорировал его. Он запрыгнул на байк, развернул заднее колесо на сто восемьдесят градусов и, дав газ, помчался к ожидающим машинам.

Двое офицеров, ожидавших в конце переулка, в панике закричали и отпрыгнули в сторону, когда Рид с ревом несся к ним. Он толкнул байк вбок, ударившись задним колесом об одну из полицейских машин, и снова нажал на педаль газа. Мотоцикл рванулся вперед, как молния, разогнавшись до шестидесяти секунд.

Пешеходов на улицах Стареместа в это время ночи было мало, а машин еще меньше; Рейд получил дорогу практически в себя, когда полностью открыл дроссельную заслонку и разогнался до девяноста. Через плечо он увидел синие мигалки преследующих полицейских машин, но у них было мало шансов его догнать.

Внезапно впереди вспыхнул свет фар, и машина свернула за угол и направилась прямо на него. Крейсер включил мигалки и ускорился, словно играя в опасную игру. Рид наклонился вперед, его пальцы побелели на руле. Адреналин струился по его венам; он полностью контролировал каждое крошечное движение, каждую частичную коррекцию.

Он был менее чем в пятидесяти футах от приближающегося крейсера, когда дернул байк вправо и обогнул его, оказавшись в дюйме от того, чтобы оторваться от бокового зеркала.

Сердце его колотилось в груди; кровь стучала в ушах. Кто предупредил Интерпол? — спросил он. В клубе не могло быть никого; полиция могла добраться туда так быстро, но не агенты. Нет, они, должно быть, были в пути еще до того, как он прибыл в Стареместо.

Потом он понял — девушка, Айя. Если бы она рассказала властям то же самое, что рассказала Риду о Матее, было бы легко сложить два и два и понять, что это был его следующий пункт назначения. Он не мог злиться на нее; она не знала его, не знала, что он из ЦРУ. Или раньше был. Для нее он был просто человеком, незнакомцем, и он не мог винить ее за то, что она хотела добиться того, чтобы преступники предстали перед правосудием.

Однако еще более любопытным было внезапное появление агента Барафа. Казалось странным, что в агентстве, действовавшем в 192 странах, то есть во всей Организации Объединенных Наций, единственный итальянский агент, которого он знал лично, появлялся в трущобах Восточной Европы.

Если только он не пришел за мной , подумал Рид.

Он замедлил мотоцикл до семидесяти и выбил заднее колесо, удерживая равновесие одним ботинком, волочащимся по тротуару, пока мотоцикл скользил влево, входя в поворот. Затем он снова повернул дроссель и рванул вперед…

Менее чем в двух кварталах впереди пара белых крузеров внезапно выскочила на перекресток с выключенными фарами и мигалками. Они создали блокаду, бампер к бамперу, перпендикулярно дороге.

Мерда! Рид не мог остановиться. Он снова пнул заднее колесо, но не повернуть; вместо этого он занес мотоцикл вбок, медленно кладя его на дорогу, пока он не оказался почти на боку. Он перекинул ногу так, что оказался с одной стороны велосипеда. В то же время позади него полетели искры, когда корпус байка ударился о тротуар, скользя по асфальту со скоростью шестьдесят миль в час.

Полицейские выскочили из машин, вытащили пистолеты, а затем в изумлении уставились на мотоцикл, летящий к ним на боку, а его водитель стоял на нем.

Я обязательно почувствую это позже , мрачно подумал он. За мгновение до того, как мотоцикл врезался в скопление полицейских машин, Рейд подпрыгнул. По инерции буксующего байка он перепрыгнул через полицейские машины, через головы присевших полицейских…

Его предплечья коснулись дороги первыми, голова была прижата к груди настолько близко, насколько он мог, когда он перекатился. Он почувствовал удар по рукам, плечам, вниз по спине, когда перекатился, встал на ноги и перешел на бег.

Всю спину пронзила тупая боль. Когда действие адреналина пройдет, он определенно это почувствует.

Он ожидал услышать визг шин, когда полицейские машины преследовали его. Вместо этого он вздрогнул от резкого выстрела. Что случилось с несмертельным?! Он бежал по серпантину, когда пули летели мимо него. Угол. Аллея. Он повернулся, продолжал бежать, надеясь, что сможет потерять их пешком…

Внезапно замигали фары, мощные галогенные лампы были настолько яркими, что ему пришлось поднять руку, чтобы прикрыть глаза, когда он остановился, его дыхание стало учащенным и поверхностным. Автомобиль преградил ему путь. Ему некуда было идти; он не мог повернуться и посмотреть в лицо двум стрелявшим в него офицерам.

"Залезай!"

Рид моргнул. "Мария?"

"Ну давай же!" — настаивала она. Он не мог видеть ее за галогенными лампами, но это определенно была она. Он ненадолго подумал о скале и наковальне, а затем побежал вперед и прыгнул в машину с пассажирской стороны.

Она тут же переключилась и нажала на педаль газа. Черный маслкар с турбонаддувом взревел в знак согласия и рванул к выходу из переулка.

— Ты последовал за мной, — сказал он, тяжело дыша. — Я сказал тебе, что это будет значить для меня, если ты это сделаешь.

— Странный способ сказать «спасибо, Мария, за то, что спасла мою задницу». Она держала обе руки на руле, глядя прямо перед собой, пока они выезжали из переулка. Они разнесли в сторону переднюю часть одного из приближавшихся полицейских крейсеров, пытавшихся отрезать им путь, и продолжили движение, как ни в чем не бывало.

— Ты знаешь, куда идешь?

«Нет», — призналась она, резко крутанув руль, отчего машину занесло на следующем повороте. «Я не знаю этот город. Но если мы сможем потерять их и найти дорогу обратно к шоссе, мы сможем… о, черт возьми. Она посмотрела в зеркало заднего вида.

Рид поерзал на стуле. Единственный полицейский автомобиль бросился в погоню, и к нему присоединились еще две машины. Интерпол , подумал он. Они догнали его, когда он пытался бежать пешком.

"Ты в порядке?" она спросила.

Рид даже не осознавал, что отчаянно барабанил по центральной консоли пальцами левой руки. "На данный момент. Но через минуту или две меня не станет. К ее смущенному взгляду он добавил: «Я выстрелил».

— Господи, — прошептала она. "Сколько?"

— Два, — признался он. «В течение часа».

«Кент!» — ругала она. — Ты доведешь себя до сердечного приступа…

«Смотри!» — закричал он, когда перед ними выскочил черный седан, пытаясь преградить им путь. Мария крутила колесо. Рид схватился за ручку над окном, когда машина скользнула вбок, а затем назад, потянув за полные сто восемьдесят. Она переключилась и снова нажала на газ, направляясь прямо к преследующим машинам.

Как и ожидалось, они резко остановились, создав еще одну блокаду через дорогу. Мария ударила по тормозам, и черная машина остановилась на расстоянии двух третей пути до них. Рид быстро посмотрел налево и направо; между двумя блокпостами не было ни переулков, ни перекрестков, по которым можно было бы сбежать.

Они оказались в ловушке.

— Мария, — сказал он. — Это одна из машин Митча?

— Да… — Она поняла, о чем он спрашивал. — Думаешь, эти окна пуленепробиваемые?

— Я готов рискнуть, если ты согласен.

Она положила руку на рычаг переключения передач. Он положил свою на нее — не в романтическом жесте или жесте солидарности, а чтобы остановить ее.

"Ждать. Зачем ты это делаешь?"

Мария посмотрела ему прямо в глаза. «Я делаю это для тебя. Для ваших девочек.

Он не мог разглядеть обмана в ее взгляде. Она была обученным агентом ЦРУ — среди прочего, по-видимому, — но в данный момент он ей поверил. Он убрал свою руку с ее руки, и она пошевелилась, выжала сцепление, и машина рванулась вперед, к баррикаде из машин.

Рид пристегнул ремень безопасности за секунду до того, как передняя часть маслкара врезалась в переднюю часть машины Интерпола и заднюю часть полицейской машины, толкая их вперед. Но недостаточно, чтобы пройти.

Мария выругалась, передвинулась и снова нажала на газ. Мощный двигатель взревел, и шины закрутились, расталкивая машины в стороны. Запах жженой резины наполнил машину.

К двигателю присоединились хлопки пистолетной стрельбы. Рид закрыл голову руками, когда пули ударили по окнам и лобовому стеклу. Стекло паутиной, но держалось.

Спасибо, Митч , снова подумал он.

Мария переключилась на пятую, и маслкар проскочил через разрыв. Звук скрежета металла раздался по обеим сторонам от них, когда они снова рванули вперед.

Рид оглянулся и с тревогой заметил, что две машины уже снова преследуют его. Они не собираются сдаваться . Боль просачивалась обратно в его конечности по мере того, как действие адреналина заканчивалось. Он был прав; он определенно почувствовал последствия своего дерзкого трюка.

— Мне нужно знать, кто вы, — быстро сказал он.

— Что, теперь ? — недоверчиво спросила Мария. Она переключилась на пониженную передачу и влетела в крутой поворот.

"Да нет. Я уже говорил это раньше — я хочу доверять тебе. Мне может понадобиться . Но сначала мне нужно знать, на чьей ты стороне. Из вентиляционных отверстий исходил запах гари.

— Сторон нет, Кент, — настаивала Мария. «Дело не в ЦРУ или FIS. Если уж на то пошло, я на своей стороне… — Она снова вытянула рыбий хвост и помчалась по боковой улице, едва избежав проезжающего фургона.

"Что это вообще значит?" он спросил. Две машины позади них развернулись в повороте, не отставая от них. «Ты играешь с двумя агентствами ради собственных целей? Откуда мне знать, что ты тоже не играешь со мной?

Она усмехнулась. «Моя работа сейчас состоит в том, чтобы либо арестовать вас, либо завербовать. Очевидно, я тоже не делаю. Подумай об этом, Кент. Мы не такие уж разные. На чьей ты стороне?»

— Я сам по себе… — Он замолчал. Он почти дал тот же ответ, что и она.

«Эти последние несколько операций, с тех пор, как вы вернулись, вы хоть раз действительно чувствовали себя снова ЦРУ?» — быстро спросила она. «Или вы оглядывались через плечо, задаваясь вопросом, кому вы можете доверять, если вы можете доверять кому-либо?»

Он посмотрел на свои руки. Она была права. Он не чувствовал себя ЦРУ, и недавно обнаружил, что сомневается в чужих словах и намерениях.

Но Мария была другой. У нее было больше, чем слова и намерения для него; она действовала. Она показала свое истинное лицо способами, которые рисковали ее собственной безопасностью и благополучием.

Мария снова переместилась, или попыталась. Ужасно заскрипели шестерни, усилился запах гари. — Черт, — пробормотала она. «Я думаю, что мы взорвали нашу передачу. Мы не можем продолжать в том же духе. Нам нужно потерять их на достаточно долгое время, чтобы уйти пешком, найти место, где можно спрятаться.

Она была права. Они не могли продолжать идти так, и он, конечно, не мог далеко уйти пешком. Боль в животе вернулась с удвоенной силой; его рана снова разорвалась, судя по расширенному пятну крови на рубашке.

Он высыпал содержимое своих карманов в центральную консоль — пузырек с обезболивающим, жидкий клей, последнюю дозу адреналина, деньги и телефон Метаджа.

"Что ты делаешь?" она спросила.

Он открыл бутылочку с таблетками и проглотил две всухую. «Если есть хоть какой-то шанс исправить это, ты сохранишь это для меня».

— Кент, что ты…

«Этот телефон принадлежит сутенеру из Стареместа по имени Метай». Рейд задрал рубашку и со стоном сжал окровавленные края раны. «Он продает девушек торговцам людьми. Там есть… номер кого-то по имени Мирко. Он контакт». Нанес каплю жидкого клея. «Если со мной что-то случится, если я не смогу выбраться из этого, обещай, что последуешь за этим. Обещай, что найдешь их.

Они оба подпрыгнули на своих местах, когда что-то взорвалось под капотом. Из-под него валил дым.

— Не… — предупредила она.

«Они хотят меня. Иди в безопасное место. Он толкнул дверь и выпрыгнул из движущейся машины, больно ударившись о тротуар и несколько раз перекатившись.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


"Восемь." Следователь швырнул на стол перед Ридом папку из плотной бумаги. «Восемь погибших. Еще несколько раненых». Он сбросил свой черный пиджак и повесил его на спинку синего пластикового стула, но не сел. Вместо этого он прошелся по стальному столу, привинченному к полу между ними.

Это был человек из Интерпола, около пятидесяти, его темные волосы с проседью и глубокие морщины в уголках глаз. Судя по его акценту, Рид мог предположить, что он француз, хотя говорил он по-английски.

«Восемь тел найдены в двух странах, трех городах всего за несколько часов. Каждый свидетель этих преступлений утверждает, что их совершил американец, подходящий под ваше описание. Следователь склонился над столом, растопырив пальцы, и посмотрел Риду в глаза.

Рид пассивно посмотрел в ответ и ничего не сказал.

Выпрыгнув из машины, он поднялся посреди дороги и встал прямо на пути одной из встречных машин. Он остановился всего в нескольких шагах от того, чтобы ударить его; это была машина Интерпола без опознавательных знаков. Вторая машина, полицейская машина, промчалась мимо него, преследуя Марию.

Когда агенты Интерпола направили на него оружие, а Рид поднял руки в знак капитуляции, черный маслкар занесло вбок. Полицейский крейсер врезался в него сбоку, ранив водителя. Последним, что он видел в Марии, была вспышка светлых волос, когда она сбежала с пассажирской стороны автомобиля с выведенными из строя маслкарами, убегая в ночь.

Он понятия не имел, что могло с ней случиться с тех пор, но надеялся, что ей удастся сбежать. Она была его единственным шансом найти своих девочек.

К сожалению, Барафа не было среди его похитителей, по крайней мере, так, как мог видеть Рид. На него надели наручники и сорок пять минут везли обратно в Братиславу, в региональное отделение Интерпола в Словакии, где он был прикован наручниками к петле на стальном столе. С ним почти не было сказано ни слова, пока он не прибыл в квадратную комнату для допросов, где его внимательно изучал французский следователь.

«У вас нет ни паспорта, ни какого-либо удостоверения личности — вообще ничего при вас», — продолжал следователь. «Мы связались с посольством США и вашим правительством. Мы отправили им вашу фотографию и выдвинутые против вас обвинения. Они утверждают, что ничего не знают о вашей личности. Вы понимаете, что это значит?

Рид просто смотрел, держа рот на замке и не сводя глаз с мужчины, но он понял. Это означало, что ЦРУ официально отреклось от него, что Соединенные Штаты, его родная страна, будут симулировать игнорирование любой его деятельности.

Это означало, что его будут судить в словацком суде. А потом, либо в его время, либо когда дело пошло вверх — если оно вообще когда-то пошло вверх — его, скорее всего, тоже будут судить в Хорватии. Это означало, что если он не сможет найти выхода из этого, то вполне может провести остаток своих дней в европейских тюрьмах.

«Мы найдем необходимые улики, связывающие вас с этими преступлениями», — пообещал следователь, продолжая ходить взад-вперед. — Но ты можешь облегчить это всем, включая себя, сказав мне, кто ты такой. Почему ты сделал то, что сделал».

Рид проследил за движением мужчины взад-вперед напротив стола. Он был в отчаянии, кричал внутренне; его девушки все еще были там, потенциально удаляясь с каждой минутой. Его собственное будущее было таким же мрачным. Тем не менее, он сохранял самообладание, глядя на следователя и не произнося ни слова. Две таблетки гидрокодона, которые он принял перед тем, как выпрыгнуть из машины, помогли ему не дрожать в руках и не скатывать пот по лбу. Он был уверен, что Интерпол может и найдет улики против него в виде его волос, крови и отпечатков пальцев на месте происшествия.

Тем не менее он ничего не сказал.

— Хорошо, — наконец сказал следователь. Его учили не терять хладнокровия, но Рид мог сказать, что его молчание раздражало его. «У вас может быть по-вашему. Я уверен, что правительство Словакии без труда добавит обвинение в воспрепятствовании правосудию в ваш и без того впечатляющий список».

В дверь крошечной комнаты постучали. Следователь открыл ее и какое-то время молча говорил с тем, кто находился по ту сторону; Рид не мог видеть их со своего наблюдательного пункта и не мог слышать их приглушенные слова. Следователь ушел, закрыв за собой дверь и оставив Рейда одного.

Он неловко поерзал на стуле и вздохнул. Вы не можете позволить этому случиться. Тем не менее, он не мог видеть из этого. Он был прикован наручниками к запертому столу. Даже если бы он не был, что он мог сделать? Вырваться из штаб-квартиры Интерпола, будучи безоружным, раненым и частично под действием обезболивающих?

Рид взглянул на камеру в углу комнаты, глядя в объектив. Они уже знали его лицо, и вопрос о том, узнают ли они когда-нибудь его настоящую личность, был спорным. Он достиг конца своей веревки, но его дочери все еще нуждались в помощи. Если он не мог предоставить это, кто-то должен был.

Он закрыл глаза и вздохнул. «Меня зовут Рейд Лоусон, — сказал он в пустую комнату. Он знал, что каждое слово записывается, что кто-то слушает. «Два дня назад моих дочерей забрал из дома известный террорист и отдал организации по торговле людьми, которая действует здесь, в Словакии…»

Рид открыл глаза и остановился, в замешательстве нахмурив брови. Маленький красный огонек рядом с объективом установленной камеры мигнул.

Мгновение спустя стальная дверь снова распахнулась, и в комнату вошло знакомое лицо, хотя оно не выглядело ни приятным, ни радостным его видеть.

Висенте Бараф медленно опустился в кресло напротив Рида. Он был одет в костюм кремового цвета, а его темные волосы были зачесаны назад на макушке.

Он открыл папку, прежде чем заговорил; внутри были фотографии с места преступления, фотографии убитых из тканинского изолятора. Он перешел к следующему; это был один из мертвых агентов СИС из пентхауса.

— Камера выключена, — пробормотал Бараф. «Как и аудиопоток. Я убедил их уделить мне пять минут с тобой. У меня замечательная история налаживания позитивных отношений с преступниками».

Рид удивленно моргнул. — Ты не сказал им…?

«Из нашей истории? Что я тебя знаю? Бараф покачал головой. "Нет."

Взгляд Рида скользнул по комнате. Стены были сплошными; не было двустороннего стекла, и если звуковое и визуальное оборудование действительно было выключено, то они могли говорить свободно. Тем не менее, Рид понизил голос.

«Пожалуйста, выслушайте меня», — умолял он. — То, что вам могли сказать, не обязательно является всей правдой…

— Десять человек, — перебил Бараф. «Вы занимаетесь тайными операциями, но открыто убили десять человек. Независимо от того, что мне сказали, как вы ожидаете, что я или кто-то еще поможет вам, когда вы оставите так много трупов?

«Каждый из них заслужил то, что получил», — непреклонно сказал Рид. «Каждый из них был торговцем людьми, или сводником, или сообщником…»

— Это не твое решение! — прошипел Бараф. «Вы не судья и не присяжные! Просто неразборчивый палач!» Он вздохнул, успокаивая себя. — Ты убил двух агентов СИС, Кент. Вы покалечили члена Еврокомиссии».

«Филип Варга замешан в этом!» — сказал Рид хриплым шепотом. «Он помогает и подстрекает торговцев людьми. Он признался мне в этом».

— И все же доказательств нет.

— Девочки, — возразил Рид. «Три девушки из пентхауса Района. Они обратились в полицию, верно?

«Да, в полицию обратились три девушки, — подтвердил Бараф. «Они сообщили, что их продали, заставили заниматься проституцией. Но они ничего не сказали ни о Варге, ни об отеле.

Рид не мог поверить в то, что услышал. — Потому что они напуганы! — настаивал он. «Им угрожали, избивали, насиловали такие люди, как он. Люди во власти. Держу пари, они не стали бы выбирать торговцев людьми из очереди, опасаясь последствий». Он наклонился вперед, цепь его наручников зазвенела. "Пожалуйста, верь мне. Ты же знаешь, у меня нет причин лгать об этом.

Бараф медленно кивнул. — Я знаю, что нет. И я тебе верю. Но у вас нет доказательств, и мне нужно больше, чем просто ваше слово. Я мог бы разобраться в этом, построить дело, но это заняло бы время. Кто-то вроде Варги заместит следы. Он мог создать массу проблем, затянуть судебные тяжбы на месяцы, а то и годы…»

"Где он сейчас?" — спросил Рид.

«В больнице, лечат раны. Но он уже сделал заявление для прессы. Он утверждает, что американец ворвался в пентхаус, застрелил своих агентов SIS и угрожал убить его. Он утверждает, что это было политически мотивировано. Как только его освободят, он проведет пресс-конференцию, и я уверен, что люди поддержат его».

«А что насчет Еврокомиссии?» — спросил Рид. «Они могут начать расследование в отношении него. Я могу выйти вперед, заявить о себе, о своей принадлежности…»

— Кент, — спокойно сказал Бараф, — прямо сейчас ты не принадлежишь к какой-либо организации. Вы были дезавуированы не только вашим агентством, но и вашим правительством». Он сложил руки на столе между ними. «Несколько минут назад мы получили известие, что кто-то из посольства США приедет за вами. Думаю, ты знаешь, что это значит».

Сердце Рида упало. Стрикленд , с горечью подумал он. По словам Марии, агент Зеро был новой операцией Стрикленда; ЦРУ отправляло его вернуть Кента Стила в Штаты. Что бы словаки ни запланировали для этого неизвестного американского преступника, это, скорее всего, было бы вполне комфортно по сравнению с той дырой, в которую агентство могло его бросить.

«Но здесь у них нет юрисдикции, — возразил Рейд.

«Нет, — согласился Бараф, — но в соответствии с антитеррористическими законами ООН вы можете быть репатриированы до тех пор, пока вас не предстанет перед Международным уголовным судом».

Рид возмутился; МУС был межправительственным трибуналом, базирующимся в Нидерландах, который судил преступников, обвиняемых в преступлениях против человечности, военных преступлениях и международном терроризме.

Но он также знал, что это никогда не зайдет так далеко. Как только он окажется в руках Стрикленда, он исчезнет. Вполне вероятно, что он вообще больше никогда не увидит США; только внутри грязной дыры на черном объекте ЦРУ.

Он ценил то, что сделал Бараф — не только позволил ему бежать в Стареместо, но и умолчал о его личности, — но итальянский агент больше ничего не мог для него сделать. Он зашел слишком далеко, и это был последний раз, когда они видели друг друга.

Рид закрыл глаза и вздохнул. — Если мне суждено сбыться, — тихо сказал он, — я хочу, чтобы вы пообещали мне две вещи. Не только как друг, но и как агент. Как тот, кто верит в справедливость».

Бараф ничего не сказал, но приподнял бровь и кивнул.

— Во-первых, пообещай мне, что займешься Варгой. Найди…» Его мысли метались. «Узнай даты его пребывания в пентхаусе в округе. Найдите записи с камер наблюдения тех дат. Поговорите с девушкой по имени Айя. Скажи ей, что ты говорил со мной…

— Этого все равно будет недостаточно для человека в его положении.

"Пытаться!" Рид ударил ладонью по столу. «Моих дочерей забрали, потому что такие люди, как он, используют свою силу, чтобы получить то, что они хотят, когда они этого хотят, независимо от последствий. Если я ничего не могу с этим поделать, я ожидаю, что кто-то, кого я называю другом, поверит мне на слово».

— Буду, — тихо пообещал Бараф. "Я постараюсь. Второе?

— Мои девочки, — сказал он. «Их зовут Сара и Майя Лоусон, им четырнадцать и шестнадцать лет. Их привезли грузовым самолетом в Братиславу. Я не знаю, где они, но их увезли торговцы людьми из Словакии».

— Я прослежу, чтобы в моем офисе была вся эта информация…

— Нет, Бараф. Я прошу тебя . Лично. Я хочу, чтобы вы взялись за это. Никто другой."

Дверь в комнату для допросов открылась прежде, чем Бараф успел дать свое обещание. Они оба подняли головы и увидели французского агента, следователя, стоящего в дверях.

«Американский чиновник здесь, чтобы отвезти его в посольство», — сказал мужчина по-французски. Рид понимал каждое слово, но не показывал этого.

Бараф кивнул. Он встал и снял пару наручников с пояса. Он закрепил вторую пару на запястьях Рида, прежде чем отпереть первую, а затем направил Рида за плечо к двери, чтобы сопроводить его в ожидающие руки ЦРУ. Они прошли по коридору, который заканчивался второй толстой стальной дверью. Их пропустил охранник за армированным стеклом.

— Спасибо, агент. По другую сторону двери Мария Йоханссон стояла, скрестив руки, и выглядела сурово. — Я заберу его отсюда.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


И Бараф, и Рид с недоумением посмотрели на нее. Ни один из трех других агентов Интерпола, находившихся с ними в комнате, включая французского следователя, ни на йоту не подозревал, что что-то неладно. Рид изо всех сил старался не выказывать никакого удивления, но она была совсем не той, кого он ожидал увидеть.

Он бросил взгляд на Барафа. Итальянский агент хорошо знал Марию, так как помог им двоим не только остановить Амон от бомбардировки Экономического форума в Швейцарии, но и обеспечить безопасность смертельного вируса оспы в Средиземном море. Не было никаких сомнений в том, что Бараф прекрасно понимал, что означает ее присутствие.

Но скажет ли он что-нибудь?

Бараф ответил на его взгляд. Его ноздри на мгновение раздулись. Затем он снова повернулся к Марии и протянул руку. «Агент Висенте Бараф, Интерпол».

«Мария Йоханссон, ЦРУ». Она предъявила свои удостоверения. «Я здесь от имени посольства, чтобы передать заключенного. Мой офис уже должен был согласовать это с вами? Она вопросительно подняла бровь, глядя на Барафа.

Рид понимал, что она делает; принуждение агента Интерпола к принятию решения. Либо нарушь закон и помоги другу, либо задержи их обоих.

Горло Барафа сжалось в глотке. — Да, — сказал он через мгновение. — Звонил ваш директор.

Рид вздохнул с облегчением, когда Мария взяла его за плечо. «Спасибо, агенты. Мы будем полностью сотрудничать с вашим офисом в расследовании обвинений этого человека и будем ходатайствовать перед МУС о пересмотре его дела».

Она развернула Рида. — Двигайся, — приказала она ему. — Быстрее, — добавила она шепотом. Он пошел по белому коридору, а Мария шла за ним по пятам.

"Ждать!" — окликнул их французский следователь. Рид замер. Они знают, что с этим что-то не так. — Вы собираетесь сопровождать этого человека в одиночку? Стандартный протокол для нас, чтобы отправить машину с вами.

Мария сделала паузу. Ее взгляд метнулся от француза к Барафу. Итальянский агент мало что мог сделать, кроме как слегка пожать плечами и пробормотать: «Это… протокол».

Она повернулась к французскому агенту и сузила глаза. "Как вас зовут?"

— Это Биссет, — ответил он, пораженный ее внезапной напористостью. «Агент Биссет».

— Вы не думаете, что я способен сопроводить человека в наручниках десять минут в центр города? — спросила она обвиняюще.

-- Ну, я... конечно... это просто... -- пробормотал следователь.

— Это потому, что я женщина? — сказала Мария с неоправданной враждебностью. — Вы шовинист, агент Биссет?

"Не будь смешным!" — защищаясь, сказала Биссет, быстро переводя взгляд с нее на Барафа.

— Теперь я смешной? Мария усмехнулась. «Я везу этого человека в посольство. Вы следуете, если чувствуете, что должны. Просто знай, что я поговорю с твоим начальником о твоем отношении к противоположному полу.

— Я… я не имела в виду… — Биссет с недоверием вздохнул, когда Мария снова взяла Рида за плечо и повела его по коридору. Рид мог бы посмеяться над ситуацией — мог бы, если бы не понимал, что значит для Марии появиться в офисе Интерпола и перехватить подозреваемого в убийстве.

Как только они вышли из здания и оказались на парковочной площадке, он повернулся к ней и прошипел: «Что ты здесь делаешь? Зачем ты это сделал?"

— Что ты имеешь в виду, почему? — удивленно спросила она. «Значит, ты не проведешь остаток своей жизни в аду шесть, вот почему…»

Он покачал головой. — Я имею в виду, ты назвал им свое настоящее имя. Вы показали свои полномочия ЦРУ. Агентство узнает об этом через несколько минут, и тогда вы окажетесь в такой же беде, как и я… —

Кент, — оборвала она его. — Как ты думаешь, кто послал меня сюда?

Он моргнул. Он не думал об этом, но Мария никак не могла вальсировать в региональное отделение Интерпола, предъявить бейдж и получить разрешение забрать заключенного. — Кто-то санкционировал это, — пробормотал он.

"Я уже говорил тебе; ты мой оп прямо сейчас. Я должен тебя задержать. Она указала на наручники. — Похоже, это я сделал.

"ВОЗ?" — настаивал он. — Кто тебя на это насадил?

Ей не нужно было говорить. По ее острому взгляду он понял, кто звонил. Картрайт.

«Он знает нашу историю, — сказал Рид. — Он не может поверить, что ты собираешься сдать меня.

— Может быть, да, а может, и нет, — быстро сказала Мария. — Может быть, он не хочет видеть тебя в таком месте, как H-6. Может быть, он не верит, что восточноевропейская тюрьма может содержать Агента Зеро. Но сейчас все это не имеет значения, потому что я не единственный, кому было велено прийти сюда. Нам нужно идти, сейчас же. Она повернулась и пошла вдоль бетонной парковочной площадки.

Рид поспешил за ней, наручники все еще звенели на его запястьях. — И куда мы идем?

— Что ж, — сказала она, затаив дыхание, не сбавляя шага, — через несколько минут я объясню, что Кент Стил ловко сумел ускользнуть от меня. Они пришлют за тобой Стрикленда, так что нам придется сменить машину. Тогда мы идем за вашими девочками — все трое. Она остановилась у синего четырехдверного седана и нажала кнопку на брелоке, чтобы отпереть двери.

"Три?" — спросил он, приподняв бровь. Рид открыл дверцу машины и заглянул в кабину. На заднем сиденье сидело знакомое молодое лицо, обрамленное каштановыми волосами.

— Айя, — сказал он в полном удивлении.

Проданная молдавская девушка кивнула ему из задней части синей машины. — Еще раз здравствуйте, — тихо сказала она по-украински.

Он повернулся к Марии. "Кто она-"

"Залезай!" — прошипела Мария. — И спускайся.

Рид скользнул на пассажирское сиденье и низко пригнулся. Мгновение спустя мимо них медленно прогрохотал черный внедорожник, направляясь к входу в офис Интерпола, из которого они только что вышли. Он слегка приподнялся, ровно настолько, чтобы выглянуть из-за оконной рамы. Внедорожник припарковался всего в четырех местах от них, и из машины вышел мужчина.

Он выглядел молодым, в лучшем случае под тридцать, с выцветшей стрижкой в стиле милитари и толстой шеей. Его мускулистые руки проверяли возможности черной вискозной футболки, и он не пытался спрятать «глок» в кобуре на бедре.

Молодой агент остановился на парковке и огляделся. Рид снова пригнулся, когда его взгляд скользнул по синему седану. Ему не нужно было спрашивать; он уже знал, кто он такой.

— Все ясно, — сказала Мария. Рид снова сел, когда она переключилась на драйв и с визгом вылетела с парковочной площадки. — Это был он, — подтвердила она его незаданный вопрос. «Стрикленд».

«Он выглядит молодо», — отметил Рид.

"Он молод. У тебя почти десятилетие от него. Мария ухмыльнулась, но улыбка быстро исчезла. — Насколько я слышал, он бывший рейнджер. Крепкий как гвоздь и верный до порока. Настоящий бойскаут. Не то что некоторые из нас. Она бросила что-то ему на колени; ключи от наручников.

— Спасибо, — пробормотал он, расстегивая наручники. — Ты хочешь рассказать мне, что она здесь делает? Он указал большим пальцем на заднее сиденье и сидевшую там девушку-молдаванку.

«Когда вас арестовали, я попросила об услуге, — сказала ему Мария. — Мой, э-э, «контакт» позвонил торговцу людьми с телефона, который ты схватил, Мирко. Она взглянула в его сторону и заметила его явное неодобрение. «Я должна была», — объяснила она. «Звонок должен был исходить от мужчины, иначе они бы поняли, что что-то не так».

Она была права, признал он себя, но это все еще не объясняло присутствие Айи… потом его осенило, и он застонал. "Мария. Ты собираешься использовать ее как приманку ?

«Мы договорились о встрече», — быстро сказала она, пока шла по центральным улицам. — Они ждут твоего мертвого сутенера, Метадж. Мы не можем очень хорошо появляться без девушки. Айя - иностранная проститутка без документов и неизвестной семьи. Все, что мне нужно было сделать, это показать фальшивый значок Интерпола, и полиция Братиславы с радостью передала ее».

Рид покачал головой. «Это кажется неправильным». Он повернулся на стуле и сказал по-украински: «Она сказала тебе, кто мы? Что мы делаем?

— Конечно, знала, — пробормотала Мария.

Айя кивнул. — Да, — подтвердила она. — И я хочу помочь.

— Ты мне ничего не должна, — сказал ей Рид. И он имел в виду это.

— Думаю, знаю, — просто сказала девушка, глядя в окно.

Рид обернулся и снова посмотрел вперед. По-английски он спросил: «Где и когда?»

— Примерно в тридцати минутах к северу отсюда и примерно через час, — сказала Мария.

"Расположение?"

«Они это устроили. Дал нам координаты. Лучшее, что я могу сказать, это то, что это мост в глуши».

"Хорошо." Рид на мгновение задумался. «Тогда нам нужно будет сменить машину, и нам нужно будет подстричь меня».

"Почему?"

— Потому что они ждут Метадж, — ответил он. «Их местоположение, вероятно, удаленное и темное. Мне нужно, по крайней мере, быть достаточно похожим на него, чтобы мы могли напасть на них.

Она кивнула. "Что-нибудь еще?"

"Пистолет?"

"Бардачок. Вместе с остальными вашими вещами.

Он повернул защелку и нашел предметы, которые просил ее придержать: обезболивающие, инъекцию адреналина, его деньги. Там же его ждал маленький пистолет Ruger LC9. Он повертел его в руках, его вес был знакомым и удобным.

Мало чем отличается от него и Марии, работающих вместе, как на операции.

Риду пришлось еще раз напомнить себе, что он не уверен, где они стоят и что он чувствует. С одной стороны, он отчаянно хотел доверять ей. С другой стороны, она предала его, и не раз. Ей не удалось рассказать ему правду о Кейт. В какой-то степени она была двойным агентом — возможно, странным тройным агентом.

Простая и неопровержимая истина заключалась в том, что он не знал ее, не полностью, недостаточно, чтобы отдать в ее руки жизнь свою и своих дочерей. И все же другой, гораздо более уязвимой позицией в его сознании было то, что ситуация становилась лучше, когда она была рядом с ним. Не просто лучше; это было правильно .

Мария остановила машину на парковке круглосуточной аптеки и припарковалась, прежде чем указать на джип цвета ржавчины. «Два зайца, один выстрел», — сказала она. — Я возьму машину, если ты возьмешь машинки для стрижки.

Он кивнул и вышел из машины, заткнув курносый LC9 сзади джинсов, и направился внутрь, чтобы подготовиться к встрече с торговцами людьми, у которых были его дочери.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


Рид сидел на заднем сиденье джипа, пока Айя медленно водил по его голове электрическими машинками для стрижки, подключенными к дополнительному порту на центральной консоли, а Мария вела машину. Он не стригся несколько недель; густые пряди темных волос свободно падали на пол машины, пока они направлялись к месту встречи, указанному им торговцами людьми.

Странно , подумал он, наблюдая, как распущенные волосы падают ему на плечи. Он не мог не думать об этом как о потенциальной улике — мало чем отличающейся от тех прядей, которые его собственная дочь выдернула из головы и оставила для судебной экспертизы.

Я иду, Майя. Ничто и никто не остановит меня сейчас.

— Хорошо, — пробормотала Айя, убирая волосы с его затылка. — Я думаю, это хорошо.

Рид провел рукой по своему остриженному скальпу, обрезанному примерно до четверти дюйма. Он знал, что на самом деле не похож на Метаджа, но у него был такой же рост и телосложение, коротко подстриженные волосы и несколько дней роста на подбородке. Если было достаточно темно, он, по крайней мере, мог достаточно походить на мертвого сутенера, чтобы не тревожить торговцев людьми.

— Нам нужно еще раз обсудить план? — спросил он по-украински для Айи.

— Нет, — тихо сказала девушка. "Я понимаю."

— Я в порядке, — подтвердила Мария. — Кроме того, мы почти у точки сброса. Она проехала еще милю или около того, петляя по сельской местности Словакии по узкой двухполосной дороге, окруженной деревьями. Затем она разрезала фары и потянула к плечу.

«Хорошо, — сказала она, — я думаю, что это самое лучшее место».

Рид передал ей черный треугольный футляр длиной с предплечье. Он не знал, где Мария его взяла, но это была одна из вещей, которую они перенесли из ее синего седана в джип. Футляр был из твердой пластмассы и отлит в форме приклада; внутри полого приклада были части складной снайперской винтовки двадцать второго калибра и полуавтоматической с обоймой на шесть патронов, какие носят сотрудники спецслужб.

"Вы будете в порядке?" — спросила Мария, когда он вручил ей портфель.

Он кивнул. — Шесть минут, — напомнил он ей.

Она вышла из джипа и оставила дверь со стороны водителя открытой, пока Рид вышел и обернулся. Он смотрел, как ее силуэт исчезает в темной полосе деревьев, а затем сел за руль.

Их план был достаточно прост. Встреча с торговцами людьми должна была состояться через шесть минут и, по данным GPS, должна была состояться на небольшом мосту примерно в четверти мили от их текущего местоположения. Шести минут хватило Марии, чтобы пройти пешком через лес на север и найти хорошую точку обзора. Рид и Айя встречались с торговцами ровно столько времени, сколько Рид мог установить личность того, кого звали Мирко. Они разработали тонкий жест рукой, чтобы Рид опознал его для Марии; как только она увидит сигнал, она уничтожит всех товарищей, которых Мирко привел с собой. В замешательстве активного стрелка Рид выводил Мирко из строя, и они самым худшим образом заставляли его разглашать любую имеющуюся у него информацию о том, куда они увозят девушек, проданных за границу.

Он взглянул в зеркало заднего вида на молдаванку на заднем сиденье. Ее единственная задача в плане заключалась в том, чтобы не поднимать голову, пока они встречаются с торговцами людьми; если повезет, они не узнают в ней одну из девушек, сбежавших из пентхауса Варги. У Рида было предчувствие, что торговцы людьми не так хорошо запоминают лица. Девушки, которых они продавали, были для них товаром, не более чем движимым имуществом.

— Еще есть время, — тихо сказал Рид по-украински. «Вы не обязаны этого делать». Как бы он ни ценил ее помощь, он совершенно не считал правильным использовать девушку в качестве приманки.

"Я хочу сделать это." Ее голос слегка дрогнул. «Большую часть своей жизни я сделал мало того, что можно было бы назвать благородным или… или даже хорошим. Это мой шанс».

— Тебе нечего доказывать… — начал Рид.

— Я должна доказать это самой себе, — просто сказала она.

Он кивнул и переключил джип на тягу, вырулив обратно на дорогу и плавно двигаясь в направлении места встречи. Информация Марии подсказывала им, что ему достаточно пройти немного дальше по проселочной дороге, и он окажется на мосту.

Через пару сотен ярдов деревья по обеим сторонам дороги исчезли и уступили место широкой полосе того, что могло быть сельскохозяйственными угодьями. Поля росли высокими и дикими с желтой травой; это место давно не возделывалось, было заброшено и заброшено. Рид прищурился в свете фар, увидев впереди ветхий фермерский дом, обшитый серыми досками, с остроконечной крышей.

Затем дорога слегка повернула, и вдруг фермерский дом оказался прямо на их пути, как будто построенный прямо в центре тротуара. Рид прикусил губу, и его сердцебиение участилось, когда он понял, на что смотрит.

Местом встречи был крытый мост.

Он простирался не более чем на сорок футов над узким притоком, который, вероятно, впадал в Дунай. Мост по всей длине был помещен в простую деревянную конструкцию, которая издалека выглядела так, как будто это мог быть фермерский дом. Но нет; торговцы людьми выбрали прикрытие для своей встречи.

У Марии не будет точки обзора .

Изнутри крытого моста Рид увидел пару фар, но они не приближались; машина была неподвижна. Они уже здесь.

"Что мы делаем?" — прошептала Айя позади него. В зеркало заднего вида он мог видеть широко распахнутые испуганные белки ее глаз.

— Мы не можем остановиться сейчас, — сказал он ей. — И мы не можем повернуться. Они уже заметили, как мы приближаемся. Он замедлил их приближение, подползая к мостику, пока его разум мчался в поисках альтернативного плана. — Айя, я хочу, чтобы ты остался в машине. Я разберусь с этим».

— Нет, — сказала она непреклонно. «Они поймут, что что-то не так, если не увидят меня».

— Я скажу им, что сначала мне нужны деньги…

— Это не сработает, — возразил Айя. «Эти люди не торгуются. Вы должны помнить, что они монстры; девушки вроде меня для них не люди. Мы ресурс, валюта, которой можно торговать. Сделка должна быть совершена, иначе сделки не будет». Она сделала паузу на мгновение, прежде чем добавить: «Метадж не был одним из них. Он был просто продавцом. Они без колебаний убили бы его, если бы сделка не состоялась, и он знал это. Действовать по-другому означало бы рисковать собственной жизнью».

Рид затаил дыхание, когда передние колеса джипа выкатились на мост и в темноту деревянных ферм над головой. Он остановил машину. Менее чем в двадцати футах перед ними сверкали фары другой машины. Он едва мог разглядеть какие-либо детали, кроме двух ярких огней; судя по их высоте, это был грузовик или внедорожник.

Фары мигнули один раз. Рид сделал то же самое, выключив и снова включив их. В темноте за встречными фарами было какое-то движение, а затем появились силуэты торговцев людьми, которые вышли и встали перед своей машиной в ожидании.

Трое из них. По крайней мере то, что я вижу. Возможно, четвертый все еще в машине. Сердце стучало в груди, кровь хлестала в ушах. В обычных условиях он почти не сомневался бы в том, чтобы сразиться с тремя преступниками, даже со всеми сразу, но его тело ужасно болело. Боль поселилась в его ноющих конечностях, казалось бы, навсегда. В кармане его пиджака еще оставался один укол адреналина, но он не хотел его использовать. Он может понадобиться позже, чтобы вытащить девушек оттуда, где их держали.

Хотя это не принесет тебе пользы, если ты умрешь.

Он слегка повернул голову и сказал Айе: «Как только начнется стрельба, я хочу, чтобы ты укрылся за машиной, хорошо?»

— Да, — сказала она шепотом. Он мог сказать, что она окаменела — она уже была, и их быстро рушащийся план только усугубил ситуацию.

— Обещаю тебе, Айя. Я не позволю им снова забрать тебя». Он толкнул дверь и вылез из джипа, кружа вокруг нее. Он рывком открыл дверь и прошептал: «Прости». Затем он грубо схватил ее за плечо и наполовину вытащил из машины.

Айя закричала. Исполняла ли она свою роль или искренне удивлялась, Рид не мог сказать, но едва ли было время гадать. Он крепко сжал ее, когда они заняли позицию перед своей машиной, просто очертания в свете фар.

Какое-то время ни одна из сторон не говорила. Рид внимательно рассмотрел три силуэта; у двух по обе стороны от машины были темные выступы странной формы чуть выше бедер. Пистолеты-пулеметы , понял он, висят на плечевом ремне. Мужчина в центре был высоким и широкоплечим, сложив обе руки на широкой груди.

— Мирко, — наконец сказал Рид. Он изо всех сил старался изобразить словацкий акцент и грубую манеру поведения, которую слышал от Метая.

Крупный мужчина, стоящий между фарами, раскинул руки и медленно шагнул вперед, пока Рейд не увидел его темные, глубоко посаженные глаза и угловатую тень бороды на лице.

Мирко метнул что-то в воздух, и оно приземлилось у ног Рида. Он наклонился, чтобы поднять его; это была серебряная скрепка для денег, и в ней было сложено восемьсот евро. Он чуть не расхохотался вслух. Жизнь молодой женщины стоит для них меньше тысячи долларов. У него не было угрызений совести из-за убийства сутенера, но ему вдруг захотелось убить его дважды.

Все еще сжимая руку Айи левой рукой, Рейд сделал шаг к торговцу людьми из Словакии. Его взгляд метался влево и вправо; ни один из фланговых мужчин не держал руки на своем оружии. Если бы он был достаточно быстр, он мог бы вытащить Ругер и расстрелять их каждого, а затем направить его на Мирко. Ему оставалось только надеяться, что в их машине больше никого не ждет, нет козыря в рукаве…

— Достаточно, — объявил Мирко на словацком басу, подняв руку. «Просто девушка. Я хочу видеть ее лицо».

Рид взглянул на Айю, которая, как и было велено, опустила голову. Каштановая челка ниспадала на глаза, скрывая черты лица. Если у нее и была какая-то реакция на требование Мирко, она этого не показывала.

"Почему?" — спросил Рид. "Что это значит?"

Мирко невесело усмехнулся. — Потому что, друг, ты не Метай. Метай мертв».


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Рид замер, хотя его сердце удвоило скорость. Айя не поднял глаза и даже не пошевелился; потом он вспомнил, что она не говорит на языке торговцев людьми. Она понятия не имела, что было сказано.

— Ты считаешь нас глупыми? — спросил Мирко. Двое словаков позади него подняли свое оружие небрежно, на уровне бедер, стволы были нацелены на Рейда. «Как могла бы выжить такая операция, как наша, если бы мы не держали глаза и уши открытыми? Мы знаем об убийствах в Мачике. Мы знаем, что трое наших девушек сбежали из округа.

Как бы ему ни хотелось достать свое оружие, Рид не осмелился пошевелиться. Один выстрел из любого из направленных на них пулеметов мгновенно срубил бы его и Айю.

— Сначала мы подумали, что вы могли быть полицейским, — продолжил Мирко. «Мы не собирались приезжать. Но потом позвонил общий «друг».

Варга , с горечью осознал Рид. Коррумпированный политик, должно быть, сообщил торговцам людьми об одиноком американце, который напал на него в пентхаусе.

— Это вы убили наших людей под Тканиной? — спросил Мирко.

"Да." Рид высоко поднял голову и громко признал это. "Я сделал."

«А другой американец? Тот, что от Амона? Он жив?»

Рид сузил глаза. Он вспомнил, что Раис рассказывал ему о торговцах людьми; они помогли убийце перебраться через океан с девочками, потому что сами надеялись стать Амоном.

Мирко, должно быть, был среди тех, кто помогал Раису… что означало, что словак помогал в похищении его дочерей.

— Нет, — сказал ему Рид. «Я убил его и бросил тело в море».

Мирко медленно кивнул. — Это неприятная новость для нас. Он вздохнул. «Мы собираемся убить вас обоих. Это может быть быстро или это может быть медленно. Мы можем убить тебя первым, а можем убить девушку у тебя на глазах. Это все зависит от тебя». Крупный словак подошел ближе и сказал: «Я хочу знать, кто вы, и мне нужно знать, кто еще знает то, что знаете вы».

Рид инстинктивно встал перед Айей. «Больше никто не знает. Это только я».

Мирко усмехнулся. — Я тебе не верю. Вы зашли слишком далеко, чтобы делать все это в одиночку. Он повернулся к двум своим соотечественникам. «Возьмите их обоих. Мы получим ответы где-нибудь в более уединенном месте.

Двое вооруженных словаков двинулись вперед с поднятыми автоматами.

Рид почувствовал давление в пояснице. Айя потянулся к LC9, который он там спрятал.

— Не надо, — прошипел он. Она ничего не ответила, разве что выдернула из его штанов маленький пистолет. Он не мог винить ее за желание защитить себя; он обещал защитить ее, уберечь ее от рук этих мужчин, и, похоже, ему это не удалось. Тем не менее, ему нужно было быстро соображать, иначе дерзкие действия девушки могли означать конец для них обоих.

"Ждать!" — позвал он Мирко. — Я скажу тебе то, что ты хочешь знать.

Мирко поднял руку, и двое мужчин остановились.

— Меня зовут агент Кент Стил, — быстро сказал Рейд по-словацки, — из Центрального разведывательного управления США. Все, что произошло, было частью спецоперации между Интерполом и ЦРУ, направленной на уничтожение вашей организации. Я пришел сюда не один; вы окружены. И если вы сделаете шаг против нас, мои люди откроют огонь».

Мирко сузил глаза, глядя на Рейда. Затем лицо крупного словака расплылось в широкой ухмылке. — Это хорошая история, — сказал он. «Но это неправда. Они бы не стали ждать так долго, чтобы выступить против нас.

"Вы уверены, что?" Рид указал на Мирко двумя пальцами, указательным и средним, большой палец был поднят вверх, как форма пистолета.

Сигнал.

— Я совершенно уверен…

Резкий треск эхом разнесся по крытому мосту, когда словак слева дернулся и упал вперед с аккуратной дырой в затылке. Другой словак развернулся, ругаясь, и залил очередью пуль мимо их машины в ночь.

Рид развернулся вправо, когда Айя поднял «Ругер» и произвел несколько оглушительных выстрелов из крошечного оружия, застрелив второго стрелка.

Мирко присел перед грузовиком, в замешательстве выдергивая из-под куртки тяжелый пистолет. Рид рванулся вперед, сократив небольшой разрыв за считанные секунды, но не раньше, чем словак произвел один оглушительный выстрел. Рид повернул вправо, и он промахнулся в нескольких футах от него. Он ударил коленом в лицо Мирко, и попал в цель. Голова торговца откинулась назад и ударилась о решетку внедорожника.

Рид схватился за пистолет, пытаясь вырвать его из рук Мирко, но более крупный мужчина крепко держал его, преодолевая сопротивление. Рид схватил его второй рукой, намереваясь отобрать у него пистолет. Большой кулак Мирко взмахнул и ударил его сбоку по голове. Рид хмыкнул и упал на бок. При этом он ударил ногой вверх и в запястье словака. Пистолет вылетел из его рук.

Мирко зарычал и перекатился на него, схватив мясистыми руками горло Рейда.

Почему никто не стреляет?! — отчаянно подумал он. Крупный словак был силен — сильнее, чем он сам, особенно с его травмами, — и имел значительное преимущество в весе. Риду придется полагаться на тактику, если он хочет выжить.

Вместо того, чтобы попытаться оторвать руки Мирко от своего горла, он согнул средние пальцы внутрь, сильно надавив на мягкий мясистый участок между большим и указательным пальцами словака на каждой руке. Там была точка давления, очень болезненная, заставившая разжать руки.

Мирко стиснул зубы, когда его хватка ослабла, тщетно пытаясь задушить американца до смерти. Рид убрал слабые пальцы со своей шеи и отпустил их. Одна рука взметнулась вверх и зацепила пальцем надгрудную выемку, неглубокую впадину, где сходятся ключицы. Он надавил сильно, внутрь и вниз; кожа там была податливой, гибкой, и его палец зацепился за хрящ, когда он тянул.

Мирко взвизгнул от боли; Рид не понаслышке знал, что это крайне неприятное ощущение, вызывающее возбуждение нервных окончаний в ребрах и спине. Когда тело словака двинулось вперед, локоть Рида поднялся и нанес сильный удар по переносице и между глазами. Он перевернулся, швырнув Мирко на спину, а Рейд, пошатываясь, поднялся на ноги, ища потерянный пистолет.

Мирко пошатнулся, цепляясь за воздух и находя опору на решетке внедорожника. Рид заметил пистолет и бросился к нему, но Мирко вскочил и обвил его шею тяжелой рукой, захватив Рида удушающим приемом. Он попытался поднять подбородок, чтобы вовремя поднять руку, но, похоже, не мог двигаться достаточно быстро. Мирко зашипел ему в ухо, сжавшись, перекрыв подачу воздуха. Рейд обмяк, надеясь утащить словака за собой на землю, но Мирко без труда удерживал его в воздухе, медленно выжимая из него жизнь.

Раздался еще один выстрел; высокий и трескучий. Двадцать два , Рид знал. Хватка Мирко на мгновение усилилась, он застонал, а затем ослаб. Они оба упали на мостик — Мирко на боку, задыхаясь, и Рид на четвереньках, тяжело дыша.

"Ты в порядке?" Мария встала на колени в огневой позиции рядом с внедорожником торговцев людьми, черная тактическая винтовка все еще была у ее плеча.

— Да… — задыхаясь, сказал Рид. — Ты почистил машину?

Она кивнула и встала. «Больше никого…» Ее взгляд поднялся, а лицо поникло. "О, нет. Кент.

Он проследил за ее взглядом, и из его легких вырвался судорожный вздох. Айя лежала на спине, освещенная фарами джипа, ноги корчились, словно пытаясь оттолкнуть невидимого нападавшего.

Рид поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к ней, соскользнув на колени рядом с ней. Ее сердце все еще билось, но каждый удар выкачивал кровь из отверстия в ее груди. Единственный выстрел Мирко не попал в него, по крайней мере, он так думал. Но он предназначался вовсе не ему. Словак целился в большую угрозу, девушку с пистолетом.

«Айя? Айя!» Рид прижал обе руки к ране, чтобы остановить кровотечение. — Просто держись, ладно? Мы отвезем тебя в больницу. С тобой все будет в порядке… Когда он сказал это, кровь залила его руки. Он даже не осознавал, что говорит по-английски; девушка понятия не имела, что он говорит.

Ее пальцы нашли рукава его куртки, цепляясь за него, как будто это могло спасти ей жизнь. — Найди их, — сказала Айя по-украински дрожащим голосом. «Берегите их».

«Я справлюсь, обещаю, справлюсь, только подожди…» Кровь не останавливалась. Часть его знала, что этого не будет. "Мария!" — крикнул он. "Мне нужна помощь! Мария…"

Руки Айи оторвались от куртки. Последний вздох вырвался из ее горла. Голова Рида упала вперед, его подбородок почти касался груди. Он совсем не защищал ее от них. Он потерпел неудачу, точно так же, как не смог найти своих девочек. Все, что он видел, была кровь — кровь на его руках, кровь на ее рубашке. Кровь на мосту, лужа медленно стекала к серебристо-черному девятимильному пистолету Лорсина, который он взял у Мирко.

Он схватил его и встал.

— Кент… — предупредила Мария, когда он подошел к словаку.

Рид перевернул пистолет. Стрелять в него было слишком хорошо для него; он собирался проломить череп Мирко.

Мирко лежал на боку с закрытыми глазами и стиснутыми зубами, морщась от пули, которую Мария вонзила ему в спину.

«Кент!» Мария залаяла. Она бросила снайперскую винтовку и вскочила на ноги, когда он поднял «Лорсин» над головой, готовый врезать его в лоб Мирко. Она остановила его руку и встала между ним и упавшим словаком. "Нет!" сказала она ему резко. «Нам нужна информация! В этом весь смысл!»

Он попытался вырваться из ее хватки, но она была сильна. "Отпусти меня!"

— Подумай о своих девочках, — сказала Мария, одной рукой придерживая его за руку, а другой кладя ему на грудь. «Сара и Майя. Они все еще там. Этот человек может знать, куда они идут. Позвольте мне справиться с этим." Она коснулась его подбородка и заставила посмотреть в ее серые глаза. «Я поговорю с ним. Иди позаботься об Айе и джипе.

Рид медленно опустил руку и пистолет. — Хорошо, — пробормотал он. — Но когда ты закончишь, я убью его.

— Иди, — снова приказала Мария. Она опустила руку с его груди и вытащила серебряный нож-бабочку.

Рид засунул «Лорсин» за джинсы и отвернулся, медленно возвращаясь к телу Айи и джипу. Позади него Мария предъявляла требования на словацком языке. Мирко закричал. Но это едва зафиксировалось у него.

То, что произошло за последние два дня, безусловно, было ужасным испытанием для его дочерей, которое продолжалось в тот самый момент. Он не мог представить, что с ними может произойти. Одна мысль об этом заставила его кровь закипеть и в то же время по спине побежали мурашки. Но для такой девушки, как Айя, ужас был большей частью ее жизни. Это происходило каждый день, в каждом уголке мира, даже в таких местах, где никто никогда не верил, что такое может произойти.

Это было неправильно и несправедливо. Она заслужила шанс, которого теперь никогда не получит.

Крики Мирко поднялись на октаву, когда Рейд наклонился и осторожно поднял ее тело. Он осторожно усадил ее на заднее сиденье джипа. В багажнике была оранжевая нейлоновая сумка, дорожный комплект, а внутри три сигнальные ракеты. Он открыл одну, перхлорат калия и магний вспыхнули шипящим красным пламенем. Мгновение он наблюдал за ним, интенсивный свет плясал в его глазах, а запах наполнял его ноздри.

Затем бросил его на заднее сиденье джипа. Сначала загорелись пряди волос, которые Айя срезал с его головы, а затем и ковер. Винил сидений расплавился, а пена под ним загорелась.

Он закрыл дверь джипа до того, как огонь достиг тела Айи. Его импровизированный погребальный костер был намного меньше, чем она заслуживала, но он не собирался оставлять ее тело лежать на мосту, чтобы его нашли власти.

К тому времени болезненные, первобытные вопли Мирко стали не более чем фоновым шумом, когда Рид наклонился, чтобы поднять LC9, откуда его уронила Айя. Он проверил обойму; в магазине на девять патронов осталось четыре выстрела. Она выпустила пять из них по словакам.

На всякий случай он забрал у павших славян два автомата. Это были модели Agram 2000 хорватского производства на базе Beretta M12. Одна целых восемь десятых килограмма. Система питания на двадцать два патрона с девятью миллиметровыми патронами Парабеллум.

Мария встала, ее грудь вздымалась, а руки были такими же, как и его — окрашенные в красный цвет. Мирко корчился на земле, скуля, как раненое животное. Рид даже не взглянул на него, не говоря уже о том, чтобы почувствовать какие-либо угрызения совести или чувство сожаления.

"Сделанный?" он спросил.

Она кивнула. "Понятно."

Он дважды выстрелил из «Лорсина» в Мирко. Всхлипы словака тут же стихли. "Вы ведете." Он забрался на пассажирское сиденье внедорожника торговцев людьми, а Мария убрала черную снайперскую винтовку и села за руль. Он был измучен, страдал, окровавлен, зол, но его решимость не изменилась ни на йоту. Во всяком случае, смерть Айи возродила в нем чувство долга.

Слова Барафа пронеслись у него в голове. Вы не судья и не присяжные , сказал агент Интерпола. Просто неразборчивый палач .

Но Бараф ошибался. Он был разборчив, безжалостно. Он найдет не только своих девушек. Он найдет каждого виновного в их поимке и убьет каждого из них, если потребуется.

Внедорожник был более новой модели с GPS на приборной панели. Мария на мгновение ткнула пальцем в сенсорный экран и сказала ему: «Девочки живы. Они приземлились в Словакии и были доставлены на север, через границу».

"Север?" Рид нахмурился. — В Польшу?

Мария покачала головой, выезжая задним ходом из-под крытого моста. Джип за ними был полностью объят пламенем, пламя лизало окна. — Чехия, — поправила она. Она выровняла машину и ускорилась, мощный двигатель ревел под капотом. — Ты уже доверяешь мне?

— Нет, — откровенно сказал Рид. Затем он добавил: «Но то, что нам нужно решить, может подождать. Я тебе не доверяю, но… я верю, что ты хочешь помочь. Какими бы ни были ее мотивы, чтобы зайти с ним так далеко, бросить вызов ЦРУ и Интерполу и присоединиться к нему в его охоте, в конце концов станет ясно. Что имело значение, так это спасение его девочек, независимо от мотива, стоящего за этим.

Если Марии было что сказать по этому поводу, она придержала язык. «Я выбросила свой телефон, чтобы агентство не могло его отследить», — сказала она вместо этого. — Но это также означает, что я не могу связаться с Митчем.

«Поэтому нам нужно найти что-то более быстрое, чем это», — заявил Рид.

Мария кивнула. — Значит, нам нужно украсть вертолет.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ


Свет обжег ей глаза, пока Майя медленно приходила в сознание, щурясь сквозь слякотный туман, который был ее мозгом, когда наркотики, которыми ее укололи, начали сходить на нет. Сенсорные восприятия приходили к ней медленно, словно гуськом, ожидая своей очереди быть распознанными.

Она знала, что ее слегка покачивает. Равномерный звук резонировал под ней — ча-чак, ча-чак, ча-чак… Поезд. Она все еще была в поезде. Но были фонари. Когда она была закрыта в товарном вагоне, в товарном вагоне было темно.

Она лежала на чем-то мягком. Кровать? Она осмелилась открыть глаза, медленно, когда она села и застонала. Головная боль стучала в ее черепе, когда она в изумлении осматривала окрестности.

Она была тронута, это было ясно; она находилась в крошечной комнате, лежащей на койке с низким потолком. Двухъярусная кровать. Рядом с ней было окно с опущенной шторой. С другой стороны была раздвижная дверь, вторая шторка над стеклом.

Спальный вагон , поняла Майя. Она никогда раньше не была в них, но видела их в кино. Этот был современным и простым, с белыми стенами, чистым, с ярко-белыми лампочками в патронах. Каким-то образом она перешла из товарного поезда в пассажирский вагон. Но что это значит?

Она согнула онемевшие пальцы рук и ног, прежде чем попытаться встать. Ее ноги тряслись, колени были как желе. Майя на мгновение оперлась на перила верхней койки, восстанавливая самообладание.

Боль пронзила левую икру, когда нормализовался кровоток, переросшая в ощущение жжения. Небольшое количество темной крови окрасило штанину ее фланелевых пижамных штанов.

Сара , вспомнила она срочно. Ее посадили на другой поезд. Майя дернула за шнурок шторы на окне. На улице было еще темно, невозможно; она не могла видеть дальше, чем на несколько футов за стеклом, только силуэты деревьев, пролетающие мимо, пока поезд мчался по тому, что казалось сельской местностью.

Она попробовала защелку, но окно не поддалось.

Майя давила изо всех сил, застонав от отчаяния из-за упрямой рамы. Она отчаянно огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы разбить стекло. Ей нужно было сойти с этого поезда, найти помощь, добраться до Сары…

Дверь купе скользнула за ее спину.

Майя развернулась, прижавшись спиной к дальней стене и окну, когда в каюту вошел мужчина. Он снова закрыл за собой дверь, прежде чем повернуться к ней.

Мужчина улыбнулся. Он был небольшого роста, не выше пяти футов шести дюймов, с лысой головой и в очках в серебряной оправе. На нем был твидовый пиджак и галстук, а в руке он держал пенопластовую чашку.

Он улыбнулся своими тонкими губами и сказал: «Ах, хорошо. Ты проснулся."

Майя ничего не сказала в ответ, быстро дыша через нос. Мужчина говорил по-английски, но у него был острый акцент — по-немецки, подумала она. Может австрийский.

— Я хотел дождаться тебя, — продолжил он. Его улыбка никогда не угасала, но для нее она ничуть не была дружелюбной. — Как твоя голова?

"Кто ты?" — спросила Майя. Ее язык казался толстым и сухим, слова были искажены.

«Я думаю, будет лучше, если ты не будешь знать моего имени. Я, конечно, не хочу знать твое. Мужчина усмехнулся, как будто рассказал шутку. — Я полагаю, если вам нужно как-то называть меня, вы можете называть меня… Клаус. Он протянул белую пенопластовую чашку. "Здесь. Для тебя."

Майя быстро покачала головой. Она ничего не пила ни от какого незнакомца, как бы не угрожающе он ни пытался вести себя.

— Это всего лишь вода, — пообещал он. Тем не менее она не двигалась. Этот человек, предполагаемый Клаус, поставил чашку на столик возле двери. — Я положу его сюда, когда ты будешь готов. Он ослабил галстук, завязанный узлом на шее. — Прежде чем мы начнем, я хочу задать вам несколько вопросов.

Начинать? Пульс Майи участился. Начать что? Она уже знала ответ, но ее разум отказывался признать его.

— Я должен настаивать на том, чтобы ты был со мной честен, — сказал Клаус. Он медленно подошел к двухъярусной кровати и сел на раскладушку. Майя отпрянула в дальний угол купе. «Вы очень робки. Как маленькая мышка». Он снова улыбнулся. «Что я говорил? О, да. Это довольно дорогая поездка на поезде для меня, и я должен убедиться, что то, за что я плачу, соответствует действительности. Первый вопрос: вы американец?»

Майя закусила нижнюю губу, ничего не говоря.

Клаус разочарованно вздохнул. «Дорогой мой, сразу за купе стоит мужчина с карманами. И в одном из этих карманов лежит еще один шприц, ждущий именно тебя. Лично я бы предпочел, чтобы до этого не дошло. Вы согласны?"

Она сглотнула, чувствуя, что вот-вот задохнется. Ей определенно не хотелось снова принимать наркотики, особенно сейчас, когда она оказалась в ловушке в купе с этим ужасным мужчиной.

— Да, — тихо сказала она. Ее голос дрогнул, когда она сказала: «Я американка».

"Хороший." Он широко улыбнулся при этом. «Второй вопрос: сколько вам лет?»

Рыдание готово было вырваться из ее горла, но она сдержалась. — Шесть… шестнадцать, — сказала она ему.

Глаза мужчины заблестели. Его кажущееся обезоруживающим поведение, его небрежное отношение и, что хуже всего, его намерения были откровенно ужасающими — возможно, даже более ужасающими, чем кровожадные словаки.

"Очень хороший. Мой последний вопрос: ты девственник, да?»

Майя инстинктивно ахнула. Она понятия не имела, как торговцы вообще могли это узнать — если только они не делали предположения или просто не говорили этому мужчине, явно их клиенту, что она была.

На ее глазах выступили слезы. Если она откажется сказать ему, ее снова одурманят наркотиками, и она не хотела думать о том, что может случиться с ней, если она потеряет сознание. Если бы она сказала ему, этот монстр, скорее всего, получил бы то, что хотел.

Но она поняла, что есть и третий вариант — тот, который может вывести ее из этой ситуации.

Майя собралась так четко, как только могла. — Нет, — солгала она. "Я не."

Клаус цокнул языком и покачал головой. «Хорошо, — сказал он, — тогда я должен попросить вас извинить меня на минутку». Он поднялся с койки и отодвинул в сторону дверь купе.

Майя осталась в своем углу, прижавшись к белой стене, желая раствориться в ней. Она слышала, как мужчина разговаривал с кем-то в коридоре на резком восточноевропейском языке торговцев людьми. — ответил грубый голос.

Он не захочет меня сейчас , сказала она себе. Он оставит меня в покое. Я не то, что он хочет.

Голоса снаружи переросли в спор.

Он оставит меня в покое .

Потом успокоились, и человек в очках вернулся в купе. Он закрыл за собой дверь. Каждый мускул в теле Майи напрягся.

— Прошу прощения, — сказал он, стягивая твидовый пиджак. «Мне нужно было пересмотреть свою цену». Клаус стянул с шеи галстук.

Дыхание Майи было прерывистым. Нет , подумала она. Я не позволю этому случиться.

— Я буду бороться, — пообещала она. Ее голос сорвался, когда она сказала это. «Я буду кричать. Я не позволю тебе.

Клаус широко ухмыльнулся, снял очки в серебряной оправе и поставил их рядом с чашкой с водой. — Дорогая… Я на это рассчитываю.

Он рванулся вперед, раскинув руки. Майя взвизгнула и вскинула обе руки, защищаясь. Мужчина схватил ее за предплечья и выдернул из угла, развернул и бросил на спину на маленькую кроватку.

Она замахала руками и ногами, крепко зажмурив глаза, когда Клаус вскарабкался на нее. Некоторые из ее ударов попадали в цель, но ее конечности все еще были слабыми от наркотиков, и они безвредно отскакивали. Клаус прижался к ней всем телом, заставив ее ноги замереть. Его руки с трудом удерживали ее руки.

— Да, — прошипел он. "Борьба. Драться…"

Майя открыла глаза и увидела мужчину, уставившегося на нее сверху вниз, с маниакальным блеском в глазах. В ее животе застыла яма ужаса; он наслаждался этим. Он хотел, чтобы она отбивалась от него. Он хотел, чтобы она попробовала, и он хотел доминировать.

Она высвободила руку из его хватки и снова взмахнула ею, сильно ударив его по лицу. Он застонал от удара. Его губы растянулись в злобной ухмылке, когда он слизнул каплю крови с уголка рта.

Затем он нанес ответный удар, ударив Майю по щеке с такой силой, что ее голова откинулась набок. Она вздрогнула. Несмотря на свой относительно небольшой рост, он был сильнее ее. Он поднял ее руки над головой, скрестил запястья и держал их одной рукой.

Майя боролась с его хваткой, изо всех сил пытаясь высвободить руку, вытащить ногу из-под него.

Другая рука Клауса подняла ее рубашку, обнажая живот. — Я думаю, ты лжешь, — прохрипел он. — Я думаю, ты именно то, что я ищу. Мы узнаем, не так ли?» Он зацепил большим пальцем линию талии ее пижамных штанов.

Останавливаться! Внутренне закричала Майя. Но это не был приказ, адресованный насильнику. Каждый инстинкт заставлял ее драться, бороться, вырваться из его рук, но ее разум говорил телу остановиться.

Не борись. Вот чего он хочет. Вот почему он ждал, пока ты проснешься. Вот почему он не хотел, чтобы ты накачивался наркотиками.

Клаус скорректировал вес своего тела, изо всех сил стараясь удержать ее неподвижно и спустив ее штаны ниже талии. Ужас и паника требовали от нее воинственности, но она заставила себя расслабить мышцы. Она позволила напряжению покинуть плечи, руки, запястья. Она перестала пытаться пинать ноги. Ее голова склонилась набок на подушке, уставившись в белую стену.

Мужчина грубо схватил ее за запястья, но остановился, глядя на нее сверху вниз. "Что это?" — прорычал он. "Что ты делаешь?"

— Меня зовут Майя Лоусон, — сказала она быстро и тихо. — Я родился в Фэрфаксе, штат Вирджиния…

"Замолчи!" — прошипел Клаус. «Ты все портишь!»

«Мои родители — Рид и Кэтрин Лоусон. У меня есть младшая сестра Сара, четырнадцать лет…

Нападавший сильно ударил ее по лицу, но Майя прикусила язык, чтобы не закричать. Она не доставит ему удовлетворения.

«Отпор!» — закричал он ей в лицо. Он снова ударил ее открытой ладонью. Половина ее лица обожгла. Она почувствовала теплую кровь на своих губах. Но она отказалась бороться, отказалась поддаться чему-либо, чего хотел этот дикарь.

Майя повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Я чья-то дочь, — сказала она ему, не мигая. «Чья-то сестра. Ребенок…"

Клаус яростно хмыкнул и провел сжатым кулаком по ее щеке. Она задыхалась от боли, но не визжала и не кричала. Он сердито скатился с нее и распахнул дверь купе, возмущенно топая в коридор.

Майя быстро села и подтянула колени к груди. Она коснулась края своего лица; оно было болезненным и болезненным, но казалось, что ничего не сломано.

Она вытерла кровь с губ, когда темнолицый славянин внезапно ворвался в дверной проем. Как и у других, у него был автомат на лямке через одно плечо. Майя замерла; она не могла не вспомнить историю Аниты из грузового контейнера. Девушка, которая пыталась дать отпор и потерпела неудачу. Она вспомнила Джерси, погибшего в гравии чужой страны за тысячи миль от дома.

Если такова ее судьба, так тому и быть, решила она. Она бы не уступила такому, как ее покушавшийся насильник.

Славянин закричал на нее, его слова были иностранными, когда он вошел в купе. Он схватил ее за руку и рывком поднял на ноги, все время вопя.

Майя увидела шанс и воспользовалась им. Она рванулась вперед и схватилась обеими руками за автомат, вырывая его из рук славянки. Ремень на плече туго натянулся.

Мужчина протянул обе руки и яростно толкнул ее. Майя отшатнулась. Ее голова сильно ударилась об окно, и она упала на пол купе. В ее глазах поплыли звезды.

Она почувствовала отчетливый укол иглы, вонзившейся ей в руку. Ее снова усыпили наркотиками.

Затем дверь купе захлопнулась. Она была одна. Она ускользнула от Клауса, по крайней мере, сейчас, но она понятия не имела, что может произойти, пока она будет без сознания. Она может быть перемещена снова. Или, возможно, что-то гораздо худшее, что-то более зловещее — кто-то другой, кто-то, кому было все равно, проснулась она или нет.

Майя вскочила на ноги, прежде чем наркотики подействовали. Ее голова болезненно пульсировала, и она чуть не споткнулась, когда снова натягивала штору на окно. Стекло треснуло там, где ее голова ударилась о него. Она ударила по стеклу кулаком, надеясь, что оно поддастся, что она сможет разбить его и убежать. Разбитое стекло и прыжок с движущегося поезда были предпочтительнее относительной неизвестности того, что может ожидать ее в спальном вагоне.

Стакан не поддавался, и силы покидали ее руки. Она упала на колени.

Прежде чем потерять сознание, ей показалось, что она услышала крики снаружи своего купе. Потом странный звук, приглушенный, как будто издалека… Барабанная дробь? она думала. Нет, конечно нет . Это было похоже на выстрелы. Но прежде чем она смогла это различить, Майя упала на бок и соскользнула обратно в темноту.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Рид взобрался на сетчатый забор и перекинул куртку через колючую проволоку наверху. Мария последовала ее примеру, бросив куртку ему обратно, прежде чем вскочить на ноги на штрафстоянке в Братиславе.

Он знал, что там были камеры и, вероятно, сигнализация. Но он не беспокоился о том, что его лицо увидят.

Они помчались через стоянку, минуя автомобили, грузовики и мотоциклы, к красно-белому вертолету для эвакуации медиков, тому самому, который Рейд приземлился на фарватере возле отеля «Дистрикт».

— Ты можешь летать на этом, верно? он спросил.

— Конечно, — сказала Мария. Она открыла дверь и забралась в кабину. Рид остался лежать на земле с пистолетом «Лорсин» в одной руке и пистолетом-пулеметом «Аграм» в другой.

Рядом раздался крик и пронесся луч фонарика, когда братиславский полицейский быстро заговорил по рации. Рид сделал два выстрела из пистолета, намеренно промахнувшись, и офицер прыгнул в укрытие.

Штрафной участок находился через дорогу от участка. Он знал, что скоро придут и другие.

Роторы вертолета зажужжали, медленно вращаясь и набирая скорость, когда несколько офицеров высыпали из дверей участка и бежали к стоянке. Рид выпустил несколько пуль из «Аграма» через забор над их головами. Они пригибались и укрывались или карабкались за машины.

Он открыл боковую дверь вертолета AW109 и поднялся наверх, закрепив «Лорсина» в джинсах и повиснув на белой петле на потолке. Когда полозья оторвались от асфальта, он снова выстрелил, намеренно прицелившись. Затем он рывком закрыл дверь, когда пули из служебных пистолетов попали в борт вертолета.

Мария маневрировала джойстиком и накренилась вправо, набирая высоту и направляя вертолет за здание, подальше от линии огня полиции. Рид перелез через сиденье и с болезненным стоном присоединился к ней в кабине. Он натянул наушники на уши.

"Ты в порядке?" — спросила Мария.

Он кивнул. "Мы? Есть повреждения?»

— Не похоже. Она потянула ручку, и вертолет поднялся над горизонтом Братиславы. Она выключила навигационные огни и стробоскопы, летя в темноте, пока они двигались на северо-запад.

— Знаешь… — Он сделал паузу, не зная, как сформулировать свои чувства. «Те камеры на штрафстоянке, скорее всего, засняли бы твое лицо».

"Я знаю."

Рид больше ничего не сказал об этом. Мария уже не раз показывала ему, что она не обязательно на стороне ЦРУ, но, нагло вломившись на стоянку и украв вертолет, она также протянула им руку помощи.

"Сколько?" он спросил.

«На максимальной скорости до Снежки меньше часа», — ответила она. Торговец Мирко, подвергшийся сильному давлению ножа-бабочки Марии, сказал ей, что упомянутых американских девушек посадили в товарный поезд из девяти вагонов, направляющийся в Чешскую Республику, на отдаленный участок пути, проходящий через горный хребет Крконоше. и миновали самую высокую вершину Снежку. Но Рид знал, что даже с этой информацией…

— Нам понадобится способ определить более точное местоположение, — сказала Мария. «Иначе мы просто будем летать над горой в поисках поездов».

"Я знаю." Рид кивнул. Ему это не нравилось, но выход был. — У меня есть идея на этот счет.


*


— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросила Мария.

— У тебя есть лучший способ? он спросил. Они пересекли северо-западную границу Словакии и направились в горный район Чехии. Вскоре после перехода в новое воздушное пространство по радио раздался голос, который сначала просил их представиться, а затем угрожал заставить их приземлиться. Мария выключила радио; они знали, что сбить вертолёт будет последним средством, и к тому времени, когда это будет серьёзно рассмотрено, они уже достигли места назначения.

Но сначала им нужно было место назначения.

Мария покачала головой. У нее не было лучших идей, как найти поезд, в котором ехали девушки Рейда. Она снова включила радио и сказала по-словацки: «Меня зовут агент Мария Йоханссон из Центрального разведывательного управления США. Над."

Повисла многозначительная пауза, прежде чем радиоконтроллер на другой стороне что-то сказал. Мужчина говорил по-чешски, но оба языка были достаточно понятны друг другу, чтобы каждый понимал другого. «Агент Йоханссон, вы посадите вертолет в ближайшем доступном месте. Я передам координаты…

— Отрицательно, — перебила Мария. «Этот полет является частью операции, санкционированной Интерполом и ЦРУ. Если вы хотите, чтобы я поставил этот вертолет, вы сначала соедините меня с моим заместителем директора в Лэнгли, штат Вирджиния. Она дала контролеру номер, который они с Ридом знали наизусть. «Это чрезвычайная ситуация. Он даст вам необходимое разрешение. Над."

Контроллер громко усмехнулся в гарнитуре. — Минутку, — коротко сказал он, а потом наступила тишина. Рейд и Мария переглянулись и стали ждать.

Прошла целая минута, а потом и еще большая, прежде чем кто-то снова заговорил в наушниках. Когда они это сделали, они говорили по-английски и не выглядели ни капельки довольными.

«Это заместитель директора ЦРУ Шон Картрайт. Назовите себя."

— Это Йоханссон, сэр.

— Йоханссон, — прорычал Картрайт, — какого черта ты…

«Она не одна, — добавил Рид.

Картрайт тяжело вздохнул. — У вас двоих непреодолимое количество неприятностей, — сказал он им низким голосом. Номер, который Мария дала диспетчеру, был главной линией Картрайта; независимо от того, где он на самом деле стоял, они знали, что за ним, несомненно, следят. «Посади вертолет и дай мне свое местоположение…»

— Не могу этого сделать, — сказал Рид. «Мы знаем, где девочки. Мы в пути. Но нам нужна помощь…»

— Я не в том положении, чтобы помочь вам, — настаивал Картрайт. «Вы дезавуированы. Вы нарушили законы. Вы убили… Я уже потерял счет. Вы садите вертолет и ждете прибытия агента Стрикленда и Интерпола.

— Мы оба знаем, что не собираемся этого делать, — возразил Рейд. — Вы можете помочь нам прямо сейчас. Ты можешь положить этому конец». С ресурсами ЦРУ Картрайта он мог бы получить необходимую им информацию в течение нескольких минут, но только если бы он был готов это сделать. «Мы ищем грузовой поезд, принадлежащий Чешским железным дорогам, длиной девять вагонов, который в настоящее время находится где-то на горном перевале Снежка или рядом с ним в Чехии».

«Ноль, я не буду…»

— Как ты и сказал, — настаивал Рейд, — я дезавуирован, а это значит, что ты сейчас не мой босс. Я спрашиваю как друг».

«Мы можем предупредить чешские власти», — сказал Картрайт. «Пусть они остановят поезд и обыщут его, найдут ваших детей…»

«Это не сработает. Как только они узнают, что на них напала полиция, они могут что-нибудь сделать с девочками, — быстро сказал Рейд. — Перемести их снова или… или избавься от них.

Картрайт застонал в гарнитуру. — Я могу потерять работу, Кент. Испортить всю мою карьеру. Может быть, хуже…»

«И две мои дочери-подростки могут быть изнасилованы», — отрезал Рейд. Он удивил даже самого себя своими словами; это был первый раз, когда он вслух признал жестокости, с которыми его девочки могли столкнуться в этот самый момент. «Или избили. Или убит. Они всего лишь дети, Картрайт. И я говорю здесь не только о своих, но и о любых, которых забрали эти торговцы людьми. Никто из них этого не заслуживает. И эти мужчины заслуживают всего, что с ними происходит».

Заместитель директора на мгновение замолчал. Рид взял верх над моралью, взывая к своим эмоциям; Картрайт никак не мог им отказать.

По крайней мере, он думал.

— Прости, Зеро. На мгновение голос Картрайта казался искренне раскаявшимся. «Ты стал мошенником. Я не могу помочь тебе сейчас». Линия замолчала.

«Картрайт? Привет?" Ответа не было. Рид сорвал гарнитуру и яростно швырнул ее на пол вертолета.

Теперь он увидел непреложную истину — замдиректора бюрократ, не более того. Он верил в имидж и протокол, а не в благополучие людей. Не безопасность нации или даже мира. И уж точно не безопасность двух детей, потерявшихся где-то в Восточной Европе. Картрайт был посредником, играющим за обе стороны, говоря своим агентам, что это те, кто выше его уровня заработной платы, делают неправильные шаги, заискивая перед начальством, чтобы продвинуть его карьеру.

В глазах Рида он был не лучше Райкера. У него был шанс показать моральный стержень, и он сдался.

Рид снова надел гарнитуру, пока Мария летела на север, направляясь к горам Крконоще. — Мы найдем их, — пообещала она. "Вместе. Даже если нам придется лететь над этой горой. Мы найдем их».

— А если их здесь нет? – возразил Рид. «Что, если они миновали гору? А если они в Польше? Что, если Мирко солгал нам?

Мария ничего не сказала, пока Рид смотрел в лобовое стекло, сканируя темноту внизу в поисках огней, которые могли быть поездом.

Через гарнитуру вернулся чешский контроллер. «Ваше агентство отказало в разрешении на ваш рейс. Посадите вертолет, — предупредил он, — или вас обстреляют. Это твой последний…

На линии потрескивали помехи, как будто пропал сигнал, а затем раздался еще один голос. — Агент Мэриголд?

Рид и Мария обменялись растерянными взглядами. Голос звучал молодо, мужественно и явно по-американски.

— Утвердительно, — сказала она. "Идентифицировать?"

— Меня зовут… ну, неважно, как меня зовут, — быстро сказал молодой человек. — У меня есть координаты вашего пропавшего поезда. Он быстро отбарабанил ряд чисел, а затем повторил их. "Понял?"

— Да, — удивленно сказала Мария. "Понятно."

"Хороший." Прежде чем кто-либо из них успел сказать что-то еще, линия снова затрещала, и вернулся сердитый чешский диспетчер.

Мария выключила радио. "Ты думаешь…?"

Ей не нужно было заканчивать свое заявление. Это было очевидно; Картрайт поручил техническому специалисту ЦРУ отследить поезд и взломать чешскую радиочастоту на время, достаточное для того, чтобы передать их курс. Означало ли это, что замдиректора передумал или просто устроил шоу для любых подслушивающих, не имело значения.

У них было место, и, хотя поезд продолжал бы уверенно двигаться вперед, они были бы там через несколько минут.

Рид держался, а Мария повернула влево, сбрасывая высоту и приближаясь к надвигающейся горе Снежка с северо-востока. Он быстро проверил оружие; в «Рюгере» было четыре патрона. Шесть в Лорчине. Каждый из пистолетов-пулеметов Agram был как минимум наполовину вместимостью. Он повесил ремень одного автомата на грудь, а другой оставил для Марии.

Нос опустился, когда они опустились ниже. Рид вытянул шею и почувствовал прилив надежды. В темноте горы внизу он увидел цепочку огней. С их высоты он выглядел как ярко-пятнистый дюймовый червь, едва двигавшийся, когда вертолет несся к нему. Но сомнений не было; это был поезд.

"Там! Вижу!" — крикнул он в гарнитуру.

Мария кивнула и отрегулировала хвостовой винт, чтобы он соответствовал направлению движения поезда. — Я опередю его и сяду на рельсы. Мы заставим его остановиться, а затем проверим…

— Нет, — сказал Рид. «Нам нужен полный элемент неожиданности». Он был слишком близок, чтобы позволить чему-то еще случиться с его девочками сейчас. «Спускайся как можно ниже». Он перелез через сиденье в заднюю кабину, ухватился за петлю на потолке и открыл дверь.

«Кент!» – крикнула Мария в гарнитуру. — Ты не в лучшем состоянии, чтобы прыгать в движущиеся поезда.

Он сопротивлялся желанию рассказать ей, что той же ночью он выпрыгнул из самолета. Вместо этого он склонился над темнотой, пока они спускались, холодный ветер хлестал ему в лицо, и считал вагоны поезда. Их было девять, как и сказал Мирко: паровоз, пять товарных вагонов и, что любопытно, в центре поезда три пассажирских вагона.

Он нахмурился. Пассажирские вагоны прикреплялись к товарному поезду только в том случае, если они были новыми или перевозились на другой поезд. Как бы то ни было, они не будут активно перевозить пассажиров… Если только их не используют торговцы людьми , подумал он.

— В прикладе винтовки есть фонарик, — сказала ему Мария. — Возможно, вам это понадобится.

"Спасибо." Он взял черный фонарик и закрепил его вместе с двумя пистолетами в джинсах, насколько это было возможно. Вертолет снова нырнул; они были не более чем в ста футах над поездом. Близко, но недостаточно близко.

Рид полез в свою куртку и достал оттуда завернутый в полиэтилен сверток. Он разорвал шприц с адреналином и снял колпачок с иглы. Это был его последний бой, но с несколькими минутами адреналина, достаточным количеством патронов и капелькой удачи ему не понадобится еще один.

— Я прикрою сзади, — сказал Рид в гарнитуру. — Дайте мне несколько минут, чтобы передохнуть, прежде чем вы остановите поезд. Как только вы это сделаете, начните с фронта, и мы встретимся где-то посередине».

«Десять четыре».

— А Мария? Он все еще не был уверен, что чувствует к ней, но знал, что нужно что-то сказать. — На всякий случай, если это для меня, я просто хочу сказать…

— Сохрани, — прервала она. — Мы с тобой не прощаемся. Ни сейчас, ни когда-либо. Что бы ты ни хотел сказать, это может подождать».

Он кивнул. "Все в порядке. Тогда как насчет просто «спасибо»?»

— Это я возьму, — просто сказала она. «Пятьдесят футов».

Рид выглянул из-за края салазок вертолета, когда поезд стал более рельефным. Почти готово. Он снял гарнитуру и бросил ее в каюту позади себя.

Затем он схватил шприц с адреналином и воткнул короткую иглу в верхнюю часть бедра.

Вертолет опустился ниже, слегка покачиваясь, пока Рейд оценивал их высоту. В темноте было трудно сказать, но было похоже, что салазки были примерно в двадцати пяти-тридцати футах над грузовым поездом.

Он втянул воздух, когда знакомое ощущение прилива адреналина прокатилось по нему. Его пульс утроился; его мышцы сжались. Боль сочилась из его конечностей.

Рид выдохнул и выпрыгнул из вертолета.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Рид наблюдал за своими ногами, когда падал. Это было странное ощущение — упасть на что-то, что двигалось под ним. Поезд пыхтел, даже когда он падал к нему; на короткое мгновение показалось, что он совсем промахнется, как будто последний грузовой вагон выскочит из-под него, прежде чем он приземлится.

Затем его ноги нашли опору на твердой, но зыбкой поверхности.

Он пошатнулся, неправильно оценив скорость буквально мчащегося грузового поезда, и его ноги вылетели из-под него. Он упал на спину и перекатился, но у него не было взлетно-посадочной полосы, чтобы приземлиться. Его руки взлетели вверх, цепляясь за все, что могли найти — за верхнюю ступеньку ржавой лестницы в задней части машины. Нижняя половина его тела качнулась из ничего, но он крепко держался.

Что-то серебристо-черное пронеслось мимо его головы и вылетело из вагона в ночь. Лоркин выпал из его штанов, когда он приземлился. Он застонал и быстро вскочил на крышу товарного вагона.

Над машиной был квадратный люк шириной около двух футов. Он напрягся, чтобы открыть запирающий рычаг, стиснув зубы, но в конце концов он поддался с тяжелым лязгом. Рейд приготовил фонарик и «Ругер», а затем открыл стальной люк. Под ним не было никакого движения, которое он мог бы различить; нет звуков. Он посветил светом в темную дыру. Там что-то было… Он опустился на живот и осмелился просунуть туда голову.

Последний товарный вагон в поезде был настоящим товарным вагоном, наполненным ящиками с неизвестным чем-то. Он посветил фонариком внутрь, но не увидел ни людей, ни лиц.

Его охватила паника. Что, если мы ошиблись поездом? Несмотря на помощь Картрайта, вполне возможно, что Мирко солгал им.

Он вскочил на ноги. Эпинефрин не будет длиться вечно, и ему нужно очистить как можно больше, прежде чем Мария остановит поезд. Рид разбежался и перепрыгнул через сцепку к соседней машине, шатаясь приземлившись на ноги. Обе руки вытянулись, чтобы удержаться на ногах, а затем он бросился к следующему люку. После такой же попытки открыть его, он приготовил фонарик и «Ругер» и прыгнул в отверстие, скрестив руки на груди.

Он с глухим стуком приземлился внутри товарного вагона и тут же услышал удивленный крик. Он присел, подняв фонарь и пистолет, осветив лучом три лица.

Две молодые женщины жались в дальнем углу, держась друг за друга и щурясь на его свет. Их лица были белыми, как мел, если не считать фиолетовых синяков на коже. Третья девушка сидела спиной к стене машины, расставив ноги перед собой. Ее глаза были закрыты, а голова мягко покачивалась в такт движущемуся поезду.

Рид не мог сказать, жива она или мертва.

Если не считать трех девушек, товарный вагон был пуст. Осветив каждый угол фонариком, он снова повернулся к двоим в углу. "Английский?" — настойчиво спросил он. "Говорить на английском?"

— Н-нет , — пробормотала блондинка из пары.

Русский. Он знал русский язык. — Я… американская полиция, — быстро сказал он на ее родном языке. «Поезд скоро остановится. Вы будете в безопасности. Но ты должен оставаться неподвижным и молчать».

Слезы навернулись на их глаза при мысли о том, что они в безопасности, освобождены от адского поезда.

— Но мне нужно знать, — спросил он. — В этом поезде есть другие девушки?

— Да, — подтвердила блондинка. «Я видел других. Иногда поезд останавливается всего на минуту или две. Мужчины поднимаются на борт. Мужчины уходят. Иногда нас отвозят в… в…» Ей, похоже, было трудно подобрать правильный термин. «Машины с кроватями».

«Легковые автомобили? Девушек везут в легковушки? Он засунул LC9 обратно в джинсы. «Помните, что я сказал. Будь неподвижен и молчи, что бы ни случилось». Он вскочил, схватился за край люка над головой и снова забрался на крышу поезда, навстречу холодному ветру.

Зачем туда девушек водят? — задавался он вопросом, хотя глубоко внутри своего мозга знал ответ. Между ним и тремя пассажирскими вагонами оставался еще один товарный вагон, а за ними еще три товарных вагона перед паровозом. Как только Мария остановит поезд, она уйдет с фронта. Он должен был продолжать идти.

Рид взглянул в небо. Но где Мария? Он потерял вертолет из виду; на самом деле, он даже не мог этого слышать.

Но он мог видеть неуклюжую тень горы, вырисовывающуюся невероятно большой прямо перед мчащимся поездом. Следы не огибают Снежку , мрачно понял он. Они проходят через это. Горный перевал находится под землей.

Поезд несся к зияющей черной пасти подземного туннеля. Рид рванулся вперед, перепрыгнул следующую сцепку и продолжил движение по третьему грузовому вагону. У него не было времени пытаться открыть верхний люк, не было времени его прочищать. Каменная стена устремилась к нему, когда первые несколько вагонов поезда вошли в туннель.

Он затаил дыхание и прыгнул, согнув голову и руки, когда упал между машин. Камень пронесся над его головой так близко, что он почувствовал ветерок на только что остриженной голове. Затем он приземлился, ухватившись за талию за перила небольшого балкона легковой машины.

Он застонал, когда воздух вырвался из его легких, но сдержался. Полсекунды спустя или слегка не рассчитанный прыжок — и каменная вершина туннеля снесла бы ему голову с плеч.

Рид подтянулся к маленькому стальному балкону за легковым автомобилем, нависшему над сцепкой, и сделал несколько вдохов. Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как ему сделали укол эпинефрина; пара минут? Возможно меньше? В любом случае, это скоро пройдет.

Он поднял «Аграм», палец на спусковом крючке, а другой рукой взялся за сдвижную дверь легкового автомобиля. Он не знал, что может ждать его по ту сторону; маленькое окно было закрыто.

Он распахнул дверь и шагнул в коридор светлой машины.

Не далее чем в пяти футах от него мужчина удивленно обернулся. В губах у него была зажата незажженная сигарета, на полпути ко рту была пластиковая зажигалка, а на ремешке болтался пистолет-пулемет. Сигарета упала, когда мужчина нащупал свой пистолет.

Рейд дал короткую очередь и сразил славянина. Из спальных кают слева от него доносились крики и визги страха и потрясения — и не только женские. Его желудок завязался узлом, когда он заставил себя осознать, что торговцы людьми делали с легковыми автомобилями.

Но он не верил, не хотел верить, пока сам не увидел.

Он распахнул дверь в первую спальную каюту и с отвращением изумленно уставился на нее. На нижней полке двух кроватей лежала девушка с красным лицом, по щекам текли слезы. На ней сидел невысокий мужчина, лысый, в круглых серебряных очках, штаны были спущены ниже бедер.

Они оба застыли в тревоге, услышав выстрелы, но рука мужчины все еще крепко сжимала горло девушки.

Новый гнев захлестнул Рида, когда он схватил маленького человека за затылок и потащил назад. Насильник в очках взвизгнул, когда его выбросило из кабины в кучу в коридоре.

"Подожди подожди!" он крикнул. "Пожалуйста, не делайте мне больно." Его английский был с сильным акцентом — австрийским, как предположил Рид. «У меня есть деньги. Много всего…”

Рид вытащил «Ругер» и выстрелил ему в лоб.

Девушка в комнате была не Сарой. Но она не могла быть намного старше.

"Английский?" — спросил ее Рид.

Она горячо кивнула, ее глаза расширились от ужаса.

— Залезай под кровать и оставайся там. Ей не нужно было повторять дважды; она слезла с койки и скользнула под нее.

Когда Рейд снова вышел в коридор, он увидел вспышку движения и услышал, как закрылась дверь еще одной каюты. Он подошел к нему и распахнул его, LC9 указал на нос толстяка, дрожащего с головы до пят, одетого только в белую майку и трусы.

"Вне." Рид махнул пистолетом. Мужчина поднял руки и слегка всхлипнул, выходя из кабины. Рид посмотрел за него; молодая женщина на кровати не была одной из его дочерей. Но она была без сознания, лежала на спине с раскинутыми конечностями.

— Пожалуйста, не стреляйте в меня, — заскулил толстяк.

Рид поднял бровь. — Вы американец?

«Да… а-а у меня есть дети, двое из них…»

"Я тоже." Он поднял Ругер. — И я хотел бы уберечь их от таких людей, как ты…

Прежде чем он успел выстрелить, дальняя дверь легковой машины распахнулась, люди за ней закричали на словацком языке. Рид пригнулся и сжал руки, когда град автоматной стрельбы пронесся по коридору прямо в толстяка. Рид развернулся и бросился в спальный вагон, упав на пол на спину. Он поднял Аграм, тяжело дыша, ожидая, когда его найдут словаки.

Рука женщины без сознания болталась возле его лица. Лужа крови растеклась по дверному проему каюты, когда в коридоре раздались ровные шаги. Их было трое, догадался он по звуку их сапог. И он был сидячей уткой.

— Выходи, — хрипло крикнул один из них на словацком языке. — И мы не будем тебя убивать.

У него не было выхода; единственным выходом было узкое окно каюты, и он не смог бы открыть его и безопасно вылезти, пока они не доберутся до него. Рид остался лежать на полу на спине, направив пистолет в дверной проем. Если ему повезет, они нацелятся высоко, к центру массы, и он сможет наброситься на них — но, скорее всего, только на одного, а то и на двух, прежде чем они поймут его позицию.

Шаги стали приближаться, когда Рид изо всех сил пытался контролировать свое дыхание. Эпинефрин сходил на нет. Боль возвращалась в его тело, сопровождаемая новой болью в ребрах, где он прыгнул в легковушку.

Он увидел черное дуло пулемета, вывернувшего из-за угла и направленного в комнату — вверх, как он и подозревал, — и когда тело последовало за ним, Рид нажал на спусковой крючок и четыре раза выстрелил в словака. Падая, мужчина нажал на спусковой крючок, бесполезно посылая пули в потолок.

Двое других сердито закричали и держались на расстоянии. Рид выдал свое положение. Он вскочил на ноги, дико оглядываясь по сторонам, но некуда было идти, чтобы не навредить бессознательной молодой женщине.

Его разум метался в поисках ответа, когда внезапно весь поезд вздрогнул, под ним завизжали тормоза. Рид покачнулся и схватился за верхнюю койку для поддержки; в коридоре он услышал крики двух мужчин, их тела ударялись об пол, когда они падали.

У него было свое открытие. Он схватил Аграм и соскользнул на коленях в коридор, стреляя низко, на уровне бедра, пока обойма не опустела. Бочка задымилась, когда поезд полностью остановился. Два славянина были мертвы.

Мария , подумал он. Должно быть, ей пришлось перелететь через гору, когда поезд вошел в туннель и перегородил ему путь с другой стороны.

У «Аграма» закончились патроны, а у его «Ругера» осталось всего несколько выстрелов. Он схватил один из пистолетов мертвецов — «узи», пистолет, печально известный своей низкой точностью во всем, кроме ближнего боя. Это было далеко не идеально для чего-то большего, чем распыление пуль, но для его целей вполне годилось.

Он очистил две другие спальные каюты в машине. Они оба были пусты. Он велел девушке, спрятавшейся под койкой, оставаться неподвижной и тихой, как и остальным, а затем поспешил к передней части легкового автомобиля. Дверь была еще открыта, но вход в соседний вагон был закрыт.

Поскольку пассажирские вагоны этого поезда предназначались только для перевозки, они не были должным образом сцеплены; Риду пришлось перелезть через короткие перила, чтобы добраться до следующего автомобиля. Он вздрогнул, когда боль пронзила его ноги и живот. Эпинефрин испарился, по-настоящему растратился, а дочерей ему еще предстояло найти.

Но сейчас было не время показывать слабость. Он снова остановился, держа руку на двери, сделал несколько успокаивающих вдохов и распахнул ее.

Рид толкнулся в машину с «узи» впереди и обнаружил, что коридор пуст. Не было ни торговцев-славян, ни криков удивления, ни града выстрелов. Он сделал паузу, внимательно прислушиваясь. В последнем легковом автомобиле он убил четырех словаков; неужели в поезде было только четверо?

Раздался звук, едва слышный в относительной тишине вагона. Сначала он подумал, что это кто-то дышит, но это могло быть шипение какого-нибудь поезда, вроде охлаждающих тормозов под ним.

У него пересохло в горле, но его руки были тверды, когда он потянулся к двери в ближайшую спальную каюту и распахнул ее, немедленно ворвавшись внутрь и очистив крошечную комнату с помощью «Узи».

Внутри никого не было. Но если есть кто-нибудь из остальных трех, они будут готовы ко мне .

Тем не менее, он продолжал нажимать пальцами на защелку соседней каюты. Он втянул воздух и рывком открыл ее.

Он тоже был пуст.

Рид едва услышал тихий щелчок защелки, когда в другом месте пассажирского вагона открылась дверь.

Он мгновенно вскочил на ноги с «узи» в руке. Но он не мог сказать, откуда исходил звук, была ли это входная дверь пассажирского вагона или открывалась спальная кабина.

Он остановился на пороге, прислушиваясь, пытаясь определить, куда целиться. Неправильный выбор может означать, что кто-то точно выстрелит в него — или несколько. Он мог бы броситься в коридор, к дальней стене, надеясь отвлечь их внимание и прицелиться достаточно, чтобы сделать несколько выстрелов в себя. Это было рискованно, но предпочтительнее, чем высовывать голову или ждать, пока кто-нибудь доберется до его позиции.

Он беззвучно вздохнул, а затем бросил свое тело в коридор, одновременно подняв «Узи» на фигуру, стоящую в проходе легкового автомобиля. Его плечо больно ударилось о противоположную стену. Его указательный палец тяжело нажимал на спусковой крючок…

У Рида перехватило дыхание, когда он увидел нападавшего. Словацкий торговец был вооружен Аграмом, но он не был направлен на Рида. Оно было прижато к виску его заложника.

Ее глаза были полузакрыты. Ее кожа была белой, как мел, и она едва могла стоять самостоятельно, опираясь в основном на толстую славянскую руку на шее.

Он нашел ее. Наконец он нашел ее — она выглядела почти без сознания и с приставленным к черепу пистолетом.

— Майя, — сказал он шепотом.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


«Опусти пистолет, — сказал торговец по-словацки, — или я убью эту девушку».

Рид уронил Узи, как будто он был в огне. — Хорошо, — быстро сказал он. «Просто отпусти ее. Ты ведь хочешь меня, верно? Он не знает, кто она. Он не знает, почему я пришел из-за нее , в отчаянии подумал он.

— На колени, — потребовал словак.

Рид поднял руку ладонью наружу. Не делай ей больно. Пожалуйста, не делай ей больно. — Во-первых, отпусти девушку. Тогда я сделаю все, что ты попросишь».

Хватка торговца людьми крепче сжала шею Майи. Рид ахнула, когда она издала слабый задыхающийся звук.

— Пожалуйста… — умолял он, опускаясь на одно колено. Узи был на расстоянии вытянутой руки. Но с таким же успехом это могло быть и за милю, хотя это могло бы принести ему пользу.

Веки Майи слегка дрогнули. Ее губы приоткрылись, и она пробормотала одно слово: «Папа?»

Слезы навернулись на глаза Рида. — Да, — сказал он по-английски. "Я здесь."

Торговец нахмурил брови; было сомнительно, что он понял их слова, но он узнал эмоции, стоящие за обменом мнениями. "Вы ее знаете?" — спросил он на словацком языке. Его рот изогнулся в злобной ухмылке. — Ты пришел сюда за этим?

Рид ничего не сказал. Если он признает правду, мужчина может нажать на курок. Но если я этого не сделаю, он все равно причинит ей боль. Если он убьет меня, он все равно причинит ей боль. Не было никакого угла в ситуации, который Рид мог бы закончить чем-то другим, кроме того, что он не смог спасти свою дочь.

— Я пришел за ней, — тихо сказал он по-словацки. — Я ее отец.

На мгновение торговец выглядел весьма удивленным. Затем его злобная ухмылка вернулась. — Тогда за то, что ты сделал с моими друзьями, ты увидишь, как она умрет.

"Нет-"

Торговец отпустил Майю. Она попыталась встать самостоятельно, но ее ноги подкосились, и она рухнула на пол легкового автомобиля. Словак направил свой Аграм вниз…

Рид рванулся вперед, потянувшись за «узи», отчаянно пытаясь схватить его вовремя.

Он едва успел ухватиться за него, как воздух пронзила канонада. Он вздрогнул от оглушительного доклада; его глаза зажмурились и отказывались когда-либо снова открываться, когда его сердце сжалось.

Нет.

За его веками кто-то застонал и упал.

Что?

Рид открыл глаза. Словак растянулся на полу вагона, вокруг него расползлась лужа крови. Рядом с ним Майя лежала неподвижно — слишком неподвижно. За ними обоими была открытая дверь в передней части легкового автомобиля.

Мария стояла в нем, дымя от ствола автомата.

"Майя." Рид бросил «узи» и на четвереньках вскарабкался к ней. Она лежала на спине, ее глаза едва открывались, как два полумесяца на слишком белой коже.

Он быстро проверил ее; она не была поражена. Слезы наполнили его глаза, когда он увидел фиолетовые и синие синяки на ее лице. — Майя, детка, скажи что-нибудь. Его дрожащие пальцы коснулись ее шеи. У нее был пульс; слабый, но устойчивый. "Майя. Я нашел тебя. Поговори со мной… пожалуйста… Я пришел за тобой. Я здесь. Я нашел тебя." Слова сорвались с его губ, словно хотели разбудить ее, но она не шевельнулась, никак не отреагировала.

Он прижал ее к своей груди и мягко покачал, его слезы текли по его щекам и ей на лоб.

Мария опустилась рядом с ними на колени и проверила зрачки Майи. — Похоже, она была под действием наркотиков. Мария принялась проверять тело девушки на наличие других ран. «Я не думаю, что что-то сломано…»

Майя тихонько застонала. Рид ослабил хватку, удерживая ее за плечи. "Майя?"

— Папа, — тихо пробормотала она.

"Да, это я. Я здесь…"

— Сара, — сказала она шепотом.

"Сара? Как насчет Сары? Рид в отчаянии повернулся к Марии. — Ты очистил первую половину поезда, верно?

Мария повернулась к нему, но не посмотрела ему в глаза. "Я сделал. Но Кент… других американок на борту не было».

"Нет." Рид покачал головой. Он не поверил, он не мог поверить. "Нет нет. Она здесь. Она должна быть здесь. Сара здесь ». Он понюхал один раз и вытер глаза. — Есть… есть один вагон, который я не очистил, товарный. Но я не могу добраться до него, если мы в туннеле. Нам нужно убрать вертолет с рельсов, вывести поезд, а потом я проверю. Она там… — Он говорил бессвязно, со скоростью мили в минуту. Другая его дочь должна была быть в поезде. Все торговцы людьми на борту были мертвы; не осталось никого, кто мог бы навести их, сказать им, где она.

«Кент. Посмотри на это." Мария, все еще стоявшая на коленях рядом с Майей, указала на тонкое темное пятно крови на штанине Майи. Мария аккуратно отдернула ткань, тонкие нити прилипли к все еще заживающей ране.

Рука Рида скользнула ко рту, когда он увидел источник крови.

На голени Майи были тонкие буквы, послание, вырезанное на ее коже. От одного его вида у него подступила желчь к горлу, но он заставил себя наклониться и посмотреть, что там написано.

КРАСНЫЙ

23

ПОЛА

Это были три линии, выгравированные на ее ноге.

"Что ты думаешь это значит?" — почти шепотом спросила Мария.

"Я не знаю." Рид закрыл рот обеими руками и вдохнул в них воздух, пока его мысли метались. Это было сделано с ней? Или она сделала это сама? Если она это сделала, то почему? — Майя, ты меня слышишь?

— Сара, — повторила девушка.

— Рид, она почти не отвечает, — сказала Мария. — Нам нужно отвезти ее в больницу…

— Поезд, — пробормотала Майя. "В поезде."

— Да, мы в поезде, — быстро сказал Рид. «Но где же Сара? Майя, ты знаешь, где она? Он снова посмотрел на шрамы на ее ноге. В поезде. Майя была невероятно умна; если бы она была разлучена со своей младшей сестрой, но не могла ничего с этим поделать физически, то она нашла бы другой выход. Например, оставить волосы для криминалистов. Как спрятать сообщение в бачке унитаза.

Или вырезать послание на собственной коже, если ничего другого не было.

— Она… — начал он. — Майя, она на другом поезде?

Его дочь слабо кивнула, только один раз, ее подбородок лишь слегка качнулся.

Мария вздохнула. «Они посадили их на два разных поезда».

«И Майя сделала это с собой, — вслух понял Рид, — чтобы оставить зацепку». Пола? Пола. Что такое Пола? — Польша, — пробормотал он. «Один в Польшу».

— Но «красный двадцать три»… что это такое? — спросила Мария.

Цвет и число. Поезд. Вагоны поезда. Крытые вагоны…

Внезапно в его голове всплыло воспоминание, которое произошло всего за день до этого, хотя сейчас казалось, что это было целую жизнь назад. Он стоял в Порт-Джерси, отчаянно разыскивая своих дочерей, окруженный высокими штабелями грузовых контейнеров разных цветов.

Каждый из них украшен трафаретным номером .

— Это товарный вагон, — выпалил он. «Майя сообщила нам пункт назначения и место в поезде. Мы должны идти. Мы должны найти его».

"То, что о ней?" — запротестовала Мария, указывая на Майю. — Мы не можем взять ее с собой, Кент. Не так."

— Можем, — возразил он, хотя знал, что она права. «Возьмем вертолет, посадим ее сзади…»

— Мы не можем, — возразила Мария. "Я останусь."

"Что?" Рид покачал головой. — Нет, ты не можешь остаться. Стрикленд уже в пути с чешской полицией…

«И, возможно, Интерпол», — добавила Мария. "Я знаю. Я буду охранять ее, пока они не прибудут. Я прослежу, чтобы она попала в больницу и чтобы о ней позаботились. Вы идете. Возьми Сару.

— Мария, тебя арестуют.

— Да, — сказала она, слегка пожав плечами. «Возможно, будут. Но если это означает, что одна из ваших девочек в безопасности и находится в правильных руках… — Она встала с колен и посмотрела ему в глаза. — Тогда оно того стоит.

— Я не буду просить тебя об этом…

"Вы не. Я волонтер».

Рид уставился в пол. Он посмотрел на свою дочь, лежащую перед ними в полубессознательном состоянии. Он не знал, что сказать; он не мог сказать ничего, что могло бы хотя бы приблизиться к выражению благодарности, которую он чувствовал.

Мария вышла в коридор и обшарила карманы мертвого торговца людьми, доставая сотовый телефон. — Вот, — сказала она, набирая номер. «Я знаю, что вам это не нравится, но это мой контакт в FIS. Расскажите им, кто вы и что случилось. Они тебе помогут.

Рид взял трубку. Она была права; ему не нравилась идея работать с ее украинцами, но если это означало найти его дочь, он сделал бы все необходимое.

«Мария, я…»

Она взяла его лицо обеими руками и поцеловала. «Что я говорил тебе раньше? Мы не прощаемся».

— Я просто хотел сказать спасибо.

Она ухмыльнулась. «Я возьму это. Теперь иди. Возьми чоппер. Позвони. У тебя нет времени, чтобы тратить его впустую».

Рид кивнул и схватил узи. Он встал на колени и поцеловал Майю в лоб. Чувство благодарности, которое он испытывал, держа ее, глядя ей в лицо, было выше всего, что он мог выразить.

Он почувствовал, что его глаза хорошо поднялись. И он поклялся никогда больше не выпускать ее из виду.

— Я вернусь за тобой, обещаю, — прошептал он и снова поцеловал ее.

Затем он поспешил к двери пассажирского вагона, перелез через перила в третий и последний спальный вагон и толкнул дверь.

Он остановился, ошеломленный тем, что обнаружил. В третьем вагоне было еще четверо мертвых славян, а также два джона. Мария очистила машину, и она сделала это без личных вложений, которые он вложил в это.

Она сделала это для него, или для его девочек, или, может быть, для обоих.

Рейд перешагнул через тела и вышел из легкового автомобиля, спеша к ожидающему вертолету. Его конечности все еще болели, а колотая рана в животе пульсировала, но боль уже не имела значения; он нашел Майю, и ничто, никто не помешает найти Сару.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


Рейд пилотировал медицинский вертолет над границей между Чехией и Польшей, направляясь на северо-восток в направлении Варшавы. Он выключил свет и держал высоту около полутора тысяч футов, поддерживая скорость около ста шестидесяти миль в час. Радио было выключено; последнее, что ему было нужно, это новые угрозы, чтобы застрелить его с неба.

Он подключил сотовый телефон, который дала ему Мария, к интерфейсу гарнитуры, но не решался нажать кнопку вызова. Не из страха предать ЦРУ или свою страну; Отношения США и Украины были сердечными. Кроме того, он был дезавуирован. Ему некого было предавать. Его колебания основывались на чувстве, на мысли, что эти украинцы — если они вообще были ФИС — чего-то от него хотели. Они собирали информацию о торговцах людьми, но ничего не делали, ничего не сообщали. Они назвали Рида «активом».

Он колебался, потому что не знал их положения и не был уверен, что хочет оказаться у них в кармане.

Слова Марии, сказанные ранее, в черном маслкаре, промелькнули в его голове. Многое из того, что вы знаете или знали раньше, знаю и я . Если речь шла о заговоре, который он только начал раскрывать, то он не нуждался в их помощи. И уж точно не хотел оказаться в чьем-то кармане — ни у ЦРУ, ни у украинцев… даже у Марии.

Он просто хотел вернуть своих девочек. Он хотел, чтобы они были в безопасности дома с ним. Как бы тебе это не нравилось , сказал он себе, тебе больше не к кому обратиться.

Рид позвонил. Линия тонировалась несколько раз. Никто не ответил, голосовая почта не ответила. Вместо этого звонок просто закончился.

Конечно, они не ответили. Он звонил с неизвестного словацкого номера телефона.

Он продолжал двигаться на северо-восток, расстроенный и впадающий в отчаяние. Он хотел снова позвонить Картрайту, но сомневался, что заместитель директора поможет ему во второй раз. Просто позвонив, можно было сообщить начальству, что он им помогал…

Мобильный телефон зазвонил, когда поступил звонок с неизвестного номера. Рид ответил, но ничего не сказал. Тот, кто был на другой линии, тоже молчал.

Наконец Рид заговорил. — Это Кент Стил.

«Ах. Агент Зеро». Голос мужчины был низким и ровным. Он говорил по-английски, но с сильным акцентом. — Календула с тобой?

Украинское кодовое имя Марии. "Нет. Она…» К этому времени Стрикленд и чешские власти уже наверняка добрались до остановившегося поезда. — Она задержана.

"Я понимаю." В голосе мужчины было мало раскаяния; он сказал это так, как будто Рид констатировал простой факт. — Она дала тебе этот номер? Сказал вам сообщить нам?

"Да, она сделала. Но это еще не все». Рид колебался. «Мне нужна информация. Она сказала мне, что ты поможешь.

«Какая информация?»

«Есть поезд, товарный поезд, который пересек границу из Чехии в Польшу, вероятно, где-то в последние пару часов», — быстро сказал Рейд. «Этот поезд везет красный товарный вагон или грузовой контейнер с номером двадцать три. Мне нужно найти его, и мне нужно найти его сейчас».

— А что насчет вашего ЦРУ? Мужчина казался почти удивленным, к большому раздражению Рида. — Они не могут помочь вам с этой информацией?

Рид стиснул зубы. Этот человек, скорее всего, уже знал, что они этого не сделают. — Нет, — твердо сказал он, — они не могут. Не могли бы вы? Или я зря теряю время?»

— Мы можем определить местонахождение вашего поезда, — сказал мужчина льстивым голосом. «Однако эта информация не распространяется бесплатно. Мы просим об одолжении взамен».

Рид усмехнулся. Это была именно та ситуация, в которой он не хотел оказаться. — Какая милость?

— Кажется, у тебя сейчас много мыслей. Мы не будем просить об этой услуге сейчас, но когда-нибудь в будущем — ближайшем будущем — мы свяжемся с вами».

— Хорошо, — коротко сказал он. Конечно, он согласился бы на это, если бы это означало найти Сару; к тому же он и понятия не имел, что с ним может случиться в ближайшем будущем. «Это сделка».

"Хороший. Теперь эта информация, которую вы даете нам, не так уж и много. Что еще вы можете рассказать нам о пропавшем поезде?

Он покачал головой. Ему больше нечего было им сказать. «Он может принадлежать Чешским железным дорогам». Другой поезд с торговцами был, рассудил он. Потом ему пришла в голову другая мысль. «Подождите, вы дали нам наводку на Филипа Варгу, верно? Вы наблюдали за ним, составляли на него досье?

— Возможно, — неопределенно ответил мужчина.

— Тогда вы знаете, что он помогал торговцам людьми перевозить женщин через границу. Загляните в владения Варги и посмотрите, не связано ли что-нибудь с грузом. Может быть, поезд или, по крайней мере, контейнеры принадлежат чему-то, к чему он приложил свои руки.

Мужчина на конце провода слегка усмехнулся. "Она была права. Вы проницательны. Подождите, агент Зеро. Звонок закончился.

Рид снова усмехнулся. Ему не нравилась ситуация до того, как он позвонил, и еще меньше ему нравился льстивый, неискренний голос этого человека. Но если средства означали, что он добрался до Сары, то он не мог позволить себе быть разборчивым в своих союзниках, даже временных.

Прошло целых три минуты, прежде чем снова зазвонил телефон.

«Мы идентифицировали ваш поезд», — сказал ему украинец. «Я не могу сказать вам, где он находится сейчас, но я могу сказать, где он будет. К западу от Ополе есть небольшой город под названием Гродкув. Ты знаешь это?"

«Я знаю это», — сказал Рид, благодарный за его доскональное знание европейской истории. Город, ранее известный как Гроткау, был почти разрушен во время Тридцатилетней войны, одного из самых разрушительных конфликтов в истории человечества.

— Маршрут поезда будет проходить к северу оттуда. По нашим лучшим оценкам, он прибудет примерно через сорок пять минут. Я передам координаты. Ты сможешь добраться туда к тому времени?

— Да, — сказал ему Рид. Он был менее чем в шестидесяти милях от Гродкова; он мог добраться туда примерно за двадцать минут, намного раньше поезда.

«Удачи, агент Зеро. Будем на связи." Украинка закончила разговор.

Рид отрегулировал хвостовой винт и потянул ручку назад, набирая высоту и разгоняясь до максимальной воздушной скорости. Он не знал, о какой услуге они попросят его, но сейчас это не имело значения. У него был пункт назначения; ему просто нужно было попасть туда, прежде чем что-нибудь случилось с его дочерью.


ГЛАВА СОРОК


Сара сидела на грязном полу товарного вагона, пока поезд пыхтел по рельсам. Она ничего не могла разглядеть в темноте, хотя смутно осознавала, что с ней там были другие. Время от времени она слышала шарканье, всхлипывание, звук нежного плача. Но ни одна из девушек не говорила, и уж тем более Сара.

У нее ничего не осталось. Слез больше не было, чтобы плакать; надежды больше не было. Она очнулась от ступора, когда грубые, разгневанные мужчины посадили ее в поезд только для того, чтобы увидеть, как от нее отрывают сестру. Только чтобы увидеть темноволосую девушку, ту самую, которая пыталась помочь, застреленную в грязи.

Папа придет за нами. Это то, что обещала Майя. Но он не пришел. Ни у кого не было. А теперь Майи тоже не стало. У Сары ничего не осталось. Она обрекла себя встретить любую судьбу, которая пришла к ней.

Она не была слишком молода или наивна, чтобы не знать, чего хотят от нее эти мужчины. Но знание этого только оцепенело.

Что она могла сделать такого, чего не могла Майя или любая другая девочка, которую похитили и заставили сесть в поезд? Ее бессилие даже не рассердило ее. Это просто высасывало силу и стойкость из ее маленьких, хрупких, четырнадцатилетних конечностей.

Внезапно под ней завизжали тормоза, и поезд замедлил ход. Куда бы они ни прибыли, для нее не имело значения; она понятия не имела, где они приземлились на грузовом самолете, или куда их увез фургон, или куда идет этот поезд. Она знала, что они путешествовали достаточно далеко и достаточно долго, чтобы оказаться в какой-то далекой стране, в какой-то части мира, настолько далекой от того, что она знала, что у нее не было надежды когда-нибудь найти дорогу назад.

Поезд с шипением остановился. Без пыхтения двигателя Сара могла слышать хныканье одной из других девушек в темноте — как будто она знала что-то, чего не знала Сара. Может быть, она и сделала. Но никто не спрашивал. вообще никто не говорил.

Дверь товарного вагона громко скользнула в сторону. Внезапно машину осветил яркий свет, луч фонарика попал ей в глаза. Она прищурилась.

Мужской голос на гортанном языке, которого она не понимала. Он говорил резко, как бы отдавая приказ.

Внезапно на ее руку легла чья-то рука. Он сильно сжал ее и рывком поставил на ноги. Она невольно вскрикнула, когда большой звериный силуэт возвышался над ней, притягивая ее к двери товарного вагона. Вынуждая ее выйти на холодный ночной воздух.

Сара вышла из поезда, но не стала звать на помощь. Она не пыталась вырваться из крепкой хватки. Она не пыталась бежать. В ней ничего не осталось. Поезд остановился, казалось бы, в глуши; были только деревья и темнота. Ни огней, ни признаков людей.

Она смотрела на землю, на свои ноги, пока ее вели вдоль поезда. Мужчина, который держал ее, все время что-то бормотал на своем языке. Пройдя несколько вагонов, он остановил ее перед длинным синим вагоном с несколькими окнами, идущими по бокам, каждое из которых было затемнено занавесками или жалюзи.

Он сказал что-то хрипло и указал на платформу. Она встала на него, когда мужчина открыл дверь и втолкнул ее внутрь.

Сара стояла в коридоре с окнами справа от нее и раздвижными дверями слева. Окна в дверях были так же прикрыты изнутри. В вагоне пахло новым вагоном, но из-за дверей доносились звуки. Звуки, которые заставляли ее дрожать.

Мужчина снова потащил ее за собой, миновав первую дверь. Мимо второй двери. К третьей двери.

Сара заметила, что он был слегка приоткрыт, приоткрылся всего на пару дюймов. Она не могла удержаться; ее глаза заглянули внутрь еще до того, как она поняла, что делает.

Ее взгляд встретился со взглядом другой девушки, ненамного старше Майи. Ее лицо было опухшим и красным. Ее глаза мокрые от слез. Она тупо уставилась на узкую щель в двери, снова на Сару.

На ней был мужчина.

Сара замерла. Ее ноги, казалось, перестали работать. В этом кратком взгляде лицо девушки врезалось в ее память. Хотя выражение ее лица казалось пустым, за ее глазами было гораздо больше. В это интимное мгновение Сара увидела страх. Унижение. Страх. Паника. Полное и абсолютное поражение.

Затем человек с пистолетом хмыкнул и потащил ее за собой, снова заставив ее ноги работать, пока он вел ее к четвертой и последней двери слева. Он сдвинул ее, чтобы открыть крошечную пустую каюту. Он толкнул ее внутрь, выкрикнул несколько неразборчивых слов и снова захлопнул дверь.

Сара стояла в центре небольшого квадратного пространства. Там была кровать, идеально заправленная простынями, подушкой и одеялом. Два серебряных светильника, похожих на лампы, торчали из синей стены по обеим сторонам окна, над ним был опущен тонкий абажур. Небольшой столик был привинчен к полу и стене.

Но Сара почти ничего этого не видела. Она видела только лицо этой девушки и все, что за ним. Она увидела лицо мертвой девушки из фургона, той, что упала прямо перед ней, с полузакрытыми глазами и белой, как мел, кожей. Она увидела лицо темноволосой девушки, которая пыталась помочь Майе и была за это жестоко убита.

Трижды Сара видела свою возможную судьбу в руках этих мужчин.

Сердцебиение в груди удвоилось. Она глубоко вздохнула, словно только что очнулась от комы. Кожу покалывало, когда ощущения возвращались к рукам и ногам, кровь с большой скоростью мчалась по венам.

Нет.

Она больше не чувствовала онемения.

Это буду не я. Я не позволю, чтобы это был я.

Поезд снова тронулся, ровным пыхтением двигаясь по рельсам. В коридоре послышались голоса — говорили двое мужчин. Сара обернулась, ища что-нибудь, что угодно… но было так мало доступного.

У нее были туфли и кроссовки от блондинки, с которой она обменялась одеждой. Она промокнула карманы джинсов; в них ничего не было. У нее был пояс…

Ремень!

Джинсы были стянуты тонким коричневым кожаным ремнем, застегивающимся спереди на золотую застежку. Сара сорвала его и засунула под подушку кровати.

Через мгновение дверь скользнула в сторону. Мужчина с пистолетом был там, глядя на нее, когда она стояла в центре комнаты. С ним был еще один мужчина — высокий, худощавый, его долговязые руки и ноги напоминали ей паука. У него были темные глаза и длинные темные волосы, которые ниспадали на лицо.

Сара вздрогнула. Ей не нравился сам его вид, не говоря уже о причине его пребывания здесь.

Долговязый вошел в каюту, и дверь за ним снова закрылась. В одной руке у него была бутылка какого-то ликера; он поднес его к губам и сделал большой глоток.

Он ухмыльнулся ей. Его зубы были желтыми и неровными.

Мужчина сказал что-то на языке, которого она не понимала. Возможно, это был тот же язык, что и у торговцев людьми; она не могла сказать. Он поставил бутылку на небольшую горизонтальную поверхность, а потом сел на край маленькой кровати. Он погладил ее, приглашая ее сесть с ним.

Сара медленно опустилась в сидячее положение, пытаясь сохранить пространство между ними, но мужчина скользнул ближе к ней. Он прошептал что-то на своем языке, когда он протянул руку и убрал ее волосы с ее уха.

Она не вздрогнула, но ее руки яростно дрожали на коленях. Не от прикосновения мужчины; они дрожали от мысли о том, что ей, возможно, придется сделать, что она сделает .

Долговязый мужчина с длинными волосами коснулся ее плеча. Он провел рукой вниз по ее руке, а затем по ее спине. Ее кожа покрылась мурашками; она не хотела ничего, кроме того, чтобы он перестал прикасаться к ней, чтобы оставить ее в покое.

Он что-то пробормотал и встал, снова потянувшись за бутылкой. Мужчина протянул его и поднял бровь; он предлагал это ей. Сара отрицательно покачала головой.

Он пожал плечами и поднес его к губам.

Рука Сары потянулась под подушку.

Внезапно она оказалась на ногах. Ремень был в ее руке. Когда бутылку снова опустили на стол, она хлестнула сзади ремнем вокруг его шеи. Она потянула. Стиснуты зубы.

Она не могла вспомнить, что произошло дальше. Как будто ее разум временно отключился, пока ее тело выполняло свою работу. Следующее, что Сара осознала, — она стояла на коленях на полу и тяжело дышала. Пытаясь удержаться от рыданий. На ее руках были глубокие красные линии. Ремень лежал на полу.

Как и долговязый мужчина. Он не двигался. Она не осмелилась посмотреть вниз, чтобы увидеть, что она сделала.

Это буду не я.

Она поднялась на ноги и подняла оконную штору. Поезд мчался теперь на полной скорости; деревья летели в темноте. Сара попробовала защелку, но она не поддавалась. Она напряглась и толкнула, но окно не двигалось. Она в отчаянии вскрикнула и ударила кулаком по стеклу.

— раздался резкий голос снаружи кабины. Хотя окно в двери было закрыто, она могла видеть силуэт с другой стороны. Мужчина с пистолетом собирался войти и посмотреть, что она сделала.

Щелкнула защелка, и дверь начала открываться. Сара не колебалась; она перевернула полупустую бутылку из-под ликера долговязого мужчины. Когда дверь полностью открылась, она издала первобытный крик и изо всех сил захлопнула ее.

Бутылка ударила мужчину в лицо. Стекло и сильно пахнущая жидкость летели во все стороны. Стрелок упал в коридор, задыхаясь. В его лице было стекло, повсюду кровь. Сара мгновенно почувствовала тошноту.

Но она не могла остановиться. Не сейчас. Не тогда, когда могут быть другие.

Трясущимися руками она перебралась и вытащила пистолет мужчины из ремня на его плече. Она никогда раньше не стреляла из ружья. Она крепко держала его обеими руками и, зажмурив глаза, нажала на курок, целясь в дальнюю стену своей каюты.

Пистолет сильно брыкался в ее руках, но она крепко держалась. Струя пуль ударила в стену и разбила окно. Из других кают донесся панический визг от резкого, невероятно громкого звука.

В ушах звенело, Сара положила обе руки на подоконник. Она вздрогнула, когда осколок стекла пронзил ее руку, но все же подтянулась.

Холодный воздух прошелся по ее волосам. Земля внизу неслась слишком быстро. Она могла серьезно пораниться или еще хуже при падении. Но позади нее она услышала, как распахнулась еще одна дверь, и еще более гневные крики.

Я не позволю, чтобы это была я , напомнила она себе. Что бы ни случилось, оказаться вне поезда было гораздо предпочтительнее, чем в нем. Сара затаила дыхание, выталкиваясь из окна, конец за концом. Внезапно ее ноги оказались над головой; она кувыркалась. Ее ноги коснулись земли первыми, но только на мгновение, прежде чем они вылетели из-под нее. Затем она оказалась на локтях, боку, ягодицах, коленях, снова и снова кувыркаясь с грязного холма, болезненно врезаясь в землю при каждом кувырке.

Тем не менее, с каждым спуском с холма она мельком видела поезд над собой, как неподвижную фотографию, но становившуюся все меньше и меньше по мере того, как она кувыркалась дальше от него.

Наконец она перестала кувыркаться и остановилась у подножия холма. Она не двигалась — она не была уверена, что сможет, — когда в ночь ворвался тонкий пар дыхания.


ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ


Вертолет быстро упал, когда Рейд снижался к северу от польского города Гродкув, в точных координатах, которые ему прислал украинец. Он намеревался приземлиться прямо на рельсы, как это сделала Мария, чтобы остановить товарный поезд, везущий Майю, но в темноте внизу он ничего не видел. Рейд включил посадочные огни, и ярко-яркие белые лучи засветили вниз под небольшим углом, пока он снижался до тысячи футов.

Оставалось только надеяться, что информация украинца верна. Он мог только надеяться, что у них есть правильный поезд, правильный маршрут и что они еще не проезжали здесь…

Рид втянул воздух, когда что-то промчалось мимо ветрового стекла вертолета, опасно близко и двигаясь так быстро, что ему пришлось отрегулировать хвостовой винт, чтобы не крутиться в кильватерном следе объекта.

Что это было? Самолет?

Ему не пришлось долго гадать. Летающий объект замедлился менее чем в сотне футов перед ним и идеально маневрировал по кругу, чтобы столкнуться с его вертолетом.

Это вертолет , понял он. Не просто любой — Eurocopter X4. Серебряный вертолет перед ним блестел в свете посадочных огней. Он был больше, чем медицинский эвакуатор, с двумя крыловидными выступами по бокам, каждый с вертикально расположенным пропеллером.

Это был самый быстрый вертолет в мире, способный развивать максимальную скорость более чем в два раза выше, чем у красно-белого вертолета, в котором находился Рейд. И он почти не сомневался в том, кто находится внутри него.

Еврокоптер сравнялся со скоростью снижения Рида, продолжая смотреть на него. У него не было выбора, кроме как приземлиться и столкнуться с этим. Он не мог бежать; серебристый X4 легко мог его обогнать. Кроме того, ему некуда было бежать . Он должен был верить, что поезд с Сарой скоро прибудет сюда.

Он мог только надеяться, что он все еще там, чтобы поймать его.

Рид осторожно опустил медицинский эвакуатор, его полозья погрузились в мягкую траву. Он заглушил машину, наблюдая, как три колеса Х4 мягко приземлились, а его роторы уже замедлились. Серебряная дверь распахнулась, и из нее вышел одинокий мужчина. На нем была черная футболка под курткой-бомбером с шерстяным воротником. Его темные волосы были короткими, такими же короткими, как сейчас у Рида, выцветшими по бокам головы в стиле милитари.

Агент Стрикленд стоял перед X4, залитый посадочными огнями медицинского вертолета, и не пытался спрятать «Глок-19» в правой руке. Он стоял небрежно, руки по бокам, ожидая.

Рид быстро рассмотрел варианты. У него были «Узи» и «Ругер», оба с патронами, но он не собирался просто стрелять в потенциально невиновного агента. И если Стрикленд увидит его вооруженным, он может выстрелить первым. Он мог притвориться, что соглашается, разоружить молодого агента, отбиться от него… но Стрикленд был бывшим рейнджером, а Рейд был ранен. Он был не в физическом состоянии для очередного напряженного поединка.

Его единственным выходом было попытаться обратиться к агенту. Возможно, Стрикленд найдет причину. Но, подумал Рид, если Стрикленд будет на стороне Райкера, у него будет мало шансов увидеть вещи глазами Рида. Он мысленно вернулся к агенту Карверу, который напал на него и пытался убить за то, что он просто вызвал воспоминание, и все это по указанию Эшли Райкер.

Я думаю, мне придется играть в эту игру на слух. Он оставил «Узи» в вертолете, но оставил «Ругер LC9» за джинсами сзади, толкнул дверь и выбрался из кабины.

В травянистом поле царила устрашающая тишина, еще более жуткая оттого, что два вертолета бездействовали друг против друга. За X4 Рейд увидел огни Гродкова, менее чем в миле от него. Но здесь, где ходили поезда, не было никого, кроме них двоих.

Он сделал медленные шаги к «еврокоптеру», а Стрикленд сделал то же самое в противоположном направлении, не сводя глаз друг с друга. Молодой агент держал пистолет на боку и, похоже, никуда не торопился. Лицо его было пассивным, черты плавными; он не выглядел обеспокоенным тем, что ему предстоит столкнуться с якобы легендарным агентом Зеро.

И это заставило Рида очень нервничать, хотя он и не позволял себе этого показывать.

Он остановился на расстоянии около двадцати футов травы между ними, и Стрикленд тоже.

— Агент Стил, — сказал он. Даже его голос звучал молодо; это было не гневно или властно, а скорее небрежно. «Очень приятно наконец познакомиться с вами лично».

— Больше не «агент», — поправил Рид. «Просто отец ищет своих детей».

«Это была моя работа, — ответил Стрикленд. «По крайней мере, сначала. Это все еще может быть. Я могу найти твою вторую дочь, Стил. Я хочу. Но сначала…"

"Как вы меня нашли?" — вмешался Рид.

«Мы догнали другой поезд. Мы нашли агента Йоханссон и вашу дочь Майю. Я видел сообщение, что она… — Стрикленд замолчал, качая головой. «Она умная. Явно тоже сильный. Нам не понадобилось много времени, чтобы расшифровать его. Я ехал по маршруту поезда, когда засек тебя на радаре. Я видел, как загорелись ваши посадочные огни.

— Тогда вы знаете, что поезд скоро пройдет здесь.

— Мы знаем, — сказал Стрикленд.

— И ты знаешь, что Сара участвует в этом.

"Да."

«Тогда позвольте мне покончить с этим», — умолял Рид. — Дай мне найти ее.

"Самостоятельно? Против поезда? Стрикленд ухмыльнулся. «Я слышал истории о тебе, но, чувак, я им не верил». Его ухмылка исчезла. «Послушайте, вы уже спасли жизнь одной дочери. Сейчас сюда едут чешская полиция и Интерпол. Я добрался сюда быстрее. Давайте справимся с этим. Отойди."

— Не могу этого сделать, — просто сказал ему Рид.

«Ты должен сделать это».

"Или что?"

Стрикленд похлопал себя по карману пиджака. — У меня есть для тебя пара браслетов. Я надену их на тебя, и ты будешь сидеть в этом вертолете, пока я буду заботиться об этом поезде — с подкреплением. С арестами, а не с убийствами. Так, как это должно быть сделано».

Мария была права; молодой агент был, по ее словам, верным бойскаутом. Не то что некоторые из нас .

— У тебя есть дети, Стрикленд? — спросил Рид.

"Нет." Он пожал одним плечом. «У меня есть племянница. Ей семь. Я бы сделал для нее не так уж много». Он посмотрел Риду прямо в глаза и добавил: «Но прежде чем вы спросите, нет. Я бы не стал буйствовать по Европе и стрелять в копов. Я бы положился на ресурсы. Агентства. Закон."

Слишком много сочувствия , мрачно подумал Рид.

Стрикленд посмотрел на часы. «Достаточно болтовни. Я знаю, что ты вооружен. Я хочу, чтобы ты положил все, что у тебя есть, на землю и медленно пошел ко мне. Он поднял свой Глок 19, направив его на Рейда. Почему-то даже в огневой стойке молодой агент выглядел спокойным, расслабленным.

Он никак не мог натянуть его быстрее, чем Стрикленд выстрелил. Рид медленно потянулся к «Ругеру» и вытащил его, удерживая за ствол двумя пальцами. — Это все, что у меня есть. Он уронил его в высокую траву. Затем он сделал осторожные шаги вперед, задаваясь вопросом, что, черт возьми, он мог сделать, чтобы избежать задержания.

— Это достаточно далеко, — сказал Стрикленд, когда Рид был примерно в десяти футах от него. Он полез в карман пальто, вытащил пару наручников и бросил их Риду. Они приземлились у его ног. — Наденьте это за спину.

Рид возмутился. "Ты шутишь. Ты хочешь, чтобы я надел на себя наручники?

— Я же говорил тебе, я слышал истории. Я не рискую».

Он покачал головой. Стрикленд был умен, осторожен и невозмутим. Мне просто нужно быть умнее и гораздо менее осторожным. Рид наклонился и поднял наручники. Он надел один на левое запястье и защелкнул его.

— А теперь повернись и…

Прежде чем Стрикленд успел закончить, Рид застегнул другой наручник на том же запястье и запер его, надев оба наручника на левую руку.

Стрикленд на мгновение моргнул от шока, по-видимому, в полной растерянности. — Ты… ты серьезно…? Как ты думаешь, что ты делаешь?"

"Извини. Уверен, Райкер сказал тебе, что я не лучший в выполнении приказов. Настала очередь Рида ухмыльнуться — искренней ухмылкой, первой за долгое время.

— Сукин сын, — пробормотал Стрикленд. — Я не могу тебе поверить… Ладно, поворачивайся. Руки за голову».

Рид сделал, как ему сказали, повернувшись на месте и подняв обе руки, расставив локти. Он услышал шелест травы, когда Стрикленд приблизился к нему сзади.

«Клянусь Богом, Стил, если ты попытаешься что-нибудь сделать, я тебя пристрелю ».

Нет, ты не будешь. Вам придется убрать пистолет в кобуру, потому что вам понадобятся обе руки, чтобы разблокировать наручники. Он произнес короткую тихую молитву о том, чтобы его тело выдержало.

Он почувствовал, как одна из рук Стрикленда сомкнулась на его запястье. Он услышал звон ключей.

— Между прочим, — небрежно сказал Рид. — Можешь звать меня Кент. Как тебя зовут?"

Один наручник свалился с его запястья, когда Стрикленд сказал: — Я действительно не думаю, что это…

Рид развернулся вправо, одновременно отводя локоть назад. Он соединился с частью лица Стрикленда. Молодой агент хмыкнул, когда Рид полностью повернулся, поднял одну ногу и нанес сильный удар ногой в грудь.

Стрикленд упал в траву на спину. Ключи от наручников снова зазвенели, вылетая из его рук. Рид прыгнул вперед, стараясь не обращать внимания на боль в конечностях. Он схватил Глок 19 и засунул его в рулон.

Он встал на одно колено, обеими руками сжимая пистолет. Стрикленд медленно поднялся на ноги. Он ухмыльнулся Риду.

«Это был дешевый выстрел. Но что это тебе дало?

Рид быстро взглянул на пистолет и вздрогнул. Модель 19 была оснащена биометрическими сканерами Bixby — спусковая скоба была закодирована на отпечатки пальцев конкретного агента. Пистолет был для него бесполезен.

Стрикленд потянулся за кобурой на щиколотке. Рейд швырнул «Глок» в темноту и побежал вперед, намереваясь схватить агента до того, как тот высвободит свое запасное оружие. Но молодой агент блефовал. Вместо того, чтобы вытащить пистолет, он тоже бросился вперед, встретив Рида на полпути и ударив его плечом в живот.

Рид взвыл от боли, когда его ноги оторвались от земли. Колотая рана на его животе сильно жгла, несомненно, снова вскрылась, когда молодой агент толкнул Рида вперед и на землю. Стрикленд оседлал его и быстро ткнул Рейда в лицо; как он ни пытался блокировать удары, его реакция была слишком медленной. Это было все, что он мог сделать, чтобы держать руки поднятыми, когда он получал выстрел за выстрелом в челюсть и щеки.

Звезды поплыли в его глазах, когда Стрикленд схватил открытый наручник и заставил руку Рида подняться в воздух. Давление на его живот немного ослабло, когда молодой агент попытался перевернуть его на живот.

Не могу позволить ему надеть на меня наручники. Рид изо всех сил отдернул руку, снова закричав от боли, но Стрикленд был сильнее и здоровее. Правая рука Рида была зажата под ним; его левую тянуло назад. Он не мог вырваться.

Но он не ожидал, что я буду настаивать.

Рид вытянул руку в наручниках вперед и сжал пальцы в плоский кулак. Он попал Стрикленду прямо в горло. Когда молодой агент отшатнулся, из него вырвался влажный задыхающийся звук.

Рид выдернул свою правую руку, но это не помогло ему. Он не мог драться со Стриклендом один на один. Ему нужен был какой-то гандикап…

Свободная манжета звенела, свисая с его левого запястья.

Рид схватил открытый наручник и защелкнул его на запястье Стрикленда, прежде чем тот успел оправиться от удара по горлу. На мгновение Стрикленд просто недоверчиво уставился на него, переводя дыхание.

Затем он ударил доступным кулаком по подбородку Рейда.

Рид дернул левое запястье вниз, лишив Стрикленда равновесия, и вместо этого удар коснулся его плеча.

Баланс , понял Рид. Это мое преимущество.

Он быстро потянул свою руку вверх, толкая Стрикленда, а затем обратно. Молодого агента потянуло вперед. Рид поднял колено, и оно соприкоснулось с животом. Стрикленд ответил взмахом локтя вверх, который попал Риду прямо в подбородок, заставив его голову запрокинуться. Он почувствовал удар в грудь и согнулся пополам. Его левая рука была прижата к его собственной груди, когда Стрикленд маневрировал позади него, обвивая рукой его шею в захвате для сна.

Рид опустил подбородок, прежде чем рука напряглась, защищая его шею на несколько драгоценных мгновений. Он поднял руку вокруг головы, а затем дернул вниз, одновременно приседая. Стальная наручница впилась ему в кожу, но он не остановился. Освободившись от попытки удушающего захвата, Рид развернулся, засунул руку Стрикленда в наручниках себе за спину и крепко сжал ее.

Стрикленд застонал от боли, вывернув руку за спину. Рид пнул его сзади по ноге и повалил молодого агента на землю, твердо уперев колено в поясницу.

Он потянулся назад правой рукой, продолжая прижимать спину Стрикленда, и нащупал кобуру на лодыжке. Рид вытащил серебристый курносый револьвер.

Он прижал ствол к затылку агента и отвел курок, тяжело дыша. — Стой, — прохрипел он. «Стой, или я тебя пристрелю».

Стрикленд издал звук, который звучал так, будто он задыхался. Нет, понял Рид, — он посмеивался.

— Ты идиот, — сказал Стрикленд, горько рассмеявшись. «Что ты собираешься делать, таскать мой труп? Я уронил ключи. Как бы это ни кончилось, ты все еще мой пленник.

"Не совсем." Рид забрал пистолет у Стрикленда, но удержал его коленом в спине. Положив правую руку на левую, он глубоко вздохнул, стиснул зубы и выдернул большой палец из сустава.

Боль пронзила его руку, но она была не хуже той, что он чувствовал в животе или голове. Он высвободил руку из наручника, а затем снова скривился, возвращая большой палец обратно в сустав. Это было болезненно, но это была уловка, которую он использовал, по крайней мере, один раз прежде, чтобы выбраться из затруднительного положения.

Рид надел наручники на левое запястье Стрикленда, а затем вывернул другую руку вверх и сжал это запястье. Затем он медленно поднялся на ноги, направляя револьвер на молодого агента. Стрикленд с ворчанием перевернулся на спину, его руки были скованы перед собой.

— Вставай, — приказал Рид. Он так и сделал, кряхтя и поднимаясь на ноги.

— Хороший трюк, — сказал Стрикленд, тяжело дыша. "Что теперь?"

«Я не хочу стрелять в тебя, — сказал ему Рид.

«Я не хочу, чтобы меня расстреляли».

«Тогда остановись. Позвольте мне получить мою дочь. Это все, чего я хочу».

"Ага. Я вижу это, — тихо сказал Стрикленд. «Но это моя работа. Это мой долг. Я не могу просто отпустить тебя.

«Не знаю, заметили ли вы, но вы в наручниках, а у меня пистолет». Рид на мгновение задумался. — Ты веришь в закон, да? Вы верите в правила и протокол. Но есть разница между тем, что мы считаем справедливым, и тем, что правильно».

Стрикленд покачал головой. «Правильно и неправильно субъективно. Вот почему у нас есть законы и правила…

— А иногда, — возразил Рейд, — люди, устанавливающие законы и правила, не играют по ним. Они делают их для нас. Они держат нас в узде. Но эти люди — политики, наши лидеры, наши начальники — не всегда их соблюдают».

"Ну и что?" Стрикленд усмехнулся. «Ты можешь нарушать закон, быть выше его тоже? Так же, как они?

— Да, — просто сказал Рид. — Если это то, что нужно, чтобы кого-то сбить, то да. Смотри, ты молод. В игре есть вещи, о которых вы не знаете и не понимаете. Я не могу вам о них рассказать, потому что… ну, честно говоря, я вам не доверяю. Но я надеюсь, вы поверите мне , когда я скажу, что знаю вещи, которые полностью изменят вашу точку зрения».

Молодой человек уставился себе под ноги. Рид внимательно посмотрел на него; у него не было оснований полагать, что Стрикленд был посвящен в какую-либо информацию о заговоре. Во всяком случае, он казался противоречивым, когда обдумывал слова Рида.

Он вздохнул. «Поднимаясь по служебной лестнице, ты был похож на историю с привидениями. Ты знаешь что? Никто не поверил. То, что вы сделали. Всегда найдется кто-то, утверждающий, что они были там, что видели, как все рушится. Я все еще не верил в это». Его взгляд медленно поднялся, чтобы встретиться со взглядом Рида. "Сейчас сделаю. Чтобы ты сделал все это, проделал весь этот путь, чтобы спасти свою дочь, это… это не то, что я бы сделал. Стрикленд пожал плечами. — Но я думаю, именно поэтому они рассказывают истории о тебе.

В тишине травянистого поля до ушей Рейда донесся звук — пыхтение двигателя поезда. Сара. «Это приближается», — сказал он. — Где твоя подмога?

Стрикленд нахмурился. "Я не знаю. Они уже должны быть здесь…»

«Это только мы. Ты собираешься мне помочь?"

Он снова уставился себе под ноги. "Мне жаль. Но нет, не так. Я не казню людей. Я не могу делать все по-твоему». Он посмотрел на Рида. — И, как я уже сказал, я тоже не могу просто отпустить тебя. В тот момент, когда этот пистолет будет снят с меня, я снова нападу на тебя. Так что вам придется что-то делать». Стрикленд закрыл глаза и высоко поднял подбородок. «Ты меня застал врасплох. Ты делаешь то, что считаешь нужным…

Рид взмахнул кулаком по дуге и нанес мощный удар прямо в челюсть молодого человека. Стрикленд без чувств упал на траву. Рид потряс рукой; удар был резким и болезненным. Когда прибудут власти — если они когда-нибудь приедут, — окажется, что Зеро набросился на него, нокаутировал и надел на него наручники.

Он почувствовал укол раскаяния за то, что нокаутировал его; как ни странно, они были родственными душами, но по разные стороны пути. Он должен был признать, что восхищался убежденностью ребенка. В другой жизни они могли бы работать вместе, может быть, даже дружить…

Внезапно взревел гудок поезда, испугав Рида. Он обернулся и увидел огни товарного поезда, мчащегося по рельсам менее чем в ста ярдах от него. Рог снова протрубил, зловеще звуча в темном поле.

Глаза Рида расширились от шока. Он даже не понял этого — и Стрикленд, по-видимому, тоже, — но серебристый X4 приземлился перпендикулярно прямо поперек железнодорожных путей.

Тормоза визжали, как гвозди по классной доске, когда поезд пытался вовремя остановиться. От рельсов полетели искры. Но было уже слишком поздно; не было достаточно следов, чтобы остановить импульс.

Товарный поезд врезался в вертолет стоимостью четырнадцать миллионов долларов, разбрасывая вокруг него сталь и огонь.


ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ


Рид прыгнул в высокую траву и прикрыл голову, когда товарный поезд врезался в «Еврокоптер». Сломанные роторы и пылающие осколки пролетели над ним, осыпав радиус пятидесяти футов вокруг точки удара.

Когда он снова осмелился поднять взгляд, поезд остановился, вероятно, не столько из-за тормозов, сколько из-за вертолета на его пути. Он замедлился достаточно, чтобы не сойти с рельсов, но двигатель полностью загорелся. Кондуктор или кто-то еще в самом переднем вагоне определенно был мертв.

Рид вскочил на ноги, адреналин бурлил в его венах и притуплял боль. В том поезде была Сара, но и торговцы людьми тоже. Скоро из Гродкова прибудет скорая помощь, и если он не будет действовать быстро, он не верит, что там останутся девушки, которых нужно будет найти, когда они доберутся туда.

Он быстро пересчитал машины и помчался вперед. Их было двенадцать, включая ад, который был двигателем. В отличие от поезда Майи, только один из них был пассажирским. Казалось бы, логичное начало…

Но затем он увидел красный товарный вагон, четыре вагона от паровоза. На его боку было нанесено по трафарету большое число 23.

Направляясь к ней, он смутно слышал кричащие голоса. Мужчины, изнутри поезда. Он держал глаза открытыми и револьвер в руках, но когда он подъехал, тяжелая дверь товарного вагона рядом с ним распахнулась, и оттуда выскочил славянин с автоматом в руках.

Рид тут же замер, замерев в траве. Пламя двигателя было недостаточно далеко, чтобы разглядеть его в темноте, по крайней мере, он на это надеялся.

В любом случае это не имело значения; торговец даже не взглянул в его сторону. Вместо этого он поспешил к вагону 23 и распахнул дверь. Он закричал в нее на словацком языке.

"Вне! Приходить! Сейчас!" Мужчина забрался в товарный вагон и вытолкнул из него молодую женщину, но не Сару. Затем наступила секунда. Наконец торговец появился снова, наполовину таща за собой, казалось бы, бессознательную девушку. Он бесцеремонно опустил ее на землю и позволил ей упасть на бок.

Где она? Рид отчаянно думал. Она здесь. Я знаю, что она здесь. Майя оставила это сообщение не просто так. Она должна была быть здесь.

Торговец снова закричал на девушек, подталкивая их вперед дулом пистолета. Рид тщательно прицелился из револьвера Стрикленда. Он был примерно в сорока футах, плюс-минус; не сложный выстрел.

Он выстрелил один раз. Его выстрел слегка потянул и попал славянину сзади в левое плечо. Мужчина вскрикнул и упал на товарный вагон, развернувшись с поднятым ружьем. Рид снова быстро прицелился и выстрелил, учитывая тягу. Пуля попала торговцу в лоб. Две девушки, которых он уводил, бежали вдоль поезда, исчезая в темноте.

Воздух наполнился криками, когда из поезда вышли люди.

«Кто стреляет?» — раздался голос.

«Алексей упал!» — позвал кто-то другой.

Рид увидел, как появляются какие-то фигуры, и снова быстро распластался в поле.

«Это произошло оттуда! Вы двое, идите проверьте! Ты, хватай девушек!

Он оставался настолько неподвижным, насколько мог, лежа на животе в траве высотой в фут. Ему нужно было подойти ближе к поезду. Он должен был сам увидеть вагон 23…

Ботинок затрещал по сухой траве в десяти футах от него. Он осмелился поднять глаза достаточно, чтобы увидеть, как словак медленно пробирается мимо его позиции — глядя вверх, ища кого-то стоящего.

Рид подождал, пока он пройдет мимо. Как только мужчина оказался к нему спиной, он поднялся на ноги. В три быстрых шага он оказался на славянине, его руки потянулись к его подбородку и затылку. Одним быстрым рывком он сломал торговцу шею и позволил ему безвольно упасть на поле.

Он подобрал автомат и повернулся к поезду. Его глаза привыкали к темноте; он насчитал четыре темных силуэта, слишком больших для девочек, которые снуют вдоль поезда, распахивают дверцы товарных вагонов и требуют, чтобы их груз вышел.

Рид двинулся вперед с автоматом в руках. Налево, десять часов. Он дал короткую очередь и сразил торговца людьми, стоя спиной. Три часа. Другой развернулся, подняв оружие, и выстрелил вниз прежде, чем успел дотянуться пальцем до спускового крючка.

«Кто стреляет?!» — крикнул кто-то из товарного вагона.

"Там! Я вижу его!"

Рид бросился на землю, как только услышал эти слова, за мгновение до того, как шквал пуль обрушился на борт ближайшего товарного вагона. Он трижды перевернулся на бок, пока не оказался под машиной.

«Он ушел под воду!» — снова закричал тот же голос. «Под поездом!»

Рид быстро двинулся вперед на животе — не с другой стороны, как ожидали торговцы людьми, а параллельно длине машины. Он застонал, когда вылез из машины и залез на сцепку между двумя товарными вагонами, а затем вскарабкался по ржавой лестнице, закрепленной сзади.

Он присел на контейнер и стал ждать.

— Дмитрий? позвал голос.

— Я никого не вижу! Справа от него, на противоположной стороне. Рид перегнулся через крышу машины и выстрелил прямо в верхнюю часть черепа торговца людьми.

«Теперь на вершине!»

«Кто это ?!»

"Я вижу его-"

Он проследил за голосом слева от себя, перегнувшись через борт и стреляя вниз. Крик торговца застрял у него в горле, когда он упал.

Сколько осталось? Он не мог сказать. Но он должен был удерживать свою позицию, пока не узнает.

— Иван? позвал голос. Ответа не было, и Рид не мог понять, откуда доносился голос. Он осторожно шагнул вправо, выглядывая за борт; он никого не видел. Он подошел слева —

Искры полетели, когда пули пробили потолок товарного вагона из-под его ног. Рид прыгнул вперед, поскользнувшись на локтях. Он вскочил на ноги и перепрыгнул через сцепку к следующему вагону.

Внутри , понял Рид. Он внутри товарного вагона. Волна ужаса нахлынула на него, когда он понял, что машина, из которой он только что выпрыгнул, была красной — красной 23.

«Брось пистолет», — крикнул торговец из машины. — И слезай оттуда. Или я начну убивать девушек».

Рид сглотнул. Он блефует. В этой машине нет девушек. Другой торговец, он уже очистил его.

Но… что, если бы он этого не сделал?

«У вас есть время, пока вы не досчитаете до трех», — крикнул торговец людьми. «Не принимайте меня за лжеца. Один!"

Что, если там еще кто-то есть?

"Два!"

А если бы это была Сара?

"Ждать!" — закричал Рид на словацком. Он бросил автомат за борт и в траву. Он просто не мог допустить, чтобы его дочь была в опасности. — Я спускаюсь. Он глубоко вздохнул и выпрыгнул из вагона. От удара обе его ноги прошлись трясущейся ударной волной.

Торговец выпрыгнул из красной машины, его SMG был нацелен на сердце Рейда. Через открытую дверь Рид мог видеть пустой салон товарного вагона; других девушек внутри не было.

Торговец блефовал. И Сары там не было.

Славянин был примерно его возраста, с острым угловатым лицом и заметным шрамом на правой щеке. Он сердито сузил глаза, когда Рид напрягся. Пока хотя бы один из них жив, кошмар может продолжаться.

«Я пока не слышу сирен», — отметил торговец в ночной тишине. «Ты сделал это? Один?"

Рид кивнул. "Да."

Славянин нахмурился. "Кто ты?"

"Отец."

Мужчина медленно кивнул, как будто понял. — Ты сегодня убил многих моих друзей.

«Твои друзья были монстрами. Так ты."

— Да, — тихо согласился он. «Даже если так, эти девушки умрут. Ты… ты умрешь. Кто-то должен за это заплатить, и это буду не я…

Лоб торговца взорвался наружу, как будто в его голове взорвалась бомба. Его пассивное выражение не покидало его лица, когда он падал вперед в траву.

Руки Стрикленда все еще были скованы наручниками, «глок-19» был поднят — и теперь он был направлен прямо на Рида, который шагнул вперед.

"Прозрачный?" он спросил.

Рид медленно поднял руки. "Да. Я так думаю."

К его изумлению, Стрикленд опустил пистолет. — Иди, — сказал он, взмахнув руками в наручниках. «Найди свою дочь. Я позабочусь о других девушках, пока не прибудет помощь.

Рид моргнул, но не собирался спрашивать об этом. — Спасибо, — сказал он, затаив дыхание. Он схватил ружье мертвого славянина, а потом повернулся и побежал к единственному пассажирскому вагону товарного поезда.

Он рывком открыл раздвижную дверь и воткнул ствол пистолета-пулемета в коридор. Ему не нужно было; там был только один человек, и он выглядел совершенно мертвым. Он лежал на спине, истекая кровью на лице и шее. Осколки стекла впились ему в кожу, и Рид почувствовал мощный аромат дешевого виски.

Он встал на колени и пощупал пульс мужчины; он был жив, но едва. Через несколько минут он истечет кровью, что вполне устраивало Рида.

Но что здесь произошло?

Напротив умирающего славянина была открытая дверь каюты, а внутри — еще один беспорядок. Долговязый мужчина с длинными волосами лежал лицом вниз на полу, рядом с ним был кожаный ремень. Рид медленно подошел и ткнул в тело дулом пистолета.

Мужчина внезапно судорожно вздохнул, напугав Рида. Он кашлял и задыхался, его лицо из пурпурного стало красным, когда он изо всех сил пытался втянуть воздух.

Кто-то дал отпор , понял Рид. Этот человек был джон, и на него напали, задушили ремнем. Славянин был разбит бутылкой по лицу. Глубокие оспины испещряли дальнюю стену без видимой закономерности — пулевые отверстия — и окно было выбито.

Рид опустился на колени и перевернул долговязого мужчину. "Кто это сделал?" — настаивал он. — Кто напал на тебя?

Мужчина закашлялся и попытался заговорить, но из его горла вырвался только вздох.

Рид ударил его открытой ладонью. "Кто это сделал?!"

— Не… — сказал мужчина по-чешски. «Не делай мне больно…»

— Кто сделал это с тобой? — снова спросил он на словацком языке.

"Девушка…"

«Молодая девушка? Светлые волосы?"

Мужчина слабо кивнул.

"Как давно? Хм? Сколько?"

Голова мужчины склонилась набок, и его вырвало. Рид снова вскочил на ноги. Долговязый чех мало чем мог бы помочь; он, вероятно, был без сознания и понятия не имел, сколько времени прошло.

Рейд перевел взгляд с умирающего славянина на задушенного Джона и на выбитое окно. В стену было произведено несколько выстрелов; почти весь клип...

Оружие.

Он схватил пистолет-пулемет «Аграм», лежавший на полу, и ощупал ствол. Было еще тепло; не горячий, а теплый на ощупь.

Сара сбежала из поезда всего за несколько минут до того, как он врезался в рельсы X4.

Рид выскочил из легковой машины и прыгнул в траву. Дальше по поезду, возле все еще горящего паровоза, он увидел, как Стрикленд помогает девушкам слезть с товарного вагона. Но он побежал в противоположном направлении, по всей длине поезда в полном спринте.

Автомат отскочил от его бедра, свисающего с ремня. Он отбросил его в сторону. Его ноги горели с каждым шагом, с каждым движением мышц. К черту боль , сказал он себе, тяжело дыша.

"Сара!" — крикнул он на бегу. "Сара!"

Ночью завыли сирены, когда машины скорой помощи из Гродно мчались к разбившемуся поезду с ближайшей дороги. Над ним с грохотом пролетел вертолет.

"Сара!" он закричал.

Он пробежал больше километра. Он бежал, пока его ноги не стали угрожать подкоситься, пока боль не стала невыносимой. Но он заставил себя идти дальше. Он найдет ее. Он должен был найти ее…

Что-то хрустнуло под сапогами Рейда, и он остановился. Это было стекло. Он мог видеть, как он блестит в лунном свете. Окно…

Справа от него была крутая насыпь. — Сара, — выдохнул он, спускаясь по ней, спотыкаясь в стороны, его ноги скользили, и в ботинки попадали каскады рыхлой грязи. Он достиг дна и снова закричал. "Сара!" Пожалуйста, будь здесь. Вы должны быть здесь. "Сара!"

"Папочка?"

Его колени подогнулись при звуке ее голоса. Позади себя он увидел ее маленькую фигурку, лежащую на спине в грязи. Он упал рядом с ней, мучительный спазм рыданий вырвался из глубины его души.

"Сара. О Боже. Вы ранены? Ты в порядке?"

"Ты пришел." Голос у нее был тихий, почти шепот.

"Ага. Я пришел. Конечно, я пришел».

Ее лицо было белым в лунном свете, ее глаза были полузакрыты в мечтательном взгляде. — Мама с тобой?

Рид фыркнул, сдерживая еще один мощный всхлип. Она была в шоке. "Нет детка. Мама… ее здесь нет. Вы ранены?"

"Я так думаю."

"Хорошо. Все в порядке." Он вытер глаза и встал. «Мне так жаль, Сара, это может быть немного больно». Он скользнул руками под ее колени и шею и поднял ее так нежно, как только мог.

Она слегка всхлипнула и обняла его за шею, пока он медленно поднимался по насыпи. Это была борьба, но он был полон решимости. Он нашел ее. Ничто никогда не причинит ей боли снова.

Они достигли вершины, и он медленно пошел по следам обратно к месту крушения с ней на руках. Пошел мелкий дождь; холодная вода приятно коснулась лица Рейда.

— Майя в порядке? — прошептала она ему на ухо.

— Да, — сказал он ей. — Майя тоже в порядке.

Затем она заплакала, нежно всхлипывая в его плече, когда он нес ее к мириадам мигающих огней. Прибыла дюжина машин скорой помощи; огонь двигателя, казалось, погас. Персонал сновал повсюду, выкрикивая приказы и сгоняя девушек с поезда.

Только один человек был недвижим. Агент Стрикленд стоял возле самой задней машины, наблюдая, как Рид приближается из темноты за ней. Молодой агент кивнул ему.

Наручники были сняты с его запястий, свисающими с одной руки.

Время пришло.


ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ


Рид сидел у постели Сары в маленькой больнице в Гродкове. Он держал ее маленькую правую руку обеими руками, когда на горизонте вспыхивал рассвет.

Казалось, это будет прекрасное утро.

Веки Сары дрогнули. Ее голова слегка наклонилась, когда она посмотрела на него и слабо улыбнулась. — Хорошо, — пробормотала она. — Я боялся, что ты мне только приснился.

— Вы этого не сделали. Я здесь."

Она удовлетворенно вздохнула, когда ее веки снова опустились. Врачи дали ей легкое успокоительное, чтобы вправить сломанную локтевую кость. У нее также было несколько ушибов ребер, а также небольшие ушибы и порезы с головы до ног.

Пока медицинский персонал работал с Сарой, врач также осмотрел Рида; ни одна из его травм не была очень опасной. Ножевое ранение в животе наконец зашили.

Но в остальном его разрешили посадить в самолет.

Глаза Сары внезапно снова открылись, на этот раз шире. — Подожди, а где Майя?

— Майя в порядке, — пообещал Рид. — Она идет сюда прямо сейчас. Она должна быть здесь очень скоро.

Сара кивнула и откинулась назад, немного поморщившись.

— Послушайте, — сказал Рид, стараясь говорить ровным голосом. «Я хочу, чтобы ты знала, что я…» он подбирал подходящее слово, «… опустошен … что тебе пришлось пройти через это».

Сара ничего не ответила. Она просто смотрела на белое покрывало.

— Но… больше всего мне жаль, что мне придется уйти.

Глаза Сары снова расширились, а брови нахмурились в замешательстве. "Оставлять? Оставить где? Почему?"

— Я… — начал Рид, но дверь в больничную палату щелкнула и открылась. Они оба подняли головы, когда в комнату вошла хрупкая фигура.

На ней был белый халат, взятый взаймы в больнице вместо грязной и окровавленной пижамы. На ее щеках снова появился румянец, хотя одна сторона ее лица все еще была опухшей и багрово-красной. Она слегка прихрамывала на одну ногу и снова закрывала за собой дверь.

Слезы навернулись на глаза Майи, когда она посмотрела на него. Слова, казалось, подвели ее, но она улыбнулась.

Затем она взглянула на свою младшую сестру, и ее нижняя губа задрожала. "Сара!" — сказала она, затаив дыхание, и поспешила к кровати. "Боже мой. Что они с тобой сделали? Она нежно обняла ее, но Сара все еще слегка вздрогнула. "Мне жаль. Ты в порядке?"

— Я в порядке, — мягко сказала она, обнимая сестру одной рукой, а другая все еще между руками Рида.

— Я так рада тебя видеть, — выпалила Майя. "Вы оба."

— Майя, — сказала Сара. "Ты был прав. Ты был прав все время.

"Я знаю." Майя немного рассмеялась и вытерла слезы с глаз, когда снова повернулась к Рейду. — Я знал, что ты придешь за нами.

Рид встал, когда его старший сын подошел к кровати, чтобы обнять его.

Майя остановилась как вкопанная, в замешательстве глядя на цепь наручников, висевшую между его запястьями. Сара внезапно села, по-видимому, не обращая внимания на боль в ушибленных ребрах. Она не заметила наручников на его запястьях, поскольку он держал ее руку в своей.

"Нет." Майя покачала головой, и новые слезы наполнили ее глаза. — Нет, ты только что пришел. Вы спасли нас. Они не могут…”

— Прости, — сказал Рид почти шепотом. Он поднял руки высоко, достаточно высоко, чтобы надеть цепочку наручников ей на голову и обнять дочь. Майя прижалась к нему; он чувствовал это в ране на животе, в ноющих, воспаленных мышцах, но ему было все равно. Он обнял ее в ответ, пока она плакала.

— Вы двое в безопасности, — сказал он им. «Это все, что имеет для меня значение. Это все, что когда-либо имело значение». Он столько раз говорил себе это во время погони за ними, и теперь он знал, что действительно имел это в виду. Что бы с ним ни случилось, он примет это, лишь бы они были в безопасности. — Но чтобы добраться до тебя, мне пришлось… сделать кое-что. И мне придется уйти из-за этого».

— Ты не пойдешь с нами домой? — спросила Сара, тоже заплакав. — Как долго тебя не будет?

Всхлип вырвался из горла Майи; она понимала, что имел в виду Рид, даже если Сара этого не понимала.

— Я не позволю им, — сказала она. — Я… я поговорю с ними. Они увидят…”

— Майя, нет…

«Они поймут. Они должны понять, почему ты сделал то, что сделал…

— Майя, — твердо сказал Рид. Он взял одну ее руку в свою, а Сару в другую, прижав их обоих к себе. «Я знал, что со мной будет. Меня предупредили, и я все равно это сделал. Я должен с этим столкнуться».

— Это несправедливо, — всхлипнула Майя. «Это совсем не честно. Ты не сделал ничего плохого…»

Да, я сделал.

«Послушайте меня, — сказал он своим дочерям. — Прежде чем я уйду, мне нужно тебе кое-что сказать. Вы оба такие сильные. Я ошеломлен тем, насколько сильными вы оба были перед лицом того, через что вы прошли. Я просто благоговею перед тобой за то, что ты не сдаешься и не сдаешься. Самое главное… — Его голос сорвался, когда он добавил: — Твоя мать очень, очень гордилась бы тобой.

Плечи Сары вздымались, когда она плакала. Майя смотрела в пол — или, возможно, на висевшую цепочку наручников — по ее щекам текли слезы. Рид вытер глаза.

На мгновение он подумал о том, что узнал от убийцы о Кейт. Его дочери заслуживали знать правду, как и он. Но сейчас было далеко не время упоминать об этом. Он понял, что, возможно, сейчас не время упоминать об этом.

Возможно, Мария была права. Может быть, иногда неведение действительно было блаженством. Если бы он мог сделать это снова, он не мог бы сказать наверняка, что захотел бы заново узнать правду.

Дверь в больничную палату открылась, и внутрь заглянул агент Стрикленд. — Ноль, — мягко сказал он. "Время идти."

Рука Майи сильнее сжала руку Рида. Она не подняла взгляда на Стрикленда, почти не шевельнулась, когда сказала: «Пожалуйста, не берите его».

"Привет." Рид снова обнял ее. Он прошептал ей на ухо, чтобы только она могла слышать. «О тебе позаботятся. Но ты должен обезопасить свою сестру, хорошо? Это твоя работа сейчас. По крайней мере, пока… пока я не вернусь.

— Мы еще увидимся?

На мгновение он замолчал, не зная, говорить правду или нет. Он слишком долго молчал. Она была достаточно умна, чтобы понять ответ по его колебаниям.

— Не знаю, — честно сказал он ей. Он осторожно отстранился от нее и поцеловал в лоб. Он еще раз обнял Сару и поцеловал ее на прощание.

"Я люблю вас обоих."

Затем он оставил их там, закрыв за собой дверь и выйдя в холл. Агент Стрикленд прислонился к стене снаружи, засунув руки в карманы.

— Спасибо, — пробормотал Рид. — Тебе не нужно было этого делать.

— Меньшее, что я мог сделать, — сказал Стрикленд, слегка пожав плечами. Ему было разрешено отвезти Рейда в больницу, чтобы ему обработали его раны, но молодой агент попросил дать ему несколько драгоценных минут со своими дочерьми.

Рид вздохнул и вытер глаза тыльной стороной ладони. — Как твоя челюсть?

Стрикленд улыбнулся. — Не обольщайся, Зеро. Раньше меня били сильнее».

Оба рассмеялись, но ненадолго.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Зеро, — сказал Стрикленд. — Вы задаетесь вопросом, действительно ли безопасно оставлять своих девочек. Вы задаетесь вопросом, должны ли вы сопротивляться мне. Рискни всем».

Рид встретился с ним взглядом. Это было именно то, о чем он думал — рассчитывая шансы конфронтации со Стриклендом. Просчитывая риск лично вытащить отсюда своих дочерей, улетев с ними домой. Рассчитывая, какой будет жизнь, всегда в бегах от ЦРУ.

По иронии судьбы, такая жизнь навсегда удержала его от дочерей.

Стрикленд повернулся к нему лицом, вынув руки из карманов.

— Обещаю вам, — сказал Стрикленд более серьезным голосом, чем Рид когда-либо слышал, — с ними больше ничего не случится. Я лично позабочусь об этом. Клянусь своей жизнью».

Рид в замешательстве нахмурился.

"Ты? Почему?"

— Я много думал о том, что вы сказали, о правильном и неправильном, — признался Стрикленд. — Я не думал, что ты поступил правильно… пока не увидел их лица. Пока мы не увидели тех девушек, которых ты спас из тех поездов. Пока я не увидел тебя, таскающего ее по рельсам, как ты. Я не думаю, что видел такую силу раньше». Он покачал головой. «Поэтому я собираюсь сделать своей личной повесткой дня убедиться, что эти девочки в безопасности и о них заботятся, несмотря ни на что. Потому что это кажется правильным».

— Я… — Рид не знал, что сказать. Стрикленд был настоящим незнакомцем, но когда Рид посмотрел в глаза молодого человека, он поверил каждому слову его клятвы. — Спасибо, Стрикленд.

Он кивнул. — Я собираюсь припарковаться прямо у этой двери, пока Сара не будет допущена к выписке. Потом я лично провожу их в аэропорт, и мы сядем прямым рейсом в Ла-Гуардия. Насколько я знаю, у вас есть свояченица в Нью-Йорке; она собирается встретить нас у ворот. Девочки останутся с ней. Мне также сказали, что они будут чипированы…

— Чип? — прервал Рид.

«Очень крошечный подкожный микрочип, — объяснил Стрикленд. «Им скажут, что это прививка от гриппа или что-то подобное, и ее вводят прямо под кожу, обычно в руку или плечо. Отслеживает по спутнику. Они больше никогда не потеряются».

Три дня назад Рид бы изо всех сил спорил о том, что его дочери будут чипированы, но это было похоже на другую жизнь.

Рид почувствовал, как его мышцы ослабли. Он почувствовал, что расслабляется, принимая мысль о том, что Стрикленд наблюдает за его девочками. Это позволило ему смириться с наручниками на запястьях, смириться со своей судьбой.

— А как насчет Марии — агент Йоханссон? он спросил. — Что с ней будет?

Стрикленд покачал головой. "Я не знаю."

Рид кивнул. Может быть, я увижу ее снова, если мы окажемся в одном месте. "И я?"

Стрикленд ровно вздохнул через нос. «В зале ожидания в конце коридора трое агентов. Они отвезут тебя на самолет. Куда летит этот самолет, я понятия не имею. Извини, Кент. Это лучшее, что я могу сделать».

— Нет, — сказал Рид. — Присматривать за моими девочками — это лучшее, что ты можешь сделать. И я действительно ценю это».

Стрикленд поднял бровь. "Ты собираешься?"

— Куда?

Молодой агент указал на конец зала, где его ждали другие агенты. — Пойти с ними?

Рид слегка ухмыльнулся. Он знал, о чем спрашивал Стрикленд; Агент Зеро мог бы доставить им много неприятностей, если бы захотел, и они это знали. Может быть, он даже успеет уйти до того, как его подстрелят.

— Да, — сказал он. — Я собираюсь пойти с ними.

Стрикленд благодарно кивнул. Он осторожно взял Рида за локоть и повел по коридору в приемную.

Рид не лгал. Он собирался пойти с ними. Как бы он ни беспокоился о своем будущем, как бы ни было мучительно расставание с девушками, как бы мучительно не было уверенности в том, что может случиться с теми, кто помог ему, такими как Мария и Ватсон, странное спокойствие охватило его. . Это была странная безмятежность, но он знал ее источник — его девочки были в безопасности. Он сделал то, что намеревался сделать. Он поверил Стрикленду, когда тот сказал, что позаботится о них. Они больше никогда не потеряются.

Он понятия не имел, что запланировало для него ЦРУ, куда они могут его забрать, но в тот момент, когда он шел по коридору навстречу трем незнакомым агентам и своей судьбе, это не имело значения. Его сердце было мирно, и его разум был спокоен.

На что-то большее он и не мог надеяться.


ТЕПЕРЬ ДОСТУПНО!


ЛОВУШКА НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №4)

«Вы не уснете, пока не закончите с АГЕНТОМ НУЛЯ. Превосходная работа по созданию набора персонажей, которые полностью разработаны и очень приятны. Описание экшн-сцен переносит нас в реальность, почти как в кинотеатре с объемным звуком и 3D (из этого получился бы невероятный голливудский фильм). Я с нетерпением жду продолжения».

--Роберто Маттос, Обзоры книг и фильмов

В TRAPPING ZERO (книга № 4) террористическая ячейка на Ближнем Востоке получает нового фанатичного лидера, который намеревается организовать самое смертоносное нападение на американской земле. Сможет ли Агент Зеро раскрыть заговор и вовремя остановить его?

Хотя дочери Агента Зеро в целости и сохранности дома, душевные страдания от пережитого тяжелым бременем ложатся на их маленькую семью. Зеро, стараясь быть хорошим отцом и исправить ущерб, решает, что пришло время сделать операцию, чтобы восстановить все свои воспоминания. Но будет ли это работать?


В разгар всего этого он снова вынужден выполнять свои обязанности, поскольку посольство США разрушено на Ближнем Востоке и обнаружено новое экспериментальное оружие. Но без его воспоминаний, с некоторыми из его собственных союзников из ЦРУ, стремящихся его уничтожить, кому он действительно может доверять?


TRAPPING ZERO (Книга №4) — это неотразимый шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.


«Триллер в лучшем виде».

--Midwest Book Review (о любых необходимых средствах )

«Один из лучших триллеров, которые я читал в этом году».

--Книги и обзоры фильмов ( любые необходимые средства )

Также доступна бестселлер Джека Марса из серии «ТРИЛЛЕР ЛЮКА СТОУНА» (7 книг), которая начинается с книги «Любые средства необходимы» (книга №1), которую можно бесплатно загрузить и получить более 800 пятизвездочных отзывов!


ЛОВУШКА НОЛЬ

(Шпионский триллер «Агент Зеро» — Книга №4)


Джек Марс

Джек Марс — автор бестселлера «USA Today» серии триллеров «ЛЮК СТОУН», состоящей из семи книг. Он также является автором новой серии приквелов FORGING OF LUKE STONE, состоящей из трех книг (и их количество растет); и серии шпионских триллеров AGENT ZERO, состоящей из шести книг (и их число продолжает расти).

ЛЮБЫЕ СРЕДСТВА НЕОБХОДИМЫ (книга № 1), получившая более 800 пятизвездочных отзывов, доступна для бесплатной загрузки на Kobo!

Джеку приятно слышать от вас, поэтому, пожалуйста, не стесняйтесь посетить www.Jackmarsauthor.com , чтобы присоединиться к списку адресов электронной почты, получить бесплатную книгу, получить бесплатные подарки, связаться с Facebook и Twitter и оставаться на связи!


КНИГИ ДЖЕКА МАРСА

ЛЮК СТОУН ТРИЛЛЕР СЕРИЯ

ЛЮБЫМИ НЕОБХОДИМЫМИ СРЕДСТВАМИ (Книга №1)

ПРИСЯГА (Книга №2)

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА (Книга №3)

ПРОТИВ ЛЮБОГО ВРАГА (Книга №4)

ИЗБРАННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ (Книга №5)

НАША СВЯТАЯ ЧЕСТЬ (Книга №6)

ДОМ РАЗДЕЛЕН (Книга №7)


ФОРМОВКА ЛЮКА СТОУНА ПРИКВЕЛ СЕРИИ

ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ (Книга №1)

ОСНОВНАЯ КОМАНДА (Книга №2)

ОСНОВНАЯ УГРОЗА (Книга №3)


ШПИЙСКИЙ ТРИЛЛЕР АГЕНТ НУЛЯ

АГЕНТ НОЛЬ (Книга №1)

ЦЕЛЬ НОЛЬ (Книга №2)

ОХОТА НА НОЛЬ (Книга №3)

ЛОВУШКА НОЛЬ (Книга №4)

ФАЙЛ НОЛЬ (Книга №5)

ВСПОМИНАТЬ НОЛЬ (Книга №6)