# Шесть колец смерти

Ник Картер

Шесть колец смерти


ГЛАВА ПЕРВАЯ НАСЛЕДИЕ ТЕРРОРА

ГЛАВА II ЗАСАДА

ГЛАВА III КОЛЬЦО «НОМЕР ПЯТЬ»

ГЛАВА IV ГОЛОС ИЗ-ЗА Гробницы

ГЛАВА V ДЖИМ НАЧИНАЕТСЯ ЗА РАБОТУ

ГЛАВА VI. КРЫСА ИЩЕТ СВОЮ НОРУ

ГЛАВА VII УОЛЛЕС ПРИНИМАЕТСЯ НА РАБОТУ

ГЛАВА VIII ЛУИ ЗЕНА

ГЛАВА IX УОЛЛЕС В ДЕЙСТВИИ

ГЛАВА X УЛИЧНЫЕ ДРАКИ

ГЛАВА XI СМЕРТЬ В ПОЛЕ

ГЛАВА XII ВНУТРИ И СНАРУЖИ СИНГ-СИНГ

ГЛАВА XIII ЛОГОВО ЛЕОНГА ВАНГА

ГЛАВА XIV КИТАЙСКАЯ ЛОВУШКА

ГЛАВА XV ИЗ КВАМА

ГЛАВА XVI ЗАДЕРЖАНИЕ

ГЛАВА XVII БАНДИТ ДЛЯ КЛИЕНТА

ГЛАВА XVIII ПОЕЗДКА НА ПОЕЗДЕ

ГЛАВА XIX УТРЕННЯЯ ВАННА

ГЛАВА XX КИТАЙСКОЕ ПРАВОСУДИЕ

ГЛАВА XXI ТРИУМФ ДЖИМА

ГЛАВА XXII ДВА МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ

ГЛАВА XXIII ПОДЗЕМНАЯ БИТВА

ГЛАВА XXIV УОЛЛЕС ЗАКРЫВАЕТ ДЕЛО

Оценки

Стремительные приключения детектива Джима Уоллеса. В этом случае, постоянно меняя свою личность, он достигает цели собрать шесть колец, которые приведут его к добыче, попутно устраняя опасных противников.


Ник Картер

шесть колец смерти


Оригинальное название: Шесть колец смерти


Ник Картер, 1933 год.


ГЛАВА ПЕРВАЯ _


НАСЛЕДИЕ УЖАСА

Лифт остановился на четвертом этаже, и из него вышел бодрый мужчина неопределенного возраста. Он быстро прошел по коридору и остановился перед французской дверью с надписью «Хейли и Ко». — Ювелиры».

Мужчина ощупал грудь и бедро. Никакая выпуклость на его элегантном сером костюме не указывала на то, что он носил два пистолета под мышками и еще один в заднем кармане брюк.

Открыв дверь, он вошел в пустынную комнату без окон. В одном конце была еще одна дверь. Посетитель подошел к ней и настойчиво позвал.

Прошло несколько секунд. Наконец окно распахнулось, и я увидел крепкую решетку и лицо молодой женщины, которая спросила мужчину о причине его визита.

«Я Джим Уоллес. Мистер Хейли послал за мной.

Клерк, улыбаясь, снова закрыл окно. Он тут же открыл дверь и, поздоровавшись со знаменитым сыщиком, пригласил его войти.

«Страховая компания сказала нам принять все эти меры предосторожности, чтобы защитить драгоценности», — пояснил он.

Джим понимающе улыбнулся и последовал за молодой женщиной через офис, где работали две машинистки и мужчина. Наконец они добрались до кабинета слева от комнаты. Мгновение спустя Уоллес стоял перед Фредериком Хейли, знаменитым ювелиром, который стоял за своим столом и протягивал руку.

— В страховой компании мне сказали, что вы хотите меня видеть, мистер Хейли, — сказал детектив. Это все, что я знаю по этому вопросу.

Хейли покачала головой.

«Мне сказали, что вы лучший детектив в Соединенных Штатах, — начал он, — и я хотел, чтобы вы выполняли работу для друга».

-Какой вид работы? — спросил Джим.

Хейли на мгновение замолчал. Затем он сказал:

"Я не могу сказать вам, что это такое. Все, что я могу вам сказать, это то, что моего друга зовут Бенсон, и он будет в вестибюле отеля «Массачусетс» в… — ювелир посмотрел на часы, — через четверть часа. Он будет носить черный костюм и красную гвоздику на лацкане. Я также скажу вам, если вам интересно, что это правое дело.

Джим встал и коротко сказал:

-Мне это интересно. А теперь извините, мистер Хейли, но я пойду. Если я хочу быть в отеле «Массачусетс» через четверть часа, мне придется поторопиться.

Она вышла из кабинета, подождала, пока молодой клерк откроет ей дверь, и побежала к лифту. Через минуту он вышел на улицу.


Когда Джим Ф. Уоллес вошел в вестибюль отеля «Массачусетс», его внешний вид изменился. Край ее войлока, который обычно плавным изгибом опускался ей на глаза, был загнут вверх. Этот беспорядок и выражение полнейшего идиотизма совершенно изуродовали бодрствующее лицо сыщика. Никто бы не догадался, увидев его, какова его истинная личность.

Найти его долго не пришлось. Бенсон много лет назад работал в секретной службе, и Джим не знал, почему ушел.

Молодой человек недоумевал, почему она использовала такое видимое средство для знакомства с ним. С другой стороны, в том, что Бенсон дружил с Хейли, не было ничего странного. Как сотрудник министерства финансов, он, должно быть, бесчисленное количество раз посещал знаменитого ювелира.

Детектив продолжал осматриваться. Сидя в конце зала, он обнаружил двух знакомых лиц. В тот момент он не мог вспомнить их имен, но знал, что они гангстеры второго сорта , поскольку, хотя они совершили достаточно преступлений, чтобы называть себя бандитами, они еще не присоединились к нью-йоркским бандам.

Бенсон встал и сделал несколько шагов по коридору. Уоллес сразу заметил, что один из боевиков толкнул локтем своего напарника. Они оба опустили газеты, которые делали вид, что читают, и проследили глазами за Бенсоном. Джим понял смысл всего этого.

Бывший секретный агент, который хотел, чтобы Джим Уоллес работал на него, сидел в камере смертников за какого-то гангстера .

Детектив улыбнулся. Казалось бы, интересный случай. Работа предыдущих недель надоела ему до смерти. Просто набор простых задач. На следующий день после получения комиссии он арестовал виновного и на следующий день отправил счет на оплату своих гонораров. Он заработал много денег, но ему было до смерти скучно.

Нынешнее же дело не сулило большой прибыли (его новый клиент не выглядел богатым), но сулило волнение и опасность. Прежде чем поговорить с ним, Уоллес понял, что в любом случае он будет работать на Бенсона.


Джим пересек вестибюль и, подойдя к стойке регистрации, предъявил свою карточку клерку. Прочитав имя, напечатанное на картонке, он изумленно изогнул брови и посмотрел на знаменитого сыщика, попросившего соединить его с коллегой по отелю.

Перекинувшись несколькими словами с отставным полицейским, служившим в правоохранительных органах Массачусетса, Джим вернулся назад и прислонился к колонне, наблюдая за развитием событий.

Детектив отеля огляделся, не выказывая ни малейшего подозрения. Наконец он смог обнаружить двух гангстеров , сидевших в углу, и медленно направился к ним.

Уоллес был слишком далеко, чтобы услышать слова, которыми обменялись трое мужчин, но он представил их себе. Прошло несколько секунд. Двое гангстеров встали и, надев шляпы, направились к дверям гостиницы. Они стояли близко друг к другу и украдкой смотрели на детектива.

Когда они ушли, Джим поблагодарил своего коллегу, который пожал плечами и вернулся в свой кабинет. Когда он оглянулся на Бенсона, то обнаружил, что Бенсон не сводил с него глаз. То, что только что произошло, конечно, не осталось незамеченным.


Прятаться больше некуда, Джим подошел к мужчине и, протянув руку, спросил:

— Мистер Бенсон?

«Себя», — ответил другой. Я предполагаю, что вы будете Джимом Уоллесом. Ты получил задание, которое я отправил тебе через Хейли?

Уоллес кивнул.

«Я служил в секретной службе, — объяснил Бенсон, — но ушел в отставку пару месяцев назад.

-Почему?

Бенсон покачал головой.

— Не то, что ты думаешь, — ответил он. Меня не выгоняли и не требовали уйти в отставку. Это было по состоянию здоровья. Я все еще получаю половину зарплаты. И показал свидетельство Джиму.

— Продолжайте, вы со своей историей, — сказал сыщик. И прости меня за то, что усомнился в тебе.

«Когда я еще служил на службе, мне пришлось оказать услугу вору по имени Таубенек. Это имя ничего не сказало Джиму. Таубекек умер в Атланте месяц назад. Я был тем, кто отправил его в эту тюрьму. Этот человек был мне благодарен, потому что, остановив его, я мог его убить. Вместо этого я изо всех сил старался спасти его жизнь. Я также делал для него и другие вещи; Я заботилась о его детях, пока он отбывал наказание.

Уоллес улыбнулся. До сих пор история была вполне правдоподобной. Бенсон продолжил:

В результате всего этого Таунек, когда умер, назначил меня своим душеприказчиком, поручив мне оставить половину своих денег, а остальное отдать своим детям. Эти деньги находятся в банковской ячейке в Нью-Йорке. Ключ среди вещей, которые он хранил для себя, хранил начальник тюрьмы в Атланте...

Бенсон резко осекся, испуганно оглядевшись вокруг. Я приблизился к Джиму, когда он снова заговорил, его голос был шепотом.

С тех пор, как я получил ключ, меня преследуют, — продолжил он. Я приговорен к смертной казни. Это было три дня назад, а на мою жизнь было совершено уже пятнадцать покушений. Все они казались случайными случайностями. Я не могу пройти под стройкой, чтобы рядом со мной не упал кирпич или железная балка. Прошлой ночью в моей спальне рухнул потолок, и я чуть не умер; У меня почти вывих плеча. Когда я еду в метро, всегда есть кто-то, кто нечаянно толкает меня так, что я падаю на рельсы. Короче говоря, мистер Уоллес: я ужасно боюсь быть убитым!

Глаза Джима радостно загорелись.

— Ты уже открыл сейф? -Я спрашиваю.

Бенсон покачал головой.

«Нет, — ответил он, — я не смею». Боюсь, на выходе меня поджидает полк боевиков, чтобы разорвать на куски. С тех пор, как мне пришлось уйти из полиции, мое здоровье ничего не стоило, и я уже не тот человек, которым был раньше. Вот почему я хочу попросить вас пойти со мной, чтобы открыть коробку. Думаю, он единственный человек, способный увернуться от этой банды.

"Как этого избежать?" — воскликнул Джим. Ничего этого! Мы нападем на них в лоб, чтобы они обнаружили свою игру. Пойдем!

ГЛАВА II

_

ЗАСАДА

Б.Энсон не хотел ехать на метро, и Джим тоже не настаивал на этом. Банк находился на Уолл-стрит, 200, прямо на Ист-Сайде. Отель «Массачусетс» находился на противоположном конце, в Вест-Сайде.

В этот момент молодой человек проигнорировал направление, в котором ехал таксист. На самом деле он направлялся в Вест-Сайд, но через Северную реку. Бенсон прокомментировал это, и Уоллес успокоил его, сказав, что этот человек выбрал эту дорогу, чтобы избежать интенсивного движения, которое заполнило улицы в центре города в этот час.

По мере продвижения они встречали все меньше машин. Когда они, наконец, добрались до West Twenties, они больше их не видели. Они находились на причале Северной реки, справа от которого стоял высокий навес, совершенно заброшенный в тот час.

Внезапно водитель нажал на педаль газа и, прежде чем Джим или Бенсон успели его остановить, повернул руль вправо и въехал в сарай.

Джим выхватил пистолет с неописуемой быстротой. Он наклонился вперед и, положив ее на спину водителя, приказал ему остановиться. Мужчина, вместо того, чтобы подчиниться ему, продолжил. Затем Уоллес поднял пистолет и с полной силой обрушил его на голову водителя.

Они уже были внутри сарая и по бокам виднелась вода реки. Впереди была открыта гофрированная стальная дверь.

Когда руки водителя оторвались от руля, такси повернуло влево, а затем вправо, сохраняя полную скорость.

Когда он был в двадцати футах от края пирса, Уоллес вскочил на место водителя и, выбросив потерявшего сознание водителя из машины, выровнял машину. Он тут же развернулся, готовый покинуть сарай, через который вошел. Когда он это сделал, он увидел две машины, движущиеся к нему. Немедленно стальная дверь, закрывавшая выход из сарая, начала опускаться.


Джим Ф. Уоллес нажал на педаль газа и направился к двум машинам, как будто собирался проехать между ними. Подойдя поближе, он увидел, что в каждой машине полно вооруженных до зубов людей. У одного на ногах был автомат Томпсона.

Детектив продолжал движение, пока не оказался примерно в пяти метрах от машин. Затем, повернув направо, пронесся мимо машины, в которой ехал мужчина с автоматом, который тут же начал стрелять по шинам такси.

Джим вытащил один из своих пистолетов и быстро выстрелил два раза подряд. Тот, что с автоматом, рухнул. Град пуль прекратился, но такси хромало вперед со спущенной шиной на одном из задних колес.

Повернув голову к своему напарнику, Уоллес увидел его лежащим на полу такси и стреляющим в гангстеров в двух машинах.

Поскольку движение такси стало затруднено, детектив затормозил и, бросившись на землю, начал стрелять по машине справа, а Бенсон стрелял по машине слева. Те, на кого напал Джим, на мгновение задержали огонь, перемирие, которым воспользовался Уоллес, чтобы застрелить одного из боевиков, напавших на его напарника. Мужчина упал с пробитым меткой пулей лбом.

Всего осталось всего пять противников.

Те, кто находился в машине слева, выстрелили в детектива, который на мгновение обнажил себя. Его шляпа слетела, подброшенная снарядом.

Реплика сыщика сбила одного из нападавших, в машине слева осталось только двое бандитов , а в машине справа еще двое.

Эти, воспользовавшись передышкой, предоставленной им молодым человеком, снова открыли по нему огонь. Уоллес не ответил; Я терпеливо ждал возможности. В машине слева стрелял только один боевик. Без сомнения, Бенсон избавился от другого. Спокойно целясь в одиночку, Уоллес ждал, пока тот встанет перед своим пистолетом, и когда это случилось, метким выстрелом заставил его перейти к лучшей жизни.

Игра уже была равна; Было двое против двоих!

Уоллес склонился над педалями кабины и быстро завел двигатель. Шум был огромен, и, без сомнения, двое гангстеров , должно быть, были удивлены, потому что перестали стрелять. Наконец один из них, не в силах сопротивляться своему любопытству, высунул голову из-за парапета. В то время он был поражен выстрелом из Уоллеса.

Последний, не теряя ни секунды, подскочил к машине, укрывавшей уцелевшего бандита, и выстрелил в него, одновременно увернувшись от снаряда, которым бандит его принял . Еще одного выстрела хватило, чтобы бой закончился, и последний стрелок покатился на землю.


Вдалеке завыли сирены полицейских машин. Несомненно, кто-то, кто слышал взрывы, позвонил в ближайшую казарму.

С пистолетом в руке Джим прошел через место драки, считая людей, убитых им и Бенсоном. Всего их было семеро, из них шестеро были одеты в стиле пафосных гангстеров . Его одежда стоила в три раза дороже, чем костюм в два раза дороже. Одежда седьмого нападавшего была деловой. Джим посмотрел на свою правую руку.

Указательный палец не был зачернен, как у других стрелков. Без сомнения, этот человек просто руководил боем, не принимая в нем активного участия.

Присмотревшись к руке, сыщик обнаружил любопытное кольцо. Он был золотой с серебряным клеймом в центре, а на нем, сложенном из бриллиантов, была «цифра два».

Бенсон подошел к своему партнеру. Он сидел на подножке такси, оправляясь от пережитых эмоций. Вид у него был очень слабый, Джим тогда вспомнил, что этот человек ушел со Службы из-за плохого здоровья.

Увидев кольцо, которое рассматривал Уоллес, бывший полицейский ахнул.

«Он точно такой же, как тот, что носил Таунек, только на нем было написано «номер три»!»

-Действительно? — заинтересованно спросил Джим Уоллес.

Долгий вой сирен прекратился, явный признак того, что полиция только что прибыла. Детектив быстро сунул кольцо в карман. Он сделал это вовремя, потому что уже через две секунды на месте происшествия появились агенты.

ГЛАВА III

_

КОЛЬЦО «НОМЕР ПЯТЬ»

лПолиция не слишком беспокоила Джима и Бенсона, которые вскоре возвращались на Уолл-стрит, 200, на такси, предоставленном офицерами. Уоллес сказал себе, что они их не сильно беспокоили, особенно после того, как выяснилось, что боссом гангстеров был Датч Беннис, которому нью-йоркские газеты присвоили титул Врага общества «Номер шесть».

Детектив достал кольцо и начал его рассматривать. Он никогда не видел другого подобного экземпляра и не думал, что это чистое совпадение, что у Таунеке был такой же, хотя и с другим номером.

Машина ехала на восток по Уолл-стрит. Уоллес посмотрел в окно. Они собирались добраться до банка. Постучав в оконное стекло, он приказал водителю:

-Остановись здесь!

Мужчина с хрипотцой кивнул. Джим вышел и, заплатив за проезд, повернулся к Бенсону, который помог ему выбраться. Бывший полицейский был бледен как смерть и конвульсивно трясся.

«Самое лучшее, что, как только мы откроем сейф, вы отправитесь в больницу», — посоветовал сыщик. Какая у тебя болезнь?

— Сердце, — пробормотал Бенсон. Уоллес присвистнул.

«Как только мы узнаем, что внутри коробки, я займусь этим делом», — сказал он. У вас есть неудобства?

Бенсон покачал головой.

Вместе они пошли в банк. Когда они подошли близко, Джим поднял голову. Какие-то мужчины несли огромный сейф, весом в добрых полтонны, на один этаж здания. Уоллес воскликнул и, взяв своего спутника за руку, ввел его в дом, перед которым он остановился.

Это был огромный небоскреб, предназначенный для офисов и сообщавшийся с двумя улицами. Детектив поспешно потащил Бенсона на Бивер-стрит и провел его в маленькое кафе.

«Сиди здесь, — сказал он, указывая на стол, — и жди меня». Сегодня днем вы не для большего количества эмоций.

Он тут же подошел к черному ходу банка и вошел в него, подозрительно оглядывая всех, кто проходил рядом с ним. Однако он никого не узнал.


Он зашел в один из лифтов и попросился на пятнадцатый этаж. По прибытии он направился в крыло, выходящее на Уолл-стрит. Он видел, что сейф унесли туда, но не знал, в каком именно кабинете.

Он прошел по коридору, полному дверей с именами биржевых маклеров. Он вспомнил, что окно, из которого свисала коробка, было ближе к центру этажа. Одна из контор, находившихся в этом месте, принадлежала торговцу хлопком; следующий принадлежал некоему Смиту, страховому агенту.

«Страхование» — это название, которое гангстеры бесчисленное количество раз использовали для маскировки своих темных дел.

Уоллес открыл дверь из матового стекла и попросил встречи с мистером Смитом. Рыжеволосая машинистка, получившая запрос, ответила, что ее начальника нет дома. Затем детектив попросил секретаря. Машинистка попросила ее карточку.

После секундного колебания детектив передал его. Его правая рука была в нескольких дюймах от заднего кармана брюк, а левая — на уровне груди. Каждый задел прикладом пистолета.

Молодая женщина пересекла офис и открыла дверь офиса, который, по расчетам Джима, должен был выходить на Уолл-стрит. Ни секунды не колеблясь, сыщик последовал за машинисткой.

Войдя в кабинет, девушка поняла, что за ней следят, и закричала. Толстенький человечек, сидевший за огромным столом, удивленно поднял голову.

-Что случилось? -Я спрашиваю.

Уоллес выхватил визитку из рук удивленной машинистки и бросил ее на стол. Пистолет в правой руке грозно сверкнул черным глазом на перепуганного человечка. Он протестовал дрожащим и неразборчивым голосом, уверяя, что не сделал ничего дурного.

Джим огляделся, не обнаружив никаких следов сейфа. Затем он выглянул в одно из окон и слева обнаружил веревку, которая все еще поддерживала сундук.

Положив пистолет в кобуру, детектив извинился.

«Извините, — сказал он, — но в соседнем офисе была ловушка, предназначенная для того, чтобы убить меня, как только я войду в здание. Вы простите меня, если я напугал вас, но смиритесь с обстоятельствами.

Маленький человек, казалось, сделал усилие, чтобы взять верх.

«Кто занимает офис по соседству?» — спросил Уоллес.

— Несколько хлопковых джоггеров. Но две недели назад они ушли из офиса.

Не останавливаясь, чтобы сказать спасибо, Джим вышел и подошел к двери, отмеченной именем хлопковых брокеров.

Отойдя в сторону, чтобы его силуэт не был виден сквозь стекло, Уоллес попытался его открыть. Он был заперт. Он вынул из кармана связку отмычек, смазал их маслом, чтобы они не шумели при входе в замок, и стал их проверять. Четвертый зашел немного. Пятый почти открылся и, наконец, шестой ответил удовлетворительно.

Детектив повернул ручку одновременно с ключом. Затем он убрал отмычки и достал два пистолета.

Дверь тихо закрылась за Джимом, и никто из четырех мужчин, стоявших у окна, не заметил его. Двое из них держали в руках веревку; конечно тот, что в сейфе. Остальные внимательно смотрели на улицу.

Один из них был толстым, с седыми волосами и жирной кожей.

Пистолеты были направлены на группу, Джим улыбнулся и спросил:

«Почему бы им просто не поднять коробку?»

Четверо мужчин удивленно обернулись.

— Опустите ящик на бордюр, — приказал детектив.

Мужчины тут же подчинились.

Джим немедленно жестом приказал им собраться вокруг стены. Когда они это сделали, он подошел к толстяку и, отложив один из пистолетов, сильно ущипнул его за щеку. Произошло самое удивительное на свете: между его пальцами остался кусок мяса. Это было не мясо, а воск. Второй щипок заставил другую щеку лопнуть, и лицо мужчины значительно сжалось.

— Но это мой друг Джо Карагол! — воскликнул Джим. Как обрадуются полицейские, когда увидят вас!

Тот, кого звали Карагол, поднес руку к лицу, потирая щеки. При этом на его мизинце засветилось кольцо. Уоллес наклонился, чтобы лучше рассмотреть, но продолжал махать пистолетом в сторону бандитов.

Кольцо было золотое с серебряным клеймом, а на нем, усыпанном бриллиантами, блестела цифра пять.

Детектив уставился на гангстера и, не спрашивая разрешения, взял у него кольцо, которое держал в кармане, где был другой. Оба драгоценных камня, столкнувшись, издали аргентинский звук.

В ожидании прибытия полиции, которой он позвонил, Джим Ф. Уоллес задумчиво посмотрел на две марки. Взгляд Джо Карагола был полон ненависти, пока Джим возился с драгоценностями.

Тем временем сыщик размышлял над этим. Он знал о существовании трех подобных колец, и последнее указывало на то, что их как минимум пять. Один принадлежал гангстеру Таунеку . Другой был от голландца Бенниса, врага общества номер 6; третью только что забрали у Джо Карагола, будущего каторжника. Джим задумался, в чьих руках были найдены остальные драгоценности и сколько их всего.

ГЛАВА IV

_

ГОЛОС ИЗ-ЗА Гробницы

СКогда Джим Ф. Уоллес встретился с Бенсоном, Бенсон уже не так нервничал, как раньше. Перед ним на столе стояли три пустые кофейные чашки. Детектив похлопал его по плечу, и они вдвоем направились к банку, куда вошли через заднюю дверь.

Без малейшей заминки, и так, чтобы Уоллес не обнаружил по пути ничего подозрительного, они добрались до подвала, где находились сейфы. В углу монотонно гудели три вытяжки. В офисе сотрудник изучил письмо начальника тюрьмы Атланты и документы, принадлежавшие Таунеку. В конце концов он вызвал сыщика дома, и после долгих совещаний все разрешилось.

Джима и Бенсона провели в маленькую каюту, стены которой не доставали до потолка. Мебель не может быть проще. Стол, три стула, ручки и чернильница, резинки и ножницы.

Через несколько минут сотрудник принес ему длинную металлическую коробку, похожую на обувную. Он также вернул им ключ, который оставил на столе.

Оставшись один, Джим встал и, достав коробочку с лаком, приказал Бенсону:

-Раздеться.

Несмотря на свое удивление, мужчина подчинился.

Пять минут спустя двое мужчин, точно такие же, как Джим Фонсека Уоллес и Бенсон, все еще находились в кабине. Но тот, кто выглядел как Бенсон, был Джимом, а тот, кто выглядел как Джим, был Бенсоном.

Детектив открыл сейф. Если они ожидали найти много акций и облигаций, то должны были сильно разочароваться. Внутри коробки был только запечатанный конверт и маленький синий футляр.

Уоллес немедленно схватился за дело. Он был одним из тех, кому суждено хранить кольца. Он сжал пружину, заранее зная ее содержимое.

Он не был обманут. Внутри коробки было золотое кольцо. Это были точно такие же, какие были у Джима; только тот был помечен как «номер три».

Бенсон поспешно схватил конверт. Он открыл его, обнаружив внутри два листа бумаги. Двое мужчин читают следующее:

«Дорогой Бенсон! То, о чем я собираюсь вас попросить, покажется незначительным, учитывая сумму, которую я вам за это дам. Более ста пятидесяти тысяч долларов за выполнение поручения. Вы также будете удивлены, что вор вроде меня идет к полицейскому, последнему человеку, у которого по закону он должен просить об одолжении.

«Но вы единственный, кто знает о существовании двух моих сыновей, и поэтому я пишу вам. Найди деньги, около трехсот тысяч долларов, половину оставь себе, а остальное отдай моим детям. Как вы знаете, они думают, что я горный инженер и последние десять лет живу в России. Скажи им, что я там умер и что эти деньги мне дало российское правительство. Пусть они никогда не узнают, что я вор.

«Около двух лет назад мы с пятью ганастерами поняли, что дела идут плохо. С той скоростью, с которой мы шли, не было никаких сомнений, что мы закончим тем, что истребим друг друга. У всех нас была семья или, по крайней мере, кто-то, кого мы любили и надеялись, что после нашей смерти они смогут что-то унаследовать.

«Поэтому мы решили собрать два миллиона долларов и вывезти их из страны, чтобы, если мы захотим выйти из банды и выйти из бизнеса, нас ждала хорошая сумма.

«Никто из нас не мог поехать в Европу, чтобы оставить деньги, потому что никому нельзя было доверять, и, конечно же, тот, кто это делал, улетел бы с деньгами. Поэтому мы решили передать сумму уважаемому китайцу, который отправил ее в швейцарский банк, поместив ее на свое имя.

«Чтобы получить деньги, все, что вам нужно сделать, это пойти к этому китайцу и показать ему кольцо, которое вы найдете внутри футляра. Только за это он даст вам чек швейцарского банка.

«Однако, поскольку остальные четверо сообщников — Номер Шесть умер — известны, и поэтому вы должны были бы арестовать их, я не записываю здесь адрес жителя Востока. Я оставляю им письма с просьбой приехать к вам в отель «Массачусетс» в Нью-Йорке и отвести вас к китайцу. Когда Шесть умерли, Единый выкупил его долю. Может быть, теперь они поступят так же.

"Спасибо за все.

Джейк Таунек».

Прочитав письмо, Уоллес и Бенсон серьезно посмотрели на него. Наконец они поняли, что произошло. Друзья Таунека, вместо того чтобы выполнить его указание и сдержать свое слово, как он надеялся, немедленно двинулись захватить кольцо, не заплатив за него ни гроша.

Из четырех два были выброшены. Остальные не прекращали попыток поймать Бенсона и Джима, которые, как они знали, обладали кольцами. С ними два оставшихся члена группы могли пойти на встречу с китайцами и получить два миллиона долларов.

Джим Ф. Уоллес встал и сделал несколько коротких шагов по маленькой комнате. Время от времени он прикасался к трем пистолетам. Наконец он отложил письмо и сказал, указывая на ящик:

- Она нам больше не понадобится.

Внезапно он передумал и, положив внутрь три драгоценности, закрыл ее. Затем он позвонил в звонок, чтобы вызвать начальника отдела.

Не прошло и минуты, как в дверь осторожно постучали. Сквозь скошенное стекло Джим мог разглядеть смутные очертания человека в униформе.

Он немедленно открыл ее, уступив место клерку, который приготовился взять коробку. Впустив его, Джим не увидел человека, который только что появился в подвале. Первое известие о ее присутствии он получил, когда снова открыл дверь.

Уоллес быстро вытащил один из своих пистолетов, и клерк тоже. Злоумышленник держал в руке резольвер и, не раздумывая, выстрелил в охранника банка. Звук спутали со взрывом пистолета Джима, и гангстер безжизненно покатился по земле.

Кабину наполнил едкий дым пороха. Пришедшие люди испуганно разбежались, а двое других охранников с пистолетом в руке направились к месту, откуда раздались взрывы. Джим вскинул руки, и Бенсон тоже.

Раненый стрелком мужчина с трудом поднялся на ноги и указал на убитого.

«Это виновник», — пояснил он.

Охранники убрали оружие в кобуры, а Джим и Бенсон опустили руки.

— Поставьте коробку обратно, — приказал Джим одному из клерков.

Мужчина поспешно подчинился. Через несколько секунд он вернулся с ключом от ящика.

На лестнице послышались шаги, и двое мужчин вошли в подвал. Один из них держал револьвер; это был банковский детектив. Другой был управляющим.

"Что случилось?" — спросил первый.

Джим Уоллес, указывая на своего партнера, объяснил:

«Я боялся идти один и попросил мистера Джима Уоллеса пойти со мной. Этот человек пытался ограбить нас и ранил охранника. Так что я выстрелил в него.

Детектив понимающе покачал головой. Он посмотрел на Бенсона, которого принял за Уоллеса, так совершенна была его маскировка, и тут же опустился на колени рядом с упавшим человеком.

Джим и Бенсон покинули банк не раньше, чем первый убедился, что на гангстере нет ни одного из знаменитых колец. То ли он был наемником, то ли перед нападением снял драгоценности.


Маршируя на окраину города, Джим обязательно должен был последовать за ним. На определенном расстоянии от его машины всегда находилась другая машина, но детектив, похоже, не обращал на это особого внимания. Сев в такси, он приказал водителю отвезти их на Пенсильванский вокзал.

Когда они прибыли, Уоллес посмотрел на часы. Взяв Бенсона за руку, он воскликнул:

— Через две минуты поезд отправляется в Вашингтон. Возьмите его и как только вы доберетесь до города, отправляйтесь на самолете куда угодно. На этом сайте сесть на поезд в другое место. Никогда не останавливайтесь, путешествуйте постоянно.

«Ты был полицейским, и ты прекрасно знаешь, как играть мою роль. Всякий раз, когда вы мне для чего-нибудь понадобитесь, я позвоню вам через рекламную колонку Times . Звонок будет направлен на… — Джим замялся. К «Полету». Он будет помнить? Летающий.

Бенсон кивнул. Он сразу начал бегать. У него оставалось меньше пятидесяти секунд, чтобы успеть на поезд. Когда Уоллес исчез, он приказал водителю отвезти его в отель «Массачусетс». Через пять минут он уже лежал на кровати бывшего милиционера.

Без сомнения, он, должно быть, заснул, потому что была уже ночь, когда телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Оператор спросил, был ли это Бенсон, и детектив сказал да. Клерк сказал ему, что к нему подходит человек.

Прошло несколько минут, и наконец прозвучал безапелляционный звонок. Джим приоткрыл дверь и увидел человека, которого никогда раньше не видел.

-Что же он хочет? — спросил он, одновременно указывая на незнакомца один из своих пистолетов.

Для всех ответов он протянул ему листок бумаги. Джим, не снимая пистолета, взял его.

На ней ничего не было написано. Только одна часть была помещена поверх неровной поверхности, а затем процарапана карандашом, пока не получился отпечаток этой поверхности.

Результатом этого стал «номер четыре».

ГЛАВА V

_

ДЖИМ НАЧИНАЕТ РАБОТУ

ДжИм Фонсека Уоллес сунула газету в карман и жестом пригласила гостя войти. Не говоря ни слова, он сел на диван и в то же время посмотрел в карман, где сыщик держал свой пистолет, который он все еще держал. Несколько минут двое мужчин молча смотрели друг на друга. Наконец Уоллес спросил о причине этого визита.

«Меня зовут Фордайс, — объяснил он. Полагаю, ты знаешь, почему я здесь, Бенсон.

Он кивнул, спрашивая:

— Кольцо, которое было использовано для этого, твое? Он показал бумагу.

Фордайс покачал головой.

«Владелец драгоценности, — сказал он после короткой паузы, — готов заплатить десять тысяч долларов за кольцо». Ты знаешь, что я имею в виду?

Джим не ответил. Он подошел к окну и на мгновение застыл в созерцании улицы.

«Фордайс, — сказал он вдруг, обращаясь к гангстеру , — вы можете передать своему боссу, что я не продаю по такой цене». Также скажи ему, чтобы он больше не посылал ко мне боевиков, потому что я буду их убивать.

"Какая ваша цена?" — спросил Фордайс.

«Триста тысяч долларов за каждое кольцо». Я не беру ни копейки.

Гангстер ничего не ответил, а встал и, взяв шляпу, направился к двери. Джим проследил за ним взглядом. Когда гангстер был уже почти в дверях, он быстро повернулся и, упав на колени, направил на него автоматический пистолет.


Ствол орудия был необычной длины. Это потому, что на нем был глушитель. У Джима не было пистолета с таким аксессуаром, и, не желая вызвать скандал в отеле, вместо выстрела он бросился на стрелявшего.

Послышалось что-то вроде кашля, и мимо головы Уоллеса просвистела пуля, вонзившись в стену.

Прыжок Джима привел его почти в бок к бандиту, который, не успев выстрелить, попытался ударить его дулом пистолета в голову. Уоллес увернулся от удара и нанес ответный удар, который повалил его противника на землю.

Чтобы помешать ему использовать свое оружие, детектив упал на него сверху, и они оба сжались в крепких объятиях, Джим сверху, другой снизу.

Но Фордайс был старым котом и одним быстрым движением сумел обменять бумаги, оставив себя наверху, а детектива внизу.

джиу-джитсу по шее Фордайса . С удивительной эффективностью стрелок парировал удар, продемонстрировав, что ключи к японскому бою были ему известны.

Еще одна попытка с ногами также не удалась, и двое бойцов закатились под кровать, на этот раз оставив Джима наверху.


В замкнутом пространстве, где происходили бои, Джим не мог развить всю свою силу и ловкость. Несколько раз он ударялся головой о перекладину, пока, наконец, не решился на уловку. Полностью ослабив давление на шею гангстера , он упал, как будто один из ударов лишил его сознания. Фордайс, не теряя времени, пытался выбраться из-под тела детектива. Вместо этого он поднял пистолет и приготовился нанести сильный удар по голове Джима отдачей.

Его намерением, без сомнения, было вывести детектива из строя окончательно, и как только он этого добился, искать кольца. Но как только пистолет опустился на голову Уоллеса, Уоллес поднял руку и отклонил пистолет, вонзив его в челюсть стрелка, оставив его совершенно неподвижным.

Джим выбрался из-под кровати и потащил за собой Фордайса. У него была небольшая рана на щеке, и он дышал ровно. Подняв пистолет, сыщик убедился, что другого у его врага нет, и тут же пошел умывать лицо и руки.

Пять минут спустя Фордайс покачал головой, открывая глаза. Он сел с большим усилием, и когда он открыл рот, на ковер упал зуб. Гангстер грустно посмотрел на него .


Джим наставил свой пистолет на стрелка. Фордайс покорно пожал плечами и, повинуясь немому приказу детектива, встал. В сопровождении последнего, прижимавшего пистолет к спине, он вышел из комнаты, направляясь к лифту. Хотя в ней были и другие люди, но никто из них не понял, что происходит, и так, не возбуждая внимания, они вышли на улицу, не обменявшись между собой ни единым словом.

— Куда мы идем, Бенсон? — спросил стрелок, когда детектив приказал ему остановиться.

"Там, откуда ты пришел," ответил Джим. Чтобы увидеть парня, который заплатил тебе за маленькую работу.

Он подал сигнал такси, которое остановилось перед двумя мужчинами.

Фордайс пожал плечами и какое-то мгновение казалось, что он собирается что-то сказать, но, наконец, назвал адрес в Гарлеме и сел в такси, сопровождаемый детективом.

ГЛАВА VI

_

КРЫСА ИЩЕТ СВОЮ НОРУ

А ТАКЖЕТакси повернуло на север, в сторону Бродвея; затем он ушел под опоры эстакады.

Фордайс и Джим находились в машине; Детектив сидел немного в стороне, так что пистолет, который он держал, был направлен на гангстера , который молчал, держа руки на виду.

В конце Шестой авеню машина въехала в Центральный парк. Уоллес достал пачку сигарет и предложил одну стрелку. Он вдохнул дым, и тут Джим вспомнил, что это его сигареты «Гавана». Чтобы загладить свою ошибку, он объяснил гангстеру , что их дал ему Джим Фонсека Уоллес.

Машина выехала из Центрального парка с северной стороны. Люди, заполнившие улицы, стали почти все цветными. Еще через несколько кварталов они оказались в самом сердце нью-йоркского Черного города, в Гарлеме.

Машина свернула на 142-ю улицу. По обеим сторонам стояли прилавки со стрельбой по мишеням и прилавки с горячими сосисками и попкорном.

Перед одной из огневых точек такси остановилось.

— Это адрес, который вы мне дали, — сказал водитель. Казалось, это указывало на то, что не его вина в том, что его клиенты ошибались.

Фордайс покачал головой и вышел из машины. Уоллес последовал за ним, подойдя сзади, направив пистолет ему в почки.

Когда такси отъехало, гангстер направился к стойке. Трое или четверо чернокожих развлекались стрельбой по фигурам. С одной стороны киоска была узкая лестница.

Фордайс направился прямо к этой лестнице, но, дойдя до стойки, отпрыгнул в сторону и схватил один из карабинов 22-го калибра, которыми нацелил на Джима и негров.

Выражение лица Уоллеса было таким же, как у Бенсона. Даже если бы он мог убить стрелка, он этого не сделал, просто уставился на него. Фордайс выехал на улицу, сигналя такси, чтобы оно остановилось. Глаза шофера расширились, как яблоки, и он в изумлении уставился на винтовку и людей, которым угрожал.

Когда Фордайс сел в машину, Уоллес многозначительно кивнул водителю. Он хотел указать, что не хочет, чтобы Фордайса доставили на первую станцию. Все нью-йоркские таксисты очень умны, и он подмигнул предложению Джима.

Не успела машина уехать, как детектив приступил к делу. Он побежал к другому приближавшемуся такси и, прежде чем оно остановилось, вылез на подножку и крикнул водителю:

-Поверните за угол. Вы увидите синее такси. Следуйте за ним, но стараясь не быть замеченным.

Когда они добрались до другой улицы, они не увидели никаких признаков машины Фордайса. Джим приказал водителю увеличить скорость. В конце улицы они повернули направо и увидели заднюю часть синего кэба, исчезающую за другим углом.

Водитель машины Джима был хорошо осведомлен в этом вопросе и с большой точностью увернулся от трех машин, сумев подобраться на несколько метров к машине, за которой они гнались. Джим хорошо видел Фордайса, который время от времени поглядывал в заднее окно.

Через несколько минут детектив приказал водителю обогнать другое такси. Чтобы не быть замеченным, он лег на землю.

Когда они набрали фору в несколько ярдов, Уоллес приказал водителю остановиться на стоянке такси. Как только синяя машина проехала, Джим спрыгнул на землю, заплатил больше, чем за проезд, и сел в другое такси, продолжив погоню.


Уоллес трижды менял машины, прежде чем они наконец оказались в пределах видимости Бруклинского моста.

Фордайс совершенно не знал, что Уоллес идет по его следу. Он тоже дважды менял такси и поэтому был уверен, что ввел сыщика в заблуждение.

Но Джим Фонсека Уоллес все еще шел по горячим следам преступника; след шести колец. Если бы Фордайс знал, что за ним следует не Бенсон, а Уоллес, он был бы более осторожен.

Хотя он больше не пытался уклоняться от преследования, машина Фордайса постоянно меняла направление. Улицы нижней части города были кривыми и были полны играющих детей. Джим был вынужден держать довольно большую дистанцию, так как машин в тех кварталах было немного, а его кэб слишком бы выделялся.

В одном из поворотов такси Фордайса исчезло. Джим приказал водителю свернуть на другую улицу, но и этого не было видно.

Уверенный, что стрелок не мог отставать, Уоллес оплатил проезд и направился туда, где потерял такси из виду. Из четырех улиц, ведущих оттуда, стрелок мог взять любую. Возможно, и это было наиболее вероятно, бандиты устроили свое логово в этом рабочем квартале, в окружении честных семей.

Немного подумав, Джим зашел в продуктовый магазин и потратил доллар на самую дешевую конфету, которую смог найти. Уходя, он нес в руках огромный пакет.

Несмотря на поздний час, на улице все еще играли дети. В том районе, где очень часто четверо спали в одной постели, родители были более чем счастливы, что дети играли ночью и спали днем, когда отца не было дома.

Джим остановился в дверном проеме, где две маленькие девочки играли с тряпками и камнем, который они сделали для кукол. Уоллес спросил, живут ли они там. Девчонки подняли на него грязные мордашки, но ничего не ответили.

Детектив достал горсть конфет.

«Я даю конфеты умным девушкам, которые отвечают на мои вопросы», — сказал он.

Глаза двух маленьких девочек выражали огромное удивление.

— Здесь только что останавливалось такси? -Я спрашиваю.

Девушки покачали головами. В их глазах отражался страх, что из-за того, что там не остановилось такси, у них закончатся конфеты. Однако сыщик угостил их угощениями, которые показал им, и пошел повторять вопросы по другим домам.

На все ответы он получил один и тот же, за исключением третьего, где не было играющего ребенка. Убедившись, что его пистолеты заряжены, сыщик начал подниматься по грязной лестнице.

ГЛАВА VII

_

УОЛЛЕС ПРИНИМАЕТСЯ НА РАБОТУ

АНа полпути Джим услышал, как закрылась дверь и послышались шаги. С пистолетом в руке сыщик забился в темный угол и стал ждать. Трое высоких, решительных мужчин прошли мимо него, не заметив его. Двое из них шли вперед, засунув руки в карманы пальто и свесив поля шляп на глаза. Третий закончил небольшую операцию: он просматривал барабан револьвера, чтобы увидеть, есть ли в каждом отверстии соответствующая пуля.

Джим не двигался, пока мужчины не вышли из дома. Оставшись один, он стал рассматривать ручки дверей этого этажа. Несомненно, все квартиры были пусты, ибо ржавые ручки были обильно покрыты пылью — явный признак того, что за много месяцев на них не ступала рука человека.

Он поднялся на второй этаж, на котором тоже были те же вывески, что и на другом.

Внезапно послышался стук входной двери. Мужчина начал подниматься по лестнице, и Джиму пришлось укрыться в тени, чтобы его не обнаружили.

Незнакомец прошел мимо детектива и продолжил подниматься по лестнице. Через несколько секунд Уоллес последовал за ним, стараясь производить как можно меньше шума.

Дважды мужчина останавливался, заставляя Джима сделать то же самое. Итак, детектив задержался, и когда дверь на пятом этаже закрылась, он оказался только на третьем.

С меньшими предосторожностями он поднялся на четвертый этаж и слушал с большим вниманием. Сверху доносился гул приглушенных голосов. Вынув отмычки, которые он всегда носил с собой, он смазал их маслом и после двух или трех тщетных попыток ему удалось открыть дверь квартиры, которая находилась ниже той, которую занимали гангстеры . Оказавшись внутри, он снова закрыл ее и подошел к окну, выходившему во внутренний дворик. После долгих усилий ему удалось поднять его, не без громкого треска.

Высунув голову в окно, он услышал голос, спрашивавший:

— Ты что-нибудь слышал?

"Нет," ответил другой человек.

Вскоре, однако, раздались щелчки, когда стрелявшие открыли предохранители.

Заглянув дальше, сыщик увидел освещенное окно на верхнем этаже. Свет, проникавший сквозь него, был голубоватым, без сомнения, из-за дорогой лампы.

Крякнув, Джим мотнул головой назад. Бесполезно пытаться подняться на другой этаж и завести разговор с гангстерами . Их было слишком много, и результат был бы нерешающим. Кроме того, ему уже немного надоела кровь.

С другой стороны, чего он хотел, так это найти обладателя кольца «Номер четыре», и скорее всего его там не будет. Одно было несомненно: обладатель такого кольца был в то же время главарем этой банды. Все, что Джиму нужно было в данный момент, это узнать свое имя.

Осторожно приоткрыв дверь квартиры, детектив направился в холл. К своему глубокому огорчению, он обнаружил двух мужчин, стоящих на страже у подножия лестницы и преграждающих ему путь.

Детективу было бы легко пробиться сквозь него, но это было бы катастрофой для его планов, поскольку он раскрыл бы свои знания о штаб-квартире банды.

После краткого размышления Уоллес сбросил маскировку Бенсона и умело превратился в головореза с лицом виселицы. Куртка была разорвана после того, как ее затоптали, превратив ее в настоящее пинго. Туфли потускнели о стену, а шляпа превратилась в бесформенный предмет.

Когда он проезжал мимо них, никто из бандитов не обратил на него ни малейшего внимания, а через пять минут сыщик уже был в гараже крупной таксомоторной компании.


Бандиты , занявшие комнату на пятом этаже здания, часто жаловались на отсутствие такси в этом районе. Поэтому, когда они вдвоем вышли незадолго до полуночи, они были приятно удивлены, увидев такси, остановившееся недалеко от них. Один из бандитов подал сигнал шоферу, который поспешил вниз, чтобы открыть дверь своим клиентам.

Водителем был Джим Фонсека Уоллес. Он записал полученный адрес и после нескольких попыток завел расшатанную машину.

ГЛАВА VIII

_

Луи Зена

лДвое мужчин говорили очень мало в начале поездки. Но когда улицы стали освещаться, по мере приближения к указанному направлению, языки развязались, как будто их угнетали темные переулки старого города.

Гангстер , заговоривший первым, был одет в синий костюм и жемчужно-серую шляпу.

— Мы должны закончить до часу, — сказал он.

"Мы должны," ответил другой. Но, может быть, на этот раз ваши ноги тоже будут тяготить вас. Нам нужно посетить только шесть мест.

Некоторое время они молчали, и Джим решил посмотреть, сможет ли он вытянуть из них еще несколько слов. Для этого он проехал на машине перед полицейским участком в надежде, что вид светофора поста вызовет какие-то комментарии со стороны бандитов.

Это было бесполезно, ни один из них не сказал ни слова, и когда Уоллес начал опасаться, что не получит никакой информации, один из гангстеров нарушил молчание.

— Как скоро Луи ожидает, что мы вытащим этого кузена, Джим? -Я спрашиваю.

"Мы не были в вашем доме в течение двух недель," ответил другой. Я думаю, мы можем получить от тебя пятьдесят долларов, Мак.

Мак согласился со своим партнером, и они снова замолчали.

Но Джим Ф. Уоллес уже получил нужные отчеты. Эти гангстеры были теми, кто отвечал за сбор взносов или, скорее, оплату защиты , которую их босс предоставил ряду неудачливых торговцев. Он также узнал, что они работали на человека по имени Луи, и эта информация порадовала его больше всего.

Кем бы ни был Луи, он должен быть владельцем кольца «Номер четыре» или, по крайней мере, близко к нему. Если бы Джим смог узнать, кто такой этот Луи, он смог бы продолжить расследование, которое Бенсон поручил ему провести.

Уоллес попытался вспомнить имена главных боссов нью-йоркской банды, но, не успев перечислить их всех, ему пришлось остановиться в пивной возле Таймс-сквер.


Луи, несомненно, брал двадцать пять долларов в неделю за свою защиту в этом магазине.

— Смотри, что делаешь, — предупредил Джим Мака.

Двое мужчин вышли из машины и, засунув руки в карманы пальто, направились к заведению. Без сомнения, его намерением было создать как можно более угрожающий вид.

Со своего места за рулем Уоллес мог видеть пивоварню. За прилавком стоял невысокий мужчина в рубашке с рукавами.

Магазин был просто обставлен, и в дополнение к пиву продавались крепкие напитки, такие как джин и виски .

Хозяин смотрел на что-то на прилавке. Немного приподнявшись, Джим увидел, что читает вечернюю газету. Когда он услышал, как открылась входная дверь, лицо хозяина просияло. Когда он узнал, кто были предполагаемые клиенты, он нахмурился.

Детектив, конечно, не мог слышать, что там говорили, но он понял, что Джим и Мак требуют деньги от человечка. Последний, после долгих раздумий, открыл кассовый аппарат и положил на прилавок горсть купюр, при этом раздвинув руку, как бы извиняясь за небольшую сумму.

Двое гангстеров с отвращением уставились на купюры, и, наконец, Мак сунул их в карман.

Джим схватил пивовара за рубашку и встряхнул, как кошка крысу.

Его напарник вышел из магазина, посмотрел на Уоллеса и приказал ему подождать в двух кварталах. Как только детектив завел машину, гангстер передумал и, взглянув на счетчик, протянул квитанцию со словами:

— Ты можешь уйти.

Джим кивнул и умчался с места происшествия, оставив машину на ночной стоянке и вернувшись на пивоварню.


Мак стоял у двери, а его напарник все еще был внутри, тряся человечка и время от времени шлепая его.

На улице раздавались ритмичные шаги обходившего охранника. Джим спрятался в темный угол, чтобы посмотреть, что происходит. Услышав шаги полицейского, Мак высунул голову и, увидев его, постучал костяшками пальцев по стеклу двери. Мгновенно другой бандит швырнул пивовара на стул и заговорил с ним, как будто они были лучшими друзьями.

Полицейский прошел мимо, даже не взглянув на пивоварню.

Уоллес уже видел достаточно. Он побежал туда, где оставил такси, и, сел в него, направился в районное отделение милиции.

Он остановил такси на углу, чтобы не нарушать правила дорожного движения, и вошел в полицейский участок.

Лейтенант за стойкой был его старым другом, но он его не узнал. Подойдя к нему, Джим вынул портсигар и предложил ему одну из сигарет «Гавана».

Лейтенант удивленно приподнял брови. Он не привык к тому, что таксисты въезжают в полицейский участок, не написав сразу жалобу. Однако он взял сигарету, Уоллес зажег ее для него и взял еще одну для себя. Полицейский глубоко вдохнул дым и выпустил его к потолку.

Сразу лицо его просветлело. Этот аромат принадлежал только сигаретам Джима Фонсека Уоллеса. Чтобы сделать свою идентификацию более полной, он оставил карточку на столе. Лейтенант озадаченно посмотрел на него, и, прежде чем он оправился от своего удивления, Джим снова убрал его.

Милиционер встал и, не говоря ни слова, пошел в свой кабинет, а за ним следователя.

"Чем я могу быть вам полезен, друг Уоллес?" -Я спрашиваю.

«Я хотел бы узнать у вас кое-какую информацию», — с улыбкой ответил детектив латиноамериканского происхождения. Кто собирает налоги с пивоварен в вашем районе?

Лицо полицейского окаменело.

— Я понимаю, — ответил Джим. Я знаю, что это дело не твое, а федеральных агентов, но прошу тебя ответить мне как другу. Это личная услуга.

«Надеюсь, вы не пытаетесь разжечь какой-либо конфликт в этом районе, верно?»

Джим покачал головой.

— Нет, я уже говорил вам, что это частные отчеты.

Лейтенант задумчиво покурил и наконец ответил:

«Я так понимаю, что нынешний защитник — некий Луи Зена».

Уоллес встал и, пожав руку другу, вышел из полицейского участка. Он уже знал, кому принадлежит кольцо «Номер четыре».


На обратном пути в гараж компании, которой принадлежит такси, которым он управлял, Уоллес проехал мимо пивоварни. Джим и Мак уже ушли, а человечек все еще читал газету на прилавке.

Полный любопытства, детектив прошел по окрестностям, проходя мимо различных пивоварен, не обнаружив и следа двух гангстеров .

Наконец, в одном из них он заметил, что они собирают взнос.

Уоллес с удовольствием улыбнулся. Кольцо "Четыре" должно быть принадлежало Луи Зене. Я давно знаю это имя. Хотя Луи не считался одним из врагов общества Нью-Йорка, он был одним из главных боссов преступного мира.

После долгих усилий сыщику удалось вспомнить лицо гангстера и всю его биографию. Зена уволилась из Синг-Синга годом ранее, отсидев довольно длительный срок. Без сомнения, он был освобожден условно-досрочно, чтобы не повторять преступления. Что ж, если Луи был единственным препятствием на пути Бенсона, от него было легко избавиться. Заключенный, освобожденный условно-досрочно, в любой момент может быть отправлен обратно в тюрьму, и это был проект Джима.

ГЛАВА IX

_

УОЛЛЕС В ДЕЙСТВИИ

ДжК району, где находилась пивоварня, контролируемая Луи, примыкал еще один район, известный благодаря «Кухне дьявола». Он не был похож на другие районы столицы, если не считать прогресса, достигнутого в нем преступностью. Дома не были такими переполненными или грязными, как в Нижнем Ист-Сайде, и, как правило, соблюдали некоторые правила гигиены.

Улицы кишели мелкими бандитами, а главарей банд было немного. Преступный мир Кухни Дьявола почти полностью находился под командованием Халли Питчер, которая правила им железной рукой. В отличие от другого района, Кухней Дьявола управлял один человек, который не терпел конкуренции со стороны других вождей.

Какое бы преступление ни было совершено на месте происшествия, Хэлли Питчер всегда защищала преступников, а ее адвокаты делали все возможное, чтобы избавить своих клиентов от электрического стула.

По этой причине через несколько часов после описанных выше событий гангстер , прогуливавшийся по улицам Дьявольской кухни, рисковал жизнью, так как он не был одним из парней Халли Питчер. На самом деле это был сам Джим. Ф. Уоллес в новом обличии:

Войдя в пивоварню, сыщик хлопнул по прилавку и свободной рукой схватил владельца за рубашку.

«Я здесь из-за Луи Зены, — сказал он. Ты должен ему тридцать пять долларов и заплатишь немедленно.

Пивовар бросил на него презрительный взгляд и попытался освободиться. Прежде чем он успел это сделать, он получил удар в подбородок, который повалил его на землю. Он попытался встать, но еще один удар убедил его, что предпочтительнее оставаться лежать.

Не обращая на него внимания, Джим открыл кассовый аппарат и вытащил три десятидолларовых купюры и одну пятидолларовую.

— Так ты научишься не жульничать, — сказал он, глядя на поверженного пивовара.

Он ничего не сказал и смотрел, как детектив уходит. Но на полпути он передумал и, вернувшись к бару, взял трость и опрокинул на землю несколько бутылок из-под джина и виски . В течение нескольких минут он яростно стучал по зеркалам и другим бьющимся предметам в заведении, а хозяин расплакался. Закончив, он собрался уходить.

Прежде чем он успел добраться до двери, она распахнулась, и в пивоварню вошли двое грубых парней. Они не были аристократическими гангстерами , с которыми Джим столкнулся в тот день. Халли не хотела, чтобы в ее группе были модные люди. Его люди не брелись каждый день, как у Зены. И не одевались они так, а накрывались старыми костюмами и грязными свитерами . Эти двое были вооружены в пух и прах, и их намерения не могли быть более очевидными. Несомненно, они слышали, что бандит из другого района вторгся в их владения и едет учить его, как жить .


Джим прыгнул за прилавок и после очередного удара по хозяину, который, набравшись храбрости, пытался помешать ему вытащить пистолет, поднял еще нетронутую бутылку и швырнул ее к двери. Снаряд прошел между двумя боевиками и разбил стекло двери.

Один из гангстеров выстрелил, но пуля только отколола стойку, ибо Уоллес уже спрятался.

На мгновение высунув голову, детектив выстрелил в вооруженного гангстера , всадив пулю ему в плечо. Он не хотел никого убивать, потому что считал себя виновным в той битве и не хотел причинять лишние жертвы. Кроме того, если бы ему пришлось обратиться в суд по обвинению в убийстве любого из этих людей, он не смог бы представить справедливую защиту, поскольку против него было бы возбуждено преступление в виде кражи тридцати пяти долларов у пивовара.

Джим оглянулся. В конце прилавка была маленькая дверь, и он направился к ней. Проходя мимо упавшего пивовара, он прошептал ему на ухо:

«Не говори тем, откуда я, а то Луи Зена сделает из тебя фарш».

Дойдя до двери, он на мгновение встал, чтобы послать еще одну пулю в руку гангстера , которая все еще была цела.

Отворив дверцу, он очутился в темной комнате, но, к своему глубокому удивлению, его встретил закрытый разряд. Инстинктивно он опустился на землю и остался совершенно неподвижным, одним открытым глазом следя за ногами в штатных ботинках, которые остановились рядом с ним. Другие ноги прошли мимо. На место драки прибыла полиция.

Агент, остановившийся рядом с Уоллесом, наклонился над ним и дотронулся до него. Джим замер. Полицейский ощупал его и вдруг его рука наткнулась на пятно, испачканное целой банкой кофейных сливок, пролитой на костюм детектива. В темноте человек подумал, что это кровь, и, кряхтя от отвращения, вытерся платком, собираясь присоединиться к своим спутникам.

Через несколько секунд по пивоварне прокатилась серия выстрелов. Агенты, должно быть, вступили в бой с двумя гангстерами .

Убедившись, что он один, Джим встал и помчался по улице.


Его полет встретил выстрел, и недалеко от него просвистела пуля. Подпрыгнув, сыщик бросился на землю, собираясь укрыться в ближайшем подъезде. Отсюда он мог видеть, кто стрелял в него. Это был седовласый сержант, все еще державший дымящийся револьвер.

Увидев, что он жив, полицейский снова выстрелил в него, вынудив его укрыться получше. Поскольку он не мог стрелять в служителя Закона, у детектива были серьезные проблемы. Если он попытается покинуть свое убежище, сержант выстрелит в него, а если он останется там, его схватят другие полицейские. Остался только один носитель, и он приготовился использовать его. Когда вокруг него свистели пули, он достал металлический предмет, по форме напоминающий небольшую бутылку, и зубами что-то вырвал, потом сосчитал до четырех и бросил полицейскому под ноги. Раздался глухой взрыв, и сержанта окутало желтое облако дыма.

Пока полицейский не выдержал в приступе кашля, Джим на полной скорости скрылся с места происшествия, оставив после себя следы газовой бомбы, которая закрыла первую фазу его проекта по устранению Луи Зены с дороги и возможности таким образом достигнув богатой добычи, представленной шестью золотыми кольцами.


Через двадцать минут в район Зена вошел еще один гангстер . В отличие от предыдущего, мужчина был неряшливо одет и выглядел как человек, предпочитающий кулаки огнестрельному оружию.

Он пересек Таймс-сквер, свернул на запад по аллее высоких домов. Он не обращал внимания ни на театры, ни на рестораны, а направился прямо к пивоварне, которую несколько часов назад посетили гангстеры Луи Зены . Хозяин все еще читал вечернюю газету, и когда он услышал, что Джим вошел, он поднял голову, надеясь, что это был новый клиент.

Лживый гангстер со страшной силой захлопнул дверь, заставив стекло вибрировать, и, обращаясь к пивовару, сильно схватил его за руки, придавив их о прилавок и чуть не сломав себе пальцы.

На лбу человечка выступили крупные капли пота. Его глаза испуганно закатились в орбиты, и он срывающимся голосом спросил:

"Что это займет?" Джин, виски , коньяк?

Джим покачал головой и, глядя на испуганное лицо человечка, ответил:

«Я хочу пятьдесят долларов».

— У меня их нет, — пробормотал перепуганный пивовар.

"Тогда я вытащу их из твоего тела, паразит!" — взревел Уоллес. Когда Хэлли Питчер просит пятьдесят долларов, вы должны отдать их ей… даже если для этого вам придется продать труп мужчины.

"Хэлли Питчер?" — пробормотал владелец пивоварни.

— Да, — ответил Джим, ударив человечка по лицу. Это был легкий удар, предназначенный только для того, чтобы напугать. Детектив сразу понял, что полтинник он получит. И действительно, пивовар открыл кассу и вытащил пачку мелочи, которую оставил на прилавке. Даже в своей ошибке он старался не называть точную сумму. Хотя нескольких долларов не хватило, Джим положил монеты в карман и вышел из магазина. На этот раз не было борьбы с гангстерами или полицейскими.

Неподалеку от пивоварни он увидел одного из людей Луи Зены, стоящего у кэба и, без сомнения, собирающего налоги. Джим подошел к гангстеру , похлопал его по плечу и тихо сказал:

«Вы можете сказать Луи, что мой босс, Халли Питчер, готов к бою».

Сказав эти слова, сыщик ушел, не обращая внимания на ругательства гангстера в свой адрес .

Следующей его остановкой была аптека. Он вошел в телефонную будку и, бросив жетон, попросил номер. Когда они ответили, он сказал:

«Скажи Халли, что мой босс, Луи, устал от него и собирается сделать из него фарш».

Он тут же повесил трубку и на полной скорости скрылся с места происшествия.

Но ему все равно пришлось звонить кому-то еще. Отойдя на безопасное расстояние от аптеки, он зашел в табачную лавку и позвонил в районное отделение милиции. Через несколько секунд ответил его друг лейтенант, не узнавший его голоса.

«Следите за границей территории Луи Зены и Халли Питчер. Они вот-вот вступят в бой.

Тотчас же он повесил трубку и быстрее прежнего вышел из табачной лавки. Он знал, что звонок будет записан и что через две минуты полиция будет на месте.

В самом деле, он только что перешел улицу, когда увидел двух агентов, направляющихся к табачной лавке, которую он только что оставил.

Детектив удовлетворенно улыбнулся. Бой вот-вот должен был разгореться. Это не будет той ночью, так как два главаря банды должны были подготовить нападение, но не позднее следующей ночи пистолеты и автоматы вступят в бой.

Поскольку у него было свободное время, Уоллес отправился отдыхать, чтобы иметь возможность присутствовать на собрании.

ГЛАВА X

_

УЛИЧНЫЕ БОИ

АВ три часа утра в Нью-Йорке было совершенно тихо. Особенно на том участке Десятой авеню. Время от времени по безмолвным улицам проезжало такси, полное веселых полуночников, пробуждая за собой сонное эхо.

Трое полицейских бдительно продвигались вперед. Джим, наблюдавший за ними издалека, признал их одними из лучших в Корпусе.

С севера на полной скорости прибыли два грузовика. С востока подъехал лимузин , свернул на Десятую авеню и остановился.

Джим посмотрел на нее с интересом. Немногие люди в тех районах могли позволить себе роскошь лимузина .

Водитель спрыгнул на землю и осматривал шину. Уоллес увидел двух мужчин, сидевших в машине. Все выглядело подозрительно. Особенно свет, падающий на машину. Наконец он понял. Этот зеленовато-желтый оттенок был из-за стекол в окнах, пуленепробиваемых стекол.

Приглушенно свистнув, сыщик укрылся в дверном проеме. Но едва он кончил это делать, как голос приказал ему:

«Не задерживайся здесь, друг.

Уоллес повернул голову и обнаружил полицейского, который тоже прятался в дверях.

Детектив переоделся Бенсоном, не желая, чтобы его узнали. Он пробормотал оправдание и направился на север. Полиция, несомненно, была проинформирована, и граница между феодальными владениями Халли Питчер и Луи Зена тщательно охранялась.

Два грузовика были всего в паре кварталов от лимузина . Внезапно появилась туристическая машина со скоростью почти сто километров в час. Джим мог видеть, что она была занята шестью или семью мужчинами. Машина оказалась метрах в тридцати от лимузина , пятнадцать, десять...


Внезапно уличную тишину нарушил невнятный свист взрывов оружия с глушителями. Тотчас громче зазвенел грохот снарядов по бронированным бортам лимузина .

Водитель последнего, стоявший на коленях у колес, выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в туристическую машину, но та уже уехала.

Однако когда он добрался до грузовиков, случилось непредвиденное. Второй из них сманеврировал так, что закрыл улицу, и машина врезалась в крепкие борта. Раздался ужасный хруст, когда машина подпрыгнула, и человека подбросило в воздух, он столкнулся с грузовиком и, наконец, кучей рухнул на землю.

Все эти звуки заглушались грохотом пистолетов и грохотом пулеметов. И даже все это заглушали долгие завывания полицейских сирен, которые на автомобилях, мотоциклах, машинах скорой помощи и микроавтобусах выезжали к месту драки.

Водитель лимузина завел его, и посреди страшного концерта выстрелов он пробрался между машинами агентов, которые обратили не больше внимания, чем на два грузовика и разбитую туристическую машину.

Джим не терял времени даром и одним грозным прыжком схватил запасное колесо лимузина , который помчался с бешеной скоростью.

Они переходили улицы и еще улицы, и, проходя мимо редакции одной из самых важных нью-йоркских газет, сыщик прочитал на одной из досок эту новость:

«Холли Питчер арестована. Ужасная битва между двумя соперничающими бандами. Полиция арестовывает многочисленных бандитов . Много убитых и раненых».

Уоллес сказал себе, что он, несомненно, был в машине Луи Зены, которому удалось избежать правосудия благодаря хаосу на месте драки.

Внезапно, когда они достигли окраины города, Джим услышал треск, так похожий на выстрел, что свободной рукой схватил один из своих пистолетов. Лимузин подпрыгнул, и детектива швырнуло на землю, где он был в полубессознательном состоянии.

Водитель вышел, чтобы проверить, серьезна ли проблема, а затем обнаружил Уоллеса. Прежде чем он успел выстрелить, он получил удар по голове, который на мгновение стер все зрение. С усилием ему удалось открыть глаза и поднять пистолет. Но и стрелять он не мог, очередной удар исчерпал его силы, и он почувствовал, что погружается в глубокий черный колодец.

ГЛАВА XI

_

СМЕРТЬ НА ПОЛЕ

ИЛИ ЖЕСильный толчок вернул Джима в себя. Кто-то склонился над ним, держа за плечи.

— Давай, просыпайся! — сказал авторитетный голос.

Детектив открыл глаза и увидел Фордайса, гангстера Луи Зены, которого послал купить у него кольцо.

Рука Джима потянулась к одному из его пистолетов, но водитель машины пнул его, а Фордайс поднял маленький автоматический пистолет и повернулся к Луи Зене и спросил:

"Должен ли я ликвидировать его, босс?"

Шофер тут же схватил револьвер марки Webley и с отчетливым английским акцентом запротестовал:

"Этот человек принадлежит мне!"

Взгляд Джима метался от одного гангстера к другому, наконец, остановившись на Луи Зене. Он энергично замотал головой.

— Мне нужен этот парень, — сказал он. На данный момент мы не можем его ликвидировать. Посади его в машину.

«Сначала я должен поменять шину», — сказал водитель.

— Хорошо, сделай это, — ответила Зена. И, повернувшись к Фордайсу, сказал: «Отведи этого на обочину, где его не увидят».

Гангстер поспешил подчиниться и повел Джима к сточной канаве, заставив его сесть на землю. Детектив притворился подавленным, не желая, чтобы его маскировка была раскрыта.

Пока он ждал, когда неисправность будет устранена, он начал размышлять о том, что произошло. Луи Зена, должно быть, проверила, так как на ней не было колец. Вот почему они еще не убили его. Конечно, у него не было никаких известий о том, что он оставил три кольца в банковской ячейке и что ключ от нее посылался им каждую ночь на другой адрес и под чужим именем. В то время ключ находился в отеле Magna на имя Якобо Лонерхана. Но это Уоллес и не собирался выяснять.

Не было никаких сомнений в том, что Луи Зена владел одним из колец и жаждал трех других, которые представляли собой миллион долларов. Оставалось еще два кольца, «Один» и «Шесть», которыми владел таинственный номер один. Этот персонаж еще не вышел на сцену и не высказался против Бенсона или за него.

Какова будет позиция первого из бандитов ? Теперь внимания детектива требовали более важные вещи.


Водитель достал домкрат и начал поднимать машину, чтобы заменить заднее колесо. Дважды ему это не удалось, и наконец, обливаясь потом, он повернулся к Луи и, указывая на Уоллеса, спросил:

"Разве это не может сделать мою работу?"

Зена немного подумала и наконец ответила:

«Ну, пусть делает, так похудеет».

Пистолет Фордайса глубже вонзился Джиму в почки, когда его толкнули вперед.

«Все, что вам нужно сделать, это подвигать ручкой вверх и вниз», — сказал водитель. Если машина скользит, я объясню, что делать.

Джим сделал, как ему сказали, и машина поднялась на несколько дюймов. Достигнув необходимой высоты, он соскользнул с домкрата.

Водитель рассмеялся.

«Иди ко дну и положи кошку обратно», — сказал он.

Неохотно Уоллес подчинился, опустившись на колени и нырнув под машину. Оказавшись там, он удовлетворенно улыбнулся. Он был в безопасности и мог видеть только лодыжки троих мужчин. Рычаг домкрата лежал на земле, и детектив поднял его, готовый использовать как оружие.

Прошло несколько минут, и, озадаченный опозданием Джима, водитель наклонился, чтобы посмотреть, что происходит. Это было то, чего ждал Уоллес! С силой подняв тяжелое железо, он ударил им в челюсть англичанина, который без чувств скатился в канаву, где и лежал совершенно неподвижно.

Не теряя ни секунды, Джим нанес жестокий удар по лодыжкам Луи Зены, который едва избежал удара, как и Фордайс, вынужденный отпрыгнуть от опасности.

Из-за положения машины было совершенно невозможно поразить Джима выстрелом, так как машина защищала его почти со всех сторон, а единственные, что оставались открытыми, находились в пределах досягаемости страшного рычага.

Вдруг он услышал два всплеска. Зена и ее человек, несомненно, прыгнули в канаву, которая, должно быть, была полна воды.

Прошло несколько секунд, и в метре от детектива просвистела пуля. Он улыбнулся, зная, что находится в полной безопасности, так как небольшая арка, образованная полом дороги, защищает его от всех пуль. Однако его положение не было полностью безопасным, поскольку он хотя и не мог быть ранен выстрелами врагов, но и не мог выбраться из-под машины. На мгновение он подумал о том, чтобы соскользнуть с противоположной стороны и приземлиться на Зену и гангстера с ломом. Но двое мужчин были слишком хорошими стрелками, чтобы заниматься этим делом, и Джим решил подождать.


Через некоторое время стрельба прекратилась. Несомненно, Луи и Фордайс убедили себя, что все, что они делают, — это трата боеприпасов. Наступила минутная тишина, и, наконец, вода забурлила, и Уоллес понял, что кто-то выходит из сточной канавы.

Наверняка это был Фордайс, потому что Зена вряд ли пошла бы на ненужный риск. Прошло несколько минут, и снова раздались выстрелы. Но на этот раз они были нацелены не на машину или дорогу. Несомненно, человек, стоявший у обочины дороги, пытался заглушить любой шум, который мог издать его спутник, приближаясь к Джиму.

Он с силой сжал рычаг и высунул голову из машины. В этот момент выглянуло солнце, и его лучи осветили Фордайса, который лежал на земле менее чем в метре от детектива, направив на него пистолет.

Он не мог пропустить ни минуты, и, несмотря на свое трудное положение, Уоллес махнул ломом вперед, целясь в голову стрелка. Расстояние, разделявшее двух мужчин, было небольшим, и тяжелое железо попало Фордайсу прямо в лоб, обильно истекая кровью и лишив его сознания.


Шофер и Фордайс отключились, остался только Луи Зена, человек, которым Джим все это время был.

Выбравшись из-под машины, детектив бросился на Фордайса, чтобы выхватить пистолет, который все еще держал гангстер . Когда его рука потянулась к пистолету, раздался выстрел, пуля попала в руку преступника.

Луи Зена стрелял. Даже рискуя убить своего человека, он хотел покончить с Джимом. Интересно, что сказал бы гангстер , если бы он был в состоянии задуматься. Затем, когда ситуация стала невыносимой, он застрелил Луи.

Он не хотел убивать его, так как надеялся получить какой-нибудь отчет о четвертом кольце.

Выстрел был достаточно предупредительным для Зены, которая нырнула обратно в канаву… Еще одна пуля просвистела всего в нескольких дюймах над головой детектива. Быстро повернувшись, Уоллес заметил шофера, который выходил из обморока и стрелял в него из своего «Вебли».

Детектив не был заинтересован в том, чтобы водитель был жив, и поэтому он послал три пули в быстрой последовательности: две в грудь, где они вошли, и одну в голову, которая, казалось, взорвалась при ударе. Англичанин на мгновение постоял прямо, а затем замертво покатился по дороге.


Освободившись от этой опасности, Джим обратил свое внимание на босса гангстеров . Луи Зена продолжал стрелять и, хотя и промахивался, посылал пули в опасную близость к детективу.

Уоллес попробовал трюк, который уже не раз хорошо срабатывал. Он выстрелил, но не в Луи, а ему в спину, и брызги грязи упали на бандита, который с проклятиями начал бешено стрелять. Еще один выстрел в том же направлении имел тот же результат, и выстрелы главаря банды уходили все дальше и дальше от цели.

Наконец сыщик увидел руку, держащую пистолет на краю канавы, и выстрелил в нее так точно, что пистолет пролетел по воздуху по блестящей дуге.

Мгновенно Джим вскочил на ноги и бросился на своего врага. Его отделяло от него всего двадцать футов, но не успели они пройти и половины пути, как Луи уже держал в руках еще один пистолет.

Первый выстрел сорвал с плеча сыщика кусок ткани; второй пролетел мимо его уха, а третий не издал ни звука, так как пуля Джима, направленная в голову стрелявшего, лишила его сознания.

Когда неравный бой закончился, детектив подошел к Зене, схватил его за шею, потащил к машине и по дороге подобрал Фордайса. Он посадил двух бандитов в машину и, убедившись, что ни у кого из них нет другого оружия, приступил к смене колеса лимузина , а сделав это, приказал Фордайсу гнать машину в Нью-Йорк.


Когда в то утро суд мира в Нью-Йорке открыл свои двери, у дверей уже ждал великолепный лимузин . Вскоре после этого члены Трибунала собрались и начались слушания. Человек, выдающий себя за бывшего агента секретной службы Бенсона, представил достаточно улик, чтобы отправить Луи Зену, бывшего главаря банды и несколько лет постояльца в тюрьме Синг-Синг, провести еще один срок в пресловутом исправительном учреждении за нарушение данного слова. .

Когда Трибунал погрузился в необходимую рутину, Уоллес исчез. Он вышел победителем из первой фазы боя. Ему просто нужно было найти способ присматривать за Луи Зеной, пока он в тюрьме; и Джим предполагал, что это будет намного проще.

ГЛАВА XII

_

В И ИЗ СИНГ-СИНГ

ЧАСГарри Делани пожелал сестре спокойной ночи и вышел из дома. Он полагал, что у него будет как раз достаточно времени, чтобы успеть на поезд из Оссининга. [1] . Он должен был вернуться на работу на следующее утро, иначе он потерял бы работу охранника.

Медленными шагами он направился к станции метро. Его красный твердый след был невыразительным. Делани был человеком, который очень мало думал.

Когда он добрался до станции метро, он купил вечернюю газету. Он читал ее, спускаясь по лестнице, и поэтому не заметил, что за ним идет мужчина.

Делани направился в сторону Таймс-сквер и, дойдя до этой точки, направился к туннелю, соединяющему метро с Центральным вокзалом. Джим. Ф. Уоллес, человек позади него, продолжал идти за ним, менее чем в двух футах от него.

Туннель был полон людей, идущих на станцию и обратно. Так что Делейни ничуть не удивился, когда на него наткнулся другой мужчина. Но вдруг что-то твердое опустилось ему на почки, и грубый голос приказал ему:

«Если ты сделаешь хотя бы одно движение, тюрьма Синг-Синг потеряет охрану».

Делейни нервно откашлялась и дала понять, что не собирается двигаться. Его ладони были мокрыми от пота.

По указанию Джима охранник покинул станцию и сел в одно из стоявших перед ней такси. Уоллес назвал свой домашний адрес на Пятой авеню. Заинтригованный этим Делани повернулся, чтобы задать вопрос, но прежде чем он успел открыть рот, на него надели наручники и усыпили хлороформом.


Как только двенадцатичасовой поезд собирался отправиться в Оссининг, мужчина, который выглядел точно так же, как Делейни, когда она выходила из дома своей сестры, пересек платформу, предъявив свой билет, и сел в вагон.

Когда кондуктор подошел к нему, он узнал в нем одного из постоянных пассажиров этой линии.

— Привет, тюремщик, — поздоровался он.

— Привет, Джо, — ответил Уоллес.

Четверть часа он разговаривал с кондуктором, и служащий ни на секунду не заподозрил, что Делейни на самом деле Джим Фонсека Уоллес, узнавший все о Делейни благодаря своим знакомым из преступного мира. Он выбрал этого человека, потому что его жизнь была несложной, и поэтому было легко играть его роль.

Он одурачил тюремных охранников так же легко, как кондуктора, и даже одурачил старшего охранника, когда на следующее утро совершил свой первый обход со своей компанией.

Уоллес стоял у камеры только что прибывшего заключенного, когда к нему присоединился начальник. Этим заключенным был Луи Зена.

Неделю спустя настоящая Делейни все еще находилась в доме Джима. Его единственным страхом было потерять работу из-за длительного отсутствия. В остальном он был в восторге от жизни. Он ел как никогда раньше, курил лучшие сигары в Гаване, пил лучший кофе в Пуэрто-Рико и спал сколько хотел.

Тем временем фальшивая Делейни была переведена в ночную смену. Он все еще находился в той же секции камер. Никто этого не замечал, но новый Делейни уделял Луи гораздо больше внимания, чем любому другому заключенному. Однако до сих пор он не обнаружил ничего аномального в заключенном.

Наконец он узнал, что человека в камере рядом с камерой Зены должны освободить на следующий день. Этого задержанного звали Красный Ханофи. Джим удвоил бдительность.

Ночью он услышал слабый стук. Кто-то пользовался знаменитым тюремным телеграфом, по которому заключенные тайно общались друг с другом. Алфавит этой системы связи полностью секретен и передается от одного к другому, и стражи никогда не могут его расшифровать. Но об этом не молился Уоллес, который прекрасно его знал.

Сняв тяжелые ботинки, детектив направился к камере Луи. Он украдкой заглянул внутрь, но не нашел ничего необычного. Гангстер лежал , видимо, спал.

Однако шум ударов здесь был громче, чем в любой другой части коридора. Джим внимательно слушал, но не мог понять сообщения.

Лишь время от времени он подхватывал словечко, благодаря которому мог понять, что Луи предлагал Рэду место в своей банде. Это не удивило Джима, который знал, что не один главарь банды все еще выгоняет своих людей из тюрьмы с такой же тяжелой рукой, как и когда он был на свободе.

Он также уловил несколько слов, которые, казалось, были связаны с Чайнатауном. Так он уловил слово «Мотт», которое принадлежит одной из самых важных улиц того же города.

Детектив навострил уши, проклиная себя за то, что не смог расслышать сообщение целиком, но ничего не добился. Через некоторое время стук прекратился, и Джим вернулся на свой пост, обулся и возобновил обход.

Чуть позже он прошел мимо камеры Луи Зены, где все казалось спокойным.


Делейни сладострастно потянулась. Она еще не привыкла к мягкости простыней и мягкому матрасу, на котором спала. Он предположил, что филиппинский слуга, которого в настоящее время звали Мигель — Уоллес менял имя своего слуги каждую неделю, — будет там с завтраком.

Но вместо слуги был другой человек, от которого охранник вскрикнул от ужаса. У изножья кровати стояла его точная копия.

На мгновение Делейни подумала, что он мертв, и то, что она увидела, было ее собственным веером, нарисованным на нем. Но другая Делейни улыбнулась совсем не призрачным выражением лица.

— Вставай, Делани, — сказал Джим. Вам пора возвращаться в Синг-Синг.

— Не думаю, что меня примут после столь долгого отсутствия там.

Джим Уоллес улыбнулся, и охранник сказал себе, что это его собственная улыбка.

«Не волнуйтесь, вас впустят», — успокоил его следователь. Уже неделю я играю его роль. Я понимаю, о чем думал охранник, — продолжил Джим, — лучше никому ничего не говорите. Если бы он это сделал, единственное, чего бы он добился, это потерять работу.

Когда Делейни сел на двенадцатичасовой поезд до Оссининга, проводник весело прокомментировал их разговор на прошлой неделе. Делейни улыбнулась, возясь с пачкой счетов, которые Джим вручил ей перед тем, как отпустить его.

Хотя это происшествие было самым захватывающим событием в жизни охранника, он никогда никому о нем не рассказывал, хотя и провел много ночей, размышляя об этом. Одним из его результатов было то, что простак Делейни потратил все деньги, которые дал ему детектив, на покупку хорошего шерстяного матраса и двух пар льняных простыней.


Рыжие волосы Рыжей Ханофи только подчеркивали бледность ее лица, результат ее долгого пребывания в Синг-Синге.

Когда он шел по оживленным улицам Чайнатауна, он был заметным человеком. Но человек, который следовал за ним, остался незамеченным для всех. Джим. Ф. Уоллес одевался как бродяга и ходил точно так же. Чайнатаун Нью-Йорка находится в нескольких минутах ходьбы от Бауэри, а бездомные — обычное явление в знаменитом пригороде. Вот почему никто не заметил Уоллеса.

В одном конце Мотт-стрит была китайско-американская кондитерская, и Ред Ханофи вошел в нее. Джим последовал за ним.

Детектив прекрасно знал китайский язык. Вот почему он улыбнулся, когда Ред заказал посылку у Леонга Вана, зная, что это ничего не значит на китайском языке. Леонг Ван был именем собственным, а не съедобным предметом.

Обходительный китайский продавец бросил подозрительный взгляд на Джима, который был единственным западным человеком в магазине, кроме Рэда. Внезапно детектив постучал по стойке, как человек, жаждущий немедленного обслуживания.

Клерк подошел, вопросительно подняв брови. Джим покачал головой.

«Я жду своего друга, этого рыжего», — сказал он.

Красный Ханофи очень быстро повернулся и начал:

-Я не делаю…

Джим Ф. Уоллес сделал шаг к бывшему заключенному и показал ему что-то, что держал в руках. Рэд открыла рот и инстинктивно подняла руки. Джим угрожал ему маленьким, но мощным дерринджером.

«Я вернусь за этим через некоторое время», — сказал он клерку. И в сопровождении Джима он приготовился покинуть магазин.

Уоллес держал револьвер направленным на Ханофи. Когда они оба подошли к двери, в магазин вошли еще двое мужчин, многозначительно вынув руки из карманов пальто. По массе Джим мог сказать, что у новичков была наготове мощная автоматика, готовая выстрелить в него.

Детектив уронил дерринджер и пожал плечами. Тот, кто руководил бандой от имени Луи Зены, несомненно, послал этих людей прикрыть Рыжего Ханофи на их первом задании.

В сопровождении трех гангстеров Уоллес вышел из магазина и направился к Манхэттенскому мосту. За ним шли двое стрелков, а рядом с ним Рыжий Ханофи, чье лицо уже не казалось таким бледным, как несколько минут назад.

Через некоторое время они дошли до одного из транспортных тоннелей и свернули в совершенно безлюдное место.

— Обыщи его, Ханофи, — сказал один из боевиков.

Рыжий выполнил указание и приготовился обыскать сыщика, но как только он начал ощупывать свою одежду, его схватили стальные руки, лишившие его сознания одним ударом. Немедленно Джим, который не был обезоружен, схватил один из своих пистолетов и точным выстрелом взорвал автомат, которым владел один из гангстеров . Другой медленно воздел руки к небу, уронив пистолет.

Уоллес сердито посмотрел на троих заключенных.

- Уходи отсюда, ты мне ни для чего не нужен.

ГЛАВА XIII

_

ЛОГОВО ЛЕОНГА ВАНГА

СВ своем аккуратном черном костюме, черной шляпе и накрахмаленной белой рубашке Джим Фонсека Уоллес выглядел как китаец. Чтобы сделать впечатление более полным, было добавлено несколько капель воска, чтобы выделить скулы и придать носу размер настоящего изделия Востока. Кроме того, цвет лица покрылся желтым оттенком, что не оставляло желать лучшего.

Был субботний вечер, и Джим смешался с толпой на Мотт-стрит. Он не осмелился пойти в кондитерскую, где был несколько дней назад. Через некоторое время он вошел в магазин, где продавались китайский чай и табак. Он купил по фунту каждого товара, который хранил в просторных карманах куртки.

Сотрудник, который его обслуживал, говорил на кантонском диалекте и на том же диалекте спросил Джима:

«Я, брат, чужой в твоем прекрасном городе. Куда можно вложить немного денег? Немного, только то, что смог сохранить этот жалкий сервер.

Клерк упомянул два или три китайских имени. Уоллес покачал головой.

«Друг из Сан-Франциско однажды упомянул достопочтенного Леонга Вана, — сказал он. Ты знаешь его?

Обращение клерка стало более уважительным.

«Леонг Ван, — сказал он, — человек большого состояния. Работает только со значительными суммами.

«Тем не менее, — улыбнулся Джим, — я хотел бы вас видеть, даже несмотря на то, что сумма, которую я могу вложить, является самой ничтожной».

Китайцы знали китайский обычай всегда принижать свое, даже если оно имело огромное значение.

«Иди в магазин Гарри Гоу и расскажи, что привело тебя туда».

Джим низко поклонился азиату, который ответил на вежливое приветствие, и вышел из палатки.

На полпути вниз Уоллес остановил китайца, чья внешность говорила о том, что он насквозь кантонец.

«Не могли бы вы сказать мне, брат, — спросил он, — где находится магазин Гарри Гоу?»

Китаец, к которому обращался Джим, был образцом вежливости и поспешил с детективом на Пелл-стрит, оставив его в конце концов у дверей магазина Гоу.

Там китаец остановился, уверяя, что то, что он только что сделал, было самой незначительной вещью в мире. Уоллес опротестовал это утверждение, заявив, что другой был его благодетелем и что услуга, которую он только что оказал ему, будет помнить все его потомки.


Джим вошел в магазин Гарри Гоу. Поклонившись старику, сидевшему, скрестив ноги, на подушке, он спросил:

— Могу я поговорить с достопочтенным Гарри Гоу?

Старик склонил голову.

«Я хочу сообщить достопочтенному Гарри Гоу, — продолжал детектив, — что я хотел бы видеть достопочтенного Леонга Вана».

На лице азиата не было ни малейшего удивления. Он снова наклонился и спросил о причине визита Джима.

Он полез в карман и вытащил рисунок Кольца номер два, который передал Гарри Гоу.

Не глядя на него, китаец положил его на землю перед собой и хлопнул в ладоши. Молодой восточный человек вышел из тени, получив рисунок кольца вместе с приказом на диалекте, которого Уоллес не мог понять. Молодой человек тут же исчез, и Гарри Гоу указал Джиму на подушку, лежавшую рядом с той, на которой он сидел.

Четверть часа сыщик сидел, скрестив ноги, и ждал возвращения курьера. Наконец он появился, шепча что-то на ухо Гоу.Обернувшись к Джиму, торговец сказал:

«Почтенный Леонг Ван ждет вас.

Уоллес медленно встал и последовал за молодым человеком в заднюю часть магазина, где царила глубокая тьма. Дважды он чуть не упал, а проводник не удосужился ему помочь.

Протянув руку в сторону, Джим нашел стену и, используя ее как ориентир, последовал за китайцем.

Так они пробежали около тридцати метров. Детектив никогда бы не подумал, что магазин Гарри Гоу такой большой. Наконец проводник отдал приказ и зажег спичку, показывая, что он поворачивает направо. С тех пор он зажег спички, показывая изношенные ступени уходящей в землю лестницы. Воздух становился холоднее и влажнее.

Наконец они подошли к узкому проходу. На него надвигались два высоких китайца, одетых в черное, как и Джим. Хотя они были одеты по западной моде, рукава их курток были очень широкими, и они оба прятали в них руки.

Уоллес знал почему. В одном рукаве будет острый нож, любимое оружие жителей Востока; автомат скоро будет и в другом, как уступка шумным обычаям янки.

Эти двое мужчин были охранниками. Но более того, они были членами старейшей ассоциации в мире: Китайской ассоциации профессиональных убийц.


По шёпоту проводника Джима оба охранника отошли в сторону. Они посмотрели на него без малейшего любопытства, и один из них пробормотал:

— Белая обезьяна.

На китайском сленге это означает «американец». Эти люди обнаружили его маскировку.

Китайец и Джим снова шли по темному коридору. Сыщик сорвал комочки воска и платком, смоченным некой жидкостью, снял краску, покрывавшую его лицо, снова став западником.

Гид ни разу не повернул головы.

Они поднялись по четырем ступеням, вырубленным в скале, затем прошли по ровному полу. Внезапно проводник остановился, заставив Уоллеса сделать то же самое. Затем он поднял руку и потянулся к чему-то на потолке. Когда они с Джимом двинулись дальше, он тихонько усмехнулся.

Сделав несколько шагов, проводник снова остановился и снова потянулся к чему-то на потолке. Детектив понял, что только что перешагнул через ловушку, которую китаец закрыл и снова открыл. Если бы Джим попытался пройти этот путь один, его бы тут же убили.

Внезапно почуялось что-то слабое, запах ладана и темнота, царившая в коридоре, стали менее плотными. К благовониям добавлялся аромат китайского табака.

Проводник взял Уоллеса за руку и повел его вокруг невидимой пропасти, а затем жестом показал ему спускаться по лестнице.

Когда они спустились метров на двадцать-тридцать, лестница остановилась, что означало, что китайцы уже достигли конца спуска. Через несколько секунд к нему присоединился Джим.

Проводник открыл две створки огромной двери, что по холодности ее поверхности заставило Джима поверить, что они сделаны из железа или стали, и двое мужчин очутились в большой и очень роскошной комнате. Стены были покрыты чудесным китайским шелком, а пол был покрыт ковром невероятной красоты и обставлен тиковыми стульями, огромными подушками и столами, инкрустированными слоновой костью.

Никто не занимал эту комнату, освещенную мягким светом многочисленных красных фонарей. Там очень сильно пахло табаком и ладаном.

Проводник махнул Джиму внутрь и указал на подушку, на которой детектив сидел, скрестив ноги. Китайец посмотрел на человека, которого сопровождал, и Уоллес увидел, как его брови слегка изогнулись в изумлении. Житель Востока, вышедший из магазина Гарри Гоу, попутно стал выходцем с Запада.


Аргентинец услышал бой гонга в соседней комнате и две створки двери скользнули в стену. Сквозь шелковые портьеры показалась еще более роскошно обставленная комната с блестящим полом из тончайшего мрамора.

Вошедший мужчина был невероятно стар; он как бы оставил век далеко позади и окончательно победил смерть.

Джим встал, увидев входящего азиата, который не выказал удивления, увидев его, и ограничился тем, что сказал на прекрасном английском:

— Я ожидал кантонца. Вы мишень.

Уоллес поклонился китайцам и на кантонском диалекте ответил:

«Несмотря на это, я самый покорный слуга достопочтенного Леонга Вана.

Востоковед вынул из кармана бумагу с рисунком кольца и показал сыщику.

— У тебя есть оригинал? -Я спрашиваю-. Где вы его нашли?

Джим покачал головой.

«У меня действительно есть оригинал рисунка, почтенный старик», — ответил он по-китайски. Но сейчас я его не ношу. Его дал мне человек по имени Таубенек, который недавно умер.

Леонг покачал головой.

— Полагаю, вы хотели проверить его эффективность, а? — пробормотал он. Что ж, слово Леонга Ванга известно. Принеси мне кольцо и расскажи о своих приключениях. Если ты законный владелец кольца, я дам тебе триста тысяч долларов.

Сказав это, старый китаец развернулся и пошел обратно в комнату, из которой вышел. Джим остановил его, скромно откашлявшись.

— Достопочтенный Леонг, — сказал он. Позвольте мне сначала рассказать вам о моих приключениях. Потом, когда я принесу тебе кольцо...

Леон поднял руку.

— Ты можешь сказать мне это, когда принесешь мне кольцо. И без лишних слов он прошел в дверь, которая начала закрываться.

Проводник подошел к Уоллесу и жестом пригласил его следовать за собой. Когда они прошли мимо двух охранников, тот, что назвал сыщика «белой обезьяной», нарушил свою восточную бесстрастность улыбкой. Он был рад видеть, что его догадка оказалась верной.

ГЛАВА XIV

_

КИТАЙСКАЯ ЛОВУШКА

даЕсли путь к убежищу Леонга Вана был извилистым, то путь, по которому Уоллес следовал из Чайнатауна, был еще более извилистым. Он прошел три или четыре раза по одной и той же улице; он взял семь разных такси, прежде чем добраться до своего дома и, наконец, был почти уверен, что никто не преследовал его. Однако за годы общения с китайцами он видел и слышал очень странные вещи.

Он знал, что, несмотря на то, что он считался одним из лучших сыщиков в мире, люди, которые дали ему этот титул, сделали это, не поверив этому. На самом деле они считали его одним из лучших белых сыщиков . Были и другие, чья кожа была не такой чистой, как у него, которые продемонстрировали проницательность и эффективность выше, чем у многих жителей Запада. Уоллес никогда не чувствовал себя спокойно, имея дело с китайцами. Много раз они оказывались способными привести его в замешательство.

Однажды он сказал известному французскому сыщику, что хорошо, что китайцы славятся честностью. Если бы они посвятили себя грабежам и преступлениям, вся полиция Европы и Америки была бы бессильна их сдержать.

После дня, проведенного между миндалевидными глазами и вежливыми фразами, Джим испытал облегчение, увидев улыбающееся лицо своего слуги. Это не скрывало никаких мыслей, которые Уоллес не мог прочитать. Ни один китаец не может быть более честным, чем его слуга. Собака не была бы более верной, чем маленький филиппинец.

Маленький слуга принес ему стакан апельсинового сока, и Уоллес пошел в библиотеку, чтобы выпить его, попутно читая вечернюю газету. Закончив, он поднялся в свою комнату, чтобы раздеться и принять ванну.

Пока Джим только вытирался, выйдя из ванной, в комнату без разрешения вошла служанка. Этого никогда не было.

Уоллес вскочил на ноги и инстинктивно схватил револьвер с белой табуретки. Даже в укромном уголке своей ванной детектив был готов к тому, что может случиться.

— Внизу есть китайцы, которые хотят вас видеть, сэр, — сказал филиппинец по-испански.

Уоллес выбрался из ванны и завернулся в толстый купальный халат. Тут же, вытащив револьвер, он вышел из ванной.

Двое стражей, которых он видел в секретном проходе Леонг Вана, ждали его в холле. Увидев, как он вошел, они низко поклонились ему, засунув руки в рукава.

«Достопочтенный Леонг Ван хочет вас видеть», — сказал один из них. Вы идете с нами.

«Я не могу идти прямо сейчас», — ответил Джим по-китайски. Скажи Леонг Вану, что у меня нет кольца, я увижусь с ним завтра.

"Вы идете с нами сейчас," ответил более высокий из двух жителей Востока, который, казалось, был человеком немногословным.

Детектив посмотрел на револьвер, который держал в руке, и сказал, что если захочет, то сможет избавиться от этих двух мужчин, но он не хочет решающей битвы в собственном доме. Итак, через несколько секунд он пробормотал:

— Хорошо, я пойду с тобой. Подожди, пока я увижу.

Взгляд эмиссаров Леонг Вана смягчился.

Уоллес взбежал по лестнице, за ним последовал один из китайцев. Поняв это, сыщик укоротил шаг, подражая другому. Так он продолжал подниматься, пока от нижней части лестницы его не отделяло всего три ступени. Затем он перепрыгнул через лестничную площадку в свою комнату, заперев за собой дверь. Не переставая одеваться, она схватила лежавшую на кровати одежду и, подбежав к окну, спустилась по пожарной лестнице во внутренний дворик.

Не обращая внимания на холод, он перепрыгнул через забор во двор соседнего дома и, укрывшись в углу, откуда его никто не видел, наскоро оделся.

Закончив, он приготовился прыгнуть в другой дом. Не успел он это сделать, как раздался выстрел. Очевидно, один из охранников ждал у окна, надеясь увидеть его снова.

Он осторожно пополз по земле, чтобы не подставить цель для нового выстрела, и дошел до последнего дома, остановившись перед закрытой дверью. Достал кучу отмычек и после двух попыток сумел открыть. Но потом он нашел защитную цепочку, которая не позволяла полностью открыть дверь, оставляя лишь щель примерно в три сантиметра.

Уоллесу показалось, что он заметил тень, промелькнувшую над первым забором. Без сомнения, китаец вышел из дома и возобновил погоню.

Вытащив револьвер, Джим слегка улыбнулся и уперся дулом в старую цепочку на двери. Одного выстрела было достаточно, чтобы сломать его.

Как только дверь была открыта, детектив не прошел через нее. Вместо этого он укрылся в темном углу двора и стал ждать. На нем была та же одежда, что и в тот день в Чайнатауне. Они были черными, и благодаря им он оставался совершенно незамеченным в темноте.

Через пару минут преследовавший Джима китаец перепрыгнул через забор и, быстро осмотревшись, пересек двор, остановившись у ворот. Его бесстрастные глаза смотрели на сломанную цепь. Он сразу понял, что сыщик сбежал таким путем.

Но как только китаец собирался открыть дверь, его ударило прямо в лицо, когда из дома вышла фигура, одетая в синее. Он был полицейским и держал в руке штатный револьвер.

Нож китайца искал тело охранника, но тот отскочил в сторону и выстрелил в упор. Житель Востока застонал и покатился по земле; был мертв.

Милиционер убрал револьвер и, внимательно осмотрев упавшего, вернулся в дом. Однако Уоллес не отходил от мертвеца, пока не прибыло подкрепление; Так он скрывался в темноте в течение пяти или шести минут, пока, наконец, не услышал вой сирен полицейских машин, а вскоре после этого он увидел, как прибыла группа мужчин, оживленно беседовавших.

Двое из них подготовили фотокамеру и магниевый спусковой крючок. Рядом с ними было четыре или пять милиционеров в форме и пять или шесть гражданских лиц, несомненно, журналистов, которые пришли делать информацию. Джим немедленно принял решение. Выйдя из тени, он подошел к группе репортеров и, похоже, очень заинтересовался мертвым китайцем. Один из репортеров равнодушно посмотрел на него. Он немедленно возобновил свои заметки, сказав себе, что это будет коллега, делающий информацию для другой газеты.


Через четверть часа журналисты вышли из дома в поисках телефонов-автоматов, с которых можно было бы позвонить в редакции своих газет.

Достигнув безопасного расстояния от места происшествия, Уоллес незаметно отделился от своих товарищей. Не заметила его и полиция, слишком занятая идентификацией китайцев, чтобы обращать внимание на малоизвестного журналиста.

Он вернулся к себе домой, остановившись перед дверью. Он не хотел входить, предполагая, что спутник мертвеца еще не ушел. Действительно, когда через несколько минут снова завыли сирены полицейских машин, свидетельствующие о том, что они покидают место происшествия, забрав тело азиата, дверь на улицу открылась, и появились другие китайцы.

Ни секунды не колеблясь, Уоллес бросился за ним, пройдя за ним ярдов сто. Так он пересек несколько улиц, всегда в направлении Чайнатауна. Они доехали до Вашингтон-парка, а еще через три квартала китайцы свернули в темный переулок. Уоллесу пришлось поторопиться, чтобы держать его в поле зрения.

Войдя в переулок, детектив достал один из своих пистолетов и, сняв предохранитель, сунул его в карман костюма. Он не хотел пользоваться револьвером, которым порвал цепь, опасаясь, что она была повреждена.

«Ориентал» быстро двигался по улице. Дойдя до конца, он остановился, достал сигарету и, прислонившись к стене на выходе из переулка, закурил. Уоллес остался скорчиться посреди улицы с пистолетом наготове. Если бы у него не было такого тонкого слуха, он бы никогда не услышал шагов позади себя.

Но как бы то ни было, он обернулся вовремя и увидел двух мужчин, входящих в переулок. Возможно, это были невинные прохожие, потому что Леонг Ван вряд ли предполагал, что один из его людей погибнет, а за другим последует Уоллес, а двое других профессиональных убийц будут готовы выследить его.

Он скоро понял свою ошибку, увидев, что пришельцы остановились в нескольких метрах от входа в переулок и, вынув пачку сигарет, приготовился подражать другому востоковеду. Пламя спичек позволило Джиму разглядеть их лица. Они были желтыми и бесстрастными, ясно говоря, что детектив попал в ловушку.

На одном конце улицы стоял профессиональный убийца. В двух других китайцах. Было бы нелепо предположить, что эти трое не работали сообща.

Подсказка Леонга Вана усложнила ему задачу, чем предполагал Уоллес. Однако эти трудности имели то преимущество, что убедительно показали ему, что он находится на правильном пути к разгадке тайны шести колец.

ГЛАВА XV

_

ИЗ КВАМА

Джim Fonseca Wallace чувствовал себя как мышь в лапах кошки. Выхода, казалось, не было. Над ним возвышались гладкие стены, пронизанные окнами на высоту шести этажей. Это были не небоскребы, но даже в этом случае взобраться на эти здания было невозможно.

На одном конце улицы стоял на страже человек, который, должно быть, совершил приличное количество убийств, прежде чем был принят в общество, к которому принадлежал.

Двое мужчин также наблюдали у входа в переулок, возможно, сообщники, возможно, не связанные, но точно убийцы.

Они представляли неизвестный фактор. Они могли быть лучшими стрелками, чем другие китайцы, или, может быть, людьми, которые никогда в жизни не стреляли из револьвера.

Уоллес предпочел противостоять им. Всегда был шанс спастись. С другой стороны, с другими китайцами его не было.

Поэтому он направился к двум азиатам, охранявшим вход в переулок. Внезапно он наступил на битое стекло, которое в ночной тиши произвело оглушительный грохот.

Эхо разбитого стекла еще не стихло, когда позади Джима раздался выстрел, и пуля прошла в опасной близости. Китайцы на другом конце переулка услышали шум и тут же открыли огонь.

Уоллес ответил быстро, но темнота была слишком плотной, чтобы он мог попасть, и, кроме того, житель Востока нырнул в угол, выставив только один глаз и руку с пистолетом. Все это предлагало очень плохую цель.

Взгляд Джима устремился к небу, как будто он ждал помощи оттуда. Улица была такой узкой, что дома, казалось, сливались воедино, оставляя в поле зрения лишь узкую полоску темного неба.


Внезапно пуля раздробила каблук его правого ботинка, вызвав сильную боль в ноге. Другие пули прошли небольшое расстояние, вонзившись в кирпичные стены. Без сомнения, его противники могли легко увидеть, где он находится.

Приподнявшись, чтобы открыть ответный огонь, Джим указал туда, где пылало пламя. Прежде чем он успел выстрелить, до его ушей донесся свист разрезающего воздух ножа. Китаец, охранявший выход из переулка, должно быть, заметил его и, полагаясь больше на свой кинжал, чем на пули, только что метнул нож в сыщика.


Он сразу понял, что что бы он ни делал, ему не удастся уклониться от оружия, и поэтому в тот самый момент, когда сталь достигла его тела, он бросился вперед с той же скоростью, что и кинжал, тем самым предотвратив его попадание. погружаясь в его тело мясо. К тому времени, как Джим достиг земли, нож потерял свою силу и упал на булыжник, ограничив то, что могло быть смертельным ударом, до легкого укола.

Уоллес тут же поднял тяжелый нож. Хотя он и не так хорошо стрелял ножом, как китаец, детектив знал, как с этим справиться. Положив его на ладонь, рукоятью повернув к двум мужчинам, охранявшим вход в переулок, он подождал, пока один из них выстрелит. Это не заняло много времени, а затем быстрым движением Уоллес направил сталь в точку, где должно было вспыхнуть пламя.

Долгий вой свидетельствовал о том, что пистолет достиг цели, а лицо Джима озарила довольная улыбка. Сразу же он поднял глаза и обнаружил что-то очень похожее на железный прут, торчащий из стены. Крик радости чуть не сорвался с его губ, и через мгновение он составил план битвы.

Убрав пистолет, с которым он столкнулся с азиатами, он подпрыгнул, как спортсмен, и кончиками пальцев задел штангу, не в силах ухватиться за нее. Еще один прыжок оказался более удачным, и руки сыщика сомкнулись на толстом ржавом железном пруте. Быстрое сжатие рук, и Джим обнаружил, что едет на перекладине, которая скрипела под его весом, но не поддавалась. Немедленно Уоллес выхватил два пистолета и, балансируя на ногах, терпеливо ждал, пока мимо него со свистом пронесутся пули. Китайцы, не подозревая, что Джим уже не там, где был раньше, продолжали стрелять в него.

Пока съемка концерта продолжалась, детектив вытащил коробку и накрасился, чтобы сыграть роль Бенсона.

Несмотря на роль, которую сыграли китайцы, они не были самыми опасными в этом вопросе из шести колец. Был еще Номер Один и группа Луи Зены. Несмотря на то, что он был в тюрьме, его люди все еще находились под его руководством и уже доказали свою эффективность.

Когда Уоллес закончил накладывать грим, он понял, что выстрелы звучали более отдаленно. Внезапно прозвучала сирена, которая остановила стрельбу как по волшебству.

Двое китайцев, охранявших вход в переулок, подошли к охраннику на выходе. Один из них хромал, ему помогал другой. Когда они присоединились к своему товарищу, они объявили на кантонском диалекте, что белый враг исчез.

Уоллес ухмыльнулся и спрыгнул на землю, чтобы последовать за жителями Востока, но прежде чем он успел укрыться, он попал в фары автомобиля, битком набитого полицейскими.

Он сбежал из рук китайцев, но попал в руки Закона!

ГЛАВА XVI

_

ЗАДЕРЖАНИЕ

МКогда полицейские выскочили из машины, Джим был очень занят. Он знал, что в течение нескольких секунд ни один полицейский не будет внимательно следить за ним. Очень часто бывает так, что, когда много людей отвечают за наблюдение за одним, все предполагают, что другие уже делают это и, следовательно, могут сэкономить себе работу. Кроме того, ни один гангстер никогда не осмеливался сражаться в одиночку против группы охранников.

Но Джим не собирался драться. Что он делал, так это избавлялся от всего, что могло скомпрометировать его. Коробка с косметикой оказалась на углу улицы. У Уоллеса в доме было гораздо больше, так как он привык выбрасывать их всякий раз, когда его собирались обыскать. С еще большим отвращением он избавился от своих пистолетов. У них были слишком очевидные следы выстрелов незадолго до этого, и могло случиться так, что у одного из китайцев была обнаружена одна из пуль, соответствующих оружию Уоллеса, застрявшая внутри тела. Его друзья ничем не могли ему помочь, если бы его обвинили в убийстве. Таким образом, оружие оказалось под полицейской машиной, последнее место, где полиция будет его искать.

Когда пассажиры машины окружили его, Уоллес поднял руки, и на его лице было самое невинное выражение.

-Что ты здесь делаешь? — спросил его сержант. Что случилось?

— Не знаю, — ответил Джим. Он прошел здесь…

— Вы расскажете об этом комиссару! — прорычал сержант, толкая его в машину.

Уоллес нисколько не протестовал. Он знал, что агенты были в ярости из-за того, что остальные бойцы сбежали от них.

По кровавому следу, оставленному раненым китайцем, шел охранник, но вряд ли он куда-то вел. Восточные мастера в искусстве обманывать и исчезать.

Наручники сомкнулись на запястьях Джима. Сразу же машина тронулась, уезжая в сторону полицейского участка.

Комиссар с тревогой посмотрел на заключенного. Сержант объяснил причины своего ареста, основываясь только на подозрении, что на месте стрельбы было обнаружено место, полное крови и пустых капсул, но без тела задержанного, которое можно было бы нести. При нем не было оружия или чего-то подозрительного.

Полицейский наклонился к Уоллесу и уставился на него. Детектив опустил глаза, словно не мог устоять перед взглядом инспектора.

«Возьмите его отпечатки пальцев», — приказал комиссар. А руки Джима грубо положили на тампон, а потом на картонку.

Комиссар отдал агенту отпечатки пальцев и приказал:

«Отведите их в штаб-квартиру и скажите, смогут ли они их опознать».

Агент отдал честь и ушел выполнять приказ.

Джим Ф. Уоллес улыбнулся полицейскому, который собирался снимать отпечатки пальцев. Он знал, что это не сработает, так как его отпечатки пальцев ничего не значат для полиции.

— Теперь отведите его в камеру, — приказал комиссар.

Детектив пошел протестовать, но две сильные руки схватили его за плечи и потащили в подвальные камеры.

Других заключенных в это время там не было. Как обычно, всех перевели в городские тюрьмы для ожидания суда. Джима поместили в камеру, обставленную просто деревянной кроватью, покрытой тонким матрацем. В одном углу, прочно врезанном в стену, находилась раковина.

Дверь камеры захлопнулась за ним, и вскоре послышались шаги уходящих полицейских. Охранника не осталось, потому что единственный выход был через парадную дверь.

Уоллес лег на кровать и закурил сигарету, так как ни зажигалку, ни портсигар полицейские не забрали.

Докурив сигарету, он удобно устроился на кровати и приготовился обезглавить сон.


Джим Фонсека Уоллес гордился своей способностью просыпаться, когда хотел, независимо от того, насколько глубоким был сон. Таким образом, через полчаса он сел в постели, проснувшись.

Сквозь решетку он увидел двух полицейских. Он встал и лениво пошел к двери. Один из охранников выбрал ключ из огромной связки и открыл камеру. Джим вышел и пошел наверх.

Пять или шесть детективов и полицейских собрались в офисе шерифа, который с очень серьезным видом разговаривал с капитаном, другом Джима.

Позади этих двоих следовал еще один детектив, которого инспектор Уоллес прекрасно знал. Несомненно, его привели для опознания заключенного, чьи отпечатки пальцев были совершенно неизвестны полиции.

Уоллес не был зарегистрирован в книге полицейского участка, когда прибыл туда. Итак, комиссар взял ручку и спросил:

-Как вас зовут?

Детектив покачал головой.

-Как вас зовут? — взревел от ярости комиссар.

Джим снова покачал головой.

— Ладно, отведите его к холодильнику, — прорычал комиссар. Возможно, там он станет более словоохотливым.

Уоллес повернулся к капитану и с напускным спокойствием начал:

— Что это значит, капитан? В чем меня обвиняют? Ничего против меня нет. Меня арестовали, не обнаружив при себе никакого оружия, а только за то, что я находился рядом с местом, где, по их мнению, должно было что-то произойти.

Капитан медленно покачал головой и, обращаясь к полицейским, приказал им:

"Уберите его отсюда."

Джим повернулся к нему и сказал:

"Хорошо, капитан. Я буду говорить. Вот, сигарета, — и Уоллес протянул капитану свой портсигар со знаменитыми сигаретами «Гавана».

Все высокопоставленные начальники полиции Нью-Йорка знали эти сигареты, поскольку выкуривали их не раз. Капитан посмотрел на них, поднял брови и после минутного колебания взял одну и закурил. Он молча сделал несколько затяжек и снова посмотрел на сигарету. Затем он передал его стоявшему позади инспектору и прошептал ему несколько слов.

Инспектор сузил глаза и тоже посмотрел на сигарету. Наконец, посреди всеобщей тишины, он пробормотал слово, которое заставило всех содрогнуться:

-Убийство.


Мозг Джима был в водовороте. Он не мог понять истинного смысла слов инспектора; слова, которые капитан и комиссар поддержали кивками.

Внезапно он все понял. Сигарета не только не идентифицировала его как Джима Фонсека Уоллеса, но убедила полицию в том, что он был убийцей знаменитого детектива, чьи сигареты он забрал.

Полиция предположила, что он отсутствует в Нью-Йорке, поскольку Бенсон, одетый как он, бесследно покинул город. Поэтому детектива не видели много дней. Это было не лишено юмора, и Джим внутренне рассмеялся, вспомнив момент, когда его обвинили в самоубийстве.

Но пока ситуация была серьезной. Эти честные полицейские собирались его арестовать. Они думали, что когда Джим вручал им сигарету, он делал это не для того, чтобы представиться, а для того, чтобы пригрозить им, показывая, что человек, убивший лучшего детектива в Соединенных Штатах, не тот человек, с которым можно шутить.

— Я Джим Фонсека Уоллес, — прошептал он, подходя к капитану и его спутникам.

Первый невольно улыбнулся и большим пальцем правой руки сделал знак, указывая путь к камерам.

Уоллес понимал, что придется сбросить маскировку, хотя мало надеялся на эффективность такого действия. Джима Фонсека Уоллеса нельзя было опознать только по лицу. В течение своей карьеры он так старался быть незаметным и менять свою внешность, что ему удавалось быть неузнаваемым даже собственными друзьями.

Внезапно, когда агенты уже собирались отвести его в камеру, у уличной двери послышался голос.

-Один момент. Что случилось?

Все обернулись, увидев у двери человека со всеми задатками Джима Уоллеса. На нем был костюм, в котором детектива видели несколько раз. Шляпа была одной из тех, что принадлежали Джиму. Его туфли, галстук, перчатки и походка были созданы Джимом Ф. Уоллесом.

С содроганием детектив понял, что судьба этого человека на мгновение оказалась в его руках. Его одежда, документы, внешний вид — все принадлежало Джиму Ф. Уоллесу. И этим человеком был Бенсон, которому детектив передал все документы, удостоверяющие его личность, и который скрывался, пока Джим не обнаружил последнее золотое кольцо.

ГЛАВА XVII

_

ОДИН БАНДИТ НА КЛИЕНТА

СКак хороший актер, Бенсон стоял в дверях, не говоря ни слова и не делая ни малейшего движения. Наконец он подошел к комиссару и остановился.

Джиму было интересно, почему Бенсон вернулся, когда он приказал ей оставаться в тени, пока он не скажет ей вернуться.

Бывший полицейский под прикрытием подошел к Джиму и уставился на него. Обувь, которую он носил, делала его немного выше Бенсона. Таким образом, экс-полицейскому пришлось немного приподнять голову, чтобы посмотреть Джиму в лицо. Глядя друг на друга, они стояли несколько мгновений. Переодетый Бенсон, который выглядел в точности как Джим Фонсека Уоллес, и переодетый Уоллес, который ничем не отличался от настоящего Бенсона.

— Где вы его поймали, капитан? — спросил Бенсон.

Прежде чем капитан успел ответить, Джим сказал, обращаясь к своему клиенту:

«Бенсон, вы можете сказать капитану правду». Это избавит вас от ошибки.

Другой уставился на него и наконец ответил:

— Что ты мне говоришь? Что это за истина и какое имя он мне дал?

Джим не замедлил понять. Он сразу понял, что Бенсон перехитрил его, наняв только для того, чтобы он принимал удары и выполнял за него работу.

Без сомнения, Бенсон, должно быть, работал на таинственного Номер Один, единственного из хранителей колец, который еще не прекратил военных действий против него. Он тут же воссоздал в уме план, который он составил бы, будь он самым ловким из шести бандитов, отправивших его деньги в Швейцарию.

Страшное негодование охватило сыщика. Он никогда не ненавидел преступника так, как Бенсона и его таинственного босса. Много раз ему было жаль мужчин, которые из-за его вмешательства должны были оказаться на электрическом стуле. Большинство из них были существами, которые, выросшие в другой среде, были бы честными работниками, никогда не сталкивавшимися с Законом, но такие люди, как Бенсон, если Бенсон было настоящим именем этого негодяя, который использовал обман, чтобы получить то, чего ему недоставало. достичь самостоятельно, они не стоили того электричества, которое ушло на их исполнение. У Джима был еще один стимул разгадать эту тайну и вернуть деньги, теперь для правительства, теперь для детей Таунека, если Таунек действительно существовал.

Вдобавок ко всему, он хотел видеть Бенсона за тюремной решеткой и, если возможно, сидящим в месте, где ему ничуть не жарко. Так, обратившись к капитану, он проревел:

«Немедленно возьмите отпечатки пальцев этого человека». Это покажет вам, кто вы есть.

Капитан улыбнулся, как мужчина, спорящий с ребенком, и тихо ответил:

«Я уже знаю, кто он, даже не снимая его отпечатков пальцев…

По сигналу Бенсона капитан замолчал. Он знал, что детектив ненавидит публичность.

— Пойдемте в кабинет, — сказал комиссар. Там мы можем поговорить более спокойно.

Капитан кивнул и сделал знак проводить заключенного в кабинет.


Когда они оказались внутри, капитан указал милиционерам, что они могут уйти, оставив заключенного там. Когда они ушли, Бенсон полез в карман, вытащил портсигар, который дал ему Джим, и протянул его копам. В нем были те же самые сигареты, которые курил Джим, и они служили для завершения его идентификации. Все возможные сомнения исчезли, и полицейские были убеждены, что человек, с которым они разговаривали, был самим Джимом Ф. Уоллесом.

— Я подпишу обвинительный акт против этого человека, — сказал Бенсон, указывая на Джима. покушение на убийство. Пару дней назад он пытался меня убить.

Комиссар открыл ящик и вынул бланк, который фальшивому Уоллесу нужно было заполнить.

Джим попытался вспомнить, видели ли когда-нибудь капитан, инспектор или шериф его почерк. Он так не думал и убедился в этом, когда увидел, что трое мужчин не выказали ни малейшего подозрения при чтении обвинительного акта, подписанного Бенсоном.

Комиссар нажал на звонок, и через несколько секунд вошел милиционер, которому капитан передал обвинение и задержанного, как простой товар.

Необходимые формальности выполнены, детектива перевели обратно в камеру. Двое охранников, сопровождавших его, явно были озадачены случившимся. Они не знали причины всей тайны, которая была сделана наверху, но понимали, что арестант должен был быть важным человеком, и поэтому относились к нему с большим вниманием, чем когда впервые вели его в камеру.

Уоллес с улыбкой подумал о том, что тюремщики относятся к убийце с большим вниманием и гордятся тем, что охраняют убийцу, чем простой карманник.

Дверь камеры закрылась за ним, и детектив снова остался один. Он тут же начал разрабатывать план, как выбраться оттуда.

Его взгляд жадно окинул подземелье. К счастью, рядом не было охранника, так как полиция не верит, что есть бандит, достаточно сумасшедший, чтобы попытаться сбежать через полицейскую комнату, где он может найти только смерть.

Уоллес понял, что ему придется двигаться на полной скорости. Скоро его переведут в камеру-тюрьму и оттуда сбежать будет уже труднее.

Как мы уже говорили, в камере были только деревянная кровать и раковина. На мгновение Джим подумал о том, чтобы оторвать ногу от кровати и оглушить ею первого вошедшего полицейского. Позже, когда он станет владельцем ключей, которые он будет носить с собой, он выйдет из камеры и рискует быть изрешеченным пулями, проходя через комнату полицейского участка.

Вскоре он отложил этот отчаянный проект. Даже в том случае, если удастся вывести из строя одного полицейского, другой останется, так как двое всегда спускались наблюдать за арестантами, и нельзя было ожидать, что на этот раз, благодаря ему, спустится только один.

Машинально Джим провел рукой по дереву кровати. Вряд ли он найдет здесь что-нибудь полезное, потому что старые железные кровати давно заменили. Внезапно рука детектива обо что-то споткнулась. Немного выступающий ноготь.

Не теряя ни минуты, Уоллес снял ботинок и, отодвинув матрас в сторону, набросился на гвоздь, пытаясь его вытащить. Через несколько секунд ноготь немного поддался. Пальцами он продолжал тянуть его, и ему удалось сдвинуть его еще немного. Снова используя ботинок и руки, ему удалось после пяти минут армрестлинга удалить гвоздь.

Однажды в его владении гвоздь отправился в раковину. Этот был прочным, построен таким образом, что ни заключенный, ни пьяница не могли оторвать его от стены. Как и все туалеты в мире, он был снабжен резиновой пробкой, удерживаемой железной цепью, так что, если бы у любого заключенного возникло это странное желание, он мог бы умыться.

Детективу не потребовалось много времени, чтобы сорвать цепь с вилки. С цепью и гвоздем он подошел к двери. Он просунул голову сквозь решетку, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто. Он никого не обнаружил. Он был свободен от всякого наблюдения.

Дверь камеры не имела внутреннего замка, чтобы заключенные не беспокоились о ее открытии. Замок, очень простой, располагался снаружи и открывался ключом, который на самом деле был простой отмычкой. Не имея одного из этих полезных предметов, Джим решил использовать цепь и гвоздь. Взяв обе вещи одной рукой, он просунул руку в решетку и, дойдя до замка, с помощью гвоздя вставил в нее цепь. Когда он подумал, что внутри достаточно цепи, он потянул за нее. Цепь вышла вся, ни одно звено не зацепило замок.

Не испугавшись первой неудачи, Джим попробовал еще три раза, а на пятый, к своему удовольствию, обнаружил, что цепь уже где-то зацепилась. Когда он собирался выбросить, он услышал шаги и был вынужден отменить всю проделанную работу, чтобы лечь на кровать, притворившись спящим.

Шаги остановились перед его камерой, и охранник объявил:

— Капитан говорит, что может послать за своим адвокатом, если пожелает.

Уоллес протер глаза и поблагодарил, откинувшись на спинку кровати. Когда он услышал, что охранники отошли достаточно далеко, он возобновил работу, которую был вынужден прервать. Потребовалось десять минут, чтобы цепь зацепилась за щеколду, и, наконец, после больших усилий и с помощью гвоздя дверь открылась.

Вздохнув с облегчением, детектив снова закрыл дверь и приготовился подняться наверх в гостиную. В этот самый момент на лестнице послышались многочисленные шаги. Несомненно, они везли другого задержанного или собирались его искать. Джим испуганно огляделся. Укрыться было негде. Подвал состоял из нескольких камер и освещался так, что ни один угол не оставался в тени.

Когда Джим отчаялся спрятаться, он посмотрел на потолок и увидел цепь, которая, без сомнения, когда-то поддерживала лампу. Это было не очень подходящее убежище, но лучшего не было, и Уоллес решил его использовать. Когда уже показались ноги первого сошедшего полицейского, он прыгнул к цепи и через мгновение взобрался по ней к потолку, единственному темному месту.

Спускались пятеро полицейских, и, поскольку они не сопровождали никого из гражданских, не было сомнений, что они собираются искать Уоллеса. Один из них открыл дверь камеры и приказал заключенному выйти.

Разумеется, заключенный не ответил, и милиционер повторил приказ, который снова не был выполнен. Затем в камеру вошел охранник. Крик удивления, который он издал, привлек к месту происшествия других полицейских, которые из-за их формы, должно быть, принадлежали к камере-тюрьме.

Со своего места Уоллес наблюдал, как пятеро полицейских обыскали всю камеру, поднимая матрац и даже кровать, не в силах понять, как заключенный мог сбежать из такого места.

Когда они убедились, что в камере никого нет, милиционеры пошли обыскивать другие камеры, но никто из них и не подумал посмотреть на потолок, где, как обезьяна, висел объект их расследования.

Обыскав камеры пять или шесть раз и убедившись, что в них никого нет, милиционеры все как один вышли в верхнюю часть полицейского участка.

Уоллес бесшумно спрыгнул на землю и последовал за пятерыми мужчинами, укрывшись в тени их тел. Так он добрался до помещения полицейского участка, где полицейские толпами побежали к комиссару, чтобы объяснить ему все вместе, что только что произошло.

Детектив понял, что на несколько секунд взгляды всех собравшихся будут прикованы к милиционерам, и никто не будет следить за входной дверью. Решив воспользоваться этим, он молниеносно пересек комнату и в два прыжка оказался на лестнице, оказавшись в объятиях автомобильного агента, который собирался наверх, чтобы доставить отчет.

В то же мгновение раздался выстрел. Кто-то видел, как он пересекал комнату, и выстрелил, отправив пулю в стену в десяти футах от Джима.

Байкер был так удивлен падением Джима в его объятия, что не успел выхватить револьвер, который носил в кобуре на правом боку. Уоллес, ни секунды не колеблясь, продолжил толкать удивленного агента и, держась за него, покатился вниз по лестнице, на улицу.

Больше выстрелов не было, так как полицейские боялись ранить своего напарника, и Уоллес воспользовался этой возможностью, чтобы укрыться за мотоциклистом, заодно освободив его от веса своего револьвера.

Выйдя на улицу, он вскочил на ноги и побежал к надземной железнодорожной станции.

За его спиной раздались шаги всех полицейских, находившихся в полицейском участке. Больше выстрелов не было, но, надеюсь, скоро начнется грохот. Уоллес, привыкший ко всем видам спорта, легко удерживал лидерство над преследователями и даже догонял их, но боялся, что в любой момент раздастся выстрел. Вдруг он увидел группу женщин, остановившихся под возвышением и оживленно разговаривающих. Детектив увидел открытое небо и направился прямо к ним. Его преследователи не посмеют стрелять в него, опасаясь причинить вред невинным.

Джим был прав, полиция не стреляла, и он продолжал бежать на полной скорости. Оказавшись в двух метрах от женщин, он совершил грозный прыжок, перелетев через них и мягко перебравшись на другую сторону. Тут же он схватился за одну из высоких опор и, как обезьяна, стал карабкаться к станции, откуда в этот момент должен был уйти поезд. Когда он добрался до платформы, поезд только тронулся, и он успел только догнать последний вагон.

Полицейские открыли огонь, но только для того, чтобы напугать, так как вероятность того, что пули попадут в детектива, была очень мала, зато высока вероятность того, что они попадут в невиновного пассажира.

ГЛАВА XVIII

_

ПОЕЗДКА НА ПОЕЗДЕ

СКогда поезд замедлил ход возле другой станции, Джим выскочил на рельсы. Он не хотел попасть в руки агентов, которые, без сомнения, заполнили бы платформы, хотя было немного трудно поверить, что они успели туда добраться. На всякий случай Уоллес решил не рисковать.

Он поступил правильно, потому что, как только поезд остановился, легион полицейских прыгнул к дверям, не давая всем уйти.

Уоллес укрылся за столбом, откуда его не было видно, и стал ждать результатов полицейского расследования, которое вторглось в машины, уехав через несколько мгновений в сопровождении нескольких подозреваемых, которых пересадили в полицейскую машину, ожидавшую внизу. . . .

Когда агенты готовились обыскать окрестности вокзала, прибыл поезд, спускавшийся вниз. Джим вздохнул с облегчением, а когда первая машина остановилась в нескольких метрах от него, он пробежал под ней, схватившись за один из обогревателей, который в данный момент не работал.

Едва он устроился там, как поезд возобновил свой путь. Через несколько первых шагов Джим проклинал себя за то, что выбрал такое неудобное место. Движение поезда ежеминутно подвергало его опасности увольнения с занимаемой должности, что неминуемо привело бы к гибели под колесами вагонов.

Каждый поворот увеличивал эту опасность, которая становилась настолько неминуемой, что Джим не раз закрывал глаза, думая, что на этом его приключения закончатся.

Его руки ужасно болели, и его руки кровоточили в нескольких местах, кровь стекала по его запястьям и пропитывала рубашку. Путешествие, казавшееся чрезвычайно коротким в одну сторону, стало бесконечным, и был момент, когда сыщику пришлось приложить всю свою волю, чтобы не отпустить его и покончить с этим испытанием раз и навсегда.

Собрав все свои силы, он попытался обратить свои мысли на другие дела. Выяснят ли полицейские, куда он ушел? Будут ли они ждать поезд на другой станции? Если так, то все попытки Джима удержаться там были бы тщетны.

Но усталость нарастала. Металлический аппарат, за который цеплялся Уоллес, время от времени приобретал собственную индивидуальность; это было живое существо, с которым нужно было бороться в его попытках избавиться от ноши, которую оно несло.

Наконец детектив услышал шум, который, как он думал, никогда не раздастся: шипение воздуха при нажатии на тормоза. Медленно, сначала почти незаметно, поезд замедлил ход. Дважды казалось, что он вот-вот остановится, но продвинулся еще на несколько метров, прежде чем полностью остановиться.

Джим отпустил его хватку и несколько секунд неподвижно стоял на шпалах. Но требовались немедленные действия. Он только избежал опасности погибнуть под колесами поезда, еще оставалась возможность попасть в руки полицейских, так как он снова вернулся в район полицейского участка.

Уоллес вылез из-под машины и приземлился под платформу. Шаги эхом отдавались над ним, но он не мог сказать, были ли это люди в форме или обычные гражданские лица.

Поезд снова тронулся, и Джим с ухмылкой отмахнулся от него. Приключение, которое только что произошло при нем, было нелегко забыть.

Когда проехала последняя машина, детектив смог взглянуть на другую платформу. Охранника там не было видно. Это было хорошим предзнаменованием. Наверняка полиция не подозревала, что он успел на уходящий поезд.

Со всеми возможными предосторожностями он вышел из-под платформы и высунул голову за ее край. Первое, что он увидел, были стандартные ботинки и синие штаны.

Джим отдернул голову и нырнул обратно под платформу. Конечно, полицейский не должен был его видеть, потому что спокойствие не было нарушено ни в малейшей степени.

Поняв, что так ему не выбраться, Уоллес опустился между двумя шпалами и повис на них над улицей. Он погрузился во тьму сумерек и никто не заметил, что он делал. Переходя от спального места к спальному, он переходил улицу, пока не достиг лестницы на другой стороне. Там он перепрыгнул через перила и, немного поправив одежду, медленно спустился на улицу, чтобы его никто не заметил.

Оказавшись на некотором расстоянии от эстакады, Джим глубоко вздохнул с облегчением. Приключение закончилось бесконечно лучше, чем он ожидал.

Перед ним на небольшом расстоянии сиял зеленый свет полицейского участка. Внезапно Уоллес понял, в чем должна заключаться его непосредственная работа.

Он должен был похитить Бенсона — человека, назвавшегося Бенсоном, — и вывести его из полицейского участка. Она должна была узнать от него истинную историю шести колец и, прежде всего, она должна была узнать, в чем заключалась его игра.

Пока Джим погрузился в эти мысли, из участка вышла новая группа полицейских. Без сомнения, все полицейские машины были в строю, поскольку эти люди садились в такси и частные машины. Несомненно, полиция до сих пор не могла понять странное исчезновение Джима Фонсека Уоллеса.

Такси подъехало к детективу, который дал ему сигнал остановиться. Как только он сел в такси, поведение Джима полностью изменилось. В его руке появился револьвер, направленный на водителя. Он широко раскрыл глаза и почти механически потянулся к кошельку, в котором хранил деньги на дорогу. Детектив покачал головой, показывая, что это не те деньги, которые ему нужны.

Сев в машину, он приказал водителю отвезти его в северную часть реки. Когда они достигли пустынного переулка, он дулом револьвера вытолкнул таксиста из машины.

Мужчина спустился с поднятыми руками, и его глаза блестели от страха. Джим жестом пригласил его сесть на заднее сиденье машины. Оказавшись внутри, он заставил его раздеться и одеться, дав ему собственное пальто, чтобы он не замерз.

Уоллес снял свою причудливую шляпу, сменил ее на засаленную шоферскую кепку и посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы нанести шоферский грим. Когда он закончил, он не был похож на шофера, но был похож на настоящего шофера.

Детектив сохранил штаны. Из одного кармана он вынул носовой платок, оставленный ему полицией при обыске, а из другого вынул шесть старых двадцатидолларовых купюр. Он всегда носил их в том месте, потому что никто из людей, которые могли бы его обыскать, не догадался бы, что в том платке такое количество.

Он отдал два билета водителю, сел за руль и, дав весь газ, уехал с этого места, оставив ошеломленного таксиста созерцать два билета и свою машину, которую угнал незнакомец.

Уоллес не собирался причинять вред той машине. Его владелец мог через несколько часов вернуть его на каком-нибудь углу улицы, где его оставил бы Джим.


Уоллес оглядел комнату полицейского, которая была почти пуста, если не считать одного офицера, сидевшего на возвышении помощника. Без сомнения, он отправился руководить поимкой Джима Фонсека Уоллеса.

Это заставило детектива предположить, что капитан, несомненно, находится в офисе, где он его оставил, и все еще обсуждает дело с фальшивым Джимом Ф. Уоллесом.

Оставив такси в нескольких метрах от входа на станцию, Уоллес поднялся по лестнице и вошел в комнату, направляясь к сонному офицеру, занимавшему место комиссара.

Очевидно, этот человек был выбран для тихой работы по охране полицейского участка, пока его младшие товарищи искали беглеца. Ему было за шестьдесят, и он был одним из ветеранов полиции Нью-Йорка.

Джим вынул одну из двадцатидолларовых купюр и протянул ее полицейскому.

«Мне его дал парень, — объяснил он. Я думаю, что это подделка. Не могли бы вы взглянуть на это?

Охранник взял его, несколько раз повернул, а лицо его окрасилось живым недоумением. Несомненно, этот человек был не в состоянии распознать самую грубую подделку. Наконец, почесав затылок, пробормотал:

— Вам лучше обратиться к капитану.

-Где это находится? — небрежно спросил Джим.

— Сейчас я вас к нему провожу, — и полицейский слез со своего места и направился к двери кабинета комиссара. Он постучал, и ему ответил голос, больше похожий на рычание. Старик осторожно открыл дверь, высунув голову, и назвал причину своего звонка.

Капитан произнес несколько проклятий. Он не хотел, чтобы его беседа с мужчиной, выдававшим себя за Джима Фонсеку Уоллеса, прерывалась.

Настоящий Джим не стал дожидаться согласия капитана, оттолкнул полицейского и вошел в кабинет, размахивая двадцатидолларовой купюрой.

С одной стороны стола сидел Бенсон, все еще в облике Уоллеса.

Сыщик снял фуражку, как бы приветствуя капитана, но на самом деле так, чтобы револьвер в рукаве проскользнул к ней.

Капитан отдал приказ охраннику, и тот удалился, оставив предполагаемого таксиста в компании двух мужчин. Джим торопливо протянул капитану двадцатидолларовую купюру, и, когда офицер уже собирался ее взять, уронил ее на пол. Капитан машинально вышел, чтобы подобрать его, а Бенсон с любопытством наблюдал за происходящим.

Когда голова капитана опустилась на землю, Джим поднял крышку, скрывавшую револьвер, и изо всей силы ударил прикладом по затылку офицера. Ткань фуражки изрядно смягчила удар, но все же была достаточно сильна, чтобы совершенно сбить достойного капитана с ума, и он упал на землю, где и лежал совершенно неподвижно.

Бенсон вскочил на ноги, его правая рука инстинктивно потянулась к револьверу. Но Уоллес был намного быстрее. Когда капитан рухнул ничком, детектив уронил кепку, и револьвер, который он взял у байкера, появился в его руке, направленный на Бенсона, который побледнел, как смерть, пробормотал:

"Джим Уоллес!"

Детектив кивнул головой. Не было нужды в словах. Уоллес взял кепку и надел ее себе на голову. Затем он сунул револьвер в один из замасленных карманов куртки, нацелив его на Бенсона, и приказал Бенсону надеть шляпу и сопровождать его, держа руки на виду.

Когда мужчина послушался его, он жестом пригласил его пройти к двери кабинета.

Бенсон открыла дверь и в сопровождении Джима пересекла помещение полицейского участка под изумленным взглядом охранявшего ее полицейского и стала спускаться по лестнице. Когда они уже почти вышли на улицу, появились два агента и полицейский.

Уоллес пробормотал проклятие. Эти люди были более грозными, чем старая гвардия, сопровождавшая его в кабинет капитана.

Трое мужчин прибыли в комнату и, задав вопрос дежурному полицейскому, направились в кабинет капитана.

Взяв на себя опасность, Уоллес старался заставить своего пленника продвигаться быстрее, но тот, понимая, что происходит, старался максимально замедлить ход, чтобы дать полицейским время вызволить его. Джим не мог стрелять, как бы ему хотелось, потому что иначе это было бы хладнокровное убийство, ему нужен был Бенсон, к тому же тогда копы на участке стреляли бы на поражение.

Всего в трех шагах от улицы один из охранников издал восклицание, после чего раздался выстрел.

Бенсон отпрыгнул в сторону, но Джим, чья голова была задета пулей, сбил Бенсона с ног, и тот покатился по улице. Сразу же он подскочил к нему и, подняв его, посадил в такси и, сев за руль автомобиля, тронул его на полной скорости.

Он легко мог застрелить двух констеблей и бегущего по лестнице полицейского, но они были на стороне Закона, и хотя они стреляли в Джима, они делали это потому, что он был для них стрелком, которого они должны были убить.

Уоллес стартовал слишком быстро, и двигатель после нескольких взрывов остановился, проехав около двадцати метров.

Полицейские прибежали и схватили бы Джима, если бы он, сохраняя все свое самообладание, не маневрировал переключением передач так, что, когда первый помощник почти коснулся такси, оно завелось.

Пуля пробила лобовое стекло в тот момент, когда машина, проехав еще метров десять, снова остановилась.

Уоллес, не переставая рулить автомобилем, подобрал Бенсона, почти потерявшего сознание от полученных им ударов, и, забрав у него два огромных пистолета, которые он оставил рядом с собой, заставил высунуть голову в окно, чтобы полиция офицеры, чтобы понять возможные результаты своих выстрелов.

Узнав лицо известного детектива, трое мужчин прекратили стрельбу, и Уоллес воспользовался затишьем, чтобы управлять машиной. Когда он снова завелся, кто-то прыгнул на подножку, и дуло револьвера врезалось Джиму в левый бок.

Детектив проигнорировал угрозу и в самоубийственном марше покинул район полицейского участка, направившись прямо к столбу с указателем, явно рассчитывая, что человек на подножке должен будет спрыгнуть, иначе ему будет угрожать смерть. железная колонна.

Когда указатель был всего в десяти футах, раздался выстрел, и вспышка опалила волосы Джима. Полицейский на подножке вовремя выскочил, чтобы избежать столкновения, но первым попытался убить Джима, промахнувшись всего на несколько миллиметров.

Уоллес рискнул оглянуться, чтобы проверить, серьезно ли ранен полицейский. К счастью, мужчина уже был на ногах и готовился продолжить погоню.

К нему присоединились несколько полицейских, но Джим был уже более чем в сотне метров впереди них и вел такси между опорами эстакады, затрудняя прицеливание полицейским и подвергая опасности автомобили и пешеходов.

Охранники, понимая, что пешком беглеца им никогда не догнать, остановили первую попавшуюся частную машину и были полны решимости довести погоню до конца. Уоллес улыбнулся, довольный весельем, которое это должно было доставить, и приготовился к самой захватывающей гонке в своей жизни.

ГЛАВА XIX

_

УТРЕННЯЯ ВАННА

ДжЯ вел его машину по свежезалитым водам улицам Вест-Сайда. За ним взревела машина, занятая агентами.

Две машины издавали адский шум, который привлекал всех соседей, которые уже были по самые окна. Полицейская машина набирала обороты, так как такси Джима было драндулетом, которому никогда не было больше шестидесяти.

Бенсон остался сидеть в машине. Хотя детектив не угрожал ему пистолетом и хотя он отвернулся от него, он знал, что при первой же попытке нападения он потеряет сознание или погибнет. Он знал Джима по тому, как тот работал, и боялся бы его, даже если бы он был мертв.

Утренний воздух сильно пах солью, когда машина въехала на пустынный проспект, идущий вдоль сараев Норт-Ривер. Джим собирался сыграть в полицейских и, повернувшись к одному из причалов, помчался к воде. Одной рукой он сорвал права, которые каждый водитель должен иметь при себе в такси. Человек, чей портрет появился на нем, анонимно получит достаточно денег, чтобы купить новое такси.

Когда они были всего в двадцати метрах от конца пирса, Уоллес нанес удар по голове Бенсона прикладом винтовки и, схватив куртку, выпрыгнул вместе с ним из такси, которое на полном ходу прыгнуло в воду, погружаясь в воду. очень сильный всплеск.


В какой-то момент Джим затащил лежащего без сознания Бенсона в сарай и спустил по лестнице в воду. Потом с помощью своего и бандитского ремня привязал его к спине, как рюкзак, и через тридцать секунд уже плыл по реке.

Прохлада воды привела Бенсона в чувство, и его начало трясти, отчего детектив два или три раза сглотнул. Последний, не желавший идти на бесполезный риск, нанес удар по лицу Бенсона, который снова погрузился в беспамятство. Сделав это, Уоллес продолжил плыть под пирсом.

Наверху полицейские водили светящимися лучами фонариков по воде. Джим знал, что через несколько мгновений подушки такси и другие предметы начнут плавать, что убедит агентов в том, что такси утонуло вместе с двумя его пассажирами, и что все, что осталось, это выкопать тела из реки.

Поскольку в такси должен был находиться знаменитый Джим Фонсека Уоллес, следовало ожидать, что на следующий день все газеты города посвятят свои первые страницы детективу, что уже случалось не раз. С другой стороны, это будет его сотая смерть, поскольку не проходит и недели, чтобы какая-нибудь газета не получила информации о смерти Уоллеса.

Светящийся круг проецировался на воду в нескольких метрах от Джима. Полицейский остановился на бортах причала и пытался обнаружить какие-нибудь следы такси. Внезапно с глухим рокотом одно из автомобильных сидений выплыло на поверхность и так и осталось парить странным надгробием над могилой такси.

Детектив ясно слышал бормотание голосов над собой на причале. Вскоре послышались шаги вдали.

По натяжению ремня Джим понял, что Бенсон снова пришел в себя. На этот раз заключенный оставался неподвижным.

Уоллес выплыл из-под опор причала и через несколько минут снова оказался у трапа, с которого прыгнул в воду. Но падающий прилив оставил лестницу слишком высоко, чтобы он мог легко до нее дотянуться, особенно с Бенсоном. Напрягая все мускулы, детектив попытался вскарабкаться на склизкие балки, на которых держался причал. Сколько бы он ни пытался, он терпел неудачу, и, наконец, прилив оказался сильнее его и утащил его от пристани.

Бенсон, наполовину утонувший в постоянных брызгах, словно свинец висит на спине Джима. Он понимал, что эта тяжесть в конце концов утонет в нем, но он не мог пожертвовать бывшим полицейским, потому что помимо своих гуманистических чувств он нуждался в нем, чтобы расшифровать тайну шести колец.

Единственное, что мог сделать Уоллес, — это держаться за воду и позволить приливу унести его в море или в какую-нибудь лодку, которая чудесным образом пересекла его путь.

Когда его силы начали ослабевать, сыщик был рад увидеть пристань, расположенную на одном уровне с водой и предназначенную для использования во время отлива. Сделав последнее усилие, он направился туда и через несколько минут в изнеможении упал на мокрые доски.

Рядом с ним Бенсон был скорее мертв, чем жив, и пока он ждал, пока он придет в себя, Джим начал задаваться вопросом, действительно ли это был Бенсон или бандит, играющий его роль. Возможно, это действительно был бывший полицейский, которого значение наследия Таубенека толкнуло на преступный путь.

Возможно, он был убийцей, который убил настоящего Бенсона, чтобы заполучить его кольцо.

Наклонившись над лежащим без сознания Бенсоном, Джим внимательно осмотрел его. Как и его собственная, его маскировка исчезла. Он больше не был похож на Джима Фонсека Уоллеса, а на Бенсона, каким детектив впервые увидел его в вестибюле отеля.

Уоллес соскоблил остатки воска, оставшиеся на его лице, и, подхватив Бенсона на руки, покинул пирс и направился к городу.


Когда взошло солнце, его лучи осветили двух изможденных мужчин, бредущих по улицам Чайнатауна. Оба выглядели так, будто не спали несколько дней.

В этом не было ничего нового в Чайнатауне. Обломки всех гонок на Земном шаре бродили по его узким улочкам, особенно в ранние утренние часы.

Двое мужчин вошли в магазин Гарри Гоу. Место было открыто всю ночь и будет открыто весь день. Никто не помнил, что Гарри Гоу, выдающийся торговец из китайского квартала, когда-либо закрывал свой магазин.

Почтенный китаец все еще сидел на подушке в задней части магазина, как и в первый раз, когда Джим увидел его. Старик не выказал удивления, увидев детектива.

— Леонг Ван, — сказал Уоллес. Скоро, я тороплюсь.

Гарри Гоу стоял неподвижно, словно не слышал слов.

Джим полез в карман брюк и вытащил скомканный листок бумаги, на котором все еще был виден рисунок кольца «Номер четыре».

Гарри Гоу взял его, поклонился Джиму и захлопал в ладоши. На звонок ответил тот же китаец, который сопровождал детектива в убежище Вана во время предыдущего визита. Гарри Гоу говорил с ним на диалекте, которого Уоллес не знал. Он не обращал особого внимания на то, о чем говорили два китайца, зная, что в данный момент ему не угрожает никакая опасность.

Слуга вышел из магазина и вернулся через несколько минут, кивнув двум американцам. Держа Бенсона, Джим последовал за ним.

Осознавая состояние, в котором находились двое мужчин, китайцы продвигались медленнее. Он пошел по тому же пути, что и раньше, пройдя через ловушки и миновав двух стражей, которые были в том же месте, что и предыдущие, но которые были другими.

Уоллес вздохнул с облегчением. Он знал китайцев достаточно хорошо, чтобы знать, что оставшийся в живых убийца поклялся бы убить Джима, где бы он его ни нашел, чтобы отомстить ему за смерть своего напарника.

Они продолжали идти. Холод в подвале заставил Джима и Бенсона вздрогнуть. Наконец они спустились по лестнице, которая была последним отрезком пути к святилищу Леонг Ванга.

Детектив был вынужден поднять своего напарника, который больше не мог двигаться.

Когда они спустились вниз, Джим начал входить в комнату, служившую вестибюлем. Рука, больше похожая на коготь хищной птицы, впилась ему в плечо, и смутная фигура оборвала его. Затем другие руки прошлись по телу детектива в поисках оружия. Они нашли его револьвер, о котором Джим не знал, можно ли его еще использовать, после того, как он пробыл в воде.

Бенсона тоже обыскали, а затем небрежно бросили в объятия детектива.

Человек, руководивший поисками, сказал проводнику на кантонском диалекте, что все в порядке и что он может продолжать свой путь.

Они вошли в роскошную прихожую и опустились на мягкие подушки. Бенсон катался по полу, не в силах усидеть на месте.

Появились слуги с подносами с горячим чаем, хлебом и вареным рисом. Уоллес жадно ел и пил, чувствуя себя полуголодным.

Еда принесла ему много пользы, но еще больше Бенсону, который с сияющими глазами набросился на деликатесы и съел их за несколько минут. Еда окрасила щеки бывшего полицейского. Это был один из тех людей, которые легко истощаются, но так же легко восстанавливают свои силы.

Слуги удалились с тарелками и чашками. Послышался отдаленный бой гонга, и тотчас же занавес, скрывавший дверь святилища Леонг Ванга, был отдернут, снова прозвучал гонг, обе створки двери двинулись, и появился старый мандарин, сидящий на своем троне.

Хотя житель Востока должен был знать, что двое его людей потерпели неудачу в своей попытке, он не подал виду, когда посмотрел на Джима Фонсеку Уоллеса. Он лишь бесстрастно поклонился, пробормотав:

"Я вижу, ты вернулся.

Детектив ответил еще одним кивком.

ГЛАВА XX

_

КИТАЙСКОЕ ПРАВОСУДИЕ

даВ внушительной комнате Леона Вана воцарилась глубокая тишина: старый китаец был там как человек, утративший всякий интерес к миру и ограничивающийся равнодушным зрителем того, что происходит вокруг него.

Трон, на котором он сидел, поднял его выше Уоллеса и Бенсона, сидевших перед ним на подушках.

— У тебя есть кольца? — спросил Леонг Ван на идеальном английском.

«У меня есть четыре кольца, — ответил Джим, — но на мне их нет». Я могу привести вас сюда в девять.

Леонг медленно покачал головой, как будто это было для него плохой новостью. Повернувшись к Бенсону, он вопросительно посмотрел на него.

«У меня есть оставшиеся два кольца», — ответил он на невысказанный вопрос. Номера Один и Шесть.

Джим яростно повернулся к своему партнеру.

"Тогда ты "номер один"!" он обвинил.

Бенсон кивнул.

Вещь казалась очень ясной для глаз детектива. Бенсон нанял его, чтобы забрать оставшиеся кольца и, таким образом, завладеть двумя миллионами. Это был план Макиавелли. Вместо того, чтобы бежать от сыщика, он должен пойти ему навстречу и использовать в своих целях.

Глаза Уоллеса вспыхнули от ярости. С криком он обрушил мощную правую руку на челюсть Бенсона, который, несмотря на его попытки увернуться, попал прямо в подбородок и упал без чувств.

Детектив немедленно обыскал его, потому что, хотя он уже делал это раньше, но искал только оружие. Через несколько мгновений он убедился, что на мужчине не было драгоценностей. Он и не надеялся их найти, ибо два кольца стоимостью шестьсот пятьдесят тысяч долларов не рассчитывали унести, как пустяк. Закончив обыск, Джим повернулся к Леонг Вану и сказал по-английски:

"Этот человек - вор!"

Затем он заговорил на кантонском диалекте. У него было чувство, что это поможет его делу, поскольку Леонг Ван будет судить, кто заслуживает миллионы.


Старый китаец хлопнул в ладоши, и в комнату вошли двое мужчин. По их внешнему виду можно было безошибочно определить, что это были профессиональные убийцы. Они носили развевающиеся белые одежды, то есть цвета, которым смерть представлена в Китае.

Один из них схватил Джима, который чувствовал себя совершенно беспомощным в руках великана. Другой взялся за Бенсона, вернув его в сознание несколькими движениями.

Уоллес и Бенсон стояли перед Леонг Ваном, как животные, ожидающие своей очереди на бойню, или преступники, ожидающие решения судьи.

Сыщик яростно корчился между захватившими его когтями, но освободиться не мог.

Леонг махнул рукой, и Джима потащили в один конец комнаты, а Бенсона — в другой.

— Расскажите свою историю, — пробормотал мандарин, указывая на Бенсона длинным пальцем цвета слоновой кости.

Джим почувствовал трепет приближающейся смерти. Этот палец с его гротескным длинным ногтем, казалось, подписал приговор. Он считал Леонга благородным человеком, потому что знал репутацию китайцев. Он также знал, что бандиты калибра тех, кто вложил два миллиона долларов в руки китайцев, никому не поверили бы.

Но он также знал, что у жителей Востока не такое представление о честности, как у жителей Запада. Леонг Ван планировал вернуть деньги бандитам, которые ему их дали, хотя в глазах Закона эти люди были негодяями. Это никак не должно повлиять на него.

Леонг снова хлопнул в ладоши, и, прежде чем они вдвоем успели пошевелиться, Джим и Бенсон оказались крепко связанными.

Бенсон начал говорить, и с первых его слов Джим понял, что мужчина освоил китайскую психологию.

«Из шести честных воров, принесших вам эти деньги, — сказал он, — я «номер один». Ты помнишь?

Леонг Ван молча кивнул.

«Когда «Номер два» умер, я узнал, что он предал нас, оставив свое кольцо полицейскому.

В глазах китайца, должно быть, мелькнул немой вопрос, потому что Бенсон покачал головой.

— Нет, это был не тот человек, — сказал он. Он оставил его другому детективу, больному человеку. Этот детектив назначил встречу с Джимом Фонсекой Уоллесом в отеле, но по дороге на встречу он умер… был убит.

Леонг Ван серьезно кивнул. Смерть была тем, что он полностью понимал, много раз приказывал без малейших колебаний или угрызений совести.

— Я сменил этого детектива, — продолжил Бенсон. Я обманом заставил этого человека достать для меня кольцо "Номер Два". Дал, но теперь он мне его не отдаст.

"Вы говорили?" — спросил восточный.

"Я говорил," серьезно ответил Бенсон.

— Я слышал слова этого человека, — пробормотал Леонг, поворачиваясь к Джиму. Теперь вы можете говорить.


Кратко, но недвусмысленно Джим рассказал правду о событиях. Он сказал, что Таубенек завещал своим детям свою долю в два миллиона долларов. Он также сказал, что настоящий Бенсон должен получить половину суммы, и подчеркнул негодяя, совершенного тем убийцей, который выдавал себя за бывшего полицейского.

Когда Уоллес закончил, Леонг Ван повернулся к Бенсону и сказал:

— Дайте мне ваши два кольца, и я дам вам чек, выписанный на Базельский банк, на шестьсот пятьдесят тысяч долларов.

Бенсон покачал головой.

«Два миллиона принадлежат мне, — сказал он.

— Тогда где остальные кольца?

— Они у этого человека, — и Бенсон указал на детектива. Он украл их у меня.

Леонг покачал головой.

«Когда у тебя будут остальные четыре кольца, я дам тебе деньги».

— А если я дам тебе четыре кольца? Вы дадите мне соответствующую часть денег?

Леон покачал головой.

«Кольца сами по себе ничего не стоят, — сказал он. Они стоят того, что представляют для меня. Они не принадлежат вам, и поэтому я не окажу им никакой чести.

В комнате снова воцарилась тишина, Леонг Ван не был человеком действия. Для него молчание было такой же позицией, как и любая другая.

Пятнадцать минут никто не говорил. Наконец Бенсон заговорил.

— Джим Уоллес, — сказал он. Я собираюсь предложить сделку. Ты отдашь мне четыре кольца, которые у тебя есть, а взамен я дам тебе половину денег.

Знаменитый сыщик на мгновение заколебался. На самом деле он взялся за эту работу, чтобы дать детям Таунека причитающиеся им деньги. Но Бенсон пытался его обмануть и в какой-то момент выставил его дураком перед нью-йоркской полицией. По этой причине она не могла пойти ни на какой компромисс с мужчиной, который обязательно должен нарушить свое слово.

«Я не принимаю», — сказал он.

Бенсон выругался, но вдруг, казалось, передумал и, совладав с собой, повернулся к Леонгу.

«Если мое испытание окончено, я могу уйти в отставку, верно, благородный сэр?»

Леонг Ван молча кивнул, и по его сигналу один из китайцев вытащил длинный нож и перерезал веревки, связывавшие Бенсона.

Бандит встал, потер руки и, бросив на сыщика полный ненависти взгляд, подошел к нему и, ни с кем не останавливаясь, сильно ударил его ногой по почкам.

Уоллес вскрикнул от боли, и прежде чем Бенсон смог повторить агрессию, он подпрыгнул в воздух и, несмотря на то, что был связан, его ноги столкнулись с животом бандита, который корчился на земле.

Леонг Ван поднял руку, и два китайца в белых одеждах разделили участников.

— Выведите этого человека на открытое пространство, — сказал мандарин, указывая на Джима. Разорви его оковы и отпусти на свободу. Но сначала дайте другому, — он указал на Бенсона, — револьвер. Следуй за ними и не допусти совершения преступления во владениях Леонга Вана Я говорил.

Закончив, почтенный китаец встал и, не говоря ни слова, вышел из комнаты. Вскоре один из убийц поклонился Бенсону и вручил ему блестящий револьвер с перламутровой рукояткой. Бандит ответил на подачу оружия еще одним луком и, подняв курок, нацелил револьвер на Джима.

Тут же китаец схватил Бенсона за запястье и сжал его так сильно, что Бенсону пришлось бросить пистолет.

«Подожди, пока не выберешься отсюда», — пробормотал китаец.

На лице Бенсона была печать ненависти. Однако он кивнул и, взяв револьвер, сунул его в карман и последовал за китайцами, которые уже вели Уоллеса.

ГЛАВА ХХI _


ТРИУМФ ДЖИМА

А ТАКЖЕБыл ясный день, когда группа подошла к задней части кондитерской довольно далеко от Чайнатауна. Хозяин не был китайцем, но не удивился, когда появились четверо китайцев и двое белых.

Вскоре оковы Джима были разорваны, и вскоре после этого он и Бенсон оказались на улице. Не успел он сделать и двух шагов, как сыщик почувствовал на почках давление револьвера Бенсона, который зловещим голосом сказал ему:

«Пойдем за кольцами!»

Уоллес продолжал идти, словно ничего не слыша. Сзади он услышал тяжелые шаги и, повернув голову, увидел, что за ними идут двое мускулистых китайцев, одетых в темное. Леонг Ван, должно быть, сопровождал Бенсона.

— Кольца в сейфе, — сказал Джим.

-Давайте отправимся туда. Это на Уолл-Стрит, 200, верно?

Уоллес кивнул.

— Отлично, — сказал он. Когда вы открыли коробку, я был с вами, так что в банке меня узнают.

«Сначала тебе нужен ключ, — напомнил он себе.

«Тогда пойдем найдем ее», — сказал Бенсон.

Джим кивнул и, увидев приближающееся такси, дал ему сигнал остановиться. Детектив поднялся первым, а за ним Бенсон, который не переставая наводил на него револьвер Уоллес назвал адрес своего дома на Пятой авеню. Бенсон откинулся на спинку сиденья. Он больше не был робким человеком, которого Джиму приходилось защищать от нападений других гангстеров . У него было оружие, а также он знал, что его защищают двое китайцев, которые следовали за ними на другой машине.

Во время путешествия двое мужчин не обменялись ни словом. Подъехав к дому Джима, машина остановилась, а неподалеку остановилась еще одна машина, и из нее вышли двое мужчин, которые, несмотря на расстояние, были явно китайцами. Казалось, они не обращали никакого внимания на Джима и Бенсона, но не пропустили ни единого движения.

«Мы должны дождаться ключа здесь», сказал Джим, входя в свой дом. Я должен попросить их прислать его мне.

Бенсон подозрительно посмотрел на детектива и филиппинца, открывшего им дверь.

«Держите руки на виду», — сказал он. Не начинайте искать потерянные воспоминания в ящиках стола.

«Это хорошо зарекомендовавший себя трюк», — улыбнулся Джира и, держа руки на виду у своего врага, пересек комнату к телефону, взял трубку и набрал номер так быстро, что Бенсон не мог разобрать, что это было. .

— Эй, — позвал Уоллес. Это отель "Галисия"? У вас есть письмо для мистера Джорджа А. Миллса?

Какое-то время он молчал, как будто кто-то на другом конце провода проверял заданный вопрос.

— Хорошо, — продолжил Джим. Будьте добры, пришлите его на дом Джима Фонсека Уоллеса. Он назвал адрес дома на Пятой авеню. Отправь ее с курьером, я тебе хорошо заплачу. Он подождал мгновение, и Бенсон смутно услышал ответный мужской голос.

— Поднимите руки, — сказал он, когда детектив повесил трубку. Скрестите их на затылке и сядьте на этот стул.

Джим хотел что-то сказать, но остановился. Медленно подняв руки, он сделал, как велел Бенсон. Поза была очень удобной, но не позволяла ему достать спрятанное в мебели оружие.

"Как вы думаете, вы собираетесь выбраться из этого приключения, Бенсон?" -Я спрашиваю.

-Почему бы и нет?

Джим не ответил, только ухмыльнулся.

Через несколько мгновений раздался звонок в парадную дверь, и слуга-филиппинец поспешил к нам.

Через несколько секунд он появился в комнате, где находились детектив и Бенсон, и положил на стол перед первым запечатанный конверт. Он немедленно удалился.

Уоллес хотел взять свой конверт, но Бенсон тут же вскочил на ноги и приказал:

-Будь спокоен. Я открою конверт. Не пытайтесь двигать руками, потому что это будет отягощать вас.

Уоллес вопросительно посмотрел на него и не пошевелился.

Бенсон схватил конверт, разорвал его и вытащил из него ключ.

"Ну," сказал он; Теперь вы будете сопровождать меня в банк и требовать банковскую ячейку. И я повторяю, что вы не пытаетесь шутить, потому что я полон решимости сделать все. Дайте мне кольца, и я могу спасти свою жизнь.

Уоллес и на этот раз не соизволил ответить своему противнику. Она продолжала смотреть на него с улыбкой.

Тем временем Бенсон задавался вопросом, что могло быть причиной веселья сыщика, поскольку он считал, что его положение не должно считаться забавным. Думая об этом, бандит становился все более и более нервным, и именно этого Уоллес и хотел, чтобы его противник на мгновение ослабил его бдительность и позволил ему провернуть некоторые из своих знаменитых трюков, чтобы избавиться от него и обменяться текущими бумагами. .

Бенсон сунул в карман ключ от сейфа и сказал:

«Давай, Уоллес, иди вперед и поймай такси». И берегитесь!

Детектив спокойно встал со своего места и подошел к входной двери, которую открыл, выйдя на тротуар. В этот самый момент по улице проезжало такси, которое остановилось по сигналу Уоллеса.

Когда он и Бенсон сели в машину, стоявшие поблизости китайцы бросились к ожидающей машине и последовали за ними, когда они направились в Банк.

Через несколько минут такси остановилось перед входом в заведение. Уоллес вышел из машины и вместе с Бенсоном направился к сейфу.

Наверху лестницы он повернулся к Бенсону и сказал:

— Дай мне ключ; это могло бы вызвать подозрение, если бы вы были тем, кто открыл коробку.

Бенсон подозрительно посмотрел на детектива, пытаясь угадать какой-то скрытый смысл в его словах, но выражение лица Уоллеса ничего ему не сказало; Детектив все еще ухмылялся.

Бенсон пожал плечами, говоря себе, что Уоллес в его власти и что он достаточно умен, чтобы предпринять что-либо против человека его положения, особенно если у него нет оружия, когда он полностью вооружен. Его рука потянулась к карману, где он держал ключ, и в этот момент сыщик приступил к делу. Его правый кулак ударил Бенсона в челюсть, и, хотя Бенсон сразу понял его намерения, он ничего не мог сделать, чтобы избежать удара. Бандит пошатнулся, но не упал.

Ошеломленный ударом, он отступил к стене и вытащил из кармана руку, вооруженную револьвером, который дал ему Леонг Ван, но Уоллес, быстро соображая, нанес ему ужасный удар по запястью, и пистолет упал на шею. земля. Сразу же Бенсон также рухнул после получения второго удара правой рукой по голове.

В этот момент на лестнице послышались торопливые шаги, и появился Винсент, следователь банка, чтобы узнать, в чем дело.

Однако он успокоился, увидев Уоллеса, и, поприветствовав его, спросил, что случилось.

«Этот человек, — объяснил детектив, — опасный преступник». Несколько дней назад он убил бывшего агента секретной службы Бенсона, и под этим именем я стал известен, чтобы работать у него на службе. К счастью, я раскрыл уловки и теперь буду стремиться уничтожить одну из крупнейших преступных организаций. Пожалуйста, возьмите на себя ответственность за заключенного и передайте его властям. Я должен немедленно начать кампанию.

— Рад быть вам полезным, мистер Уоллес, — сказал детектив.

— Большое спасибо, — ответил он. Отведите этого человека в штаб и попросите начальника прислать по этому адресу несколько человек, где я надеюсь передать в ваши руки членов банды, о которой я говорю.

Он взял лист бумаги и написал на нем адрес магазина Леонга Вана.

— И скажи им, чтобы не искали меня с моим настоящим лицом, — сказал Джим. Отныне я буду во всем походить на этого человека.

Говоря это, он указал на Бенсона. Он наклонился над бандитом и снял костюм, который был на нем, костюм, который он сам одолжил ему, когда еще считал его своим клиентом. Включив его, Джим снова принял личность Бенсона, по крайней мере, в глазах Леонга Вана.Возможно, кто-то из суеверных китайцев вообразил бы, что Ангел Смерти угрожает их логову.

ГЛАВА XXII

_

ДВА МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ

ДНе прошло и пяти минут с того момента, как Джим схватил Бенсона наверху лестницы Банка, и до того, как он закончил отдавать Винсенту свои приказы. Но Уоллес вспомнил китайцев, ожидающих на улице. Он знал, что они начнут волноваться, если Бенсон не появится сразу.

Подняв револьвер, который держал Винсент, Джим сунул его за подвязку на левой ноге, чтобы никто не заподозрил, что он вооружен. Натянув шляпу Бенсона на глаза, он поднялся по лестнице. Из коридора он посмотрел на улицу. Один из китайцев вышел из машины и смотрел на здание. Увидев Бенсона, он сел в машину. Если бы он знал, что человеком, которого он принял за Бенсона, на самом деле был Джим Фонсека Уоллес, его движения не были бы такими уверенными.

Уоллес стоял в коридоре, пока не увидел проезжающее мимо такси; затем он вышел на улицу и, прежде чем машина остановилась, сел в нее и назвал адрес магазина Гарри Гоу в Чайнатауне. Жители Востока, находившиеся в другой машине, немедленно отстали от него, решив не терять его из виду.

Когда машина проехала пару кварталов, Джим приказал шоферу остановиться перед аптекой и, выпрыгнув из машины, вошел в нее, бросив несколько заказов владельцу заведения, который поспешил их выполнить. Джим вручил ему двадцатидолларовую купюру и стал ждать сдачи.

Снаружи он увидел машину, которую китайцы не бросили. Без сомнения, они решили, что человек, за которым они следили, спустился вниз только за сигаретами.

Детектив сунул покупки в карман и, вернувшись в такси, поехал в сторону Чайнатауна.


Однако, когда они проехали пару кварталов, Джим велел водителю попытаться уйти от китайской погони. Водитель начал сворачивать с одной улицы на другую, но без умелого руководства Джима ему никогда не удалось бы сбросить преследователей.

Тем временем детектив начал вносить некоторые изменения в свое лицо. Когда он вышел из машины, его шляпа была ниже, чем когда-либо, на глаза, потому что иначе шофер ахнул бы от перемены в лице своего клиента. Позже он задумался, что значат многочисленные пустые бутылки, оставленные пассажиром в машине, даже не подозревая, что они служили для преобразования лица человека.

Еще одна машина остановилась в нескольких сантиметрах от такси и из нее вышли двое китайцев. Костюмы были американскими, но внешний вид был полностью восточным.

Тот, что повыше, подошел к Джиму и внимательно посмотрел на него. Когда такси уехало, другие китайцы также подошли к Джиму Уоллесу, который, не обращая внимания на двух мужчин, вошел в магазин Гарри Гоу.

Не успел он сделать и двух шагов, как два когтя впились ему в плечи. Там, в Чайнатауне, двое убийц чувствовали себя смелее и в большей безопасности. Им нечего было бояться своих соотечественников, которые старались нисколько их не беспокоить, хотя прекрасно осознавали цели, которыми они руководствовались.

Уоллес попытался высвободиться из рук этих мужчин, но китайцы усилили натиск своих когтей и один из них сказал ему, оттаскивая от лавки Гарри Гоу:

-Не здесь.

Детектив посмотрел в сторону магазина и понял. Почему-то дорога от дома Гоу в тот день была закрыта. Он должен добраться до святилища Леонг Вана через другой проход, известный только сопровождающим его китайцам.


Жители Востока убрали руки с плеч детектива и схватили его за руку. Таким образом, тот факт, что его брали в плен, был менее заметен, и существовала вероятность того, что эти люди с виселичными лицами были друзьями американца.

Они свернули через несколько улиц и, наконец, достигли одной, имевшей совершенно восточный вид, с ее домами в китайском стиле и мальчиками и девочками, одетыми по моде Поднебесной.

Подойдя к узкому переулку, двое китайцев заставили своего пленника пройти через него. В конце концов, они остановились перед старым домом. Один из китайцев достал ключ и отпер дверь, которую снова запер, когда все вошли. Другим ключом он отпер маленькую дверь, и Джим оказался в обшарпанной комнате. Когда другая дверь была закрыта, тот же китаец нажал скрытую пружину, и в одной из стен обнаружилась дыра, о которой никто и не подозревал. Через нее вошел один из китайцев, затем Уоллес и, наконец, другой восточный человек, который закрыл ловушку.

Детектив мысленно записывал все движения своих похитителей, чтобы вспомнить их, когда придет время бежать.

Коридор, по которому он шел, погрузился в непроглядную тьму, и через несколько минут ему показалось, что вот-вот что-то произойдет. Он попытался отступить, но стоящий сзади китаец столкнул его в бесконечную яму. Джим почувствовал, что падает, и приготовился приземлиться в наилучшей возможной ситуации.

Он ожидал удара о дно и поэтому очень удивился, когда приземлился на мягкую поверхность огромной кучи опилок. Это место было идеальным для человека, который не хотел сломать себе ногу, но для того, кто был готов сражаться, оно имело тот недостаток, что он не мог удержать равновесие. Таким образом, Уоллес, несмотря на все его усилия удержаться на ногах, покатился по опилкам и, не успев подняться, сильные руки схватили его за ноги и за руки.

Он почувствовал, как его подняли с постели из опилок, и невидимые руки энергично коснулись его. Это было сделано не только для того, чтобы убрать посетителей Леонга Вана, но и чтобы проверить, есть ли у него какое-либо оружие. Несмотря на тщательные поиски Джима, китайцы не нашли его пистолет.

Несмотря ни на что, они не отпускали его запястий. Человек, спрятавшийся в темноте, хлопнул в ладоши. Судя по силе, с которой он прозвучал, Уоллес подумал, что его, должно быть, ударил более высокий убийца, который, должно быть, прыгнул перед ним. Едва он кончил формулировать эту мысль, как услышал падение очередного тела на подстилку из опилок, и снова в дело вступили щетки, хотя те, кто держал сыщика за руки, не отпускали их.

Внезапно загорелась серия огней, и Уоллес увидел окружающих. Все они были китайцами и носили темные костюмы, делавшие их почти невидимыми в тусклом свете.

Детектив вдруг понял, что то, что он принял за руки, на самом деле было какими-то сложными шелковыми наручниками, которые плотно сковывали его запястья, хотя и не причиняли ему ни малейшего вреда. Эти наручники были прикреплены к веревкам, концы которых держали китайцы.

Самый высокий из убийц шел впереди всех, за ним шли Джим и два китайца, которые вели его, а позади него он мог слышать шаги других китайцев, остановивших его.

Свет был очень тусклым, и сыщик мог смутно разглядеть китайца, шедшего впереди, но он не мог разобрать лица двух азиатов, которые были рядом с ним, не говоря уже о том, кто шел позади него. Время от времени он задерживал дыхание, и тогда шум, производимый многочисленными людьми, достигал его слуха. Коридор, несомненно, усиленно охранялся невидимыми стражами.

Коридор повернул направо, и Джим уловил безошибочный запах опиума. Вскоре после этого процессия остановилась перед освещенной дверью, и после обмена несколькими словами между проводником и охранником пятеро мужчин вошли в комнату, уставленную рядами кроватей, занятых многочисленными китайцами и полную дыма.

В центре комнаты стоял стол с тремя зажженными лампами. Над пламенем тлели три маленьких шарика опиума.

Старый китаец время от времени крутил шарики страшного наркотика. Когда оно было готово, он вложил его в трубку, сделал несколько затяжек, а затем передал новичку, который курил, желая окунуться в ложный рай, созданный наркотиком.

Проводник не обратил ни малейшего внимания на то, что происходило в той комнате, и пошел дальше, не глядя ни направо, ни налево.

Вместо этого Джим с интересом наблюдал за происходящим и по пути встретил своих тюремщиков. Мужчины, идущие рядом с ним и держащие концы хитроумных наручников, были очень худощавыми и среднего роста. Они казались сделанными из стальных проволок и пружин, а их лица были разрисованы с самой безжалостной жестокостью.

Уоллес продолжал идти. Один из посетителей этого заведения вскрикнул во сне. Он тут же встал с постели и механическим шагом двинулся к китайцу, который шел впереди. Он не удосужился вежливо оттолкнуть его; он поднял кулак и изо всей силы обрушил его на голову несчастного человека, который рухнул, как вол на бойне, и остался неподвижно лежать на земле.

Никто из мужчин, ведущих Джима, не обратил на инцидент никакого внимания. Они шли с таким же бесстрастием, как охранники в Синг-Синге, ведущие приговоренного к электрическому стулу.


Детектив задавался вопросом, намеревался ли Леонг Ван убить Бенсона, когда он вернулся с шестью кольцами. Однако он быстро отбросил эту мысль, Леонг Ван мог быть преступником, врагом Общества, но он был человеком слова. Если бы он подвел ее, вся его грозная организация убийц рухнула бы, потому что все они сбежали бы от него.

«Честь среди воров» — бессмысленная фраза в устах западного человека, но в устах китайца она имеет свое полное значение. Это правило, по которому управляется восточный подземный мир.

Пятеро мужчин достигли конца опиумного притона. Проводник открыл дверь, и все они вошли в маленькую комнату без других дверей и окон, освещенную тусклым светом.

Самый высокий из жителей Востока трижды повернул ручку двери, которую закрыл его спутник, и комната начала опускаться. Джим Фонсека Уоллес понял, что находится в лифте.

Примерно через тридцать секунд спуск закончился так резко, что все пятеро мужчин столкнулись друг с другом. Джим воспользовался этим моментом, чтобы немного ослабить давление наручников, оставив их, чтобы при необходимости сбежать.

Дверь открылась, и все вышли из лифта. Декор коридора, открывшегося перед ними, сильно отличался от декора верхних этажей. Его украшали шелковые шторы и мягкие коврики.

Самый высокий из китайцев хлопнул в ладоши, и шелковые занавеси разошлись, открывая бесшумно распахнувшуюся дверь. Процессия продвигалась медленно, и вдруг Джим оказался перед троном, на котором сидел Леонг Ван.

— У тебя есть кольца? — спросил китаец. Вот чек на два миллиона долларов. — Он протянул Джиму листок бумаги.

Наручники с него сняли, и детектив подошел к Леонг Вану и забрал у него документ. Это был заверенный чек, выписанный на Банк Базеля, Швейцария, на два миллиона долларов. Уоллес быстро установил, что это была не подделка, а платежное поручение на два миллиона золотых долларов.

Когда он уже собирался положить чек в карман, Леонг Ван взял его за руку с силой, неподобающей для такого старика.

— Кольца, — напомнил он ей.

Уоллес достал замшевую сумку, содержимое которой высыпал в руку Востока. В поле зрения появились шесть золотых колец. Все они были, от одного до шести, с фигурами, усыпанными бриллиантами.

Леонг Ван вежливо поклонился.

— Можешь идти, — сказал он.

Детектив повиновался, но когда пошел убирать чек, уронил его на пол, и ему пришлось наклониться, чтобы его поднять. В то время как левой рукой он взял чек, правой он взял револьвер и, быстро повернувшись, направил пистолет на Леонга, в то же время он сказал:

«Отправьте своих убийц!» Первый, кто приблизится ко мне, подпишет тебе смертный приговор, Леонг Ван!

Старик медленно поднял руки. Поступок был неуместен для такого старого и такого восточного человека.

Джим спустил его с трона и подтолкнул к лифту. Когда они достигли середины комнаты, один из охранников Леонг Вана шевельнулся. Уоллес отмахнулся от револьвера старика, целясь в нового врага.

В этот момент погас свет!

ГЛАВА XXIII

_

ПОДЗЕМНАЯ БИТВА

АКогда свет погас, Джим свернул в дальний конец комнаты, несколько раз сделав круг, чтобы уйти от китайцев и не дать им напасть на него.

Последний круг закончился у одной из тяжелых подушек, занимавших конец комнаты. Уоллес тут же схватил огромную подушку, взмахнул ею над головой и бросил прямо в китайца. Любой из тех, кто слышал, как он проходит мимо, предположил бы, что это пытался бежать детектив, и, таким образом, все атаки были бы направлены в этом направлении.

Когда подушка покинула руку сыщика, послышался приглушенный возглас, за которым последовала короткая тишина, нарушенная падением огромной вазы, разбившейся на тысячу осколков. Подушка завершила свою гонку.

Послышались шаги в том направлении, откуда раздался шум, и, как Джим мог себе представить, все китайцы побежали туда, где, как они подозревали, появился враг.

Не теряя ни минуты, Уоллес направился к тому месту, где находился лифт. Он двинулся вперед, вытянув руки перед собой, чтобы не споткнуться, и вдруг, когда он предположил, что находится возле двери лифта, его рука, вместо того чтобы схватиться за ручку, сомкнулась на худом и мускулистом запястье.

Не теряя ни секунды, сыщик использовал один из ключей джиу-джитсу и, притянув к себе эту руку, заставил китайца, которому она принадлежала, подпрыгнуть в воздух, упав за ним. Стук ножа о землю сопровождал падение Востока.

Кто бы это ни был, человек, которого он только что сбил с ног, едва не вонзил нож ему в горло. Это было не время для сострадания, руки Джима искали горло упавшего, особым образом сжимая его, а китаец оставался совершенно неподвижным.

Встав на колени рядом с ним, он вмиг сломал себе шею, а вокруг раздавались крики и ругательства бойцов.

Он надел себя поверх костюма, который носил одежду китайца, и с помощью воска, который служил ему, чтобы охарактеризовать себя как Бенсона, он стал сыном Поднебесной. Теперь можно было включить свет, потому что никто не заподозрил бы, что это не то, чем кажется.


Но осталась одна проблема. Нужно было спрятать мертвых. Поднявшись на ноги, Джим потянул за занавески, свисавшие со стен, и со второй попытки они упали на труп, образовав кучу, под которой он был спрятан.

За звуком опускающихся штор последовала короткая тишина, нарушаемая торопливыми шагами в направлении дома Джима.

-Легкий! — крикнул он на кантонском диалекте. Включите свет, я думаю, он сбежал отсюда!

До этого момента никто не осмеливался включать свет, опасаясь расстрела. Услышав этот приказ, один из бойцов, вероятно, тот самый, который их выключил, включил их.

Джим появился как окровавленный китаец, стоящий у дверей, которые вели к лифту и на свободу.

Китаец оттолкнул Уоллеса в сторону. Он был одним из профессиональных убийц. Он нажал загадочную кнопку, и дверь распахнулась.

Занавески, скрывавшие покойника, двинулись, но сделал это не он, а веревки, которые все еще поддерживали их и тянули, когда дверь открывалась.

Все китайцы вошли в дверь, увлекая за собой Джима. Убийца, который шел впереди, нажал еще одну кнопку, и наконец появился долгожданный лифт.

Китайцу и в голову не пришло, что Джим мог бежать каким-то другим путем. Указав на лифт, он приказал трем или четырем преследователям войти. Уоллес пытался быть одним из них.

Наемный убийца двинул рычаг лифта, и машина поднялась на пол опиумного притона.

Поднимаясь наверх, Джим протянул чек на два миллиона долларов государству, детям Таунека и себе.

Внезапно он огляделся. У всех китайцев были револьверы того же типа, что Леонг Ван дал Бенсону.

Это действие было ошибкой, ибо взгляд Джима привлек другие взгляды, и вдруг один из убийц заметил пистолет в руке детектива.

"Полицейский револьвер!" — воскликнул он на кантонском диалекте.

Когда дверь лифта открылась, другие китайцы повернулись к Уоллесу. Молодой человек не стал больше ждать, выскочил из кабины и побежал по тускло освещенному коридору.

За его спиной раздался выстрел, пуля задела голову. Коридор повернул направо, и Джим не колебался ни секунды. Конечно, он мог добраться до таинственной двери. Когда он снова повернулся, раздался еще один выстрел, и детектив на мгновение повернулся, чтобы пустить пулю в голову ближайшего к нему китайца. Мужчина упал на землю, где лежал совершенно неподвижно.

Что-то пронеслось мимо его головы и отскочило от земли. В тусклом свете коридора он узнал предмет. Это была ручная граната! Инстинктивно он нагнулся, поднял артефакт и менее чем за полсекунды вернул его на то место, откуда он пришел.

Оглушительный взрыв потряс помещение. Раздались крики тоски, и шаги преследователей совсем стихли.

Уоллес подумал, все ли они мертвы, но на всякий случай не замедлил шаг.

Внезапно его ноги погрузились во что-то мягкое, и он упал в кучу опилок. Он был всего в нескольких шагах от спасения!

Ощупывая стены, он обнаружил ступени врезанной в стену железной лестницы и, не раздумывая, предпринял восхождение.

Через несколько метров что-то ударило его в правую ногу, и тут же раздался выстрел. Несмотря на то, что он не чувствовал боли, Уоллес знал, что ему больно. Не все китайцы погибли, и по крайней мере один охотился на него.

Ковыляя, он закончил восхождение, пока не достиг двери, которая вела в комнату, примыкавшую к улице. Она была заперта, но два выстрела выбили замок, а оставшиеся три открыли входную дверь.

Выйдя на открытое пространство, Джим оказался под прицелом нескольких револьверов полицейских. Они слышали взрыв бомбы и выстрелы и пошли посмотреть, что происходит.

-Что творится? — спросил один из них.

— Я Джим Уоллес, — ответил детектив. Подписывайтесь на меня

Семь полицейских последовали за детективом в дом, и через несколько мгновений взрывы огнестрельного оружия возвестили о том, что они только что перешли в наступление.

ГЛАВА XXIV _


УОЛЛЕС ЗАКРЫВАЕТ ДЕЛО

ДжИм Фонсека Уоллес, испано-американский детектив, сел обедать. На нем были белые фланелевые штаны, тапочки и шелковый халат. Одна его нога казалась немного толще другой, и это было из-за повязки, которой она была обмотана.

Перед ним детектив держал раскрытую утреннюю газету. Заголовки были посвящены человеку, чей портрет появился на первой полосе, сообщая, что тот, кого звали Бенсон, настоящее имя которого Колдуэлл, печально известный гангстер , который считался мертвым в течение двух лет, определенно умер накануне вечером, сидя на стуле. Синг-Синг на электрическом стуле по приговору, вынесенному за убийство бывшего сотрудника тайной полиции.

Отложив газету, он взял почтовый лоток. В нем было письмо из Вашингтона. Он разорвал конверт и пробормотал несколько бессвязных фраз:

«...за арест известного беглеца... За возвращение двух миллионов украденных долларов... Приз в размере 150 000 долларов...".

Письмо было подписано секретарем министра внутренних дел.

Джим вынул из конверта розовый чек с печатью правительства Соединенных Штатов, на котором была написана сумма в сто пятьдесят тысяч долларов.

Оставив свой обед, сыщик встал, сел за пишущую машинку и написал письмо, которое было адресовано сыновьям известного вора по имени Таубанек, проживающим в западном городке.

В письме он сообщил им, что был храбрым полицейским, близким другом Джима Фонсека Уоллеса, который включил сто сорок тысяч долларов, оставленных им их отцом. Джиму осталось только количество его работы, согласно его ставке, и деньги, потраченные во время приключения!

Трек шести колец закончился!

ФИНИШ

Оценки [1] Город, в котором находится тюрьма Синг-Синг. (Т.Н.) <