# На переднем крае (Линкольн Райм, № 14)

Аристах Владиленович Шкондини-Дуюновский

Оглавление

Крышка

Заголовок

Авторские права

Преданность

Эпиграф

Я: Составление сюжета

## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


II: Расщепление

## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19


## Глава 20


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


III: Распиловка

## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


IV: Брютинг

## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


## Глава 53


## Глава 54


## Глава 55


## Глава 56


## Глава 57


## Глава 58


## Глава 59


## Глава 60


## Глава 61


## Глава 62


## Глава 63


## Глава 64


## Глава 65


## Глава 66


## Глава 67


V: Блестящее мастерство

## Глава 68


## Глава 69


## Глава 70


## Глава 71


## Глава 72


Благодарности

Узнайте больше Джеффри Дивера

об авторе

Также Джеффри Дивер


Эта книга – художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия являются плодом воображения автора или используются вымышленно. Любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или умершими, является случайным.

Авторские права No 2018, Gunner Publications, LLC.

Дизайн обложки: Джерри Тодд. Фотография лезвия на обложке No Steve McAlister/Getty Images.

Авторские права на обложку No 2018, Hachette Book Group, Inc.

Hachette Book Group поддерживает право на свободу выражения мнений и ценность авторских прав. Цель авторского права – побудить писателей и художников создавать творческие произведения, которые обогащают нашу культуру.

Сканирование, загрузка и распространение этой книги без разрешения является кражей интеллектуальной собственности автора. Если вы хотите получить разрешение на использование материалов из книги (кроме целей обзора), отправьте электронное письмо по адресу Permissions@hbgusa.com. Спасибо за поддержку прав автора.

Grand Central Publishing

Hachette Book Group

1290 Avenue of the Americas, New York, NY 10104

grandcentralpublishing.com

twitter.com/grandcentralpub

Первое издание: апрель 2018 г.

Grand Central Publishing является подразделением Hachette Book Group, Inc. Название и логотип Grand Central Publishing являются товарным знаком Hachette Book Group, Inc.

Издатель не несет ответственности за веб-сайты (или их контент), которые не принадлежат издателю.

Бюро спикеров Hachette предоставляет широкий круг авторов для выступлений на мероприятиях. Чтобы узнать больше, посетите сайт www.hachettespeakersbureau.com или позвоните по телефону (866) 376-6591.

Контрольный номер Библиотеки Конгресса: 2017961459.

ISBN: 978-1-4555-3642-9 (твердый переплет), 978-1-4555-3641-2 (электронная книга), 978-1-5387-1367-9 (крупный шрифт), 978-1-5387-4688- 2 (подписанное издание B&N)

E3-20180308_DA_NF


Оглавление

Крышка

Заголовок

Авторские права

Преданность

Эпиграф

Я: Составление сюжета

## Глава 1


## Глава 2


## Глава 3


## Глава 4


## Глава 5


## Глава 6


## Глава 7


## Глава 8


## Глава 9


## Глава 10


II: Расщепление

## Глава 11


## Глава 12


## Глава 13


## Глава 14


## Глава 15


## Глава 16


## Глава 17


## Глава 18


## Глава 19


## Глава 20


## Глава 21


## Глава 22


## Глава 23


## Глава 24


## Глава 25


## Глава 26


## Глава 27


## Глава 28


## Глава 29


## Глава 30


III: Распиловка

## Глава 31


## Глава 32


## Глава 33


## Глава 34


## Глава 35


## Глава 36


## Глава 37


## Глава 38


## Глава 39


## Глава 40


## Глава 41


## Глава 42


## Глава 43


## Глава 44


## Глава 45


## Глава 46


## Глава 47


## Глава 48


## Глава 49


IV: Брютинг

## Глава 50


## Глава 51


## Глава 52


## Глава 53


## Глава 54


## Глава 55


## Глава 56


## Глава 57


## Глава 58


## Глава 59


## Глава 60


## Глава 61


## Глава 62


## Глава 63


## Глава 64


## Глава 65


## Глава 66


## Глава 67


V: Блестящее мастерство

## Глава 68


## Глава 69


## Глава 70


## Глава 71


## Глава 72


Благодарности

Узнайте больше Джеффри Дивера

об авторе

Также Джеффри Дивер


Техасской команде: Дэну, Эллен, Вятту, Бриджит, Ингрид, Эрику и моим любимым девушкам-наездницам Бринн, Сабрине и Ши.


Я видел ангела в мраморе и вырезал его, пока не освободил его.

— Микеланджело


Суббота, 13 марта

я

Построение графика


## Глава 1


Это безопасно?"

Он кратко обдумал это. "Безопасный? Почему это небезопасно?»

"Я просто говорю. Здесь как-то пустынно. Женщина оглядела плохо освещенный, обшарпанный вестибюль, древний линолеум на полу был настолько изношен, что казался отшлифованным. Они были единственными здесь, стоявшими перед лифтом. Здание находилось прямо в центре Даймондового района в центре Манхэттена. Поскольку была суббота, еврейская суббота, многие магазины и компании были закрыты. Мартовский ветер шипел и стонал.

Уильям, ее жених, сказал: «Я думаю, у нас все хорошо. Лишь частично с привидениями.

Она улыбнулась, но выражение лица быстро исчезло.

Да, пустынно, подумал Уильям. И мрачный. Типичный офис в центре Мидтауна, построенный в… кто знал? Тридцатые? Сороковые? Но едва ли небезопасно.

Хоть и не очень эффективно. Где был лифт? Блин.

Уильям сказал: «Не волнуйтесь. Не то что в Южном Бронксе».

Анна мягко упрекнула: «Ты никогда не был в Южном Бронксе».

«Сходил на игру «Янкиз»». Однажды он ездил на работу через Южный Бронкс, и уже несколько лет. Но не упомянул об этом.

Из-за толстых металлических дверей заскрипели шестерни и потянулись шкивы. Звуковое сопровождение было скрипит и визжит.

Лифт. Это может быть небезопасно. Но шансов заставить Анну подняться на три лестничных пролета было нереально. Его невеста, широкоплечая, дерзкая блондинка, находилась в прекрасной форме благодаря оздоровительному клубу и своей очаровательной одержимости дьявольски-красными Fitbit. Она возражала не против этого напряжения своим чудесным ироничным взглядом; как она однажды сказала, девушки не поднимаются по лестнице в таких зданиях.

Даже по радостным поручениям.

Практичность снова подняла голову. «Ты уверен, что это хорошая идея, Билли?»

Он был подготовлен. "Конечно, это является."

«Это так дорого!»

Верно, так и было. Но Уильям сделал свою домашнюю работу и знал, что за шестнадцать тысяч долларов он получит качество. Камень, который мистер Патель вставил в оправу из белого золота для красивого пальчика Анны, был огранки «принцесса» весом в один целых пять каратов, F, что означало практически бесцветный, очень близкий к идеальному D. Камень был оценен почти как безупречный. — ЕСЛИ, то есть были лишь некоторые незначительные дефекты (г-н Патель объяснил, что они назывались «включениями»), которые можно было обнаружить только эксперту при увеличении. Он не был идеальным и не огромным, но это был великолепный кусок углерода, от которого в лупу мистера Пателя захватывало дух.

Самое главное, что Анне это понравилось.

Уильям был очень близок к тому, чтобы сказать: «Женятся только один раз». Но, спасибо, Господь, остановился. Потому что, хотя в ее случае это было правдой, в его случае это было не так. Анна не возражала против его прошлого и не представила никаких доказательств того, что она возражает, но лучше было не поднимать эту тему (следовательно, вырезать историю о пяти годах поездок в Вестчестер).

Где, черт возьми, этот лифт?

Уильям Слоан снова нажал кнопку, хотя она уже горела. И они смеялись над бессмысленным жестом.

Позади них открылась дверь на улицу, и вошел мужчина. Сначала он был просто тенью, освещенной сзади через засаленное стекло двери. Уильям почувствовал небольшое беспокойство.

Это безопасно…?

Возможно, несколько минут назад он поторопился с заверениями. Они с Анной уйдут через десять минут с первоначальным взносом за дом на ее пальце. Он огляделся и с беспокойством увидел, что здесь нет камер наблюдения.

Но мужчина подошел ближе, приятно улыбнулся и кивнул, а затем вернулся к чтению своих сообщений. У него была бледная кожа, он был одет в темную куртку и вязаную шапку, в руке у телефона были тканевые перчатки — все необходимые аксессуары в этот необычно морозный мартовский день. И кейс для атташе. Он работал в здании… или, может быть, тоже подбирал кольцо для своей невесты у Пателя. Никакой угрозы. Тем не менее, Уильям — любитель фитнес-клуба и сам поклонник Fitbit — был в отличной форме и мог победить парня такого роста. Фантазия, полагал он, которой время от времени занимается каждый мужчина.

Наконец прибыл лифт, и двери со скрипом открылись. Они вошли, и мужчина жестом предложил паре войти первыми.

"Пожалуйста." Голос с акцентом. Уильям не мог определить национальность.

«Спасибо», — сказала Анна.

Кивок.

На третьем этаже дверь открылась, и мужчина снова махнул ладонью. Уильям кивнул в ответ, и они с Анной продолжили путь к Patel Designs, в конце длинного темного коридора.

Джатин Патель был интересным человеком, иммигрантом из Сурата, западная Индия, центра полировки алмазов в этой стране, а теперь и во всем мире. Когда пара была здесь несколько недель назад, делая заказ, Патель болтал, объясняя, что большая часть полировки бриллиантов ювелирного качества производится здесь, в котельных – крошечных фабриках, похожих на жилые дома, жарких и грязных, с ужасными условиями труда. вентиляция. Только лучшие алмазы уже огранялись в Нью-Йорке, Антверпене или Израиле. Благодаря своему мастерству он поднялся над тысячами закройщиков в Сурате и сумел накопить достаточно денег, чтобы приехать в Соединенные Штаты и открыть магазин.

Он продавал в розницу ювелирные изделия и бриллианты — например, будущим Слоанам, — но наибольшую известность он получил благодаря огранке высококачественных бриллиантов из необработанных камней.

Во время предыдущего визита Уильям был очарован, узнав о торговле алмазами, а также тем, что Патель время от времени становился застенчивым и уводил разговор от невинных вопросов Уильяма. Он предполагал, что алмазный мир во многих отношениях был темным и секретным местом. Посмотрите на кровавые алмазы — те, которые были добыты в Африке полевыми командирами и террористами, которые использовали прибыль для финансирования своих ужасных преступлений. (На огранку «Принцесса», которую покупал Уильям, шла гарантия, что она была добыта с соблюдением этических норм. Уильям, однако, не мог не задаться вопросом, насколько это правда. В конце концов, была ли брокколи, которую он приготовил на пару вчера вечером, действительно органической, как Плакат в местном магазине обещал?)

Он знал, что мужчина, сопровождавший их в лифте, остановился у двери прямо перед дверью Пателя и включил интерком.

Значит, он был законным.

Уильям упрекнул себя за беспокойство и нажал кнопку Patel Designs. Через динамик послышалось: «Да? Кто там? Мистер Слоан?

«Да, это мы».

Раздался щелчок двери, и они вошли.

Именно в этот момент Уильяму Слоану пришла в голову мысль. Как и во многих старинных зданиях, над дверями всех помещений на этом этаже были фрамуги — горизонтальные стеклянные панели. Здесь их в целях безопасности закрыли толстыми решетками. Тот, что над дверью Пателя, светился, открывая свет внутри. Но в фрамуге по соседству — той, у которой остановился мужчина из лифта, — было темно.

Этот бизнес был закрыт.

Нет!

Внезапно послышались шаги позади них, и, задыхаясь, Уильям повернулся и увидел, как мужчина, голова которого теперь была закрыта лыжной маской, бросился к ним. Он затолкал их в маленькую комнату, где за стойкой сидел Патель. Незваный гость двинулся так быстро, что Анна сбилась с ног и упала с криком. Уильям повернулся, но замер, когда мужчина направил в его сторону пистолет — черный пистолет.

«Господи, нет! Пожалуйста!"

Несмотря на свой возраст и пузатый живот, Джатин Патель быстро поднялся, нажимая, должно быть, кнопку паники. Он не приблизился. Мужчина бросился вперед и, перегнувшись через стойку, ударил пистолетом себе в лицо. Раздался ужасающий звук. Уильям услышал хруст костей от удара.

Торговец алмазами закричал. Патель, цвет лица которого все время был сероватым, поседел еще больше.

«Послушай, — сказал Уильям, — я могу принести тебе денег. Ты можешь получить наше кольцо.

"Возьми это!" - сказала Анна. Потом Пателю: «Отдайте ему. Дайте ему все, что он хочет».

Отдернув руку в перчатке, все еще держащую пистолет, он снова и снова направлял ее в лицо Пателя. Крича и умоляя его остановиться, Патель беспомощно рухнул на пол, бормоча: «Я могу принести тебе денег! Много денег! Что вы хотите! Пожалуйста, пожалуйста, прекратите».

— Оставьте его в покое, — крикнула Анна.

"Тихий!" Мужчина оглядел комнату. Быстрый взгляд в потолок. На них была направлена видеокамера. Затем он изучал стойку, стол за ней и несколько темных комнат позади.

Протянув руку к преступнику ладонью наружу, чтобы убедиться, что он не представляет угрозы, Уильям подошел ближе к Анне. Его рука обняла невесту за талию и помог ей подняться. Он чувствовал, как она дрожит.

Грабитель оторвал от стены световой шнур. Он достал из кармана канцелярский нож — канцелярский нож — и большим пальцем выдавил лезвие бритвы. Отложив пистолет, он разрезал проволоку на два длинных куска. Он протянул один Анне. «Свяжите ему руки». Кивнув Уильяму. Опять этот акцент. Европейский? Скандинавский?

— Сделай это, — мягко сказал ей Уильям. "Все нормально." Он добавил шепотом: «Он мог нас застрелить. Он этого не хочет. Свяжите мне запястья.

"Тугой."

"Да она будет."

Трясущимися руками она это сделала.

"Лечь."

Уильям опустился на пол.

Конечно, он устранит главную угрозу — себя. Затем, взглянув на Пателя, грабитель связал Анне запястья и толкнул ее на пол рядом с Уильямом, спиной к спине.

Холодная, как зимний ручей, мысль пронзила его. Уильям понял, что злоумышленник надел маску перед входом в магазин, чтобы скрыть свое лицо от камер.

Но раньше он его не носил. Потому что ему нужны были клиенты, чтобы провести его через дверь «Пателя». Вероятно, он ждал, пока парочка последует за компанией, которая казалась хорошей целью для ограбления.

Камера наблюдения в доме Пателя не сможет зафиксировать его черты лица.

Но Уильям и Анна могли описать его.

И это означало только одно: грабитель связал их, чтобы они не сопротивлялись, когда он их убьет.

Мужчина подошел ближе и остановился над ними, глядя вниз.

— Посмотрите, пожалуйста…

«Шшшшш».

Уильям молился: «Если это произойдет, пусть он нас пристрелит». Это будет быстро и безболезненно. Ему удалось взглянуть, резко запрокинув голову вверх. И увидел, что мужчина оставил пистолет на стойке.

Бандит склонился над ними, сжимая нож.

Спина Уильяма все еще была обращена к Анне, и, рыдая, он протянул руку так далеко, как только мог. Оно нашло ее. Он задавался вопросом, был ли это ее левый палец, и был ли это палец, который он ласкал сейчас, тем самым, который был так близок к тому, чтобы украсить его бриллиантом огранки «принцесса» весом в один целых пять каратов, лишь слегка дефектным и почти бесцветным.


## Глава 2


Это была его жизнь.

Сегодняшний день был типичным. Подъем в шесть, суббота, вы можете в это поверить? Помогите его маме освободить все кладовые и кухонные полки, чтобы почистить и положить новую контактную бумагу. Потом помой машину — в этот сырой, мрачный день! Обнимая на прощание мать и отца, затем садился на поезд из их дома в Квинсе до Бруклина по поручению мистера Пателя.

Еще один поезд на Манхэттен, чтобы начать полировать ожидающие его камни. Теперь он был на борту, пока он шел на север.

Суббота. Когда все остальные были на бранче, в спектаклях, в кино… или в музеях.

Или галереи.

Насколько это было несправедливо?

О, забудьте о развлечениях. Вималу Лахори было бы хорошо (на самом деле, он бы предпочел ) жить в сыром подвале семейного дома в Квинсе.

Но это был не вариант.

Он плотнее закутался в свою темно-серую шерстяную куртку, раскачиваясь под легким движением метро. Двадцатидвухлетний парень был худым и невысоким. В начальной школе он достиг своего нынешнего роста в пять футов шесть дюймов и примерно на два года опережал своих одноклассников, пока другие не сравнялись с ним или не затмили его. Тем не менее, этнические особенности его средней школы, где имена были скорее латиноамериканцами и выходцами из Восточной или Южной Азии, чем чернокожими или англоязычными, означали, что он не был таким миниатюрным, как многие. Это не означало, что он не подвергался кровопролитию время от времени — хотя причиной самых жестоких мучений было то, что его семья иммигрировала из Кашмира, региона, на который претендуют граничащие соперники, Индия и Пакистан. Он считал, что Вимал был единственным мальчиком, которого избили за пограничный спор (по иронии судьбы, со стороны двух долговязых пожилых людей, чьи религии — мусульманина и индуиста — должны были сделать их заклятыми врагами).

Однако раны были незначительными, и о конфликте вскоре забыли, во многом потому, что Вимал вряд ли был кашмиристом (он даже не был уверен, где проходят границы его прародины). Что еще более важно, он мог перемещаться по футбольному полю, как медоносная пчела перелетает с лепестка на лепесток; Контроль над мячом в любой день превзойдет геополитику.

Поезд подошел к остановке на 42-й улице. Колеса заскрипели, и в машину проник дымный, соленый запах. Вимал развернулся и заглянул в бумажный пакет, который держал в руках. В нем было полдюжины камней. Он вынул один, кусок размером с его кулак. Он был серого и темно-зеленого цвета, украшенный кристаллами. Один конец был плоско треснут, а другой закруглен. Каждый кусок камня на земле, большой или маленький, можно было превратить во что-то другое, и, проявив немного размышлений и терпения, художник мог увидеть, каким он должен стать. Но этот был очевиден: птица, сразу увидел Вимал, птица, которая прижала крылья к телу и низко опустила голову, чтобы защититься от холода. Он мог бы избить это существо за день.

Но сегодня был не тот день.

Сегодня был на работе. Г-н Патель был очень талантливым человеком. «Гений», — говорили многие, и Вимал знал, что это правда. И, вероятно, из-за своего таланта г-н Патель был еще и надсмотрщиком. Вималу нужно было закончить работу в Абингтоне. Четыре куска камня по три карата каждый, более-менее. Он знал, что это займет целых восемь часов, и старику — ему было пятьдесят пять лет — придется провести мучительные периоды этого времени, изучая усилия Вимала под стеклом. Затем предложите ему внести коррективы. И еще после этого.

И всё больше и больше…

Двери метро открылись, и Вимал положил в бумажный пакет « Одинокую птицу Января» — так он назвал скульптуру, которой никогда не будет. Он ступил на платформу и поднялся на улицу. По крайней мере, это была суббота, и, поскольку многие православные магазины закрыты, в Даймондовом квартале было бы спокойнее, чем в будние дни, особенно в такую противную мартовскую погоду. Суета района иногда сводила его с ума.

Инстинктивно, как только он свернул на 47-ю улицу, Вимал стал насторожен, как и почти каждый из сотен сотрудников здесь, в месте, где многие владельцы неохотно давали слишком громкую рекламу. Да, в названиях магазинов и компаний было много слов «Ювелиры», «Бриллианты» и «Драгоценные камни», но предприятия более высокого класса и несколько важных огранщиков алмазов, оставшихся в городе, имели тенденцию называть себя такими именами, как «Находки Илии», «Вестсайдский залог» и «Стильные фирменные блюда».

Каждый день в году в эти магазины и ограночные мастерские поступали и вывозились алмазы и драгоценные камни на сотни миллионов долларов. И не было в мире хотя бы наполовину компетентного грабителя или грабителя, который не знал бы об этом факте. И они также знали, что лучший способ перевозки драгоценных камней, золота, платины и готовых ювелирных изделий — это не бронированные грузовики (слишком много грузов в день и обратно, чтобы сделать весь грузовик экономически эффективным) или алюминиевые кейсы, прикованные наручниками к запястья (слишком легко заметить, и, как скажет вам любой врач, руки можно отрубить ножовкой менее чем за шестьдесят секунд, а если использовать электричество, то даже быстрее).

Нет, лучший способ перевезти ценности — сделать то же, что сейчас делал Вимал. Одеваюсь попроще — в джинсах, кроссовках, толстовке Keep Weird and Carry On и шерстяной куртке, неся с собой испачканный бумажный пакет.

Поэтому, как настоял отец Вимала, сам бывший закройщик, молодой человек постоянно всматривался в глаза в поисках тех, кто мог взглянуть определенным образом на сумку в его руке или приблизиться, явно не глядя.

Тем не менее, он не был слишком обеспокоен; даже в такие менее загруженные дни здесь присутствовали охранники, казалось бы, безоружные, но с маленькими револьверами или автоматами, заткнутыми за потные пояса. Теперь он кивнул одной из них, когда она стояла перед ювелирным магазином, афроамериканке с короткими фиолетовыми волосами с вьющимися волосами, которыми восхищался Вимал; он понятия не имел, как ей это удалось. Выходец из этнической группы, которая предлагала практически одинаковые волосы (черные, густые, волнистые или прямые), он был очень впечатлен ее прической. Он задавался вопросом, как бы он мог изобразить это в камне.

— Привет, Эс, — позвал он, кивнув.

«Вимал. Суббота. Босс не дает тебе отгулов? Это отстой.

Он пожал плечами и печально улыбнулся.

Она взглянула на сумку, в которой, насколько ей было известно, лежало полдюжины камней с клеймом Гарри Уинстона стоимостью десять миллионов.

Ему хотелось сказать: «Это всего лишь арахисовое масло и желе». Она, наверное, рассмеялась бы. Но идея пошутить на 47-й улице показалась мне чуждой. В Даймондовом квартале было не так уж много юмора. Что-то связанное с ценностью (и, возможно, в большей степени, наркотическим качеством) алмазов сделало этот бизнес слишком серьезным.

Теперь он вошел в здание г-на Пателя. Он никогда не ждал «Невыносимого лифта» — фантастического артефакта из «Гарри Поттера», как он сказал Адиле, над чем она посмеялась, — а мчался вверх по лестнице, его гибкое тело не подвергалось воздействию гравитации, его ноги были сильными, а легкие — живыми после игры в футбол. подача.

Пройдя в коридор, он заметил, что на четырех из восьми верхних этажей все еще темно. Он задавался вопросом, как это часто случалось, почему мистер Патель, у которого была куча денег, не нашел блестящего офиса в другом месте. Возможно, это было сентиментально. Он держал здесь свою мастерскую уже тридцать лет, когда весь этот этаж был занят огранками. Теперь он был одним из немногих производителей, оставшихся в здании. Холодно в такие дни, жарко и пыльно с июня по сентябрь. Пахнет сыростью. У г-на Пателя не было выставочного зала как такового, и «фабрика» на самом деле была просто мастерской, меньшей из трех комнат. Учитывая его низкопроизводительную и высококачественную работу, все, что ему было нужно, — это место, достаточно большое для двух алмазно-полировальных станков и двух отрезных станков. Он мог переехать куда угодно.

Но г-н Патель никогда не делился с Вималом причинами, по которым он остался, потому что он никогда ничем не делился с Вималом, кроме того, как держать доп-палку, как монтировать камни для огранки и сколько алмазной пыли смешивать с оливковым маслом для бриллиантирования.

На полпути к офису Вимал остановился. Что это был за запах? Свежая краска. Стены на этом этаже определенно нуждались в новом покрытии, которое делалось уже много лет, но он не видел доказательств того, что кто-то из рабочих ремонтировал это место.

В течение недели было достаточно сложно заставить обслуживающий персонал что-либо сделать. Кто-нибудь действительно приходил в пятницу вечером или в субботу рисовать?

Он продолжил путь к двери. В офисах здесь были стеклянные фрамуги, хотя они, конечно, были закрыты решетками, и он мог видеть чьи-то тени внутри магазина мистера Пателя. Возможно, это были покупатели, пара, пришедшая к нему за особенным обручальным кольцом. Уильям Слоан и Энн Маркэм — он запомнил их имена, потому что они казались такими милыми, представляясь Вималу — наемному работнику — когда он выходил из магазина во время их последнего визита. Красиво, но наивно: если бы они вложили деньги, потраченные на свой бриллиант весом в полтора карата, эта сумма превратилась бы в обучение в колледже для их первенца. Соблазненный кликой торговцев бриллиантами, как он о них думал.

Если Вимал и Адила когда-нибудь поженятся (об этом еще не было разговора, даже близко), но если бы они это сделали, он бы купил ей кресло-качалку ручной работы для их помолвки. Он бы слепил ей что-нибудь. А если бы она хотела кольцо, он сделал бы что-нибудь из ляписа с головой лисы, которая по какой-то причине была ее любимым животным.

Он набрал код от замка безопасности.

Вимал вошел внутрь и остановился на полпути, задыхаясь.

Три вещи сразу привлекли его внимание. Сначала тела мужчины и женщины — Уильяма и Анны — в извращенной и жуткой позе, как будто они умерли в агонии.

Второе представляло собой озеро крови, простирающееся наружу.

Третьим были ноги мистера Пателя. Вимал не мог видеть остальную часть тела, только его поношенные туфли, торчащие вверх. Неподвижный.

Из мастерской, слева от передней комнаты, появилась фигура. Лыжная маска скрывала его лицо, но язык тела говорил о том, что он был испуган.

Ни Вимал, ни мужчина не двинулись с места.

Затем злоумышленник уронил портфель, который держал в руках, вытащил из кармана пистолет и прицелился. Вимал инстинктивно отвернулся, как будто мог избежать пули, и поднял руки, как будто мог остановить ее.

Вспышка света вырвалась из дула, и рев оглушил Вимала. Жгучая боль пронзила его живот и бок.

Он попятился назад в темный, пыльный коридор, его разум был наполнен маниакальной мыслью: какое печальное и обычное место для смерти.


## Глава 3


Он не вернулся в город вовремя.

К его разочарованию.

Линкольн Райм направил свою инвалидную коляску Merits Vision — серую с красными крыльями — через парадную дверь своего таунхауса в Центральном парке Вест. Кто-то однажды заметил, что это место напомнило Шерлока Холмса – в двух смыслах: во-первых, древний дом из коричневого камня прекрасно вписался бы в викторианскую Англию (он был датирован той эпохой), и, во-вторых, передняя гостиная была заполнена достаточным количеством криминалистических инструментов и оборудование, которое приведет в трепет британского детектива-консультанта до глубины души.

Райм остановился у входа, чтобы дождаться Тома, своего подтянутого и мускулистого опекуна, который припарковал «Мерседес Спринтер», доступный для людей с ограниченными возможностями, в тупике за таунхаусом. Почувствовав холодный ветерок на своей щеке, Райм развернул кресло и прикрыл дверь. Он снова распахнулся. Четвероногий, парализованный ниже шеи, он прекрасно владел высокотехнологичными аксессуарами, доступными людям с ограниченными физическими возможностями: сенсорными панелями, системами распознавания глаз и голоса, протезами и тому подобным. А операция и имплантаты дали ему некоторый контроль над правой рукой. Но многие старомодные механические задачи, от закрытия дверей до – ох, выбираю случайный пример – открытия бутылок односолодового виски, оставались в буквальном смысле вне досягаемости.

Том прибыл через мгновение и закрыл дверь. Он снял с Райма куртку — он отказался «носить» одеяло, чтобы согреться — и пошёл на кухню.

"Обед?"

"Нет."

Помощник перезвонил: «Неправильно выразился. Я имел в виду, чего бы ты хотел?

"Ничего."

«Не правильный ответ».

— Я не голоден, — пробормотал Райм. Он неуклюже взял в руки пульт от телевизора. И включил новости.

Том позвонил: «Тебе нужно поесть. Суп. Холодный день. Суп."

Райм поморщился. Да, его состояние было серьезным, и некоторые вещи, такие как давление на кожу или нарушение функций организма, могли иметь опасные последствия. Но голод не был потенциальным фактором риска.

Помощница была такой чертовой наседкой.

Через несколько мгновений Райм учуял что-то ароматное. Том приготовил очень хороший суп.

Он переключил свое внимание на телевизор, который редко смотрел. Обычно он следил за какой-то конкретной новостью, и именно это он сейчас и хотел сделать: историю, связанную с разочарованием, вызванным его поездкой в Вашингтон, округ Колумбия, место, из которого он и Амелия Сакс только что вернулись.

Станция, появившаяся на экране, была не круглосуточными новостями, а каналом документальных фильмов. В настоящее время в эфир вышло настоящее криминальное шоу, хотя и драматизированное. Злодей нахмурился. Детективы выглядели задумчивыми. Музыка вспыхнула. На месте происшествия судмедэксперт носил наручные часы вместо перчатки.

Иисус Христос.

— Ты смотрел эту чушь? — крикнул он Тому.

Нет ответа.

Нажимая кнопки, он нашел сетевой новостной канал. Однако на данный момент новостей не было, только реклама рецептурных лекарств. Он понятия не имел, что делают лекарства, кроме того, что превращают актеров из мрачных старых бабушек и дедушек в счастливых и, казалось бы, менее старых бабушек и дедушек, резвящихся с юными детьми в финальной сцене, их не умеющих играть с... Болезнь молодых излечена.

Затем появился ведущий, и после некоторых местных новостей политического характера вкратце всплыла история, которая его интересовала: это был отчет о судебном процессе, который в настоящее время идет в Восточном округе Нью-Йорка. Мексиканский наркобарон Эдуардо Капилья, более известный как Эль Халькон, совершил ошибку, приехав в Соединенные Штаты, чтобы встретиться с местным деятелем организованной преступности в районе метро и создать сеть по борьбе с наркотиками и отмыванию денег, а также немного проституции несовершеннолетних и контрабанды людей.

Мексиканец был довольно резким. Хотя он несколько раз был миллиардером, он прилетел коммерческим автобусом в Канаду, въехав туда легально. Затем он на частном самолете долетел до взлетно-посадочной полосы недалеко от границы. Оттуда он прилетел на вертолете – нелегально – в заброшенный аэропорт на Лонг-Айленде, оставаясь – в буквальном смысле – под радаром. Аэропорт находился в нескольких милях от складского комплекса, который он собирался купить и, как предполагалось, превратить в штаб-квартиру своей операции в США.

Однако полиция и ФБР узнали о его присутствии, и агенты и офицеры перехватили его там. Завязалась перестрелка, в результате которой погиб владелец склада вместе с его телохранителем. Тяжело ранен полицейский, а также ранен агент ФБР.

Эль Халькон был арестован, но, к ужасу прокуроров, его американский партнер, с которым он надеялся построить наркоимперию, не присутствовал, и его личность так и не была раскрыта; предполагаемый владелец склада — человек, убитый в перестрелке — был подставным лицом. Никакие раскопки не смогут выявить истинный контакт с США.

Линкольн Райм так хотел получить часть этого дела. Он надеялся проанализировать улики и дать показания судебно-медицинской экспертизы на суде. Но он пообещал встретиться с полдюжиной высокопоставленных чиновников в Вашингтоне, округ Колумбия, поэтому они с Саксом провели там неделю.

Разочарован, да. Ему очень хотелось помочь отправить Эль Халькона прочь. Но были бы и другие случаи.

По совпадению, именно при этой мысли его телефон загудел и отобразил идентификатор вызывающего абонента, который предполагал, что он может быть в ближайшем будущем.

— Лон, — сказал Райм.

«Линк. Ты вернулся?

"Я вернулся. У тебя есть для меня что-то запутанное? У вас есть что-то интересное? Что-то сложное ?

Детектив-первоклассник Лон Селитто был напарником Райма много лет назад, когда Райм работал в полиции Нью-Йорка, но теперь они редко общались и никогда просто не созванивались, чтобы поболтать. Телефонные звонки от Селитто обычно происходили, когда ему требовалась помощь по какому-либо делу.

«Не знаю, является ли это чем-то из вышеперечисленного. Но у меня есть вопрос. Детектив, казалось, запыхался. Может быть, срочная миссия, может быть, он возвращался из продуктового магазина с коробкой выпечки.

"И?"

«Что ты знаешь о бриллиантах?»

«Бриллианты… Хм. Дай мне подумать. Я знаю, что они аллотропы».

«Они что?»

«Аллотроп. Это элемент, как и химический элемент, который существует более чем в одной форме. Углерод является прекрасным примером. Суперзвезда в мире стихий, как я думаю, даже вы знаете.

"Даже я." Селитто хмыкнул.

«Углерод может быть графеном, фуллереном, графитом или алмазом. Зависит от того, как связаны атомы. Графит представляет собой шестиугольную решетку, алмазы – тетраэдрическую. Мелочь, кажется. Но именно в этом заключается разница между карандашом и драгоценностями короны».

«Линк. Извините, что спросил. Надо было попробовать вот это: ты когда-нибудь вел дело в Даймондовом районе?

Райм вспомнил годы своей работы детективом, капитаном полиции Нью-Йорка, руководившим операцией на месте преступления, а затем консультантом. Некоторые случаи коснулись района 47-й улицы в Мидтауне. Но ни в одном из них не были задействованы алмазные магазины или дилеры. Он сказал об этом Селитто.

«Нам могла бы пригодиться помощь. Похоже, ограбление прошло неудачно. Множественные убийства». Пауза. — Еще кое-что дерьмо.

«Это не художественный термин в мире раскрытия преступлений», — подумал Райм. Ему было любопытно.

"Вы заинтересованы?"

Поскольку дело Эль-Халькона ускользнуло от него, ответ был утвердительным. — Как скоро ты сможешь приехать сюда? — спросил Райм.

"Впусти меня."

"Что?"

Райм услышал стук в вестибюле. По телефону Селлитто говорил: «Я здесь. Я за пределами. Я собирался уговорить тебя принять участие в этом деле, хочешь ты этого или нет. Давай, открой чертову дверь. Здесь словно январь».

* * *

"Суп?" — спросил Том, взяв серое пальто Лона Селитто. Подвешиваем.

«Нет. Подожди, какой? Селлитто, как заметил Райм, поднял лицо, словно расположив нос под более удобным углом, чтобы уловить запах, доносившийся из кухни.

«Томатный бисквит с креветками. Линкольн ест.

"Нет я не."

"Да это он."

«Хм». Коренастый и помятый (последнее прилагательное относилось к одежде, а не к мужчине) Лон Селитто всегда имел проблемы с весом, по крайней мере, с тех пор, как Райм знал его. Недавнее отравление субъекта, которого он и Райм преследовали, чуть не убило его и заставило похудеть на десятки фунтов. Скелет Лон Селитто представлял собой тревожное зрелище, и он с трудом возвращался к своей материальной форме. Райм был доволен, когда он сказал: «Хорошо».

И рад, потому что это снимет с него напряжение. Он не был голоден.

— Где Амелия? — спросил Селитто.

"Не здесь."

Амелия Сакс жила в Бруклине, где у нее была квартира рядом с квартирой ее матери. Роуз хорошо восстанавливалась после операции на сердце, но Сакс часто навещал ее.

"Еще нет?"

"Что ты имеешь в виду?" — спросил Райм.

«Она уже в пути. Должно быть скоро.

"Здесь? Ты позвонил ей.

"Ага. Это хорошо пахнет. Он много готовит суп?»

Райм сказал: «Итак, вы решили, что мы будем работать над этим делом».

"Вроде, как бы, что-то вроде. Мы с Рэйчел в основном открываем банки «Прогрессо», «Кэмпбеллс».

— Лон?

— Да, я решил.

Суп прибыл. Две чаши. Райм взял небольшой поднос, прикрепленный к его стулу; Селлитто на столе. Райм взглянул на него. Это действительно пахло привлекательно. Может быть, он все-таки был голоден. Обычно Том был прав в подобных вопросах, хотя Райм редко признавал это. Помощник предложил его покормить, но он покачал головой: нет, и ударил правой рукой. Суп оказался трудным для трясущегося придатка, но ему удалось его не пролить. Он был рад, что ненавидит суши; палочки для еды не были прибором для такого человека, как Линкольн Райм.

К удивлению Райма, появился еще один прибывший, очевидно, вызванный Лоном Селитто по делу Даймондового округа: Рон Пуласки. Райм думал о нем как о Новичке и называл его так, хотя он не был им уже много лет. Опрятный белокурый офицер в форме формально служил в патрульном отделе, хотя его навыки работы на месте преступления привлекли к нему внимание Райма, и криминалист настоял, чтобы Селитто неофициально поручил ему расследовать серьезные дела – в команду Селитто и Сакса.

«Линкольн. Лон. Последнее имя произносилось несколько тише. В конце концов, Новичок был младше Селитто по званию, годам и бахвальству.

Он также страдал от заболевания, которое преследовало его с тех пор, как он, Райм и Сакс впервые работали вместе, - травма головы. На какое-то время это отодвинуло его на второй план, а когда он принял трудное решение вернуться в армию, это мучило его неуверенностью и неуверенностью, которые часто сопровождают травму мозга.

Когда он подошел к Райму и упомянул, что подумывает об увольнении, потому что чувствует, что не справляется с задачей полиции, криминалист огрызнулся: «Это все в твоей чертовой голове».

Молодой офицер пристально смотрел на него, а Райм сохранял невозмутимое выражение лица так долго, как только мог. Они оба рассмеялись. «Рон, у всех так или иначе есть травмы головы. Теперь у меня есть сцена, в которой ты должен поработать. Ты возьмешь комплект CS и пойдешь по сетке?

Конечно, он это сделал.

Теперь Пуласки снял пальто с часами. Под ним он был в темно-синей униформе полиции Нью-Йорка с длинными рукавами.

Том тоже предложил ему еду, и Райм был близок к тому, чтобы сказать: «Хватит, мы не столовая» — умный укол, подумал он, — но Пуласки все равно отказался.

Мгновение спустя низкий пузырь выхлопа мощной машины просвистел в закрытое окно. Прибыла Амелия Сакс. Она дала двигателю немного газа, и он замолчал. Она вошла внутрь, повесила бомбер на крючок и поправила ремень на синих джинсах, чтобы для удобства сдвинуть назад пластиковую кобуру «Глок». На ней был бирюзовый свитер с высоким воротником, а под ним, как Райм увидел этим утром, черная шелковая футболка. Они слушали по радио сводку погоды: сегодня будет не по сезону холодно для середины марта, как и на прошлой неделе. В Вашингтоне, округ Колумбия, они стали свидетелями гибели тысяч вишен.

Сакс кивнул собравшимся. Селлитто помахал рукой в ответ и с шумом доел суп.

Теперь, когда большая часть команды была на месте и сыта, — с забавным цинизмом подумал Райм, — Селитто проинструктировал их.

«Примерно час назад. Ограбление и многочисленные убийства. Мидтаун Норт. Третий этаж дома Five-Eight West Four-Seven. Patel Designs, принадлежащая Джатину Пателю, пятьдесят пять лет. Он один из погибших. Огранщик алмазов, он изготавливал и продавал ювелирные изделия. Насколько я слышал, был довольно знаменит. Я не ювелирный парень, так что кто знает? «Основные дела» привлекли это, и они привлекли меня. И я рисую тебя».

Отдел по особо важным делам, которым руководил заместитель инспектора детективного бюро на Уан-Полицс-Плаза, обычно не занимался убийствами или кражами со взломом в торговых точках.

Лон Селитто заметил взгляд, которым обменялись Райм и Сакс. Теперь он объяснил, почему этот случай стал исключением.

«У наших друзей в мэрии возникло ощущение, что последнее, что нам нужно, — это жестокое ограбление в Даймондовом районе. Особенно, если у него на уме больше магазинов. Люди перестанут ходить по магазинам. Плохо для туризма, плохо для экономики».

— Жертвы, наверное, тоже не в восторге, считаешь, Лон?

— Я говорю тебе, что мне сказали, это все, Линк. Хорошо?"

«Уходите».

«Теперь еще одна морщинка, и об этом мы держим в тайне. Преступник пытал Пателя. Капитан-надзиратель из Мидтауна-Норт думает, что он не хотел отказываться от хороших вещей — открыть сейф или что-то еще. Итак, убийца применил к нему канцелярский нож, пока он не заговорил. Это было довольно плохо».

Еще какая-то ерунда…

Райм сказал: «Хорошо. Давай приступим к работе. Сакс, место действия. Я приведу Мела Купера. Оставайся на месте, Пуласки. Держите вас пока в резерве.

Сакс сняла с крючка куртку, надела ее и прикрепила к левому бедру два запасных магазина. Она направилась к двери.

Том вошел в гостиную и улыбнулся Саксу. «О, Амелия. Не заметил, как ты вошел. Ты голоден?

"Я. Пропустил завтрак и обед».

"Суп? Идеально подходит для холодного дня».

Она криво улыбнулась ему. Проезд на Torino Cobra с его 405-сильным двигателем и четырехступенчатой механической коробкой передач через центр Манхэттена сделал любой напиток, не говоря уже о горячем супе, проблематичным.

Она вытащила ключи из кармана. "Может быть позже."


## Глава 4


На месте преступления в магазине Patel Designs на 47-й улице Амелия Сакс задала три вопроса.

Во-первых, поскольку преступник оставил сотни бриллиантов, просто сидя в открытом сейфе, что же он на самом деле украл? Если что-нибудь.

Во-вторых, почему пытали Пателя?

В-третьих, кто анонимно позвонил, чтобы сообщить о преступлении и дать довольно подробное описание преступника? В этом вопросе была часть Б: жив ли он еще? Когда она впервые пришла в магазин на третьем этаже, она понюхала воздух и сразу поняла, что здесь стреляли. Она предположила, что свидетель участвовал в ограблении, был застрелен и скрылся, остановившись у уличного телефона-автомата, с которого он позвонил в службу 911.

Магазинчик был небольшим, и расстояние от пистолета до жертвы составляло самое большее десять или пятнадцать футов. Трудно промахнуться при смертельном выстреле с такого расстояния. И ни в офисе, ни в коридоре не было никаких бродячих слизней. Свидетеля почти наверняка ударили.

Сакс, в белом комбинезоне с капюшоном и в ботинках на месте преступления, обошел большую лужу крови, образующую грубую форму озера Мичиган, и проставил номера для фотографий — маленьких плакатов, размещенных там, где были обнаружены улики и важные элементы преступления. располагается. Сделав фотографии, она прошлась по сетке: обыскивая сцену дюйм за дюймом. Сетка, единственный подход, который она использовала, как она узнала от Райма, заключалась в том, чтобы пройти от одного конца сцены к другому, затем повернуться, сделать шаг в сторону и вернуться, как косят газон. Затем вы поворачиваетесь перпендикулярно и снова ищете ту же сцену, «против зерна», как описал ее Райм.

Теперь она выполняла рутинную работу: собирала следы, снимала следы, искала отпечатки трения и брала мазки там, где преступник мог оставить ДНК. Встав на мгновение, уперев руки в бедра, она оглядела план магазина, площадь которого, по ее оценкам, составляла всего около девятисот квадратных футов. Она выглянула через входную дверь, открытую резиновым клином, и заметила мужчину в комбинезоне, похожем на ее. Она сказала ему: «Компьютер в офисе. Давайте держать пальцы скрещенными».

ECT — техник по сбору доказательств — прошел специальную подготовку по работе с камерами видеонаблюдения и устройствами хранения данных. Он извлек бы все, что мог, с жесткого диска в офисе Пателя; единственная камера была направлена на входную дверь из-за стойки. Казалось, это сработало; крошечный красный глаз дразняще светился, а от камеры к настольному компьютеру мужчины, стоявшему рядом с большим принтером и, как ни странно, древним факсом, шел кабель. Камера не была подключена к центральной станции, только к компьютеру.

Однако, что касается системы безопасности, Сакс был уверен, что скрестить пальцы будет недостаточно. Этот преступник не был похож на человека, который забыл о стирании видео с камер наблюдения. Однако, как знал каждый полицейский, удаление данных с цифровых носителей никогда не было постоянным. Можно было бы обнаружить множество компрометирующих данных, если бы они вообще существовали. Большое «если».

Теперь Сакс заполнил данные о цепочке хранения на отдельных карточках, которые прикреплялись к самим доказательствам или к бумажным или пластиковым пакетам для улик, в которых они были спрятаны.

Следующий. Самая трудная часть.

Она спасала тела до последнего.

Потому что, если их не нужно было предварительно обрабатывать, вы просто откладываете это еще немного.

Изображение, которое сразу привлекло ее внимание, когда она впервые вошла, и которое до сих пор трогало ее, было пальцами пары, чье горло было перерезано. Руки были связаны за спиной, и в какой-то момент они подошли близко — скорее всего, перед самым концом — и переплели пальцы. Хотя они корчились от боли от удара ножом, их пальцы оставались переплетенными. В своих предсмертных агониях они нашли небольшое утешение в хватке. Или она надеялась, что они это сделали. Сакс много лет работал уличным полицейским, затем детективом, расследовавшим важные дела. Сердце ожесточилось, как и должно быть, в этой работе. Но подобные детали все равно могли вызвать желание заплакать, даже если слезы не набухали. Для некоторых полицейских этого никогда не происходило. Она думала, что станет для этого лучшим офицером.

Владелец магазина Джатин Патель тоже умер от перерезанного горла. Однако одним отличием были пытки. Экскурсионный врач судмедэкспертизы, стройная американка азиатского происхождения, указала на порезы на его руках, ушах и лице. Порка из пистолета тоже. Все раны были предсмертными.

Ни Патель, ни пара лично, похоже, не были ограблены, хотя у Пателя не было телефона ни при себе, ни в магазине. По крайней мере, обычный результат остался: кошельки, кошельки, украшения и наличные были целы. Она сфотографировала три тела со всех сторон, осмотрела их на наличие волокон и других следов, а затем взяла образцы волос для последующего исключения. У нее были царапины от ногтей, хотя ни одна из жертв, судя по всему, не сражалась с субъектом. Сканирование их кожи с помощью альтернативного источника света, рядом с тем местом, где шнур лампы связывал их запястья, не выявило отпечатков пальцев. Она ничего не ожидала; На всей сцене было так много отпечатков тканевых перчаток, некоторые из которых были кровавыми, что она почти с уверенностью знала, что субъект не оставил бы своих собственных.

«Извините», — раздался голос из офиса.

Сакс подошел к двери.

Техник по сбору доказательств, чей живот проверял молнию комбинезона, сказал: «Жесткого диска нет. Я имею в виду, он взял это. И никакой поддержки.

— Он… как он это получил?

— Должно быть, у него были с собой инструменты. Легко: крестовая отвертка — это все, что вам нужно».

Она поблагодарила его и вышла в коридор, кивнув медицинскому врачу, который терпеливо ждал и писал сообщения.

«Вы можете их взять», — сказал Сакс.

Женщина кивнула и связалась по рации с автобусом. Ее техники приносили каталки и мешки для трупов и перевозили трупы в морг для полного вскрытия.

— Детектив? Из лифта подошел молодой, компактный мужчина в униформе из Мидтаун-Норт. Он остановился в стороне от двери.

— Сцена ясна, Альварес. Все нормально. Что у тебя есть?»

Он и его напарница, афроамериканка лет двадцати с небольшим, расстались и начали искать свидетелей и искать другие доказательства того, что преступник мог потеряться по мере того, как приходил на место происшествия или покидал его. Сакс предположил, что поиски ума не были бы особенно плодотворными. Многие офисы в здании не были заняты. Знаки «Аренда» были повсюду. А сегодня выходные — и еврейская суббота — остальные предприятия на этом этаже были закрыты. Альварес сказал: «Три офиса на втором этаже и два на этаже над нами открыты. Около двенадцати тридцати или двенадцати сорока пяти человек услышали взрыв, но подумали, что это был ответный выстрел или стройка. Больше никто ничего не видел и не слышал».

Вероятно, так оно и было, хотя Сакс, как всегда, был настроен немного скептически. Преступление произошло около обеденного перерыва. Приходящие и уходящие сотрудники могли легко увидеть преступника, но свидетели часто становились глухими и слепыми из-за болезни, известной как самосохранение.

— И что-то здесь. Альварес указывал на холл рядом с лифтом: на стене была установлена камера наблюдения. Сакс не заметил этого, когда она впервые приехала. Она прищурилась и коротко рассмеялась. — Закрасили?

Он кивнул. «И посмотрите на след аэрозольной краски».

Сакс сначала не понял, но потом понял, что он имел в виду. Преступник – предположительно преступник – начал распылять краску в сторону камеры, находясь за ней, а затем ударил по объективу прямо снизу, чтобы убедиться, что его не зафиксируют ни на секунду. Умный.

Например, взять жесткий диск.

«Камеры на улице?»

Альварес сказал: «Может быть, есть хорошие новости. Магазины справа и слева от входа в это здание копируют для нас свои видеофайлы в формате .MP4. Я сказал им сохранить оригиналы.

Копии вполне годились для расследования; оригинальные диски понадобятся для пробной версии.

«Если мы дойдем до суда», — подумал Сакс.

Она вернулась в магазин, обдумывая первый из трех вопросов, которые крутились у нее в голове. Номер один: Что он взял? Она провела тщательный поиск, пройдя по сетке, но, конечно, это не обязательно дало ей какое-либо представление о том, чего больше не было .

Она еще раз осмотрела место. Patel Designs не был ювелирным магазином, как большинство других. Витрин для разгрома и захвата не было. Операция состояла из трех комнат: передняя комната ожидания, кабинет прямо позади и, через дверь слева, мастерская, заполненная оборудованием, которое, как она догадалась, использовалось для огранки драгоценных камней и сборки ювелирных изделий. Эта последняя комната была самой большой из трех, в ней располагались станции для двух рабочих — большие вертушки, похожие на те, которые гончары использовали для поворота ваз и чаш. Какое-то потрепанное промышленное оборудование, одна из частей, очевидно, небольшой лазер. Это также служило складским помещением: на полках и у стены были груды пустых коробок, транспортных и канцелярских принадлежностей, чистящих средств. Ничего ценного здесь, казалось, не сохранилось.

Передняя комната и зона ожидания представляли собой пространство десять на пятнадцать футов, в котором доминировала деревянная стойка. Там также стоял диван и два разных стула. На прилавке лежало несколько бархатных подушечек площадью около фута для просмотра драгоценностей покупателей, несколько луп и стопки бумаг (все пустые). Она предположила, что Патель выполнял только работу на заказ. Здесь он встречался со своими клиентами и приносил на экспертизу заказанные ими детали из мастерской или из сейфа высотой по пояс в офисе. Поиск в Интернете показал, что основной деятельностью компании была огранка и полировка крупных бриллиантов для других производителей ювелирных изделий.

Вопрос первый…

С чем ты ушел отсюда?

Она вернулась в офис и осмотрела сейф и его содержимое: сотни белых бумажных квадратов размером три на три дюйма, сложенных, как японское оригами. В них находились бриллианты.

Отпечатки перчаток преступника — как кровь, так и остатки, впитавшиеся в волокна ткани — были на сейфе и нескольких бумажных квадратах. Но он не грабил. Она думала, что он либо заберет все это, либо, если ему нужно что-то особенное, покопается в сейфе и отбросит в сторону ненужные ему конверты.

Был один способ это выяснить. Сакс собрала все деловые документы, которые смогла найти. В одном из них, вероятно, содержалась бы опись алмазов, которые имелись у Пателя. Специалисты по сбору улик в штаб-квартире на месте преступления в Квинсе, работающие в HVE, хранилище ценных улик, сравнивали опись с тем, что было в сейфе. В конце концов они обнаружат, чего не хватает.

Это может занять месяцы.

Слишком долго. Им нужно было как можно скорее узнать, что было похищено, чтобы можно было начать разговор с конфиденциальными информаторами, у которых были контакты с украденными драгоценностями, известными скупщиками и отмывателями денег. В случае грабежа, если вы не остановите преступников, расследование неизбежно будет долгим и утомительным в сложном, обширном мире перемещения украденных товаров.

Но, похоже, не было никакого способа сократить этот процесс.

Кроме…

Что-то в этом было не так. Зачем оставлять эти камни? Что было важнее их?

Сакс присела — осторожно, в эти сырые дни у нее иногда болело артритное колено — и осмотрела сейф более внимательно. В некоторых конвертах был только один бриллиант, в некоторых — десятки. Драгоценные камни показались ей чертовски красивыми и достойными преступников. Но что она знала? Она не была ювелиркой. Единственным блеском, который она носила, было обручальное кольцо с голубым бриллиантом, которое скромно сидело рядом с тонким золотым кольцом, которое теперь было скрыто под фиолетовым латексом.

Она предположила, что в сейфе было камней на несколько сотен тысяч долларов.

Там для взятия.

Но он этого не сделал.

Она поднялась, чувствуя, как струйка влаги скатывается по вискам. День был холодный, но радиаторы старого здания испускали паровое тепло, которое удерживалось на ее теле белым комбинезоном из Тайвека. Она вспомнила дни, когда обыскивать место происшествия можно было только в перчатках, а иногда и в ботинках. Защитная одежда, являющаяся основным продуктом на местах преступлений по всему миру, теперь существовала по двум причинам: во-первых, из-за риска присутствия опасных материалов на месте преступления. И, во-вторых, адвокаты. Вероятность загрязнения места происшествия из-за отсутствия комбинезона была крайне мала. Но опытный адвокат может полностью сорвать версию обвинения, посеяв зерно сомнения в том, что это могло произойти.

Ладно, если не сейф, то что?

Когда судмедэксперты извлекли тела — сначала пару, а затем Пателя, — она еще раз оглядела три комнаты.

Что, если, предположил Сакс, это было вовсе не ограбление, а нападение? Может быть, Патель одолжил деньги у ростовщика и не смог их вернуть? Маловероятно — у него был успешный бизнес, и он вряд ли был похож на человека, который обращался бы к местному бандиту за кредитом под 30 процентов, обычную процентную ставку по уличным займам, и это было в месяц .

Роман испортился? Она узнала, что Патель вдовец. И этот круглый, неопрятный мужчина средних лет был явно не из тех, кто ввязывается в жаркий и опасный роман. Если мотивом было просто его убийство, то зачем пытки? И вообще, зачем врываться в магазин? Почему бы просто не подстукивать его дома или на улице?

Ее взгляд вернулся в рабочую комнату. Работал ли Патель или его сотрудник над бриллиантом или ювелирным изделием, которое имело особую ценность?

Она вошла в комнату. Похоже, рабочие станции сегодня не использовались; все оборудование было аккуратно расставлено на полках или стеллажах. Однако на одной станции она заметила еще один из тех листов бумаги, сложенных в конверт для хранения бриллиантов, вроде тех, что лежали в сейфе. Однако этот был пуст. На нем ручкой было написано: GC-1, GC-2, GC-3 и GC-4. Названия содержащихся в нем бриллиантов она догадалась, поскольку рядом с каждым был указан вес в каратах (он колебался от пяти до семи целых пять десятых). Рядом с каждым тоже были письма. Обозначение D, IF было рядом с тремя. Рядом с последним, поменьше, были D, F. Возможно, рейтинг качества. Также на листе было написано: Владелец: Grace-Cabot Mining, Ltd., Кейптаун, ЮАР. Рядом был номер телефона компании.

«Хм», — пробормотала она вслух, когда увидела еще одну записку внизу. Там была указана оценка каждого камня. Общая стоимость составила шестьдесят восемь миллионов южноафриканских рандов. Она вытащила телефон и погуглила, узнав, что номиналом, что неудивительно, были южноафриканские ранды.

Что было удивительно, так это число, которое она получила, когда запустила калькулятор конвертации валют.

Стоимость в долларах США колебалась около пяти миллионов.

Амелия Сакс считала, что нашла вполне вероятный ответ на вопрос номер один.


## Глава 5


Чтобы убедиться, что дорогие бриллианты действительно были украдены, Амелия Сакс вернулась к сейфу и осмотрела каждый из сотен маленьких сложенных квадратиков.

Ни на одном конверте не было букв GC или названия компании. Звонок Грейс-Кабот подтвердит, что камни принадлежали Патель, но было разумным предположить, что именно их забрал субъект.

Знал ли он, что драгоценные камни здесь? Или он просто наугад выбрал операцию Пателя и потребовал сообщить, где находятся самые ценные камни?

На данный момент только предположения.

Сакс сфотографировал коробку и чек «Грейс-Кабот», а затем упаковал их.

Теперь вопрос второй: пытки.

Сакс не согласился с Селитто в том, что Пателя пытали, чтобы он отказался от комбинации сейфа или рассказал, где находятся ценные алмазы, такие как камни Грейс-Кабот. В конце концов, бриллианты оказались всего лишь товаром. Столкнувшись со смертью или даже угрозой пыток, Патель отказался бы от любого или всего своего товара. Все будет застраховано. Никакие украшения не стоили ни вашей жизни, ни секунды боли.

Нет, субъект преследовал что-то другое. Что?

Чтобы найти ответ, Амелия Сакс сделала то, что ей часто приходилось делать в сценах, каким бы мучительным ни был этот процесс: она мысленно, эмоционально стала преступником. В одно мгновение она уже не была ни полицейским, ни женщиной. Она была человеком, который устроил эту бойню.

И спрашивает себя — себя : Зачем мне причинять ему боль?

Потребность – это слово. Я чувствую срочность. Отчаяние.

Почему я должен причинять ему боль и заставлять говорить?

Снова ощущение покалывания вокруг лица, вокруг основания шеи, над позвоночником. Это был не жар от удушающего воздуха, который она ощущала раньше. И дело было не в том ужасе, который она испытывала от роли метода актерской игры, которую играла. Нет, симптомы были из-за нервозности, охватившей его тело.

Что-то не в порядке. Мне нужно это исправить. Что что что?

Вернитесь в прошлое, подумайте, представьте, представьте…

Сразу после полудня я вхожу в магазин. Да, вхожу в офис позади пары Уильяма и Анны. Эти любовники — мой проход через охрану, и они умрут, потому что увидели мое лицо. Я чувствую облегчение при этой мысли: их смерть. Это утешает. Никаких свободных концов.

Когда они выталкивают дверь, я вхожу за ними.

Я не могу контролировать их обоих с помощью ножа. Нет, я достану это огнестрельное оружие. Но я не хочу им пользоваться из-за шума.

Тем не менее, я сделаю это, если придется, и они это знают.

Уильям, Анна и Патель не двигаются.

Они соглашаются.

Я соглашаюсь.

Я все контролирую.

Хорошо, теперь я чувствую себя хорошо.

Я ударил Пателя — возможно, из оружия. Выведите его из строя. Пара связывается. Они плачут, оба. Двигайтесь близко друг к другу, чтобы почувствовать присутствие другого. Потому что они знают, что будет дальше.

Меня это не трогает, совсем нет.

Эта мысль вернула ее в себя, и ее дыхание участилось, зубы стиснулись, живот сжался. Она вонзила ноготь указательного пальца в перчатке в большой палец в перчатке. Почувствовал боль. Проигнорировал это.

Назад. Вернитесь в него.

И она это сделала.

Теперь я приседаю, хватаю мужчину за волосы и перерезаю ему шею.

Потом женщина.

Я слышу крики Пателя. Но я не обращаю на них внимания, наблюдая, как пара бьется и истекает кровью. Одна задача выполнена. Вот что я думаю. Задача. Сделанный. Хороший. Отметьте одну вещь из списка. Вот и все смерти. Галочка.

Я поворачиваюсь к Пателю. Он упал, он не представляет угрозы. И он в ужасе. Я прошу у него самые ценные камни, которые у него есть.

Он говорит мне. Он дает комбинацию от сейфа, и я получаю бриллианты Грейс-Кабот. Но вот ключ. Важный. Жизненно важный. Я хочу чего-то другого , чего-то, от чего он не откажется.

Что?

Теперь, наклонившись, я режу по-другому, режу, чтобы ранить, режу, чтобы информация вылилась из него вместе с кровью. Это приятно. Снова. Еще один разрез. Лицо, ухо и палец.

И, наконец, он мне рассказывает.

Я расслаблен. Нож находит его горло. Три быстрых куска.

Все кончено.

Что мне сказал Патель?

Что он мне дал?

Что я так отчаянно пытаюсь найти? Что мне так нужно найти?

У меня есть сокровища, камни на пять миллионов. Почему бы просто не уйти?

Потом она поняла.

Единственное, что мне нужно, это защитить себя. Я одержим своим сохранением. Вот за что я могу кого-то пытать. Чтобы узнать личность человека, который представляет для меня угрозу. Я крашу краской одну камеру слежения, я краду жесткий диск камеры, которую не могу покрасить, я убиваю двух невинных свидетелей только потому, что они видели мое лицо…

Мне нужно убедиться, что другие свидетели ничего не скажут полиции.

Был человек, который участвовал в ограблении, человек, которого я застрелил, и который позвонил в службу 911, чтобы сообщить о нападении. Стал бы я пытать Пателя, чтобы узнать его имя? Он мало что видел. «Только я в лыжной маске», — сообщил он. И он, вероятно, вошел после смерти Пателя. Особой угрозы там нет. Нет, скорее всего, я бы пытал огранщика алмазов, чтобы узнать имя кого-нибудь еще , кто мог видеть мое настоящее лицо.

Да, это может быть достаточной причиной для пыток.

Выйдя из образа, Сакс опустила голову и прислонилась к стене, тяжело дыша и вытирая пот с глаз и висков. Оправившись от темного ченнелинга, она вернулась в коридор и просмотрела улики. Она нашла календарь Пателя и просмотрела его. В записях указывалось, что «С» будет здесь в 11 часов утра, «В и А» — Уильям и Анна, убитая пара — в 11:45. «ВЛ» было написано на полях в субботу, а не рядом с каким-то конкретным временем. В.Л., вероятно, был ответом на вопрос номер три — кто звонил в службу 911. Однако это был только частичный ответ, поскольку инициалы не были идентификацией.

Она предположила: Субъект мог находиться в здании или рядом с ним, когда С. прибыл или ушел, и он мог волноваться, что С. видел его лицо. Ему нужно было, чтобы Патель назвал ему имя С., чтобы найти и устранить его. То же и с ВЛ.

Она пролистала другие страницы ежедневника. Помимо записей о сотнях встреч и очевидных назначений за последний месяц, было два упоминания о встречах с С. за последние десять дней. ВЛ появлялся регулярно, три-четыре раза в неделю. Таким образом, В.Л., возможно, был сотрудником или партнером; это означало, что он знал код двери и мог войти в происходящее ограбление, удивив грабителя, который застрелил его.

Кто вы оба? С? А ВЛ?

И где ты?

Потом пришла мысль.

Если это он участвовал в ограблении, был застрелен и сбежал… как он сбежал?

Субъект застрелил его. Но тогда он немедленно погнался бы за мужчиной. Если бы у убийцы было пять-шесть секунд на то, чтобы обойти тела и не поскользнуться в крови, у убийцы все равно были бы хорошие шансы догнать убегающего свидетеля.

Сакс еще раз осмотрел зал. Она предположила, что убийца вошел через лифт, особенно потому, что он покрасил баллончиком камеру рядом с лифтом. Или, возможно, он поднялся по лестнице рядом с лифтом.

Но на этом этаже была еще одна дверь, рядом с кабинетом Пателя, пожарный выход. Сакс заметил это, но также обратил внимание на предупреждающий знак: « Пожарный выход». Сигнал тревоги будет звучать при открытии.

Поскольку никто в здании не сообщил о срабатывании сигнализации, а дверь была закрыта, она предположила, что преступник ею не воспользовался. И он бы не подумал, что ВЛ таким образом сбежал.

Фактическое место убийства или ограбления является основным местом преступления, но, конечно, есть и другие. Преступник должен добраться туда, а затем уйти, и каждая из второстепенных сцен может стать источником восхитительных компрометирующих улик. На самом деле, эти сцены часто дают более полезные подсказки, чем основная сцена, поскольку преступники могут быть более бесцеремонными по дороге на работу и более неосторожно бежать после этого.

Она подошла к двери. Вытащив оружие, Сакс открыла его. Никакой тревоги.

Войдя на тусклую, затхлую лестницу, Сакс направила луч фонарика вверх, а затем вниз, на лестничную площадку внизу. Она остановилась и прислушалась. Слышались скрипы и скрежетания, а ветер, этот холодный, уродливый мартовский ветер, стонал сквозь древние швы в здании. Но она не услышала ни звука шагов. Оружие досылает патроны.

Доказательства не давали никаких указаний на то, что преступник остался, но не было никаких доказательств того, что он этого не сделал.

Пригнувшись, она еще раз направила маглайтовый луч в темноту.

Она медленно продолжила спускаться по лестнице и там, на площадке между вторым и третьим этажами, обнаружила небольшую россыпь предметов.

Это было похоже на то, что она нашла в дверях офиса Пателя: щепки, крупинки и пыль темно-серого камня. Она подумала, что это мог быть кем-то найденный на гравии, хотя ни на одной обуви жертв не было обнаружено подобных следов. Но, видимо, нет. Кроме того, там были клочки коричневой бумаги — цвета продуктового пакета или сумки с обедом. И, многое объясняющее, произошла пуля. Он был деформирован и сплющен, а на грибовидном носу виднелись кусочки того же серого камня. Некоторые осколки камня были окровавлены, а пуля — нет.

Логичный сценарий представился сам собой. Субъект врывается, крадет камни Грейс-Кабот, убивает помолвленную пару, а затем пытает Пателя, чтобы узнать имя С., думая, что он может быть свидетелем. Он убивает Пателя. Он собирается уйти, когда В.Л. входит в офис, используя код от двери. Убийца удивляется и стреляет в него. Пострадавший несет сумку с камнями, которые нужно вырезать и отполировать для изготовления украшений. Пуля попадает в камень, и он ранен осколками. Он убегает через пожарную дверь, которую убийца игнорирует, думая, что он не мог пойти этим путем из-за решетки сигнализации.

Итак, есть два свидетеля, о которых преступнику предположительно известно: С., чье имя и адрес Патель мог выдать под пытками. И ВЛ, который, возможно, видел только лыжную маску, но, возможно, знает кое-что еще, о чем Субъект не хочет раскрываться.

Кем бы ни был В.Л., он, конечно, тоже будет в опасности. Одна из проблем могла заключаться в том, что осколок камня застрял в жизненно важном органе или рядом с ним. Возможно, у него сильное кровотечение.

Этот риск может иметь место, а может и не иметь место.

А вот другой был уверен. Сакс предположил, что субъект просмотрел дневник Пателя и знал, что не только С., но и В.Л. представляет собой потенциальную угрозу.

Конечно, субъект может покинуть этот район со своей впечатляющей неожиданной добычей алмазов.

Но несколько моментов, когда Сакс общался с ним ранее, свидетельствовали об обратном. Она верила, она знала , что он пока остается на месте; человек, который так небрежно организовал такое кровавое место преступления, был совершенно не из тех, кто оставляет свидетелей в живых.


## Глава 6


Администрация порта, прежде всего, приносила ему утешение.

Обширный, обветшалый комплекс на 42-й улице и Восьмой авеню на самом деле был огромным автобусным вокзалом, несмотря на название, которое предполагало, что океанские лайнеры из экзотических мест стоят в очереди к причалу.

Это место представляло собой бурлящую массу суетливых пассажиров пригородов, путешественников, направлявшихся в аэропорты региона или выезжающих из них, туристов. Здесь вы также найдете полных энергии молодых людей со всего мира, несущих спортивные сумки и рюкзаки, набитые джинсами, спортивными штанами, плюшевыми животными, презервативами, нотами, альбомами для рисования, театральными программами на удачу и множеством крепких и хрупких мечтаний. .

Здесь тоже мошенники, дилеры, мошенники, куриные ястребы — не особо умные. Но тогда вам не нужно было быть искусным тактиком, когда стадо, на которое вы охотились, состояло из наивных и полных энтузиазма детей из Уитона, Иллинойса или Гранд-Рапидса. Власти порта стали видеть меньше таких хитрецов, чем раньше, но это произошло не из-за морального подъема в заботе о нашей молодежи; терроризм удерживал численность полиции на высоком уровне.

Вимал Лахори много знал об этом – или много размышлял на эту тему – потому что администрация порта была домом вдали от дома.

Он заходил сюда, чтобы перекусить фаст-фудом; это было в нескольких минутах ходьбы от его работы у мистера Пателя на 47-й улице. Чтобы наблюдать за людьми, их выражениями лиц, их жестами и эмоциями — чтобы найти вдохновение, он брал с собой домой и в своей мастерской пытался передать это видение в трех измерениях.

Он сел на скамейку в зоне ожидания и обхватил руками свое пульсирующее туловище. Он сильно сжал. Боль немного утихла, но потом вернулась. Фактически, он распространился так, как будто он сломал тонкий мешочек с кислотой, и дискомфорт теперь перетек в те места, где его не было. Хуже всего было с правым боком, где на уровне локтя он почувствовал под кожей большую шишку. Когда убийца поднял пистолет, Вимал инстинктивно отвернулся. Либо пуля, либо ее часть, либо осколок камня прорвали его одежду и застряли. Он слышал, что если вы пойдете в отделение неотложной помощи и либо скажете им, что вас застрелили, либо они сделают вывод, что медицинским работникам придется вызвать полицию.

И это, конечно, не сработает.

Залез под куртку и под толстовку Keep Weird , он пощупал левую руку — единственную, которая могла дотянуться до места. Он выдернул пальцы и увидел кровь. Много этого.

Вимал на мгновение закрыл глаза. Он был в полной растерянности, парализован. Мистер Патель мертв — видение его ног, наклоненных к тусклому потолку магазина, не исчезло. Эта пара тоже. Уильям Слоан и его невеста Анна. И мужчина в маске, входящий в дверной проем, удивленно щурится, увидев его. Когда он поднимает пистолет, оба звука звучат почти одновременно: взрыв, затем хлопок пули, попавшей в сумку в его руке.

Он отшатнулся назад, а затем помчался через пожарную дверь (сигнализация не работала уже много лет) и, спотыкаясь, скатился вниз по лестнице. Он боялся, что этот человек последует за ним, но нет. Должно быть, он предположил, что Вимал побежал к лестнице перед зданием. Или, может быть, он предполагал, что пуля вскоре окажется смертельной.

И теперь здесь был Вимал Лахори.

Поиск комфорта, насколько это возможно.

Его кепка была низко надвинута, он присел на корточки на скамейке, Вимал огляделся вокруг. Даже сейчас, не рабочий день, здесь было людно. Терминал администрации порта находился недалеко от Театрального квартала. Ажиотаж перед субботними утренниками закончился. Спектакль уже начался или вот-вот должен был начаться. Но по выходным, даже холодным мартовским днем, по-прежнему было миллион вещей, которые можно было увидеть и чем заняться: Диснейленд на Таймс-сквер, кино, бранч, шоппинг. И его фавориты: Метрополитен и МоМА, галереи к югу от 14-й улицы.

Мимо проносились сотни людей.

При других обстоятельствах он бы поглощал энергию. В других обстоятельствах он бы смотрел на электронные указатели отправления и задавался вопросом, куда его могут отвезти автобусы (Вимал никогда не выезжал за пределы метро). Теперь, конечно, он искал человека, который, возможно, искал его.

Пожарная лестница возле магазина г-на Пателя привела его к разгрузочному отсеку за зданием. Он добежал до 46-й улицы и повернул на запад. И продолжал бежать. Факты есть факты, и тощий южноазиат, мчавшийся из Даймондового района, предложил кому-то поручение - чего не мог бы сделать бегущий чернокожий или латиноамериканский молодой человек. Никто не обратил на него особого внимания. Он часто оглядывался назад и не видел преследующего убийцу.

Он остановился лишь ненадолго. Выйдя на Шестую авеню, он начал искать и наконец нашел телефон-автомат. На смену им пришла система LinkNYC с поддержкой Wi-Fi, которую можно было легко отследить — киоски даже записывали пользователей на видео, — но ему удалось найти старомодный телефон, позвонить в службу 911 и сообщить о преступлении. Насколько полезной была эта информация, Вимал не мог сказать: он звонил прежде всего для того, чтобы прислали полицию и скорую помощь на случай, если кто-нибудь еще жив. Трое человек в магазине выглядели мертвыми, но, возможно, и нет. Что касается описания грабителя, то все, что он смог сказать, это то, что это был мужчина среднего телосложения, в перчатках и лыжной маске, оба черные. Он казался белым. Вимал не знал этого пистолета. Может быть, кто-нибудь, кому разрешалось смотреть телевизор и фильмы больше, чем он, знал бы, что это за вид. Для него это был просто пистолет.

Затем он повесил трубку, пробежал еще один квартал и нырнул в толпу на Таймс-сквер, часто оглядываясь назад.

Теперь он находился в своем убежище, в шумном портовом управлении.

Он пытался придумать что-нибудь еще, что могло бы помочь полиции. Но Вимал был уверен, что это было просто случайное преступление. Никогда раньше не было никаких угроз, никогда не было ограблений в магазине. Г-н Патель был известен во всем мире как мастер-диамантер. Конечно, у него в магазине были потрясающие камни, но публике об этом не было известно. Его розничная торговля была очень маленькой, и обычно покупатели направлялись к нему из других розничных продавцов, когда им хотелось чего-то особенного.

Никто в этом кругу не стал бы грабить коллегу-закройщика, не говоря уже о том, чтобы кого-то убивать. В алмазном мире этого просто не произошло.

Боль снова усилилась.

Еще одно прикосновение к его коже.

Еще свежая кровь.

Кто-нибудь заметил его состояние? Он оглядел толпу, отметив женщину на соседнем стуле, которая ела мягкий крендель, дюжину людей, тянущих за собой чемоданы, как самодовольных собак, группу бездомных мужчин и женщин, некоторые из которых были полны уверенности в Боге, некоторые просто сбиты с толку.

Он вытащил из кармана телефон, морщась от боли. Он отправил одно сообщение и был рад прочитать ответ.

Он отправил глупый смайлик, а затем почувствовал себя идиотом, сделав это в данных обстоятельствах.

Затем он уставился на экран, обсуждая. И задерживается. То, что он не получил сообщений от отца, означало, что его семья еще не слышала этой новости. Даже когда эта история станет известна, его имя, вероятно, не будет упомянуто. Очевидно, что он не был среди жертв в магазине, и поскольку г-н Патель заплатил ему наличными, а Вимал не хранил в магазине ни одной из своих личных вещей, было очень маловероятно, что полиция узнает о нем.

Тем не менее, как только появилась новость о смерти г-на Пателя, Вимал мог ожидать, что его телефон начнет звонить без перерыва.

Он продолжал смотреть на потертый экран. Просто отправьте сообщение, и покончим с этим.

Вперед, продолжать.

Это не было похоже на телефонный звонок. Это был просто текст. Никто не мог с ним общаться вербально, быть строгим, обращаться с ним как с десятилетним ребенком. Просто чертов текст.

Он напечатал сообщение.

Вскоре вы услышите, что произошла ужасная вещь. Мистер Патель мертв. Ограбление. Я в порядке. Но какое-то время будет отсутствовать. Я буду с другом. Я скоро свяжусь с вами.

Его палец завис над стрелкой кнопки «Отправить».

Добавил он:

Люблю тебя.

Он потянулся к кнопке «Выключить питание», но прежде чем он успел ее нажать, на экране появился ответ.

ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ???? О КАКОМ ДРУГЕ ТЫ ГОВОРишь??? НЕМЕДЛЕННО ПРИХОДИТЕ ДОМОЙ!!!!

Когда его телефон заснул, сердце Вимала колотилось почти так же быстро, как тогда, когда он увидел направленный в его сторону пистолет. Почти мгновенный ответ, подумал он, несмотря на то, что его отец вручную писал каждое слово с заглавной буквы.

Он также отметил, что из всех комментариев, которые он мог сделать, мужчина ничего не сказал о смерти г-на Пателя или ограблении, но потребовал назвать личность друга Вимала. Друзей, конечно, не было. Он не знал никого достаточно хорошо, с кем можно было бы остаться, особенно в данном случае. Эта линия была просто способом успокоить его отца – или, более того, его мать и брата.

Мысленным взором он снова увидел ноги мистера Пателя. Он плотно сжал веки, как будто это могло заставить изображение исчезнуть, но оно стало только ярче. Еще ужаснее.

Он заплакал и тихо рыдал, повернувшись спиной к толпе. Наконец он сдержал слезы, промокнул лицо и глубоко вдохнул.

Тогда ему пришла в голову мысль; он вспомнил еще кое-что об убийце. У этого человека был тот чемоданчик. Старомодный, такой уже нечасто увидишь. Он нес его, когда вошел в переднюю комнату из мастерской, когда увидел Вимала. Этот случай, подумал он теперь, мог быть причиной того, что он все еще жив. Грабитель держал его в правой руке. Ему пришлось бросить его и вытащить пистолет из кармана, что дало Вималу момент – чисто реакция – повернуться и поднять руки. Когда мужчина выстрелил, пуля попала в камни, а не в грудь.

Мужчина с портфелем будет выделяться. Вимал еще раз позвонит в службу 911 и сообщит им об этом. Его могли искать офицеры по всему Мидтауну.

Он встал и подошел к телефону-автомату. Он знал, что, как только он позвонит, кто-нибудь из полиции Нью-Йорка свяжется по рации с офицерами полиции (он видел их с полдюжины) и сообщит, что кто-то, кто знал о преступлении, находится в администрации порта. Ему придется уйти сразу после того, как он повесит трубку.

Именно тогда он скорее почувствовал, чем увидел, что кто-то приближается.

Он обернулся и увидел мужчину лет тридцати пяти в темном плаще, который шел к нему и смотрел справа налево, пробираясь сквозь пешеходный поток, протекавший по коридорам администрации порта. Тот же рост и телосложение, что и убийца. Мрачное лицо.

Убийца был в куртке, не так ли?

У этого человека не было портфеля.

Но умный вор выбросил бы одежду, в которой был на месте преступления.

Или, черт возьми! Что, если их было двое? Это было… что они сказали? Резервная копия.

В любом случае, этот парень определенно шел к нему. В руке он держал что-то маленькое и темное. Это был бы не пистолет; он бы не посмел стрелять здесь. Это был нож, которым он зарезал до смерти эту пару и мистера Пателя.

Вимал искал полицию. Ближайшие находились примерно в двухстах футах от них, и мужчина оказался между ними и Вималом.

Кроме того, полиция была последним, чего он хотел.

Идти! Уходи!

Он повернулся и быстро двинулся по ближайшему коридору, уставленному шкафчиками для багажа. Боль в груди и боку усилилась, но он не обращал на нее внимания и продолжал двигаться быстро.

Впереди Т-образный перекресток проходов. Влево или вправо? Больше света от правого. Он проскользнул за угол.

Ошибка. Это был тупик, продолжавшийся всего десять футов и заканчивавшийся дверью, на которой было написано: « Электрическое оборудование». Только техническое обслуживание. Въезд запрещен.

Попробуй это!

Заблокировано. Он увидел тень человека, когда тот приблизился.

«Я умру», — подумал он.

Ему не приходил в голову образ лица его матери или брата. Не шестикаратный бриллиант огранки «маркиз», который он завершил на прошлой неделе и который г-н Патель назвал «вполне приемлемым» — это его высшая похвала.

Нет, в тот, который, вероятно, был его последним моментом на земле, Вимал подумал о куске гранита, сидящем в его студии: четырехгранной пирамиде. Насыщенный зеленый цвет с черными полосами и легким оттенком золота. Он представил себе каждый сантиметр этого места.

Мужчина остановился на перекрестке и покосился на него.

Тогда Вимал подумал: «Нет». Он глубоко вздохнул и пошел вперед, встав настолько высоко, насколько мог. Он не собирался съеживаться. Он собирался драться.

Вимал не был крупным человеком, но его страстью были камень и скала; он поднял его, разрезал, расколол и разгладил. Его инструменты были тяжелыми. Иногда он держал большой камень на расстоянии вытянутой руки, желая, чтобы этот кусок рассказал ему, какова его душа, чтобы он мог освободить его.

Эти обширные мышцы теперь напряглись, и он вытащил из кармана собственное оружие: самый большой камень, январскую птицу, которая была в сумке, когда этот человек — или его сообщник — застрелил его. Он держал это за спиной.

Вимал почти улыбнулся, с мрачным юмором, думая об игре, в которую он играл со своим братом Санни, когда они были моложе: камень-ножницы-бумага.

Ножницы режут бумагу.

Бумага покрывает камень.

И камень ломает ножницы.

Он крепко схватил камень.

О, да, он будет сражаться… сильно ударит человека, увернется от ножа, насколько сможет, и убежит.

От него. И от полиции.

Мужчина подошел ближе. Затем он улыбнулся. «Эй, молодой человек. Я махал тебе рукой.

Вимал остановился, ничего не сказав, просто помял камень. Ухмылка мужчины была всего лишь уловкой, чтобы ослабить его бдительность.

«Ты оставил это на скамейке запасных. В зале ожидания.

Он держал не нож, а мобильный телефон. Вимал прищурился и похлопал себя по карманам. Да, это было его. Каждый подошёл к другому, и мужчина передал его. — Ты в порядке, сынок? Он нахмурился.

"Ага. Я... просто занятой день. Глупо с моей стороны. Извини." Он сунул камень обратно в карман; мужчина, казалось, этого не заметил.

«Эй, бывает. Я оставил новый iPhone на детской площадке, когда мы с женой водили мальчиков в парк. Когда я это понял, вернувшись домой, я позвонил по этому номеру. Ответил ребенок, лет десяти. Я сказал, что это мой телефон, а он ответил только одно: можно ли ему узнать пароль от App Store?»

Самаритянин засмеялся, и Вимал заставил себя сделать то же самое.

"Спасибо." Слово было шатким.

Мужчина кивнул и пошел к очереди на автобус, идущий в Нью-Джерси.

Вимал вернулся к телефону-автомату. Он стоял, опустив голову, медленно дыша, успокаиваясь. Он снова позвонил в службу 911. Когда он сказал, что звонит по поводу ограбления на 47-й улице, женщина попыталась удержать его на линии, но он сказал просто: «У мужчины с пистолетом был черный дипломат. Как носят бизнесмены.

Он повесил трубку и быстро пошел к выходу, бросив последний взгляд на табло вылета, заполненное множеством пунктов назначения. Они все поманили.

Но обо всем по порядку. Опустив голову, Вимал нырнул в толпу на тротуаре и повернул на юг, идя так быстро, как позволяла боль.


## Глава 7


Два крошечных кура , которые нужно найти.

Две крошечные курицы, которые нужно разрезать и сварить…

Два крохотных кура , которые знали слишком много.

Кто должен был умереть раньше. Но кто убежал.

Грустно, грустно, грустно. Но не все идет так, как должно.

Ароматный смолистым сигаретным дымом и лосьоном после бритья Old Spice, Владимир Ростов теперь заметил человека, который мог бы помочь ему выследить его кура .

Он находился в Даймонд-районе, примерно в ста ярдах от здания, в котором располагался магазин Джатина Пателя, где стояла полиция и развевалась желтая лента. Он, конечно, держался на расстоянии. Наступили сумерки, время закрытия района, и Ростов наблюдал, как его цель — то ли владелец, то ли менеджер небольшого ювелирного магазина — приводит в действие мотор, закрывающий ворота безопасности. Судя по всему, он был выходцем из Южной Азии и, как надеялся Ростов, вероятно, знал Пателя; алмазное сообщество Нью-Йорка было не таким большим, как вы думаете.

Мужчина вставил в дверные засовы два серьезных замка, а третьим запер электронную панель, управляющую мотором.

Мужчина был худощавым и нервно оглядывался по сторонам. А, хорошо. Ростов любил робкого кура . Они всегда так стремились помочь.

Русский смешался с толпой. Нью-Йорк был городом темной верхней одежды, как и он. Город отсутствия зрительного контакта, город опущенной головы, город никогда не отвечающей. Слиться с толпой… В нем, этом компактном сорокачетырехлетнем мужчине, не было ничего особенного. Больше мускулов, чем жира, с длинной угловатой лошадиной мордой. Бывший военный, он имел военную выправку и военное телосложение, однако у него не было — и никогда не было — военного склада ума, предполагающего дисциплину и желание выполнять приказы.

Выглядел нормально, но он старался не слишком маниакально метаться глазами по улице. Он старался не бормотать про себя. И всем, кто рядом. Это, конечно, было бы не очень хорошей идеей. Он прекрасно понимал, что он немного другой.

Владимир Ростов, по его словам, «ушел в камень».

И поэтому ему пришлось заставить себя быть осторожным. Он мог функционировать, но иногда доходил до грани безумия. И теперь он ощущал это неприятное чувство, наблюдая за улицей, заполненной евреями, индийцами и китайцами, которые продавали массам свое дешевое дерьмо.

Пролетариат! — подумал он с мрачным молчаливым смехом. Затем подавил, да, маниакальную ухмылку. Спасибо, Ленин. Ты тоже был сумасшедшим ублюдком, но ты понял.

Заглянув в окно, он увидел золото, сапфиры и изумруды.

Бриллианты.

Кровь земли. Сорок седьмая улица превратилась в кровоизлияние. Как кровь на полу в магазине Пателя.

Индийский дилер дошел до Пятой авеню и повернул на север, не обращая внимания на преследование. Поможешь мне найти моего маленького кура ? — подумал Ростов, покрутив в кармане канцелярский нож-бритву, лежащий рядом с пистолетом.

Его маленький кур … В ростовском мире это слово означало нечто большее, чем «куры» в буквальном переводе. Курица — единственное число — включало в его определение блядь («шлюха») и добычу («добыча») и презрение ( «презрение»), но всегда фильтрованное через чувство веселья.

Одной курицей, которую ему нужно было найти, был мальчик у торговца бриллиантами. Имя неизвестно, но инициалы, вероятно, В.Л. А другой, еврей, который встречался с Пателем перед тем, как дилерская лавка ворвалась в Сталинград.

Два кур .

Теперь он идет по следу своей добычи.

Ростов зажег сигарету, несколько раз глубоко затянулся и затушил ее. Подняв воротник и низко натянув шляпу поверх светлой короткой стрижки, Ростов продолжал преследовать индейца. Куда он собирался? Он ехал куда-нибудь на метро, на автобусе? Или он жил в Верхнем Ист-Сайде, шикарном районе Нью-Йорка? У этого человека был ювелирный магазин, поэтому у него были деньги. Но Ростов не думал, что в этой части города проживает много индейцев. Это казалось эксклюзивным, и он предположил, что им здесь не будут рады.

У Ростова слегка заурчало, когда они миновали знаменитый ювелирный магазин Harry Winston на Пятой авеню. Скромный золотой плакат возле закрытой двери гласил:

Harry Winston Inc. Редкие драгоценности мира.

Вот это , кур , это мягко сказано.

Ростов изучал богато украшенное здание, размышляя о количестве и качестве драгоценных камней внутри. Невообразимо. Уинстон, умерший в 1970-х годах, был, пожалуй, самым известным ювелиром, которого когда-либо знал мир. Владелец алмаза Хоуп и огромного алмаза Варгас весом в семьсот карат, он был первым ювелиром звезд. (Уинстону пришла в голову идея одолжить актрисам великолепные наряды для церемонии вручения премии «Оскар».)

Ростов подумал об одном алмазе, который компания приобрела несколько лет назад на аукционе Christie's: Winston Blue, крупнейшем ярко-голубом бриллианте, когда-либо проданном. Камень был фантазийной огранки (любая форма бриллианта, кроме круглого, называется «фантазийной»), грушевидной. Весом около тринадцати каратов, и, по стандартам Геммологического института Америки, он был безупречен. Ростов, конечно, видел его только на фотографиях и задавался вопросом, находится ли камень сейчас в магазине.

Что поразило его в алмазе, так это то, что в прессе лишь вскользь упоминались его редкость и совершенство; В статьях основное внимание уделялось тому, что оно было продано по цене почти два миллиона долларов за карат, что является рекордом для голубого камня. Мир ценил алмаз не за то, какой он был, а за то, сколько он стоил.

Чертовы СМИ.

Чертова публика.

Находилось ли оно сейчас в этих священных залах? он задавался вопросом. Его сердце колотилось от такой возможности. Даже если бы он не следовал за индейцем, Ростов, конечно, не смог бы войти. Каждый квадратный дюйм его лица будет записан на видео. Десяток раз. Он даже слышал, что некоторые камеры имеют такое высокое разрешение, что могут снимать отпечатки пальцев.

Это не годится.

Жалость.

Ростов терпел приступ кашля, пытаясь подавить шум. Дилер не услышал, и россиянин взял ситуацию под контроль. Добыча двигалась на север в течение двадцати минут, затем повернула на восток и прошла еще четыре квартала – здесь это не так уж и редко. Улица была пустынной, и когда он миновал дом из коричневого камня с входом в садовую квартиру ниже уровня улицы, Ростов быстро двинулся и столкнул мужчину с лестницы, показав пистолет, а затем сунул его обратно в карман.

"Нет! Что-"

Ростов ударил его по голове, удар скорее поразительный, чем болезненный. «Шшшш».

Мужчина кивнул, съежившись.

Всегда так хочется помочь…

Они стояли перед окном и дверью квартиры на нижнем этаже, но внутри не было света.

— Пожалуйста, не делай мне больно. У меня есть семья."

"А, хорошо. Семья. Хороший. Как зовут, семьянин?

«Я… я Нашим».

«Вы индиец?»

— Нет, нет, перс.

Дерьмо.

Ростов разозлился. — Ты имеешь в виду гребаного иранца.

Его глаза были широко раскрыты. — Да, но мой дедушка был другом шаха! Я серьезно, это правда!»

«Мне плевать на это?»

Это усложняло миссию. Что ж, ему придется обойтись.

«У тебя есть кошелек?»

Голос Нашима заикался. «Да, да, у меня есть один. Возьми это. У меня тоже есть кольцо. Хорошее кольцо. Мои часы не такие уж хорошие, но…

«Просто откройте кошелек».

«У меня не так много денег».

«Шшш. Открыть."

Дрожащими руками Нашим сделал это.

Ростов вытащил водительское удостоверение и сфотографировал его на телефон. Потом он заметил фотографию. И это он тоже вытащил. На нем были изображены Нашим и, предположительно, его жена и две пухлые хорошенькие дочки-подростки.

«Вы семьянин . Ты счастливый семьянин».

"О, пожалуйста." Слезы на глазах.

Ростов тоже сфотографировал фотографию. Он передал его и лицензию обратно этому человеку. Он не смог положить их обратно в кошелек, настолько сильно дрожали его руки. Ростов сделал это сам и сунул бумажник обратно в нагрудный карман мужчины. Похлопал три раза. Жесткий.

«Теперь мне нужно найти какого-то человека. И почему это не ваш интерес. Если вы поможете, все будет хорошо. И мне не придется приезжать в тысяча четыреста двадцать две Первая авеню, квартира пять С, и звонить вашей милой семье.

"Да." Теперь мужчина плакал еще сильнее. "Я понимаю."

Ростов не спросил, понял ли он.

«Вы знакомы с Джатином Пателем?»

— Вы мужчина… — Его голос стал холодным.

Ростов опустил голову, устремил на Нашима голубые глаза. Дилер выпалил: «Нехорошо. Я встретил его однажды. Я знал о нем. Все знали."

«Он знает два народа. Кто-то, В.Л., тоже индиец, как он. Моложе. Может работать на Пателя. Или работал на Пателя. И еврей по имени Саул Вайнтрауб. У него бизнес по торговле алмазами где-то в Лонг-Айленд-Сити. Но мне бы хотелось его родного места. Хорошо? Итак, вам легко. Я делаю это легко. Кто этот ВЛ? И где я нахожу Вайнтрауба?

— О, я бы сказал тебе, если бы мог. Я обещаю тебе! Но я не знаю. Я клянусь. Мы все работаем в Даймондовом районе: евреи, индийцы, китайцы и мы. Но мы не так много разговариваем между собой. Мы продаем друг другу, покупаем друг у друга. Но это все. Я не знаю, кто они могут быть, эти люди. Пожалуйста, не причиняйте вреда мне и моей семье! Я могу принести тебе денег.

«Я прошу денег?»

"Мне жаль."

Ростов поверил ему. И, поразмыслив, он решил, что полезно, чтобы этот человек был иранцем. Он бы в одно мгновение продал еврея, а возможно, и индейца.

«Нашим, Нашим… Тогда мы будем играть в игру. Тебе нравятся игры?

Он молчал.

«Охота за мусором. Вы знаете это?"

"Я знаю, что это."

«Вот и сейчас, мой друг. Здесь. Вы начнете задавать вопросы. Будь осторожен. Вы не должны быть очевидными. Но спросите об этом В.Л. и об этом Сауле Вайнтраубе. Да, да! Ты готов играть, друг мой?

"Я буду. Я обещаю, что сделаю это».

"Дай мне свой номер телефона."

Ростов набрал номер и нажал «Набрать». Телефон Нашима загудел. "Хорошо хорошо. Ты не фальшивый чувак. Хорошо. Ты сейчас занят, Нашим. Завтра позвоню и узнаю, что ты можешь мне сказать. И я буду звонить, пока ты не выиграешь охоту за мусором. Я болею за тебя! Теперь я пойду домой, и ты пойдешь домой». Ростов похлопал его по спине. Он начал было, затем остановился. «Ваши дочери. Как их зовут?"

Он внезапно почувствовал позыв, почувствовал голод.

Ушел в камень…

Иранец смотрел. "Нет! Я ничего вам о них не скажу».

Ростов пожал плечами. "Не имеет значения. Я придумаю свое. Думаю, самая высокая будет Шахерезадой. А младшая, покрасивее, я говорю, только мое мнение… она будет Котёнком. Спокойной ночи, Нашим. Спокойной ночи, мой друг."


## Глава 8


Когда снаружи сгустились сумерки, те, кто находился в гостиной-лаборатории Райма, начали охоту за человеком, которого они окрестили Несчастным 47, после улицы, где произошли ограбления и убийства.

Он наблюдал за прогрессом, пока Сакс и Мел Купер — его лучший лаборант из полиции Нью-Йорка — анализировали то, с чем она вернулась из Patel Designs.

Лон Селитто тоже был здесь, сейчас разговаривал по мобильному телефону в углу и отвечал на вопросы своего начальства. Пресса была в восторге от истории об убийце с ножом в Даймондовом районе - последнее, чего хотела мэрия. Как голодным животным в зоопарке, СМИ придется чем-то кормить. Однако это не волновало Райма. Он сосредоточил свое внимание на прогрессе хрупкого, по общему признанию, занудного лаборанта, а также на Саксе, пока они оба трудились.

Был задействован офицер в форме Рон Пуласки. Он был в Даймондовом квартале, проводил агитацию. И с небольшим успехом. Он позвонил пятью минутами раньше и сообщил об отсутствии результатов. Вооружившись списком клиентов и деловых партнеров Джатина Пателя, он пытался выяснить, слышал ли кто-нибудь о потенциальных угрозах (или оценить, были ли они сами субъектом).

Однако ни у кого из Пуласки или других офицеров, проводивших агитацию, не было никаких мыслей о том, кем были «S» или «VL» из календаря Пателя.

Это отсутствие понимания касалось и тех, кто находился в магазинах и ресторанах на 47-й улице и поблизости. «Никто со мной не разговаривает, Линкольн», — сказал молодой офицер. «Как будто они боятся, что их увидят помогающими. Как будто субъект находится рядом и делает записи.

— Продолжай, Новичок, — сказал Райм и повесил трубку. В любом случае он не был в восторге от свидетелей — их показания, по его мнению, были крайне ненадежными — и надеялся главным образом на то, что кто-нибудь укажет Пуласки на доказательства, которые сбежавший преступник выбросил или случайно пролил.

Он посмотрел на стираемую доску размером четыре на три фута, на которой Сакс и Купер записывали свои результаты.

Из анонимного звонка они узнали кое-что (при условии, что он был правдивым): Преступник, вероятно, был белым мужчиной, его лицо закрывала черная тканевая лыжная маска. Он носил перчатки и был вооружен. Средний рост. Еще один звонок поступил в службу 911 и сообщил, что у убийцы был черный портфель. На месте происшествия его не нашли, так что он, возможно, возьмет его с собой, если только не выбросит.

Сакс считал, что звонившим был сотрудник или партнер Пателя, который участвовал в преступлении и был застрелен, В.Л. Опрос в портовой администрации, куда он звонил в последний раз, не выявил никаких раненых. Райм хотел, чтобы кто-нибудь снял монеты с телефонов-автоматов, с которых мужчина звонил, и снял с них отпечатки пальцев.

«Вам не нужен четвертак, чтобы назвать девять один один», — сказал Селитто, забавляясь. «В городе это учтено в бюджете». Больницы были предупреждены о том, чтобы сообщать обо всех, кто пострадал от осколков камня, но шансы на то, что примерно тысяча врачей отделения неотложной помощи в районе Нью-Йорка узнают об этом запросе и выполнят его, если они это сделают, были чертовски малы.

Сакс позвонил в компанию Grace-Cabot, владевшую алмазами, в Кейптауне, Южная Африка. Прошло несколько часов, раннее утро, и она оставила сообщение. В конце концов, существовала вероятность того, что камни были отправлены обратно или находились в другом месте, возможно, переданные по контракту другим огранщикам, работавшим с Пателем.

Если бы это было правдой, дело стало бы еще более запутанным, и специалистам по важным доказательствам пришлось бы провести инвентаризацию и выяснить, не пропало ли что-нибудь на самом деле.

Что касается вещественных доказательств, то были обнаружены сотни изображений гребней трения — отпечатков пальцев — магазина, лифта, ручек дверей на улицу, дверей на лестничную клетку, перил на лестничных клетках. Но ни одного из них не было в базе данных IAFIS. Он не ожидал никаких попаданий; количество отпечатков тканевых перчаток позволяло предположить, что Субъект 47 никогда их не снимал.

Не облегчают нам задачу, не так ли? Риторический вопрос, который Райм не удосужился высказать вслух.

Некоторые преступления — сексуального характера и физические драки, например, — обычно представляют собой обмены, богатые ДНК, и база данных дезоксирибонуклеиновой кислоты — CODIS в Америке — может в таких случаях выявить личность. Но подобное преступление, совершенное убийцей в перчатках, в верхней одежде с длинными рукавами и брюках, а также в лыжной маске, оставляет мало шансов оставить после себя ДНК.

Было обнаружено несколько волокон ткани, ни одно из которых не соответствовало одежде жертв. Некоторые из них были из черного хлопка, скорее всего, от перчаток, поскольку их можно было найти на дверных ручках и ящиках ящиков. Кроме того, Сакс обнаружил черные полиэфирные волокна, которые, вероятно, были частью лыжной маски.

Отсутствие пустых гильз от выстрела; он взял с собой латунь.

— Что у нас там? — нетерпеливо спросил Райм у своего лаборанта. Его взгляд был на электростатических следах из магазина Джатина Пателя, которые теперь были отсканированы и перенесены на экран высокого разрешения.

Мел Купер был одет в белый лабораторный халат, кепку и перчатки, а также маску. И его вездесущие очки Гарри Поттера. — Трудно сказать наверняка, но нашему мальчику от десяти до одиннадцати с половиной лет. Поскольку носки обуви загибаются вверх, а размер каблука варьируется, иногда бывает трудно определить точный размер. «И несколько характерных следов износа, но протектора нет».

«Итак, обувь для бизнесменов».

"Верно." Гораздо лучше, если преступники будут носить кроссовки. Характерные следы протектора обычно указывают на марку и номер модели, а иногда даже по модели можно определить цвет.

«Есть ли небольшие линии в крови рядом со следами обуви?» Райм смотрела на изображение, снятое Сакс на ее цифровую камеру Sony.

«Линии?» – спросил Купер.

— Червивые линии, волнистые линии, — пробормотал Райм. «Я не могу сказать». Когда он заметил, что и Селлитто, и Купер озадаченно посмотрели на него, он начал говорить, но Сакс, сгорбившись над смотровым столом, сказал: «Из-за свисающих шнурков. Они могут не обнаружиться в электростатике, но появятся в крови».

Райм улыбнулся. Он любил ее.

«Ах». Купер изучил фотографии следов. Селлитто посмотрел один раз, затем проверил тексты.

— Ах, нам скучно, Лон? Многие дела закрывались из-за такой тривиальной вещи, как выяснение, носит ли преступник обувь со шнурками или нет».

«Эй, Линк, ты гуру волнистых/кровавых принтов на обуви. Не я." Он ответил на еще один телефонный звонок и отошел.

Никаких закорючек, как оказалось. Наверное, слипоны.

Свидетель сообщил, что присутствовал только один преступник, и следы подтвердили, что убийца был один.

Судя по многоугольным нарезам пули, его оружием, скорее всего, был 9-миллиметровый «Глок», как и у Сакса. Стволы оружия на протяжении последних 150 лет имели внутренние углубления, обеспечивающие вращение пули при выходе из оружия, что делало ее более точной. Большинство из них имеют выступы и канавки-впадины. Однако у глоков волнистые углубления, а не острые края, что придает пуле большую скорость и мощность. Это не единственные ружья с такой функцией — есть и Heckler & Koch, Kahr Arms, Magnum Research, Tanfoglio и CZ, — но Glocks, безусловно, наиболее распространены с многоугольными нарезами.

Селлитто отключил свой телефон. «Это была пара золотых щитов. Пошел в дом сестры Пателя, сообщил новости. Его жена умерла несколько лет назад, и сестра — единственная семья, которая у него есть в этом районе. Говорят, ей было очень тяжело. Она чуть не упала в обморок. Они подождали, пока ее муж вернется домой, чтобы задать ей вопросы. Она сказала, что мало что знает об этом бизнесе. Это «мужское дело», сказала она.

«Патель никогда не говорил ни ей, ни ее мужу, что его беспокоит безопасность или что кто-то обыскивает магазин. Но он был действительно известен как огранщик – здесь и за рубежом. Могли пройти слухи, что у него есть какое-то хорошее дерьмо, которое можно украсть. Мое слово, а не ее.

Сакс спросил: «Партнеры? Сотрудники? У нее есть идеи, кто был этот свидетель?

«Она действительно не знала. Он сам владел этим местом. Никаких штатных сотрудников — он обходился слишком дешево и не доверял никому работу с камнями. За исключением того, подумала его сестра, что какой-то молодой человек время от времени работал там, обучаясь на огранщика алмазов. Спросили про С и ВЛ. Но молния.

Сакс сказал: «Вероятно, им платили наличными, не по счетам, чтобы сэкономить деньги; никакой информации о заработной плате, которая могла бы помочь нам его выследить.

Команда с места преступления в Квинсе обыскала скромную квартиру Пателя в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена, где он жил один с тех пор, как несколько лет назад его жена скончалась от рака. Не было никаких доказательств взлома, и, как и предполагал Райм, бриллиантов Грейс-Кабот там не было.

Телефона Пателя тоже не было, поэтому их контакт в отделе по борьбе с компьютерными преступлениями полиции Нью-Йорка в настоящее время получал от провайдера список входящих и исходящих номеров. Они надеялись, что одним из них окажется звонок в сторону S или VL или от них.

Сакс отошла, чтобы ответить на звонок, и, рассеянно кивая во время разговора, сделала несколько заметок. Затем дала звонившему свой адрес электронной почты.

Мгновение спустя компьютер оповестил о входящем сообщении, она отключилась и позвонила.

«Время кино», — сказала она. «Охранная компания здания. Это утреннее видео с камер наблюдения». Она скачала его и начала воспроизводить зернистый черно-белый материал.

Райм подошел ближе. Патель приехал на работу сегодня утром около восьми тридцати. Ничего не произошло за несколько минут до одиннадцати. Появился мужчина, бородатый, в черном пальто и короткополой шляпе, возможно, с короткими темными волосами. Он нажал кнопку домофона в магазине Пателя, был впущен и пробыл там около двадцати минут.

— Вероятно, С. Патель, в одиннадцать часов.

Через пять минут он ушел, судя по метке времени, на изображении стали появляться какие-то черные крапинки и на долю секунды можно было увидеть руку в перчатке и форму головы в лыжной маске, когда субъект распылял черную краску. в объектив, оставаясь при этом практически вне поля зрения. Нечеткие изображения — буквально тринадцать кадров — ничего не выражали.

Райм посмотрел на Купера, который предвидел его вопрос. «Я нанесла краску. Это общее. Нет источника.

Криминалист хмыкнул.

Она напомнила: «Записи с камер наблюдения Пателя пропали. Сорок Седьмой взял его с собой, но некоторые военные из Мидтауна Норт собирают видео с улиц. Большинство камер в магазинах установлены внутри, но есть и снаружи. Посмотрим, что они выдадут. Они также проверяют погрузочную платформу на Сорок Шестой; вот куда ведет пожарный выход.

Она попросила Купера сделать самый четкий скриншот С., сделанный в коридоре возле магазина Пателя. Он обработал изображение и отправил ей по электронной почте. — Я передам это агитаторам. Посмотрим, смогут ли они получить имя. Она села за ближайший терминал, вошла в систему и загрузила снимок для общегородского распространения.

Мел Купер повернулся к остальным. — Я опознал камни, которые носил ученик, или кто бы он ни был, — куда попала пуля. Похоже, он принадлежит к семейству серпентинитов — его назвали так из-за окраски и пятнистой текстуры; похоже на змеиную кожу. Если в нем есть гранаты или алмазы, то это кимберлит. Вот что это такое. Я вижу маленькие крапинки кристаллов, которые могут быть бриллиантами. Патель, вероятно, разрезает и полирует его для изготовления ожерелий или сережек».

В гостиной зазвонил стационарный телефон. Идентификатор вызывающего абонента представлял собой код страны, который Райм не узнал.

Сакс взглянул на него. "Южная Африка."

Она нажала «Спикер» и ответила. "Да?"

"Да Здравствуйте. Я пытаюсь связаться с детективом Амелией Сакс. Акцентом была мелодичная смесь голландского и английского языков.

«Это детектив Сакс».

Звонивший представился как Ллевелин Крофт, управляющий директор компании Grace-Cabot Mining, Ltd. в Кейптауне.

"Мистер. Крофт, вы говорите по громкой связи с лейтенантом Лоном Селитто из полиции Нью-Йорка и консультантом Линкольном Раймом.

"Я получил Ваше сообщение. Вы сказали, что произошла кража, в которой могут быть замешаны и мы?

"Это верно. Я не оставил подробностей по телефону, но мне жаль сообщать вам, что огранщик алмазов, у которого были камни, Джатин Патель, был убит во время ограбления».

Они услышали вздох.

"Нет! О, нет. Я видел его только на прошлой неделе. Нет, это ужасно». Его голос затих. — Я не могу… убить?

"Боюсь, что так."

«Мы работали с ним много лет. Он был одним из лучших огранщиков алмазов в Нью-Йорке. Ну, в мире. Его голос надломился. Он откашлялся и продолжил: «Вы хотите сказать, что наши бриллианты были украдены? Вы уверены?"

«Нет, не наверняка. Одна из причин, по которой я звоню. Я нашел пустую коробку с квитанцией об отправке четырех предметов с идентификационными номерами GC-один-четыре».

— Да, — сказал он, и его голос звучал встревоженно. «Это наши».

— В рандах они стоят около шестидесяти восьми миллионов?

Вздох. Тогда ничего.

"Сэр?"

«Да, это страховая стоимость. Они были грубыми, поэтому, когда они были бы закончены, их продали бы гораздо дороже».

«Это детектив Лон Селитто. Насколько вам известно, камни были с собой у Пателя? Мог ли он отправить их на доработку?

"Нет нет. Он никогда бы этого не сделал. Только он был достаточно талантлив, чтобы работать над ними. Боже мой. Эти камни… Знаешь, кто это сделал?

«Мы проводим расследование», — сказал Сакс.

Селитто спросил: «Кто мог знать, что у Пателя есть эти бриллианты?»

Пауза, затем Крофт сказал: — Конечно, я не мог сказать, кому рассказал Джатин. Но я сомневаюсь, что он кому-нибудь о них упомянул. Я не знаю, насколько вы знакомы с алмазной отраслью, но никто не говорит о рабочих местах. Особенно с такими несравненными камнями. Безопасность имеет первостепенное значение. А внутри нашей компании? Я уверен, вы думаете, что это внутренняя работа. Лишь немногие руководители знали, что едут в Джатин. Но мы все партнеры компании — и, честно говоря, мы все достаточно обеспечены. А что касается линейных рабочих и шахтеров? После того как камень добыт и обработан, они понятия не имеют, куда он попадает. Иногда транспортные компании продают информацию ворам, но я сам прилетел в Нью-Йорк. Это было очень ценно». Пауза. «Это незаменимый».

"Что?" - прервал его Райм. — Ты уже говорил «грубо». Что это такое?"

"Извини. Это то, что мы называем неограненными бриллиантами. Грубый." Он снова сделал паузу. «Мое обоснованное предположение состоит в том, что вор не знал конкретно о наших камнях. Он наугад выбрал магазин Джатена, а затем потребовал неограненные бриллианты. Готовые камни имеют лазерные регистрационные номера — увидеть их можно только в лупу. Но это делает их перемещение очень трудным. Существует гораздо лучший нелегальный рынок неограненных алмазов. Профессионалы всегда идут на крайние меры».

Сакс спросил: «Знаете ли вы кого-нибудь в Америке, к кому вор обратился, чтобы продать алмазы?»

«В Америке нет. Но я могу дать вам номер нью-йоркского офиса нашей страховой компании. В любом случае мне придется их предупредить. И у них в штате есть кто-нибудь, кто сможет вам помочь. Он дал им номер; Сакс записал это.

Крофт сказал: «Я очень надеюсь, что вы сможете направить все свои ресурсы на поиски этого человека. Это такая трагедия. Невыразимо».

Три человека убиты, один из них подвергнут пыткам. И два свидетеля в опасности.

Но Ллевеллин Крофт, похоже, имел в виду нечто иное.

«Понимаете, я не думаю, что вор продаст камни сразу. Что он сделает, так это заставит их быстро огранить — он разделает их, и готовые бриллианты исчезнут на массовом рынке Амстердама, Иерусалима или Сурата. Этим бриллиантам было суждено добиться величия. И сейчас? Они будут разорены». Он повторил: «Трагично».

Лицо Селлитто исказилось в гримасе. Амелия Сакс сказала: «Что ж, мистер Крофт, мы сделаем все возможное, чтобы его выследить». Она добавила холодному тону своему голосу. «И позаботьтесь о том, чтобы никто больше не погиб».


## Глава 9


Дрожа от мартовской прохлады, обхватив руками узкую грудь, Вимал Лахори сидел в парке Вашингтон-сквер, приятном анклаве мирной городской зелени в Гринвич-Виллидж. Здесь, в дни более приятные, чем этот, можно было увидеть довольно разнообразную смесь: маргинальные музыканты и няни, скучные торговцы наркотиками, серьезные студенты, поэты, записывающие записные книжки, вдумчивые ученые и бизнесмены, которые могли идти домой из своего хедж-фонда и адвокатских контор на Уолл-стрит. но вообще предпочитал лимузины.

Сейчас, ранним вечером, Вимал находился в тенистой, пустынной части места, вдали от высокой и хорошо освещенной арки, которая перекликалась с Парижской Триумфальной аркой. Он взглянул на аудитории и общежития Нью-Йоркского университета, а также на прекрасные таунхаусы эпохи Гамильтона , окна которых светились желтыми огнями. Люди находились внутри, готовились к выходу в город, принимали душ, прихорашивались, одевались. Или нарезайте овощи и потягивайте вино перед предстоящим званым ужином. При виде этих маленьких, недоступных удовольствий Вималу Лахори захотелось плакать. Он рассеянно играл с коричневым тканевым браслетом, который сшила для него Адила. Его отец задумался, не помешает ли это ему работать с допинг-стиком, поэтому надел его только после того, как вышел из дома.

Буквально часто оглядываясь через плечо во время долгой и холодной прогулки, он пробрался по сложному маршруту от администрации порта, которая находилась в тридцати-тридцати пяти кварталах к северу. Он планировал поехать на поезде, но шок от того человека на автобусной станции, который возвращал свой телефон, настолько потряс его, что он решил пойти пешком.

Маловероятно, что убийца бродил по метро, садясь на поезд за поездом, в надежде найти его. Он, конечно, видел Вимала и точно знал, как он выглядит. Но ученик огранщика видел только маску, перчатки и темную одежду.

Однако его паранойя не была совершенно необоснованной; он зашел в бар, чтобы выпить две порции кока-колы, и посмотрел новости, узнав, что мужчина все еще на свободе и предположительно находится в городе, вооруженный и опасный. Все, кто знает о преступлении, должны немедленно сообщить об этом. Это звучало так, будто представитель полиции добавил: ради их собственной безопасности. Возможно, у них была информация, что убийца действительно искал его из-за увиденного. Он предположил бы, что это так.

Еще раз подумав о чертовом магазине. Шок уже прошел, сменившись ужасом и печалью. Мистер Патель мертв. Он был надсмотрщиком, суровым и редко удовлетворенным. Но разумно. Добрый по-своему. И что бы Вимал ни думал об индустрии, которой г-н Патель посвятил свою жизнь, нельзя утверждать, что он не был гением. Вимал знал, как трудно заставить свои руки создавать то, что видит твое сердце.

И эта пара, посетители, молодой мужчина и женщина! Как печально, что они ввязались в преступление. Уильям и Анна. Кажется, он вспомнил, что их свадьба должна была состояться через шесть месяцев.

Ему не удалось особо рассмотреть тела в магазине, встреча была такой шокирующей и такой быстрой. И как только образ неподвижных ног его наставника врезался в его память, он мало что видел. Вимал Лахори верил, что этот образ останется с ним на всю оставшуюся жизнь.

Он посмотрел на свой телефон – свой единственный источник информации на тот момент – и заметил семь пропущенных звонков от отца и двенадцать текстовых сообщений. Пока он смотрел, выключенный телефон осветился еще одним звонком от мужчины.

Он нажал «Отклонить» и убрал устройство.

Мрачная улыбка. Если бы он только мог отвергнуть чувство вины, которое он чувствовал.

Мистер Патель, эта пара… Невыразимая трагедия.

И все еще…

Вимал не мог отрицать теплое, хотя и испорченное чувство облегчения, облегчения бремени. Он долгое время был раздавлен медленным, непреодолимым давлением, подобным тому, которое находилось в сотне миль под поверхностью земли, давя, давя, давя, формируя алмазы. Теперь свобода стала возможной. В одиночку он не мог пойти на этот шаг. Без каких-либо катастрофических событий, таких как ограбление и убийство, он сделал бы то, что делал всегда: согласился и принял жизнь, которую выбрал для него отец. Согласованный. Помалкивал. Ненавидя себя за это, каждую минуту.

Какими бы ужасающими ни были обстоятельства, Вималу Лахори был дан шанс. Он возьмет это. Его жизнь пошла в новом направлении.

Какое-то движение со стороны парка. Теперь он заметил ее.

Перво-наперво…

Молодая женщина с великолепными длинными темными волосами целеустремленно пошла в центр парка, глядя справа налево. Несмотря на ужас того, что только что произошло, несмотря на боль в боку, он почувствовал внутри себя этот стук, этот знакомый стук.

Каждый раз, когда он видел ее – даже после всех этих месяцев свиданий – это случалось.

О, это были не самые гладкие отношения. Пара виделась не так часто, как хотелось бы. Она была занятой студенткой-медиком в Нью-Йоркском университете, а он работал сверхурочно и нерегулярно на мистера Пателя и других огранщиков алмазов, которым его отец «сдавал» его в аренду. А Вималу приходилось проводить большую часть своего свободного времени в подвальной студии дома.

Конечно, в наши дни это было типично для многих пар в районе метро. Это были сложности, с которыми удалось разобраться. Но в их случае была более неприятная проблема. Родители Вимала не знали об Адиле Бадур, как и ее родители не знали о нем.

Она была невысокого роста, но ее стройная фигура создавала такое впечатление. Сегодня вечером ее волосы были чисто черными (иногда, вопреки консервативной матери, она окрашивала пряди в синий или зеленый цвет — хотя ее волосы были сдержанным бунтом; тонирование никогда не видели на семейных посиделках дома).

Теперь она увидела Вимала, и ее длинное лицо прояснилось. Сначала так и есть. Но она погрустнела, а затем встревожилась, возможно, потому, что он выглядел бледным и осунувшимся.

Вимал признал ее, ненадолго подняв голову. Он не хотел махать рукой. Он все еще думал о человеке в маске. Осмотревшись вокруг, можно было обнаружить, что поблизости всего дюжина человек, не обращающих на него внимания и быстро двигающихся в поисках менее сырого и прохладного места.

Она упала на скамейку и обняла его. — Вим… Ох…

Он вздрогнул, и она немедленно отпустила его, затем откинулась назад и осмотрела его. Он посмотрел на ее красивое лицо. На ее богатой коже был нанесен сложный, хотя и тонкий, макияж, настолько тщательно нанесенный, что он даже не мог сказать, какие черты ее лица были подчеркнуты.

Вимал схватил ее за руку и крепко поцеловал. Ее глаза, как он теперь заметил, внимательно изучали его.

«Я видел новости. Мне очень жаль. Господин Патель. И эти клиенты. Это все по телевизору. Но они ничего не сказали о том, что там был кто-то еще».

Он объяснил ей, как войти и удивить грабителя.

«Я побежал. Я думаю, он пришел за мной, но я пошел по черной лестнице.

«Твое сообщение: Ты ранен?»

Он пояснил, что мужчина выстрелил в него, но пуля не попала в сумку, которую он нес. Его порезали какие-то куски камня или часть пули. «Мне нужно, чтобы его осмотрели».

Она сказала: «Идите в больницу».

«Я не могу. Врачи догадаются, что меня застрелили. Они должны сообщить об этом в полицию».

«Ну…» Адил подняла брови идеальной формы. Это означает: это хорошо .

Вимал сказал просто: «Я не могу». Он ни за что не собирался объяснять причину — нет, приводить причины — что он не мог пойти в полицию. — Ты принес то, что я просил?

Она ничего не сказала.

"Пожалуйста."

«Ну и где я могу это посмотреть?»

— Здесь, я думаю.

"Здесь?" Она рассмеялась. Медицинский осмотр в парке Вашингтон-сквер холодным пасмурным мартовским вечером?

Но она поймет, что других вариантов не так уж и много, поскольку они оба жили со своими родителями.

Она оглянулась, не увидела никого поблизости и кивнула на его куртку. Он расстегнул молнию на одежде и натянул на себя толстовку и майку. — Ну, — сказала она тихо. «Точно так же, как скульптор получает травму от летящего камня. Хорошо, что ты не коллекционируешь бритвенные лезвия и ножи.

Затем Адила потеряла свою кривую улыбку и мысленно отправилась в другое место, место, которое когда-нибудь сделает ее прекрасным врачом. Он не был Вималом Лахори, чьи губы она целовала и грудь щекотала, пока они дремали после занятий любовью. Он был пациентом. И она, его врач. Это было все. Она прищурилась, внимательно изучила его, затем полезла в сумку. Она надела синие латексные перчатки.

"Как это выглядит?" он спросил.

«Шшш. Продолжай смотреть."

Он сделал. Но никто из немногих людей поблизости не обратил на них никакого внимания.

Ее быстрые руки взялись за работу с марлевыми тампонами и холодной темно-оранжевой жидкостью, каким-то антисептиком. Он почувствовал жжение, но не слишком сильное.

«Небольшие рваные раны. Синяки.

"Моя сторона. Вот что меня беспокоит».

"Вижу."

Всплеск жгучей боли, когда она прощупала нижнее правое ребро.

«Вот фрагмент. Под кожей." Она выдохнула, ее беспокойство было видно по звуку. «Вим, врач. Вы должны."

Он видел, как будет развиваться этот сценарий. "Нет."

«У меня нет анестезии». Он предположил, что студенты-медики — это строго врачи, отпускаемые без рецепта.

"Просто попробуй."

«Вим, я изучаю физиологию и органическую химию. Книги, компьютеры. Мы даже трупов не получаем уже целый год».

«Я бы сделал это сам, но не могу этого достичь. Пожалуйста."

Она продолжила: «И швы».

Он сжал ее руку. «Не больница. Просто вытащи это. И делайте то, что можете. Бинты.

На мгновение эмоции вернулись к ее красивому лицу, и она поморщилась. «Я сделаю это бабочкой. Но если кровотечение не остановится…

Она порылась в сумочке и достала пинцет. — Вот, подержи это для меня.

Он взял их.

— Передайте их мне, когда я попрошу. И держи это. Она протянула ему свой iPhone и включила фонарик. «Направьте его вниз, на свою сторону».

— Тебе нужен пинцет?

"Еще нет." Он почувствовал, как ее руки коснулись пульсирующей части кожи. «Это займет минуту. Но они мне понадобятся быстро, когда я попрошу.

Ее голос звучал обеспокоенно. Была ли проблема более серьезная, чем…

«Ах», — вскрикнул он и отпрянул назад, когда боль пронзила его бок до челюсти, а затем исчезла в тупой боли.

«Поняла», — сказала она, показывая окровавленный осколок кимберлита на марлевом тампоне. Ее сильные пальцы сильно сжали рану, чтобы вытащить осколок.

— Ты обманул меня, — прошептал он, тяжело дыша.

Она забрала неиспользованный пинцет обратно. «Это называется психический анестетик. Отвлечение, тогда вы двигаетесь быстро».

«Ты учишь это в школе?»

«Канал Дискавери, я думаю. Хирурги Гражданской войны».

Адила отложила марлю, взяла флакон с дезинфицирующим средством (он назывался «Бетадин», как он заметил) и брызнула немного холодной жидкости на рану. Она прижала к месту еще больше марли и подержала ее там минуту. Вимал почувствовал абсурдное желание спросить, как поживает ее семья и как прошел ее физиологический тест?

«Снова зажги», — сказала она, направляя его руку.

Она вытащила несколько бинтов-бабочек и закрепила их на ране. "Боль? По шкале от одного до десяти?» она спросила.

«Три и семь шестнадцатых. Я всегда хотел это сказать».

"Здесь." Сжимая губы, она протянула ему бутылку Тайленола и воду Дэннон. Он принял две таблетки и выпил половину воды.

«Это единственный, кто проник под кожу. Только синяки, порезы и царапины, и все остальное. Затем она исследовала его ребра. Это было слишком больно, но, опять же, это было неплохо. «Ничего не сломано».

Пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль, Вимал поднял осколок и осмотрел его. Осколок был небольшим — около полдюйма в длину и очень тонким. Он положил его в карман.

«Сувенир?»

Он ничего не сказал, но стянул с себя две рубашки.

«Вот», — сказала Адилла, протягивая ему коричневый флакон с бетадином. «Оно испачкается, но я не думаю, что это тебя больше всего беспокоит. Ой. И толстовка. Она достала из сумки фиолетовый пуловер Нью-Йоркского университета. Большой. Не ее. Возможно, она купила его для своего отца. Вимал тоже попросил у нее смену одежды. Его светло-серый шлем Keep Weird был испещрен засохшей кровью. Он мог бы купить один, но ему нужно было сохранить свои деньги.

Между ними повисла тишина, когда они наблюдали, как женщина выгуливает трех французских бульдогов на трех поводках. Они танцевали в возбужденной гармонии, и хозяин постоянно перекладывал поводки из рук в руки, чтобы они не запутывались.

В любое другое время они бы рассмеялись. Теперь Вимал и Адила оцепенели.

Она взяла его за руку и прислонила голову к его.

— Ты не собираешься домой, не так ли? она спросила.

"Нет."

"И что?"

— Побудь какое-то время вне поля зрения.

Она круто рассмеялась. «Я хотел сказать, как свидетель в гангстерском фильме. Но это не так . Вот и все. Но где, Вим?

"Я еще не уверен."

Он, конечно, был в этом совершенно уверен, но пока не хотел об этом говорить. Будет время. Теперь ему хотелось проникнуть куда-нибудь внутрь. Температура становилась все холоднее, и он был измотан.

Он отпустил ее руку. Они поднялись. Он обнял ее, притягивая к себе и не обращая внимания на боль в боку. «Я скоро позвоню тебе. Слушай, что бы ни случилось, на нас ничего не повлияет». Он улыбнулся. «Черт возьми, у тебя экзамены. У тебя все равно не будет на меня времени.

Он мог сказать, что ей это не понравилось, и он пожалел об этом глупом подшучивании. И все же она крепко его поцеловала. Они еще не дошли до слова «любовь», но он знал, что сейчас оно вот-вот будет произнесено. Она наклонилась ближе и прижалась губами к его уху. Она прошептала: «Идите в полицию. Они защитят тебя от него.

Она перекинула сумку через плечо и повернулась своей медленной, чувственной походкой к станции метро «Западная 4-я улица», оставив Вимала Лахори думать о том, что полиция, вероятно, сможет защитить его от убийцы.

Но этого было едва ли достаточно.


## Глава 10


В 8 часов вечера Линкольн Райм подъехал ближе к одному из экранов высокого разрешения в своей гостиной. «Беги их».

Мел Купер напечатал, и появилось видео.

Запись была сделана с камеры, направленной на подземную погрузочную площадку позади здания, где располагался офис Пателя. Пандус с причала выходил на 46-ю улицу.

В 12:37 того дня, согласно отметке времени, дверь распахнулась, и был замечен мужчина с густыми темными волосами, опущенной головой и в темной куртке, который быстро спускался по лестнице и поднимался по пандусу на улицу. Лицо его было нечетко видно, но оно выглядело индейским, что было логично, если на самом деле он был соратником Пателя. Судя по мусорному контейнеру, мимо которого он проходил, он был стройным и невысокого роста. Его возраст невозможно было определить наверняка, но создавалось впечатление, что он молод, возможно, лет двадцати.

«Он ранен», сказал Сакс.

Он схватился за живот. На стоп-кадре было видно что-то светлое между его пальцами, возможно, бумажный пакет, в который стреляли. Купер нажал «Play», и молодой человек ушел со сцены.

Техник сказал: «А вот и второй».

На этой записи была 47-я улица, камера в витрине ювелирного магазина рядом со зданием Пателя. В 12:51 мимо магазина прошел мужчина в короткой черной или темно-синей куртке, темных мешковатых брюках и шапочке. Лица его невозможно было разглядеть; он смотрел в сторону. В левой руке он держал портфель; его право было в кармане.

«Держишь оружие?»

«Может быть», — ответил Сакс Райму.

— И еще один, — сказал Купер. — Две двери на запад по Сорок седьмой. Минуту спустя.

Тот же мужчина попал на камеру другого ювелирного магазина. Опустив голову и снова отвернувшись, он разговаривал по мобильному телефону.

Селлитто пробормотал: «Сукин сын знал, что его снимали на скрытой камере . Глядя."

Сакс сказал: «Запустите это еще раз. Увеличь телефон.

Купер сделал это, но безрезультатно. Они не могли разобрать никаких подробностей. «Проверить пинги от вышек сотовой связи?»

«Театральный квартал и Таймс-сквер в день утренника?» Селитто искоса посмотрел на него. «Призовите пятьдесят офицеров, чтобы они проверили записи и посвятили этому неделю, эй, я согласен».

"Просто мысль."

«Мы знаем, что остряк молодой, мужчина, черные волосы. Смуглый, вероятно, индиец. Пиджак черного или темно-синего цвета. Брюки темные.

Она продолжила: «И он мобильный. Какой бы ущерб ни нанесли обломки камня, он не казался таким уж серьезным».

«Наш загадочный ВЛ?» — спросил Селитто.

«Может быть», — ответила она.

Может быть. Может быть. Не обязательно.

Раздался звонок в дверь, и Райм посмотрел на домофон.

Он и Сакс переглянулись. Она спросила: «Страховой человек?»

Она позвонила нью-йоркскому представителю страховой компании, покрывающей драгоценные камни. Хладнокровный Ллевеллин Крофт уже отправил компании уведомление о потере, и следователь по претензиям предложил прийти сегодня вечером, хотя час был уже поздний.

Потенциальный убыток в пять миллионов долларов — хороший мотиватор, предположил Райм.

«Впусти его», — приказал он Тому.

Мгновение спустя помощник направил мужчину в гостиную. Он кивнул в знак приветствия и дважды моргнул, осматривая судебно-медицинское оборудование. — Ого, — сказал он себе под нос.

Звали Эдвард Экройд. Он был старшим экспертом по претензиям в компании Milbank Assurance на Брод-стрит, в нижнем Манхэттене.

Мужчина излучал среду. Средний рост, средний вес, средние аккуратно подстриженные волосы цвета ириски. Даже глаза у него были карие, оттенок одновременно необычный и непримечательный. Соответственно, он был где-то в середине среднего возраста.

«Какая это ужасная трагедия», — сказал мужчина с акцентом, который мог бы слететь с языка диктора BBC, подумал Райм. «Джатин Патель… убит. И эта пара тоже. Все их будущее впереди. Разрушен.

По крайней мере, первой реакцией Экройда была гибель людей, а не драгоценных камней.

Том взял бежевое пальто Экройда. Мужчина был одет в серый костюм с жилетом, что сейчас редкость в Соединенных Штатах. Рубашка его была накрахмалена, и галстук, судя по всему, тоже, хотя, должно быть, это было плодом воображения Райма. Учитывая красивый наряд и время, возможно, его прервали на роскошном ужине или вечере в театре. Он носил обручальное кольцо.

Знакомства состоялись. Он лишь незначительно отреагировал на состояние Райма — его больше удивил полноразмерный газовый хроматограф/масс-спектрометр в углу, — и когда Райм протянул ему рабочую руку, правую, Экройд схватил ее, хотя и осторожно.

"Присаживайся?" — предложил Сакс.

— Нет, спасибо, детектив. Я не могу оставаться долго. Просто хотел представиться». Он осмотрелся. «Я ожидал… наверное, полицейского участка».

Селлитто сказал: «Мы проводим кое-какие расследования отсюда. Линкольн был начальником отдела по расследованию преступлений, теперь он консультант».

«Скорее, как наш Шерлок Холмс».

Райм устало полуулыбнулся. Он слышал это сравнение около пятисот раз.

«Я работал в столичной полиции — Скотланд-Ярде — до того, как стал частным». Еще раз обратите внимание на оборудование. «Совершенно такая установка. И в частном доме. Он подошел к газовому хроматографу и посмотрел на него с восхищением.

Райм сказал: «На сборку ушло несколько лет. Мы можем сделать здесь основы. Если что-то более сложное, мы отправляем задание».

«Иногда основы могут оказаться всем, что вам нужно», — сказал Экройд. «Слишком много фактов, слишком много улик. Что-то вроде «Леса за деревьями», не так ли?

Райм кивнул. Он почувствовал намек на товарищество со страховым агентом. Бывший полицейский, ставший чем-то похожим на него, частный сыщик.

Нет, детектив-консультант.

Как описал себя Шерлок Холмс.

Селлитто спросил: «Вы его знали? Патель? Или кто-нибудь, кто на него работал?

— Нет, но, конечно, я знал о нем. Так поступали все, кто так или иначе был вовлечен в алмазную отрасль. Джатин Патель был диамантером — вы знаете этот термин?

"Нет."

«Это означает любого, кто находится в стратосфере добычи или огранки алмазов. В его случае это означает мастер- огранщик алмазов. Большая часть обработки алмазов сейчас происходит в Индии, часть в Антверпене, часть в Израиле. Нью-Йорк когда-то был одним из центров. Сейчас он намного меньше, но оставшиеся здесь диамантеры — лучшие из лучших. И Патель был на вершине своей игры».

Сакс спросил: «Что сделало его таким хорошим?»

«Чтобы объяснить, что я должен рассказать вам кое-что о бизнесе».

"Почему нет?" - сказал Селитто.

«Чтобы превратить необработанный алмаз в готовое изделие, необходимо пройти пять этапов. Составление графика — изучение необработанного камня, чтобы понять, как максимизировать его размер, качество и прибыль. Второй навык — раскалывание — раскалывание алмаза по его волокнам резким ударом. Огранщики иногда изучают алмаз месяцами, прежде чем ударить по камню. Одна неудача — и вы можете потерять миллион долларов за десятую долю секунды».

«Но, — прервал его Селитто, — я думал, что бриллианты нерушимы».

Экройд покачал головой. — На самом деле это недоразумение, детектив. Да, алмазы — самое твердое природное вещество на земле, но «твердый» означает устойчивый к царапинам . На самом деле они чрезвычайно хрупкие. Вы можете разбить алмаз ударом молотка, который не окажет никакого воздействия на кусок кварца. Итак, как я уже говорил: Первый этап, построение сюжета. Во-вторых, раскалывание. Третья задача — распиловка: с помощью лазера или инкрустированного алмазом лезвия разрезается камень поперек волокон, придавая ему желаемую форму. Четвертый — это обдирка — вращение камня на токарном станке против другого алмаза или иногда с использованием лазера для его округления. Это самая популярная огранка: бриллианты круглой огранки. Последняя техника – это шлифовка геометрических граней в камне. Это называется огранкой или бриллиантированием».

Страховые работники, как предположил Райм, обычно не излучали такого энтузиазма. Но он начал думать, что алмазная индустрия немного отличается от других, более страстная, более одержимая.

«Теперь о Джатине Пателе. Сегодня почти все огранщики алмазов в мире используют компьютеры в девяноста процентах своей работы. Конечно же, камни массового производства для потребительского рынка более низкого уровня — все они обрабатываются, ограняются и полируются автоматически. Это справедливо и для многих, если не для большинства, бриллиантов высшего качества. Но мистер Патель? Он все делал сам, вручную. Его бриллианты — лучшие, которые вы когда-либо найдете. Его смерть – огромная утрата. С точки зрения искусства это как если бы Пикассо или Ренуара убили. Теперь, сэр…

«Линкольн» — это хорошо. Действительно."

«Да, Линкольн. Конечно. Итак, мистер Крофт официально уведомил мою компанию о потере алмазного сырья Грейс-Кабот. Согласно полису, если камни не будут найдены в течение тридцати дней, мы выплатим страховую сумму — почти пять миллионов долларов. Моя компания, очевидно, предпочла бы вернуть драгоценные камни в течение этого тридцатидневного периода. И я надеюсь, что мы это сделаем. Но если этого не произойдет и иск будет выплачен, мы окажемся в суброгации. Вы знаете об этой концепции?

Мел Купер рассказал: «Когда мне было пятнадцать, меня сбила сбежавшая продуктовая тележка. Серьезные швы и сломанная лодыжка. Его глаза оставались на экране компьютера. «Страховая компания заплатила, а затем подала в суд на продуктовый магазин. Они заняли мое место».

Это отступление раздражало, и Райм впился взглядом. Казалось, никто этого не заметил.

"Точно. И мне очень жаль, что вы побеспокоились. Экройд, казалось, искренне сочувствовал.

«Это было недавно».

«В рамках суброгации, после того как мы оплатим иск, моя компания Milbank продолжит попытки вернуть украденное и продать его. Возмещаем себе доходы. Итак, очевидно, что у вас и моей компании есть взаимный интерес в поиске алмазов. И лично… — Теперь он говорил с оттенком гнева. «…Я бы хотел, чтобы вор был упрятан навсегда. Кражи бриллиантов имеют джентльменский характер. Насилие любого рода встречается очень редко. Это нечестная игра. А убийство? Невообразимо. Поэтому я помогу, чем смогу. Я к вашим услугам. И с этой целью я нашел одну вещь, которая может оказаться полезной».

Из внутреннего кармана пиджака вылез блокнот, и его пальцы с аккуратно подстриженными ногтями пролистал его. «Как только мистер Крофт позвонил моему боссу и дело было поручено мне, я начал звонить. Дилер, который помогал мне в прошлом, парень из Амстердама, сказал, что несколько часов назад ему позвонил человек из Нью-Йорка и предложил продать немного алмазов. Он сказал, что всего около пятнадцати каратов, что примерно соответствует весу Грейс-Кабот. Дилер возражал — он не был в состоянии потратить столько денег, — но все равно взял номер, возможно, на будущее. Вот."

— Мел? — спросил Райм.

Техник записал это в блокнот, который показал Экройд, и позвонил. Он беседовал со специалистом отдела по компьютерным преступлениям. Затем Купер на мгновение задержался. После очередного обсуждения он отключился. «Тот, кто звонил твоему другу в Амстердаме, использовал одноразовый телефон с мобильной станции Нью-Йорка, которая сейчас неактивна. Может быть разрушен или батареи могут разрядиться. Они будут держать его в списке готовности, если он будет запущен».

«Нет оснований для ордера», — подумал Райм. Но если бы это был телефон Субъекта 47 и он в конце концов включил его, они, возможно, смогли бы провести триангуляцию и нанести ему визит.

"Хороший. Цените это», — сказал Селитто. «Мы также задавались вопросом, где вор мог попытаться спрятать здесь алмазы. Я разговаривал с некоторыми детективами и агентами ФБР, которые занимаются делами, связанными с украденными драгоценностями, но большинство из них — это недорогие и готовые изделия. Они не знают никого, кто мог бы перевезти неограненные бриллианты на пять миллионов долларов».

Экройд сказал: «Нет, это довольно специализированный рынок. Я не знаю, упоминал ли об этом мистер Крофт, но вор принял на себя грубость, потому что его было бы гораздо труднее выследить. Серийного номера нет, как на готовых камнях».

— Да, — сказал Райм. — Он нам это сказал.

«Конечно, слухи о краже уже распространились. Все в бизнесе об этом знают. Я позвонил своим контактам здесь и за рубежом, чтобы сообщить мне, хочет ли кто-нибудь продать алмазное сырье… или ищет подземного резака».

Райм сказал: «Крофт сказал, что именно этого он боялся больше всего».

Экройд сдержанно улыбнулся. "Мистер. Крофт… он , конечно, наш клиент, но я думаю, даже он признал бы, что слишком привязывается к своей продукции. Видите ли, он принадлежит к старой школе добычи алмазов. Существует новая тенденция, называемая «фирменными» бриллиантами, часто ограненными с дополнительными гранями, нетрадиционными размерами и глубиной. Производители часто делают это, чтобы взимать с потребителей больше, чем на самом деле стоит бриллиант, утверждая, что покупатель получает что-то уникальное — особую марку. Но это ложь. Проблема в том, что многие из этих компаний не принимают во внимание качества, которые делают бриллианты великолепными. Грейс-Кабот никогда бы этого не сделала. Необработанные камни, которые они отправили Пателю на огранку, ну, когда они будут закончены, это будут исключительные камни. А если их огранят под землей, они окажутся в универмагах и у ювелиров на главных улицах».

— Эти ваши связи? — спросил Сакс. "Кто они?"

«О, диамантеры, брокеры, руководители горнодобывающих предприятий, розничные продавцы ювелирных изделий, торговцы драгоценными металлами и драгоценными камнями, транспортные и охранные компании, а также инвестиционные компании — бриллианты, как и золото, являются хеджевым товаром. Однако я не хочу создать впечатление, что все они содержат массу информации. Любой, кто занимается торговлей, склонен с недоверием относиться к посторонним. Как страховщик, я много работал, чтобы, так сказать, встать одной ногой в дверь. За прошедшие годы я добился определенного прогресса, но даже для меня это тяжелая битва — заставить людей сотрудничать».

Райм вспомнил, что рассказал ему Рон Пуласки о трудностях с поиском торговцев, которые могли бы помочь в поисках неуловимого В.Л. «Мы встречаем сильное сопротивление разговору с нашими офицерами по сбору информации».

Экройд добавил: «И эту естественную замкнутость подчеркивает насилие. Я думаю, люди просто боятся».

Ножницы для коробок сделают это.

«Что ж, жаль, что связь с Амстердамом застопорилась. Но подозреваемый может снова включить телефон. Мы можем надеяться. Теперь я продолжу наводить справки и сообщу вам, что найду».

«Конечно, если бы вы это сделали», — сказал Селитто. "Спасибо."

Экройд взял свое пальто с вешалки, на которой его повесил Том, и надел его. «Если я могу что-то сделать, пожалуйста, дайте мне знать. Должен сказать, что в Милбанке у меня довольно солидный опыт возврата награбленного для моих клиентов. Еще один его тихий смех. «Только что пришло мне в голову. «Лут» происходит от слова на хинди « лут» . За «разграбленные товары». И бедный Джатин Патель — такой он был по национальности. Индийский. Немного иронично, не правда ли? Ну тогда я буду на связи. Добрый вечер."

* * *

"И?" — спросил Райм.

«Может быть полезно», — сказал Рон Пуласки. «Он настоящий».

Райм вздохнул, увидев это выражение. — Подробности были бы хороши.

Прошел час с тех пор, как Эдвард Экройд ушел. Рон Пуласки вернулся после своей тщетной работы в Даймондовом квартале в поисках зацепок к свидетелям С. и В.Л. и, конечно же, к самому Субъекту 47. Другие офицеры продолжали поиски.

Пуласки, проинформированный о страховом следователе, получил задание его проверить. Он зашел в Интернет и проверил, что компания Экройда, Milbank Assurance, базирующаяся в Лондоне, имеет офисы в Нью-Йорке, Сан-Франциско, Париже и Гонконге. Он также попросил Фреда Деллрэя, агента ФБР, с которым они иногда работали, проверить это в Скотланд-Ярде. Да, Эдвард Экройд действительно сделал себе имя как детектив в отделе по борьбе со взломами, прежде чем уйти из полиции и присоединиться к Милбанку. Пуласки не смог подтвердить, что компания действительно застраховала Grace-Cabot (страховое покрытие обычно не было общедоступной информацией), но Milbank заявил, что его специализация — страхование компаний, занимающихся драгоценными металлами и драгоценными камнями, включая горнодобывающие операции.

Итак, Экройд прошел испытание… и предоставил информацию, которая могла бы быть полезной и могла бы быть полезной — амстердамскому дилеру. Но была одна оговорка. Да, их миссии совпадали, но лишь до определенного момента. Как только алмазы будут найдены, Милбэнк и Грейс-Кабот немедленно начнут судебное разбирательство, чтобы освободить алмазы от доказательств. Райм и Селитто хотели бы, чтобы они оставались под стражей в полиции Нью-Йорка до завершения суда над Субъектом 47, что может занять некоторое время. А если бы алмазы были обнаружены, а субъект не был бы в ошейнике, им пришлось бы оставаться в качестве улик на неопределенный срок. Ни страховщику, ни горнодобывающей компании это не понравится.

Но, позволив себе фрагмент клише, он подумал: «Мы когда-нибудь перейдём этот мост».

На данный момент задача заключалась в том, чтобы найти убийцу, и если благородный британец сможет помочь, Райм отбросит в сторону свое нежелание обращаться к консультантам (предубеждение, не умаляемое тем фактом, что он сам был таковым) и подпишет Экройда.

— Хорошо, вопрос, — сказал Селитто. «Наш англичанин прошел проверку. Расскажем ему о парне на погрузочной площадке и о бородатом парне в коридоре, о том самом, который появился у Пателя в одиннадцать часов?

Они поспорили и в конце концов решили не заручиться помощью Экройда для этой миссии. Райм считал, что, хотя он и заслуживает доверия, его контакты могут намеренно или, что более вероятно, непреднамеренно выдать факты, которые Субъект 47 может узнать.

«Но давайте отдадим фотографию ребенка пропагандистам», — сказал Сакс.

Райм и остальные снова сгрудились вокруг видео с камер видеонаблюдения, а Купер сделал скриншоты молодого человека, который, возможно, был В.Л. Райм сказал: «Соедините их по общегородскому телеграфу, но пусть центр города Север и Юг начнут серьезную агитацию. Скажите им, что его инициалы, вероятно, В.Л., и что он молод. Индийский.

«Хм. Думаю, нам следует сказать «Южная Азия», — поправил Купер.

Райм пробормотал: «Назовите это южноазиатским индийским слэшем ». А если кто-то пожалуется, он может подать в суд на канитель за политическую некорректность».


Воскресенье, 14 марта

II

Расщепление


## Глава 11


Телефон гудел. Он не узнал номер. Но со вздохом и замиранием сердца он ответил. "Да?"

"Мистер. Сол Вайнтрауб?

Колебание. "Да. Кто это, пожалуйста?

«Детектив полиции Нью-Йорка Амелия Сакс».

«Ах».

«Сэр, вы встречались с Джатином Пателем на Сорок седьмой улице? Вчера около одиннадцати утра?

Брошь…

Это было последнее, чего он хотел. Сол Вайнтрауб так надеялся остаться незамеченным. Мужчина в возрасте сорока одного года стоял в крохотной, заплесневелой гостиной своего дома в Квинсе. Захламленное, но уютное пространство, заполненное разнокалиберными вещами из дома его родителей и вещами, которые он и его жена купили на протяжении многих лет. Он крепко сжал трубку. Это был его стационарный телефон. Его сердце начало биться быстрее, и его охватила тошнота.

«Я…» Не могу этого отрицать. "Да. Я сделал."

— Вы знаете о его смерти?

— Да, да… Откуда ты узнал обо мне?

«Мы получили ваше изображение с камеры наблюдения в здании г-на Пателя. У нас на улице были офицеры, которые спрашивали о вас. Ювелирный торговец узнал тебя.

Брошь…

Детектив собирался рассердиться на него за то, что он не вышел вперед. Но он просто не хотел вмешиваться. Слишком много рисков – как для его репутации в алмазном бизнесе, так и для физического риска, исходящего от грабителя-психопата, убившего Пателя и ту бедную пару.

«Я ничего не знаю. Я бы сразу позвонил, если бы мог сказать что-нибудь, чтобы помочь. Я ушел задолго до того, как это произошло.

Но тема интеллекта ее не интересовала. «Теперь, мистер Вайнтрауб. Это важно. Мы думаем, что человек, убивший мистера Пателя, знает ваше имя.

"Что?"

«Мы думаем, что он причинил вред мистеру Пателю, чтобы узнать, кто вы. Вы видели, чтобы кто-нибудь преследовал вас или кого-нибудь возле вашего дома?»

Повредить? "Нет, но…"

Но он не посмотрел . Зачем ему это? Теперь он подошел к окну и выглянул на тихую улицу воскресного утра. Мальчик на велосипеде. Миссис Кавано, закутанная в бежевое пальто, и эта ее дерьмовая собачка.

«Я посылаю машину к твоему дому. Просто оставайтесь внутри и держите дверь запертой. Они будут там через пятнадцать минут.

"Я буду. Но... у Джатина я ничего не видел. Я действительно этого не делал».

«Мы думаем, что вы, возможно, видели убийцу снаружи, на улице, прежде чем он пошел в магазин Пателя. Во всяком случае, возможно, он так думает. Мы просто хотим убедиться, что с тобой все в порядке. Мы пригласим вас просмотреть видеозапись.

— Но откуда он знает, где я живу? Джатин не знал моего домашнего адреса. Я не знал его хорошо. Я оценивал некоторые из его камней полдюжины раз. Это наша единственная связь. Он знал бы мой офис, но не мой дом.

«Будем надеяться, что это так. Но, возможно, вас не составит труда выследить. Мы просто будем играть осторожно. Вы так не думаете?

Он вздохнул. "Конечно. Я полагаю."

Вайнтрауб переминался с ноги на ногу. Половицы скрипели под восточным ковром, которому уже несколько десятилетий, который был свадебным подарком от кузена Морриса. Он кратко подумал о своем решении сбросить эти пятнадцать фунтов, а затем осознал, насколько тривиальной теперь кажется эта миссия.

Женщина сказала: «Это была кража очень ценных необработанных алмазов, которые только что были доставлены из горнодобывающей компании Grace-Cabot. Он упоминал о них? Или что они могут кого-то заинтересовать?

— Нет, он мне ничего не сказал.

«Мы можем вернуться к этому позже, но я хочу спросить сейчас: молодой индиец, который, возможно, работал с Пателем, участвовал в ограблении, а затем скрылся. Его инициалы — ВЛ. У вас есть идеи, кто это может быть?»

"Я не знаю. Честно. Как я уже говорил, я делаю для него работу каждые несколько месяцев».

«Эта машина скоро должна быть там, мистер Вайнтрауб. У тебя есть семья?"

«На этих выходных моя жена навещает мою дочь в колледже».

«Я бы планировал присоединиться к ним или, в любом случае, уехать из города на некоторое время».

— Ты думаешь, этот человек действительно меня ищет?

— Да, да.

«Готтениу».

«Держите дверь запертой».

Они отключились. В тишине Вайнтрауб слушал шипение и шипение радиатора. Тикали яркие настенные часы.

Брошь… Ад и проклятие.

Вайнтрауб, конечно, слышал о преступлении. Но подробностей он не получил, так как смерть произошла в субботу, и его возможности следить за новостями были ограничены. Вайнтрауб был религиозным человеком и теоретически был православным, но он несколько вольно играл с правилом, запрещающим тридцать девять видов «творчества» — труда — в субботу. Он не ездил в офис Джатина Пателя, но и не ходил пешком (из Квинса на Манхэттен?); он поехал на метро. Компромисс. А в «Пателе» он поднялся на третий этаж по лестнице, а не на лифте. Смотреть телевизор конкретно не запрещалось, хотя включать электричество было запрещено, и даже оставлять включенным телевизор на вечер пятницы было нехорошо, поскольку просмотр чепухи кабельных новостей подпадал под запрет на увдин д'чол , обыденную, будничную деятельность. Он включил телевизор уже после захода солнца и узнал ужасающую новость.

Теперь Шаббат закончился, и он включил телевизор. Экран расцвел… от рекламы. Конечно. Ничего о преступлении.

Он отодвинул тяжелые золотистые портьеры и еще раз выглянул наружу.

Никаких пугал. Никаких убийц.

Вайнтрауб взял свое пальто со вешалки в передней. Десять минут до того, как машина была здесь. Код города для телефона этой милой женщины-офицера (хорошей, потому что она не кричала на него за его скрытность) был Манхэттен. Там был ее офис? И куда он тогда пойдет после интервью? Его жена и дочь были на выходных в колледже. Он вряд ли мог туда пойти. Не хотел, честно говоря.

Сжимая и разжимая руки, он думал: Ах, как грустно! Джатин Патель. Ушел. Один из лучших диамантеров мира. Украденные драгоценные камни, должно быть, были ценными — он работал только с лучшими алмазами — но убивать ради камней? Да, это может произойти в Африке, России, Южной Америке. Но не здесь.

Он снова подумал, что она кажется вполне милой, Аманда, а не Амелия. Он не мог вспомнить ее фамилию, но вспомнил, что она звучала по-немецки. Возможно, это был еврей. Ему было интересно, сколько ей лет, замужем ли она. У двадцативосьмилетнего сына Вайнтрауба все еще не было жены.

Он вздохнул.

Его мобильный гудел.

Любопытный. Это был владелец гастронома рядом с его офисом, примерно в десяти кварталах отсюда. Он и мужчина были друзьями, но редко разговаривали по телефону.

«Ари. Что, все в порядке?

«Саул. Просто думал, что вы должны знать. Мужчина был дома, пил кофе и спросил о тебе. Он казался достаточно милым. Он спросил, не тот ли вы Вайнтрауб, который живет в Дитмарс Корт. Дженни сказала ему да. Она только что рассказала мне.

"Когда это было?"

— Около получаса назад.

Мысли Вайнтрауба поменялись быстро: Патель сообщает убийце мое имя и мой рабочий адрес, не зная моего дома. Убийца начинает расспрашивать обо мне в моем магазине, вооружившись списком Солов Вайнтраубов в Лонг-Айленд-Сити и его окрестностях. В гастрономе он спрашивает продавщицу, тот ли Вайнтрауб, который владел магазином, живет на Дитмарс Корт. Он говорит, что он друг. И Дженни говорит, что да.

Чертов Интернет.

Брошь…

"Я должен идти." Он отключился и вызвал клавиатуру на своем телефоне.

Однако прежде чем он успел набрать 911, сзади него вперед быстро шагнул человек, развернул его и вырвал телефон из его рук. Вайнтрауб вскрикнул от шока и страха. Лицо мужчины закрывала лыжная маска. Вайнтрауб подумал: окно в подвале, окно в ванной. Он никогда не запирал окна так, как следовало бы.

«Нет, нет, пожалуйста! Я им ничего не говорил! Я обещаю. Я ничего не видел, я не угроза!» Его сердце колотилось в груди.

Злоумышленник взглянул на экран и сунул телефон в карман.

Вайнтрауб в отчаянии сказал: «Пожалуйста. Я могу достать тебе бриллианты, золото. Что вы хотите! Пожалуйста! У меня есть жена, дочь. Пожалуйста."

Мужчина поднес палец к собственным губам, шикая на него, как на лепечущего ребенка.


## Глава 12


Один из куров , переживших вчерашнее утреннее волнение в магазине Джатина Пателя, умер и исчез.

Саул Вайнтрауб.

До свидания. Пусть твой еврейский Бог примет твою душу. Или сжечь тебя в аду. Или отправить тебя куда угодно. Владимир Ростов не был достаточно взрослым, чтобы лично познакомиться с Советским Союзом, но его изучение истории подсказало ему, что он вполне вписался бы в государственный атеизм СССР. Он не верил во вторые акты для души.

Теперь один ушел. Осталась еще одна курица : тощий мальчик. Ростов с нетерпением ждал вестей от своего маленького, снисходительного персидского друга Нашима, которому лучше бы провести День отдыха, звоня своим индийским коллегам из алмазного мира.

Думая о своих дочерях: Шахерезаде и Котёнке.

Красивые девчонки.

Владимир Ростов в это время дозаправлялся. Его резиденция находилась в Брайтон-Бич, российском анклаве Бруклина, но он находился в соседнем Шипсхеде. Он сидел в ресторане, который стал одним из его любимых ресторанов в мире. Знаменитый Roll N Roaster, достопримечательность Бруклина. Это был районный «заведение» — термин, который он слышал от кого-то, но не совсем понял, поскольку английский не был его родным языком. Однако после того, как он посмотрел это слово, оно приобрело смысл. Мужчина чувствовал себя в заведении как дома. Особенно этот, где подают великолепные бутерброды с ростбифом — с сыром, обязательно с сыром — и кока-колу лучше, чем в Москве, в этом нет сомнений.

Единственное, о чем он сожалел, было то, что в «Ролл-н-ростере» нельзя было курить, а это сделало бы еду здесь изысканным наслаждением.

Мимо прошла мать с двумя маленькими сыновьями — дети, как и он, были со светлыми стрижками под короткую стрижку и с широкими лицами. Они уставились на его еду, возможно, удивляясь ее количеству. Перед ним лежали два с половиной сэндвича, гора картошки фри.

Поскольку они находились недалеко от Малой Одессы, русской эмигрантской общины, Ростов им сказал: « Здравствуйте. »

Мальчики тупо смотрели стально-голубыми глазами, такими же, как и его. Мать кивнула, и на ее чрезмерно напудренном славянском лице появилась слабая улыбка. « Хорошего дня. »

Глаза Ростова скользнули с лица на промежность, а затем, когда она прошла, на задницу. На ней был короткий красный жакет и узкая черная юбка, и он видел, как покачивались ее бедра, когда она выходила. Ростов поспорил, но решил, что разумного сценария, который позволил бы воплотить в жизнь его сиюминутную фантазию, не существует. Навязывание себя матери с детьми могло иметь только плохие последствия.

В своей тяге к женщинам, как и в своей тяге к говядине (и большинству других вещей, в том числе и бриллиантам), он ходил по канату.

Ушел в камень…

Что звучало лучше по-русски, чем по-английски.

За эту фразу он должен был поблагодарить своих родителей — и само состояние, которое Ростов приравнивал к форме контролируемого безумия.

Все началось с его отца. Однажды ночью — ни грамма водки в нем! — мужчина зарезал свою жену, мать Ростова (правда, только в лицо и только отверткой, так что вряд ли проблема). Затем он снял одежду и побежал в ближайший лес, где и провел ночь, очевидно гоняясь за ночными животными и воя. На рассвете он камнем отколол лед, образовавшийся вокруг него в ручье, в котором он заснул, и вернулся домой. Простив ей этот роман, его отец начал методично вести переговоры о разводе со своей будущей бывшей. В обсуждении обсуждался ряд вопросов, касающихся недвижимости, финансов и страхования, но ни слова о том, куда пойдет маленький Владимир; о мальчике всегда думали в лучшем случае второстепенно.

Они решили, что он временно будет жить у дяди Грегора и тети Ро.

Итак, двенадцатилетний ребенок собрал чемодан, даже не колесный, а тот, который нужно было нести, и сумку для покупок, и сел на самолет, направлявшийся в живописный город Мирный в России.

Если когда-либо и существовало место, куда мальчик мог бы пойти к камню, то это был Мирный.

Ростов поднял остаток сэндвича, прожевал его всего за несколько укусов, а затем победил еще один. Вернувшись к ноутбуку, который был онлайн, он пролистал. Он жил на устройстве. Он смотрел порно, играл в игры, отправлял электронные письма, взламывал (он, конечно, был русский)… и следил за новостями.

Именно этим он и занимался сейчас, пока жевал, жевал и старался не думать о бедрах славянской матери. Он прочитал несколько отчетов об инциденте у бедного мистера Пателя.

Ничего нового. Ничего его не беспокоит. И до сих пор убийство Сола Вайнтрауба не было связано с событиями в Patel Designs, ни в прессе, хотя полиция могла знать. На самом деле убийство Вайнтрауба не заняло много места в национальных новостях. Всеобщее внимание привлекла «резня на 47-й улице» ( термин New York Post ).

Подозреваемый оказался белым мужчиной среднего телосложения, в темной одежде и шапке-чулке.

Хм. Многие из них не найдутся в Нью-Йорке.

Последний сэндвич. Ах…

Он снова обратил свое внимание на интернет-газеты и заявления полиции для общественности. Они рассказали некоторые подробности, но не слишком много. Ничего о второй курице , инициалах В.Л. на календаре Пателя.

Он накинул салфетку на лицо и подавил мучительный приступ кашля. Вдох, выдох. Медленно. Желание утихло. Теперь он переключил окно на стриминговый сайт крупной кабельной сети, подключил наушник и увеличил громкость. Ничего о преступлении, за исключением одной колы и дюжины картошек фри. Затем появился сюжет об убийстве и ограблении, модератором которого выступил «Старший криминальный корреспондент» канала. Описание должности безмерно позабавило Ростову, поскольку ей было всего тридцать лет.

Блондинка (и очень привлекательная) сидела в студии и удаленно брала интервью у стройного мужчины средних лет в строгом пиджаке, белой рубашке и галстуке. Его голову украшали аккуратно подстриженные волосы.

«Сейчас к нам присоединяется доктор Арнольд Мур, психолог из Камберлендского университета в Огайо, специализирующийся на преступном поведении. Добро пожаловать, Доктор. Теперь, по данным полиции, грабитель, ворвавшийся вчера в ювелирный магазин на Сорок седьмой улице, забрал несколько бриллиантов, но оставил еще сотни тысяч долларов. Разве это необычно, что грабитель оставляет такую ценную добычу?»

«Спасибо, Синди. Итак, профессиональные воры, нападающие на элитные ювелирные магазины и фабрики, подобные фабрикам г-на Пателя, — лучшие из лучших. Никто не станет предпринимать подобные наглые грабежи, не максимизируя свою прибыль. Это означает, что он должен взять с собой каждый бриллиант, который ему попадется в руки».

«Максимизация прибыли». Вы хотите сказать, что ограбление — это бизнес?

Синди звучала немного ошеломленной. Ростову нравились ее груди, выделявшиеся в желтом платье, хотя и несколько уменьшенные тяжелым ожерельем из деревянных дисков. Зачем этот аксессуар? — задумался он, а затем снова сосредоточил свое внимание.

«Именно, Синди. И это было не то, что можно было бы назвать типичной «транзакцией».

Разумеется, это слово заключено в воздушные кавычки. Ростову этот человек совершенно не понравился.

«Поэтому я думаю, что здесь мы имеем дело с чем-то другим, с каким-то другим мотивом».

« Как вы думаете, что это может быть? – спросила дорогая Синди.

«Я не мог предполагать. Возможно, у него была отдельная причина убить огранщика алмазов и он забрал несколько драгоценных камней, чтобы заставить полицию думать, что это было просто ограбление».

Но разве это не спекуляция, Доктор? Ростов задумался. Взломать.

Синди вскочила: « Или ты хочешь сказать, что, возможно, целью была пара? Это будут Уильям Слоан и Анна Маркам из Грейт-Нек, штат Нью-Йорк. »

На экране ненадолго появились их улыбающиеся фотографии. Ростов запил картошку фри колой.

«Это возможно, Синди. Но, насколько я слышал, у их смерти не было никакого мотива. Никаких криминальных связей. Похоже, они были просто наблюдателями. Но ты прав, убийца, возможно, выбрал их намеренно.

Ростову нравилось, как они пинали взад и вперед «ты говоришь» и «ты прав», как солдаты, бросающие ручные гранаты. Желая убедиться, что другой несет ответственность за безответственные спекуляции.

«Молодая пара такая. Есть мысли, почему?»

«Они пришли забрать свое обручальное кольцо. Мы не знаем, знал ли об этом их убийца, но тогда он мог бы это догадаться.

«Он нацелен на помолвленные пары?»

Ручная граната прочь.

«Все, что я могу сказать, это то, что в своей практике я обнаружил, что убийцы-психопаты нередко затаивают обиду на тех, у кого есть то, чего нет у них».

Успешно уклонился.

«Вы думаете, что, возможно, его бросили и оставили у алтаря. Или он страдал, потому что у его родителей был трудный брак».

Доктор терпеливо улыбнулся. « Ну, нам действительно придется узнать больше. Но очевидно, что это не соответствует шаблону профессионального воровства алмазов. »

Появился рекламный ролик. Ростов выключил выпуск новостей и отправил свой Dell спать.

Он вытер кетчуп с остатками картофеля фри и — какой-то остаток все еще оставался — пальцами достал остальную приправу. Облизав, он очистил пальцы, окунув их в стакан с водой и вытерев салфеткой. Он поднялся и купил еще несколько бутербродов, навынос, чтобы он мог и есть, и курить, как это делают нормальные люди (его единственная претензия к Путину заключалась в том, что он запретил курение на большей части дорогой Родины). Ростов расплатился и вышел в прохладное серое мартовское утро.

Ну, Доктор, ты чертовски умный парень, не так ли?

Мы хотели бы приехать в гости, мой канцелярский нож и я.

Ростов представлял себе высоту и продолжительность визжащих звуков, которые мог издать доктор, поднося лезвие бритвы к пальцам или ушам костлявого человека. Но, как и потный секс с матерью, чьи бедра покачивались, как на аттракционе в парке развлечений, это было чистым воображением.

Слегка кашляя, Ростов размеренно шел по неопрятному тротуару, попеременно то кусая райский бутерброд, то затягиваясь острой русской сигаретой. Не могу определиться, что вкуснее.


## Глава 13


В ужасе от этого зрелища Амелия Сакс остановила свой «Турин» на обочине тихой улочки Лонг-Айленд-Сити, бросила табличку «Полиция Нью-Йорка» на приборную панель и вылезла из машины.

Там было четверо сине-белых. Один без опознавательных знаков. И машина скорой помощи. В этом теперь не было необходимости, как объяснял поливиниловый брезент, закрывающий тело в коридоре.

Тело Сола Вайнтрауба.

Ее первая мысль: что они могли сделать по-другому, чтобы спасти ему жизнь?

Никаких ответов она не получила.

Убийца потратил бы все свое время после убийства в Мидтауне, выслеживая Вайнтрауба. Его агитационная деятельность была немного лучше, чем у них. Как только они узнали его имя, она позвонила. Заприте двери. Не впускайте посторонних. И местный участок, 114, как можно быстрее подогнал туда машину.

То, что сам Вайнтрауб должен был позвонить им, как только узнал о смерти Пателя, не имело значения. Ни один полицейский не может обвинять потенциальных свидетелей в том, что они скрываются.

Ее телефон загудел. Римма.

«Я здесь», сказала она.

— Есть кое-что интересное, Сакс. Сообщение с одноразового телефона, который, конечно же, уже не работает. Его просмотрели полдюжины теле- и радиостанций в этом районе. Это во всех новостях. Я только что отправил это.

Она свернула экран телефона и перешла к сообщениям.

Концепция помолвки основана на обязательном обещании мужчины жениться на своей невесте. Теперь и у меня есть обещание. Я ищу ТЕБЯ, я ищу повсюду. Купите кольцо, наденьте красивый палец, но я найду тебя, и ты прольешь кровь за свою любовь.

— Обещающий

«Господи, Райм. Думаешь, это Сорок Семь? Или просто подражатель?»

"Я не знаю. Я попросил кого-нибудь из центра города, лингвиста, посмотреть. Я думаю, это мало что нам скажет. Чутье подсказывает, что это от него. Но ты знаешь, насколько я этому доверяю. Ну, проведи там сцену, и мы еще поговорим, когда ты вернешься.

Она направилась к дому, скромному рядному домику, выкрашенному в белый цвет и нуждавшемуся в дополнительной покраске, с подоконниками, заставленными пустыми коричневыми цветочными ящиками, похожими на опущенные нижние веки. Инстинктивно она постучала по своему «глоку» — Gen4 FS — чтобы сориентироваться в точном положении оружия. Там была большая толпа. Для Субъекта 47 вполне могло быть среди них — здесь, чтобы узнать о прогрессе полиции. Сакс смотрел на людей на улице — пятьдесят или шестьдесят человек — и на фургоны телестанций. Был ли субъект среди зрителей? Сотрудники полиции по борьбе с уличной преступностью проводили агитацию. Если кто-то выглядел подозрительно или быстро уходил, они следовали за лидером. Тем не менее, она подозревала, что дело мужчины было завершено и он скрылся после убийства. На этот раз стрельба, как она узнала. Никакой работы ножом. Однако потерпевший был избит.

— Привет, Амелия.

Она кивнула Бену Колю, обладателю золотого щита из 114. Он спросил: «Так почему же вы, ребята, в этом замешаны?»

Сакс объяснил детективу, худощавому лысеющему мужчине лет пятидесяти пяти: «Вчерашнее убийство в алмазном магазине на улице Четыре-Семь было остроумным».

"Ах это. Иисус. Как преступник нашел его? Они знают друг друга?"

«Мы не знаем. Как ты услышал?

«Сообщили о выстрелах».

«Кто-нибудь что-нибудь видел? Получить описание?

"Может быть. Но никто не говорит. Мы вели переговоры, но пока ничего не добились. Я имею в виду, мы разберемся с этим из нашего дома, хочешь. Но важные дела хотят его забрать?

В его голосе расцвела надежда.

«Если я смогу одолжить некоторых ваших людей для предвыборной кампании. Вы не возражаете?"

"Разум?" Коля рассмеялся. «Сегодня вечером я беру жену на нашу годовщину. Все твое. Я принесу тебе три-четыре формы, чтобы ты помог. Просто держите нашу команду по расследованию убийств в курсе. Это будет отображаться как наша статистика, и нам нужно будет сообщить об этом. Вы понимаете."

"Конечно."

Сакс подошла поближе к месту преступления, чтобы убедиться, что вокруг все чисто, и дождаться автобуса, приехавшего на место преступления, чтобы она могла приступить к работе.

* * *

У Майки О'Брайена был план, и он прямо сейчас обдумывал его.

После свадьбы они останутся по соседству на один год. Вот и все. Триста шестьдесят пять дней. Меньше, если можно. Но точно не более чем. К тому времени он уже будет старшим менеджером (ну ладно, кассиром ) в банке и будет зарабатывать около 45 тысяч. Эмма получила бы от больницы тридцать, а то и больше, если бы работала по ночам. Хватит на первоначальный взнос где-нибудь в восточном Нассау.

Достаточно близко к родственникам мужа (оба набора), чтобы их можно было посетить. Но не слишком близко.

Стройный рыжеволосый мужчина двадцати шести лет с надеждой и оттенком дерзости шел по авеню Ю. Мимо солярия, Прогрессивного медицинского центра, гастронома, мясного рынка, аптеки. Вывески на греческом, вывески на итальянском.

В этом районе нет ничего плохого, Грейвсенд. Но это было место, куда можно было уйти, а не место, где можно было остаться.

По крайней мере, для него. Майклу П. О'Брайену, будущему региональному менеджеру Бруклинского федерального банка, было куда пойти.

Еще квартал, и он увидел ее, ожидающую на углу улицы. После утренних дел они планировали встретиться здесь, а затем отправиться в свою квартиру ( временную — на год, не больше, твердо напомнил он себе).

Он улыбнулся этому зрелищу. Эмма Сандерс, блондинка с потрясающими зелеными глазами, была красива, на дюйм выше его и кругленькая, какой и должна быть женщина, — идеальная для того, чтобы рожать и выносить детей. Думая об этом, он улыбнулся про себя. Детей будет трое. Среди имен на выбор: Майкл III, Эдвард, Энтони, Меган, Элли, Микаэла. Эмма подписала это.

Майки О'Брайен был счастливым человеком.

«Эй, сладкий». Они поцеловались. Она пахла цветами.

Он предположил, что это аромат цветов. Это была тема, с которой он не был знаком — садоводство не заложено в его генах. Но мне показалось, что это цветочный аромат. С другой стороны, вскоре ему предстояло хорошо ознакомиться с этим предметом. Сторона жениха помогала оплатить расходы на свадьбу, а его семья, то есть сам Майки, оплачивала счет флориста.

— Как все прошло? — спросил он ее.

Они продолжили идти в том же направлении, куда он направлялся, — к квартире.

"О милая. Она великолепна. Совершенно великолепно. Она не пытается уговорить нас сделать то, чего мы не хотим. Я думал, что она это сделает, и собирался натравить на нее своего большого и плохого Майки. Но, э-э-э, она знает бюджет…

«Уже куча денег», — подумал Майки, но так и не смог сказать этого.

— …и придерживается этого. Я имею в виду, помнишь, планировщик Норы уговорил ее присоединиться к группе из восьми человек.

Чертов оркестр.

«Но Стейси не давила на меня. Она классно играет на клавишных, гитаристе, басу и ударных».

Согласился ли он на группу из четырех человек? Джоуи женился на диджее, вот и все. Отлично получилось.

Опять же, помалкивайте.

По правде говоря, Майки О'Брайен даже не был уверен, зачем им нужен свадебный организатор. Разве это не то, что вы могли бы выяснить сами? Он устраивал мальчишники. И пробуждение. У них все прошло хорошо.

Но Эмма хотела такой, потому что такой был у ее сестры и у Норы, ее лучшей подруги из больницы, такой же был. Итак, дорогой Майки, пожалуйста.

О, черт, конечно. Она была такая красивая…

Эмма взяла его за руку, и они продолжили путь по этому интересному району, где коммерческие и жилые помещения мирно сосуществовали. Через два квартала они свернули за угол и направились к своей квартире. Он почувствовал ее грудь на своих бицепсах.

Это низкое желание развернулось внутри него, требуя внимания, как лошадь, копающая землю.

Может быть, всего полчаса… спальня, диван? Пол в гостиной? Нет, сказал он себе. Нет времени. Им нужно было подготовиться к встрече с ее родителями на Лонг-Айленде.

Ветер раскачивал ветки над головой и обрызгал пару ледяной водой. Майки стряхнул это с плеч и случайно оглянулся. Он заметил позади, примерно в тридцати футах, кого-то в темном пальто, перчатках и шапке. Грейвсенд, несмотря на название, не был особенно опасен. Но это был Нью-Йорк. Ты должен был быть начеку. Однако этот парень действовал сам по себе, а не в банде. На ходу он смотрел на экран своего телефона. Невиновен, насколько это возможно.

Вскоре они были дома. Дом был немного потерт, немного изношен, нуждался в подметании и ремонте тротуара, и не мог ли чертов супервайзер из 368 убрать этот заплесневелый зеленый диван с чертового тротуара до дня мусора?

Но это было достаточно приятное место.

Хорошо на год.

План.

Они поднялись на пять ступенек и подошли к входной двери своего дома — темного, обветшалого четырехэтажного дома из коричневого камня. Здесь они остановились, пока он искал ключи. Он почувствовал, как Эмма притянула его ближе с определенным посланием, которое нельзя пропустить. Он повернулся, и они снова поцеловались, затянувшись. Ладно, лошадь закончила копаться; он бежал по полям.

Свадьба была через две недели. Кто, кроме его матери, заметит, что ребенок родился ровно через восемь месяцев и пятнадцать дней?

Он мог справиться с мамой.

— Эй, — прошептал он ей. "О чем вы думаете-"

Затем в одно мгновение человек позади них, невиновный человек, бросился вперед. Он надел шапку-чулок на лыжную маску. Черт, черт, черт. В руках в тканевых перчатках он держал пистолет и направлял его в голову Эммы. «Кричи, и ты умрешь».

Что, конечно же, привело к своего рода крику.

От Майки, а не от его невесты.

Задыхаясь, он сказал: «Здесь, здесь! Возьми мой кошелек. Ты можешь иметь это."

«Шшш. Тссс. Мы заходим внутрь. Голос был акцентированным. Он не мог сказать, из какой он страны или района. Как будто он скрывал свой настоящий акцент, пытаясь звучать по-американски.

— Милый, — прошептала Эмма.

— Нет, нет, цыпленок! — рявкнул мужчина и схватил ее за руку, которая так и держалась за спиной. Ее телефон упал на бетон. Пистолет все еще был направлен в их сторону, он присел и поднял его. На экране было приложение для набора номера, и она набрала 9, 1 и 1, но не нажала «Отправить». Он выключил его.

Он наклонился ближе, и Майки почувствовал запах чеснока, лука и мяса в своем дыхании и запах лосьона после бритья на своей коже. «Ты ведешь себя умнее, да ?»

Сердце колотилось, а челюсть у него задрожала, и Майки сказал: «Да. Мы будем. Теперь послушайте, пожалуйста. Я пойду внутрь. Отпусти ее."

Мужчина засмеялся, и, казалось, его это искренне позабавило. "Сейчас."

Дрожащими руками Майки отпер входную дверь, и они вошли внутрь и поднялись по лестнице в свою квартиру на втором этаже.


## Глава 14


Посмотри , пожалуйста, чувак. Ты не хочешь этого делать».

«Хм». Злоумышленник, казалось, принюхивался к воздуху, осматривая их маленькую квартирку. Он перевел взгляд на Эмму, которая рыдала и прижимала пальцы одной руки ко рту. Сначала Майки подумал, что злоумышленник смотрит на грудь или ноги его невесты, но нет, он сосредоточился на ее руках. Нет, только одна рука. Ее левая.

Чего он мог хотеть? У них не было ничего. Меньше , чем ничего; они уже были в долгах из-за свадебных планов.

Он сказал: «Мой дядя — полицейский в Сиоссете. Он мяч-брейкер. Просто возьмите то, что хотите, и выйдите за дверь. Я ему ничего не скажу».

"Полицейский? Твой дядя полицейский.

Майки жалел, что не говорил этого. Он надеялся, что не обмочится в штаны. Он уставился на пистолет.

— Милый, милый, — выдохнула Эмма.

— Все в порядке, сладкий. Затем злоумышленнику: «Давай, чувак. Что ты хочешь? У меня здесь нет денег. Мы можем достать тебе немного. Пара тысяч.

Хотя он знал, что этот парень хотел не этого. Он точно не собирался получить тонну добычи от такой пары, как они, в Грейвсенде, Бруклин. Он хотел убить Майки и изнасиловать Эмму.

Но Майки позаботится о том, чтобы второй части этого не произошло, чего бы это ни стоило. У этого человека был пистолет, и он выглядел так, будто ему не составит труда его использовать. Но он не был огромным. О, Майки, вероятно, собирался умереть, но на его стороне была ярость и это гребаное ирландское безумие. Ярость, которая в те редкие моменты проявлялась, была огромной. Он бросался, боролся и наносил достаточно урона, чтобы Эмма могла выбраться из окна или через входную дверь. А когда пуля попадала в мозг, кишечник или сердце Майки, звук выстрела отпугивал мужчину.

Или кто знал? Возможно, он застанет парня врасплох, отберет у него пистолет и прострелит ему яйца, локоть и колено, а затем – через некоторое время – вызовет полицию. Продолжайте агонию в течение десяти-пятнадцати минут.

Майки вздрогнул от ярости. Он не дрался восемь лет, когда выбил все дерьмо из этого чертового засранца, который высмеивал младшую сестру Майки, у которой был синдром Дауна. Парень весил фунтов на тридцать больше, но рухнул, как картонная коробка. Сломанная челюсть и вывихнутое плечо.

А теперь двигайся... Удиви этого сукина сына, пока он на тебя не смотрит!

Мужчина в мгновение ока порезал глаз влево и всадил пистолет в щеку Майки. Жгучая боль, вспышка желтого цвета. Он отшатнулся назад, споткнувшись о пуфик, который принадлежал его родителям и на котором он и его брат играли в авианосец два десятилетия назад.

Эмма вскрикнула и побежала к нему, крепко обнимая.

«Придурок», — крикнула она.

— Послушай, маленькая курочка, — пробормотал он Майки. «Я знаю, что люди собираются делать, еще до того, как они это попробуют. Я экстрасенс, ты не знаешь? У тебя были вибрации героя».

Злоумышленник поднялся и вытащил из кармана канцелярский нож. Эмма ахнула. Мужчина вытащил лезвие, выдернул шнур лампы из розетки и перерезал его. Он толкнул Эмму на пол, перевернул Майки на живот и связал ему руки за спиной. Он связал руки и Эмме, но на ее глазах.

Он заставил их каждого сесть. Сам он сидел на пуфике.

"Пожалуйста пожалуйста!" Эмма плакала. «Возьмите наши деньги и уходите!»

Его холодные голубые глаза скользнули по Майки и его невесте. "Ты." Он направил нож на Эмму. «Дай мне руки. Сейчас!"

Она посмотрела на Майки, который отрицательно покачал головой. Но она все равно протянула руку. Ее правое было сверху

«Зачем мне эта рука? Ты глупая курица.

Она начала рыдать сильнее.

"Левый. Мне нужна левая рука».

Он взял ее пальцы, глядя на ее кольцо.

Это то, на что он смотрел раньше.

Майки понял. «Ты тот самый убийца. Ты тот самый в новостях! Обещатель. Ты убил ту пару, помолвленную пару в Мидтауне! Пожалуйста, мистер. Ну давай же. Мы ничего тебе не сделали».

— Обещатель, — прошептал мужчина. Кажется, ему понравилось это слово.

Голова Эммы упала, и полились слезы, из носа и рта потекла влага.

— Хочешь, возьми, — пробормотала Эмма. «Это многого стоит».

« Стоило много», — сказал он. Он постучал по камню тыльной стороной ножа. Лицо его выражало презрение. — Сейчас это не стоит многого.

Теперь Майки понял, что он стоял в витрине магазина свадебных организаторов, ожидая помолвленную пару. Как будто вчера он последовал за этой парой в ювелирный магазин в Мидтауне. Он последовал за Эммой сюда. Он хотел убить помолвленные пары. Вот что говорилось в новостях.

Майки начал: «Пожалуйста…»

«Шшш. Надоело, что ты это говоришь. Он на мгновение замолчал. — Знаешь, что это было? — спросил он низким, маниакальным голосом. Подняла руки и еще раз постучала по кольцу. Сильнее.

Вздрогнув от удара, Эмма ахнула: «Что… что ты имеешь в виду?»

Это был не тот ответ, который он хотел.

На этот раз он кричал. — У тебя есть какие-нибудь идеи?

Эмма посмотрела вниз.

«Миллиарды лет… Ты слушаешь ?»

Майки быстро прошептал: — Мы слушаем. Да."

Эмма кивнула. Слезы все еще текли. Нападавший продолжал держать ее за руки.

«Миллиард лет назад здесь существовал кусок углерода. Как уголь. Точно так же, как древесный уголь. Ничего. Ничего не было. Просто куски черноты в сотнях миль под землей. Похоронен там. Ах… — его глаза засияли. «Но потом произошло чудо. Как будто ребенок случается. Две тысячи градусов по Цельсию. Огромное, огромное давление, сотни тысяч фунтов на один дюйм. И что происходит за эти миллиарды лет? Самая совершенная вещь в мире создана. Алмаз. Сердце земли. Бриллианты – сердце земли. Ты знаешь Иисуса?»

Эмма кивнула. «Мы католики».

«Иисус – Искупитель», – сказал он.

— Да, — сказал Майки.

«Бриллианты искупают грехи земли». Он откинулся назад, медленно направляя треугольное лезвие ножа от одного из своих пленников к другому.

Чертов псих.

Хотя Майки сидел со связанными за спиной руками, он оценивал углы. На этот раз более осторожно.

Нападавший сказал: «Теперь его изнасиловали, уничтожили. Сердце земли — кусок дерьма на твоем пальце».

"Мне жаль. Я не… мы ничего не значили.

Он выдернул ее руку в луч солнечного света. "Ты видишь?"

От камня отразилась вспышка разноцветных огней, как если бы вы видели это из призмы.

Он прошептал: — Это называется «Огонь». Этот огонь — гнев Божий, ты взял чудо и разрезал его на маленькие зубки для своего пальца».

"Мне очень жаль." Эмма, несомненно, пыталась придумать, что сказать, чтобы убедить его в том, что они невиновны в этом преступлении.

Это не принесет никакой пользы. Этот человек пострадал от авиакатастрофы, взрыва баллона с пропаном, сердечного приступа. С ним не будет никаких рассуждений.

Потом он успокоился и откинулся назад, выглядя, казалось, самодовольным. «Я просто выполняю миссию. Справедливость для Бога, справедливость для земли. Вчера я спас большие бриллианты до того, как их огранили. И я убью этого ужасного человека, чтобы он больше не мог осквернять камни. В Индии, где впервые были обнаружены алмазы, их огранка считалась грехом. Он должен это знать. Он предал свой народ. Он заплатил за это».

"Ты делаешь мне больно!"

«Ох, бедный цыпленок…» Саркастические слова слетали с его губ. Сумасшедший смотрел на кольцо, лаская ее палец. «Расскажите вам историю, возлюбленные. Я рассказываю вам историю. После Великой депрессии и войны никто не покупал обручальные кольца. Нет денег, нет времени на дела! Просто женись, роди детей, переезжай в пригород. Счастлив счастлив. Ах, но у De Beers, алмазной компании, была самая известная реклама всех времен. «Алмаз навсегда». И бизнес вернулся. Все купили бриллианты! Тебе нужен был бриллиант, иначе твой муж был засранцем, и над тобой смеялись. И все эти камни, красивые камни, резались, резались и резались». Его глаза стали злыми, а на лице расплылась демоническая ухмылка. «Я думаю, что-то еще тоже навсегда».

Он выпрямил ее безымянный палец и прижал лезвие к основанию.

О, Мария, Мать Иисуса… Он отрежет ей палец, прежде чем убьет нас!

Он схватил нож правой рукой и сжал палец Эммы левой. Однако, когда он двинулся вперед, Эмма издала яростный крик и вывернулась. Он потерял хватку, и она упала назад. Он бросился с ножом и промахнулся.

Именно тогда Майки, опираясь на пол, пнул мужчину обеими ногами так сильно, как только мог, используя всю энергию своих сильных ног. Мужчина свалился с пуфика в книжный шкаф. Он ударился головой и лежал оглушенный, щурясь от боли.

Эмма, вытянув руки перед собой, легко поднялась на ноги.

"Бегать! Теперь иди!" И Майки изо всех сил пытался встать.

Он имел в виду ее одну. Его импровизированный план состоял в том, чтобы наброситься на сумасшедшего и использовать его зубы, чтобы разорвать плоть или сломать пальцы. Он умрет, но, по крайней мере, его любовь ускользнет.

Эмма не колебалась. Но она не направилась к двери. Она схватила Майки за плечо и подняла жениха на ноги.

"Нет!"

"Да!" - крикнула она.

Майки отметил, что нападавший вытирал слезы боли с глаз и держал разбитую голову. У них будет всего несколько секунд, чтобы уйти, прежде чем мужчина сможет сосредоточиться. Вместе они побежали к двери, Эмма впереди, и она быстро распахнула ее. Затем они ворвались в зал, как раз в тот момент, когда позади них раздался ошеломляюще громкий выстрел, и пуля, пролетев менее чем в футе от головы Майки, врезалась в стену напротив зала.

Они побежали к лестнице в конце коридора, которая вела их прямо к подъезду и на улицу.

Конечно, если бы мужчина последовал за ними в холл, у него был бы отличный шанс попасть им в спины, когда они спускались по лестнице. Но больше делать было нечего. По крайней мере, здесь, в этот момент, истерически подумал Майки, они были менее мертвы, чем в своей квартире.

Он встал прямо за Эммой, пока они спускались по две ступеньки в вестибюль.

Она первой спустилась на землю и прыгнула к входной двери, распахнув ее.

Именно тогда он упал.

На третьей ступеньке снизу он потерял равновесие и, не умея пользоваться руками, тяжело рухнул сначала на бок, потом на живот, причем дерево сняло кожу с пульсирующих щеки и подбородка.

Эмма воскликнула: «Нет, дорогой!»

"Продолжать идти!" он звонил.

Но она снова проигнорировала его. Она шагнула вперед и присела, чтобы помочь Майки подняться.

Над ними хлопнула дверь и скрипнул пол — он знал точное место, недалеко от их квартиры, где оторвавшаяся доска издавала такой звук. Звук означал, что убийца сейчас приближается к вершине лестницы.

Он будет целиться.

Совершив яростный выпад, Майки поднялся в полный рост. Он подошел к ней сзади и крикнул: «Беги!»

Он молился, чтобы его тело защитило пули, остановило их и дало его возлюбленной — его прекрасной девушке — шанс выбраться невредимым на улицу.


## Глава 15


Убийство Сола Вайнтрауба произошло на площади четыре на четыре фута перед входной нишей его дома.

Субъект 47 вошел через незапертое окно подвала, поднялся прямо по лестнице, трижды выстрелил в Вайнтрауба (один раз в лицо и дважды в грудь), а затем скрылся через парадную дверь. Она знала, что это произошло именно так, поскольку убийца оставил влажные следы — от дождя снаружи — на прямом пути от входа к выходу.

Хотя Вайнтрауба не пытали ножом, его избивали – похоже, били пистолетом, поскольку в его доме не было тупых предметов, которые могли бы нанести раны; ничто из обнаруженного Саксом не содержало крови или тканей. Она догадалась, что удары были направлены на то, чтобы заставить его раскрыть то, что Вайнтрауб рассказал полиции или кем был В.Л. Была и другая возможность: убийца чего-то требовал. Пальто Вайнтрауба лежало рядом с ним, один из карманов был вывернут, как будто убийца просил его что-то предъявить.

Или это было просто потому, что Вайнтрауб, ожидая выхода к полицейской машине, вытащил из кармана перчатки? Они тоже лежали рядом.

Одетая в белый комбинезон, пинетки, капюшон и васильковые перчатки, она ходила по сетке дома, в то время как два специалиста по криминалистам, которых она знала по главному штабу, проверяли второстепенные сцены — задний двор, переулок и тротуар на улице. куда он, возможно, вошел, а затем сбежал. Сакс с оптимизмом смотрела на то, чтобы найти улики сзади — возле окна, куда он вошел, — но шансы, что она найдет какие-либо важные улики на тротуаре перед домом, были невелики; интенсивное пешеходное движение оставило бы тысячи следов, грязи, грязи, мусора, экскрементов животных, мочи.

Она отправила нескольких полицейских, которых ей поручил Бен Коль, проверить остроумие и найти улики за три-четыре квартала в направлении, в котором скрылся субъект. Она знала путь побега, поскольку женщина, выгуливающая собак, видела, как он бегал от дома Вайнтрауба сразу после выстрелов. Он снял кепку или маску, и женщина увидела, что он белый с короткими светлыми волосами.

Сакс собрала то, что нашла. Ни одно доказательство не казалось особенно полезным. Отпечатки обуви казались такими же, как и волокна — от перчаток и лыжной маски.

Три стреляные латунные гильзы. Фиокки калибра 9 мм — вероятно, из него стреляли в Мидтауне по свидетелю, хотя там он собрал стреляный патрон. Тот факт, что он оставил их здесь, означал, что он спешил, вероятно, из-за шума выстрелов. На некоторое расстояние были выброшены и латуни, те, которые она нашла под мебелью.

На поясе офицера неподалеку затрещало радио «Моторола». Она не слышала передачи, но он отправил ответ через микрофон на плече и подошел к Саксу. «Детектив? Один из агитаторов в униформе? Нашел что-то в ливневой канализации. Два квартала туда. Он указал в направлении, куда сбежал преступник. «Она не хотела к этому прикасаться. Одежда или что-то в этом роде.

Сакс взял кое-что из коллекционного инвентаря и пошел по тротуару, кивая любопытным и обеспокоенным прохожим и уклоняясь от вопросов. Одна женщина спросила: «Было ли это преступление на почве ненависти?»

«Мы проводим расследование», — сказал ей Сакс и пошел дальше. Через два квартала она замедлила ход, не видя других полицейских. Неужели она ослышалась? Но затем она посмотрела в переулок и увидела махающего рукой патрульного офицера, латиноамериканку лет двадцати с небольшим. Сакс повернулся и присоединился к женщине.

«Офицер».

«Детектив». У плотной женщины было красивое круглое лицо. И в то утро она тщательно нанесла макияж. Сакс был рад видеть, что офицер М. Лопес смогла сбалансировать свои личные наклонности со своей профессией. Эта маленькая вещь сказала Сакс, что у нее будет долгая карьера в синей форме. — Я собирался на юг, как вы нас послали, но решил попробовать пойти этим путем. Это короткий путь к метро, в квартале выше. Никто не слышал визга шин после выстрелов, поэтому я подумал, что он, возможно, сделал MTA».

Прыжок в вагон метро Транспортного управления Метрополитена может сократить расстояние между преступником и местом преступления быстрее, чем Феррари.

Лопес продолжил: «И поскольку его заметила эта остроумная женщина с собакой, я подумал: это был я, я бы потерял куртку. Я проверяла мусорные баки и, — она указала на решетку у своих ног, — ливневые стоки. Похоже, там есть какая-то одежда. Не прикасался к нему.

"Хороший." Сакс положила номер рядом с решеткой и сама сфотографировала его на телефон. — Ты…

«Я обшаривал квартиры. Его никто не видел».

Сакс улыбнулся в ответ. Она наклонилась и направила свой Маглайт в отверстие. Это был комок темной ткани, и он не выглядел мокрым, а это означало, что он пролежал там не так уж и долго. На повестке дня был дождь.

Натянув перчатки, она достала одежду. Это была шерстяная куртка, довольно новая. Согласно анонимному отчету службы экстренной помощи и видео из магазина на 47-й улице, рядом со зданием Пателя, Субъект 47 носил аналогичный.

Лопес добавил: «Не знаю наверняка, что это его. Может, для верности смахнешь с гильзы остатки пороха.

Что было в программе. Сакс сложил куртку в мешок и порылся в канализации, но больше ничего не нашел.

«Какое метро?»

Лопес рассказал ей, и она записала номера железнодорожных линий.

«Спасибо, офицер. Хорошая работа."

— Я продолжу сбор информации.

"Спасибо. Я посылаю команду ЭШТ. Ты можешь им помочь. И я отправлю заметку в ваше дело.

Женщина старалась не светиться. «Оцените это».

Сакс обнес территорию желтой лентой. Она позвонила в главный офис CSU и попросила знакомого ей специалиста по сбору доказательств. Она сообщила мужчине местонахождение ливневой канализации и попросила провести более тщательное обследование. Команда должна была использовать оптоволоконные камеры и фонари, чтобы заглянуть в канализацию и посмотреть, выбросил ли субъект — если это действительно он — маску или что-нибудь еще.

Она вернулась на место происшествия в доме Сола Вайнтрауба и обнаружила, что толпа в значительной степени рассеялась. Она сняла комбинезон и перчатки и написала на карточках пометки о цепочке хранения.

Ее телефон завибрировал. Она взглянула на идентификатор звонящего.

«Рифма. Мы закончили здесь. Я принесу доказательства…

«Сакс».

По тону его голоса было ясно, что проблема есть.

"Что это такое?"

«Пусть техники принесут мне это. Вам нужно отправиться в Грейвсенд.

«Бруклин?»

"Ага. Наш субъект не теряет времени даром, Сакс. Вам предстоит разыграть еще одну сцену».


## Глава 16


Л Инкольн Райм любил одежду.

При вшивании в одежду сложное вещество раскрывает размер преступника, возможно, возраст и, возможно, место хранения, а зачастую и источник покупки. Он может терять волокна быстрее, чем золотистый ретривер теряет свою шерсть. И что еще лучше, ткань улавливает и сохраняет замечательные следы, а в некоторых редких случаях и отпечатки пальцев. Не говоря уже о том, что он может служить губкой для впитывания и хранения самого замечательного вещества — дезоксирибонуклеиновой кислоты. Также известен как ДНК. Три буквы, которые, как театрально рассказывал Райм своим студентам-криминалистам, означали плохие новости для преступников.

В настоящее время Райм наблюдал, как Мел Купер обрабатывает куртку, которую Несчастный 47 выбросил в ливневую канализацию в Квинсе.

Они знали, что эта одежда принадлежала ему, поскольку на ней были следы огнестрельного оружия, которые по составу были почти идентичны остаткам на теле Вайнтрауба, найденным на месте преступления в здании Пателя в Даймонд-дистрикте. Купер также обнаружил возле тела Вайнтрауба следы той же каменной пыли, которая была найдена у Пателя: того самого кимберлита. Вещество оказалось полезным. Пуля, попавшая в камень, разнесла значительное количество каменной пыли и крошечных щепок по всему магазину Пателя, некоторые из которых осели на субъекте. Оно действовало как маркер, связывающий его с местами и контактами.

Принцип Локара, в честь Эдмона Локара, французского криминалиста, утверждает, что при каждом обмене между преступником и жертвой или преступником и местом преступления происходит передача материи. («Каждый контакт оставляет след».) Если судмедэксперт достаточно старателен и умен, он или она сможет найти это вещество и определить, что это такое. Это, конечно, не означает, что оно приведет вас к двери преступника, но может направить вас на этот путь.

Этот кимберлит, прекрасный пример материи Локарда, стал полезным партнером в охоте на субъекта.

Райм позвал: «Отпечатки?»

«Отрицательно», — ответил Купер. Он обследовал каждый дюйм куртки с помощью альтернативного источника света, а затем попробовал вакуумное напыление металла золотом и цинком, которое иногда может оставлять отпечатки пальцев на ткани. Ну, с одеждой это всегда было рискованно.

Райм сказал ему: «Отправь образцы в Квинс для анализа ДНК и TDNA».

«Уже заказал», — сказал Купер. Вероятно, где-то на пальто был образец ДНК. Пот, слюна, слезы или — это не было чем-то неслыханным с верхней одеждой — сперма прилипает в изобилии. Если бы это было так, профиль ДНК мог бы иметь положительный результат в CODIS или международной базе данных и раскрыть личность подозреваемого. Однако даже если бы не было обнаружено значительного количества жидкости или ткани, наверняка остались бы клетки кожи, которые можно было бы использовать для анализа ДНК Touch. Этот метод менее точен, чем полное исследование ДНК — для него требуется всего полдюжины клеток кожи — и может привести к ложноположительным результатам. Но это будет не уголовный процесс, а просто указание установить личность субъекта.

Купер сунул куртку в сумку для вещественных доказательств и, поскольку он не сделал этого раньше, внес свое имя в карточку сохранности. Он оставил его у входной двери, ожидая, когда его заберет команда из отдела анализа ДНК в Квинсе.

Ярлыки с брендом были вырезаны из куртки — умно. Это было примерно среднего размера, мужское. Сшивание предполагало массовое производство в стране третьего мира. Вероятно, продается в тысяче магазинов по всей стране. С этого ракурса не было бы никаких зацепок.

В пакетах для улик Купер собрал образцы волокон, которые он взял из куртки, а также волокна, найденные в карманах: это был черный хлопок, очень похожий на те, что были найдены у Пателя, из перчаток, и полиэфирные волокна из маски.

Вызвал патрульный Рон Пуласки. Он объяснил, что ему все еще не удалось выследить загадочного В.Л. Райм вспомнил, о чем предупреждал их страховой следователь: о нежелании представителей алмазного сообщества разговаривать с посторонними. А также естественная склонность не вмешиваться в дело, в котором преступник быстро применил бритвенный нож и пистолет.

«Продолжайте», — сказал он Новичку, и они отключились.

Отказ В.Л. обратиться в полицию вызвал недоумение. Да, он боялся бы стать жертвой убийцы, но обычно свидетель немедленно выходил вперед и просил защиты – и помогал поймать преступника. Любопытно также, что ни друзья, ни родственники не обратились в полицию — он наверняка рассказал кому-нибудь о своей стычке с преступником. Он был молодым человеком и должен был иметь семью.

Конечно, вполне возможно, что он умер от ран, полученных от осколков камня. Они не казались серьезными, но Райм знал, что жертвы тяжелых огнестрельных ранений часами ходили и вели себя нормально, прежде чем падали и умирали.

Возможно также, что субъект нашел его, как и Вайнтрауба, убил его и избавился от тела. Но в любом из этих случаев он ожидал бы сообщения о пропаже человека. А осмотр избирательных участков, проведенный Купером — по общему признанию, быстрый — не нашел ни одного.

Техник всматривался в микроскоп. «След на куртке: Еще кимберлит. И немного растительного материала. Два типа. Один из листьев и травы похож на контрольные образцы, которые Амелия взяла возле ливневой канализации. Чего и следовало ожидать. Но есть некоторые уникальные моменты».

— А они что?

"Подожди." Он просматривал изображения на клеточном уровне в базе данных садоводства, которую Райм создал в полиции Нью-Йорка много лет назад и которую он до сих пор помогает поддерживать. Он любил растения как судебно-медицинские маркеры.

— Что-то под названием… Да, я почти уверен, что это что-то под названием Coleonema pulchellum. Он же куст конфетти. Он не является коренным для этой местности — он родом из Африки, — но распространен здесь в качестве дезодоранта и попурри».

Возможно, преступник недавно был в сувенирном магазине. Или он жил в квартире, где резкие запахи были проблемой?

— Медь, — позвал Райм.

Купер, сертифицированный AFTE, Ассоциацией экспертов по маркировке огнестрельного оружия и инструментов, обратился к двум стреляным 9-миллиметровым гильзам, которые собрал Сакс. Сами пули, все из которых застряли в теле Вайнтрауба, будут отправлены из бюро судебно-медицинской экспертизы после вскрытия. Учитывая срочность дела, врач, проводивший вскрытие, сфотографировал одну пулю и отправил изображение Куперу. Предварительный анализ показал, что выстрел был произведен из того же оружия, которое использовалось при стрельбе в доме Пателя. Неудивительно, поскольку остатки выстрела были почти идентичными; порох во всех патронах должен был быть из одной и той же партии производителя.

— Отпечатки на латуни? — спросил Райм.

Купер покачал головой.

Здесь тоже нет ничего удивительного.

Затем Купер просмотрел список следов и мельчайших веществ, собранных Саксом.

«Опилки, солярка, металлы, пригодные для сварки. Печное топливо, охлаждающая жидкость для кондиционеров. Затем трихлорбензол. Я не знаю, что это такое».

— Думаю, его использовали в качестве пестицида. Или был раньше. Неприятная штука. Поищи это."

Купер прочитал из правительственного экологического предупреждения: «Трихлорбензол имеет несколько применений. Это промежуточное звено – строительный блок – для производства гербицидов, веществ, которые уничтожают или предотвращают рост сорняков. Он также используется в качестве растворителя для растворения воска, жира, резины и некоторых пластмасс, а также диэлектрической жидкости (жидкости, которая проводит мало электричества или вообще не проводит его). И да, вы правы, раньше его использовали для борьбы с термитами».

Этот след позволил предположить, что субъект находился на фабрике, старых зданиях, подвале, станции технического обслуживания или строительной площадке или рядом с ними. Стоит отметить, что в этих находках не было ничего особенно полезного, что могло бы помочь им найти его.

Куперу позвонили, он коротко поговорил, затем подошел к компьютеру, как раз в тот момент, когда экран переключился на электронную почту. Он сказал в телефон: «Понял». Он отключился.

"Что это такое?"

«Амелия приказала команде ЕС обыскать ливневую канализацию, где она нашла куртку. Они попали в золото».

«И это будет?»

«Метрокарта».

"Хорошо. Но его ли это?»

«Я бы сказал да. Это было там не так уж и долго», — сказал Купер. «Мокрый, но не слишком. Как куртка.

В 2003 году карта MetroCard столичного управления транспорта заменила жетон для оплаты в городских автобусах и метро. Райм любил их, потому что у каждого был уникальный идентификатор, поэтому можно было установить точку отправления каждого пассажира метро. Добавьте к этому обширные алгоритмы видеонаблюдения и распознавания лиц MTA, и вы иногда сможете получить разумную оценку того, где и когда высадился этот пассажир.

«Они сканируют данные и отправляют их отдельно».

Субъект 47, конечно, не использовал бы для покупки свою собственную кредитную карту, но — если бы он использовал проездную карту для проезда — они могли бы получить хорошие изображения его лица, проводящего ее на станции.

Райм спросил: «Отпечатки ДНК на карточке?»

«Отрицательно. Свидетельства отпечатков тканевых перчаток».

Вздох. — Что-нибудь еще в ливневой канализации?

"Неа."

Райм взглянул на карту доказательств. Факты, написанные на нем, — и факты, которые отсутствовали — доказывали то, что уже знал Райм: Субъект 47 был необычайно умен, никогда не оставлял отпечатков пальцев, не выключал видеокамеры, бросал куртку после того, как его заметили, носил лыжную маску или отводил взгляд от камер наблюдения, прилагая решительные усилия по устранению свидетелей и наведению порядка после кражи.

Но Линкольн Райм привык к тому, что ему бросают вызов умные преступники. Он подумал о самом блестящем противнике, с которым ему приходилось сталкиваться: Чарльзе Веспасиане Хейле, известном под прозвищем «Часовщик». Название произошло как от его одержимости часами, так и от того факта, что его преступления планировались с точностью часового механизма. Этот человек представлял собой супермаркет криминальных услуг, доступных каждому, кто мог заплатить ему существенную сумму — от террористических атак до убийств, похищений людей и обычных воровства, а также всего, что между ними. (Включая побеги из тюрьмы, подумал Райм с досадой, которую он всегда чувствовал, когда думал о Хейле; этот человек все еще скрывался от правосудия, сбежав из тюрьмы, в которую его поместил Райм.)

Теперь Райм услышал, как Том впустил кого-то в городской дом, а Лон Селитто вошел в гостиную, сбрасывая куртку.

«Там чертовски холодно. Нелепый. Маршировать. Вы когда-нибудь видели такой марш?

Райм обычно игнорировал разговоры о климате. Он сделал это сейчас и проинформировал детектива об их постепенном прогрессе.

Селитто поморщился. «Мэрия будет недовольна. Нам нужно двигаться быстрее».

«Скажи Сорок Семь, чтобы он был более сговорчивым».

«Линк. Мы не стали рассказывать этому британцу о S и VL. И один из них мертв. Давайте заставим его агитировать за протеже. Что ты думаешь?

Райм пожал плечами. Это был один из немногих жестов, на которые было способно его тело. «На данный момент, конечно».

Селлитто позвонил по номеру, указанному на карточке Экройда, и спросил, можно ли ему войти. Детектив отключился. – Скоро будешь здесь.

Компьютер Купера пел под звуки входящей электронной почты.

«Транзит. Видеонаблюдение.

Райм рассказал Селлитто о MetroCard.

"Проклятие. Это хорошо."

Транспортная система Нью-Йорка контролируется двумя отдельными полицейскими силами. Полиция столичного транспортного управления обеспечивает соблюдение закона на большей части наземного транспорта в регионе, включая некоторые отдаленные округа. Транзитное бюро полиции Нью-Йорка охраняет метро.

В сообщении от офицера бруклинской штаб-квартиры Transit на Шермерхорн-стрит сообщалось, что это карта на одну поездку, купленная за наличные. Он использовал его два дня назад. «Он сел на поезд в Бруклине, на остановке возле Кэдман Плаза. Они не знают, перевелся ли он и куда вышел, но он направился в сторону Манхэттена. И эти поезда довольно быстро доставят его до Сорок второй улицы.

Селлитто пробормотал: «В нескольких минутах ходьбы от Пателя».

За день до убийства. Может быть, слежу за этим, проверяю охрану.

Купер прочитал еще немного. «Ребята из RTCC говорят, что нам следует обратить внимание на что-то странное».

Полиция Нью-Йорка была частью Domain Awareness System — системы наблюдения, которая включала в себя сеть из почти семи тысяч камер видеонаблюдения по всему городу, около двух третей из которых принадлежали частным компаниям и частным лицам, которые предоставили полиции доступ. Множество детективов дежурили за мониторами камер в Центре по борьбе с преступностью в реальном времени, расположенном на One Police Plaza. Программное обеспечение было настолько сложным, что могло автоматически отмечать «подозрительную посылку» или идентифицировать и отслеживать потенциальных подозреваемых, используя всего лишь «6 футов, среднего телосложения, голубую куртку».

RTCC извлекла видео со станции метро, когда и до того, как была украдена карта проезда.

"Странный?" - пробормотал Райм.

Купер напечатал, и на экране появилось цветное видео с довольно хорошим разрешением. Среднее разрешение.

«Вот всадник». Техник указал на фигуру на мониторе.

Он выглядел похожим на другое изображение субъекта на 47-й улице, сразу после убийства. Куртка выглядела идентичной той, которую они только что проанализировали. На нем была черная шапка-чулок, которая могла быть свернутой лыжной маской. И, конечно же, он, опустив голову, провел карточкой проезда через считывающее устройство.

«Теперь вот камера MTA, обращенная к улице возле входа в метро. Пять минут назад, когда он приближался к станции.

Купер прокрутил запись несколько раз.

"Что он делает?" - пробормотал Селитто. «Я не понимаю».

Странный…

Казалось, Сорок Седьмой приближался к метро по прямой через дорогу, но затем резко остановился, развернулся и пошел обратно туда, откуда только что пришел. Затем он снова изменил направление и продолжил путь на станцию.

Райм сказал: «Там есть мусорное ведро. Он поворачивается, чтобы что-то выбросить. Что это такое? Желтый. Он держал в руках что-то желтое. И оранжевый. Я тоже вижу оранжевый. Но что? Снова."

Купер прокрутил кассету еще раз.

Именно Селитто сказал: «Понял».

"Что?" — спросил Райм.

«Посмотри, что у него за спиной».

«Ах», — подумал Райм, кивая. Он тоже понял. На другой стороне улицы была строительная площадка. Несколько рабочих были одеты в оранжевые защитные жилеты и желтые каски. Того же оттенка, что и в руке Сорока Седьмого.

Селлитто сказал: «Он выходит с рабочей площадки, меняет каску на кепку. Он собирается выбросить шляпу и жилет, но не может найти мусорное ведро перед метро. Он оборачивается и находит мусорное ведро. Затем идет ловить поезд.

«Он не рабочий — он в уличной одежде, и никто на работе не выкинет каску».

«Я бы проголосовал за то, чтобы он украл шляпу и жилет, чтобы попасть на сайт. Почему?"

Райм предложил: «Встречаюсь с кем-то, кто там работает. Одна возможность.

Селлитто сказал: «Еще один: эта станция рядом с правительственными зданиями, верно?»

«Кадман Плаза», — сказал Купер. «Улицы заставлены системами видеонаблюдения — полиция, федеральные здания, суды, административные учреждения. Чтобы добраться до входа на станцию каким-либо другим способом, кроме рабочей площадки, ему пришлось бы пройти мимо дюжины камер».

Селлитто спросил: «Он живет к югу от строительной площадки?»

— Нет, он не может красть каски и вторгаться на территорию, — сказал Райм, — каждый раз, когда хочет сесть на поезд. Я бы сказал, что он встречался с кем-то на сайте. Может быть, он собирал свое оружие? Разговариваешь с кем-нибудь о грубом фехтовании?

Хотя в меньшей степени, чем в прошлом, строительная отрасль Нью-Йорка была заполнена мужчинами, имевшими связи с организованной преступностью.

Селлитто позвонил руководителю RTCC и передал ему идентификационную информацию о видео. Он приказал полицейским проверять уличные камеры в окружающих кварталах в течение часа, прежде чем субъект украл карту. Критерием поиска будет мужчина, соответствующий общему описанию, отфильтрованный по «носящий или имеющий желтую каску и оранжевый жилет».

Наблюдая, как Мел Купер записывает на доску последние подробности дела, Райм подумал: «Почему?» Почему ты это делаешь?

«Легкий ответ», — раздался мелодичный женский голос.

Райм обернулся. Он не знал, что Амелия Сакс вернулась из Бруклина. Или что он просто произносил вопросы вслух. Он спросил: «Какой?»

«Он просто сумасшедший».


## Глава 17


Он провел ночь в аэропорту. Ла-Гуардия — в двух поездках на автобусе.

Вимал Лахори скорчился на задних сиденьях обеих машин и поморщился, когда тяжелая поездка задела его раны.

Он нашел кресло в зоне ожидания рядом с билетными кассами, как будто планировал зарегистрироваться на ранний рейс после отмены. Он был одним из дюжины перемещенных путешественников. Никто не обратил на него никакого внимания.

Вимал предпочел бы свою любимую администрацию порта, но подозревал, что за этим местом будет следить полиция. А еще был убийца, который, возможно, и дальше бродил по улицам Мидтауна. Ему многое снилось, в основном кошмары, хотя конкретные образы он вспомнить не мог. Он проснулся от воспоминаний о ногах мистера Пателя. Слезы текли несколько минут. Но затем он заставил себя встать и вымыться в ванной. Там, в стойле, он еще раз осмотрел рану. Оно жалило и было окружено огромным синяком, но не было опухшим от инфекции. Он неуклюже сменил повязку — рана была труднодоступна — и брызнул на нее еще немного холодного бетадина.

Теперь, после очередной поездки на автобусе, он шел, опустив голову, по тротуару во Флашинге, Квинс. Он нашел место, которое искал: рознично-оптовый ювелирный магазин на оживленной улице. Он поступил в ювелирный магазин N&B и подошел к продавщице, молодой круглолицей женщине из Южной Азии.

— Мистер Нури уже дома?

«Он на совещании».

— Не могли бы вы сказать ему, что Вимал Лахори хотел бы его видеть?

Она взглянула на его помятую, пыльную одежду и позвонила. Она отключилась. — Он спустится через пять минут.

Он поблагодарил ее и пошел бродить по магазину. Он только что открылся – в полдень воскресенья – и посетителей еще не было, только вооруженный охранник, тупо смотрящий в потолок.

Вимал посмотрел на дисплеи в витринах за толстым стеклом. Ювелирные изделия, которые г-н Нури разместил там, были самых разных стилей, размеров и цен и призваны привлечь потенциальных покупателей с разными вкусами и бюджетами.

Некоторые приходили в N&B, чтобы купить этот особенный камень . Конечно, помолвочный рок имеет первостепенное значение в этой категории.

Но есть много других рынков, которые освоила De Beers или другие рудники: юбилейное кольцо, подвеска в честь рождения дочери, серьги в честь шестнадцатилетия или кинсеаньеры, выпускная тиара, бабушкина булавка. Алмазная индустрия постоянно придумывала новые оправдания, чтобы продать вам свою продукцию – например, компании по производству поздравительных открыток – и чтобы вы чувствовали себя чертовски виноватыми, если оступитесь. С утомленным цинизмом Вимал просматривал материалы прямой почтовой рассылки, которые г-н Патель получал от фирменных алмазных компаний, предлагая ритейлерам новые подходы к привлечению покупателей, такие как участие геев. «Старые нормы ушли в окно», — с энтузиазмом говорилось в одной брошюре. «Предложите обоим партнерам носить бриллианты в знак предстоящего союза… и удваивайте свой доход с каждой свадьбой!»

Или «Бриллиант степени»: «Она заставила тебя гордиться этим дипломом; покажи ей, как много значит для тебя ее достижение!»

Однажды он пошутил Адиле, что индустрия, возможно, вскоре придумает «похоронный бриллиант», который можно будет похоронить вместе с вами, хотя после событий прошлого дня эта идея уже не казалась смешной.

Он увидел, как в задней части выставочного зала открылась дверь, и вышел Дев Нури. Это был лысый толстый мужчина лет пятидесяти пяти. На голове у него сидела лупа — знакомая десятикратная лупа, стандартная в отрасли. Линза была направлена вверх. Он прошел вперед, и они пожали друг другу руки.

Владелец магазина обеспокоенно огляделся по сторонам, и Вимал понял, что, возможно, он обеспокоен тем, что Обещатель мог последовать за ним.

Нелепый. Но Вимал тоже смотрел в окно.

Он не видел никого, кто мог бы быть убийцей. Но почувствовал облегчение, когда г-н Нури сказал: «Пойдем наверх».

Они вошли в коридор, и г-н Нури открыл толстую стальную дверь с помощью подушечки большого пальца. Они прошли через него и поднялись на второй этаж, где располагался офис дилера и фабрика по огранке и полировке. Отец Вимала однажды сказал ему, что катера в Сурате, Индия, делают Хонды; Г-н Патель сделал Роллс-Ройсы. Камни г-на Нури точно относятся к категории BMW.

Они вошли в захламленный офис г-на Нури и сели. "Теперь скажи мне. Вы были там? Когда Джатина убили?

«Я был, да. Хотя я сбежал.

"Как ужасно! Сестра Джатина… его дети. Как им, должно быть, грустно!»

"Ага. Это ужасно. Просто ужас." Вимал нервно крутил тканевый браслет Адилы. "Мистер. Нури. Мне нужна помощь."

"От меня?"

"Да. Мы с родителями думаем, что мне лучше на время уехать из города. Они дали мне столько денег, сколько могли. Но мне нужно еще немного. Я надеюсь, что ты сможешь мне помочь».

Г-н Нури не уловил ложь. Похоже, его больше беспокоили предстоящие финансовые запросы. "Мне? У меня нет…

«Я не прошу взаймы. У меня есть что продать».

— Инвентарь из «Пателя»? Он выглядел подозрительно.

Это была одна из причин, по которой Вимал не обратился в полицию. Формально камни принадлежали мистеру Пателю. Они бы конфисковали их в качестве улик, а он отчаянно нуждался в них. Его могли даже арестовать за кражу.

Но Вимал честно сказал: «Это не клиент. Да, это был мистер Патель. Но он был должен мне за месяц. Теперь я никогда не увижу этих денег». Вимал достал один из камней из сумки, которую он нес, когда в него стреляли. Это была январская птица.

«Но что это такое? Кимберлит?

"Да."

Господин Нури взял камень из рук Вимала. Он опустил лупу и изучил камень. «Я никогда их не видел».

Кимберлит был сырой рудой, из которой добывалось большинство алмазов во всем мире. Минерал был назван в честь города Кимберли в Южной Африке, где в конце 1800-х годов знаменитая Звезда Южной Африки, камень весом восемьдесят четыре карата, была найдена в жиле кимберлита, положив начало первой в мире алмазной лихорадке.

Но алмазное сырье обычно добывалось на рудниках, а кимберлит выбрасывался, поэтому те, кто находился дальше по цепочке производства драгоценных камней, редко, если вообще когда-либо, видели породу, из которой родились алмазы, над которыми они работали.

Поднялась лупа. — Ты хочешь продать его?

"Да. Пожалуйста."

— Но что мне с этим делать?

Вимал держал камень под лампой. "Смотреть. Вы можете увидеть кристаллы. Это будут бриллианты. Извлеките их. Затем разрежьте и продайте их. Внутри может быть какая-то большая грубость. Посмотри на него. Он указал на мерцающую точку на боковой стороне камня. «Это может стоить тысячи».

Господин Нури рассмеялся. «Вы знаете, как добывают алмазы из кимберлита?»

«Я понимаю, что это сложно». Сначала порода была раздроблена — с давлением, достаточным для того, чтобы разрушить кимберлит, но не алмазы. Затем полученные алмазные коронки обкатывали в барабанах, наполненных водой, и обрабатывали ферросилициевым песком. Это был долгий процесс.

"Это. А у меня нет оборудования. Не знаю никого, кто это знает. Мне придется отправить его в Канаду. Но ни одна шахта не выдержит такой маленький камень. Они обрабатывают тонны за раз».

Его охватило разочарование и отчаяние. "Но-"

«Вимал, мне очень жаль. Я мог бы одолжить тебе сто долларов.

Вимал на мгновение закрыл глаза. Его плечи поникли. Он смотрел на камень, вертя его в руке. Были крошечные вспышки, необработанные алмазы. Он полагал, что г-н Нури был прав: процесс добычи был выгоден только в массовом масштабе.

«Нет, мне не нужен кредит. Спасибо." Он сунул камень в карман.

Он начал было поворачиваться, но господин Нури, посмотрев на него с сочувствием, сказал: «Подожди. Я скажу тебе что. Сделай мне разрез. Я заплачу тебе тысячу.

Это не поможет начать новую жизнь. Но он был в отчаянии. "Да, пожалуйста. Но у меня мало времени».

«Это не займет много времени. Некоторые люди, да. Ты? Нет. Пойдем со мной.


## Глава 18


Я думал, они мертвы, Райм.

"ВОЗ?"

Сакс сказал: «Майки О'Брайен. Эмма Сандерс».

— Опять же, кто?

«Пара из Грейвсенда».

"Мертвый?"

Она только что вернулась с двух мест преступлений: дома Вайнтрауба в Квинсе и нападения в Бруклине. — Вы сказали «жертвы».

«Я только услышал из участка, что была стрельба. Две жертвы, сказал мне капитан. Что-то насчет преступника, который преследовал их из ювелирного магазина.

«Нет, от свадебного организатора».

«Ах».

Селитто кивнула. Он разговаривал по телефону с офицерами, собиравшими в Грейвсенде свидетелей, которые видели преступника. В одной руке детектив держал мобильный телефон, в другой — датчанин. Он разрезал пирожное пополам и съел первую порцию, потом, кажется, поддался искушению и принялся закусывать остатком.

Райм мало интересовался психологическим профилем. Сакс, с другой стороны, был скорее самопровозглашенным полицейским и считал, что психический механизм преступников помогает их выследить. Он не был полностью согласен, но уважал ее. И заинтересовался диагнозом.

Сумасшедший…

Она объяснила Райму и Куперу, что пара сказала о своем побеге, как им были связаны руки, но не ноги. Майки пнул преступника, и они скрылись. Он сделал один выстрел, но промахнулся. Когда он пошел за ними, женщина уже была снаружи и кричала. Сорок Седьмой не стал оставаться и вышел через заднюю дверь.

— Это точно был наш мальчик? — спросил Райм.

"Ах, да. В этом нет никаких сомнений: Субъект Сорок Седьмой и Обещатель — одно и то же. Незадолго до того, как он попытался отрезать этой девушке палец, он объяснил, почему убил пару у Пателя.

Отключив телефон, Селитто поднял глаза. «Сбежал в Грейвсенд. Холсс ничего не сообщает.

Райм пожал плечами, услышав обескураживающую новость, а затем сообщил детективу, что Сакс подтвердил, что их субъект на самом деле был Обещателем.

В дверь позвонили, и Том пошел за ним. Он вернулся с Эдвардом Экройдом, страховым агентом. Том взял свое бежевое пальто — поскольку этот человек был британцем, Райм подумал о нем как о шинели, хотя он понятия не имел, использовали ли англичане это выражение или когда-либо использовали. "Чай?" — спросил помощник.

Мужчина улыбнулся – возможно, в ответ на предположение помощника о выборе напитка – и отказался, но попросил кофе.

«Отфильтровано? Капучино?"

Экройд выбрал последнее.

Помощник повесил пальто мужчины и удалился на кухню.

«Спасибо, что пришли», — сказал Селитто.

"Конечно."

«Не знаю, видели ли вы новости. Наш субъект добрался до свидетеля. Его звали Сол Вайнтрауб. Его застрелили».

"О, нет." Экройд вздохнул. «У него была возможность сказать что-нибудь перед смертью?»

Сакс сказал: «Не так уж много. Просто он плохо знал Пателя. Я послал машину, чтобы привезти его и взять у него еще несколько интервью. Но… Ее мрачное лицо свидетельствовало о том, что этот план так сильно провалился.

— Как подозреваемый нашел его? – задумался Экройд.

Селлитто сказал: «Мы думаем, что он получил свое имя, пытая Пателя. Но не его адрес. В городе много Солов Вайнтраубов. Он провел детективную работу и выследил его. Теперь есть второй свидетель, который, мы уверены, тоже преследует. Его инициалы, по нашему мнению, В.Л. Он молодой, индиец, возможно, помощник или протеже Пателя. Мы надеемся, что вы поможете нам найти его. Прежде чем это сделает субъект.

Сакс сказал Куперу: «Вызови картинку».

«Кадры с камер наблюдения. Сразу после того, как он ушел.

Экройд внимательно посмотрел на размытое изображение с погрузочной платформы. «Начало, середина двадцатых годов. Невысокий. Пять шесть, восемь. Стройный. Южная Азия».

— Я думаю, — сказал Райм, — тебе придется вести себя осмотрительно. Может быть, не упоминать инициалы, когда звонишь. Просто спросите о протеже Пателя.

Англичанин кивнул. — Да, конечно, на случай, если подозреваемый вступит в контакт с одним из моих знакомых.

«Еще одна вещь, которую вам следует знать», — сказал Сакс. «Он только что напал на другую помолвленную пару — в Грейвсенде. Район Бруклина.

«Господи, он это сделал?» — спросил Экройд, явно удивленный. «Так скоро после Вайнтрауба? Они мертвы?

"Нет. Они выжили. Не сильно ранен.

"Действительно?" Лицо англичанина сузилось. «Ах, очень хорошо. Для них, конечно. И для нас в том числе. Что они хотели сказать?»

Райм взглянул на Сакса, который сказал: «Это подводит меня к моему диагнозу: сумасшедший. Я думаю, у нас есть его мотив. И это не имеет ничего общего с кражей алмазов с целью их продажи. Он его сохраняет».

Экройд кивнул. «Экономия? Не редкость. Бриллианты — это надежная инвестиция и защита от инфляции».

"Нет нет. Я имею в виду, что это похоже на спасение исчезающего вида: не допустить попадания бриллиантов в руки фабрики по производству обручальных колец. Он украл сырье, чтобы сохранить его в чистоте. Они сказали, что он болтал о том, что алмазы — это сердце земли и что огранка их — это все равно, что изнасиловать или убить их».

Сумасшедший…

Появился Том с чашкой, и Экройд взял ее. Он отпил и похвалил помощника за напиток. Тогда мужчина покачал головой. «Спасение бриллиантов. «Сердце земли». Это на века. Конечно, есть сумасшедшие, которые копят бриллианты, но это всегда ради цены. Они думают, что в случае ядерной войны или восстания им придется обменивать алмазы. Как будто после атомной катастрофы люди в первую очередь захотят безделушек».

Сакс добавил: «Похоже, что он намеренно нацелился и на Пателя. Он упомянул «индейца», которого убил вчера. Он сказал, что предал свой народ. Сакс пролистал свои записи. «Что-то о том, что бриллианты священны».

«В древней Индии да, это было правдой. Для них огранка алмазов была смертным грехом. Греки и римляне начали резать их и превращать в украшения, хотя вскоре на борт присоединились и индейцы. Как и следовало ожидать, духовная природа камней отошла на второй план после коммерции и тщеславия». Экройд, казалось, задумался… а затем растерялся. Он спросил: «Он дал какие-либо указания о том, где находится черновой материал? Где он жил? Что-нибудь еще о нем?

"Ничего. Одни угрозы и разглагольствования. Они рассказали мне некоторые подробности. У него светло-голубые глаза. И иностранный акцент, но он как будто пытался его скрыть, говоря по-английски с американским акцентом. Его грамматика была, цитирую, «испорченной». Он курильщик. Они чувствовали это по запаху. И у него есть новое, или второе, оружие. Револьвер. Майки знает оружие. И я выкопал слизняка из стены. Повреждён, но не плох. Я уверен, что это тридцать восьмой.

Селлитто сказал: «Он выбросил свою куртку после убийства Вайнтрауба. Вероятно, он выбросил «Глок» куда-нибудь в мусорный контейнер. Или еще один ливневый сток.

«Я вызову команду ЭК из Квинса, чтобы проверить другие стоки», — сказал Сакс и позвонил в штаб-квартиру на месте преступления, чтобы договориться об этом.

Сакс и Купер приступили к анализу доказательств нападения в Грейвсенде.

Результаты отпечатков пальцев оказались отрицательными. Полы были устланы коврами, поэтому она не смогла обнаружить электростатические следы. Купер сделал профиль остатков выстрела с мебели рядом с тем местом, где субъект стоял, когда стрелял. Сакс также собрал несколько предметов, которые, скорее всего, были связаны с преступником, а не с Майки, Эммой или недавними посетителями этого места: черные хлопковые волокна, несколько кусочков приготовленного говяжьего фарша и два светлых волоса. Волосы и мазки с поверхностей, рядом с которыми находился субъект, были отправлены в главную лабораторию для анализа ДНК.

Пришел анализ текста Обещателя. Отследить звонок было невозможно, а горелка была куплена за наличные. Некоторое быстрое исследование показало, что первое предложение было взято из такой базы знаний, как Википедия.

Концепция помолвки основана на обязательном обещании мужчины жениться на своей невесте. Теперь и у меня есть обещание. Я ищу ТЕБЯ, я ищу повсюду. Купите кольцо, наденьте красивый палец, но я найду тебя, и ты прольешь кровь за свою любовь.

— Обещающий

Поскольку он процитировал первое предложение, слова и формулировки ничего о нем не говорили. Остальное, предположительно созданное их субъектом, дало некоторые незначительные сведения, в основном то, что обнаружил Сакс: английский, вероятно, не был его родным языком — редкость артиклей или модификаторов (не «купи кольцо ») была типичной для ряда иностранных языков. языки. В пользу этого говорит и разделение слова «везде» на два слова, а также отсутствие сокращений, как в словах «Я есть» и «Я буду».

И в криминальной базе данных NCIC или в любой другой базе данных, к которой у них был доступ, не было ничего, что могло бы указать на кого-либо, подходящего под поведение субъекта.

— Обещатель, — пробормотал Экройд. Он выглядел так, словно ему хотелось бы нарисовать более традиционный случай. Поставив пустую чашку из-под кофе, он подошел к вешалке с пальто и надел свою. «Посмотрю, смогу ли я найти этого неуловимого ВЛ. Ни у кого из тех, с кем вы разговаривали, вообще нет никаких зацепок?

«Ни одного», — сказал Селитто.

Англичанин ушел. Райм рассказал Саксу о проездном билете и пересказал их вывод о том, что Сорок Семь был на рабочем месте напротив метро два дня назад — либо срезал путь, чтобы избежать камер в правительственных зданиях на Кэдман Плаза, либо, что более вероятно, встретил кого-то. там, возможно, рабочий, связанный с организованной преступностью, чтобы купить новый пистолет, 38-го калибра.

— Я спущусь туда и проверю это. Воскресенье, но там будет хоть какая-то охрана. Сакс взяла куртку и направилась к двери.

После того, как она ушла, Селитто позвонили и поговорили. Он отключился. — Видеонаблюдение, сделанное прямо перед тем, как наш мальчик поехал в метро. Его заметили на Хикс-стрит, недалеко от Пьерпона, в паре кварталов отсюда. Ношение каски и светоотражающего жилета. Просто ходить. Один. Это все, что у них есть. Но теперь он в системе, привязан к этому местоположению. Если он появится снова, мы будем начеку».

Райм кивнул и вернулся к графикам. Записи давали какое-то направление, какую-то помощь. Но колючая неудовлетворенность, которую он чувствовал, словно ноющая лихорадка, подсказывала ему, что проблема не в том, что ответы так неуловимы; дело в том, что он начал думать, что они задают не те вопросы.

Именно тогда его телефон зазвенел от сообщения. Он посмотрел на экран.

«Том?» он крикнул.

"Я прав-"

«Приведите фургон».

"Здесь. Фургон?"

"Да. Приносить. . Ван. Вокруг."

Селитто внимательно посмотрел на него. — Есть зацепка?

"Нет. Это нечто другое».


## Глава 19


Ну , проблема.

Вимал Лахори сидел напротив г-на Нури за столом диамантера в его кабинете наверху в ювелирном магазине N&B Jewelry. Сердце его сильно билось, дыхание участилось.

Ему нужны были деньги. Но произошел сбой.

Он смотрел на бриллиант, который вытряхнул из жесткого сложенного конверта, на бриллиант, огранку которого нанял ему мистер Нури.

— Что-то, не так ли? - прошептал мужчина.

Вимал мог только кивнуть. Он наклонил лупу и осмотрел камень при резком свете лампы на гибкой шее. Перевернул его, и снова, и снова.

Необработанные алмазы встречаются в природе в различных формах. Наиболее распространенной формой является октаэдр — по сути, две четырехгранные пирамиды, соединенные в основании. Их разрезают на отдельные пирамиды, а затем каждую из них подвергают грубой обработке — сглаживают другим алмазом или лазером. Они становятся круглыми бриллиантами: самая распространенная огранка, из которой состоят десятки миллионов камней в кольцах, серьгах, булавках и ожерельях по всему миру. Эта огранка имеет пятьдесят семь, а иногда и пятьдесят восемь граней; он был создан сто лет назад Марселем Толковским, одним из самых известных диамантеров, когда-либо живших на свете. Он применил геометрию, чтобы установить идеальные пропорции для формирования бриллиантов.

Но иногда встречаются формы, отличные от октаэдров: треугольные маклы, кубы, тетраэдры, а также сложные или неправильные формы. Они используются для «причудливой» огранки — всего, кроме круглого бриллианта. Маркиз, в форме сердца, кушон, груша, овал, изумруд и последняя модная огранка: принцесса.

Камень, который должен был вырезать Вимал, представлял собой вытянутый комплекс — прямоугольник с закругленными краями. Оно было, как и все грубое, не прозрачным, а каким-то молочным; только благодаря огранке и полировке алмаз становится прозрачным. Но на этом этапе все еще можно было оценить бриллиант на этом этапе с некоторой точностью, и Вимал знал, что после обработки он будет бесцветным, прозрачным, класса G, с рейтингом VS1 — с очень небольшими включениями, а это означало, что его небольшие недостатки будут невидимы невооруженным глазом. Великолепный камень.

Вимал взглянул на мистера Нури, а затем на сюжет — компьютерное изображение алмаза на мониторе рядом с ними, показывающее, как наиболее эффективно огранить камень.

Обычно кусок алмаза разрезается на две или три части, и алгоритмы, разработанные на протяжении многих лет, позволяют создавать очень точные планы обработки камня.

Поскольку этот бриллиант был большим (семь карат) и необычной формы, программа для построения графиков разработала инструкции по огранке его в четырех местах, создав пять отдельных бриллиантов, каждый из которых предназначен для круглой бриллиантовой огранки. Господин Нури нарисовал разрезы красной ручкой на самом камне.

«Но вы можете их перерисовать», — сказал г-н Нури, предлагая маркер. "Видеть? Вот почему ты мне нужен, Вимал. Здесь нет права на ошибку. Одна ошибка снизит стоимость готовых камней на четверть. Может больше. Я не могу этого сделать. Никто из тех, кто работает на меня, не может этого сделать».

Вимал еще раз поднес камень к лицу и опустил лупу. "Коврик. Влажная подушечка.

Господин Нури протянул ему кусок марли, похожий на тот, который Адила использовала для обработки его ран. Подушечкой Вимал счистил красные линии и снова внимательно изучил камень.

Микеланджело писал, что в каждой каменной глыбе находится статуя, и задача скульптора — обнаружить ее . Вимал верил в это, и это относилось к алмазам так же, как к мрамору или граниту.

Он взял маркер. Хотя его сердце колотилось, его руки были такими же устойчивыми, как камень, на котором он рисовал. Восемь быстрых линий.

"Там."

Господин Нури уставился на него. "Что это?"

«Это разрез».

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

"Этот." Он указал линии.

«Что это за порез? Я этого не узнаю».

«Я не разделяю это».

Господин Нури рассмеялся. «Вимал».

"Я не."

Диамантер помрачнел. «Но я так много заплатил за это. Мне нужно пять камней, чтобы окупить затраты.

«Пять бриллиантов, как и любые другие пять бриллиантов. Они ничего не добавят миру».

«Добавить к миру», — сардонически размышлял мужчина.

«Это должен быть параллелограмм».

«Параллелограмм?»

«Думайте об этом как о трапеции с параллельными сторонами».

«Я знаю, что это за форма. Я изучал математику в университете. Ему просто не место в огранке бриллианта. Для этого нет рынка».

«Вы никогда больше не увидите такой камень», — сказал Вимал.

Мистер Нури пожал плечами: «Ну и что?»

«Нет, я не буду это разделять. Я разрежу только параллелограмм».

— Я найду кого-нибудь другого.

— Да, я уверен, что ты это сделаешь.

Вимал положил камень и поднялся.

На лице г-на Нури расплылась печальная улыбка. — Я заплачу вам две тысячи, чтобы вы разделили его, как я и планировал.

"Нет."

"Две тысячи пятьсот."

Вимал начал поворачиваться. Затем он остановился и наклонился, приблизив свое лицо к лицу старшего мужчины. Он прошептал: «Рискни».

И подумал: Такой робкий с отцом, такой смелый здесь.

"Что?" – спросил г-н Нури.

«Я знаю вашу работу. Я знаю работу вашего сына и других здешних закройщиков. У тебя все хорошо. Вы создаете бриллианты, которые нравятся вашим клиентам — молодоженам, женам, мужьям, родителям, бабушкам и дедушкам. Вы делаете их счастливыми. И вы сможете радовать их снова и снова — тысячами других круглых бриллиантов. Но на этот раз с этим камнем сделай что-нибудь другое».

— Бизнес есть бизнес, Вимал.

Да, конечно, подумал молодой человек. "Мне нужно идти."

Когда Вимал был в пяти футах от двери, г-н Нури сказал: «Подожди».

Он оглянулся.

«Думаешь, этот вариант лучше всего?»

«Этот камень заслуживает той огранки, большего я сказать не могу».

Г-н Нури покачал головой, словно пытаясь обдумать этот комментарий. Затем он протянул руку.

Вимал сказал: «И все же две с половиной тысячи?»

Кивок.

Мужчины пожали друг другу руки.

Вимал спросил: «Где я могу работать?»


## Глава 20


Получил твое сообщение, — сказал Линкольн Райм.

Мужчина, лежавший на кровати, взглянул вверх с короткой, но сияющей улыбкой. Сюрприз тоже.

«Линкольн. Ты пришел. Я имею в виду лично. Я просто… Просто хотел поболтать. Телефонный звонок, о котором я думал.

«Барри». Райм направил свой стул поближе.

Сложная койка находилась в палате глубоко в недрах сложного больничного комплекса на Ист-Сайде в Мидтауне. Поиски места заняли несколько минут. Много цветового кодирования. Это не сильно помогло.

«Том».

"Привет."

Барри Сейлс немного пошевелился, спрятавшись под перестиранными простынями и одеялами. Он нашел проводной пульт дистанционного управления, нажал кнопку и благодаря гидравлическому матрасу поднялся в сидячее положение. Мужчине было около тридцати. Его кожа была бледной, каштановые волосы редели.

Его глаза играючи, но пусты.

Райм еще раз повернулся ближе. Оба мужчины кивнули в знак приветствия, и Райм, по крайней мере, не смог сдержать улыбку от иронии, которую Сейлс признал с собственной улыбкой. Криминалист не смог пожать руку Сейлсу, поскольку единственной рабочей конечностью у него была правая. Он не мог использовать левую.

А левая конечность Сейлса была единственной, которая осталась после перестрелки, в которой он чуть не погиб.

Райм оглядел комнату. Ему совершенно не хотелось здесь находиться. Не было ни одного воспоминания о медицинских учреждениях, которые бы не беспокоили и не мучили Линкольна Райма после несчастного случая много лет назад. Было примирение, было жестокое подавление воспоминаний, было стоическое принятие. Но если бы у него была такая возможность, он бы навсегда избегал больниц.

Но это был не тот случай.

Сейлз был его коллегой много лет назад, когда Райм руководил операцией на месте преступления для полиции Нью-Йорка.

Продажи были звездными. Он оставался на месте происшествия, бродя по сетке, в течение нескольких часов после того, как любой другой полицейский-криминалист обнародовал бы это.

Райм не был счастлив, когда Сейлз решил перейти к общей следственной работе… но он следил за карьерой этого человека и узнал, что даже в молодом возрасте он взлетел до руководящей должности в отделе по особо важным делам, а затем, после оставив полицию Нью-Йорка, привел к успеху пригородное полицейское управление.

Райм спросил: «У них здесь есть бар?»

— Господи, Линкольн, — сказал Сэйлс. "Никогда не меняется."

«Теоретизируйте после выпивки. Анализируйте трезво».

«К сожалению, — сказал Сейлс, — у больничного сомелье выходной».

«Уволь, сукин сын». Райм кивнул Тому, который достал две бутылки холодного чая. То есть их маркировали как чай. Содержимое выглядело подозрительно более золотистым, как, скажем, односолодовый виски. Помощник поставил одну бутылку на буфет и открыл другую.

«Черт возьми», — сказал Сейлз. «Я не за рулем». Затем его голос задрожал, и он изо всех сил пытался сдержать слезы. «Трахни меня. Это смешно».

— Был там, — сказал Райм.

Том налил два стакана из открытой бутылки и раздал их. Он отошел в угол, сел и проверил сообщения.

Мужчины выпили немного виски и благоразумно убрали стаканы с глаз долой, когда вошла веселая филиппинская медсестра, чтобы проверить жизненно важные показатели. Она ушла, сказав: «Ой-ой, плохие мальчики. Держите их в тайне». Усмешка.

Продавцы потягивали больше спиртного. Посмотрел бутылку.

— Как ты это сделал?

«Воронка», — сказал Райм.

Мгновение, мгновение. Затем Сейлз рассмеялся.

— Вы имеете в виду всю эту историю с инвалидностью, — сказал Райм.

«Да, все это».

«Вы помните, я ненавидел клише».

"Да, это верно."

«Но иногда они подходят. Этот делает: шаг за шагом». Райм, страдающий параличом нижних конечностей, с переломом четвертого шейного позвонка, получил травму, совершенно отличную от травмы Сейлса. Он был парализован ниже шеи, с несколькими поврежденными нервами, которые обеспечивали небольшое движение пальца. Сейлс потерял правую руку чуть ниже локтя; все остальное работало нормально.

Но забавно, насколько субъективна трагедия, конечно. Барометр Барри Сейлса измерял его жизнь в будущем с той, какой была его жизнь до того, как пули пронзили его плоть. Не сравнивать себя с травмой Райма.

«И там будут люди». Райм кивнул Тому. Тот склонил голову набок, подразумевая, что сентиментальность недопустима.

«Настолько разочаровывающими и трудными , насколько это возможно».

«Ой, вы двое, вы старая семейная пара». Продажи были в таунхаусе несколько раз.

«Это Джоан».

Лицо Сейлза оставалось совершенно неподвижным. «Я не могу находиться с ней в одной комнате. Она так старается не смотреть. Он кивнул туда, где была его конечность. «Я пытался пошутить. Может ли она протянуть мне руку помощи? У нее практически случился срыв».

«Один день за раз. Будут люди. И это долгий путь. Господи, Господи, три клише подряд. Я чувствую себя нехорошо."

Продажи укротили слезы. «Здесь есть хороший консультант. Порекомендуете ли вы кого-нибудь после того, как меня выпишут?»

Райм сказал: «Я попробовал это. Не сработало. Они… — Он посмотрел на Тома. "Что это за слово?"

«Сбежал».

Райм пожал плечами.

«Но большинству людей это приносит пользу. Я могу дать вам несколько имен.

"Спасибо."

Но Райм чувствовал, что вопросы о том, как справиться с трагедией, были поверхностными и ледокольными. В конце концов, Райм знал, что Сейлсу суждено было стать таким же, как он, как и подавляющее большинство пациентов с тяжелыми травмами, спинного мозга или чего-то еще: в конечном итоге он сказал себе: «К черту все это. У меня есть жизнь, которую нужно вести». Райм, например, в конце концов решил игнорировать свое состояние, насколько это было возможно. Он был на земле, чтобы стать криминалистом, вот и все. Никакого нытья, никакого сбора средств, никакой социальной рекламы. Никакой политкорректности. Если бы он вообще упомянул о своем состоянии, он бы использовал такие слова, как «калечка» или «калека», и однажды бросил жгучий взгляд на кого-то, кто снисходительно заметил, что Райм является ярким примером для сообщества «инвалидов». термин, который, как надеялся Райм, так и не превратился в «Мерриам-Вебстер».

Нет, Сейлс написал Райму не о подходах к терапии, а из-за совсем других целей.

Он поднял эту тему сейчас.

— Что ты о нем слышишь?

Не было никаких сомнений в том, кого имел в виду Сэйлс.

Стрелок.

Мужчина был в ошейнике и в настоящее время находится под следствием.

Сейлз сказал: «Я слышу всякую чушь от своей команды и от шефа. Они говорят: «О, этот мудак уходит». Но они говорят это так, будто не уверены».

Репутация Райма – время от времени – заключалась в том, что он был грубым и нетерпеливым, нетерпимым к лени и временами раздражительным. Но он стрелял фактами.

«Прости, Барри. Насколько я слышал, все не так однозначно».

Перестрелка, как и большинство других, была пароксизмом замешательства. Обвинение боролось за то, чтобы преодолеть энергичную защиту. И тот, который хорошо финансировался.

Он кивнул. «Знаешь, одно дело – встретиться лицом к лицу с кем-то. Но никогда не видел, как стреляют в придурков. Никогда не видя его глаз. Как в тот раз, когда преступник слонялся по месту происшествия. Стрельба в Симпсоне, много лет назад. Этот сумасшедший парень?

Иногда подозреваемый оставался на месте происшествия или рядом с ним. Иногда из любопытства, иногда из желания получить разведданные. Иногда потому, что это было просто смертоносное дерьмо. Преступник по делу Симпсонов спрятался в морозильной камере после того, как распотрошил владельца. Он вышел и выстрелил из пистолета в шокированного офицера на месте преступления, работающего на Райма. Все выстрелы промахнулись из-за того, что внутренняя температура преступника, вероятно, колебалась около семидесяти градусов (морозильная камера для мяса), а его рука так сильно дрожала, что он попал во все, кроме офицера.

Воспоминание вызвало улыбку у обоих мужчин. Том тоже, когда Райм объяснил это.

«Боже, я хочу, чтобы этот парень ушел». Продаж облизнул губы. «Бонни была здесь, моя сестра? Я попросил ее привести Труди и Джорджа. Она сказала конечно. Но она не имела в виду уверенность. Она имела в виду, что не хочет, чтобы они видели дядю Барри таким. Черт, я не думал. Я тоже не хочу, чтобы они видели меня таким. Они сойдут с ума. Я не могу ходить на их игры. Я не могу пойти на их концерты». Он стиснул зубы.

Он глубоко вдохнул. «Я очень устал. Думаю, мне лучше вздремнуть.

— Я подведу фургон вперед, — сказал Том. Он взял адрес электронной почты Сейлса и еще раз сказал ему, что пришлет имена физиотерапевтов и врачей, специализирующихся на протезировании.

Райм шагнул вперед и поставил вторую бутылку «чая» «Гленморанжи» на кровать рядом с левой рукой Сейлза. Он собирался сказать что-то еще, но мужчина закрыл глаза и откинул голову на подушку. Райм взглянул на слезу, которую Сэйлс просто не смог удержать, повернул кресло по кругу и выкатился из комнаты.


## Глава 21


Вимал и Дев Нури прошли через толстую дверь на территорию фабрики.

Воскресенье не является днем отдыха для большинства огранщиков алмазов, учитывая этническую принадлежность и религию представителей этой профессии, и это был всего лишь еще один рабочий день для N&B. Здесь, вокруг шлифовальных вертушков, сидели четыре индийских закройщика и один китаец, все в темных брюках и светлых рубашках с короткими рукавами. Возраст их варьировался от двадцати до пятидесяти, и все они были мужчинами. Вимал знал только двух женщин-огранщиков алмазов в Нью-Йорке. Неудачная фраза, которую он слышал слишком часто, звучала так: «Добывать бриллианты — дело мужчин; носить их – для женщин.

Одним из рабочих был сын г-на Нури, Басам, примерно того же возраста, что и Вимал. На лице пухлого молодого человека отразилось удивление, когда он поднял глаза. Он отложил допинг-стик и поднялся.

«Вимал! Я слышал о мистере Пателе! Что случилось?"

«Все это было в новостях. Вот и все. Ограбление."

— Что ты здесь делаешь?

Вимал колебался. «Некоторые работы для твоего отца».

Басам был явно сбит с толку, но г-н Нури строго кивнул сыну, возвращая его на рабочее место, и мужчина снова взял допинг, опустил лупу и начал полировать камень.

Вимал кивнул и последовал за господином Нури на незанятую станцию.

В отличие от офиса, в мастерской г-на Нури было чисто и порядок. Он также был хорошо оборудован. Огромные фабрики в Сурате, Индия, где ограняется более половины мировых алмазов, в значительной степени перешли от ручных к компьютеризированным системам. Машины 4P автоматически выполняли все четыре этапа обработки: черчение, резка/раскалывание, черновая обработка и огранка или бриллиантирование. У г-на Нури было две таких машины, которые выглядели как любое другое промышленное оборудование: синие металлические коробки, каждая шесть футов в длину, пять футов в высоту и ширину.

Конечно, не было никакого программного обеспечения для создания параллелограмма, и Вимал в любом случае не позволил бы компьютеру выполнить разрезание. Это будет исключительно ручная работа.

«Я оставлю вас наедине», — сказал г-н Нури, но сказал это с беспокойством и взглядом на бриллиант, как будто прощался со старым другом, собирающимся в одиночку плыть через Атлантику.

Вимал кивнул, лишь смутно осознавая слова. Он терялся в контурах бриллианта, отмечая красные линии, обозначающие запланированную огранку.

Придание формы этому камню означало бы как раскалывание, резку по волокнам, так и распиливание по ним. Инструментом для этих задач стал зеленый лазер, управляемый с помощью джойстика и мыши. Несмотря на то, что Вимал Лахори владел старинными методами работы с молотком, долотом и пилой, у него не было проблем с лазерами, поскольку его теория заключалась в том, что диамантеры всегда использовали самые современные технологии — с момента зарождения огранки алмазов.

Теперь он нанес шпателем комок цемента на конец водоразборной трубы, похожий на большую соломинку. Он вдавил алмаз в клей, подождал, пока он высохнет, а затем установил трубку в лазерный блок. Он закрыл входную дверь, включил питание устройства и сел перед видеоэкраном, на котором он мог видеть крупный план камня. Он положил руку на контроллер шарика-мышки.

Вимал переместил перекрестие на видеоэкране так, чтобы оно совпадало с отмеченными линиями, и, работая с клавиатурой и мышью, начал процесс формирования базовой формы параллелограмма. Под шипящий звук и пульсирующий стук, словно медицинский МРТ-сканер, луч начал разрез. Он часто делал паузы. Примерно через час снял частично обрезанный камень, почистил его и снова установил под другим углом на новую доп-пайпу. Затем еще раз разрезаем. Еще одна пауза — вытереть лицо и вытереть руки от пота — и снова к задаче. Еще один перемонт. И через полчаса первоначальное раскалывание и резка были завершены. Алмаз имел форму параллелограмма.

Вимал снял его, очистил от цемента и осмотрел в лупу. Да, это было хорошо.

Теперь бриллиантирование, нарезание граней в камне. Задача Вимала, как и любого диамантера, заключалась в том, чтобы максимизировать три основных качества бриллиантов: блеск (белая вспышка света, когда вы смотрите прямо на камень), огонь (радужные оттенки, преломляющиеся по бокам) и мерцание ( искра, вспыхнувшая на камне при его перемещении).

Вимал сидел на табурете перед шлифовальной станцией, которая представляла собой прочный стол площадью около четырех квадратных футов, над которым доминировал скейф — горизонтальный чугунный диск, который вращался со скоростью три тысячи оборотов в минуту и к которому огранщики прижимали алмазы, создавая грани. На стене стояла стойка с множеством различных доп-палочек — арматур, на которых были закреплены алмазы для процесса шлифования.

Вимал выбрал доп и прикрепил к нему камень. Затем он включил scaife размером со старый проигрыватель для пластинок, который все еще был у его отца. Масло, пропитанное алмазной пылью, капало на пластину, и, положив две мягкие ножки допинг-стика на рабочую станцию, он на секунду или две прижимал алмаз к ножу, поднимая его, чтобы наблюдать за ходом работы через лупу, и стачивал. еще раз. Медленно появились грани, сначала на пояске — сбоку, — а затем на короне и павильоне, на верхней и нижней части камня.

Запах теплого масла — это было оливковое масло — разносился по его лицу. И в данный момент во вселенной не было ничего, кроме этого камня. Ни Адиле, ни его брату Санни, ни его матери или отцу, ни бедному мистеру Джатину Пателю. Не его скульптуры дома, «Волна» или «Скрытое» .

Он не думал об убийцах, разыскивающих его.

Его занимал только этот алмаз и его появляющаяся душа.

Прикоснуться на долю секунды к вращающемуся жезлу, поднять, рассмотреть…

Опять, снова, снова.

Масло капало, проигрыватель шипел, незначительное количество камня растворялось в маслянистом осадке.

Искусство огранки алмазов заключается в том, чтобы противостоять вызывающему привыкание желанию переутомлять камень. И так — час спустя, или двадцать часов, или десять минут; он не мог сказать — Вимал Лахори знал, что работа сделана. Он выключил скайф, и тот замолчал. Он сел обратно. Он ахнул, начиная с удивления. Четверо других катеров молча покинули свои посты и подошли к Вималу сзади, чтобы посмотреть, как он разрезает параллелограмм. Они прижались друг к другу. Он совершенно не знал о них.

Один, назвавшийся Энди, спросил: «Могу ли я?» Протягивая ладонь.

Вимал дал ему это. Энди перевернул лупу и осмотрел ее. «Вы добавили дополнительную грань на корону. Я бы не подумал об этом. Какой угол?»

«Семь градусов».

Энди передал его. Остальные засмеялись и рассмотрели его в лупы. Образ их одинаковых изумленных, почти благоговейных лиц был комичен.

«Сварите», — сказал другой.

Вимал отнес камень на промывочную станцию, где прокипятил его в кислоте, чтобы удалить цемент, масло, пыль и другие материалы, прилипшие к камню.

Часто это может быть очень напряженный момент. Вы можете подумать, что ваш драгоценный камень огранен идеально, но обнаружить, что немного цемента или масла скрывает ошибку. Однако Вимал никогда не беспокоился по этому поводу. О, за восемь или около того лет огранки алмазов он совершил ошибки. Испортил камни (и на него кричали мистер Патель или его отец). Но он мгновенно знал, когда распиловка, распиловка или огранка пошли не так. На этом камне не было ошибок. Это было настолько идеально, насколько это возможно. Самые худшие включения находились в удаленных частях (а оставшиеся находились в сердцевине алмаза и были невидимы даже для самых лучших глаз). Грани были острыми и симметричными. Баланс блеска, огня и мерцания безупречен.

Он взял пинцетом готовый камень и еще раз осмотрел его – на этот раз не для оценки, а просто для того, чтобы полюбоваться.

Вимал Лахори обнаружил и освободил душу камня.

Когда он изучал готовый бриллиант, отмечая мерцание цвета и белого света, его пронзила внезапная печаль от того, что мистера Пателя не было в живых, чтобы увидеть его работу.

Затем в мастерскую вошел господин Нури — за ним пошли два закройщика. Пухлый мужчина с седеющим лицом улыбнулся Вималу и забрал у него пинцет. Он уронил лупу и осмотрел ее. Он пробормотал что-то на хинди, языке, который Вимал знал мало. На его лице отразилось изумление.

— Ты не расплющил калетту. Самый низ павильона. Часто они были отшлифованы плоско, что делало камень более прочным и менее склонным к сколам. Однако плоская калетта имела тенденцию затемнять бриллиант. (Вимал считал, что знаменитый Кох-и-Нур был разрушен, когда его переогранили в девятнадцатом веке по приказу принца Альберта, мужа королевы Виктории; получившаяся в результате широкая плоская калетта придала мутность этому великолепному камню.)

"Нет."

Ожидая сопротивления его непрактичному решению.

Но г-н Нури сказал, затаив дыхание: «Блестящий выбор. Посмотрите на свет. Посмотри на это! Проклятому покупателю, кем бы он ни был, придется быть осторожным. Они с этим будут жить». щурясь. — И дополнительная грань на макушке.

"Это было необходимо."

«Конечно, это было так. Да, да. Боже мой, Вимал. Какую работу ты проделал!»

Но Вималу не было ни интереса, ни времени для похвал. Ему пришлось уйти и сейчас.

"Мне нужно идти. Вы сказали: две с половиной тысячи.

"Нет."

Вимал напрягся.

"Три тысячи."

Они оба улыбнулись.

Столько денег позволило бы ему выбраться из города. Если бы он жил дешево, он мог бы растянуть это до тех пор, пока не нашел бы работу, что-нибудь скромное, черное – возможно, в университете, где есть программа изящных искусств. Даже в уборной или в столовой. Он почувствовал первый румянец того, что было похоже на радость, которую он испытывал уже много лет.

Мужчина положил бриллиант на лист, сложил бумагу и сунул ее в нагрудный карман. — Я получу твои деньги. Он вышел из мастерской и направился в свой кабинет.

Вимал подошел к умывальнику в углу, чтобы умыться; скайфинг - грязная работа. Когда он проходил мимо остальных, они смотрели на него с переменным восхищением или трепетом. Ему это не понравилось. Все, что укрепляло его связи с миром огранки алмазов, оставляло неприятный привкус. Он вымыл руки, и пока остальные вернулись на свои рабочие места, Вимал подошел к двери и вошел в кабинет.

Господин Нури клал деньги в конверт. Он предлагал его Вималу, когда дверь на лестничную клетку открылась и вошли две фигуры.

Вимал ахнул, охваченный ужасом. Он смотрел на Дипро Лахори. Его отец. С ним был Басам Нури; молодой коренастый мужчина посмотрел вниз.

Нет нет…

"Папа. Я…"

Приземистый, серокожий, отец сердито шагнул вперед.

— Дипро, — сказал г-н Нури, нахмурившись и растерянный.

Папа посмотрел на конверт. «Это деньги моего сына?»

"Да, но-"

Его отец выхватил его из рук мужчины. — Я позабочусь об этом за него. На данный момент он не несет ответственности». Он рявкнул Вималу: «Ты вернешься домой. Сейчас."

Г-н Нури понимал, что Вимал ранее не был полностью честен. Он сказал Вималу: «Он не знал? Ты соврал?"

"Мне жаль."

Затем папа подошел к стойке с куртками. Он полез во внутренний карман сына и достал бумажник. Он и конверт с деньгами исчезли в его собственном пальто.

Теперь ответ на предательство стал ясен. Папа кивнул Басаму с выражением благодарности. Поэтому его отец предложил награду любому жителю общины, который увидит или услышит о Вимале.

Вимал был в ярости, разрываясь между криком и рыданиями.

Он перевел свои холодные глаза на Басама, который отвернулся и пробормотал: — Он твой отец. Уважать."

Вимал задавался вопросом, сколько заплатили за его голову. Желая крови, Вимал внезапно повернулся к отцу. Мужчина был всего на дюйм выше своего сына, не был таким широким в плечах и не был таким сильным. Ему представился образ того, как он толкает отца на землю, роется в кармане в поисках бумажника и денег и выбегает за дверь.

Но это была фантазия, столь же нереальная, как алмазная пыль.

«Ты вернешься домой».

Как будто были какие-то другие варианты.

Вимал медленно подошел к двери, отец следовал за ним и твердо сказал: «Сынок, я делаю это, потому что так будет лучше для тебя. Надеюсь, вы это понимаете.


## Глава 22


Мелия Сакс находился на Кэдман Плаза, на станции метро, где их субъект сел на поезд до Манхэттена, сбросив каску и жилет безопасности. Она обыскала близлежащие магазины и рестораны, из которых открывался вид на вход в метро. Часовые усилия оказались бесполезными. Никто не помнил, чтобы видел кого-нибудь, кто разбрасывал снаряжение. Это не было неожиданностью.

Судя по всему, строительная площадка, к которой имел какое-то отношение Субъект 47, не была предназначена для возведения еще одной квартиры или офисного здания; это был высокотехнологичный энергетический проект.

Теперь она осматривала огромную стройплощадку, окруженную фанерной стеной восьми футов высотой. Перед ней был большой знак, установленный на двух деревянных столбах.

Норт-Ист Гео Индастриз

Использование чистого тепла Земли…

для вас и вашей семьи

Ниже располагался небольшой рекламный щит с грязно-белым фоном и зелеными буквами, словно вылепленными из виноградной лозы. Выделялись изображения листьев и пучков травы. Все это пахло эко. В тексте объяснялось, что Земля сама по себе является огромным солнечным коллектором, который поглощает энергию Солнца и поддерживает постоянную температуру, независимо от того, холодна или горяча ее поверхность. Эту энергию можно было бы использовать для отопления и охлаждения зданий. Строящаяся сейчас геотермальная установка будет именно этим заниматься, обслуживая сотни зданий в этом районе. Трубы погружались глубоко в землю и по ним прокачивался раствор. Когда она вернется на поверхность, жидкость затем пройдет через регуляторы для создания кондиционирования или отопления.

По сути, это был массивный тепловой насос, как сообщалось в уведомлении, из тех, которые жители, заботящиеся об окружающей среде, используют в своих домах.

Сокращение использования ископаемого топлива для отопления и охлаждения… Саксу показалось это хорошей идеей.

Но, видимо, не все так думали. Около тридцати протестующих стояли на тротуаре с плакатами против бурения. Высокий, худощавый мужчина с вьющимися седыми волосами и такой же бородой, казалось, был главным. Судя по плакатам и некоторым значкам на лацканах, которые носили люди, она заметила, что движение называлось «Единая Земля». Ей было интересно, в чем заключаются их возражения. Геотермальная энергия казалась просто еще одним экологически чистым процессом. Однако на некоторых плакатах говорилось о гидроразрыве и отравлении грунтовых вод.

Худощавый мужчина встал перед платформой, нагруженной балками. Он скрестил руки на груди и стоял на своем. Остальная толпа аплодировала. Каждый раз, когда водитель грузовика звонил в мужчину, протестующие взрывались свистом и аплодисментами.

Работа для патрульного, но патрульного рядом не оказалось.

Сакс вышел на улицу. "Сэр." Она показала свой значок. — Не могли бы вы выйти на улицу?

«А если я этого не сделаю? Вы собираетесь меня арестовать?»

Конечно, это было последнее, что ей хотелось сделать. Это предполагало поездку в местный участок, поскольку у нее больше не было с собой цитатника. Но ответ был только один. "Да."

«Ты у них в кармане. Город целует им задницу». Он кивнул на сайт.

«Сэр, вы не хотите попасть в тюрьму за это. Уйди с дороги».

Он сделал это без протеста, и у нее сложилось впечатление, что он спланировал эту тактику как укус комара, что вызвало небольшое раздражение.

«Могу ли я увидеть какое-нибудь удостоверение личности?»

Он подчинился. Его звали Иезекииль Шапиро, и он жил в верхнем Манхэттене.

Она вернула его. «Никаких помех движению транспорта. И я надеюсь, что банка, которая у тебя в куртке, предназначена для домашнего ремонта.

Похоже, это была аэрозольная краска. Она заметила, что граффити были стерты с вывески и стен барьера.

— Знаешь, они все портят. Он посмотрел на это место дикими глазами. "Все." Он вернулся в толпу, и многие люди обняли его, как будто он только что столкнулся с целой армией.

Тогда Мать-Земля оставила свои мысли и принялась за работу. Она вытащила небольшую сумку для сбора улик, красную парусину, из багажника «Торино», припаркованного неподалеку, и пошла к входу в метро, где камеры видеонаблюдения зафиксировали изображение субъекта. Она повернулась, вспомнила направление его маршрута и нашла мусорный бак, куда он выбросил каску и жилет. Не пустой — это слово никогда не применимо ни к одному мусорному баку в Нью-Йорке, — но он был достаточно пуст, чтобы видеть, что этих предметов внутри нет.

Затем она заметила вероятные ворота, через которые он должен был покинуть строительную площадку. Большие сетчатые панели были открыты, и, как она и надеялась, здесь находились рабочие, несмотря на то, что было воскресенье. Она показала свой щит подтянутому, бдительному мужчине в униформе частного охранника, загорелому, что свидетельствовало о прекрасном отпуске, который он только что взял. Она спросила, может ли она поговорить с руководителем. Он поднял рацию и сказал, что с ним хочет поговорить детектив из полиции Нью-Йорка.

Грохочущий ответ: «Ага. Подожди. Скажи ему, что я буду через минуту.

"Ее."

"Что?"

«Это она. Она — она, — сказал охранник, бросив на нее неловкий взгляд.

"Ой. Ее. Минута."

Сакс просмотрел сайт. Проект — площадь около трех акров, как она догадалась — не был похож на большинство других объектов, которые можно увидеть в городе, с темно-красными железными конструкциями небоскребов, поднимающихся вверх. Это больше походило на то, что, как она предполагала, будет работать на нефтяной вышке. Там было несколько буровых площадок размером около двадцати футов в ширину и пятидесяти в длину, окруженных зелеными шестифутовыми заборами; знаки обозначали их как зоны с 1 по 12. Некоторые из них были увенчаны вышками высотой около четырех этажей. Другие участки, огороженные зеленым забором, казались закрытыми. Возможно, бурение в этих местах уже завершено.

Хотя это место было не так многолюдно, здесь было шумно. Буры приводились в движение хрипящими дизельными двигателями, а бульдозеры катались, подбирая мусор и с огромным грохотом сбрасывая его в самосвалы.

Руководитель сказал минуту, и он был верен своему слову. Подошел коренастый мужчина в коричневом комбинезоне Carhartt и оранжевом жилете безопасности. На нем были стильные затемненные очки с ярко-красными дужками, а желтая каска выступала вперед высоко над головой.

Произошло знакомство, обменялись рукопожатиями, а руководитель — его звали Альберт Шоал — взглянул за ворота на протестующих. — Итак, что на этот раз? — крикнул он, перекрикивая звук работы механизмов.

"Мне жаль?"

"Жалоба."

Она вопросительно подняла бровь.

Шол спросил: «Разве никто не подал жалобу?» Его голос был усталым. Как и его глаза за серыми линзами.

«Я здесь не поэтому. Зачем кому-то подавать жалобу?»

"Ой. Извини. Это одна из их тактик. Кто-то звонит в девять-один — с телефона-автомата или одноразового мобильного, естественно — и говорит, что один из моих парней продавал кому-то наркотики. Или разоблачил себя. Кто-то жаловался, что наши ребята голубей режут, но никому не было дела до этого».

«Кто «свой»? Как в «их тактике».

«Протестующие. Группа называется One Earth. Они делают это, чтобы беспокоить нас».

Она сказала: «Шапиро. Да, я встретил его.

Руководитель вздохнул. «Иезекииль. Что он сделал, чтобы привлечь твое внимание?

«Остановился грузовик».

«О, это один из их любимых. Граффити тоже. И ложные тревоги. Даже подожгли несколько мусорных баков. Никаких повреждений, но это вызвало пожарную часть и заблокировало улицу».

Хотя Шапиро сейчас находился на некотором расстоянии, Сакс видел, что тощий мужчина взволнован. Он излучал энергию и страсть. Размахивая руками, высоко подняв голову, он вел своих последователей неразборчивым пением.

«В чем их проблема?» она спросила. «График? Я видел плакат.

На лице Шоала отразилось отвращение. "Нелепый. Мы строим приповерхностные геотермальные системы замкнутого цикла. Мы ничего не закапываем в землю. Мы ничего не высасываем из земли. Раствор содержится в трубах. Он никогда не покидает систему. И шансы на разрыв так же малы, как задница таракана. Иногда мне кажется, что они понятия не имеют, что мы делаем. Им просто нужно что-то, чтобы протестовать. Типа: «Ой, сегодня воскресенье, мне скучно, давай обнимем дерево и пойдём делать жизнь трудолюбивых людей невыносимой».

Задница Роуча?

— В любом случае, если никто из них не сообщил никакой ерунды, что я могу для вас сделать, детектив?

Сначала она спросила, работала ли школа в пятницу. Она не собиралась делиться никакой информацией, если бы существовал шанс, что он был тем человеком, с которым встречался Сорок Седьмой. Но Шоала в тот день не было. Четверг и пятница были его «выходными».

«Я не такой уж и старший». Он сказал это с кривой гримасой. «Вот почему я работаю по воскресеньям. День отдыха. Ха!»

Она объяснила, что подозреваемый в убийстве, по их мнению, ушел с места работы в пятницу днем, ничего не сказав ему о характере убийств.

«Один из наших людей? Иисус."

"Я сомневаюсь в этом. Похоже, он вышел, шел к метро и вспомнил, что у него с собой каска и жилет безопасности. Он развернулся, выбросил их и сел в поезд».

«Да, никто в бизнесе не выбросит шляпу. Жилет может быть, но не шляпа. Что он здесь делал?»

Она рассказала ему две теории. Использование сайта как ярлыка, чтобы избежать камер видеонаблюдения вдоль Кэдман Плаза – всех правительственных зданий. Или встретиться с кем-нибудь на сайте, возможно, чтобы купить оружие.

Шол считал, что идея сокращения не имеет смысла. Вход, через который она прошла, и еще один, в полуквартале, для грузовиков, были единственными способами проникнуть внутрь. «По сути, вы выходите с сайта там же, где и вошли».

Что касается второй теории, он сказал: «Мы хорошо проверяем наших людей. На наркотики, выпивку. Я имею в виду, это строительство в Нью-Йорке. Некоторые из моих ребят могут иметь связи и иметь возможность продать пистолет или два. Невозможно пользоваться металлодетекторами, когда твоя команда каждый день приносит с собой двадцать фунтов инструментов.

Она оглядела площадку. «У вас здесь есть камеры?»

«Только складские помещения и инструментальные помещения. Куда воры с большей вероятностью попадут. Но они на другой стороне двора. Он вышел сюда, в эти ворота, его бы не поймали. Итак, что вы хотите сделать, детектив?

«Опросите своих родителей, выясните, видел ли его кто-нибудь в пятницу. У меня есть приблизительное описание.

«Конечно, я помогу тебе. Поиграй в полицейского. Мой брат работает в полиции в Бостоне. Саут Бэй.

«Это было бы здорово».

«Мы тебе подойдем. Реджи?" он позвал рабочего, проходившего неподалеку. «Каска и жилет для дамы». Он сделал паузу. «Для детектива. Жилет – не лучший модный выбор, но правила есть правила.

Она надела оранжевое платье и шляпу, заплетя волосы в хвост. Подумала о том, чтобы сделать селфи и отправить его Райм и ее матери.

Потом решил: Неа.

«Как он мог пройти мимо охраны без пропуска и удостоверений?»

Шол пожал плечами. «Не так уж и сложно. Кто-то в жилетке и шапке, заходит с толпой ребят, охрана не замечает. Мы беспокоимся не об этом риске: это грузовики, которые появляются в нерабочее время, чтобы уехать с вашим «бульдозером или медной трубой за десять тысяч долларов». Извините, я сказал «леди».

«Меня называли хуже». Она порылась в сумке с вещественными доказательствами и протянула ему снимок с камеры наблюдения МТА, который, конечно, мало что показывал. Темное пальто, темные брюки, темная шапочка. В тексте описывался белый мужчина среднего телосложения ростом около шести футов.

— Детектив, что именно сделал этот парень?

Иногда ты молчал, иногда ты чувствовал союзника. «Вчера в Мидтауне он убил владельца ювелирного магазина и двух человек — пару».

«Трахни меня. Обещатель. Бог. Это было ужасно. Эти дети. Собирался пожениться… и он их убил.

"Это он."

— И ты думаешь, он купил пистолет у одного из моих парней?

«Это то, что мы хотим выяснить».

Они начали циркулировать, разговаривая с рабочими, пришедшими на воскресное дежурство. Мужчины – и несколько женщин – были более чем готовы поговорить, и никто не избегал зрительного контакта, более чем обычно, и не предполагал иным образом, что он или она был человеком, с которым встретился Несчастный 47.

За полчаса безуспешных попыток они перебрали почти всех дежурных рабочих, и Сакс подумала, что ей – или Рону Пуласки – придется вернуться и опросить остальных завтра. Ей не нравилось, что им приходилось ждать. Она была уверена, что Сорок Седьмой все еще идет по следу В.Л. и продолжает охоту на тех, кто совершил страшный грех, украсив свои пальцы кольцами с бриллиантами.

Но через мгновение перерыв. Высокий афроамериканский рабочий выслушал ее слова и почти сразу начал кивать.

«Знаешь, я видел здесь кое-кого, когда ты говорил «Пятница». Я думал, он корпоративный. На нем не было «Кархарта» или чего-то еще, просто черная куртка, шляпа и жилет».

Имя рабочего было Антуан Гиббс.

Шол сказал: «Руководители головного офиса приходят на объект и не часто носят костюмы».

Гиббс сказал: «Итак, этот парень разговаривал с кем-то другим. Я думаю, один из наших — он был в ботинках и в Carhartt. Они поговорили, огляделись вокруг, а затем пошли прочь, к Седьмому. Я думаю, это было немного странно и подозрительно, но в то время я не особо об этом задумывался».

"Семь?" — спросил Сакс.

Гиббс указал на один из загонов для бурения, окруженный зеленым забором высотой шесть футов. На этом не было поднимающейся вышки. Возле ворот висела вывеска.

Зона 7

Бурение: 3/8–3/10

ПНД: 4/3

Затирка: 4/4

Когда они подошли к месту происшествия, Сакс спросил высокого рабочего: «Вы видели его лицо?»

«Непонятно, нет. Извини. Примерно телосложение парня было на той фотографии, которую вы мне показывали. Но без лица.

Ее взгляд был прикован к разбитому забору.

«Могут ли они проникнуть внутрь? Может быть, они хотели вести какие-то дела вне поля зрения».

Гиббс сказал ей: «Если бы у него был ключ. Многие парни так делают».

«Что там?» Кивнув на забор.

Шол ответил. «Шахты и грязевая яма». Он увидел, что она не понимает, и добавил: «Видишь ли, геотермальная энергия работает, перекачивая жидкость с поверхности на сотни или тысячи футов и обратно».

«Я прочитал ваш рекламный щит».

«Это написал пиарщик, но это дает вам хорошее представление. Первый шаг — мы бурим шахты (в данном случае на расстоянии от пяти до шестисот футов) в скальной породе. Затем подводим к нему трубу. Эта петля, о которой я упоминал, представляет собой два толстых шланга, соединенных на концах (полиэтилен высокой плотности, называемый HDPE), чтобы жидкость могла циркулировать. Поскольку геотермальная энергия работает только тогда, когда трубы соприкасаются с землей, мы заливаем проводящий раствор в шахту после того, как трубы будут установлены на место. В этой, Седьмой Зоне, двадцать шахт. Мы их все пробурили, но ввод трубопроводов в них запланирован не раньше, чем через пару недель — третьего апреля. До тех пор он закрыт.

Она сказала руководителю: «Чтобы никто не работал, и они могли поговорить наедине. Можешь мне открыть его?»

Шол спросил Гиббса: «Грязевая яма?»

— Еще не вытащил.

Он сказал Саксу: «Просто следи за своим шагом. Процесс бурения заключается в том, что мы откачиваем воду с помощью забоя, а грязь и порода закачиваются обратно в то, что мы называем грязевой ямой. В конце концов его опорожняют, а ил и камни вывозят на свалку, но тот, что в Седьмом, еще не опорожнен. Отвратительная штука.

Шол вытащил из-за пояса ключ и открыл ворота. Сакс вошел внутрь и добавил: «Вы можете подождать здесь?»

Он кивнул, хотя и не понимал почему, говорило выражение его лица.

Она сказала ему: «Не хочу беспокоить какие-либо улики с того места, где они могли бы стоять».

«О, да, да, конечно. Материалы с места преступления. Мы смотрим все эти шоу, жена и я. Я люблю их. Ребята, вы можете поймать бабочку, которая была на месте убийства, и в крыльях этой чертовой штуки появится изображение убийцы. Это просто потрясающе. Ты когда-нибудь делал это?

"Никогда не иметь." Сакс напомнила себе поделиться этим с Раймом.

Она надела перчатки и надела на туфли резиновые ленты, чтобы отличить свои следы от следов субъекта, предоставив руководителю возможность сделать собственные выводы об этом высокотехнологичном криминалистическом инструменте.

Крылья бабочки…

Но, оказавшись внутри, она заметила, что это место бесполезно — более чем бесполезно, а затем улыбнулась грамматическому противоречию, которое понравилось бы Райму. Типа «чрезвычайно уникальный».

Или это будет менее чем бесполезно?

Проблема с криминалистической точки зрения заключалась в том, что земля внутри была гравийно-каменной, на которой не было никаких следов, поэтому она понятия не имела, где могли стоять субъект и рабочий — если они вообще были здесь.

Тем не менее, руками в перчатках она собрала около полуфунта камней из того места, где они логически могли находиться — возле ворот — и поместила их в пластиковый пакет для вещественных доказательств.

Центром Зоны 7 была грязевая яма: желоб, протянувшийся от одного конца забора до другого. Оно было около пятнадцати футов шириной и было окружено узкой каменистой дорожкой. Он был заполнен тем, что описал Шоал: грязной лужей темно-коричневого и серого цвета, поверхность которой переливалась нефтью или другими химикатами. Желтая мерная линейка, поднимавшаяся из середины, показывала глубину ямы чуть более шести футов. Запах представлял собой мощную смесь влажной земли и дизельного топлива.

Неприятная штука.

Из бассейна тоже поднималась дюжина геотермальных шахт диаметром двенадцать дюймов. Их накрыли полиэтиленовыми пакетами. С одной стороны стояла машина, похожая на небольшую стационарную бетономешалку, предположительно для заливки раствора в шахты после того, как в них подаются трубы.

Единственный способ перебраться через яму — это пройти по доскам, наложенным на нее между валами… и идти очень осторожно. Они были всего около десяти дюймов в ширину и, поскольку их длина составляла восемнадцать футов или около того, казались довольно упругими.

Сакс задавался вопросом, мог ли субъект пройти через одного из них, чтобы перебраться на другую сторону. В дальнем заборе было прорезано окно, примерно на уровне головы. Для субъекта имело бы смысл подойти к нему и посмотреть, безопасно ли выйти. Не помешало бы взять несколько образцов земли под окном.

Она взглянула на шаткую деревянную доску.

Качает головой. Иногда это легко. Иногда это не так.

Потом улыбнулась про себя и подумала: А когда именно было легко?

Она начала перебираться по доске, осторожно шагая, одну ногу за другой, пока узкий мост прыгал вверх и вниз. На другой стороне она зачерпнула камни и грязь из-под окна и пошла назад.

Она была на полпути назад, когда мир изменился.

Земля вокруг нее сильно задрожала, и она услышала глубокий грохот. Что, черт возьми, происходит? Упала вышка, обрушилось одно из строящихся зданий, неподалеку разбился самолет.

Голос позади нее, голос Шоала, в гораздо более высоком регистре, чем раньше, воззвал: «Христос Всемогущий».

Когда заблеяли автомобильные сигнализации и люди закричали, Сакс изо всех сил пытался удержаться на ногах. Доска сильно подпрыгивала, и, отчаянно пытаясь удержаться от падения, она резко и тяжело упала на одно колено, свое плохое — ну, самое худшее — колено. Огненная боль поднялась от конечности до челюсти. Доска прогнулась под ее весом, но затем отскочила и отбросила ее, как трамплин для прыжков в воду в бассейне. Размахивая руками, Амелия Сакс упала в грязь. За секунду до удара она отчаянно пыталась выпрямиться, чтобы держать лицо к небу, чтобы она могла дышать после приземления.

Но маневр не сработал, и она упала лицом вниз в коричнево-серый клей, который медленно начал засасывать ее под поверхность.


## Глава 23


Ты это чувствуешь? Эта дрожь? Рут Филлипс, убирая продукты в шкаф, крикнула мужу.

Он не ответил.

Это произошло часто. Не то чтобы он был плохо слышал. Это был скорее архитектурный вопрос.

Они жили в своем бунгало в Бруклине, на окраине Хайтс. Дом представлял собой строение в стиле железной дороги, и, как она узнала, когда они переехали несколько десятилетий назад, на Юге можно было увидеть гораздо больше. Железной дорогой она называлась, потому что от входной двери, мимо гостиной, трех спален и столовой, к кухне в задней части дома шел длинный коридор. Как поезда, которые вы видели в старых фильмах, с коридором рядом с пассажирскими купе. Рут не думала, что в каких-либо поездах еще есть эта функция, но где-то она могла быть. Единственным ее опытом использования этого вида транспорта был LIRR, на котором они отправились в Ойстер-Бэй, чтобы увидеться с дочерью номер один.

Арни находился в гостиной, выходящей окнами на небольшую улицу, в шестидесяти футах от нее.

Дальний конец поезда.

Она поставила консервированную фасоль «Зеленый великан» и повторила вопрос. Громче.

"Что?" он звонил.

И еще раз: «Вы это чувствуете? Эта дрожь или что-то в этом роде?

"Ужин? Да, что на ужин?

Она плотнее натянула желтый свитер на свою коренастую фигуру и вышла на заднее крыльцо. Дорожная авария? Крушение самолета? Она и Арни были на набережной 11 сентября и видели, как сбился второй самолет.

Она вернулась в дом, прошла половину коридора и заметила своего мужа, все еще стоящего перед телевизором.

Им обоим было чуть за шестьдесят, и они едва приближались к тому моменту, когда они могли бы начать мечтать о выходе на пенсию. Арни предпочитал дом на колесах, а Рут хотела место у озера, желательно в Висконсине, чтобы быть рядом с дочерью номер два и ее мужем. Эта компания молодых людей улыбалась веселыми стонами всякий раз, когда Арни шутил о сыре. Это было очень много. Содрогание, произошедшее мгновение назад, вернуло к жизни идею терроризма, и Рут еще раз подумала: пора начать строить твердые планы на этот шаг.

— Не «ужин». — Содрогайся, — сказал я. Как будто что-то тряслось. Был ли несчастный случай? Разве ты этого не почувствовал?

«Да, я что-то сделал. Возможно, строительство.

"Воскресенье?"

Стекла дрожали, окна дребезжали. Она почувствовала грохот под ногами; она надела тапочки, как только они вернулись из продуктового магазина и закончили заносить сумки внутрь.

"Не знаю." У него была игра. Он любил свои игры.

Арни сказал: «В любом случае. Что на ужин. Раз уж эта тема возникла.

— Я пока не знаю.

"Ой. Я думал, ты готовишь.

"Уже? Нет."

Она вернулась на кухню. Процедура укладки Рут была логичной. Во-первых, продукты из морозильной камеры застряли. Затем скоропортящиеся продукты, которые могут зарождаться (чудесное слово Арни), например, мясо, рыба и молоко. Затем свежие фрукты и овощи. Потом коробки и, наконец, долгосрочные вещи. Веселые Зеленые Великаны в консервных банках будут спрятаны последними.

«Тогда ты печешь?» Арни уже был в коридоре. Он подошел к ней, чтобы они могли говорить нормальными голосами. «Один из тех пирогов? Мне снился ревень.

— Я тоже не пеку.

«Хм». Арни теперь вошел в столовую, примыкающую к кухне. Его глаза были устремлены не на сорокатрехлетнюю невесту, а на плиту. Она заметила выражение его любопытства и нахмурилась. — Что такое, дорогая?

— Духовка не включена?

Она помахала ему. Значение нет.

«Я почувствовал запах газа. Я думал, ты его включил. И потребовалась минута, чтобы горелка загорелась».

— Нет, но… — Ее голос затих. Рут тоже чувствовала запах тухлых яиц.

«Может быть, городские власти проводят какие-то работы, и они повредили газопровод. Это была дрожь. Знаешь, теперь оно сильнее».

"Ага. Это."

Его брови, высоко посаженные на измученном лице, были сдвинуты на переносице. Он расправил свои редеющие вьющиеся волосы, подошел к входной двери и выглянул наружу. Он перезвонил ей: «Нет грузовиков, нет происшествий». Он добавил, что несколько человек находились возле своих домов и осматривались.

Возможно, подумала Рут, произошла авария, и в результате столкновения грузовик с пропаном разбился. Но подождите, пропан не пахнет природным газом. Рут знала это, потому что приготовление барбекю было одним из самых приятных занятий летом.

Она подошла к двери подвала и открыла ее. Ее поразила та же вонь, но в десять раз сильнее. "Мед! Идите сюда!"

Арни появился мгновенно. Он заметил открытую дверь. Понюхал. "Боже мой."

Он посмотрел вниз и начал тянуться к свету, но остановился, когда она собиралась сказать: «Нет!» Арни взглянул на огнетушитель, стоявший рядом с плитой. Это было семь лет.

Она сказала: «Нам нужно выйти. Нам следует уйти сейчас же».

"Я позвоню. Нам нужно позвонить. Разве нет специального номера, по которому вы звоните в случае утечки газа? Как мы его найдем?» Он потянулся к настенному телефону.

«Газовая компания?» — недоверчиво спросила она. «Забудь об этом, дорогая! Мы вызовем девять один один снаружи. Она подошла к своей сумочке. "Ну давай же! Нам нужно выбраться».

— Я просто…

Из двери подвала поток пламени и дыма вырвался наружу, окутав Арни. Когда он вскинул руки и закрыл лицо, его отбросило к дальней стене, и он приземлился на пол, крича от боли.

Нет нет нет! Рут нырнула под бушующий огненный смерч, вырвавшийся из дверного проема, выкрикивая имя мужа. Она присела и направилась к нему.

Вдруг от толчка она упала на колени, и половина кухонного пола, где она стояла, упала на три-четыре фута — взрыв повредил балки. Когда дым, пламя и пыль клубились вокруг них, она увидела Арни, лежащего на боку и отчаянно смахивающего горящую одежду. Он был над ней, на той части пола, которая не упала. Из щели между секциями пола струился густой черный дым, языки пламени и красные искры, похожие на жалящих пчел.

Рут с трудом поднялась на ноги на наклонном полу, отчаянно оглядываясь по сторонам. Теперь они не могли использовать заднюю дверь, чтобы сбежать — из-за провалившегося пола выход был слишком высоким, чтобы до него можно было добраться, и его окутывало пламя, поднимающееся по спирали из подвала.

Перед. Им пришлось выйти вперед. Но сначала Рут нужно было подняться до того уровня, на котором лежал Арни.

"Милая милая!" она позвала. "Перед! Выходи вперед!» Но слова исчезли в грохоте. Она не знала, что огонь может быть таким громким.

Уклоняясь от плетей пламени, она начала карабкаться к Арни, который задыхался и корчился от боли. По крайней мере, как она увидела, ему удалось снять с себя горящую одежду.

Она положила руки на край половиц на его уровне и начала подниматься. "Входная дверь. Давайте-"

Но в этот момент часть пола, на которой она стояла, полностью отвалилась, и Рут кинулась в подвал, приземлившись кучей тряпичной куклы на бетон, забросанная досками, кухонным столом, кулинарными книгами и банками по голове, рукам и плечам. бобы.

Вокруг нее теперь был огонь: коробки для хранения вещей, журналы Арни, рождественские украшения, старая одежда девочек, мебель. И пламя лизало банки с горючими веществами на верстаке Арни — чистящими средствами, растворителем для краски, скипидаром, спиртом. Они могут взорваться в любой момент.

Рут Филлипс понимала, что скоро умрет.

Думаю о Клэр и Сэмми. Внуки тоже. Арни, конечно. Любовь всей ее жизни. Тогда, сейчас, навсегда.

Она пригнулась, когда еще одна балка рухнула и упала на пол. Оно едва не прошло мимо ее головы.

Задыхаясь от дыма, уклоняясь от острых, как иглы, углей и жаровых кулаков.

Но затем Рут подумала: «Нет.

Она не собиралась умирать таким образом. Больно. Не огнем.

Она осмотрелась вокруг, как могла сквозь туман кипящего дыма. Лестницы уже не было, но в углу, прямо под уцелевшим выступом пола, где лежал Арни, стоял старый комод ее матери. Она доползла до него и забралась на вершину. Она не была достаточно сильной, чтобы подтянуться и перекатиться на пол над собой. Но для лучшего сцепления она скинула тапочки, высоко вытянула ногу и поставила ступню на зеркало на комоде, чувствуя, как мышца бедра тянется к месту перелома.

Она не обращала внимания на боль.

Пламя раздулось. Банка со скипидаром взорвалась, и рядом с ней поднялся вихрь пахнущего сосной огня и дыма. Рут отвернулась и почувствовала жжение огня на лодыжках и руках. Но ее одежда не загорелась.

Она увидела, что огонь облизал галлонную банку с растворителем для краски.

Сейчас. Это оно. Последний шанс.

Схватившись за сломанные деревянные доски над собой, она сильно пнула ногой и в неуклюжем отчаянии пробралась вверх, перекатившись на пол кухни рядом с Арни.

"Рут!" Арни подполз к ней. Он был в боксёрских шортах. Половины его волос не было, бровей тоже. На его лице, шее, груди и правой руке были ожоги, но они не вывели его из строя.

"Вне! Мы должны выбраться! Перед!"

Пригнувшись, поскольку в доме оставалось мало воздуха, они пошли по коридору, но добрались лишь до половины пути к входной двери. Из-за дыма они не могли разглядеть, что гостиная и передняя ниша тоже были пылающими. Окна в спальне тоже не подходили. Эти помещения тоже горели.

«Гараж», — крикнула она. Это была их последняя надежда.

Крепко схватив друг друга, они двинулись вперед. Незадолго до того, как жара и пламя отбросили их назад – к клаустрофобной, обжигающей смерти в узком коридоре – они достигли ворот гаража. Рут коснулась металлической ручки и тут же отпустила ее.

«Жарко», сказала она.

Пауза. Они оба немного истерично рассмеялись. Потому что, конечно, было жарко. В этом проклятом доме все было горячим.

Она снова схватила ручку, повернула ее и толкнула дверь. Они присели. Но здесь не было пламени, только дым и пары клубились в гараже из вентиляционных отверстий и из-под плинтусов. Они нырнули внутрь. Сквозь жгучие облака было трудно что-то видеть, но гараж был маленьким, и, поскольку он использовался только для хранения вещей, а не для парковки, они могли целыми днями идти по тропе, ведущей к входу, между рядами ящиков, кухонной техники и спортивного инвентаря. назад.

Задыхаясь и вытирая слезящиеся глаза, они уверенно двинулись к передней части конструкции. Она почувствовала головокружение и однажды упала. Затем Рут вдохнула свежий воздух низко над полом, затем еще раз и с помощью Арни снова поднялась.

Обнявшись, муж и жена наконец добрались до гаража. С новым смехом, на этот раз от чистого облегчения, Рут нажала кнопку открывания двери.


## Глава 24


Просто дышите, детектив.

Она кивнула городскому медицинскому технику. И старался выполнять его приказы. Медленно. Хорошо… Вдох, выдох. Кашель снова начался всерьез.

Не все в порядке.

Взлом, плевок.

Попробуйте еще раз. Контролируйте это… Сосредоточьтесь на легких и мышцах груди. Да, она это контролировала. Вдохните, выдохните. Медленно.

Хорошо. Контролируя это.

Больше никакого кашля. Хороший.

— Звучит великолепно, детектив, — сказал техник. Это был жизнерадостный мужчина с вьющимися черными волосами и кожей цвета мокко.

— Все хорошо, — прохрипела она.

Потом ее вырвало.

Опять, снова, снова.

Сидя на задней стенке машины скорой помощи, она согнулась вдвое в талии и выкачала массу грязного грязевого супа.

Большая часть, очевидно, попала в кишечник, а не в легкие.

После пары мгновений рвоты чувство утихло.

Она взяла бутылку воды, которую предложила медицинская помощь. Прополоскала рот и вылила на лицо. Она не могла себе представить, как выглядела выше шеи. Она сбросила одежду и надела комбинезон «Тайвек» — коробку с ней хранила в багажнике машины. Казалось, ее волосы весили тридцать фунтов. Ее ногти, всегда короткие, заканчивались черными полумесяцами в готическом стиле.

Рядом с ней сидел ее «глок», который, прежде чем сделать что-либо еще, она очистила на мини-полевой полосе, в том числе пропустила через ствол пластырь, пропитанный растворителем Хоппе. Он был опасно засорен.

«Что это было за дерьмо?» она спросила. — Что я проглотил?

Она задала этот вопрос Артуру Шоалу, начальнику Северо-восточной геологической службы, который находился рядом с машиной скорой помощи. Он все еще выглядел униженным тем, что с ней случилось.

"Грязь? Только вода, почва, глина и, может быть, немного солярки от буров. Ничего более токсичного, чем это».

Да, она почувствовала вкус нефти. И она вспомнила свои молодые дни плохой девчонки: когда вам нужен был бензин для вашего Камаро, и у вас не было денег, но у вас был отрезок сифонного шланга и внутреннее знание того, где какой-то местный бегун по номерам или подражатель мафиози припарковал свой Кэдди.

Еще один приступ кашля, еще один глоток воды. Срыгивание – одно из ее самых нелюбимых занятий – казалось, было под угрозой.

Главное, сказала она себе, это то, что с ее коленом все в порядке после удара по шаткой доске. Она по-прежнему была подвижна и свободна — в основном свободна — от артритной боли, которая преследовала ее столько лет.

Она прищурилась, чтобы оторвать слезы от рвоты, и заметила ленты грязи на одежде Шоала.

— Ты меня вытащил?

«Я и Гиббс. Парень, с которым мы разговаривали.

— Он здесь?

«Нет, он пошел позвонить жене. Посмотрим, в порядке ли она.

Хорошо? она задавалась вопросом.

«Мне придется заплатить тебе», — сказала она Шоалу.

Мужчина моргнул и кивнул, хотя понятия не имел, о чем она говорит.

«Для грязелечения. В спа-центре они могут стоить сто баксов».

Он посмеялся.

Сакс тоже. И собрал всю свою силу воли, чтобы не зарыдать.

Она рассказала эту шутку не для него, а для того, чтобы отбросить в сторону полный ужас того, что она неподвижно сидит в грязи и не может дышать.

Это повлияло на нее. Плохо. Быть беспомощным, быть затянутым вниз, вниз, вниз. Ее чуть не похоронили заживо — мокрая земля или сухая, это не имело значения. Заключение было для нее личным адом.

Она вздрогнула еще раз. Вспоминая изгнанные воспоминания многолетней давности. В детстве она читала книгу, которая, по ее мнению, называлась « Страннее, чем вымысел» , о реальных событиях, которые были, ну, странными. Один из них по какой-то причине касался эксгумации гроба только для того, чтобы обнаружить царапины от ногтей на внутренней стороне крышки. После этого она не спала два дня, а когда спала, отказалась укрываться простынями или одеялами.

«Привет, детектив. Ты в порядке?"

Она контролировала надвигающуюся паническую атаку, как контролировала кашель. Но просто.

"Да, конечно."

«Глубокие вдохи», — сказала она себе.

Ладно ладно.

Она хотела позвонить Райму. Нет, она не хотела. Она хотела ехать двести миль в час, даже если это означало бы сгореть двигатель «Торино». Нет, ей хотелось пойти домой и свернуться калачиком в постели.

Замороженные — руки, ноги, руки, живот и шея — все неподвижно лежало в мокрой, слизистой могиле.

Она вздрогнула. Помещать. Это. Прочь.

Медицинский техник сказал: «Детектив, ваш пульс…»

Ее палец был прирезан к одной из мощных машин, которыми были оснащены врачи скорой помощи.

Дышите, дышите, дышите…

"Лучше."

"Спасибо." Она сняла зажим и передала его технику. «Теперь мне хорошо».

Он внимательно ее рассматривал. И он кивнул.

Именно тогда она заметила, что работники Северо-Восточного Гео разговаривают между собой, стоя кучками. Выражения их лиц были обеспокоены. И их внимание привлек не предсмертный опыт Сакса.

Она вспомнила, как ее удивил комментарий начальника о том, что Гиббс, работник, с которым она разговаривала, позвонил своей жене, чтобы узнать, все ли с ней в порядке.

Что-то происходило.

Она также поняла, что вдалеке звучит дюжина сирен. Сирены скорой помощи и полицейские сирены.

Она помнила сотрясение земли. И она сразу подумала о теракте. Опять башни-близнецы.

"Что случилось?" — прошептала Сакс тихим голосом отчасти из-за беспокойства, отчасти потому, что ее голосовые связки были не готовы к более громкой задаче.

Мужской голос, а не Шоала или врача скорой помощи, сказал: «Хотите верьте, хотите нет: землетрясение».

Подошел стройный мужчина, бледный, лет сорока. Он был в серых брюках, белой рубашке и синей ветровке под обязательным оранжевым жилетом. Его галстук с пейсли исчез на груди между второй и третьей пуговицами верхней части рубашки, вероятно, чтобы не зацепиться за механизмы механизма. Его очки были круглыми.

Он выглядел, подумал Сакс, «научным».

Это имело смысл, поскольку, как оказалось, он был учёным.

Шоал познакомил ее с Доном МакЭллисом, инспектором Отдела минеральных ресурсов штата Нью-Йорк Департамента охраны окружающей среды. Он был инженером и геологом, и, как он объяснил, его работа заключалась в том, чтобы контролировать бурение, одобренное его организацией. Поскольку в рамках Северо-восточного геотермального проекта были вырыты шахты глубиной пятьсот футов или глубже, работы регулировались DMR; выше этой глубины строительство курировало Управление водных ресурсов.

«Землетрясение?»

"Ага."

Сакс вспомнил какую-то телепередачу или, может быть, статью о землетрясениях в районе Нью-Йорка. Их было несколько.

— Это причинило какой-нибудь ущерб?

МакЭллис сказал: «По крайней мере, один пожар. В этом главная опасность землетрясений в странах первого мира. Даже если здание не спроектировано с учетом сейсмостойкости, большинство из них устоит. Но газопроводы могут порезаться. Итак, пожары. Сан-Франциско, девятнадцать шесть, город сгорел, но не рухнул».

«Я встаю», — сказала она медику.

Он вопросительно посмотрел на нее. "Хорошо."

Она ожидала, что он скажет «нет».

"Я."

"Вы можете встать."

Она стояла. Она была немного одурманена, но сумела без труда подняться, хотя и немного покачивалась — в основном из-за тяжести грязи, застрявшей в ее волосах.

«Насколько это было мощно?»

"Незначительный. Три целых девять — это шкала Рихтера». Сочетая в себе знания и наивность ученого, он методично объяснил, что знаменитая шкала, о которой все знали, на самом деле устарела для измерения большинства землетрясений; в настоящее время его использовали только для классификации незначительного тремора. «Все, что больше пяти, оценивается по шкале ММ, или моментной величины».

Она не хотела спрашивать дополнительную информацию, потому что знала, что он согласится.

Но продолжить он все равно сделал. «Эта величина типична для того, что мы видим на северо-востоке. Разломы в районе Нью-Йорка не так активны и не так четко определены, как, скажем, в Калифорнии. Или Мексика, или Италия, или Афганистан. Это хорошая новость: землетрясения случаются очень редко. Но плохая новость заключается в том, что природа геологии здесь такова, что если бы произошло сильное землетрясение, ущерб был бы гораздо более серьезным и распространился бы гораздо дальше. Кроме того, наши здания не предназначены для того, чтобы выдержать это. Сегодня Сан-Франциско довольно сейсмоустойчив. Но здесь? Землетрясение силой в шесть баллов по шкале ММ в Нью-Йорке (что не так уж и мощно) может привести к гибели десяти тысяч человек, в два раза больше которых будет похоронено под обломками. Целые кварталы придется закрыть, потому что здания будут слишком нестабильными».

Похоронен под обломками…

Сакс снова отогнал руки паники. Едва.

«Где был эпицентр?» она спросила.

«Рядом», — сказал МакЭллис. “Очень близко.”

Шол смотрел на Зону 7, ворота которой все еще были открыты. Они могли видеть шахты, накрытые полиэтиленовыми пакетами. Руководитель был мрачен. Сакс напомнил, что протестующие жаловались на гидроразрыв пласта. Возможно, Шоал, несмотря на свои комментарии ранее, думал, что, возможно, именно их бурение и стало причиной землетрясения.

Или, может быть, он просто боялся, что толчки дадут протестующим повод атаковать проект.

Сакс взяла у медика еще одну бутылку воды и с благодарной улыбкой откинула голову назад, чтобы смотреть в небо. Она вылила бутылку себе на волосы. Он скормил ей еще четыре, и к последнему показалось, что большая часть грязи исчезла.

Лучше. Мудрость и паника.

Она была готова. Она позвонила Линкольну Райму.

"Ты слышишь?"

"О чем?"

"Землетрясение."

«Какое землетрясение?»

Это ответило на вопрос.

— Город потряс полчаса назад.

"Действительно? Хм. Его тон говорил, что его мысли были где-то в другом месте. — Вы нашли что-нибудь на рабочем месте?

"Я так думаю. Я скоро вернусь. Собираюсь зайти ко мне.

"Почему?"

«Сначала хочу прибраться».

«Не беспокойтесь об этом. Какая разница? Просто заходите.

Какое-то время она ничего не говорила. Должно быть, он задавался вопросом о паузе. — Я ненадолго.

Сакс отключился прежде, чем смог продолжить протест.


## Глава 25


Вимала , как и его нынешняя спальня, была маленькой и располагалась на втором этаже скромного дома в скромном районе Квинса, Джексон-Хайтс. В этом конкретном районе проживала преимущественно индийская община.

Это было двухэтажное кирпичное строение на одну семью с небольшими передним и задним дворами, и ни то, ни другое не годилось для футбола, кроме как для тренировки работы ног.

Он прожил здесь, в этих четырех очень клаустрофобных стенах, всю свою жизнь. По крайней мере, теперь он имел это при себе. Ему пришлось делить это место со своим братом в течение нескольких лет, пока Дада, его дедушка, не скончался, и Санни не переехала в комнату старика.

Вернувшись домой от Дева Нури, Вимал принял ванну — только тряпки для мытья посуды — не желая трогать рану, которую Адила так тщательно перевязала. Осмотр его туловища показал, что она проделала хорошую работу. Кровотечения больше не было, и инфекции по-прежнему не было. Теперь, вернувшись в свою спальню, он одной рукой вытирал ноги и грудь, а другой управлял пультом. Он искал новости о Самсунге.

Убийство было заметной историей, но не главной; это будет землетрясение, потрясшее Бруклин и большую часть остального города.

Когда ведущий рассказал о смерти г-на Пателя и помолвленной пары, он сказал, что появились некоторые новые подробности «дерзкого» ограбления, хотя Вимал не был уверен, сколько сил нужно, чтобы войти в практически заброшенное офисное здание. убейте трех безоружных людей и убегайте.

Он обернул полотенце вокруг своей тонкой талии и посмотрел на экран. Следующая новость ошеломила его.

Сол Вайнтрауб, пробирщик и оценщик, к которому время от времени обращался г-н Патель, также был убит. Полиция полагала, что между четырьмя убийствами была какая-то связь.

Вимал на мгновение в смятении закрыл глаза и тяжело сел на край кровати.

Итак, убийца – Обещатель – полагал, что мистер Вайнтрауб что-то видел в субботу утром и что он был свидетелем. Вимал вспомнил, что г-н Патель сказал, что встретится с этим человеком где-то на этих выходных.

Как убийца нашел место жительства г-на Вайнтрауба?

Вимал вспомнил выпуск новостей о пресс-конференции в субботу днем, где представитель полиции призывал всех, кто знает об убийстве, немедленно сообщить об этом.

А Вимал читает между строк.

Для их же безопасности…

Насколько он был в безопасности ?

Вимал чувствовал себя в полной безопасности, снова подумав о своей минимальной связи с мистером Пателем: о том, что ему платят наличными и что он не хранит в магазине ничего личного, что могло бы его идентифицировать. А попытки выследить Вимала, прочесывая Алмазный квартал, не принесут больших результатов. В отличие от прошлых лет, в старом, заплесневелом офисном здании на 58 West 47th осталось немного торговцев бриллиантами. Всего один-два закройщика, два ювелирных магазина. И Вимал был уверен, что никто ни в здании, ни на улице не узнает, кто он такой. Он держался особняком, предпочитая в конце дня возвращаться домой, в свою студию. И большинство диамантеров и других представителей бизнеса, которые могли его знать, находились здесь, в Джексон-Хайтс, в милях – и через реку – от Манхэттенского алмазного района. У Вимала были знакомые, которые работали в галереях Сохо или Нохо или изучали искусство там, где ему так хотелось: в Парсонсе или Пратте в Бруклине. Но он не был близок ни с одним из них.

Его ближайшим другом в алмазном мире был еще один огранщик примерно его возраста: Киртан Боши. Они часто обедали или выпивали вместе, иногда встречаясь дважды, с Адилой и девушкой Киртана, начинающей моделью. Киртан работал у диамантера, но недалеко от 47-й улицы, в здании в районе Моды; название магазина не давало ни малейшего представления об индийской национальности владельца или о том, что это был ювелирный магазин.

Нет, казалось маловероятным, что убийца, каким бы решительным он ни был, сможет его найти.

Вимал отбросил полотенце, надел нижнее белье, синие джинсы, футболку и толстовку, свои кроссовки «Найки».

По ТВ: вернемся к землетрясению. Он не мог слышать, о чем говорили комментаторы. Двое мужчин, казалось, спорили. Сканирование сообщило, что экологическая группа считает, что в этом могут быть виноваты буровые работы глубоко под городом.

Он выключил телевизор. У Вимала Лахори были свои проблемы.

Исполненный смирения, он спустился вниз. В гостиной Санни — моложе, хотя и выше Вимала — оторвалась от экрана телевизора и поставила видеоигру на паузу. "Эй. Чувак."

Глаза восемнадцатилетнего парня выражали его беспокойство, даже несмотря на то, что его сдержанное приветствие и отклоняющая улыбка не отражали этого. Санни была первокурсницей Хантера и, как надеялся мальчик, собиралась поступить в медицинскую школу. Вимал верил, что он будет – и должен – в конечном итоге заняться технологиями, и это мнение он держал при себе.

«Ты типа крутой?»

«Да, хорошо».

Младший брат неловко встал, словно обдумывая, стоит ли ему обнять Вимала, который сам решил вопрос и упал на диван прежде, чем настал тревожный момент. Вимал схватил контроллер и возобновил игру, в которую играл его брат.

— Да пошел ты, — сказала Санни, смеясь сильно — слишком сильно.

«Ты только на седьмом уровне?»

«Я играл уже десять минут и все. Вы не сможете добраться до семи за день».

«Я добрался до восьми в четверг. Четыре часа."

«Дай мне».

Вимал отодвинул контроллер, а его брат схватил его. После некоторой борьбы на лошадях он передал устройство. Вимал взял второго контроллера, и они играли вместе. Погибло еще несколько инопланетян, взорвался еще один космический корабль. Вимал обнаружил, что Санни пристально смотрит на него.

"Какой мужчина? Это меня пугает».

"Что?"

«Эта хрень с глазками. Прекрати это.

Персонаж Санни на экране испарился. Не обращая на это внимания, он спросил: «Как это было?»

"Нравиться?"

— В тебя стреляют?

В него не стреляли . В него стреляли».

«Ни хрена!»

"Ага. Я вошел. Вот он. Хлопнуть. Громко, как будто совсем громко. Не так, как по телевизору. Я имею в виду, громко .

Резкий голос позади них. — Ты ранен? Кажется, его отец стоял в коридоре. Он прошел в гостиную.

Вимал задавался вопросом, прятался ли он, чтобы подслушать его разговор с Санни. Никаких других причин находиться в зале, кроме как подслушивать, нет. Сын отвернулся от отца. "Ничего. Я был просто, понимаешь. Мы просто говорили всякое».

«В новостях никогда не говорилось, что кого-то застрелили».

«Потому что в меня не стреляли. Я просто возился с ним». Кивок в сторону Санни.

— Но что-то случилось, — строго сказал Папа.

«Пуля попала в камни, которые я нес. Они меня ужалили. Вот и все."

Папа звал: «Дивья! Идите сюда. Иди сюда быстро!"

В дверях появилась стройная, тихая сорокатрехлетняя мать Вимала, с любовью глядя на своих сыновей, а затем нахмурившись, увидев выражение лица мужа.

"Что это такое?"

«Вимал пострадал во время ограбления. Мужчина выстрелил в него. Он мне не сказал».

"Нет! Этого не было в новостях, — сказала Мать, нахмурив брови. Она подошла прямо к сыну.

«Пуля не попала в меня. Я это говорил. Некоторые кусочки камня. Ничего не было."

"Мой. Дайте-ка подумать."

«Кожа не повредилась. Всего лишь синяки.

«Ты покажешь своей матери. Ты покажешь ей сейчас. Голос Папы медленно кипел.

"Где?" — спросила мать, нежно схватив сына за плечо.

"Моя сторона. Ничего." Почему он сказал что-то своему брату?

— Ты ходил в больницу?

«Нет, мама. Это все круто. Действительно."

"Достаточно!" Папа огрызнулся. «Пусть она посмотрит на это!»

Сжимая губы, Вимал повернулся к ней, держась спиной к отцу и брату. Женщина — медсестра детского отделения онкологии в Маунт-Синай-Квинс — опустилась на колени и подняла две его рубашки. Только Вимал мог видеть, как она моргнула, когда увидела баклажано-фиолетовые синяки, повязку-бабочку и пятна от бетадина. Она внимательно осмотрела рану, которую оставил осколок кимберлита, и, вероятно, поняла, что врач скорой помощи зашил бы это место. Его мать не знала об Адиле, но она могла догадаться, что нежелание Вимала говорить что-либо о лечении означало, что он обратился за помощью к другу-неиндуисту (что он пошел к мусульманке, с которой спал, не хотел войти в любое измерение ее мыслей).

Мать подняла глаза. Их глаза встретились. Она опустила его рубашку.

«Вимал в порядке. Несколько небольших синяков. Вот и все. Ужин готов. Давайте есть."


## Глава 26


Семья Лахори ела традиционно, наверное, три вечера в неделю, а остальное время - по-западному. Не было четкого расписания, какое блюдо и в какие дни мама будет подавать, хотя, когда папа играл в боулинг — он был в лиге и очень хорош, — она готовила сыновьям такие блюда, как мясной рулет, спагетти, пиццу, а иногда и суп. салаты и бутерброды. Сегодня вечером она приготовила жареную курицу, початки кукурузы и шпинат со сливками, посыпанный мускатным орехом. Уступкой индийской кухне стал хлеб наан, но он был менее субазиатским, чем основной продукт в Food Bazaar, Whole Foods и любом корейском гастрономе в нескольких минутах ходьбы.

Кому не понравился наан?

Мать была хорошим поваром и обладала чутьем к приправам. Вимал любил ее еду.

Однако сегодня вечером его не удивило отсутствие аппетита.

Последнее, что ему хотелось — это есть, нет, предпоследнее , что ему хотелось — это есть. Номером один в списке не был разговор об ограблении. К счастью, похоже, папа санкционировал этот протокол. Когда мать начала расспрашивать о сестре и детях мистера Пателя, а также о похоронах и поминальной службе, ее муж махнул рукой, чтобы она замолчала. Вималу показалось, что дрожь в пальцах мужчины усилилась.

«Как терпелива Мать», — подумал Вимал, как он делал это сотни раз. Он задавался вопросом, развила ли она это качество в результате своей работы. Он представлял, что ей придется быть стойкой, сильной, устойчивой и в то же время доброй как с теми, кто находится под ее опекой, так и с их родителями. И ей придется практиковать эти качества целый день; врачи, конечно, приходили время от времени; медсестры были постоянными членами больниц.

Разговор абсурдно зашел в тупик. Папа спросил Санни о тесте на уроке биологии. Он несколько раз спрашивал Вимала, как тот разрезал параллелограмм. Почему он выбрал именно такую форму? Какие изменения он внес в допинг-стики?

Вимал возражал. Он сказал, что не может вспомнить. И это было недалеко от истины. Он был измотан. И ужас последних двух дней утомил его сердце и разум. Каждые несколько минут вспыхивал образ ног мистера Пателя, направленных наружу и направленных к тусклому потолку магазина. Папа перешел к Премьер-лиге и Лиге чемпионов УЕФА, как будто он был с друзьями после турнира по боулингу, сидя в «Раге» за «Кингфишером». Игра с «Реалом» выдалась непростой, рассказал он своим сыновьям. А в другой игре нападающий «Манчестер Юнайтед» вывихнул и, вероятно, сломал лодыжку. Папа сообщил эту новость почему-то подмигнув.

Папа напомнил матери, чтобы она завтра забрала его рубашку у портного. И искренне похвалил ее по поводу еды этим вечером. Он добавил, что ничего страшного, что ему нужна соль. Лучше добавить его позже, чем заново готовить пересоленное блюдо. Он одобрительно улыбнулся ее находчивости.

Вимал вздохнул. Папа не заметил.

Когда еда закончилась и мама убрала посуду, папа редко улыбнулся и задал удивительный вопрос: «Эрудит? Мы все хотим сыграть в «Эрудит»?»

Вимал уставился.

"Что?" — спросил его отец.

«Мне… не хочется играть в игру».

"Нет?"

— Вим? — спросил его брат. Потому что Санни чувствовал бы, что папа этого хочет. Санни часто была похожа на вторую волну вторгшихся солдат.

— Нет, не сегодня вечером.

Папа медленно кивнул. — Тогда чем бы ты хотел заняться?

Посмотрев мужчине в глаза, Вимал понял, что время пришло. Он устал, ему было больно, его планы разлетелись на куски, как камни, которые он нес в офис мистера Пателя.

— Я буду внизу, в мастерской. Изменение этого предложения сделало его робким вопросом.

Папа медленно кивнул. "Я встречу тебя."

«Я буду на минутку. Я хочу свитер потолще». Вимал встал и пошел наверх. Он нашел то, что ему было нужно, и пошел на кухню к двери в подвал. Он спустился по крутой лестнице и вошел в студию.

Здесь, нервный, даже тошнотворный, ожидая отца, он сидел на скамейке. Он рассматривал одну из своих незавершенных скульптур. В настоящее время он работал над изделиями из гранита, нефрита, тигрового глаза и небесно-голубого лазурита. В углу комнаты стоял проигрыватель scaife, похожий на тот, на котором он полировал параллелограмм, а на стене — различные допинговые палочки. Папа сам был талантливым, хотя и скучным, диамантером, и после того, как ему пришлось уйти с фабрики, где он работал в Даймондовом районе, он продолжал выполнять некоторые работы из дома, здесь, в подвале, до тех пор, пока он мог бы. Когда он, наконец, полностью отказался от ограночного бизнеса, Вимал взял мастерскую на себя и использовал ее в качестве скульпторской студии.

Именно здесь он мог бы проводить каждую минуту бодрствования.

Эти комнаты начали свою жизнь как жилища зятей. Была ванная и небольшая кухня с плитой и половиной холодильника. На верстаке, который раньше был гостиной, были аккуратно разложены инструменты и коробки с камнями. Там был пневматический инструмент диаметром три четверти дюйма, молотки, чашечные долота, втулочные долота, клинья и прокладки для раскалывания камня, наконечники рыхлителя, ручные наконечники. Набор инкрустированных алмазами лезвий для дисковой пилы — подобных тем, которые он мог бы использовать для параллелограмма, если бы не выбрал лазер. Для удобства он взял свой любимый молоток весом в четыре фунта и погладил помятую и покрытую шрамами голову.

У одной стены стояли коробки, наполненные тысячами экспонатов Лахори, многие из которых были связаны с мучительным бегством семьи его отца из Кашмира в Сурат в Индии и их менее драматичным путешествием в Соединенные Штаты.

Делая перерыв в работе над произведением, Вимал просматривал коробки, наполненные историей клана Лахори, которые, как он подозревал, его отец спрятал туда намеренно, чтобы зажечь в мальчике любовь к семейным традициям. Вимал не нуждался в подталкивании. Он был очарован фотографиями своего деда на алмазной фабрике в Сурате. Потная, грязная, темная, монтажная, в которой сидел Дада, была заполнена, может быть, шестьюдесятью или семьюдесятью сотрудниками, четверо на одного человека, наклонившимися вперед со своими допинг-палками. Мужчине было около двадцати лет, когда был сделан снимок, и он один из примерно двадцати человек, смотрящих на фотографа, ухмылялся. Большинство закройщиков, казалось, были озадачены тем, что кто-то захотел записать их монотонную работу.

В конце концов Дада стал одним из лучших закройщиков в Сурате и подумал, что в Нью-Йорке он сможет добиться еще большего. Он использовал все сэкономленные рупии, чтобы привезти в Америку свою жену, молодого Дипро, трех братьев и двух сестер. Опыт оказался не очень удачным. Индийцы, возможно, и управляли алмазным бизнесом в Сурате, но в Нью-Йорке это были евреи.

Однако мало-помалу они и другие индуистские резчики начали набирать обороты.

По настоянию отца Вимал пошел в гранильную мастерскую своего деда на верхнем этаже тускло освещенного, заплесневелого здания на 45-й улице и часами сидел рядом с ним, наблюдая, как руки старика, обхватившие доп, гипнотически прикасались к бриллианту. вращающееся колесо.

Именно там мальчик решил, что его заставили превращать камень во что-то другое.

Хотя и не совсем так, как задумал его отец.

Что бы подумал Дада о желании Вимала бросить мир огранки бриллиантов и стать скульптором? У него было ощущение, что дедушка не особо бы возражал. В конце концов, этот человек рискнул — совершил невероятный шаг и перевез всю свою семью в новую и, возможно, враждебную страну.

Происхождение матери Вимала было менее хорошо документировано, и не потому, что Папа не был склонен сохранять женскую историю (ну, не совсем), а потому, что она была американкой в шестом поколении, а предки были выходцами из Нью-Дели — сорокамиллионного с лишним города. Национальный столичный регион, очень сильно отличающийся от Кашмира. Мать была полностью прозападной. Ее родословная была от обеда, немного того, немного этого. Корни ее семьи включали смешанные браки, разводы, один или два гей-союза. Все это в сумме привело к пониманию индуистской культуры, а не к преданности ей, и к принятию на себя спокойной, хотя и не принципиально подчиненной, роли в ее браке.

Вимал включил рабочую лампу над скамейкой. Он внимательно изучил произведение, над которым работал. Оно было простым, вырезанным из богатого куска грязно-белого мрамора из Венесуэлы: волна воды в своем апогее вот-вот достигнет гребня и обрушится сама на себя. Недавно его увлекла идея передать текстуру и движение некамня в камне: дерева, пара, волос и — как в этом произведении — воды. Он хотел создать воду, потому что Микеланджело экономил на волнах, когда вырезал своего лежащего Посейдона. Вимал надеялся превзойти мастера.

Разве это не пример высокомерия смертного, навлекшего на него гнев богов?

Давай, подумал он, глядя в потолок. Давай покончим с этим. Сердце его колотилось, а колено подпрыгивало от нервов. Он обнаружил, что играет со своим браслетом, а затем был ошеломлен тем, что все еще носит его. Видел ли отец? Он снял его и положил в карман.

Теперь он услышал шаги на лестнице и понял, что пришло время «поговорить», как говаривал Дада. Тонкий эвфемизм для аргументации. Взгляд, которым обменялись между ним и его отцом наверху, ясно показал, что, хотя разговор по-мужски невозможен, разговор по-мужски был… и давно назрел.

В студии появился его отец. Он сел на табуретку. Вимал опустил молоток.

Папа не терял времени. — Ты хотел что-то сказать.

«Мы танцуем вокруг этой темы».

Потому что вы выходите из себя и терпеть не можете, если кто-то с вами не согласен. Чего он, конечно, не озвучил.

"Предмет?"

«Да, папа. Но нам нужно решить эту проблему».

«Что значит «адрес»?»

Его отец приехал в Америку, когда ему было два года. Он читал две американские газеты в день от корки до корки и получал новости не только из индийских источников, но и по общественному радиовещанию. Он знал, что означает это слово.

Махнув дрожащей рукой, Папа сказал: «Скажи мне. Уже поздно. Я буду помогать твоему брату с домашним заданием. Скажи мне, что ты имеешь в виду».

Намеренная уклончивость этого человека разозлила Вимала. Поэтому он быстро сказал: «Хорошо. Вот: я не хочу провести свою жизнь, вырезая куски углерода, которые прыгают между женскими сиськами».

Он сразу же пожалел о резком слове и опасался жестокой расправы.

Но его отец только улыбнулся, удивив его. "Нет? Почему нет?"

«Меня это не волнует, троните меня».

Папа выпятил нижнюю губу. «Ваш разрез параллелограмма. Это не было похоже ни на что, что Нури когда-либо видел. Или я. Он прислал мне фотографию камня».

Почему я согласился на сокращение?

Худшим предательством сегодня было не то, что Басам продал его; это была ошибка самого Вимала. Согласившись на долю денег — своих тридцати сребренников — он поддержал аргумент своего отца о том, что он уникальный и блестящий диамантер.

Я сам себе Иуда. Его челюсть была сжата. Видите ли, бриллианты все портят.

это не тронуло?»

«Это было технически сложно. Мне понравился разрез, да. По этой причине. Я не был, я не знаю, увлечен монтажом».

— Думаю, да, сынок.

«Что хочешь , папа, я не хочу посвятить свою жизнь драгоценностям. Это так просто». Это был самый дерзкий Вимал, каким он когда-либо был.

Взгляд его отца остановился на еще одной скульптуре. Работа представляла собой серию геометрических фигур, переходящих одна в другую. Он назвал ее «Телефон» в честь игры, в которой игроки шепчут фразу человеку рядом с ними и так далее, в ходе которой слова становятся чем-то совершенно другим. Мраморное изделие получило первый приз на конкурсе в Полевой галерее в Сохо. Вимал не мог не задуматься о том, что, хотя все хвалили его, никто не был заинтересован в покупке. Его цена составила тысячу долларов, треть той суммы, которую ему заплатили сегодня за огранку бриллианта.

Папа продолжил: «Я не понимаю, сынок». Кивок в сторону «Волны» . "Вы художник. Очевидно, ты талантлив. Вы понимаете камень. Не многие люди так делают. Это очень редко. Но почему бы не стать художником, который создает…

"Деньги?" Вимал удивился самому себе, прервав его.

«…разница в мире ювелирных изделий».

Вимал сказал: «В этом мире нет никакой разницы. Это мир косметики. Больше ничего."

Он только что оскорбил своего отца, дедушку и многих кровных родственников в семье Лахори. Но папа не дал никакой реакции.

«Это… твой план. Побег. Что ты собирался делать?

Пар Вимала набрал силу. Он не уклонился, как обычно. «Отправляйтесь в Калифорнию. Получите степень магистра иностранных дел». Он поступил в колледж в семнадцать лет и рано его окончил. Обучение, как и лепка, давалось ему легко.

«Калифорния? Где?"

«Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Штат Сан-Франциско».

"Почему там?"

Они оба знали ответ на этот вопрос. Расстояние двести пятьсот миль. Но Вимал сказал: «Изобразительное искусство. Хорошие программы для лепки.

«Вам придется работать. Там дорого».

«Я намерен работать. Я найду что-нибудь. Оплати мое обучение».

Его отец еще раз осмотрел незавершенную работу.

"Это хорошо."

Он имел в виду это? Вимал не мог этого понять по глазам. Он может. Но тогда покупатель мог бы выглядеть именно так, глядя на кольцо или кулон. Лицо мужа или парня сияло от восхищения. А дама с ним, получательница? Ее рот улыбался, и она шептала: «О боже, чудесно». Но ее глаза говорили совсем другое. Она ожидала большего. Ярче. Более зрелищно.

Или обычно она имела в виду: больше.

«Послушай меня, сынок. Я вижу, ты давно об этом думал. Он вздохнул. — И я также вижу, что я тебя особо не слушал. Это ужасное преступление с мистером Пателем заставило меня взглянуть на вещи по-другому. Я хочу это понять. Останешься здесь на несколько дней — пусть полиция поймает этого человека. Тогда, что ж, мы сможем поговорить. Я хочу услышать больше о том, что ты хочешь сделать. Мы можем что-нибудь придумать. Действительно. Я обещаю, что мы сможем.

Вимал никогда не слышал, чтобы его отец говорил так разумно; так что он тоже был глубоко потрясен преступлением. Вимал почувствовал, что слезы могут набухнуть. Он боролся с этим желанием. Он обнял отца. — Конечно, папа.

Пожилой мужчина снова кивнул Волне . «Это действительно похоже на воду. Я не знаю, как ты это сделал». Он ушел, закрыв за собой дверь.

Вимал осмотрел свою скульптуру. Он надел перчатки и защитные очки, включил мельницу и продолжил небесную задачу по превращению камня в воду.


## Глава 27


Анри Авелон был идеален.

Красивый. Нет, захватывающе.

Джудит Морган, которая вскоре станет Джудит Уилан, сомневалась в своем выборе. Свадебный бутик на верхней Мэдисон-авеню предлагал легко пятьдесят различных свадебных платьев, поэтому решение заняло некоторое время. Шон, конечно, не мог ей помочь с этим. Ни один жених не увидит свадебное платье своей невесты до прохода к алтарю. А ее мать, женщина, которая была убеждена, что цена — лучший показатель качества, обанкротила бы семью платьем, которое она хотела, чтобы ее дочь носила. Это не то, чего хотел Морган.

Блондинка еще раз взглянула на атласное изделие в зеркало и, хоть и не улыбнулась, была неописуемо рада. Она медленно повернулась, осмотрела как можно большую часть спины и вернулась на поул-позицию. Она осталась верна своей цели — сбросить тринадцать фунтов, и платье изгибалось так, как должно было, облегало так, как должно, но имело в запасе достаточно драпировки и свободного места.

Глядя на фестоны, приличный шлейф (вполовину длины чудовища ее сестры), блестящую ткань и тюль на плечах, она знала, что приняла правильное решение.

«Это победа, моя дорогая», — сказал Фрэнк, и хотя он, конечно, был заинтересован в продаже ей платья за три тысячи долларов, она знала, что он имел в виду именно это.

Она обняла его. Это была последняя примерка. До запуска осталось две недели, но через несколько дней у нее была деловая поездка к одному из клиентов ее рекламного агентства, и после возвращения у нее не было много времени, чтобы заняться всеми планами, которые повлекла за собой свадьба с 257 гостями. Теперь нужно было поставить галочку в графе «получить платье».

И это было так.

— Когда прибудет экипаж? – спросил Фрэнк.

Подружки невесты. Подходящие бирюзовые платья, подходящие туфли, подходящие колготки и подходящие корсажи. Фрэнк был настоящей находкой.

"Несколько дней. Рита позвонит, договоримся о встрече.

— Я принесу шампанское.

«Я люблю тебя, ты знаешь», — сказал Морган и послал ему воздушный поцелуй.

Было 7 часов вечера, время закрытия. Когда она пришла час назад, магазин кипел: у всех молодых профессиональных невест, занятых в течение недели, были только суббота и воскресенье, чтобы выбрать и сшить платье на всю жизнь. Теперь там было пусто, если не считать их двоих и портного сзади.

Фрэнк помог ей подняться с платформы, на которой она стояла во время финального закрепления.

Спустившись вниз, она в последний раз взглянула в зеркало. И случайно взглянула на отражение не себя, а переднего окна, выходящего на оживленную Мэдисон-авеню. На Мэдисоне, как всегда, было оживленное движение: в данный момент люди направлялись на ужин или возвращались домой после воскресного шоппинга, спектаклей, кино и ранних ужинов.

Однако внимание Моргана привлек мужчина, смотрящий в окно.

Она не могла ясно видеть его лицо; света на улице уже не было, и его освещали фары и уличный фонарь.

Странно, мужчина в темной куртке и чулке смотрит на витрину, полную свадебных платьев.

Он пошел дальше. Вероятно, отец недавно помолвленной девушки, остановившийся, чтобы мрачно взглянуть на еще одну статью расходов, с которой он столкнулся после того, как Джон, Кит или Роберт решили поступить благородно.

Через несколько минут она вышла из раздевалки и снова оказалась в толстых джинсах, которые так восхитительно свободно облегали ее бедра. Футболка. Свитер с оленями, потому что она была в таком настроении. Джудит, которая вскоре станет Уилан, была просто игривой. Она обернула вокруг шеи шарф, затем надела черную хлопчатобумажную куртку и надела мягкие кожаные перчатки.

Она попрощалась с Фрэнком, который выключил свет.

Выйдя на улицу, она повернулась на север, к своей квартире.

Думаю о платье, о медовом месяце. Атлантида на Багамах.

Заниматься любовью, слушая океан. То, чего они никогда не делали. То же самое, ем оладьи из раковин. Морган знал, что они служили на Багамах. Она всегда делала домашнее задание.

Она остановилась у гастронома на углу, взяла бутылку Пино Гриджио и зашла в салат-бар, бросив в пластиковый контейнер салат, помидоры и «фиксеры» (однажды она слышала, как покупатель жаловался на орфографическую ошибку, но подумала: Простите, есть ли путаница? И к тому же, насколько вы говорите по-корейски?).

Затем обратно на улицу и к ее дому. Да, это был Верхний Ист-Сайд, но он включал в себя множество территорий, не достойных Трампа. Ее дом из коричневого камня находился на четвертом этаже и остро нуждался в мойке и покраске.

Она подошла к двери вестибюля и уже успела отпереть ее и войти, когда услышала позади себя шорох шагов. Мужчина в темной одежде, тот же человек, что стоял рядом с Фрэнком, — теперь с головой, закрытой лыжной маской, — толкнул ее внутрь.

Ее лающий крик был заглушен рукой, прижатой ко рту. Он быстро провел ее по коридору к нише под лестницей, где она и арендатор с третьего этажа хранили свои велосипеды. Он отбросил велосипеды в сторону и толкнул ее на пол, в сидячее положение. Он сорвал сумочку с ее плеча, сумку с деликатесами из ее рук.

Она уставилась на пистолет.

— Пожалуйста… — Ее голос дрожал.

«Шшш».

Казалось, он прислушивался к голосам или шагам. Все было тихо, если не считать бешеного колотания сердца Морганы и хриплого тяжелого дыхания.

Он положил пистолет обратно в карман, а затем выровнял велосипеды и прислонил их вертикально к стене, чтобы любой, кто смотрит через дверь, не увидел их по бокам и не подумал, что что-то не так. Ее нога высунулась в коридор, и он — осторожно — пнул ее обратно под лестницу, так что конечности тоже не было видно. Затем он присел перед ней.

"Что ты хочешь? Пожалуйста… просто возьми все, что хочешь.

«Перчатки», — отрезал он.

«Тебе нужны мои перчатки».

Он саркастически рассмеялся. Потом рассердился. «Зачем мне чертовы перчатки? Я хочу, чтобы ты снял чертовы перчатки .

Она сделала. И когда он посмотрел на ее левую руку, она сжала правую в кулак и ударила им ему в челюсть. «Ты ублюдок!» Она ударила его еще раз, целясь низко и промахнувшись на несколько дюймов в промежность.

Он моргнул от удивления, а не от боли. Его голубые глаза веселились.

Морган снова отдернула ее руку, но его удар пришелся первым — тоже в челюсть — и прижал ее голову к стене. На мгновение ее зрение стало черным и расплывчатым. Затем фокус вернулся.

— Нехорошо, курочка-неразлучник. Наклонившись к ней, он схватил ее за волосы и притянул к себе. Она почувствовала запах сигаретного дыма и лука. Облили лосьоном после бритья. Ликер. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не вырвать. Потом подумал, что, может быть, это его отпугнет, и попытался вырвать.

Он снова яростно встряхнул ее за волосы. Шепот: «Нет, нет, нет. Не делай этого. Хорошо?"

Морган кивнул. Она знала, что его глаза не сканировали ее туловище, как она думала. Его единственным интересом были ее пальцы. На самом деле, только безымянный палец.

Это то, чего он хотел. И теперь ей это было ясно. Конечно. Девушка в модном свадебном бутике Верхнего Ист-Сайда. Она будет помолвлена… и на ней будет чертовски яркая одежда.

Какой она была.

Шон работал в отделе иностранных дел Harper Stanley. Его отец был основателем крупного хедж-фонда Marsh and Royal. Его мама была партнером в юридической фирме Logan, Sharp and Towne с Уолл-стрит.

Кольцо на ее пальце стоило сорок две тысячи долларов. Его закреплял пятикаратный бриллиант классической огранки с маркизом весом в один карат по обе стороны.

— Возьми, — прошептала она.

Его глаза метнулись к ней. «Что взять? Твоя девственность? Ха, это шутка. Для меня ты пахнешь студенческой шлюхой. Сколько мужчин до твоего жениха?

Она моргнула. "Я-"

"Знает ли он?" Затем он нахмурился. «Или вы имеете в виду взять кошелек, свои кредитные карты? Хм, хм. Изобразив удивление, он сказал: «Ой-ой, ты имеешь в виду свое кольцо. Этот кусок камня на печальном обрубке пальца. Вашему жениху нравятся ваши руки? Как его зовут?"

Плача теперь, Морган сказал: «Я тебе не говорю».

Появился нож — один из тех, что со скользящим лезвием. Она кричала, пока он не размахивал ею, и она замолчала.

Нападавший посмотрел на входную дверь. Послушал еще раз. Никакого ответа. Фактически, в тот момент здание было пусто на две трети. Одна пара была в отпуске. Парень-гей проводил выходные со своими друзьями в Хэмптоне. Две квартиры остались не сданными.

Морган был уверен, что мистер и миссис Кесьлевские остались на ночь, жевали китайскую еду и запоем смотрели «Игру престолов» . Они не помогут.

Она уставилась на лезвие.

Он не знает имени Шона, сказала она себе, хотя также подумала, что, если бы он нанес Шону визит, ее жених вытер бы тротуар вместе с этим парнем. Шон тренировался пять раз в неделю.

Но мужчина, казалось, потерял интерес к ее личной жизни, настолько сильно его тянуло к кольцу. Схватив ее, у нее не было сил сопротивляться, он прижал ее руку к своему лицу.

«Сколько каратов, говорят вам? Четыре с половиной?

Она дрожала от ужаса. Какого хрена это все было?

«Сколько чертовых каратов?» он тихо бушевал.

"Пять."

Качает головой. — И сколько из них они убивают?

Она нахмурилась.

«Сколько отрезали камня, чтобы сделать вещь на твоем пальце?»

— Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я могу принести тебе денег. Много денег. Сто тысяч. Хочешь сто тысяч долларов? Никаких вопросов не было задано."

Он даже не слушал. «Ты счастлив, разрезая алмаз?»

"Пожалуйста?"

«Шшшш, маленькая курочка. Посмотри на себя. Черт возьми, маленькая штучка. Затем он оттолкнул ее и сказал: «Ты плакала, когда парень купил изнасилованный бриллиант? Тогда не плачь. Хм?"

Он был чертовски сумасшедшим… О Боже, теперь она поняла. С замиранием сердца она поняла, что это он, Обещатель. Человек, который ненавидел помолвленные пары. Он убил пару в Даймонд-Дистрикт в субботу. И он напал еще на двоих. И теперь она знала почему. По какой-то психотической причине он защищал алмазы.

На мгновение ее охватил гнев. Она пробормотала: «Ты больной ублюдок».

Хватка на ее волосах усилилась, боль разлилась по коже головы. Он прижал нож к ее шее. Джудит Морган обмякла, сдаваясь в слезах. Она закрыла глаза и начала беззвучно читать молитву, прокручивая свои мысли. Он наклонился ближе, прижавшись лбом к ее лбу. «Неразлучник, неразлучник… Знаешь, мне нравится эта часть клятвы. Пока смерть не разлучит вас».

Он прижал нож к ее горлу.

Ой, мамочка…

Затем он сделал паузу, и из его вонючего рта вырвался слабый смех. Лезвие опустилось. «Прикольная идея. Лучше, чем резать… Да, мне это нравится. Ты относишься к бриллиантам как к дерьму. Хорошо, проглоти это. Вот чем это закончится.

"Что?" прошептала она.

Он поморщился. «Положи чертово кольцо в рот и проглоти его».

— Но я не могу.

— Тогда умри. Он снова пожал плечами, и нож подошел к ее горлу.

"Нет нет нет! Я буду. Я проглотю это. Я сделаю это!"

Она сняла кольцо с пальца и посмотрела на него. Что случилось бы? Застрять в ее горле, и она задохнется? Или, если он попадет в пищевод, острые края порежут нежную ткань? Могла ли она истечь внутренней кровью?

«Или нож в горло», — весело предложил он. «Меня это не особо волнует. Выбирать. Но сейчас."

Дрожащей рукой она поднесла кольцо к лицу. Кусок казался огромным.

Она почувствовала нож у своей шеи.

"Ладно ладно."

Она быстро бросила украшение в рот. Однажды она поперхнулась, и кольцо чуть не выпало, но она прижала его к горлу и тяжело сглотнула.

Волны боли пронзали ее грудь, шею и голову, пока она снова и снова напрягала мышцы, чтобы опустить эту чертову штуку. Слезы текли. Кольцо прошло мимо трахеи — она могла нормально дышать, — но затем застряло в пищеводе, острые стороны маленьких бриллиантов разрезали кожу. Кровь лилась каскадом. Она попробовала его, и, когда некоторые из них попали в ее трахею и легкие, ее сильный кашель выпустил красные капли изо рта.

Теперь хриплые крики.

Он оставался удивленным. «Ах, малышка. Вы видите, как это происходит. Ты трахаешь камень, камень трахает тебя».

Джудит Морган корчилась от боли и ощущения, будто она тонет в собственной крови. Она схватила себя за горло обеими руками, пытаясь поднять и выдвинуть кольцо. Оно никуда не шло, а боль только усиливалась. Без плана, на автопилоте, она с трудом поднялась на ноги, а затем бросилась за сумочкой. Он поднял его и открыл, затем вынул ее сотовый телефон и разбил его о кафельный пол. Он рассмеялся, беспечно прошел по коридору и вышел через парадную дверь.

Яростно кашляя, охваченная болью от груди до виска, Джудит Морган с трудом пробиралась по коридору, а затем поднялась по лестнице, направляясь к квартире Кесьлевского на втором этаже.

Молясь, они не вышли, а сидели на своем комковатом диване перед телевизором с едой на вынос, слушая запутанные сюжеты Дома Ланнистеров и Дома Старков.


## Глава 28


одна атака.

В восемь вечера Райм слушал детектива из 19-го дома в Верхнем Ист-Сайде.

— Да, сэр, капитан, — сказал ему мужчина. «Этот же преступник был в новостях. С Вик все в порядке, она будет жить. Но — можете ли вы этому поверить? — он заставил ее проглотить обручальное кольцо. Она сейчас на операции».

— Место безопасно?

"Да сэр. Мы вызвали автобус CS из Квинса, но, поскольку вы здесь оперативная группа, подумали, что, возможно, вы захотите послать кого-нибудь из своих людей.

"Мы будем. Пусть техники подождут за пределами места происшествия. Адрес?"

Райм запомнил это. «Холст?» Затем он спросил.

«Пять кварталов вокруг. И считаю. Ничего. И лучшее, что могла сказать жертва, это белый мужчина, голубые глаза, лыжная маска, нож и пистолет. Или она кивала в ответ на мои вопросы. Странный акцент, который она не могла понять. Все, что я мог получить. У нас было всего несколько минут, прежде чем ее доставили в больницу.

Райм поблагодарил его. Затем он отключился и позвонил Рону Пуласки.

«Линкольн».

«У нас есть еще одна сцена. Верхний Ист-Сайд.

«Я услышал какой-то крик по радио. Это был наш мальчик?

"Ага."

— Я слышал, с жертвой все в порядке.

"Живой. Я не знаю, окей. Что с вами сделало проглатывание острого украшения? Райм дал младшему офицеру адрес. «Автобус уже в пути. Мне нужно, чтобы ты прошел по сетке и вернулся сюда со всем, что сможешь найти, как можно скорее. Там будет униформа и детектив из Один-Девяти. Выясните, в какой больнице находится пострадавшая, и допросите ее. И возьмите блокнот и ручку, чтобы пострадавший мог писать. Она не может говорить».

— Она… что?

«Подвинься, новичок».

Они отключились.

Раздался звонок в дверь таунхауса, и Том ответил, вернувшись через мгновение со страховым следователем Эдвардом Экройдом, который почти формально кивнул Райму и Куперу.

Адъютант взял у этого человека шинель… «Нет», — подумал Райм, еще раз меняя свое мнение об этой одежде. Его следует называть макинтошем.

«Еще один капучино?» — спросил Том.

— Вообще-то, я не против, если я это сделаю.

— Нет, нет, нет, — быстро сказал Райм. «Односолодовый».

«Ну… раз уж ты упомянул об этом, я сделаю это. Оставь кофе на другой раз.

Том налил напитки, жалко маленькие. И Райм, и Экройд добавили в стакан немного воды.

«Гленморанжи», — сказал Экройд, сделав глоток. Он произнес правильно, ударение на второй слог. Он поднял стакан и посмотрел на янтарную жидкость, как в рекламе. «Горная местность. Знаете, есть разница во вкусе между равнинным и горным виски, тонкая, и я не уверен, что смогу ее уловить. Однако в высокогорных винокурнях гораздо больше, чем в нижних. Ты знаешь почему?"

"Без понятия."

«Это не из-за торфа или процесса, а потому, что шотландские винокуренные заводы продолжали двигаться на север, чтобы избежать английского акцизного налога. Или это то, что я слышал.

Райм спрятал мелочь, наклонил стакан в сторону англичанина и отхлебнул дымного ликера.

Экройд, со своей идеальной осанкой, сел в одно из плетеных кресел неподалеку от Райма.

Он рассказал британцу о новом нападении.

"Нет! Проглотила обручальное кольцо? Боже мой. Как она?"

«Мы пока не знаем».

«А расплата за покупку ограненного камня? Ого, этот человек просто сумасшедший. Лицо его казалось растерянным. Затем он добавил: «Теперь позвольте мне рассказать вам кое-что, что я нашел. Я получил ответ от своего друга из Амстердама. Помнишь?

Дилер, которому позвонили с анонимного номера по поводу продажи алмазов. Кивок.

«Продавец из Нью-Йорка с пятнадцатью каратами? Он перезвонил Виллему. Он законен. Алмазный брокер из Иерусалима. Он был в Нью-Йорке и купил телефон в аэропорту. Не хотел тратить минуты на личном телефоне. Итак, тупик там. Я разговаривал с множеством диамантеров, и никто не услышал ни намека на продажу алмазного сырья Грейс-Кабот, ни слухов о продолжающейся крупной подземной добыче. Это абсурдно, но я полагаю, что он действительно должен верить, что спасает камень от ужасной участи быть ограненным в ювелирное изделие.

«Но, что более важно: около часа назад я звонил дилерам и некоторым другим людям, которых я знаю, и спрашивал о помощнике Пателя? Что ж, один из них, в Бруклине, сказал мне, что это было любопытно: сегодня утром ему звонил кто-то еще и спрашивал о партнере или помощнике, который работал на Пателя. Инициалы ВЛ. Дилер не смог ему помочь, и они повесили трубку».

Райм опустил скотч и посмотрел в сторону Экройда. — Он, конечно, не представился.

"Нет. И, естественно, с заблокированного номера. Но вот важная новость: дилер русский, и он узнал акцент звонящего. Он тоже русский. И почти наверняка родился там и выучил английский язык в школе в России. Он вывел это из некоторых конструкций и выбора слов. Наверное москвич, или рядом. И он пришёл сюда недавно. Он не знал ни слова «район», ни того, что Бруклин и Квинс были частью Нью-Йорка. Он думал, что это всего лишь Манхэттен».

— Полезно, — сказал Райм. И у него возникла мысль, как лучше всего использовать эту информацию. Возникла идея. Он напечатал сообщение и отправил его в путь.

Ответ пришел почти сразу, с предложением времени для телефонного звонка.

Райм написал К. , а затем сказал Куперу: «Мэл, напиши на досках то, что нашел Эдвард, можешь?»

Купер подошел к доске улик и добавил в список новую информацию о Субъекте 47.

Телефон загудел, и Райм наблюдал за Экройдом, который смотрел на экран своего iPhone и нахмурился. Потом он что-то напечатал в ответ. Видимо, был еще один обмен мнениями. Его нахмуренное выражение лица стало еще глубже. Он задумчиво отвел взгляд.

Англичанин почувствовал взгляд Райма и улыбнулся. «Не по делу. Немного глупо это. Вернувшись в Лондон, я состою в соревновательной команде по разгадыванию кроссвордов. Вы когда-нибудь их делали?

Это казалось пустой тратой времени, но Райм сказал только: «Нет».

Экройд подошел поближе и показал Райму мобильный телефон. Взглянув на экран, мы увидели знакомую сетку. Некоторые пробелы были заполнены.

«Мы с мужем…» Секундное колебание, затем продолжение: «Он учится на факультете в Оксфорде. В нашей команде мы с ним и еще двумя профессорами из Кембриджа. Мы Оксбриджская четверка. Глупо, я говорил. Но Терренс — это мой муж — считает, что головоломка помогает не отставать от игры. Его отец был ярым фанатом. Он делал по одному в день — часто без диаграмм: без черного квадрата, указывающего, где слова начинаются и заканчиваются. Терренс убежден, что они поддерживали папу в тонусе до самой его смерти.

«Ты сейчас соревнуешься?» Райм кивнул на телефон.

«О, нет, нам придется подождать с турнирами, пока я не вернусь домой. Они проводятся в соответствующих местах. Как шахматные матчи. Под присмотром. Так что обмана не будет: словари, интернет. Скандалы были, я вам скажу. Довольно противоречивые мнения». Он посмотрел на экран. «Для нас это просто способ оставаться на связи. Мы соревнуемся в основном с загадочными кроссвордами. Ты знаком?

"Не совсем."

То есть совсем нет.

«Они в основном созданы британцами и появлялись в наших газетах на протяжении сотен лет. Создатели — мы называем их «установщиками» в загадочных кроссвордах — имеют почти мифический статус. Они носят односложные псевдонимы, такие как Скорпион или Нестор — кстати, два весьма известных. Самым известным и автором правил по криптике является Деррик Сомерсет Макнатт, которого звали Хименес.

«Позволь мне объяснить, как они работают. Возможно, тебе это понравится, Линкольн. У загадок есть сетка, похожая на обычные кроссворды, но подсказки — это словесные головоломки, которые вам нужно решить, чтобы получить ответ, а не просто простая подсказка, такая как «жена Георга Третьего». Лучшие сеттеры создают подсказки, которые одновременно чертовски сложны и абсурдно просты».

Энтузиазм Экройда сиял на его спокойном лице.

«Так вот, загадка — это загадка, помните. Он содержит определение ответа и другие слова или фразы, которые помогут вам, в том числе сообщат, что это за головоломка: возможно, вам нужно решить анаграмму, найти спрятанное или перевернутое слово, определить, какие слова похожи по звучанию… омофоны — значит». Он посмеялся. «Я уверен, что это не имеет смысла. Позволь мне привести пример. Вот классика от Guardian , опубликованная несколько лет назад, созданная сеттером по имени Шед. Я запишу, потому что гораздо легче найти ответ, увидев, чем услышав».

Экройд записал:

Очень грустная незаконченная история о поднимающемся дыме (8)

«Теперь ответ появится в сетке кроссвордов пятнадцатью ниже. Все в порядке? Хороший. Давай приступим к работе. Что мы пытаемся найти? Видите цифру восемь? Это означает, что ответ состоит из восьми букв. И первые два слова в подсказке являются определением этого ответа. Итак, нам нужно написать на сетке кроссворда пятнадцатью ниже восьмибуквенное слово, означающее «очень грустно».

Райм отогнал нетерпение и сосредоточил внимание. Мел Купер тоже повернулся и прислушался.

Экройд продолжил: «Следующее слово «незаконченный» изменяет слово после него. «Незаконченная история». Когда речь идет о загадочных словах, вы всегда не доверяете буквальному. Если сеттер говорит «история», он имеет в виду что-то другое, возможно, синоним слова «история». Экройд снова улыбнулся. «Очевидно, я знаю ответ, поэтому немного сокращаю процесс. Я выберу синоним «сказка». А «незаконченное» означает, что последняя буква отсутствует. Это дает нам буквы «ТАЛ». Так что частью ответа на вопрос «очень грустно» являются эти буквы. Ты со мной?"

— Да, — сказал Райм, его разум уже пытался обработать оставшиеся подсказки.

Купер неуверенно сказал: «Хм, продолжай».

«Давайте перейдем к последним словам в подсказке: «поднимающийся дым». Это может быть что угодно, но – снова метод проб и ошибок, учитывая мое предвидение – давайте остановимся на «сигаре». А поскольку эта подсказка стоит пятнадцать вниз, это означает, что «восхождение» обнаружит слово, написанное задом наперед: «ярость». Итак, еще одна часть нашего ответа — это буквы «РАГИК». Окончательно-"

Райм выпалил: «Слово «о» означает, что буквы в одной из подсказок будут разделены и помещены по обе стороны от другой подсказки».

Купер сказал: «Если вы так говорите».

Экройд сказал с усмешкой: «Нет-нет, он этим занимается. Великолепно, Линкольн. Что думаешь?»

«Очевидно: раскол TAL. Поставьте букву T перед RAGIC и букву AL после. Ответ «трагический».

«Поздравляю!» — сказал Экройд, сияя. — Ты никогда раньше этого не делал?

"Нет."

Англичанин заметил: «Некоторые считают, что это пустая трата времени».

Райм постарался не улыбнуться.

«Но я вряд ли согласен. Ты знаешь машину «Энигма»?

Купер ответил: «Да, это кодовое устройство, которое взломали математики из Блетчли-Парка. Алан Тьюринг и команда».

Это звучало несколько знакомо, но если информация не помогала в настоящем или будущем расследовании, Райм не имел привычки хранить ее.

Видимо, было видно его пустое выражение лица. Техник сказал: «Нацистское шифровальное устройство во время Второй мировой войны. Союзники не смогли взломать немецкие сообщения, и погибли десятки тысяч солдат и мирных жителей».

Экройд сказал: «В январе тысяча девятьсот сорок второго года Daily Telegraph проводила загадочное соревнование на скорость — нужно было решить очень сложную головоломку за двенадцать минут или меньше. Они опубликовали результаты, и военное министерство обратило на это внимание. В Блетчли-Парк были привлечены лучшие конкуренты, и они помогли взломать «Энигму». Он добавил: «В загадочных головоломках мне нравится одна вещь: они могут лгать и быть абсолютно честными одновременно. Все дело в неправильном направлении. Хочешь еще одного?

— Да, — сказал Райм.

Экройд писал:

Расположение в богатой нефтью Румынии (4)

Купер вернулся к своему оборудованию. «Думаю, я остановлюсь на судоку».

Райм на мгновение уставился на него. «Слово из четырех букв, обозначающее локацию».

Румыния была страной, о которой он ничего не знал. «В Румынии тысячи городов, регионов и парков. И где-то богатое нефтью. Может быть, не нефтяные скважины. Возможно, порты для перевозки нефти. Возможно, банки, которые специализируются на кредитовании нефтяной промышленности». Он покачал головой.

«Помните, — сказал Экройд, — в загадочных головоломках вы часто смотрите прямо на ответ. Проблема в том, что вы этого не видите ».

Но потом он это сделал. Райм рассмеялся. «Да, ответ – это место в Румынии, но не в самой стране. Это слово в «Румынии». Ответ «Оман»: РУМЫНИЯ. Ближневосточная страна с запасами нефти».

— Молодец, Линкольн.

Он был доволен собой, должен был признать.

Райм заметил движение на мониторе у входной двери и увидел, как Сакс поднимается по лестнице и достает ключи из сумки. Она вернулась с места работы, где Субъект 47, возможно, встретился с рабочим по пока невыясненным причинам.

Время диверсий закончилось.


## Глава 29


Райм внимательно посмотрел на Амелию Сакс, когда она вошла.

Волосы влажные — она приняла душ; небо было серым, но дождя не было.

Я хочу сначала почиститься…

Ее глаза были далекими. Большой палец ее коснулся пальца, затем цифры поменялись ролями. Он мог видеть кровавую кутикулу.

Она кивнула в знак приветствия Экройду, который улыбнулся в ответ своей скромной улыбкой.

Райм сказал ей: «Еще один. Ты слышишь?"

Сакс быстро спросил: «Землетрясение?»

"Что? Нет, атакуй.

«Обещатель?»

Он кивнул. И заметил, что она выглядела странно рассеянной. Даже обеспокоенный. Он также задавался вопросом, почему ей потребовалось так чертовски много времени, чтобы добраться сюда.

Но он ничего об этом не сказал. «Вик будет жить. Заставил ее проглотить кольцо.

"Иисус. Как она?"

"Я не знаю. Рон ходит по сетке и выясняет подробности. Он даст интервью, когда она выйдет из операции. Щит, с которым я разговаривал в Один-Девять, задал несколько вопросов. Ничего не добавил — та же история, которую вы слышали: защита бриллиантов. И опрос в округе никого не выявил. Они все еще этим занимаются.

Райм взглянула на Эдварда Экройда, который рассказал ей о том, что обнаружил: амстердамский дилер не окупился, но вполне вероятно, что субъект был русским и, вероятно, только недавно приехал в город.

Сакс выглядел задумчивым. «Итак, с детьми в Грейвсенде он пытался скрыть акцент. Русский. Это полезно?»

— Я слежу за этим, — сказал Райм, думая о отправленном им сообщении.

Сакс поморщился. «Я никогда не встречал преступника, который был бы так чертовски настойчив в уничтожении свидетелей. Ад. Удалось ли нам найти мальчика?

«Рон этого не сделал. Как и в случае с Эдвардом, с ним никто не разговаривает. Отдел компьютерных преступлений извлекает записи телефонных разговоров Пателя. Будем надеяться, что Патель и В.Л. регулярно общались». Взгляд Райма метнулся к Саксу. — Итак, что произошло на рабочем месте?

Сакс моргнул. "Случилось?"

"Ага. Что там делал Сорок Семь?

"Ой." Она сказала им, что он, вероятно, не использовал этот сайт как ярлык. Да, на строительной площадке со стороны правительственного здания было много камер видеонаблюдения, но ограниченный доступ на площадку наводил на мысль, что теория короткого пути маловероятна.

Затем она рассказала о своем разговоре с мастером геотермального производства. Она сказала, что да, субъект был на стройке и встретился с кем-то, личность неизвестна, по неизвестным причинам. Она не могла найти лучшего описания, чем то, что у них уже было. «Обстановка была не очень хорошей — гравий и много загрязнений. Нашел это. Она передала Мелу Куперу два небольших мешка с землей и камнями. «Вероятно, это оттуда, где он стоял, но я не знаю наверняка».

Техник взял сумки и приступил к исследованию того, что было обнаружено.

Райм заметил, что ее глаза оставались отстраненными, а поза напряженной. Она потянула себя за волосы, затем еще раз впилась указательным пальцем правой руки в большой палец этой руки. Старая привычка. Она пыталась контролировать членовредительство. Иногда ей было все равно. Амелия Сакс жила на грани во многих смыслах.

Он заметил, как ее рука упала на колено. Она вздрогнула.

«Сакс?» — спросил Райм.

"Я упал. Вот и все. Ничего."

Нет, это было не пустяки. Что бы ни случилось, это потрясло ее. А теперь у нее случился краткий приступ кашля. Прочистила горло. Ему хотелось спросить, в порядке ли она, но этот вопрос нравился ей не больше, чем ему.

Райм спросил: «Есть ли признаки того, что Сорок Седьмой взял в руки свое новое оружие?»

— Нет, но я не продвинулся очень далеко. Нам придется продолжать агитацию». Она повернулась к Куперу. «Кстати об оружии: баллистика?»

Он объяснил, что в Грейвсенде использовался пистолет специального калибра .38. Наверное, Смитти 36 или Кольт Детектив. У обоих классический курносый нос. Пять раундов. Не очень точен и наказывает стреляющую руку. Но на близком расстоянии он столь же опасен, как и любое другое огнестрельное оружие.

Купер добавил: «И я узнал об этом от специалистов по сбору доказательств из Квинса. Никаких следов «Глока» или чего-то еще — в ливневой канализации или мусорных контейнерах возле дома Сола Вайнтрауба.

Сакс пожал плечами. «Завтра я собирался вернуться на стройку, чтобы продолжить агитацию, но возникла проблема. Я встретил там государственного инспектора. Работает в отделе минеральных ресурсов. Он сказал, что городские власти приостанавливают строительство геотермальной станции до тех пор, пока не проверят, не стало ли бурение причиной землетрясения».

Экройд сказал: «О, они строят геотермальную электростанцию?»

"Верно."

"Как глубоко?"

«Я думаю, пять-шестьсот футов».

«Да, я думаю, это могло бы помочь. Моя компания страховала от ущерба в результате гидроразрыва и добычи воды под высоким давлением. Они определенно вызывали землетрясения и подрывали здания и дома. Но мы отказались от выпуска полисов. Это стоило нам слишком дорого. И я слышал о геотермальном бурении, которое также приводит к землетрясениям. В одном случае школа была разрушена в результате пожара из-за обрыва газопровода. Еще один, двое рабочих были похоронены заживо».

Сакс еще раз вонзил указательный ноготь в кутикулу большого пальца. Глубокий. Плоть порозовела. Райм полагал, что теперь он понял, что произошло на геотермальном объекте.

Она продолжила: «Northeast подает апелляцию на закрытие, но пока вопрос не будет решен, на объекте не будет никаких рабочих. Нам придется взять у них интервью дома».

"Сколько?"

«Около девяноста. Я рассказал Лону. Он наберет униформу. Боль в заднице. Но другого пути нет».

Купер оторвался от монитора компьютера. — Получила результаты со стройки, Амелия. Тот же минеральный след, что и у Пателя и Вайнтрауба, так что он определенно был там. Но ничего нового, кроме солярки. И грязь. Там было много грязи?»

Пауза. "Некоторый. Ага."

"Ничего больше."

Раздался дверной звонок, и Том впустил Рона Пуласки в гостиную.

Молодой офицер кивнул присутствующим и представился Эдварду Экройду; эти двое никогда не встречались. Затем молодой офицер передал Мелу Куперу сумки с доказательствами, которые он собрал во время нападения на Джудит Морган в Верхнем Ист-Сайде. Технология приступила к работе, и Пуласки объяснил остальным, что произошло во время последнего нападения на Обещателей. Двадцатишестилетняя Морган была в свадебном бутике, где делала последние корректировки своего свадебного платья. Мужчина, находившийся возле магазина, проследовал за ней до ее квартиры и затащил ее в нишу на первом этаже.

«Он все время рассказывал о том, как она испортила прекрасный бриллиант, превратив его в кольцо. Он собирался убить ее, подумала она. Или отрезать ей безымянный палец. Но потом он передумал. Он сказал ей, что, поскольку она обращалась с кольцом как с дерьмом, именно этим оно и закончится».

Сакс спросил: «Он сказал что-нибудь, что могло бы дать нам представление о том, где он живет? Работает?"

"Нет. Но сказала, что чувствует запах лосьона после бритья, алкоголя, остатков сигаретного дыма, очень неприятный. И лук. У него голубые глаза."

Сакс сказал: «То же, что и раньше».

«И что он был иностранцем, но она не могла различить его акцент».

Райм сказал Пуласки, что они почти уверены, что он русский и новичок в городе.

«Она думает, что это был револьвер — я показал ей фотографии. А канцелярский нож был из серого металла. Вот и все.

Сакс записал эти находки на карте.

Купер вернулся, чтобы сообщить им результаты обыска места преступления Джудит Морган. "Немного. Слишком много следов, чтобы найти что-нибудь еще о его ботинках. Немного черного хлопкового волокна — наверное, лыжная маска. Общий след, но все типично для этого района. На этот раз никакого кимберлита.

Сакс сел в плетеное кресло. Она постучала по колену указательным пальцем, как будто проверяя дыню. Она смотрела на экран телевизора. Новости были. Хотя съемочная площадка была приглушена, субтитры рассказывали историю на своем неуклюжем английском языке.

Эта история была о землетрясении.

Сакс нахмурилась, заметила Райм, и прошептала: «О, нет».

Он полностью сосредоточился на этой истории. Ведущий сообщал, что один из двух пожаров, предположительно возникших в результате обрыва газопроводов, унес жизни двух человек.

Супруги лет шестидесяти, Арнольд и Рут Филлипс, жители Бруклина, умерли от отравления дымом. Им удалось выбраться из огня и добраться до гаража, но в доме не было электричества, которое могло бы привести в действие открыватель. Ослабленные дымом и травмами, они не смогли поднять дверь самостоятельно.

Вскоре на разделенном экране появились две говорящие головы вместе с темноволосым ведущим-мужчиной. Одним из гостей был мужчина средних лет в темно-синем костюме, белой рубашке и красном галстуке. Он был немного полноват, и его голову венчали аккуратные черные волосы. Это был Деннис Дуайер, генеральный директор Northeast Geo Industries, компании, строящей завод.

Другим собеседником был нервный, растрепанный мужчина лет пятидесяти с небольшим. На нем была синяя рабочая рубашка с закатанными рукавами. Его седые волосы и борода были дикими. Это был Иезекииль Шапиро. Тип на экране идентифицировал его как директора движения «Единая Земля» .

«Я видел его там сегодня», — сказал Сакс. «Они преследовали рабочих. Он немного… Она повернулась к Экройду. "Что вы сказали? Сумасшедший парень?"

«Ненормальный».

"Хорошее слово."

Двое мужчин на экране вели ожесточенную словесную дуэль. Шапиро с широко раскрытыми глазами и широко жестикулируя был уверен, что землетрясение произошло в результате геотермального бурения. Помимо поломки газопровода и риска обрушения зданий от землетрясений во время строительства, завершенный завод может привести к загрязнению грунтовых вод и другим экологическим рискам. Он похвалил город за прекращение бурения, но раскритиковал мэра и городской совет за то, что они вообще разрешили проект.

Дуайер, будучи гораздо более спокойным, заявил, что запрет был огромной ошибкой, утверждая, что бурение не может вызвать землетрясения. Район Нью-Йорка был гораздо более сейсмологически стабильным, чем большая часть страны, и уж точно не имел ничего общего с Калифорнией. А Шапиро был дезинформирован о геотермальном процессе, если считал, что существует риск загрязнения грунтовых вод; система была автономной, и даже трещина в трубе приводила только к выбросу инертного раствора. Шапиро возразил, что технология еще неизвестна.

Ведущий подлил масла в дискуссию, пригласив третьего собеседника. Он был еще более прекрасно сложенным бизнесменом, чем Дуайер. Его звали К. Хэнсон Коллиер, и он был генеральным директором Algonquin Consolidated Power — крупного поставщика электроэнергии в районе Нью-Йорка. Можно было подумать, что он будет против геотермального проекта — казалось, что он делал Норт-Ист-Гео конкурентом Алгонквину. Но Коллиер был профессионалом. Он говорил, что приповерхностное бурение, такое как проект Northeast в Бруклине, гораздо безопаснее, чем глубокое бурение в вулканических регионах с целью использования пара и высокотемпературных запасов для производства электроэнергии. «Мы должны использовать все формы энергии, которые дает земля», — сказал он.

Поскольку дебаты становились все более ожесточенными и, по мнению Райма, неинтересными, изображение на экране переключилось на строительную площадку Northeast Geo в Бруклине, изображающую несколько прямоугольных загонов с зелеными заборами. Судя по всему, именно здесь и располагались валы.

Сакс взглянул и поднялся. "Я, пожалуй, пойду. Мне нужно проверить маму».

Роуз Сакс, недавно перенесшая операцию на сердце, чувствовала себя хорошо. Райм знал это наверняка, поскольку он и эта забавная и дерзкая женщина разговаривали всего несколько часов назад. Ее нежелание встречаться с дочерью с инвалидом исчезло много лет назад, и они с Раймом стали хорошими друзьями. Он не мог и мечтать о лучшей свекрови.

Но было еще кое-что. Райм знала, что, хотя Сакс может оказаться в доме своей матери — это было в Бруклине, — она сначала отправится в путь. Она собиралась прыгнуть в свой «Торино» и найти подходящую дорогу в пригороде, чтобы разогнать машину до восьмидесяти или девяноста километров.

Это было сделано для того, чтобы избавиться от того, что еще приставало к ней с места преступления. Чего не смог устранить душ: сжимающий внутренности ужас, который она, несомненно, испытала.

Если что-то и могло ее отвлечь, так это переключение на пониженную передачу с четвертой на вторую, затем выкатывание на прямую и понуждение ревущего двигателя перевести стрелку спидометра на три цифры.

Райм знала и безоговорочно признавала, что она любит рисковать. Но скорость была отвлекающим маневром, а не лекарством.

«Сакс?» он спросил. И сказал он это определенным, редким для него тоном. Она бы поняла: это было приглашение поговорить с ним о том, что произошло на месте. Он не собирался давать советы, возможно, даже утешать. Просто дайте ей шанс поговорить.

Но приглашение было отклонено.

Амелия Сакс сказала только: «Спокойной ночи. Увидимся утром." Она сказала это всем.

Пуласки и Купер ушли. Экройд надел плащ. Он не решался уйти, отметил Райм.

Тихим голосом британец сказал: «Вряд ли это мое дело. Но… с ней все в порядке?

— Не совсем, — сказал Райм. «У нее есть некоторые проблемы». Его лицо сморщилось. — Если это не самая бесполезная из оценок. Амелии нужно постоянно двигаться, чтобы быть свободной. Я думаю, она была в обвале или попала в ловушку. Не будет перестрелки, не будет погони, снайпер. Что-нибудь в этом роде. Она живет ради таких моментов. Но быть пойманным в ловушку, пойманным и не двигаться: это ад».

«Я мог видеть ее глаза. Должно быть, это было плохо».

«Я думаю, что так оно и было».

— Рано или поздно она расскажет тебе об этом.

"Возможно нет. И я знаю, потому что в этом мы похожи». Он улыбнулся, поняв, что делится собой больше, чем обычно. «Магнит. Противоположности притягиваются? Ну, во многом мы противоположны. Это хранить вещи внутри? Мы один и тот же полюс».

Экройд рассмеялся. «Точно так же, как учёный формулирует сердечные вопросы с точки зрения электрической полярности… Что ж, если я могу что-нибудь сделать, пожалуйста, дайте мне знать».

«Спасибо, Эдвард».

Мужчина кивнул и вышел из таунхауса. Вскоре появился Том и сказал: «И тебе пора спать, Линкольн. Поздно."

Напряжение и усталость могут отрицательно повлиять на человека, страдающего квадриплегией — состоянием, при котором стресс иногда может разрушать кровяное давление.

Однако сегодня вечером у него было еще одно задание.

«Пять минут», — сказал он Тому, который начал протестовать. Потом Райм сказал: «Барри Сейлс».

Помощник опустил голову. "Конечно. Я подготовлю вещи наверху.

Райм приказал телефону позвонить в отдел продаж. Его выписали из больницы и сейчас он дома. У Райма состоялся короткий разговор со своей женой Джоан, которая затем поставила на карту продажи. Они тут же заговорили, и Райм предположил, что наблюдатель, мягко говоря, удивился бы, увидев такого словоохотливого криминалиста. Он не был молчаливым, но обычно у него не было времени на праздные разговоры.

Однако сегодня вечером в игре были пустые разговоры. Слова его и Сэйлса были самыми разными. Он позвонил специалисту по реабилитации, которого порекомендовал Том. Они еще не встретились, но Сэйлс сообщит Райму о встрече позже.

Райму пришлось сообщить Сэйлсу, что его разведка показала, что суд над человеком, который предположительно застрелил его, продвигается медленно. Умная адвокатура, формальности, издевательства над свидетелями.

После того, как они отключились, Райм ненадолго обратился к таблицам доказательств и запомнил некоторые из наиболее загадочных записей. Когда это было сделано, он развернулся и последовал за Томом к лифту. В постели он использовал преисподнюю, между решением заснуть и смертью, чтобы еще немного побороться с более сложными проблемами, возникающими в ходе расследования.

Улыбаясь про себя, он внезапно подумал о строчке, которая, казалось, определяла ключ к разгадке дела Субъекта 47, о словах, которые Эдвард Экройд произнес ранее, о загадочных кроссвордах.

Они могут лгать и быть совершенно честными одновременно…


## Глава 30


Прислушиваясь к хриплому звуку, доносившемуся из мастерской своего сына — шлифовальные инструменты придавали форму скульптурному камню, — Дипро Лахори проскользнул вниз.

Он стоял в коридоре возле студии, в подвале.

Было уже поздно, пора спать, но мальчик продолжал работать. Ранее вечером они завершили свой разговор на несколько позитивной ноте. Но Вимал, конечно, теперь вел себя пассивно-агрессивно — мясорубка выкрикивала послание неповиновения своему отцу.

Какая глупость эта скульптурная чушь. Что за трата времени. И о его таланте. Если бы это было только хобби, ладно. Фактически, лепка могла бы улучшить навыки его сына как резчика. Лучше, чем видеоигры, лучше, чем встречаться с девушками. Но он знал, что Вимал хочет сделать карьеру художника. Глупый мальчик. Лахори предположил, что процент профессиональных художников, зарабатывающих достаточно денег, чтобы жить, вероятно, колеблется в районе 1 процента. Как он мог взять в жены индийскую женщину, которая хотела бы, чтобы о ней заботились, которая проявляла бы уважение только к мужчине, который ее обеспечивал?

Помимо непрактичности посвятить свою жизнь скульптуре, по-настоящему тревожным и по-настоящему болезненным аспектом поведения его сына было оскорбительное неприятие истории его отца – и семьи Лахори – в бизнесе по огранке алмазов. Это был грех, поскольку Вимал был единственным в семье, кто продолжал эту традицию. Санни хотел бы заняться этим бизнесом, но у него не было таланта к скейфу; ему было стыдно смотреть. Да, он последует за своей матерью в сфере здравоохранения (хотя, конечно, он будет врачом, а не простой медсестрой, как Дивья). Но это была материнская традиция. Лахори нужен был сын, который пошел бы по его стопам.

Внизу он подошел к двери студии и остановился, когда кофемолка замолчала.

Он закончил на ночь?

Нет, стук возобновился. Это означало, что Вимал не мог слышать, что будет дальше. Лахори дрожащей рукой достал из кармана ключ и после некоторых усилий запер дверь в студию. Затем он установил решетку безопасности, которая шла под углом в сорок пять градусов от углубления над дверной ручкой к аналогичному отверстию в полу. Он также закрепил это замком с ключом. Пруток был изготовлен из закаленной стали толщиной три четверти дюйма, и в своей рекламе производитель уверял мир, что его пронзит только режущее пламя температурой в две тысячи градусов Цельсия. (Хотя, конечно, гибкая дисковая пила, инкрустированная алмазами, тоже подойдет, подумал он. Просто для протокола.)

Вимал теперь находился в тюрьме. Дверь была запечатана, а поскольку много лет назад это была алмазная мастерская, низкое окно было зарешечено толстыми железными прутьями.

Лахори молча поздравил себя с уловкой, позволившей успокоить сына и согласившейся на некий «компромисс». Если бы Вимал хоть немного подозревал, что его заперли здесь, он бы никогда не вошел в комнату. Непослушный мальчик в мгновение ока выбежал бы за дверь и исчез, даже если бы у него не было ни денег, ни удостоверения личности.

Собираетесь в Калифорнию? Штат, единственной претензией на славу которого, по мнению Лахори, были продажи бриллиантов на миллиарды долларов из магазинов, подобных тем, что на Родео-Драйв?

Ключи он сунул в карман.

Каким ребенком был Вимал! Он мог бы стать одним из величайших диамантеров XXI века… Да посмотрите на огранку в виде параллелограмма! Гений, чистый гений.

У Дипро Лахори не было особого плана, кроме как держать Вимала здесь, запертым внизу, в течение следующего месяца или около того. Он был уверен, что полиция поймает убийцу и мальчик придет в себя. Ужас ограбления, выстрел в него и смерть наставника так расстроили его, вывели из равновесия. Он, решил Лахори, временно сошел с ума. Месяц в плену также отвлек бы его от мыслей о девушках неиндуистского происхождения, перед которыми он был уязвим.

Прикосновение вины. Но Лахори напомнил себе, что он едва ли был бесчеловечным, особенно по отношению к своему сыну, которого он, конечно, глубоко любил. Мальчик нашел в шкафу удобный спальный мешок, а также много еды, закусок, воды и безалкогольных напитков. Он подозревал, что его сын пьет, поэтому включил немного легкого пива. Был телевизор. Никакого интернета и телефона, конечно. Мальчик может стать еще более нестабильным и позвонить другу, чтобы тот вытащил его. Или полиция, утверждающая, что его похитили.

Между ними возникнет некоторая напряженность из-за того, что сделал Лахори. Но рано или поздно мальчик поймет, что отец знает, что для него правильно. Он поблагодарил бы его, хотя Лахори, честно говоря, не хотел ни благодарности, ни даже признания его правоты. Он просто хотел, чтобы мальчик осознал, что это та жизнь, для которой он предназначен… и принял ее.

Он схватил засов, прижатый к двери, и попытался встряхнуть его. Стержень не сдвинулся ни на миллиметр.

Он был удовлетворен. И, наконец, более или менее счастлив… после этих последних нескольких дней, когда события так сильно его испытали. И несправедливо.

Он поднялся по лестнице.

Дипро Лахори был в настроении сыграть в «Эрудит» и знал, что его жена и второй сын — его хороший сын — будут ему потакать.


Понедельник, 15 марта

III

Распиловка


## Глава 31


А где моя курица ?

Где ты, моя маленькая курочка?

Разве вы не устали от работы, не жаждете ли вы карри, креветок виндалу или риса басмати? А кто не любит эту замечательную раиту?

Молодой человек, которого ждал Владимир Ростов, работал в ювелирном магазине, специализирующемся на обручальных и обручальных кольцах. Было время обеда, и этому чертовому парню пора бы сделать перерыв. Ростову понравилось проводить время с влюблёнными — особенно глотанием колец! Но теперь за работу. Находим В.Л. и перерезаем ему горло.

Вот почему он был здесь, в этом засаленном ирландском баре, где он сидел на табурете, пил бурбон и изучал здание через дорогу.

Давай, моя маленькая курица … Твой Владимир уже нетерпелив, и он тебе таким не понравится. Нож тяжело лежит в кармане. Лезвие бритвы одиноко.

Его персидское, нет, иранское курица , Нашим, помогло ему и назвало имя молодого человека, который работал на Пателя год назад и поддерживал связь с огранщиком алмазов и теми, кто работал на него и вместе с ним. Его имя было Киртан, и Нашим не знал его домашнего адреса, но знал, где работает: магазин, на который сейчас смотрел Ростов. У него было мимолетное сожаление, что из-за успеха перса у Ростова не было повода навестить пухлых дочерей Нашима, Шахерезаду и Котенка.

Эх, семьи, семьи, семьи…

После того, как его родители разошлись и покинули пригороды Москвы, двенадцатилетний Владимир оказался в Мирном, городе с населением в то время около двадцати тысяч человек, прямо посреди Сибири. Если бы Ад был льдом, а не огнём, Мирни мог бы стать Подземным миром.

Деревня возникла в замерзших степях около семидесяти лет назад, когда была обнаружена огромная алмазная трубка. Мир в переводе с русского означает «мир». Геолог, обнаруживший жилу, отправил в Москву закодированное сообщение о том, что собирается «выкурить трубку мира», а это означало, что он сделал удивительную находку. Город назывался Мирный, рудник «Мир», и в период своего расцвета здесь добывалось две тысячи килограммов алмазов в год, процентов 20 — качественных. Обнаружив алмазы, «Мир» вызвал дрожь паники в степенных залах компании De Beers, которая знала, что добыча алмазов может привести к резкому падению цен на алмазы. (Тем не менее, всегда осознавая контроль над рынком, русские манипулировали добычей и скупали резервы, включая De Beers, чтобы поддерживать цены на заоблачном уровне.) Шахта начиналась как открытый карьер, глубиной в конечном итоге в тысячу семьсот футов, и когда это было разыграно, Государственная компания начала рыть тоннели.

Именно в этих неумолимых шахтах Григорий Ростов уговорил своего племянника работать, когда тот еще не учился в школе, а затем и в политехническом институте. Грегор утверждал, что использовал свое «притяжение», чтобы найти мальчику работу, тогда как на самом деле шахта просила рабочих, достаточно сумасшедших, чтобы спуститься в шахты.

Рытье открытой ямы было сложной инженерной задачей: реактивные двигатели нагревали землю и смягчали ее настолько, чтобы можно было рыть, но прокладка туннелей была кошмаром. Рабочие часто тонули или разбивались, каменная пыль разрушала легкие быстрее, чем привычка курить по три пачки сигарет в день, химические пары выжигали глаза, языки и носы. Нестабильная взрывчатка аккуратно удалила остальные части тела.

Конечно, внизу было гораздо теплее, чем на серой, трескающейся коже поверхности. Но что еще более важно для Владимира, он был населен только камнями, пылью и бриллиантами, а не коротко подстриженными молодыми людьми, которые косились и издевались над чужаком из Москвы, девушками, которые его игнорировали, угрюмыми тетей и дядей, которые возмущались необходимостью делить крошечную квартира с мальчиком.

Поскольку он был моложе, от него не ожидали, что он будет нести ношу взрослых рабочих, и к нему относились как к чему-то вроде талисмана. Здесь он был в безопасности. Своим камнем. Работа в две смены. Иногда оставаясь на несколько дней. Блуждая по валам.

Однажды его обнаружили без штанов, которые лежали кучей рядом с ним в пустынной шахте. Руководитель неожиданно посетил это место. Пока Ростов торопливо одевался, мужчина заметил, чем занимался мальчик. Он решил не делать ему выговор, но твердо сказал ему, чтобы он ограничивал такие действия своей домашней спальней; дальнейшее отклонение недопустимо.

Владимир часто игнорировал предупреждение. Он просто позаботился о том, чтобы найти давно заброшенные уголки и скалы, где не было никаких шансов на открытие.

Ушел в камень…

Но остаться в шахте навсегда было не вариант. Ему пришлось всплыть и вернуться домой, в квартиру на четвертом этаже без лифта.

Дядя Грегор…

По внешности он был самым кротким из людей. Тощий мужчина, такой же худой, как и его очень крепкие сигареты «Беломорканал» — марка, названная в честь печально известного Беломорканала, прорытого узниками ГУЛАГа в 1930-е годы, во время работы которого погибло более ста тысяч человек. Угловатое лицо Грегора было похоже на лицо Владимира: выступающие брови, широкие губы, клонящиеся к пурпурному цвету, костлявые плечи. Его работа на шахте включала инструменты и планшеты. Вероятно, он никогда в жизни не поднимал лопату. Владимир считал, что у него замечательные ногти. Они были длинными, бледными и, возможно, заостренными. По крайней мере, так им казалось; в играх, которые проводились почти каждую ночь в сумрачной, захламленной квартире, ногти оставляли красные, болезненные следы на позвоночнике Владимира.

Тетя Ро физически была противоположностью своего мужа. Она была такой же крепкой, как дом из шлакоблоков, в котором они жили. Когда мальчик впервые встретил ее, у него сложилось впечатление земного шара. В свои пять и два она была грозной, и когда ей чего-то хотелось, это желание было всем, что существовало во вселенной.

Тоже нетерпеливый. И если Владимир ей не нравился, то она тоже оставляла гневные следы – правда, не ногтями. Она переворачивала свое обручальное кольцо, лежа на нем. Алмаз, добытый на руднике «Мир», иногда проливал кровь.

Прошли годы, и в двадцать лет он нашел себя начальником (стариков в шахтах мало встретишь). После смерти дяди, а затем и тети, он жил в квартире, посещая школу по совместительству, вяло. В конце концов он получил степень по геологии, едва сдав экзамен.

Его страсть к руднику, чувственным стрелам, теплу, воде оставалась такой же сильной, как и прежде, но Ростов-молодой человек испытывал голод, который, как он сомневался, можно было бы утолить в Мирном.

В любом случае решение было принято за него. Шахта закрыта, залежи в значительной степени истощены.

Россия была одним из крупнейших производителей алмазов в мире, и он мог бы найти работу в другом месте. Но он решил, что нет. Он хотел большего.

Голод…

Примерно тогда Владимир Ростов осознал свою неправоту. Время в шахте, время на полу в гостиной – на постели из камней, которую его дядя и тетя разбросали, чтобы он мог лежать… Все эти времена превратили его в нечто твердое, как алмаз. И просто так.

Куда идти?

Чеченцы тогда плохо себя вели. Так почему не армия?

Отправиться в камень было прекрасной тренировкой.

Для армии и для того, что было потом.

Жизнь, которая привела его сейчас в славную чертову Америку.

Очередной глоток бурбона в ирландском баре…

«Пойдем», — сердито подумал Ростов.

Затем он просветлел. В магазине Киртан пожал руку покупателю в знак прощания и надел куртку.

Ростов допил напиток — чужой, но неплохой и дешевый. Он протер стекло салфеткой, чтобы удалить отпечатки пальцев. Это было немного параноидально, но Владимир Ростов был еще жив и не сидел в тюрьме, хотя по правилам его давно должны были посадить в тюрьму или, что более вероятно, убить.

Один нежный взгляд на прекрасную задницу официантки, и он вышел за дверь на холодный, влажный воздух. Мимо проехал дизельный грузовик, извергая выхлопы, напоминая о доме. Ни один город на земле не выхлопывал лучше, чем Москва. Возможно, в Пекине, но он никогда там не был.

Он остался на этой стороне улицы — слишком много камер в окнах древнего десятиэтажного здания, часть первого этажа которого занимала компания «Мидтаун Гифтс», работодатель Киртана. Здесь, как и во многих ювелирных магазинах и алмазных фабриках, в названии не упоминалось о драгоценных камнях. Практика, которая, хотя и имела смысл с точки зрения безопасности, превращала выслеживание г-на В.Л. в настоящий ад.

В здании мог бы быть хороший подвал, то есть красивый и тихий , но он не мог поговорить там с курицей из-за камер, а также из-за вооруженной охраны в галерее; На первом этаже располагались еще два ювелирных магазина и скорняк, где продавали только оптом норку, шиншиллу и лису. Охранник-афроамериканец был толстым, выглядел скучающим и, похоже, был из тех, кто не любил носить, а тем более пользоваться, пистолетом, который представлял собой револьвер старого образца.

Его план состоял в том, чтобы последовать за мальчиком и приблизиться к нему где-нибудь в пустынном месте. Переулок был бы хорош, но на Манхэттене, похоже, не было переулков, по крайней мере, тех, которые он мог найти. Квинс, да, Бруклин, да. Но не здесь. На Манхэттене были сексуальные женщины, дешевый алкоголь, чудесные бриллианты и множество великолепных торговых районов… но никаких гребаных переулков.

Он задавался вопросом, как далеко ему придется следовать за мальчиком, прежде чем он останется один. Он надеялся, что оно уже близко, и надеялся, что это произойдет скоро. В противном случае ему придется провожать его домой после работы. А Ростов был нетерпелив. Он нуждался в В.Л. и нуждался в нем сейчас. Других вариантов было не так уж и много. Ни один из других его источников не дал того, что ему было нужно. А Нашим смог придумать только имя Киртана.

Но оказалось, что кругленький темноволосый парнишка далеко не ушёл. Несмотря на свою субазиатскую национальность, Киртан не выбрал карри или курицу тандури. Он зашёл в проверенную нью-йоркскую кофейню. Официантка указала ему на кабинку, и он сел.

Подойдет ли это ему? Ростов сомневался. Слишком много людей. Но он проверит это. Это была не лучшая возможность. Но это была возможность .

Ростов, одетый в лыжную маску, завернутую в обычную шапку-чулок, вошел в ресторан. Он сел за стойку и заказал кофе. Прежде чем оно пришло, он поднялся и пошел в задний коридор, где располагались туалеты. Он вошел внутрь, тяжело кашлял тридцать секунд, рассматривал бумажное полотенце, затем выбросил его и вернулся в коридор.

Он нашел и еще кое-что. Незапертая дверь, ведущая в подвал. Он предположил, что там хранятся запасы ресторанного оборудования и сотрудники могут прийти в любую минуту. Однако все, казалось, были заняты на кухне.

Единственный вопрос был: будет ли ребенок писать после обеда?

Ничего не остается, как подождать и посмотреть.

Он вернулся к стойке и потягивал кофе, пока мальчик ел свой сэндвич, разглядывая экран своего телефона — может быть, писал сообщения, или тратил время на Facebook, или еще какую-то ерунду в этом роде. Киртан подал знак официантке. О, пожалуйста, не ешь десерт.

Но нет, он хотел чек. Он заплатил.

Ростов допил кофе и снова незаметно вытер чашку салфеткой. Он отодвинул его, и официантка смахнула сколы керамики. Он оставил ей пятерку.

Ну, Киртан? Вызов телесных функций?

Да они были! Курица надел куртку и пошел по коридору в туалет .

Да, это был риск. Но иногда ваш разум щелкает и ломается, и вы делаете то, чего нормальный человек – даже убийца – не сделал бы.

Ушел в камень…

Чаще всего его безумие работало ему на пользу. «Это должно стать уроком для всех», — думал иногда Ростов.

Пока мальчик входил в ванную, Ростов ждал в коридоре возле двери подвала.

Он был спиной к мужскому туалету. Через три или четыре минуты он услышал, как открылась дверь, и взглянул на выходящего Киртана. Мальчик сказал: «Извините-с», и Ростов, улыбаясь, обернулся, оглянулся, чтобы убедиться, что никого не видно, и коротким, но сильным ударом ударил мальчика прямо в горло. Когда он начал падать, Ростов подхватил его, распахнул дверь подвала и столкнул головой вперед по лестнице с резиновыми ступенями.

Это был шумный грохот, и Ростов обернулся посмотреть, не услышал ли кто-нибудь.

Нет. Люди едят, люди разговаривают, люди рассматривают мобильные телефоны.

Русский проскользнул внутрь, на верхнюю ступеньку лестницы, закрыл за собой дверь и, вытащив бритву, начал спускаться в прохладный, темный подвал.

* * *

Сакс выходила из дома матери, где она провела ночь – в спальне своего детства – когда ее телефон затрещал.

Она опустилась на водительское сиденье своего «Торино» и нажала «Ответить».

"Родни."

Родни Шарнек, старший детектив отдела компьютерных преступлений полиции Нью-Йорка, был любопытным существом. Мужчина неопределенного возраста, но, вероятно, тридцати лет, любил код, хаки, алгоритмы, коробки ( термин , обозначающий компьютеры) и все цифровые вещи. Он также пропагандировал рок-музыку с незаконными децибелами. Она слышала стук Led Zeppelin в его офисе.

"Амелия. Я позвонил Линкольну и сказал, что у нас перерыв. Он сказал позвонить вам напрямую. Вы ближе к тому месту, где должны быть».

— И где мне быть?

«Королевы».

"И почему?"

«Помнишь, мы получили ордер и провайдер выложил записи сотового телефона Пателя?»

"Верно."

«Наконец, я собрал воедино его шаблоны звонков: его сестра, другие торговцы алмазами, зарубежные номера — в Южной Африке и Ботсване — предположительно для заказов на алмазы. Никаких звонков никому с инициалами В.Л. Но за последний месяц было с десяток звонков в «Дипро Лахори» и обратно».

"Хорошо."

«Я сделал домашнее задание. На самом деле много домашней работы. Фамилия — буква Л — меня заинтриговала. Это была половина ВЛ? Я так думаю. Сына Дипро, судя по всему, огранщика алмазов, зовут Вимал. Подожди, Амелия. Мне нравится этот рифф».

Она услышала звук электрогитары. Она зевнула.

«Вы могли это услышать? Хочешь, чтобы я переиграл?

"Родни."

"Хорошо. Просто спрашиваю. У меня есть фотография DMV. Просто отправлю сейчас. Проверьте свои сообщения».

Ее телефон зазвенел, и она смотрела на фотографию Вимала Лахори в водительских правах. На снимке легко могло быть изображение молодого человека, покидающего место убийства через погрузочную платформу в субботу.

Адрес в лицензии был 4388 Монро-стрит в Джексон-Хайтс. В получасе езды.

«Спасибо, Родни».

«Предупреждение об отказе от ответственности: не могу сказать, что он ваш мальчик, это не точно».

Есть только один способ выяснить…


## Глава 32


Монро -стрит в Джексон-Хайтс, Квинс, была одним из тех мест, которые не могли решить, хотят ли они облагораживания или просто хотят, чтобы их оставили в покое.

Комфортно, спокойно, существовать так, как существовало пятьдесят, а может, и сто лет. Кто знал? Здесь жили рабочие небольших фабрик, складов и стройплощадок. Какие-то «белые воротнички» из сферы рекламы, брокерских контор, издательского дела, моды. А потом художники.

В данный момент на улице, недалеко от места, где жил Вимал Лахори, на тротуаре стояло всего несколько человек. Одна женщина в черном стеганом пальто и берете тащилась за маленькой собакой на одном из этих втягивающихся поводков, что было довольно трудной задачей, потому что череда суицидальных белок ждала до последней минуты, чтобы ускользнуть от энергичной собаки.

Мальчик на велосипеде, возможно, играет на прогулке. Был школьный день, ранний полдень.

Деловая женщина в плаще и дурацкой шляпе от дождя — из прозрачного пластика, похожего на чепчик, с принтом в виде желтых ромашек.

Все двинулись быстро, предположительно из-за сырости и пастообразного холода.

Но этим ублюдкам пришлось не так уж и плохо.

Москва в это время года была в сто раз хуже.

Вспоминая свой родной город, Владимир Ростов решил, что этот район Нью-Йорка во многом похож на район Баррикадная к северо-западу от Москвы; оно отличалось лишь тем, что здесь были односемейные рядные дома. В Москве, да и в каждом российском городе, люди жили в многоквартирных домах, высоких, флегматичных и вечно мрачных, цвета сталинской формы.

Ростов припарковал свою «Тойоту» на улице и стоял у дерева (темный ствол, скрывающий, как он надеялся, его темную куртку), и изучал скромный дом Вимала Лахори и его семьи.

Ростов гордился своей сыскной деятельностью. Киртан прошел — мальчик с раздробленной гортанью и, как оказалось, сломанным запястьем с лестницы упал, извини, курица . После падения Ростов оттащил задыхающегося мальчика в угол подвала, за цистерну с маслом, едкую от едящих для глаз испарений от разлитого топлива для печи. Древний обогреватель тихо журчал, внутри бушевало пламя, и двое мужчин — один на полу, другой на корточках над ним — купались в жару.

Мальчик, конечно, не умел говорить, что несколько усложняло процесс извлечения информации. Но положительная сторона заключалась в том, что он также не мог кричать от боли, и это было более важным фактором в данный момент.

Ростов вытащил лезвие канцелярского ножа, и из глаз Киртана серьезно потекли слезы, оставляя блестящие следы на его матово-оливковой коже. Он покачал головой: нет, нет, нет. Он произнес еще что-то, возможно, объясняя — пытаясь объяснить — Ростову, что он мало что может ему дать. Затем Ростов заметил, что у мальчика на мизинце было золотое кольцо с бриллиантом. Это была одна из тех эффектных и бессмысленных пьес. Бриллианты оживают только тогда, когда свет бомбардирует их со всех сторон и попадает на грани пояска, павильона и короны. В кольце на мизинец, сделанном для некультурных бизнесменов, бриллиант огранен очень мелко и окружен металлом, не имея возможности дышать. Кольца на мизинце всегда содержат камни низкого качества.

Пустая трата благородного алмаза.

Ростов улыбнулся и еще раз обратил свое внимание на палец мальчика, лаская его. Киртан попытался отстраниться. Бесполезный. Больше ласки бритвой.

— Нет-нет, малышка- курица , не беспокойся, нет.

Парню потребовалось всего два коротких надреза подушечками пальцев левой руки, чтобы правой рукой записать имя и адрес Вимала Лахори. Еще немного информации, и обеденный перерыв Киртана – и его жизнь – быстро подошли к концу.

Теперь пришло время приступить к работе.

Все еще прижавшись к дереву, Ростов дождался, пока пешеходы, собака и велосипедист уйдут, и убедился, что вокруг никого нет. Он направился к дому Лахори.

Этот район отличался от Баррикадной еще в одном: здесь было больше благоустройства. Ростов воспользовался прикрытием живой изгороди и деревьев, чтобы подобраться к дому и не попасться на глаза соседям.

Он заметил, что в доме горит свет, и сквозь кружевные занавески, закрывающие большую часть окон, было ясно, что внутри есть жильцы. Киртан рассказал ему, что Вимал жил со своими родителями и братом. Отец был инвалидом, мать работала медсестрой и работала ненормированный рабочий день, а брат был первокурсником колледжа. Любой из них или все они могут быть дома.

Ростов, конечно, убьет их всех, но для этого ему придется тщательно все спланировать. Те, кто находился внутри, могли находиться в разных комнатах, а это означало риск того, что кто-нибудь услышит вторжение, наберет 911 и уронит телефон за диван. В таком городе, как Нью-Йорк, полицейские прибудут за считанные минуты. Ему придется немного понаблюдать, подождать, пока они соберутся вместе, и быстро подойти, размахивая пистолетом. Свяжите или закрепите их скотчем. Потом нож. Это должен быть нож. Дома были так близко, что десятки людей могли услышать выстрел.

Пригнувшись, укрывшись за вечнозелеными кустами, он обошел бледно-зеленый дом, нуждавшийся в покраске. У заднего окна, откуда он мог видеть движущиеся тени, он поднялся в полный рост. Это позволило ему заглянуть внутрь, на кухню. У печи стояла женщина лет сорока пяти. Она явно была индианкой. Достаточно симпатичная, но не привлекающая Ростову с ее серо-коричневой кожей и короткими волнистыми черными волосами, блестящими, как пластиковая кукла. Он видел, что ее лицо было обеспокоено. Она рассеянно помешивала кастрюлю, наклоняла голову, и Ростову казалось, что она слушает что-то, что ее расстроило: голоса. Он внимательно слушал и тоже их слышал. Мужские голоса, похоже, спорили, хотя Ростов не мог расслышать слов. Они были совершенно приглушены. Он услышал на расстоянии стук, похожий на мягкие удары молотка.

Мгновение спустя она повернулась, и из лестницы, похожей на подвал, появился мужчина лет пятидесяти, седой и пузатый. Он был взволнован. Ростов пригнулся, но держал ухо в сторону окна.

Женщина избегала его взгляда и сказала: «Тебе не следует этого делать».

«Это для его же блага. Он полон глупых идей. Глупый! Ты был слишком снисходителен, когда он был молод.

«Наверное, это правда», — подумал Ростов.

Женщины.

Хорошо с одной стороны. Ну, это и готовка.

Теперь он услышал приглушенный звук электроинструмента где-то в доме. Это звучало как шлифовальная машина, электрическая шлифовальная машина. Кто-то занимался строительством.

Другой голос что-то спросил. Младший, мужчина. Ростов не мог разобрать слов.

Мужчина, вышедший из подвала, наверняка отец Вимала, рявкнул: «Солнышко, ты пойдешь в свою комнату. Не беспокойтесь об этом. Это не твое дело."

Ответ, неразборчивый.

«Он в своей студии работает над скульптурой. Он в порядке. Идти. Сейчас!"

Солнечно. Брат Вимала. Это означало, что это Вимал, с которым отец спорил в подвале.

Тебе не следует этого делать…

Что бы это значило?

Итак: внутри четыре человека: мать, отец и два брата.

Это действительно был вызов. Но он решил, что лучше просто. Если Вимал был в подвале, он проскользнул в дом и застал врасплох первого попавшегося человека, перерезал ему горло, а затем, когда кто-то пришёл увидеть беспорядки, убил этого человека. И так далее. Вимал не услышал из-за грохота своей шлифовальной машины. Затем он спускался вниз и навещал мальчика.

Ладно, ты, кур . Вот так.

Он повернулся к передней части дома и, пригнувшись, направился к кусту возле крыльца. Он опустил руку в карман, чтобы схватить нож. Он был уже почти на месте, когда услышал звук приближающейся машины. Он быстро отступил назад, и на его периферии появилась красная вспышка. Перед домом курицы остановилась старая американская машина .

Дерьмо. Он спрятался за густыми кустами, благоухающими собачьей мочой.

Женщина вылезла из машины. Она была подтянутой и высокой, ее темно-рыжие волосы были собраны в хвост.

Нет нет нет!

Эта чертова курица - мент. Он увидел значок на ее бедре, выглядывавший из-под темной спортивной куртки. И он заметил, как ее рука рассеянно скользнула назад, чтобы сориентироваться, где находится рукоятка ее длинноствольного «Глока». Он знал, что это курица , умеющая рисовать и стрелять.

Ростов был в ярости.

Если бы он пришел на полчаса раньше, все было бы кончено.

По крайней мере, она не вызвала подмогу. Мальчик был не подозреваемым, а только свидетелем. Ей просто хотелось задать ему вопросы. И предупреди его, что он будет в опасности. И, возможно, взять его под охрану.

Потом Ростов прищурился. Он был всего в пятнадцати футах от нее и заметил в ней еще кое-что. Слабое мерцание: на левой руке, на пальце сердца, она носила кольцо с камнем, сверкающим синим. Это был бриллиант? Ее обручальное кольцо, тогда, наверное, да.

Голубой бриллиант…

Он подумал об «Уинстон Блю». Это было поменьше. Недостаток, несомненно.

Разумеется, «Уинстон» никогда не станет его собственностью.

Но этот?

Женщина-полицейский уже стояла у двери и звонила в звонок. Он услышал это, приглушенный, звенящий внутри.

Он пересмотрел свой план, но лишь незначительно. Он решил, что это может быть находкой. Женщина собирала всех в одной комнате, чтобы поговорить с ними и взять интервью у Вимала.

Кур собирались вместе, даже не ожидая, что лиса ворвется к ним с ружьем и когтями с острым ножом.


## Глава 33


Так ты говоришь мне, что Вимала здесь нет? — спрашивала Амелия Сакс.

"Боюсь, что нет."

Она разговаривала с Дипро Лахори, который, несмотря на свою легкую улыбку, источал дискомфорт, если она могла правильно прочитать язык его тела.

— Что он сказал, когда вы услышали от него весточку?

Заправка насоса.

"Ой. Ну, это было вчера. Он сказал, что все хорошо. Он бы отсутствовал.

"Я понимаю. Какова была связь вашего сына с жертвой? Джатин Патель?

— О, нет, нет, совсем нет.

Это был не ответ.

— Его связь? она упорствовала.

«Нет, никакой связи, правда. Он просто сделал для него небольшую работу». Лахори был невысоким, но широким мужчиной с запавшими глазами и темными кругами под ними. Кожа смуглая, сероватая. В его густых черных волосах проступила седина. У его жены Дивьи было красивое лицо и острые глаза. Сакс увидел в холле вешалку для белья с набором женских больничных халатов под пластиком. Судя по всему, она была врачом или медсестрой.

И ей было явно не по себе от слов мужа. Скрестила руки на груди и бросила на него мрачный взгляд.

« Немного работы?» — спросил Сакс.

«Немного алмазной огранки». Лахори, казалось, был раздражен тем, что язык тела его жены раскрыл его обман. Он впился взглядом. Она проигнорировала его и сказала: «Вимал был учеником мистера Пателя».

Он отрезал: «Не ученик. Это говорит о том, что он все время работал с г-ном Пателем. Он этого не сделал. Он не учился у него».

Сакс задавался вопросом, почему Лахори, похоже, считает, что характер работы мальчика по дому для Пателя коррелирует с тем, что Вимал знал или не знал об ограблении и убийстве.

Шум электроинструментов усилился. Где-то в доме кто-то вел строительные работы. Казалось бы, силовое шлифование.

— В доме есть еще кто-нибудь? Может быть, другой член семьи, который что-то знал о том, где может быть мальчик.

Но Лахори быстро сказал: «Только несколько рабочих».

«Что он сказал об убийстве? Он был здесь."

«Нет, его там не было. Он собирался туда, но это произошло до того, как он приехал и ушел».

«Сэр, доказательства показывают, что кто-то, подходящий под описание вашего сына, присутствовал и был ранен, когда подозреваемый выстрелил в него».

"Что? О, Боже мой."

Лахори был ужасно плохим актером.

В открытой арочной двери гостиной появился молодой человек. Сначала она подумала, что это Вимал, но потом заметила, что он был на несколько лет моложе, подросток.

Сакс собирался разыграть с отцом карту препятствования осуществлению правосудия; вместо этого она улыбнулась подростку и спросила: «Ты брат Вимала?»

"Я да." Глядя вниз, глядя вверх, глядя в сторону.

«Я детектив Сакс».

«Я Санни».

— Иди в свою комнату, — рявкнул Лахори. — Вас это не касается.

Но Санни спросила: «Ты уже нашел этого человека? Тот, кто стрелял в Вимала?

Лахори закрыл глаза и поморщился. Разрушен собственным ребенком.

«Мы сейчас над этим работаем».

Его отец огрызнулся: «Твоя комната».

Мальчик поколебался, а затем повернулся и ушел. Санни могла бы стать запасной помощницей, если бы отец в ближайшее время не начал сотрудничать. Она чувствовала, что жена не станет напрямую перечить мужу, хотя Сакс знал, что у нее есть информация о сыне.

Скрежет снизу прекратился. Сакс был благодарен. Звук был пронзительным.

«Мне нужно знать, где он. Мне нужно знать."

«Он был так расстроен произошедшим, что ушел», — сказал Лахори. «С друзьями. Может быть, катание на лыжах. Холодная погода в последнее время. Курорты по-прежнему открыты. Ты слышал?"

Его жена уставилась на него взглядом человека, чья семья даже никогда не видела горнолыжный курорт.

«Это серьезно, господин Лахори. Ты следил за новостями, о человеке, которого называют Обещателем? Ну, вот кто ищет вашего сына.

«Он не будет интересоваться моим мальчиком. Он ничего не видел!»

«Он уже убил еще одного свидетеля».

— Но Вимал не мог его видеть. Маска была. Я слышал, что была маска. В новостях. Так что у него не было бы причин…

"Достаточно!" Это от Дивьи Лахори.

— Нет, — прорычал Лахори.

«Да, Дипро. Это продолжается слишком долго, — спокойно сказала жена. Затем умоляюще посмотрел на Сакса. — Ты должен защитить его.

"Мы будем. Вот почему я здесь."

Итак, я ошибаюсь насчет Дивьи. Она могла противостоять мужу.

Холодный взгляд на Лахори ничего не дал бы. Но Амелия Сакс все равно посмотрела на него. Затем она спросила: «Где он?»

«Он внизу. В подвале. Там его скульптурная студия», — рассказала мать мальчиков.

Она вспомнила, что они считали мальчика скульптором. Звук скрежета был бы свидетельством того, что Вимал работает над произведением. Она должна была это уловить.

Независимо от того. Вскоре она возьмет его под охрану. Она организовала убежище и поместила бы здесь еще одну деталь, чтобы обеспечить безопасность семьи.

— Значит, ты солгал мне.

Отец вызывающе сказал: «Я всего лишь пытаюсь защитить его».

Однако, по мнению Сакса, в этом было нечто большее, чем просто желание отца защитить своего сына. Большинство родителей хотели бы как можно быстрее вызвать полицию.

Но она сказала только: «Пожалуйста, сходи за ним сейчас».

Его жена протянула руку ладонью вверх. Лицо Лахори напряглось. Он кипел. Он порылся в кармане и дрожащей рукой сердито протянул связку ключей.

Его отец запер его в подвале?

Дивья Лахори расплачивалась за свое неповиновение ледяным взглядом мужа. Она взглянула ему в лицо один раз, затем отвела взгляд и пошла к задней части дома.


## Глава 34


Рукой в перчатке Владимир Ростов проверил входную дверь резиденции Лахори.

Ах, ах, услужливый кур оставил ее незапертой.

Это спасло его от драматического – и потенциально рискованного – проникновения, ударив ногой в окно. Чтобы усмирить тех, кто находился внутри, вероятно, потребовалось бы использование его чрезвычайно громкого пистолета.

Подавив кашель (очень неподходящее время для хакерства), он посмотрел сквозь кружевную занавеску на двери. Его форма была бы видна, если бы кто-нибудь посмотрел, но это не очевидно. Была густая облачность, и мало света, отбрасывавшего тень на вход.

Курицкий мент и муж находились в гостиной, слева. Похоже, жена пошла за Вималом, который находился где-то в другом месте дома. Другого мальчика – вероятно, брата – не было видно. Было бы логично, если бы полицейский привел в гостиную и Вимала. Ей хотелось бы допросить их всех.

Вся моя маленькая курочка в одном курятнике.

Ростову с порога была видна только спина рыжей. Она была в пяти шагах от меня. У Ростова возникла идея. Он огляделся и поднял из сада большой кирпич. Он вернулся к двери и снова заглянул. Да-да, это сработает. Ростов быстро войдет внутрь, обрушит кирпич ей на голову и удержит отца на расстоянии с помощью пистолета. Он достанет у полицейского пистолет и наденет ей наручники. Затем позаботься о Вимале и остальных членах семьи.

И ее? Полицейский? Ростов еще раз уловил голубой бриллиант на ее бледном пальце. Такой заманчивый.

Ушел в камень…

Ростов стянул лыжную маску, взял пистолет в левую руку и сунул кирпич под мышку. Он схватился за дверную ручку.

Вот, маленький Кур . Вот так.

Затем из задней части дома послышался крик. "Нет!" Женский голос. Мать Вимала. Она вылетела из задней двери, на кухне. Дверь, которую Ростов видел несколько мгновений назад, та, которая, казалось, вела в подвал. Она остановилась в коридоре. Ростов, все еще стоя на крыльце, присел на корточки. Но ему не нужно было видеть драму. Он мог слышать достаточно ясно.

"Он ушел! Вимал ушел!»

— Как он мог уйти? Лахори разъярилась, как будто это была ее вина.

"Пила? Тот, который он использует для своей скульптуры? Он использовал его, чтобы пробить решетку на окне.

Поэтому отец запер собственного сына в камере в подвале.

Теперь эта чертова курица сбежала?

Ростов рискнул посмотреть, не выходят ли они из парадной двери. Но нет, все трое взрослых поспешили в заднюю часть дома и спустились по лестнице в подвал.

Он отошел от входной двери и спустился по ступенькам. Он вошел на территорию соседа и побежал на задний двор.

Спрятавшись за изгородью, он заглянул во двор Лахори. Никаких признаков мальчика. Но он увидел толстые металлические решетки, лежащие на траве перед низким окном.

Он вздохнул и повернулся, быстро направляясь к тротуару. Он сел в свою машину. В течение десяти минут он безуспешно курсировал взад и вперед по улицам спокойного района. Правда, искал он недолго, предполагая, что рыжеволосая курица позовет и других офицеров прочесать окрестности.

Посмотрев на сиденье рядом с собой, он заметил немного холодной картошки фри «Ролл-н-Ростер». Он сунул их в рот, рассеянно жевал и быстро глотал. Он закурил сигарету и наслаждался затяжкой. Неудача, да. Но Владимир Ростов не был так расстроен, как мог бы.

Обещающий сообразительный, Обещающий хитрый.

И, хоть он и совсем ушел в камень, у него всегда есть запасной план.


## Глава 35


Три часа дня

Это было время, когда Линкольн Райм и человек, которому он написал вчера, после встречи с Эдвардом Экройдом, договорились о телефонном звонке.

И это было, по меньшей мере, со шпионом.

Линкольн Райм имел связи с американским шпионским сообществом. Это было двойственное и редкое, но неоспоримое явление.

Причина, по которой он не смог участвовать в деле Эль Халькона — мексиканского наркобарона, которого судили по федеральному суду за убийство и нападение, — заключалась в встрече в Вашингтоне, округ Колумбия, с целью оказания помощи новому агентству безопасности США.

Райм и Сакс вступили в контакт с организацией по недавнему делу. Они, с одной стороны, и Альтернативная разведывательная служба, с другой, столкнулись головами по поводу тайной операции, которую АИС провела в Неаполе, Италия. В конце концов, Райм и Сакс спасли репутацию организации – и при этом несколько жизней. Директор был настолько впечатлен их криминалистической работой, что попытался их завербовать.

Но работа в AIS потребует значительных поездок за границу. Учитывая физические ограничения Райма, он не был склонен соглашаться, несмотря на интригующую работу, которую обещала организация. Кроме того, в Нью-Йорке не было недостатка в сложных делах. Зачем ловить рыбу в другом месте? Это также был дом его и Сакса. Однако он был рад прилететь в Вашингтон, чтобы помочь AIS создать новое подразделение, которое будет использовать судебно-медицинскую экспертизу и вещественные доказательства в качестве разведывательного ресурса.

На первой встрече в Вашингтоне один из конгрессменов, участвовавших в создании и финансировании AIS, сказал: «Рад, что вы здесь, капитан Райм, детектив Сакс. Мы знаем, что вы можете помочь нам в нашей задаче определить новую динамику для анализа доказательной разведки и вооружения».

Райм, который в противном случае занялся бы словесным фехтованием по поводу многословия и превращения слова «параметр» в глагол, напомнил себе, что находится внутри Кольцевой дороги, и просто проигнорировал эту чушь. Идея была умной: новое подразделение будет использовать навыки работы на месте преступления и в криминалистической лаборатории для сбора и анализа разведданных… и, да, для использования доказательств в качестве оружия.

Нужно выявить крота в американском консульстве во Франкфурте, когда все проходят полиграф? Просто найдите одного сотрудника, у которого есть молекула следа, который можно сопоставить с молекулой следа в Генеральном консульстве Народной Республики Китая.

Нужно уничтожить северокорейскую команду боевиков в Токио? Просто доставьте японцам Кейдзи-кёку какие-нибудь улики и отпечатки обуви, свидетельствующие о том, что у них есть незаконное оружие, и, бац, они в тюрьме — на долгое-долгое время. Гораздо человечнее, чем снайперы. И что еще более важно, кто-то другой, а не правительство США, делает грязную работу.

Название будет «Подразделение EVIDINT» AIS — слово, придуманное самим Раймом. Как в «доказательствах разведки». Шпионский язык. Как HUMINT, человеческий интеллект. Или ELINT, электронная разведка.

Это был директор AIS Дэрил Малбри, которому Райм написал сообщение, когда Экройд рассказал ему о российских корнях Субъекта 47. В сообщении Малбри говорилось о звонке в 15:00.

Шпионаж, очевидно, породил оперативность, и в 3:00:02 у него зазвонил телефон.

«Линкольн, привет!» Мужчина, как вспоминал Райм, был бледным и худощавым, с редеющими волосами светло-каштанового оттенка. Судя по его наречию, его корни были в Каролинах или Теннесси. Когда Райм впервые встретил его, он подумал, что Малбри — второстепенный дипломат низкого уровня, связанный правилами. Внешний вид и скромная манера этого человека не давали ни малейшего намека на то, что он руководил разведывательной операцией стоимостью в сто миллионов долларов, включая тактические группы, которые, если они хотят, чтобы вы исчезли, могли выполнить эту задачу с минимумом суеты.

«Мне очень жаль, что возвращение заняло так много времени. В Европе случился ажиотаж. Был беспорядок. Сейчас ситуация во многом, хотя и не полностью, прояснилась. Но об этом позже. Что я могу сделать для вас? Хотите знать, как поживает ваш малыш, ЭВИДИНТ? Плавно. Хотя это не то слово, которое я действительно понимаю. Плавать не так-то просто. И утонуть можно , конечно.

— Еще кое-что, и это срочно.

Малбри привык к нетерпению Райма. "Конечно."

— Мы думаем, что недавно в городе появился преступник. Мой диагноз: он довольно расстроен. Одержим бриллиантами. Удрал, как говорится, с алмазами на пару миллионов. Неограненные камни. Он убил несколько невинных. В паре случаев подвергался пыткам.

"Пытка? О чем это было?

«В основном для того, чтобы выследить свидетелей. Но, вероятно, и для собственного развлечения.

"Подробности?"

"Немного. Россиянин, москвич, свободно говорит по-английски. Белый. Голубые глаза. Средний рост и телосложение. Выбор моды склоняется к темной повседневной одежде — готовой — и лыжным маскам».

«Ты карта, Линкольн. Почему воровство? Финансирование терроризма? Отмывание денег?"

«Это странная часть. Он хочет спасти алмазы от осквернения. Наш британский консультант описывает его как «сумасшедшего».

— Он думает вернуться домой за борщом за Родину или у него на уме еще пакости?

— Будем считать, что останемся на месте, по крайней мере временно.

«Недавно здесь, ты сказал. Насколько недавно?

"Неизвестный. Но мы проверили подобные МО в базах данных и ничего не нашли. Допустим, прошлая неделя, десять дней. Хотя это большое предположение».

— Средства отправки людей?

«Глок, короткоствольный тридцать восьмой калибр и бритвенный нож».

"Мой. Есть какие-нибудь признаки военной подготовки?

«Это тоже было бы предположением. Но он умный. Осторожнее с камерами видеонаблюдения и доказательствами».

«Хорошо, и вы хотите знать, смогу ли я найти имена русских, приехавших в США в то время. С сомнительным прошлым или обстоятельствами».

"Точно."

«Ладно, русский, бриллианты, псих, доступ к оружию. Я посмотрю, что мы сможем найти. Я привлеку к этому детей и ботов». Райм слышал, как печатают. Быстро, как поезд катится по старому пути.

Малбри вернулся. «Может пройти некоторое время… и в итоге у тебя получится целый список. Мы не останавливаем их на границе, этих русских людей, понимаешь? Холодная война закончилась, ты не слышал?»

Райму пришлось над этим посмеяться.

«Теперь, Линкольн, пока ты есть, позволь мне задать вопрос».

Райм вспомнил, что тот мужчина сказал минуту назад.

Об этом позже…

«Хм?»

«Этот инцидент, о котором я говорил. Мы закрыли радикальную ячейку в пригороде Парижа. Все хорошо. Но в процессе наша команда собрала некоторый несвязанный цифровой трафик, который привлек наше внимание. Это было между Парижем, Центральной Америкой и Нью-Йорком. Эта триада звонит в колокола террористического профиля».

Райм сказал: «По этим маршрутам, должно быть, поступает около миллиона электронных писем в день».

«Держу пари, что есть. Но это были другие вещи. Они были зашифрованы с помощью двенадцатеричных алгоритмов. Практически неубиваемый. Это заставляет нас немного нервничать».

Райм, имевший научное образование, знал двенадцатеричную систему счисления, также называемую дюжинной или дюжинной. В двоичной системе есть только две цифры: 0 и 1. В десятичной системе — десять: от 0 до 9. В двенадцатеричной системе — двенадцать, от 0 до 9 плюс два дополнительных символа, обычно ↊ и ↋ .

Малбри продолжил: «Пакет шифрования настолько «праведен» — так говорят компьютерные фанаты, — что мы относимся к нему как к оружию. Согласно Правилам международной торговли оружием Государственного департамента, это считается боеприпасом. Поскольку Нью-Йорк является одним из пунктов происхождения сообщений, мне любопытно, сталкивался ли кто-нибудь в полиции Нью-Йорка когда-нибудь с зашифрованными двенадцатеричными сообщениями электронной почты или текстовыми сообщениями».

"Нет. Никогда не слышал об этом." Он посмотрел на Купера. «Мэл, есть ли двенадцатеричное шифрование в твоих делах?»

"Нет."

– Позвони Родни и узнай, не слышал ли он о чем-нибудь. Вернемся к телефону. «Мы поговорим с нашим экспертом здесь. Посмотрим."

"Спасибо. Это нас беспокоит. Мы проверяем места, где он или она находились в момент отправки сообщений. Их тоже сложно найти. Прокси, конечно. Еще один смех. « Праведные ».

— Я дам тебе знать, если мы что-нибудь найдем.

Мужчины попрощались и отключились.

Хм, интересная идея, дюжина как основа шифрования. Хотя по образованию Райм в основном занимался химией, он интересовался математикой и знал, что ряд математиков считали, что основание двенадцать гораздо легче выучить и использовать при расчетах. Он даже читал о дюжинных часах, в которых минута равна пятидесяти секундам текущего времени. Например, часы, показывающие 7:33,4 ↊ в дюжинах, на стандартных часах показывали 2:32,50.

Очаровательный.

Но, конечно, неважно. И Райм отогнал эти мысли. Он надеялся, что сможет помочь Малбри, но Субъект 47 был его приоритетом. Его телефон загудел. Номер был незнаком.

Надеясь, что это был не продавец по телефону, он ответил: «Алло?»

"Мистер. Римма? Капитан Райм? Акцент был испанский, и он был легким.

"Да?"

«Меня зовут Антонио Каррерас-Лопес. Я адвокат из Мексики. Я сейчас в Нью-Йорке, и мне хотелось бы уделить вам немного времени.

"Я очень занят. С чем это связано?»

«Одного из моих клиентов сейчас судят здесь». Голос мужчины был низким и мелодичным. «Я хотел бы обсудить возникший вопрос. Это касается и тебя».

«Кто ваш клиент?»

«Он гражданин Мексики. Если вы следите за новостями, возможно, вы слышали о нем. Эдуардо Капилья. Он более известен как Эль Халькон».

Линкольн Райм редко был шокирован. Но звон в его бесчувственном теле проявлялся в сильной пульсации в голове. Это было то самое дело, в котором он так хотел принять участие, но не смог принять участие из-за своих обязательств перед Дэрилом Малбри и АИС в Вашингтоне.

«Я с ним знаком. Продолжайте, пожалуйста.

Каррерас-Лопес продолжил: «Я знаю, что вы понимаете протоколы уголовных процессов. Обвинение обязано предоставить защите свои доказательства до суда. В материалах, которые мы получили от прокурора США, мы обнаружили, что ваше имя указано в качестве потенциального судебно-медицинского эксперта и свидетеля. Но в записи говорилось, что вы недоступны.

«Я представил свое имя для консультации с обвинением, но меня не было в городе».

— Я нашел вас, капитан, и, должен сказать, был впечатлен вашим опытом и опытом. Чрезвычайно впечатлен». Он сделал паузу. «Я так понимаю, что консультационная работа, которую вы выполняете, предназначена исключительно для обвинения».

«Некоторые гражданские работы — для истцов и ответчиков, — но по уголовным делам — да, я работаю в правоохранительных органах».

Со случайными шпионами, добавленными в список клиентов.

«Да, ну, если я могу потратить всего несколько минут вашего времени на объяснение. Суд продолжается, и обвинение сейчас представляет свою версию. Изучая доказательства, наши эксперты полагают, что обнаружили нечто тревожное. Что доказательства, некоторые из доказательств, были подтасованы полицией или ФБР. Мой клиент непопулярен и, честно говоря, не такой уж приятный человек. Он совершил несколько плохих поступков в своей жизни. Но это не значит, что он виновен в преступлениях, за которые его судят».

«И вы хотите нанять меня, чтобы посмотреть, смогу ли я найти доказательства того, что улики были подтасованы?»

«Я думаю, что вы не из тех, кто особо заботится о деньгах, хотя мы бы заплатили значительную плату. Однако я думаю, что вы человек, которого волнует добро и зло. И в этом деле есть что-то очень неправильное. Но я не могу найти никого, кто хотел бы помочь мне доказать это. Из четырех бывших прокуроров и отставных судебно-медицинских экспертов, а также двух профессиональных судебно-медицинских аналитиков, к которым я обратился за помощью, все отказались».

— Вы подали ходатайство об исключении доказательств или о неправильном судебном разбирательстве?

"Еще нет. Мы не хотим делать это без каких-либо существенных доказательств».

Мысли Райма запутались. «Судя по тому, что я читал, обвинений было несколько».

Он услышал смешок. "О, да. Поскольку у нас с вами нет адвокатско-клиентских отношений, я воздержусь от того, чтобы сказать что-то конкретное. Но позвольте мне дать вам гипотетическое предположение. Подозреваемому предъявлено обвинение по пяти пунктам. Нет сомнений, что он виновен в одном — скажем, в незаконном въезде в страну. И тому есть достаточно доказательств. И присяжные обязательно вынесут обвинительный приговор. А вот по другим, более серьёзным статьям — нападению с применением смертоносного оружия и покушению на убийство — он абсолютно не виновен. Эти преступления совершил кто-то другой, а мой клиент, мой гипотетический клиент, даже не присутствовал, когда они произошли».

— Справедливость, — прошептал Райм.

Адвокат сказал: «Да. Сама проблема под рукой. Мистер Райм, читая о вас, я увидел, как вы однажды давали показания по ходатайству человека, добивающегося освобождения из тюрьмы, на том основании, что лаборант намеренно изменил результаты ДНК. Вы заявили суду, что ошибки судмедэксперта при обработке доказательств непростительны, независимо от того, были ли они преднамеренными или невиновными. Вы сказали, что истина превыше всего.

Он вспомнил этот случай, легко представив себе лицо человека, отсидевшего восемь лет за изнасилование, которого он не совершал. Глаза осужденного, устремленные на Райма, были полны надежды и отчаяния. Женщина-техник, которая намеренно написала ложный отчет, поскольку считала его виновным, не подняла глаз от пола.

Райм сказал: «Я никогда не выношу суждения о моральной природе обвиняемых в судебных процессах, над которыми я работаю. Сейчас я занимаюсь важным делом, но если ты хочешь приехать в мой таунхаус, мы можем поговорить об этом.

— Ах, правда, мистер Райм? Я так благодарен».

— Ничего обещать не могу, но хотелось бы услышать подробности.

Они выбрали время, и Райм назвал свой адрес. Они отключились.

Райм подъехал к таблицам доказательств. Купер записывал недавнюю информацию из криминальной лаборатории в Квинсе: ДНК и отпечатки пальцев с куртки, найденной в ливневой канализации, оказались отрицательными. То же самое произошло с волосами и мазками после нападения в Грейвсенде.

Райм записал слова на доске. Он спрятал их и вернулся к размышлениям о том, что сказал ему мексиканский адвокат. Он также подумал о Саксе, Селитто, Купере и других, усердно работающих над делом Субъекта 47, и задумался: «Что бы они подумали, если бы узнали, что я подумываю о подписании контракта с командой торговца наркотиками?»

На этот вопрос не было хорошего ответа, поэтому он проигнорировал его и вернулся к доказательствам.


## Глава 36


Слово «прикованный к постели» сейчас не совсем подходило. Это подходило для того времени.

Тогда это было очень давно.

Джейн Остин тогда. Сестры Бронте. Романы, которые Клэр Портер читала и перечитывала – в колледже и после него. В последнее время некоторые из них.

Прикован к постели.

Часто в этих книгах персонаж прятался под пуховыми одеялами и толстыми одеялами с компрессом на лихорадочном лбу из-за какой-то загадочной безымянной болезни. Или истощение. В то время истощение было распространенной болезнью. Читая о жизни восемнадцатого и девятнадцатого веков, Портер всегда задавался вопросом, что могло быть настолько стрессовым в то время, что вам приходилось восстанавливать силы, оставаясь в постели неделями. Или отправиться в круиз (если вы были одним из шикарных людей).

Шикарно. Еще одно хорошее тогда слово.

«Ничего шикарного в моей прикованной к постели жизни», — подумал тридцатичетырехлетний мужчина.

Лежа на своем автомобиле Sealy Posturepedic в спальне их квартиры на первом этаже в Бруклине, Портер смотрела в окно на Кэдман-парк, монотонный, сырой и прохладный сегодня, что вполне соответствовало ее настроению.

Стройная брюнетка-бариста оказалась в стороне не из-за усталости или анонимной болезни писателя, а потому, что споткнулась о собаку. Даже не ее, а пушистое маленькое существо, которое ускользнуло от поводка, пока они с мужем бегали, и бросилось перед ней. Она инстинктивно отвернулась и услышала хлопок в лодыжке. Она пошла вниз.

Черт, растяжение, подумала она.

Неправильный. Это был чертовски кошмарный перерыв.

Начинать две операции, потом борьбу с инфекцией, потом снова под нож — вставлять стальные булавки. «Бионическая женщина», — храбро пошутил ее муж, хотя он явно был потрясен ее болью — и, понятно, встревожен своими новыми обязанностями; у пары родилась восемнадцатимесячная дочь. Папа, графический дизайнер из Мидтауна, теперь жил в две смены. И она даже не могла подумать о его радостно-вынужденном кивке, когда врач сказал, что лучше избегать «интимных отношений», которые подвергают риску лодыжку, по крайней мере, в течение шести месяцев. (Если подумать, в фразе МО тоже есть что-то викторианское.)

С помощью костыля Портер мог справиться с самым базовым: с ванной. Поездка к мини-холодильнику, который Сэм установил в этой гостевой спальне. Она могла взять бутылочку и твердую пищу, чтобы накормить Эрин, чья маленькая кроватка стояла рядом с ней. Примерно таковы были ее действия до тех пор, пока рана не зажила. Как она любила готовить, как любила бегать, как ей нравилась работа бариста — подшучивание, причудливые и причудливые люди, которых она встречала.

Но это был еще один месяц прикованности к постели.

Клэр Портер решила вести себя хорошо и выполнять приказы. Еще одно падение, предупредил врач, может значительно усугубить травму. Инфекция, некроз кожи. Ик. И хотя он не упомянул об ампутации, это сделал Google. И однажды поселившись в ее голове, эта мысль прилипла, как пиявка, и не отпускала.

По крайней мере, она могла бы продолжить онлайн-обучение. Сейчас бариста, через два года владелец небольшого ресторанного консалтингового бизнеса. Она положила Мак на живот и взглянула на кроватку. Спасибо, что дремала, милая куколка! Черт, ей хотелось поцеловать светлые волосы девушки. Но это будет большой проект.

Прикован к постели.

Она загрузилась и поработала несколько минут, а потом, черт возьми. Стремление. Ей нужно было в туалет.

Забавно, как мы можем точно предвидеть, куда и как нас приведет боль. Портер выполнила инстинктивную хореографию, перемещая одну ногу, другую, туловище и руки по сложной схеме, чтобы позволить ей сесть, не вызывая слез на глазах.

Или рвота.

Она перенесла сидение с относительно небольшим дискомфортом. И ей удалось неплохо зацепить костыли.

Теперь стоячая часть.

Глубокий вдох, все приходит в норму. Хорошо, беги вперед.

Затем… ладно, медленно… затем вверх.

Портер, весившая около 110 фунтов, почувствовала, как сила гравитации тянет ее вниз, вниз, вниз. Костыли сделали это, превратив ее в груду кирпичей. Но она справилась. Несколько шагов. Она остановилась, когда ее зрение немного сузилось. У нее кружилась голова. Опустив голову и глубоко дыша, она напомнила себе, что в следующий раз нужно вставать медленно. Обморок? Она даже представить себе не могла, что падение сделает с ее хрупкими костями.

Затем в ее голове прояснилось, и она двинулась в сторону холла. Она остановилась, чтобы посмотреть на Эрин, которая спала сном юношеского забвения, мечтами, если вообще были простыми и добрыми.

Клэр Портер доковыляла до ванной. Сэм модифицировал его: он поставил в ванну сиденье для душа и заменил настенную насадку портативным устройством. Он добавил к унитазу высокое сиденье, чтобы ей не приходилось сильно нагружать ногу.

Одна хорошая новость об аварии. Никакого модного выбора. Это был пот, пот, пот… Просто стяни бирюзовые штаны вместе с трусиками и сиди. Дело сделано.

Вставать было немного сложнее, но она знала, как с этим справиться.

Ожидание…

Вверх и без боли. Черт, к тому времени, как все это закончится, моя правая нога станет твердой деревянной.

Когда Клэр Портер мыла руки, она почувствовала дрожь по всей квартире. Окна задребезжали, стакан, стоявший на полке, спрыгнул с края и разбился дюжиной осколков на кафельном полу.

Портер ахнул.

Боже мой. Что это было? Еще одно из тех землетрясений? Она следила за новостями. Что-то насчет этого бурения — строительная площадка, по их словам, была ответственна за это, в полумиле отсюда. Было много протестующих. Экологи против крупного бизнеса. Она не могла вспомнить точно.

Ого, землетрясение в Нью-Йорке! Это было что-то. Ей придется рассказать об этом матери, когда они в следующий раз поговорят. Это было довольно незначительное толчок — стены и окна не пострадали.

Но это была проблема.

И серьезный.

Босые ноги. Разбитое стекло.

«Глупость», — подумала она. У нее были тапочки (ну тапочки , на больной ноге ничего не шло), но она не удосужилась их надеть. И теперь пять футов полосы препятствий, чтобы добраться до коридора.

Она посмотрела вниз. Когда стекло ударилось, оно сильно ударилось.

Дерьмо. Для нее было бы невозможно навести порядок. Наклоняться было невозможно. Она могла использовать костыль, чтобы отодвинуть большие кусочки, но не могла видеть меньшие на белой плитке.

Полотенца. Она застилала пол банными полотенцами и ставила здоровую ногу только туда, где не было комочков. Она надеялась, что те, что поменьше, не проникнут.

Она сняла с вешалок самые толстые полотенца и разбросала их по дорожке к двери.

Один шаг. Хороший.

Она остановилась, чтобы найти место для следующего, и замерла.

Что это было? Она почувствовала запах природного газа.

«Иисус, Иисус…»

Портер вспомнил ужасную новость о том, что произошло после первого землетрясения. Ущерб от тряски оказался совсем неплохим. Несколько разбитых окон. Но некоторые газопроводы порвались. В результате взрывов и пожаров погибло несколько человек: пара застряла в горящем доме.

Ну, она и ее дочь не собирались становиться жертвами.

Они находились на первом этаже. Она хватала Эрин, крепко сжимала ее и ковыляла наружу, крича, чтобы другие жильцы тоже убирались.

Двигайся, двигайся, двигайся!

Еще шаг.

Еще один. А затем осколок стекла пронзил полотенце, как жало скорпиона, и пронзил ее пятку.

Портер вскрикнул и упал навзничь. Она отпустила костыль и заложила руку за голову как раз вовремя, чтобы череп не треснул о стенку фарфоровой ванны. Боль пронзила ее тело. Ее зрение снова сморщилось – от агонии. Затем оно вернулось, хотя и было размыто еще большим количеством слез.

Здесь запах газа был сильнее: ее лицо было рядом с панелью доступа к трубам ванной, которые вели в подвал, где должна была быть потрескавшаяся газовая труба.

Идти! Каким-то образом ей пришлось добраться до комнаты и спасти ребенка.

Ползи по чертовому стеклу, если придется!

К ней пришла картина: новостные кадры зданий, горящих после недавних землетрясений, — этот ужасающий торнадо оранжевого пламени и маслянистого черного дыма.

Спасите свою дочь.

«Эрин!» — невольно вскрикнула она.

Девушка, должно быть, услышала — или, возможно, ее разбудил неприятный запах газа — и начала кричать.

— Нет, милый, нет! Мама придет!» Она изо всех сил пыталась перевернуться на живот, чтобы начать безумное ползание к дочери.

Но она не осознавала, что ее сломанная лодыжка застряла под тяжелым деревянным туалетным столиком в ванной. Перевернувшись, она почувствовала и услышала, как хрупкая кость сломалась. Ужасающая боль пронзила все ее тело.

Крича в унисон со своей маленькой дочерью, Клэр Портер посмотрела на свою ногу. Металлические стержни, которые хирург вживил буквально на днях, прорвали кожу и, окровавленные, торчали из верхней части ее стопы. Она задохнулась и почувствовала, как ее голова сильно ударилась о кафельный пол, когда чернота окутала ее, как маслянистый дым.


## Глава 37


Вимал Лахори вернулся на свою любимую автостанцию — Управление порта.

Лучше на этот раз. Меньше боли. Ужас убийства уменьшился. И у него были деньги.

Вчера вечером дома, прежде чем пойти в студию «поговорить» с отцом, он поднялся наверх под предлогом покупки свитера. Он сделал это… но он также забрал три тысячи долларов — свои три тысячи — которые ему заплатил Нури, а также свой бумажник. Он заработал еще двести долларов своего отца, потому что ему были должны и эти, и гораздо больше, за работы по резке, для которых отец сдал его в аренду. Он тоже получил свой телефон. Бритва, зубная паста и щетка — антисептик, который дала ему Адила. Немного бинтов. И, конечно же, его Книга, его самое ценное сокровище.

Вчера вечером Вимал планировал сбежать, как только его родители займутся игрой или лягут спать. Он согласился на какой-то двусмысленный мирный договор со своим отцом, о котором Вимал не имел в виду ни слова. Но потом выяснилось, что его отец тоже не имел в виду ни слова. Он должен был догадаться, что папа лжет и собирается заманить его в подвальную тюрьму; вода в бутылках, еда в холодильнике, спальный мешок. Лайт-ебаное пиво?

Проклятье.

Он вздрогнул от ярости.

Вимал теперь отходил от окна «Грейхаунд». Билет в один конец обошелся ему в 317,50 долларов. Дорога из Нью-Йорка до станции на 7-й улице, дом 1716 в Лос-Анджелесе займет шестьдесят пять часов.

Думая о том, что будет дальше, Вимал Лахори был опечален, он был в ужасе.

Но эти эмоции перевесили радость, которую он чувствовал, и он знал, что поступает правильно. Он включил телефон и написал матери, что любит ее. И написал брату, что тоже любит его и будет на связи откуда-нибудь из другого города.

Затем он купил газировку — большую порцию вишневой колы, тайное удовольствие (его отец никогда не разрешал ему пить напитки с кофеином, потому что по какой-то причине был убежден, что от этого у его сына будут дрожать руки, что приведет к дефектной грани бриллианта). Вимал тоже купил кусок пиццы. Он стоял, ел и прихлебывал, за грязным высоким столом. Стульев для клиентов не было. Чтобы стимулировать текучесть кадров в «столовой», догадался он.

Он проверил, что составляет его багаж — холщовую сумку, которую он купил за доллар в продуктовом магазине. И он вынес то, что давало ему столько же утешения, сколько и само начальство порта.

Книга. В каком-то смысле священная книга. Это было то, к чему он часто обращался, что-то, что утешало его и всегда удивляло.

«Собрание эскизов Микеланджело» было напечатано много лет назад, в начале прошлого века. Вимал считал мастера величайшим скульптором, который когда-либо жил, и, учитывая его собственную страсть, было логично, что его привлек этот человек и его искусство. Художник был богом Вимала. О, он любил поп-музыку, мангу и любил бы смотреть телевизор, достойный запоя, если бы его отец позволял ему смотреть большую часть этого. Но он любил Микеланджело и в те моменты, когда религиозное наследие его родной страны — реинкарнация — казалось ему правдоподобным (это случалось редко, обычно после вина), он воображал, что душа древнего скульптора — по крайней мере, ее часть — обитает в Вимале. сам.

Конечно, Микеланджело был гением. Ему было меньше тридцати, когда он лепил Давида и Пьету . Вимал еще не поднялся до этого уровня, хотя его собственные работы, выполненные из мрамора, гранита и ляписа, обычно занимали первое или второе места на конкурсах в окрестностях Нью-Йорка.

Но недавно Вималу с шоком пришло в голову, что, возможно, существовала более тонкая, подсознательная причина его одержимости этим человеком. Однажды, листая страницы, на перерыве у г-на Пателя, он понял, что большинство эскизов Микеланджело, изображенных в томе, хоть и великолепно выполнены, но незакончены.

Казалось, этот человек был неспособен закончить свои рисунки.

Его этюд Адама 1508 года представлял собой просто голову, грудь и плавающие отдельные руки. В его наброске Воскресшего Христа был изображен почти безликий Иисус.

Неполный…

Эти эскизы очень похожи на меня, заключил Вимал, признав при этом, что «бестелесная» теория звучит как плохая поп-психология в плохом телешоу.

Между этими двумя мужчинами была и еще одна параллель. Вимал поделился этим с Адилой, и она одарила его одной из своих кривых улыбок. В смысле, правда? Разве ты не заносишь это слишком далеко?

Ну нет, он не был.

Аналогия была такая: Микеланджело считал себя прежде всего скульптором и весьма неохотно брал на себя заказы на картины. Конечно, он не был в этом мастером: всего за четыре года он создал потолок Сикстинской капеллы, а также «Страшный суд» и десятки других шедевров. Но страсть Микеланджело заключалась в другом: в мраморе, а не в холсте. А для Вимала это был мрамор, а не украшения.

Живопись и огранка алмазов, в соответствующих случаях, просто не зажгли тот неоспоримый, жгучий огонь, который вспыхивает, когда вы делаете единственное дело, ради которого Бог, или боги, или что-то еще, послали вас на землю.

Когда он доел жирный кусок и допил остатки газировки, гнев на отца снова усилился. Затем он утрамбовал ее и, бросив последний взгляд на статую Посейдона , закрыл книгу и положил ее в сумку.

Идя почти вниз головой (на нем была черная бейсболка) он вышел из пиццерии и, избегая скоплений полицейских, направился в зону ожидания. Автобус скоро уедет.

Он сел на пластиковый стул рядом с симпатичной девушкой лет двадцати с небольшим. По ее билету он заметил, что, по крайней мере, на первом этапе пути она будет ехать на том же автобусе, на который предназначался его билет. Наклейка с адресом на футляре ее гитары была «Спрингфилд, штат Иллинойс». Внешне она была не очень похожа на Средний Запад, по крайней мере, из-за ограниченных знаний Вимала об этом регионе. Волосы у нее были зелено-синие, в носу было три серьги, а в брови кольцо. Вимал полагала, что ее мечтам о сценах, кабаре и театре в Нью-Йорке пришел конец. Ее стоическое лицо тоже говорило об этом. Задумчивая, как будто она потеряла что-то важное и перестала искать. Что казалось печальнее, чем печально.

Затем Вимал подумал, что, возможно, это его воображение, и что она собирается провести несколько дней с бывшими соседками по комнате из колледжа, выпить много вина из коробки, переспать с местным мальчиком из бара и отлично провести время.

Какова была правда?

Чем старше он становился, решил Вимал Лахори, тем меньше он знал.

Статичный голос неопределенного пола объявил, что автобус готов отправиться. Он наклонился, взял сумку и поднялся.

* * *

— Есть идеи, куда он сбежал?

«Нет», — объяснил Сакс Райму, который спросил о Вимале Лахори после побега молодого человека из тюрьмы из собственного дома. Умно, притворяешься, что работаешь над скульптурой, и в то же время режешь стальные стержни.

Обидно, конечно, что его отец решил сыграть роль тюремщика.

Сакс продолжил: «Он взял около трех тысяч у своего отца, хотя его мать говорит мне, что на самом деле это его деньги. Лахори берет все, что мальчик делает огранщиком алмазов, и кладет в банк. Он дает ребенку пособие.

«В его возрасте? Хм.

В дверь позвонили, и Том пошел ответить. Через несколько минут он вернулся с Эдвардом Экройдом, одетым в идеально отутюженный костюм-двойку светло-серого цвета в тонкую полоску. Белая рубашка и галстук в красно-синюю полоску. Райм представил его в этом наряде на встрече на Даунинг-стрит, 10.

«Линкольн. Амелия."

Наконец он отказался от слов «сэр» и «мэм». Райм полагал, что протоколы Скотленд-Ярда в значительной степени встроены в систему.

Страховой агент также поздоровался с Купером.

— Есть новые зацепки? он спросил.

Райм предложил последние разработки.

«Вимал Лахори». Экройд кивнул. «Еще немного осталось. Но заперт в своем подвале? Эта новость немного нахмурилась. «А теперь он исчез. Разве он не знает, что ему грозит опасность? Ну бессмысленный вопрос. Конечно, он это делает. Но почему он не хочет помощи?»

Сакс сказал: «Подсказка — это подвал. Я предполагаю, что он избегает своего отца так же, как избегает Сорок Семь. Мы привезем его, он не сможет убежать от папы».

Том предложил взять его пальто, но Экройд сказал, что не может остаться; у него была встреча с другим клиентом.

Британец сказал Саксу: «Итак, вы познакомились с его семьей. Наверняка у них должно быть какое-то представление, куда он делся. Друзья, другие родственники».

«Они назвали мне несколько имен, но ничего не вышло. Вимал мало делился ни с кем из семьи. Папа предложил в качестве награды пятьсот долларов, и сын огранщика алмазов, на которого работал Вимал, выдал его. Пожав плечами. — Полагаю, отец снова делает то же самое. Возможно, это даст нам преимущество. И они свяжутся со мной, если услышат».

"Ты уверен?" — спросил Райм. — Они не попытаются снова его запереть?

«Я размахивал флагом воспрепятствования осуществлению правосудия. Я думаю, они будут следовать этой линии».

Экройд сказал им, что сам он мало что добился. — Необработанный алмаз, который ваш субъект, Обещатель, украл у Пателя, только что исчез, что подтверждает, что он сумасшедший и копит камни. Больше никто не сообщал о звонках от него с вопросами об ученике. И люди еще более неохотно разговаривают, чем когда-либо. Он пугает всех. Я слышал анекдоты, что продажи обручальных колец упали процентов на двадцать».

Что ж, Субъект 47, возможно, и был психотиком, но, если его целью было сделать заявление о неприкосновенности алмазов, он действовал чертовски эффективно.

«Конечно, я мог бы это назвать. Но я хотел зайти. Принес тебе подарок. Он разговаривал с Раймом. Он полез в пластиковый пакет, который держал в руках, и извлек оттуда глянцевую коробку размером шесть на девять дюймов, с изображением какого-то электронного продукта наверху. Он снял пластиковую упаковку и извлек нечто, похожее на планшет. Он поставил его рядом со стулом Райма и нажал кнопку сбоку. Он ожил и появилось меню. «Электронные кроссворды. Это загадки. Их более десяти тысяч, все разные уровни сложности».

Райм объяснил Саксу, что Экройд и его муж соревновались в турнирах по кроссвордам. И он дал ей краткое описание того, как работают крипты.

Она была еще менее любителем игр, чем Райм, но признала, что идея ее заинтересовала.

Экройд спросил: «А это устройство? Он активируется голосом. Сделано для…"

«Вы можете сказать «паршивец» или «качалка». Я делаю."

«Я собирался сказать «инвалид». Однако я не думаю, что это правильно».

«Мой ответ: какое слово из четырех букв начинается с буквы «s» и завершает предложение: «Мне плевать…»?»

Экройд оживленно рассмеялся.

— Что ж, спасибо, Эдвард. Райм был искренне доволен. Он немного играл в шахматы и попробовал Го, азиатскую настольную игру, которая была еще более сложной. Загадки казались ему более подходящими. Он любил слова и то, как они сочетаются друг с другом. Головоломки станут хорошим способом поддерживать активность его ума, щитом от злейшего врага: скуки.

После ухода Экройда команде позвонил Родни Шарнек. Он сообщил, что телефон Вимала был обнаружен. «Он находится за пределами этого района. GPS показывает его на скоростной автомагистрали в Пенсильвании. Направился на запад. Скорость шестьдесят миль в час или около того. Он за рулем или в автобусе».

«Наверное, автобус», — сказал Сакс. «У семьи есть только одна машина, и моя служба безопасности засекла бы его, если бы он пробрался обратно, чтобы забрать ее».

«Может быть, его отвезет друг», — предположил Купер.

«Он позвонил из администрации порта в субботу», — отметил Райм. «Может быть, он тогда проверял расписание автобусов. Я бы поехал на автобусе. Вы с Лоном Селитто организовали операцию по отслеживанию. Свяжитесь с полицией штата Пенсильвания».

Когда он отключился, Райм позвонил Лону Селитто, чтобы договориться о перехвате автомобиля.

В дверь снова позвонили, и Райм взглянул на экран видеонаблюдения. Там стоял невысокий, круглый лысеющий мужчина. Он не узнал его, но имел довольно хорошее представление о том, кто он такой.

Том глянул на Райма, и тот сказал: «Давай, впусти его».

Через мгновение мужчина уже был в дверях. Он оглядел лабораторию. Он казался впечатленным и довольным, более чем удивленным.

«Капитан Райм».

Райм не представил его остальным. Он сказал: «Пойдем в логово. Через зал.

Если Саксу или Куперу было интересно узнать о посетителе, их интерес не проявлялся, и они возвращались к своей работе. Так же, как и.

Что бы они подумали, если бы узнали…?


## Глава 38


Антонио Каррерас-Лопес не был таким дородным, каким показался на видео с камер наблюдения, хотя и был солидным мужчиной. Райм задавался вопросом, занимался ли он в юности штангистом или борцом. Сейчас, когда ему было под пятьдесят, он все еще казался довольно сильным, хотя часть веса ушла в жир.

Его черные волосы, то есть то, что осталось, были зачесаны назад и закреплены спреем или кремом. Он носил очки в толстой черепаховой оправе, сидящие на мясистом носу. Его глаза веселились. Тоже быстрый.

Мужчины находились в маленькой формальной комнате, напротив вестибюля от гостиной. Три стены были заставлены книжными шкафами, а на другой висели четыре приглушенных гравюры с рисунками Нью-Йорка девятнадцатого века, выполненными пером и тушью. Гость сказал: «Как я уже говорил вам по телефону, я представляю г-на Эдуардо Капилью — Эль Халькон — хотя меня не допустили в коллегию адвокатов здесь, в Соединенных Штатах. Однако я контролирую его защиту».

«Кто адвокаты, представляющие его здесь?»

Каррерас-Лопес назвал три имени — все юристы из Манхэттена, хотя суд проходил в Восточном округе Нью-Йорка, в который входили Лонг-Айленд, Стейтен-Айленд, Бруклин и Квинс. Райм знал ведущего адвоката, известного и уважаемого адвоката по уголовным делам. Райм никогда не давал показаний по делу, касающемуся кого-либо из его клиентов.

Он не был уверен, что это был бы конфликт, но ситуация определенно была наполнена дымом неприличия, поэтому он счел, что, если он продолжит, лучше всего, чтобы не было никакой связи с командой юристов Эль Халькона. Обвинителем другой стороны был Генри Бишоп, и Райм знал, что он не участвовал в деле, которое вел.

— Итак, капитан Райм, прежде всего…

«Я на пенсии, и, пожалуйста, с «Линкольном» все в порядке».

«А я Тони. Теперь первое. Я дам тебе это». Он протянул конверт Райму. — Это гонорар в тысячу долларов. Это делает вас подрядчиком команды защиты. Адвокатско-клиентская тайна теперь распространяется и на вас.

Так что им больше не придется говорить гипотетически.

Каррерас-Лопес колебался, протягивая чек, не сводя глаз с руки Райма.

«Я могу подписать», — сказал Райм, взял ручку, предложенную адвокатом, и поставил свою подпись на документе. "Сейчас. Детали?"

"Да. По сути: Мой клиент приехал в США нелегально. Мы признаем это. Он прилетел в Канаду коммерческим рейсом и легально въехал в эту страну. Но затем он прилетел на вертолете на Лонг-Айленд, проникнув туда нелегально . Да, корабль пролетел незаметно, но для вертолета это не является противозаконным. Требований к минимальной высоте нет. Так что нарушения ФАУ нет. Эль Халькона встретил телохранитель, работавший на владельца склада, который Эль Халькон собирался купить. Пока пилот ждал, они подъехали к этому комплексу, чтобы мистер Капилла мог его осмотреть и обсудить покупку с этим человеком».

«Какие-нибудь контролируемые вещества где-нибудь в этом сценарии?»

"Нет, сэр. Точно нет. Склад предназначался исключительно для транспортной компании, которую мой клиент хотел открыть в Америке».

— Помимо этого, есть ли какие-нибудь гарантии для вашего клиента?

"Никто."

«Тогда зачем входить нелегально?»

«Ответ в том, что профессия моего клиента в Мексике хорошо известна. Подозревается, что он несет ответственность за приток большого количества наркотиков в США. Он был обеспокоен тем, что его задержат на паспортном контроле по техническим причинам. Возможно, заключен в тюрьму по сфабрикованному обвинению».

"Продолжать."

«На складе мой клиент встретился с владельцем объекта…»

"Его имя?"

«Кристофер Коди. Они обсудили условия сделки, и мой клиент провел экскурсию. Так случилось, что Коди находился под следствием по обвинению в хранении оружия. Полная независимость от моего клиента. Эль Халькон этого не знал. Местный полицейский вел наблюдение. Когда появились мой клиент и телохранитель, у него возникли подозрения. Он подумал, что это могли быть торговцы оружием. Он отправил фотографию моего клиента в свой офис, что предупредило ФБР. Они опознали моего клиента, проверили в пограничной службе и узнали, что он въехал незаконно. На склад поспешила группа ФБР и местная полиция. Завязалась перестрелка. Господин Коди и его телохранитель были убиты, а один агент ФБР и местный офицер, делавший фотографии, получили тяжелые ранения».

Факты, о которых Райм знал.

— Что утверждало обвинение?

Пожав плечами. «То, что они всегда заявляют. Офицеры и агенты подошли, призывая сдаться, и люди, находившиеся внутри, открыли огонь».

— А история вашего клиента?

«Офицеры открыли огонь первыми, не представившись, а люди на складе открыли ответный огонь. Они считали, что это было ограбление или угон самолета. В любом случае мой клиент не участвовал. Он в это время находился в туалете. На полу спрятался, чтобы в него не попала шальная пуля. И, честно говоря, в ужасе. Там он оставался до тех пор, пока не прекратилась стрельба. Он вышел, увидел, что произошло, и был арестован».

— Остальные мужчины, находившиеся внутри, дали какие-нибудь показания?

"Мистер. Коди был убит мгновенно выстрелом в голову. Телохранитель прожил сутки, но так и не пришел в сознание».

«Расскажите мне о испорченных доказательствах».

«Понимаете, когда арестовали моего клиента, его положили лицом вниз на пол склада. В какой-то момент к нему подошел агент или офицер (он не мог понять, кто именно) и обыскал его. Но затем мой клиент почувствовал, как что-то прижалось к его рукам и одежде. Это была ткань. Он уверен, что офицер передавал остатки огнестрельного оружия, которые он взял из рук Коди. Когда он спросил, что делает этот человек, моему клиенту ответили: «Заткнись». Двоих наших парней застрелили в ад. Ты уйдешь навсегда».

Райм спросил: «Значит, обвинение утверждает, что после того, как Коди был убит, ваш клиент взял пистолет и застрелил офицера?»

"Это верно."

— Бородавки от трения — отпечатки пальцев — на оружии?

— Только Коди, а не моего клиента. Перчаток или тряпок, которыми он мог бы держать пистолет, поблизости не оказалось, но позиция прокурора заключается в том, что он расстегнул пуговицу на манжете рубашки и держал пистолет в рукаве. Это могло бы объяснить наличие следов выстрела и отсутствие отпечатков пальцев».

«Умная теория. Каковы точные обвинения?»

«Незаконный въезд в США — в соответствии с законом это называется «въезд в неподходящее время и место». Обвинение предусматривает штраф и тюремное заключение на срок до шести месяцев. Федеральное правонарушение. Остальные обвинения такие же, как и следовало ожидать: оружие, нападение на сотрудника правоохранительных органов, покушение на убийство сотрудника правоохранительных органов, смерть Коди — тяжкое убийство. Мы признаем, что он находился в стране нелегально, и он готов это доказать. Итак, вот такая у нас ситуация». Он внимательно посмотрел на Райма. — Ты сказал, что занят. Работаю над важным делом.

"Я да."

«Я спрашиваю вас, можно ли потратить некоторое время и просмотреть улики, посмотреть, сможете ли вы найти доказательства того, что офицеры на месте происшествия подбросили эти остатки?»

Голова Райма откинулась назад. Какое-то время он смотрел в потолок. Мысли закружились.

Наконец он сказал: «Мне понадобятся все файлы судебно-медицинской экспертизы. Ваша и обвинения.

Каррерас-Лопес сказал: «Мне пришлют копии файлов. Пол часа. Благодарю , сэр. Будьте здоровы." Он надел пальто и ушел.

Райм позвонил Рону Пуласки. Ему хотелось бы заняться расследованием дела Эль-Халькона о подпорченных доказательствах самостоятельно, но это было невозможно. Будет кое-какая полевая работа.

«Линкольн».

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

"Конечно. Это насчет Сорок Семь?

"Нет. Другой случай. Через полчаса здесь будет коробка с файлами. Мне нужно, чтобы ты забрал его и отнес домой.

"Дом?" — спросил офицер. — Как дома-дома?

"Точно. Мне нужен полный анализ всего огнестрельного оружия, одежды, электростатики и следов на поверхности с места происшествия».

— Конечно, Линкольн.

— Тогда мне нужно, чтобы ты сделал кое-что еще.

"Что это такое?"

"Соблюдайте тишину. Не говорите об этом ни слова ни одной живой душе. Ты понял?"

Тишина.

— Ты понял , Новичок?

"Да." Пуласки шептал, как будто говорить громче было бы нарушением правил.


## Глава 39


одно землетрясение.

Райм взглянул на Мела Купера, который только что сообщил эту новость. Глаза техника были прикованы к телевизору.

Он проследил за взглядом мужчины. На экране камеры новостей снимали квартиру в Бруклине, охваченную клубами пламени и дыма. Причиной, как и других, стал разрыв газопровода, последовавший за вторым землетрясением.

Теперь действие переместилось на пресс-конференцию в мэрии. Райм зачитал слова мэра с субтитрами: «В свете второго землетрясения город решил отклонить просьбу Northeast Geo возобновить геотермальное бурение, даже на ограниченной основе. Снова появились говорящие головы: Иезекииль Шапиро — бородатый активист, лидер движения «Единая Земля»; Дуайер, глава Northeast Geo; и К. Хэнсон Коллиер, генеральный директор Algonquin Power.

Пока они говорили, сцена переместилась на пылающий жилой дом, окруженный толпой пожарных машин и машин скорой помощи.

Текст внизу сообщал о трех погибших. Пострадавшие были охвачены пламенем.

Раздался дверной звонок. Тома не было в магазине; Райм посмотрел на экран камеры наблюдения. Это был Лон Селитто. Неужели у него нет чертового ключа? После всех этих лет? Они должны сделать для него одну порезу. Райм позвонил ему.

"Хорошо. Вы готовы к этому?"

Райм вздохнул и поднял бровь.

Селлитто кивнул на экран, на котором были резкие изображения мускулистого, спиралевидного пламени и черного потока дыма.

Ползун в нижней части экрана: Множественные жертвы.

Детектив сказал: «Линк, это не из-за землетрясений. Все пожары были поджогами — просто инсценированы, чтобы создать впечатление, будто их вызвали землетрясения».

"Что?" — спросил Мел Купер.

«Это последнее землетрясение, второе? Сразу после этого женщина дома на Кадман Плаза (это недалеко от эпицентра) очень сильно пахнет газом. Она думает, что землетрясение сломало линию и сейчас взорвется. Она дома со своим ребенком, малышом. Но хорошая новость в том, что у нее сломана лодыжка. Я имею в виду совершенно испорченную лодыжку. Она падает, снова разбивает его и теряет сознание».

Хорошие новости…?

«Но через несколько секунд она просыпается и оказывается в ловушке. Так чем же она занимается?

— Продолжай, Лон.

«У нее мозговой штурм. Она не может выбраться, не может идти, но, возможно, ей удастся предотвратить взрыв газа. Она открывает дверь в ванную, дверь к трубам, понимаешь? И она включает ручной распылитель душа на полную мощность и заливает подвал, надеясь попасть в контрольную лампочку водонагревателя и потушить его. Пока она распыляет, она кричит до ушей, и кто-то слышит и вызывает пожарных и полицию. Они отключили газ снаружи и вывели женщину с ребенком и других жильцов».

Райм взглянул на экран телевизора, на огненный вихрь. — Значит, тот пожар был вторым.

"Ага." Селитто добавил с гримасой: «Три погибших. Это было в паре кварталов от Клэр.

"ВОЗ?"

«Клэр Портер. Эта штука с душем. Она действительно думала на ходу». Селитто вздрогнул. «Плохой выбор слов. Сейчас она находится в срочной операции по поводу лодыжки. В любом случае. Маршал спускается в подвал, чтобы проверить утечку. Угадайте, что он найдет?»

Райм поднял бровь.

«Если бы взгляды могли говорить», — сказал Селитто.

"Они могут. Мой сделал. Давайте продолжим."

«СВУ на газопроводе».

Теперь внимание Райма сосредоточилось. Самодельное взрывное устройство. Он сказал: «Настроиться на то, чтобы перерезать трубопровод и позволить газу течь в течение, сколько, пяти минут, а затем поджечь его?»

"Десять минут."

«И вода, которую она распыляла, вывела его из строя».

«Бинго, Линк. Иногда удается сделать перерыв. Устройство было пластиковым и помещено в корпус термостата. Если он сработает правильно и зажжет газ, практически ничего не останется, и даже если начальник пожарной охраны что-то обнаружит, это будет похоже на расплавленный, сгоревший термостат, валяющийся среди обломков. Идеальный поджог. Нет доказательств. Никакого ускорителя.

Дверной звонок снова. Это был солидный мужчина в черном костюме с большой коробкой в руках. Райм включил интерком. — Это от Тони?

Каррерас-Лопес: адвокат Эль Халькона.

Мужчина наклонился к говорящему. «Правильно, сэр».

Материалы дела, которые он запросил, касающиеся заявления о фальсификации доказательств. Он взглянул на Селлитто, чтобы проверить, обращает ли тот на него внимание. Но нет. Детектив и Купер смотрели на место пожара по телевизору.

— Просто оставь это за входной дверью. На столе."

"Да сэр."

Райм ударил по дверному замку, мужчина поставил коробку с материалами дела Эль-Халькона и ушел.

Он повернулся к Селитто. — Начальник пожарной охраны вернулся и проверил предыдущие пожары?

«Ага, каждый пожар, который начался после первого и второго землетрясений? Там корпуса поддельных термостатов. Прямо как у Клэр.

Серийные пожары с применением современных СВУ. О чем это?

«Как будто это было недостаточно интересно, вот самая пикантная часть. Как только было объявлено, что это поджог, начальник пожарной охраны позвонил в RTCC, чтобы отключить близлежащие видеокамеры, снятые за последние несколько недель».

Центр компьютерного наблюдения на One Police Plaza.

Он поднял телефон. «И посмотрите, кого засняли на видео, когда он входил и выходил из здания Клэр Портер на прошлой неделе. Подвал."

Это был скриншот мужчины в темной одежде и кепке, с оранжевым жилетом и желтой каской. Через плечо висела сумка. Он казался тяжелым.

Идентичен изображению Субъекта 47, который позже в тот же день покинул геотермальную зону и направился в метро — без сумки.

Селитто сказала: «Я попросила RTCC переместить все видео из ее квартиры на буровую площадку. Он идет прямо на стройку, надевает шляпу и жилет и исчезает внутри. Прошел час, прежде чем он ушел и пошел в метро. А потом я заказал видео рядом с местами всех остальных газовых пожаров. В течение двух часов Неизвестный Сорок Седьмой ворвался в каждый из них.

Иисус. Субъект заложил бомбы на газопроводе, чтобы имитировать пожары после землетрясений? О чем это было? Райм сказал: «Я хочу увидеть устройство. Быстро принеси сюда.

«Уже заказал. Я думал, ты это сделаешь. Оно будет здесь с минуты на минуту.

— И пусть бригада ЭШ пройдет по сетке вокруг того места, где оно было найдено, в здании г-жи Портер. Вероятно, чертовски загрязнено, но мы попробуем».

«К. Сделаю. Спасибо. Я должен идти. Мэр хочет брифинг. Ты скопируешь мне все свои блестящие идеи, верно?

Райм хмыкнул.

Селлитто снял с крючка куртку и ушел. Как только он вошел в дверь, появился Рон Пуласки, кивнул лейтенанту и продолжил путь в коридор. Райм выехал в коридор, чтобы поприветствовать его.

Молодой офицер понюхал воздух и сказал: «Я чувствую запах газа».

Райм понял, что он тоже, очень слабый. — Это был Лон. Он рассказал о СВУ, которое прорвало очередь в квартире Клэр Портер. — Разоружен до того, как загорелся. Но кто-нибудь поблизости мог уловить какой-нибудь запах. Поскольку взрывоопасный и удушливый природный газ не имел запаха, для предупреждения об утечках в него добавляли химикаты на основе серы, пахнущие тухлыми яйцами.

Он объяснил, что они узнали, что пожары после землетрясений на самом деле были поджогами.

Молодой офицер нахмурился. «Кто их установил?»

«Похоже… и обратите внимание на это слово. Кажется, это Субъект Сорок Седьмой.

— Ни в коем случае, — пробормотал Пуласки.

"Посмотрим." Райм кивнул в сторону коробки с файлами, которую доставил водитель Каррерас-Лопеса. «Это файлы в Эль-Хальконе. Можешь провести анализ сегодня вечером?»

Не совсем вопрос.

"Конечно."

«И мне нужно, чтобы ты прошел по сетке на месте происшествия».

«Какая сцена?»

"Длинный остров. Склад, где произошла перестрелка в Эль-Хальконе. Это все будет в файле. И запомни-"

Новичок прошептал: «Никому ни слова».

Райм подмигнул. Пуласки моргнул, увидев инопланетное выражение лица:

Молодой офицер забрал коробку для своего тайного задания и ушел.

Вернемся в гостиную, где никто, казалось, не заметил ни прибытия Пуласки без шкатулки, ни его ухода с ней.

Звонок прозвенел еще раз, и Райм узнал звонившего. Он приказал системе безопасности открыть дверь.

В гостиную вошел офицер сапёрного отряда, базирующегося в 6-м участке Гринвич-Виллидж.

«Брэд».

«Линкольн». Лейтенант Брэдли Геффен, компактный седовласый мужчина, подошел вперед и без колебаний пожал немного функционирующую правую руку Райма. Часто людей пугала инвалидность, но это был человек, который лежал на животе с пинцетом и отверткой и разбирал СВУ, которые могли превратить его в красный пар. Его мало что беспокоило. Если бы он на кого-то и напоминал, то это был бы сержант-инструктор с жилистым, травленым лицом, короткой стрижкой и пронзительными глазами.

Он кивнул остальным и подошел к смотровому столу в гостиной.

«Что у нас есть?» — спросил Райм.

«Наши мальчики и девочки прошли через это». Он извлек из своего кейса атташе сумку с вещественными доказательствами. «Никогда не видел ничего подобного. Но это чертовски умно.

Он протянул его Райму, чтобы тот посмотрел. Внутри сумки находилось нечто, похожее на типичный белый пластиковый корпус термостата, а также некоторые другие металлические и пластиковые детали, ни одну из которых он не узнал.

Перевернув его, Геффен сказал: «Вот. Видишь эту дыру? Таймер открыл небольшой кран. Кислота вытекла и расплавила газопровод. Примерно через десять минут эта часть… — Он коснулся маленькой серой коробочки с двумя электродами. «Это высекло бы искру. Это приведет к воспламенению и газа, и растворителя — он очень легко воспламеняется. Задержка была разумной. Это позволило газу заполнить комнату, но не вытеснило весь воздух».

Комната, наполненная только газом, иногда не взрывается. Как и при любом пожаре, необходимы и воздух, и топливо.

«Мы возьмем на себя управление, Брэдли. Спасибо."

Геффен кивнул и вышел из комнаты. Он двигался скованно из-за взрывного устройства, которое взорвалось в женской клинике во время операции по обезвреживанию. (В тактике фанатиков была мрачная ирония: они заложили бомбу между двумя зданиями — клиникой и, как они не подозревали, церковным детским садом. Если бы здания не были эвакуированы, детский сад был бы уничтожен. получил гораздо больше повреждений и травм, чем клиника.)

Купер заполнил карточку цепочки поставок и начал анализ. Он не нашел отпечатков пальцев и отправил мазки на анализ ДНК. Он взял образец кислоты и пропустил его через газовый хроматограф. Для получения результатов потребуется несколько минут.

«Детонирует по цифровому таймеру», — сказал Купер, осматривая компоненты с помощью пинцета и щупа. «Срок службы батареи около двух месяцев».

«Это не похоже на работу ручной работы», — заметил Райм.

"Нет. Профессионально собран. Думаю, продали на оружейном рынке.

«Есть идеи, откуда это могло взяться?»

"Неа. Ничего из того, с чем я когда-либо сталкивался». Купер посмотрел на хроматограф/спектрометр. «У меня есть кислота, которой расплавили леску. Ну, это не кислота. Это трихлорбензол. Газовые трубы обычно изготавливаются из полиэтилена и невосприимчивы к большинству кислот. Но производные бензола их расплавят. И-"

"Нет. Не может быть. Райм смотрел на таблицы доказательств.

— Что, Линкольн?

То, о чем он думал, казалось невозможным. Или так бы и сделал, если бы он только что не узнал о вероятной установке Субъектом 47 самодельного взрывного устройства на газопроводе.

«Верните Лона сюда. А у вас есть номер Эдварда Экройда?

"Где-то."

"Найди это. Я хочу, чтобы он был здесь. Сейчас."

"Конечно."

«Наберите Сакс», — приказал он своему телефону.

Она ответила через минуту. «Рифма».

«Мне нужно, чтобы ты снял еще одну сцену, Сакс. Ну, если быть точным, запустить сцену, которую вы уже показывали, но искать что-то еще».

"Где?"

«Это геотермальный объект. Опять буровые шахты.

Где, как он понял, хотя она и не упомянула об этом, ее чуть не похоронили заживо.

Сакс молчал.

Было много компетентных специалистов по сбору доказательств, которые могли пройтись по сетке и, вероятно, могли найти то, что ему нужно. Но никто не был лучше Амелии Сакс. Он хотел ее, и только ее.

«Сакс?»

— Я займусь этим, — сказала она ровным голосом. «Скажи мне, что я ищу».


## Глава 40


Сорок минут спустя Селлитто и Экройд были в гостиной вместе с Мелом Купером. Амелия Сакс присоединилась к ним, проходя через элегантную арку, отделявшую коридор от гостиной.

Райм отметила, что ее, похоже, не смутило повторное посещение места захоронения. Пустое выражение ее лица полностью исчезло, и на ней появилось проницательное выражение охотника. Он заметил грязь, испачкавшую ее джинсы.

Селлитто спросил: «Что это такое, Линк?»

«Позволь мне опробовать это на тебе. Только теория. Но давайте посмотрим. Каким бы ни был интерес нашего субъекта к алмазам, у него есть еще одна миссия. Он стоит за землетрясениями».

Эдвард Экройд коротко рассмеялся. «За землетрясениями? Ты имеешь в виду… каким-то образом он их вызвал ?

"Точно."

Селлитто сказал: «Лучше продолжай в том же духе, Линк. Заполнить пробелы. Я вижу их много».

Райм смотрел в потолок. Его лицо перекосилось. — Мы… мне следовало подумать лучше. Зачем Сорок Семь утруждать себя тем, чтобы взять каску и пойти на стройплощадку, чтобы купить у кого-то оружие? Они встречались в баре или где-нибудь на улице. Нет, ему нужен был доступ к самому сайту».

"Почему?" — спросил детектив.

Райм посмотрел на Сакса, который сказал: «Я только что снова был на месте. Я нашел следы гексогена возле нескольких шахт».

Основной ингредиент пластиковой взрывчатки C4.

"На строительной площадке?" — спросил Селитто. «C4 никогда не использовался в коммерческих целях».

Это была военная взрывчатка.

«А начальник участка сказал мне, что один из его работников пропал. Это было сразу после того, как Несчастный Сорок Седьмой оказался на месте. А на поддонах в Зоне семь пропало полтонны раствора.

«Раствор?» – спросил Купер.

Райм объяснил: «Это план Сорок Семь. Вот почему он здесь: закладывает бомбы на газопроводе и заряды С4, чтобы имитировать землетрясения. На прошлой неделе он установил СВУ на газопроводе в зданиях рядом с геотермальной площадкой. Затем он идет на место в своей каске и жилете и встречает пропавшего без вести рабочего, который отвозит его в седьмой участок. Он сбрасывает заряды С4 в некоторые или все шахты, а рабочий заливает их раствором, чтобы при взрыве зарядов не было слышно взрыва. Затем Сорок Седьмой бросает пустую сумку и уходит — и мы видим его в метро. Полагаю, той же ночью он убивает рабочего и избавляется от тела.

— Чертовски странно, Линк. Но может ли такое вообще произойти, когда взрывы вызывают землетрясения?»

«Вот почему я спросил нашего эксперта здесь». Он посмотрел на Эдварда Экройда. «Вы знаете, были ли когда-нибудь страховые выплаты из-за того, что взрывы в шахтах вызвали землетрясения?»

Англичанин напомнил им о своих прежних мыслях о гидроразрыве и геотермальном бурении, которые могут привести к землетрясениям. «А что касается взрывов? Я никогда об этом не слышал. Но я еще раз спрошу своего научного сотрудника. Я уверен, что кто-нибудь здесь или в Лондоне мог бы посмотреть.

«Сделай это, если хочешь».

Экройд отошел в угол и достал телефон. После короткого разговора он вернулся. «К сожалению, наш главный исследователь никогда не слышал о землетрясении, вызванном взрывами. Она спросит в штаб-квартире в Лондоне и других наших офисах, когда они откроются. Моя первоначальная мысль заключалась в том, что это весьма маловероятно».

Райм заметил, как Сакс открыла сумочку. Она достала визитную карточку, прочитала номер и позвонила.

Ожидая соединения, она сказала в комнату: «Дон МакЭллис, государственный горный инспектор».

Голос ответил: «Привет, Амелия. Как вы себя чувствуете?"

— Хорошо, — сказала она коротко. «Послушайте, вы говорите по громкой связи с Линкольном Раймом, консультантом полиции Нью-Йорка, и еще несколькими людьми».

"Ой. Конечно."

«Дэн, это Линкольн».

— Дон, — поправил Сакс.

«Нам нужно знать, может ли кто-нибудь вызвать землетрясение путем взрыва».

Наступила пауза. «Вы думаете, что землетрясения последних нескольких дней не произошли естественным путем?»

«Мы не уверены. Может ли взрывчатка вызвать землетрясение?»

«Ну, теоретически да, но вам понадобится ядерное устройство, в нужном месте, в нужных мегатоннах. Но если не считать этого, нет».

«C4 не смог этого сделать? Ты знаешь С4?

«Пластиковая взрывчатка, конечно. Но нет, это было бы невозможно. Даже тонну-другую поставили прямо на линию разлома. Землетрясения происходят не так. Но…"

Тишина.

"Привет?" — спросил Райм.

Они услышали быструю клавиатуру. "Ладно ладно. Дайте мне адрес электронной почты. Я хочу, чтобы ты это увидел».

Купер так и сделал, и через мгновение раздался сигнал, возвестивший о прибытии сообщения.

МакЭллис сказал: «Я отправил две сейсмограммы».

Проницательные пальцы Купера печатали на клавиатуре, и диаграммы — со знакомыми волнами, которые узнает любой, у кого есть телевизор и кто любит блокбастеры о стихийных бедствиях — появились на экране. "Получили их."

Инспектор продолжил: «Верхний — от последнего толчка здесь».

В крайнем левом углу черная линия стилуса лишь немного поднималась и опускалась по мере перемещения вправо в течение нескольких минут. Затем на полпути графика линия подпрыгнула вверх и вниз серией широких, резких волн. Со временем они сужались и становились все меньше и меньше, пока линия не вернулась к тому состоянию, которое было до толчка.

«Теперь посмотрите на второй график. Это запись настоящего землетрясения, произошедшего в Калифорнии. Вроде похоже, но есть одно тонкое отличие. В реальном землетрясении мы можем увидеть лишь небольшое движение грунта перед землетрясением за несколько секунд до основного возмущения. В здешних толчках ничего этого нет.

Райм сказал: «Значит, взрывы не вызвали землетрясение; они подражали одному».

"Точно." Мгновение спустя МакЭллис сказал: «Но тогда как вы объясните пожары… Ах, подождите: если только они не были вызваны обвинениями – отдельными, чтобы сделать более правдоподобным, что это было землетрясение».

Когда никто не ответил, он спросил неуверенным голосом: «Что именно все это значит, Амелия?»

«Мы еще не уверены, Дон. Но если можешь, пожалуйста, оставь это при себе.

"Конечно. Конечно."

Она посмотрела на Райма, имея в виду: что-нибудь еще?

Он покачал головой. Она поблагодарила МакЭллиса, и они прервали звонок.

Райм повторил: «И что это все значит ? Что задумал наш субъект?

«Терроризм», — предположила Сакс, затем покачала головой. «Но никто не вышел вперед. И зачем выставлять нападение как стихийное бедствие? Это не профиль террориста».

Селитто сказал: «Одна идея: он инсценировал землетрясения, чтобы скрыть поджог. Может быть, он работает на домовладельца, который хочет поджечь его здания ради страховки.

Экройд сказал: — При всем уважении, лейтенант, это будет самая изощренная страховая афера в истории. И, кроме того, профессиональные поджигатели никогда не рискуют получить обвинение в убийстве или нападении. Они поджигают здания только тогда, когда они пустуют».

"Предоставленный."

Райм сказал: «Ну, есть и другой взгляд на это. Что предположил МакЭллис: Пожары были косметическими. Просто для того, чтобы придать землетрясениям больше правдоподобия — чтобы никто не присматривался слишком внимательно к подозрительным сейсмограммам. Он хочет, чтобы они казались реальными… Как это? Он хочет остановить геотермальную эксплуатацию».

Селитто спросил: «Кто в этом списке? Компании энергетической отрасли будут рассматривать геотермальную энергию как угрозу. Кто-то хочет землю под буровую площадку. Это первоклассная недвижимость».

«Экологисты», — предположил Купер. «Эта толпа из «Единой Земли»? Хотя я не думаю, что лесорубы часто используют C4… или сжигают здания с людьми внутри.

Сакс сказал: «Что бы он ни задумал, Сорок Семь кажется мне наемником или наемником. Доступ на рынок вооружений для С4 и газовых устройств. Знает оружие. Не стесняется убивать. Могу поспорить, что кто-то нанял его.

Райм был склонен согласиться. Затем он сказал: «Одно: нам нужно принять решение».

Сакс кивнул. «Сказать или не сказать».

«Объявить, что они фальшивые?» – спросил Купер.

"Верно. Он мог бы заложить в шахты еще дюжину СВУ.

Селлитто сказал: «Будет некоторая паника. Все подумают о терроризме».

«Итак, они думают о терроризме», — возразил Райм. «Я думаю, нам придется. И скажите людям, находящимся рядом с буровой, что на их газопроводах может быть бомба. Их следует искать. И объявите, что если произойдет еще одно землетрясение, им следует немедленно эвакуироваться или проверить наличие газа».

«Это будет решение комиссара и мэрии, но если мы объявим, мы поднимем руку», — сказал Селитто. — Преступник может забронировать выезд из города. Доказательства исчезнут.

Что касается последнего беспокойства, Райма позабавило: было очень трудно заставить его исчезнуть с улик.

— Могу ли я сделать замечание? - сказал Экройд.

«Да, конечно», — предложил Селитто.

«Я не сомневаюсь, что этот парень невменяем и имеет какую-то извращенную одержимость бриллиантами. Но если он по сути наемник, нанятый для саботажа бурения, ну, как только он узнает, что мы на него напали, он сможет продать сырье моего клиента, как только сможет, и уехать из города. Я думаю, мне следует снова связаться с дилерами и изучить эту возможность».

Селитто и Райм согласились. Экройд надел пальто и, еще больше напоминая флегматичного британского детектива-инспектора, пошел искать след.

Селлитто тоже надел куртку. «Я поговорю с комиссаром и мэром и порекомендую объявить, что все это, вероятно, фейк. И я прикажу ESU и Bomb Squad организовать там плацдарм. Они отправят робота в шахты, посмотрим, смогут ли они найти еще СВУ и обеспечить безопасность».

Со своей стороны, у Райма тоже была задача. Он еще раз позвонил своему шпиону в столице страны.


## Глава 41


Солдат Дж. Т. Бойл за свою четырнадцатилетнюю карьеру в полиции штата Пенсильвания выполнял несколько причудливых заданий. Преследование лошади амишей и багги, угнанного пьяным студентом, совсем не амишей. Типичные кошки, лазающие по деревьям («Это не наша работа, мэм, но я сделаю все, что смогу»). Рождение младенцев.

Но он никогда раньше не останавливал целый автобус.

Эта работа была предоставлена из уважения к полиции Нью-Йорка, с которой Бойл работал раньше и которая в целом ему нравилась, хотя язык некоторых офицеров он не одобрял. На борту «Грейхаунда», за которым он теперь следил, находился скрывающийся свидетель — и, тем более, свидетель по делу, которое попало в новости. ВКПК, по крайней мере. Обещатель — серийный преступник, убивающий молодые пары, только что купившие обручальные кольца. Это был бы один больной щенок.

Детектив из Нью-Йорка был уверен, что этот свидетель был в автобусе. Их компьютерный отдел нашел его телефон и сделал что-то высокотехнологичное, чтобы его GPS продолжал работать и передавать местоположение, в то время как входящие и исходящие звонки были отключены, поэтому никто не мог предупредить его, что за ним гонится полиция, если кто-то был склонен это сделать. На экране появилось сообщение «Нет обслуживания» . Через некоторое время у него возникнут подозрения, но через некоторое время это уже не имело значения; Теперь он был у Бойля.

Он зажег «Грейхаунд», направлявшийся в Индианаполис. Там, согласно билету, купленному свидетелем, неким Вималом Лахори, он должен был пересесть на автобус, следующий в Сент-Луис. И всё дальше и дальше в Лос-Анджелес. Они знали его маршрут, потому что отследили телефон до автобусной станции Port Authority в Нью-Йорке и просканировали камеры видеонаблюдения в кабинках продавца билетов, отметив, что такой билет купил молодой человек, подходящий под описание Вимала.

Вот только он не собирался уходить дальше окружной тюрьмы в десяти милях отсюда. Исключительно для собственной защиты. Этот Обещатель знал о нем и уже убил одного свидетеля. Хотя рядовой Бойл был вынужден признать, что шансы на то, что подозреваемый доберется сюда, довольно малы.

Автобус съехал на обочину, и Бойл вылез из машины. На нем была стандартная форма солдата PSP: темные брюки, серая рубашка, черный галстук. Он надел серую шляпу «Смоки-Медведь» с ремешком на подбородке и направился к автобусу.

Дверь с шумом открылась.

Глаза сканируют пассажиров. Никаких явных угроз. Не то чтобы он чего-то ожидал. «Ищу кого-нибудь, кто у вас на борту», — тихо сказал он водителю, стройному афроамериканцу, на лице которого выражалось беспокойство. Полиция Нью-Йорка приняла решение не звонить ему раньше по радио; они не знали, что это за актер, и были обеспокоены тем, что мальчик заметит любое настороженное поведение, выпрыгнет из автобуса и сбежит. «Он не вооружен. Там не будет никаких проблем».

«Кей. Не стесняйтесь."

По крайней мере, детектив из Нью-Йорка, парень с грубым голосом, сказал , что он не был вооружен. Свидетелей обычно не было, но иногда они были. Этот парень, похоже, попал в категорию безоружных. Кроме того, он был индейцем, как и заокеанский индеец, и, судя по общему ограниченному опыту Бойля, у людей такого происхождения не было большой огневой мощи.

Бойль запомнил фотографию Вимала и теперь шел по автобусу, с нейтральным выражением лица глядя на лица пассажиров, мимо которых он проходил. Конечно, терроризм будет у всех на уме. Бомба в автобусе. Кто-то с пистолетом, готовый выстрелить во имя Аллаха или вообще без причины.

Он кивал, когда ему улыбались, и отвечал на вопросы типа «Что случилось?» и «Есть ли проблема?» с уклончивым «Ребята, это не заставит вас долго ждать».

Но, черт возьми. Он не заметил мальчика. Там была пара темнокожих мужчин, но все они были намного старше и казались латиноамериканцами, а не индейцами.

Он вернулся в переднюю часть автобуса и позвонил детективу в Нью-Йорке.

«Ло?» — спросил Лон Селитто.

Непрофессионально. Но опять же, он имел дело с жителями Нью-Йорка, совсем с другим котлом.

Но в качестве наглядного урока он сказал: «Сэр, это снова солдат Дж. Т. Бойл. Я сижу в автобусе и осматриваю всех пассажиров. Я его не вижу».

— Ты…

— Джон тоже проверил, да, сэр.

— …спросить водителя, выходил ли кто-нибудь на какой-нибудь остановке?

Бойл колебался. Он повернулся к водителю и спросил, выходил ли кто-нибудь на какой-нибудь остановке.

"Нет, сэр."

«Нет, детектив, никто не вышел», — сказал Бойл, а затем добавил: «Детектив. Можешь позвонить?»

"Что?"

«Можете ли вы позвонить мальчику на телефон?»

"Ой. Хм. Хороший план. Подожди."

Раздалось несколько щелчков, а затем Селлитто сказал: «У меня есть детектив из отдела компьютерных преступлений, который это отслеживает. Солдат? Вы работаете с детективом Сарнеком.

«Эй», — раздался голос. Бойль слышал рок-н-ролльную музыку.

Этим нью-йоркцам просто нельзя было поверить.

«Детектив…» Он не стал называть имя. «Это солдат Джей Ти Бойл, полиция штата».

«Привет, десантник».

«Хм, привет. Не могли бы вы позвонить по телефону?»

"Конечно. Я активирую его.

Мгновение спустя заблеял стандартный рингтон iPhone. Звук доносился из третьего ряда сзади спереди. Бойл прошла вперед и увидела пассажирку, которая с нахмуренным лицом залезла в боковое отделение своей сумки и вытащила телефон, уставившись на него.

— Мисс, я прав, полагая, что это не ваш телефон?

Она посмотрела на него. Ее лицо, окруженное синими и зелеными волосами, было красивым, хотя, по мнению солдата, испорченным серьгами в носу и кольцом в брови. Она сказала: «Нет, сэр. И я понятия не имею, как оно сюда попало».

* * *

Рон Пуласки вошел в лабораторию, и Райм сразу понял две вещи: он добился определенного успеха и был чертовски обеспокоен этим.

"Новобранец?"

Он кивнул широко и украдкой, если можно было сделать и то, и другое одновременно. Из него получился бы совершенно ужасный шпион.

— Логово, — сказал Райм. Он оглянулся.

Что бы они сказали, если бы знали…?

Мужчины пересекли зал, вошли и зашли внутрь.

"Что у тебя есть?"

— Мне это не очень нравится, Линкольн.

«Ах, все хорошо».

"'Все хорошо.' Знаете, такого рода оценки сочетаются с другой фразой: «Не беспокойтесь». Вы замечаете, что люди говорят их, когда все не так хорошо и когда есть о чем беспокоиться. Я имею в виду, что ты не просто нарушил закон.

Пуласки был на складе, где произошла перестрелка с участием Эдуардо Капильи-Эль-Халькона.

— Я сомневаюсь, что ты тоже это сделал.

"Сомневаться? Место было опечатано. Вы знаете, что оно было запечатано.

«Это место преступления. Я бы предположил, что он был запечатан. Но там никого не было?

"Нет. Просто лента. И уведомление о том, что вход запрещен. О, там также говорилось, что проникновение является федеральным правонарушением».

«О, ты не воспринимаешь эти вещи всерьез, не так ли, Новичок?»

"Те вещи ? Федеральные правонарушения. Из всех вещей, к которым я отношусь серьезно, федеральные правонарушения занимают первое место».

Райм позабавил. Он все больше и больше похож на меня.

"Давайте идти. Где мы?"

Из своей сумки Пуласки извлек пачку страниц размером восемь с половиной на одиннадцать дюймов. «Баллистический анализ и анализ следов из отчетов обвинения и защиты. Фотографии сцен, диаграммы».

"Хороший. Разложите их.

Он так и сделал, заполнив старый кофейный столик из орехового дерева, ножки которого заканчивались резными когтями. Райм изучал их. Затем он спросил: «А образцы с Лонг-Айленда?»

Чтобы сохранить миссию Эль-Халькон в тайне, Райм сохранил частную судебно-медицинскую лабораторию для анализа новых следов, которые Пуласки собрал на складе и оставил там ранее. Пуласки открыл конверт от сервиса и показал результаты.

— Перелистни страницы, будь ты так добр, Новичок.

"Ой, извини."

Рифму читал плотным шрифтом.

«Теперь файлы из PERT».

«Мало того, что я ворвалась на место преступления. Вы заставили меня воровать из штаб-квартиры ФБР.

— Ты ничего не украл, Пуласки. Не преувеличивайте. Вы сделали снимки. Вот и все."

— Похоже на то, что парень сказал, что одолжил эти часы только в ювелирном отделе Macy's. Я просто говорю."

В коробке, которую доставил к его двери водитель адвоката, не было всего места преступления и отчетов агентов, а было лишь то, что собиралось представить на суде. Райму нужно было увидеть все.

Из другого конверта Пуласки вытащил еще дюжину листов бумаги. Он распечатал изображения, сделанные в комнате для улик ФБР, на камеру своего телефона. Он положил их тоже перед Раймом и, словно перелистывая страницы партитуры для пианиста, поднял страницу, как только Райм закончил ее читать, обнажая ту, что внизу.

Все в порядке. Хороший. В совокупности во всех документах подробно описаны многие вещи, которые его интересовали: остатки огнестрельного оружия и другие следы, обнаруженные на руках и одежде Эль Халькона, след на полу склада, расположение множества выпущенных пуль - в стены, потолок, пол и тела жертв. Данные подтвердили, что отпечатков Эль Халькона не было на оружии, о котором идет речь, как сказал Каррерас-Лопес, хотя на его манжете были остатки огнестрельного оружия - как раз там, где, по словам наркобарона, офицер, производивший арест, испачкал тряпку или кусок ткани, содержащий GSR. .

Райм перечитал все еще раз.

«Что такое, Линкольн?»

Он был таким прозрачным? Он был встревожен тем, что нашел.

Такая неудача? По крайней мере, он мог быть благодарен адвокату Эль Халькона за то, что он пришел к нему и поднял вопрос о фальсификации доказательств. Если бы не круглолицый и кроткий мексиканец, ущерб никогда бы не выявился.

Пуласки настаивал: «Есть ли проблема?»

"Нет нет. Ты просто находка, Новичок.

— Ты иронизируешь.

«Нет, я серьезно. Моя подача не всегда соответствует моим намерениям. Это качество, от которого нам всем следует остерегаться».

"Все в порядке. Признано. Но давай, скажи мне. У меня из-за этого будут проблемы?»

«Сколько неприятностей вы можете получить, если ваша миссия — высшая цель?»

Пуласки натянуто поморщился. «Знаешь, Линкольн, мой отец всегда говорил, что нельзя никому доверять, если на вопрос отвечают вопросом».


## Глава 42


Хэнк , есть проблема.

Мужчина, произносивший эти слова, стройный молодой помощник прокурора с детскими щеками, не показался слишком встревоженным, когда произнес слово на букву «П». Генри Бишоп, старший федеральный прокурор Восточного округа Нью-Йорка, оставался в приподнятом настроении. Дело против Эль-Халькона продвигалось хорошо. Основа была заложена, и они только добрались до убедительных результатов криминалистической экспертизы, которые представят эксперты.

Сам Бишоп был стройным, хотя при росте шесть футов пять дюймов он казался гораздо более гибким, чем был на самом деле. Блондин, чисто выбритый мужчина ежедневно тренировался, и под его костюмами от Brooks Brothers скрывались мускулы. Он отметил галочку в списке (в котором многие другие обозначения требовали смерти путем галочки) и поднял глаза. "Да?"

Ларри Доббс, которого Бишоп считал первым помощником, продолжил: «Мне только что позвонил кто-то из PERT».

Группа реагирования на вещественные доказательства ФБР.

Доббсу Бишоп сказал холодным голосом: — Давайте говорить яснее. Сможешь ли ты это сделать?»

"Конечно."

"Хороший. Сейчас. Специфика». Бишоп сидел в своем кабинете с видом на район Бруклина. Он заметил дымку на горизонте. От пожара после того землетрясения, которое было недалеко. Он почувствовал дрожь в своем кабинете.

Молодой, застегнутый на все пуговицы помощник прокурора сказал: «У офицера полиции Нью-Йорка в форме есть несколько вопросов по этому делу».

— Наше дело?

— Верно, — подтвердил Доббс.

«Ну, скажем, дело Эль-Халькона».

«Прости, Хэнк. Дело Эль-Халькона».

"Не тот случай.' «Случаев» много».

Доббс, стоя напротив громоздкого стола, сказал: «Эль Халькон».

Бишоп задумался: «Итак, полицейский из Нью-Йорка. Вопросы. Хм.

Расследование Эль-Халькона касалось федеральных преступлений и преступлений штата, но Нью-Йорк подчинился федералам. Да, после того, как Бишоп осудит Эль-Халькона, этому человеку также будут предъявлены обвинения по уголовному кодексу штата. Но это судебное преследование было бы вишенкой на торте и по большей части не имело бы значения, поскольку мексиканец никогда не выйдет из федеральной тюрьмы, чтобы отбывать срок в тюрьме штата. Так зачем полиции Нью-Йорка вмешиваться? Эль-Халькон не имел никакой городской связи.

Доббс сказал: «Униформа поступает в PERT. Он знает все коды, знает номера дел, знает людей, знает систему регистрации. Он просит показать журналы доказательств. Привратник позволяет ему видеть все. Потому что он был в форме и знал все об этом деле.

— Ты сказал «привратник». Как вы это сформулировали, используя это слово. Назначаем вину, да?

Доббс медленно покачивался взад и вперед. Тощий, живой провод энергии. "Мне пришло в голову. Начальник комнаты для хранения вещественных доказательств впускает патрульного офицера, имени которого нет в официальном списке, и передает записи». Доббс добавил: «Цк-цк».

Мужчина действительно это сказал? Затем Бишоп спросил: «Кто управлял комнатой? Специальный агент?

"Нет. Гражданский человек с правосудием.

"О, хорошо. Головы могут покатиться. И они это сделают. Но, пожалуйста. Продолжайте повествование».

— В любом случае, в униформе говорилось, что это дело союзников.

«Дело союзников, полиция Нью-Йорка? Без разницы. Возможно, округ Нассау. Но не Нью-Йорк. Никакой юрисдикции полиции Нью-Йорка по этому поводу, и точка. Что он сказал?"

Доббс ответил: «Он этого не делал. Просто попросил файлы. Попросил снять копии, но привратник не позволил. Однако весьма вероятно, что полицейские сделали снимки на мобильный телефон.

— Дерьмо, ты говоришь, — рявкнул Бишоп.

«Как только он закончил, он позвонил. А ворота…

— Понятно, просто скажи «гражданский». Меньше слогов».

Доббс, казалось, был рад сообщить следующую порцию информации. «Гражданская, она услышала, как он сказал: «Линкольн, я получил все, что ты хотел». Что-нибудь еще?'"

Ой. Гражданским привратником была она. Сложнее повернуть женскую голову, хотя это можно сделать.

Затем он сосредоточился.

Помощник продолжил: «Линкольн». Я думаю, как в «Линкольне Райме». Райм много работает с полицией Нью-Йорка и знает PERT. Он помог это настроить. Парень написал книгу о криминалистике и месте преступления. Вы знаете, он в инвалидном кресле.

«Инвалидная коляска», — размышлял Бишоп. «Какого черта ему нужны были наши доказательства? А несанкционированное копирование? Он пытался это выяснить. Он не мог добиться никакого прогресса. Он жестом пригласил Доббса сесть в кресло – тот зависал – и позвонил другу, инспектору полиции Нью-Йорка, и спросил, знает ли он что-нибудь об этом. Но он узнал, что нет, полиция Нью-Йорка не расследовала дело против Эль-Халькона. Они думали, что мексиканец - какашка, а кто нет? Но единственные случаи смерти, которые он вызвал в Нью-Йорке, были из-за передозировки его продукта; перестрелка произошла за пределами города.

Он повесил трубку, глядя в окно. Темно-серый дым все еще поднимался. Пожар был плохим.

Мысленно он обдумывал несколько теорий о причастности Райма. Если бы он действительно был в этом замешан.

— Райм не в силах, да? Вы упомянули об инвалидной коляске.

— О да, Хэнк. Годами. Он консультирует. Доббс действительно был очень нетерпеливым.

«Для полиции Нью-Йорка. Мы тоже, верно?»

"Ага."

«Он когда-нибудь консультировал команду защиты?»

"Я не знаю. Он мог бы. Многие люди так делают».

«У нас есть команда из адвоката Эль Халькона и остального его окружения, верно?»

Доббс сказал: — Насколько мы можем, Хэнк. Их много. Дюжина прибыла из Мехико.

— Выясните, заходил ли кто-нибудь из них когда-нибудь в дом или в офис Райма.

"Конечно."

"Сейчас."

"Конечно." Ассистент позвонил, поговорил и через несколько мгновений отключился. "Хорошо. Примерь это, Хэнк.

О, пожалуйста. Но он лишь вопросительно поднял бровь.

Сейчас более нетерпелив, чем когда-либо. «Тони Каррерас-Лопес, главный адвокат Эль-Халькона из Мексики, мы с ним круглосуточно. Сегодня он был у Райма в Центральном парке Вест. Перед этим, как раз перед этим, он остановился в банке. Гнаться. Он находился внутри пятнадцать минут. Потом к Райму, а потом обратно в свой отель.

"Деньги? Снятие? Телеграфный перевод?"

«Не знаю. Вероятной причины для ордера, конечно, нет, поэтому мы не смогли получить никаких подробностей.

Нанял ли Каррерас-Лопес Райма в качестве консультанта защиты для поиска дыр в деле?

Наш случай.

Мое дело.

Бишоп остановился и на мгновение закрыл глаза. Он не мог себе представить, какие там могут быть дыры. Конечно, ни один полицейский на месте преступления не был идеальным, ни один лабораторный аналитик не был идеальным. И кто-то вроде Райма вполне может найти что-то, что может сорвать все расследование.

И помогите этому ужасному убийце Эль Халькону избежать правосудия.

Поразмыслив пару секунд, Бишоп решил, что у него есть способ убедиться, что этого не произойдет.

Он взял телефон и набрал номер.

"Да сэр?"

«Зайдите в мой кабинет».

"Сразу."

Мгновение спустя в кабинет Бишопа вошел стройный мужчина лет тридцати пяти в сером костюме. Он кивнул Бишопу и Доббсу.

"Присаживайся."

Мужчина так и сделал, и Бишоп продолжил: «Мне нужно, чтобы вы начали уголовное расследование. Немедленно. Сегодня вечером."

«Да, сэр, конечно», — сказал специальный агент ФБР Эрик Фэллоу, вынимая из кармана блокнот и снимая колпачок с ручки.


## Глава 43


Дэрил Малбри из Альтернативной разведывательной службы перезвонил.

"Привет. Линкольн, ситуация становится все лучше и лучше! Во-первых, ваш субъект… как вы его называли?

«Субъект сорок семь».

«Во-первых, Мистер Сорок Семь — блестящий похититель алмазов, затем он кажется психотическим серийным убийцей, называющим себя Обещателем, а теперь мы видим, что на самом деле он наемник, нанятый для совершения каких-то гадких дел в Бруклине. Хоть и псих, судя по всему. Ни минуты покоя."

— Дэрил?

Смех. — Я знаю, ты хочешь перейти к делу. Во-первых, вот что у меня есть насчет твоего русского. Или русский . Или какой-нибудь русский. Наверное, твой. Сначала немного предыстории. Существуют известные маршруты, по которым оперативники и активы выбираются, когда покидают определенные страны, например Россию, и хотят приехать в США. Мы называем это «чисткой», поскольку они очищают свое прошлое, летая в три или четыре разных места выреза. Одна схема довольно распространена: Москва — Тбилиси, Дубай, Барселона — Ньюарк. Четыре разных билета, четыре разные личности. И мы думаем, что именно это и сделал этот русский. На всех этих рейсах не было ни одного человека — отдельные билеты, отдельные имена. Но мы просмотрели полетные декларации — тсс, это будет наша тайна — и обнаружили, что во всех них есть одна константа.

— Багаж, — прервал его Райм.

Сакс кивнул. «Он проверял сумки отдельно на каждом рейсе, но они весили одинаково».

Малбри рассмеялся от удовольствия. «Смотрите, Линкольн, Амелия, я же говорил вам, что вы как раз тот материал, который нам нужен в АИС! Точно. Какова вероятность того, что четыре разных человека на четырех разных рейсах сдадут багаж весом ровно двенадцать целых три целых килограмма? Несуществующий. Фотографии подтвердят это, и я уверен, что вам понравится одна из его чашек, но мы не можем получить их на паспортном контроле. Это потребует участия АНБ, и, ну, получить данные по внутреннему делу было бы настолько… «незаконно» — вот слово, которое приходит мне на ум. Но мы убеждены, что это ваш мальчик.

«Паспорт на последний этап, когда он приземлился в Ньюарке, был грузинским. Йозеф Добинс. Не из списка наблюдения, детка. И его адрес оказался поддельным в Патерсоне, Нью-Джерси. Я пришлю вам все имена, которые он использовал во время полетов. Вы можете проверить реестры отелей. Хотя я уверен, что у него есть другое удостоверение личности, которым он раньше не пользовался.

« Пять паспортов?» — спросил Сакс.

Малбри только усмехнулся.

Райм дал этому человеку адрес электронной почты Мела Купера и попросил его прислать имена в паспортах.

— Итак, — продолжил Малбри, — вы спрашивали о взрывчатке. Около недели назад мы получили предупреждение о поставке оружия, которая, как сообщается, была переправлена контрабандой на Восточное побережье: три упаковки С4 по одному килограмму и ящик с дюжиной легаба ».

"Которого ? "

«Бомбы с газопроводом. Лехаба с. Это слово на иврите. Оно имеет два значения: «пламя» и «наконечник копья или оружия».

Что, подумал Райм, довольно хорошо описывает мелкие мелочи. Он спросил: «Изобретение Моссада?»

Теперь, когда он окунулся в мир шпионажа, он изучил информацию о различных спецслужбах по всему миру. Никто не был более умным в использовании оружия и более талантливым в его использовании, чем Моссад.

"Ага. Именно за то, о чем вы говорите: создать впечатление, что произошла утечка газа и взрыв. Кто знает, сколько домов террористов Хамаса или Хезболлы сгорело, цитирую «случайно»?»

Три загрузки C4. Они не знали, сколько субъект использовал для изготовления СВУ в шахтах Северо-Восточного Гео. Им придется предположить, что у него осталось еще как минимум на одно «землетрясение». У него были и другие легавы . Сколько еще резни он имел в виду?

Малбри теперь попросил: «Итак, пожалуйста, Линкольн, дай. Что это значит?»

«Вы следили за землетрясениями в Нью-Йорке? А пожары?

"Да, конечно. Это важные новости повсюду».

Сакс объяснил, что их преступник создавал ложные землетрясения и сопровождавшие их пожары.

— Так вот для чего он использовал эти устройства. Хм. Умный." Его работа, как главы АИС, заключалась в том, чтобы придумывать альтернативные способы борьбы с противником. Имитация землетрясений как маски для поджогов прямо входила в набор инструментов АИС. Малбри был явно впечатлен. "Почему?"

Райм сказал: — Этого мы не знаем. Наше лучшее предположение - остановить бурение. Кто-то не хочет, чтобы геотермальная установка была запущена и работала. Мы не рассматриваем это как политический терроризм».

Малбри сказал: «Я согласен. Поставка C4 и газовые бомбы вызвали недоумение (конечно, подобное всегда случается), но наши алгоритмы изучили информацию и не смогли связать взрывчатку с известными террористическими организациями. Однако мы будем следить за этой стороной дела».

«Пожалуйста, сделайте это», — сказал Сакс.

— Пока ты на связи?

— Да, Дэрил?

«Я получил ваше письмо о кодировании дюжины — что никто в полиции Нью-Йорка или ФБР Нью-Йорка не знал никого, кто когда-либо его использовал. Кстати, еще раз спасибо, что проверили. На самом деле дело не только в этом. Нам так и не удалось расшифровать сообщения, но мы проследили структуру трафика нескольких из них. В отель — отель для длительного проживания — недалеко от Сены в Париже. Левый берег. Был ли ты?"

"Нет. Продолжать."

«Это замечательно — совершенно другой запах и ощущение. И история культуры. Хемингуэй, Симона де Бовуар, Жан-Поль Сартр, экзистенциалисты. Я отвлекся."

Истинный.

«Пара сотрудников EVIDINT проникли внутрь и, о боже, приказали почистить это место. Я имею в виду буквально: Beaucoup de отбеливатель и le Windex для ДНК и отпечатков пальцев. Следы наждачной бумаги, чтобы удалить что-то с пола, и клей Gorilla в местах, где застряли следы, а затем вытащить его. Я имею в виду, действительно, кем бы ни был этот человек или ячейка, они очень, очень хорошие. Но они упустили одну вещь: небольшой кусочек металла. Не нашелся ни в одной базе данных металлических деталей. Домашний. Мы отсканировали его. Положительно на радий. Не такого качества, как ядерное устройство, но может быть частью грязной бомбы. Заставляет нас всех немного нервничать. Не могли бы вы взглянуть?»

— Конечно, Дэрил. Скажи мне: на что это похоже?»

«Гибкий, пружинистый, серебристого цвета. Типично для механических детонаторов. Существует тенденция отхода от электроники. Знаете, ЭМИ — электромагнитные импульсы — могут вывести из строя цифровые детонаторы».

«Отправь на ночь». Он дал мужчине свой адрес.

Как только они отключились, телефон Райма затрещал. Это был штаб-квартира на месте преступления в Квинсе. Он взял трубку и по громкой связи поговорил с тамошним аналитиком. Мужчина сообщил, что обыск в подвале квартиры Клэр Портер недалеко от Кэдман Плаза показал, что отпечатки пальцев на газопроводе и вокруг него принадлежали суперинтенданту или были очень старыми, и в любом случае результат в базе данных IAFIS оказался отрицательным. Замок легко взломать с помощью простых инструментов, и тот, кто это сделал, очевидно, взял их с собой, когда уходил. В местном участке ему рассказали, что опрос жильцов и жителей близлежащих домов не выявил больше никого, кто видел мужчину в каске и жилете.

Пока он разговаривал с детективом в Бруклине, ему позвонил Лон Селитто.

Теперь Райм перезвонил ему на полицейскую площадь и включил громкую связь.

«Есть новости. Вимал отправил свой телефон в поездку на автобусе. Солдат выследил его в Пенсильвании. Подсунул его в сумку какой-то девушке. Итак, он снова стал МВД. Чертовски умный парень.

"Хорошо." Райм вздохнул. Действительно умный.

Сакс сказал: «Куда бы он ни направлялся, у него есть двухчасовая фора. Он поедет на поезде «Амтрак» или общественном транспорте до Джерси и доберется там до небольшой станции «Грейхаунд». Или Вестчестер.

Райм рассказал ему о разговоре с Малбри. Он попросил Купера отправить по электронной почте имена четырех паспортов, которые, как они подозревали, использовал субъект, чтобы приехать сюда.

«К, Линк. Я закажу опрос отелей.

Однако Райм напомнил ему, что их шпион считал, что у субъекта есть еще одно удостоверение личности.

Селитто сказал: «Да, я думаю. Но мы должны это сделать».

— Вот это тебе будет интересно, Лон. Райм сообщил о взрывчатке, о которой узнал Малбри.

«Газовые бомбы израильской разведки? Трахни меня.

– Дэрил все еще что-то ищет.

Селлитто сказал: «Ну, Линк, ты должен знать одну вещь: ESU и команда по разминированию говорили с мэрией. Они решили не отправлять роботов в шахты на геотермальной площадке, чтобы обезопасить себя, а просто установить бомбовые завесы над отверстиями. Они думают, что еще один взрыв даст людям, находящимся поблизости, по крайней мере десятиминутное предупреждение об эвакуации. А пожарная часть направила дополнительные грузовики и бригады для обустройства геотермального объекта, поскольку он является центром атак. Если произойдет еще один взрыв, они будут готовы действовать при первом сообщении о пожаре. И…"

Тишина.

— Лон?

— Черт возьми, — пробормотал лейтенант.

"Что это такое?"

«Только что увидел по телеграфу: у Сорок Седьмого еще одна жертва».

Сакс спросил: «Помолвленная пара?»

"Нет." Пауза, пока Селлитто, по-видимому, читал. «Но это связано. Как-то. Должно быть. Жертвой стал Киртан Боши. Примерно того же возраста, что и Вимал, индиец. Работал в алмазном бизнесе. Ученик закройщика. Прямо как Вимал. Это не может быть совпадением.

"Обстоятельства?" — спросил Сакс.

«Подвал кофейни в Модном квартале. Примерно в квартале от того места, где он работал. Селитто сделал паузу. «Некоторые сотрудники только что нашли тело, но похоже, что его убили сегодня около обеда. Сукин сын сломал горло. Убил его канцелярским ножом.

«Киртан, вероятно, был другом Вимала и знал, где он жил. Вероятно, он дал адрес.

"Ага. Его пытали. Бардак. И субъект отрезал Киртану безымянный палец и положил его ему в рот. Посмертно, но всё же.

— Черт возьми, — пробормотал Сакс.

Райм посмотрел в ее сторону.

«Мы искали всех, кто знал Вимала, в каждом магазине Даймонд-Дистрикт, Джексон-Хайтс, других частей Квинса и Бруклина. Мне никогда не приходило в голову искать огранщиков алмазов в Квартале Моды. Но Сорок Семь сделал это. Он перехитрил меня».

«Мы» , — молча поправил Райм. Он перехитрил нас. Но он знал, что эти слова мало что значат для нее. Она признавала все недостатки, в которых она участвовала, какой бы незначительной она ни была.

Селлитто сказал: «Теперь у него есть адрес Лахори, но он не знает, что мальчик в бегах. Амелия, скажи своей службе безопасности в их доме, чтобы они держались подальше от глаз и ждали, что Сорок Седьмой может появиться.

«Я сделаю это», — сказал Сакс. «Хотя я думаю, что он слишком умен, чтобы попасться в такую ловушку». Она вздохнула. «Я пройдусь по сетке в кафе».

Селлитто дал ей адрес, и она поспешила из гостиной, рассеянно натягивая куртку. Мгновение спустя Райм услышала, как загорелся двигатель ее большой машины и визг, когда шины вытолкнули ее в поток машин.

Его глаза устремились на звуки из окна, глядя на тусклые сумерки.

Итак, на прошлой неделе Субъект 47 провел весь день, закладывая газовые бомбы, имитирующие пожары после землетрясений. Вероятно, их было больше, и объявление о том, что власти знали, что землетрясения были сфальсифицированы, не изменило бы того факта, что они должны были взорваться.

И даже если бы его планы теперь были раскрыты, у Субъекта 47 не было бы никакого стимула удалять устройства или сообщать полиции, где они находятся.


## Глава 44


Запасной план Обещателя .

Владимир Ростов аккуратно вел угнанную «Тойоту» по улицам Квинса. Ист-Элмхерст, если быть точным.

Как-то осторожно. Он привык ездить по Москве, где не нужно быть очень осторожным; заторы оставляли небольшой риск столкновений на высокой скорости.

Тут, правда, плетение было из-за того, что копался под пассажирским сиденьем, как мог. При резком повороте его сэндвич с говядиной Roll N Roaster катапультировался в пространство между передним пассажирским сиденьем и дверью.

Где, где, черт возьми, где?

Ах, он взял уголок пакета, вытащил его, разорвал бумагу зубами и начал жевать холодный, но все еще вкусный бутерброд.

Какого хрена у нас в Москве такого нет?

Через три минуты сэндвич и картошка фри были съедены. Он рыгнул и закурил сигарету. Он отметил, что в Америке уже мало кто курит в машинах, в отличие от России. Конечно, когда он найдет Вимала, маленького курицу , и покончит с машиной, он позаботится о том, чтобы она много курила. Это была шутка: единственный способ избавиться от улик в автомобиле — сжечь его дотла — что, собственно, и послужило источником выражения, используемого в некоторых криминальных кругах на русском языке. «Ограничь это», — мог бы сказать босс мафии. Обычно автомобильное фламбэ содержало лишь улики. Иногда труп. Иногда, в зависимости от вашего игривого настроения, человек может еще не быть трупом, когда вы связали его внутри и подожгли бензобак.

снова подумал о рыжем курицком менте. В его голове расцвела фантазия: женщина в образе пастушки. Владимир Ростов любил романы Луи Л'Амура об американском Западе. Он думал, что это искусно изготовленные драгоценности, приключенческие истории, которые позволяют заглянуть в жизнь того времени. В России было казачество, а из Монголии – татары. Но в мародерствующих пьяницах и насильниках не было ничего романтического. Американский Запад… ах, это были дни героев! Ему принадлежали все фильмы Серджио Леоне. А еще фильмы Джона Форда с Джоном Уэйном в главной роли. И не было лучшего вестерна, чем « Дикая банда » Сэма Пекинпы .

Иногда он думал о том, чтобы жить тогда. Немцы были в Мексике. Испанцы и португальцы в Южной и Центральной Америке. Французы в Канаде и странах Карибского бассейна.

, в Новом Свете девятнадцатого века были какие-то русские.

О, как бы ему хотелось оказаться среди них.

Со своим шестизарядником и лошадью. И бурбон, конечно.

И шлюхи.

Его мысли вернулись к курице-ковбойше , с рыжими волосами и синим бриллиантом на белом пальце.

Его голубой бриллиант, его белый палец.

Он завернул за угол и замедлил шаг. Владимир Ростов гордился собой, ведь он был умнее полицейского-наездницы.

Потому что я знаю, куда направляется Вимал Лахори.

Его запасной план.

Когда Ростов беседовал с Киртаном в подвале закусочной в Модном квартале, он узнал о Вимале больше, чем просто его имя, адрес и семью. Разрез здесь, разрез там. Он узнал, что у Вимала есть девушка.

Я тебе скажу, но не обижай ее!! Киртан написал (проблема с раздавленным горлом).

«Нет, нет, курица . Я не повредю ни волоска на ее голове. Мне просто нужно поговорить с Вималом. Я тоже не причиню ему вреда. Это жалкое обещание.

Ростову пришлось прочитать ответ дважды, чтобы разобрать — так у парня дрожала рука. Послание было таким: « Умрет, прежде чем я скажу тебе, если ты причинишь ей вред».

Что не имело смысла.

«Волосы на голове. Действительно."

Писающее обещание. Ростов только что придумал эту фразу, но она ему понравилась. Он воспользуется им снова.

Он наклонился и провел ножом по ногтю мальчика.

Через три минуты, фуф. Подружкой Вимала была Адилла Бадур. И она жила в Ист-Элмхерсте, Квинс, примерно в миле от семьи Вимала.

Проверка Google показала, что по этому адресу проживал Мохаммад Бадур. И да, у него было две дочери, Адила и Талия, двадцати двух и десяти лет. К сожалению, в сети нет фотографий маленьких существ. Некоторые родители были такими заботливыми.

"Кто-нибудь еще?" — спросил Ростов. «Этот Вимал недалеко?»

Киртан энергично покачал головой. Его последний жест. Тогда Ростов перерезал себе горло. «Это была услуга», — рассудил он. Парень всю жизнь прожил бы с чувством вины за то, что бросил Вимала и своего друга.

После его смерти – что заняло немало времени – Ростов отрезал себе мизинец и вложил его, все еще сжимая пародию на кольцо, в рот Киртана с отвисшей челюстью. Обещателю не пришлось ограничиваться заявлениями только о бриллиантах на пальцах распутных невест.

Адила Бадур…

Он скоро будет у нее дома.

На светофоре он достал из кармана салфетку и некоторое время кашлял в нее. «Ублюдок», — сердито подумал он. Проблема всей жизни. Сигареты, конечно. Когда-нибудь он бросит курить. Это состояние исчезло бы.

Он задавался вопросом, сексуальна ли эта Адилла. Обычно он предпочитал бледнокожих женщин. Но поскольку он думал о маленьком персидском куре , Котёнке и Шахерезаде, он решил провести некоторое время с девочкой потемнее, арабской девушкой. Черт, не имело значения, была ли она сексуальна. Он был голоден. Ему нужна была женщина. Сейчас.

О, и Обещатель сдержит свое обещание, данное Киртану. То, что с ней должно было случиться, не повредило бы ни единого волоска на ее голове.


## Глава 45


Это было бы приключение.

«Приключение», — ответила Вималу Адилла Бадур, явно обеспокоенная его выбором слов. "Что это? Квест? Хоббит ."

Они были на ее заднем дворе. У Бадуров был красивый дом, кирпичный с красной деревянной отделкой, в Ист-Элмхерсте, Квинс, примерно в миле от семьи Вимала. Этот район окружал аэропорт Ла-Гуардия, и в дни, когда ветер был слабым, жителям приходилось терпеть вой самолетов, пролетающих над домами и приземляющихся на взлетно-посадочной полосе 4. Сегодня воздух был более или менее тихим.

Дом Бадуров был больше, чем дом Лахори; Отец Адилы имел хорошую работу в крупной технологической компании, ее мать, как и его отец, работала медсестрой. В этом месте был двор с ухоженным садом, что здесь редкость.

Однако, с точки зрения Вимала, одной из лучших особенностей был отдельный гараж позади дома, который выходил в переулок, общий для всех домов здесь.

Лучше, потому что именно в затхлом строении Вимал и Адилла впервые поцеловались – смело на заднем сиденье «Субару» ее матери – после того, как взрослые, конечно, заснули – и где они исследовали, трогая и пробуя на вкус, согреваясь, дразня расстегнутые пуговицы и, наконец, молнию или две.

Однако сейчас настроение было иным. Единственным пунктом повестки дня был побег.

Он направил ее в гараж, просто чтобы скрыться из виду, хотя его не беспокоило, что сюда попал человек в лыжной маске — это было бы невозможно. Но он не хотел, чтобы соседи увидели его и позвонили отцу.

Она прислонилась к своей машине, старой темно-зеленой «Мазде» (с ней тоже остались приятные воспоминания, хотя задние сиденья были до смешного маленькими). В гараже не нашлось места для второй машины. Большую часть остального пространства занимал обшарпанный верстак и ветхие картонные коробки с выцветшими этикетками с описанием содержимого. Материнская посуда. Одежда для доброжелательности. Учебники/памперсы.

Он сказал: «Знаете, я не придаю этому значения или чему-то в этом роде. Я имею в виду, что для тебя это будет переменой.

«Калифорния?» она спросила. «Почему Калифорния?»

"Были ли вы когда-нибудь?"

Адилла задумчиво посмотрела, наклонив голову. «Давным-давно, далеко, на западе было волшебное место, за пределами человечества».

Вимал вздохнул. Теперь она была сардонической. "Я просто-"

«Дисней, Леголенд, Сан-Франциско, Йосемити. Я катался на лыжах в июле в Маммоте».

«Я не хотел, чтобы это прозвучало так, будто ты… что это за слово?»

«Молодой, провинциальный, наивный?»

Он вздохнул, но лишь слегка. Потом выздоровел. "Так? Тебе понравилось?"

«Вим! Конечно. Это не имеет ни к чему никакого отношения. Как ты можешь просто взять и уйти – и ожидать, что я…

«Не ожидал».

— …пойти с тобой?

«В Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе есть программа изобразительного искусства со скульптурой. И отличная медицинская школа. Я проверил." Затем он взял ее за руку.

«Сейчас не время об этом думать». Ее карие глаза сузились. «Вы — свидетель убийства. Вы понимаете, что это не обычное время? Это у вас регистрация? Ты шутишь о приключениях. Это серьезно!"

«Я не говорю, что мы сегодня прыгнем в поезд. Я пойду, потом найду место и…

«Поезд в Калифорнию?» Ее красивые скульптурные брови нахмурились. «О, потому что ты не можешь летать, потому что ты в списке наблюдения. Люди не ездят на поездах по всей стране, Вим. Это вам о чем-нибудь говорит?»

Он замолчал. «Вы бы это рассмотрели?»

— Вим, просто скажи ему, что больше не хочешь резать.

Он отпустил ее руку, отошел и подошел к маленькому окну в боковой стене гаража, грязному и наполовину скрытому стойкими сорняками. Он тихо рассмеялся над ее комментарием, который, казалось, был нелогичным, но на самом деле был всей сутью его борьбы.

Его отец, человек, от которого полиция не могла его защитить.

Человек, от которого он бежал так же пылко, как и убийца.

Вимал любил Адилу Бадур. Он влюбился в нее, когда впервые увидел ее. Это было в кофейне в Гринвич-Виллидж — одной из старых, еще до появления Starbucks. Она изучала подробную схему сердца в учебнике по анатомии и шептала названия вен, артерий и мышц – или что-то еще, что студенты-медики должны знать о насосе, а это, по-видимому, было всем.

Он сел и открыл книгу Микеланджело.

Ледокольный разговор был, конечно же, об анатомии. Плоть и кровь, в одном случае. Мрамор, в другом.

Вскоре после этого они начали встречаться и с тех пор были в моногамных отношениях. С самого начала тема брака регулярно всплывала в его мыслях. В некоторые дни он рассматривал женитьбу на ней как цель, которую можно достичь путем практического планирования, как и в случае с большинством пар. В другие дни, и чаще, их слова «да» были почти так же осуществимы, как использование рук для полета.

Проблема была в том, что касается Ромео и Джульетты .

Лахори были кашмирскими индусами. Кашмир — красивый регион на севере Азиатского субконтинента, но на протяжении веков он был центром конфликта. На это претендуют Индия, а также Пакистан и, вяло, Китай. На протяжении более тысячи лет власть над регионом в целом или его частями менялась между индуистскими, мусульманскими и сикхскими лидерами, а также, конечно, и британцами, которые придумали одно из самых любопытных имен за всю историю. для страны: Княжеского Государства. В последние годы индуистское население Кашмира, в основном сарасватские брамины, проживало в Кашмирской долине. Составляя около 20 процентов жителей региона, они были людьми умеренными в своей религиозной практике и комфортно сочетали духовную и светскую жизнь, избегая, насколько могли, кипящей турбулентности региона.

Разумеется, мир и изоляция длились недолго. В 1980-х годах возникло воинственное движение за независимость Кашмира, состоящее в основном из радикально настроенных мусульман. Его миссией была этническая чистка, которая привела к печально известному исходу 1990 года, в результате которого бежало более 150 000 кашмирских индуистов. Те, кто этого не сделал, рисковали смертью. В конце концов в долине осталось всего несколько тысяч индусов.

Вимал родился в Соединенных Штатах и лично не знал об этих событиях, которые, конечно, вряд ли были темами, затрагиваемыми на уроках мировой истории в американских школах. Но он был экспертом по движению за независимость, по изнасилованиям и убийствам, а также по Исходу, потому что папа часто читал ему и Санни лекции по этой теме. Папа находился в Соединенных Штатах, когда произошел Исход, но некоторым его родственникам пришлось покинуть свои дома, бросив все, и переехать в настоящую Индию – перенаселенную, загрязненную городскую застройку национального столичного региона – Дели. Несколько старших тетушек и дядей умерли преждевременно, папа был уверен, из-за переселения.

Папа питал глубокую, неослабевающую обиду на всех мусульман.

Взять, к примеру, Адилу Бадур — если бы он знал о ней.

Не имело значения, что семья Бадур жила здесь на протяжении большего числа поколений, чем Папа, и что их предки не имели никакой связи с радикалами в долине, или что они были умеренными в религии и светскими по мировоззрению. Для отца Вимала не имело значения и то, что мусульмане в Индии сами подвергались насилию со стороны индуистского большинства.

Нет, неважно.

Какая здесь ирония: его отец наконец и неохотно отказался от своего настояния на браке по расчету для своих сыновей; Вимал мог жениться на любой индуистской женщине по своему выбору (хотя папа время от времени напоминал ему, что Акбар Великий, самый знаменитый правитель Империи Великих Моголов, и его куртизанки предпочитали кашмирских женщин в качестве жен и — да, его отец действительно сказал — наложниц, из-за их красоты).

Возможно, в конце концов, при активном лоббировании со стороны его матери, отец Вимала мог бы принять кого-то неиндуистского.

Но мусульманин?

Никогда.

Но это был мусульманин, который, попивая чай в Гринвич-Виллидж и рассматривая рисунок человеческого сердца, украл сердце Вимала.

Теперь он повернулся к ней спиной, когда она прислонилась к машине, скрестив руки.

Адил повторила: «Скажи ему. Вы должны."

«Я попробовал», — подумал Вимал Лахори. И я оказался узником в собственном подвале.

Он сказал ей: «Ты его не знаешь».

«Я мусульманин, Вим. Я знаю о родителях».

Тишина наполнила гараж, но внезапно была нарушена шумом дождя, громким, поскольку крыша не была утеплена. Вимал взглянул вверх и увидел заброшенное птичье гнездо.

Со слабым смиренным взглядом она сказала: «Делай то, что считаешь нужным. У меня три года в Нью-Йорке. После этого резиденция, которая будет гибкой. Может быть, Калифорния. Наверное, я мог бы справиться с этой задачей. Но мне нужны эти три года здесь».

Ее сообщение ни в коем случае не было угрозой. Адила никогда не угрожала. Она просто и клинически указывала на неоспоримую истину: за три года многое может случиться.

— Ты собираешься идти, не так ли?

Он кивнул.

Ее глаза закрылись. И она крепко обняла его. "У вас есть деньги?"

"Некоторый."

"У меня есть-"

"Нет."

«Вы можете одолжить его. И я знаю кое-кого в Глендейле.

"Где это находится?"

Она смеялась. "Лос-Анджелес. Делай свою домашнюю работу. Она преподавала в Нью-Йоркском университете в течение года. Она и ее муж, они хорошие люди. Жди здесь. Талия дома.

Родители Адилы не знали, что она встречается с Вималом, но она была близка со своей младшей сестрой, и обе девочки и Вимал вместе посмотрели несколько фильмов и быстро и тайком перекусили. Лучше не иметь свидетелей.

Вимал заметил на рабочем столе ее телефон, ключи от машины и сумочку. Это натолкнуло его на идею. Он одолжил бы ее машину и поехал бы на ней в пригородный городок, где была железнодорожная станция, где-нибудь в Вестчестере. Он бы оставил это там. Она могла бы сесть на поезд и забрать его. И он мог бы купить билет на другой поезд, «Амтрак», и направиться в Олбани, а затем найти поезд, идущий на запад.

Он положил ключи в карман. Она поймет.

Затем он сделал паузу. Он услышал, как машина выкатилась на боковую улицу, и визжали тормоза, когда машина остановилась. Двигатель замолчал. Он выглянул и не увидел машины.

Ничего, он был уверен. Сосед. И снова задумался о том, что шансы на то, что убийца найдет дом Адилы, практически равны нулю.

Он прислонился к верстаку и ждал возвращения Джульетты.


## Глава 46


Что это было за время?

Поднимаясь по лестнице с заднего двора в свой дом, она подумала, что понимает желание Вимала сбежать от отца. Ее собственная, как она сказала, могла быть властной. Как ни странно, в культуре, где часто доминируют мужчины, именно мать Адилы была грозным партнером в браке. (Это была противоположность индуистской семье Вимала.) После окончания учебы Адиле предстояло пройти стажировку и место жительства вне досягаемости ее матери.

Но не слишком далеко. Наверное, Коннектикут (Адиле Бадур нравилась осенняя листва, просто она нравилась ). Может быть, Лонг-Айленд.

Это было все, на что она была готова зайти.

Калифорния? Конечно, нет.

И Вималу это тоже не подходило. Но она предположила, что для него было бы неплохо уехать сейчас и на время перебраться на Западное побережье. Пока они не поймали этого сумасшедшего.

Она заглянула в гостиную и увидела Таалию на диване. Десятилетний мальчик был одет в футболку с изображением Финеса и Ферба и джинсы. Адиле пришлось улыбнуться. Что за дитя нашего времени! Девушка писала сообщения на том же телефоне, который транслировал музыку через массивную розовую гарнитуру, охватывающую ее уши, и рассеянно смотрела приглушенный мультфильм на канале Дисней.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Адилла вошла в свою комнату и взглянула на плакат на стене: периодическую таблицу элементов, каждый из которых представлен персонажами японского аниме — от Сейлор Мун в образе водорода до Вегеты в образе Унуноктиума. Она сделала это сама, вдохновившись похожим, которое нашла в Интернете. Адилу позабавило, когда она вспомнила ссору с матерью из-за того, что, когда она училась в средней школе, она приклеивала на стены другие плакаты: бойз-бэнды. На нем были изображены мальчики, которые ее не интересовали, группы, исполнявшие музыку, которую она никогда не слушала. Она сделала это просто из неповиновения.

«Какая я взрослая», — подумала она теперь.

Она вытащила из папки чековую книжку и на мгновение посидела. У Адилы был приличный банковский счет. Начиная со средней школы, она поработала на нескольких работах, и, хотя медицинская школа стоила мучительно дорого, на большую ее часть у нее был студенческий кредит (до дня расплаты оставалось несколько лет). Она посмотрела на свое равновесие. Вздох. Она выписала Вималу чек на две тысячи долларов.

Она вырвала чек; шум казался особенно странным и тревожным, чем-то хирургическим. Она подумала о ране Вимала и его отказе обратиться в отделение скорой помощи.

Еще один вздох.

Она спустилась по лестнице и прошла на кухню, направляясь к задней двери, когда услышала знакомый щелчок.

Открытие входной двери.

О, нет! Ее мать, должно быть, вернулась рано. Но почему входная дверь? Женщина наверняка припарковалась в переулке возле гаража.

Адилла подошла к двери и заглянула за угол в гостиную. Она замерла и тихо ахнула.

Мужчина в черном пальто и лыжной маске, держа в правой руке один из ножей для резки коробок, оглядывался вокруг. Он заметил Таалию и тихо подошел к ней сзади.

Нет нет нет!

Адил отступила назад, оглядела кухню и побежала к острову. Мгновение спустя, держа в руках десятидюймовый разделочный нож, она вошла в переднюю. Ее взгляд на него был чистой сталью.

Мужчина моргнул, взглянул на нож и улыбнулся. «Ах, маленькая птичка. Посмотрите, что у вас там есть. Ты большая, Адила.

Это будет убийца.

«И милая маленькая Таалия, маленькие птички».

Как, черт возьми, он узнал их имена?

"Что ты хочешь?" Ее голос был тверд. На самом деле она не чувствовала ни грамма страха. Она сказала себе, что этот человек — инфекция, слабый кровеносный сосуд, сломанная кость. Это была клиническая проблема, которую необходимо было решить.

Он подошел ближе. Она подняла нож на уровень талии. Острая сторона лезвия была направлена вверх. Она узнала об этом в каком-то шпионском фильме.

Он моргнул и остановился.

В другой руке у него появился пистолет, выловленный из кармана.

Ее решимость поколебалась на долю секунды. Но потом вернулся. Каким-то образом Адила улыбнулась. «Выстрел. Соседи дома. Они услышат. Вас арестуют».

Он кивнул ее сестре, все еще погруженной в забвение пикселей и цифрового звука. Он спросил со странным акцентом: «Что она слушает? Музыка, которую сейчас слушают дети. Много-много дерьма, ты так не думаешь? Мне нравятся струны, мне нравятся гладкие рожки, ты знаешь, что это такое».

"Ты хочешь денег? Тебе нужен телевизор?

Он взглянул. «Шестидесятидюймовый Sony? Ах, да, да. Ты поможешь мне донести до машины? Спасибо, птичка. Нет нет. Ты знаешь что я хочу. И ты говоришь мне."

Он направил пистолет в затылок Таалии.

— Нет, — прорычала Адила и подошла ближе. Все еще держу нож. «Не указывай на нее этим. Отверни это.

«Ах, но ты уверен, что я не стреляю из пистолета. Боится шума. Так почему ты волнуешься?

"Сейчас."

Он колебался, не зная, что с ней делать, и направил пистолет в пол.

— Если я скажу тебе то, что ты хочешь знать, ты уйдешь?

— Когда родители вернутся домой?

«Скоро», — сказала она.

«А отец, он полицейский или солдат с большим пистолетом, который он постоянно носит с собой. Верно? И знает каратэ, как Брюс Ли».

"Нет. Но чем больше людей, тем больше ты пиздец».

«Ха! Нет-нет, я думаю, никого дома уже давно нет. У тебя есть хороший нож, у меня есть нож. Может быть, мы сначала прокатимся и посмотрим, кого ранили. Больная ухмылка.

Тем не менее, Таалия понятия не имела о драме, которая стояла за ней. Ее маленькая, идеальная голова кивнула в такт песне.

Теперь он направил пистолет Адиле. «Нет времени на такую ерунду». Ухмылка исчезла. «Вимал. Где он?"

"Я не знаю."

"Да."

Он положил пистолет в карман и большим пальцем выдвинул лезвие дальше. Он подошел ближе к Таалии.

Адилла подошла еще ближе, грудь вздымалась от глубоких вдохов, сердце колотилось, кровяное давление зашкаливало, думала она с маниакальной ясностью, уровень адреналина стремительно рос.

Голубые глаза мужчины были холодны, как мрамор. Он мог убить ребенка так же легко, как поговорить с ней.

Но потом нахмурился. Он склонил голову.

Сирены были просто слышны.

Наконец!

Он посмотрел мимо Адилы на кухню — на стену, где дверь панели сигнализации центральной станции была открыта, открывая тревожную кнопку полиции, которую Адила нажала, когда взяла в руки нож.

Плечи мужчины поднялись, а глаза наполнились безумием. Он бросился к Таалии, возможно, думая, что похитит ее и каким-то образом обменяет на Вимала.

Этого не должно было случиться. Адила прыгнула к нему, нанося удары ножом. Никакого замысла, никакой стратегии, просто размахивал лезвием по лицу, так быстро, что металл стал невидимым.

Он был намного крупнее ее и, несомненно, намного сильнее — и, несомненно, имел опыт обращения с ножом. Но он не ожидал ее нападения и отступил назад. Адилла встала между ним и Таалией.

На мгновение он постоял неподвижно, и она вполне ожидала, что он вытащит пистолет и убьет их обоих. Не по какой-то конкретной причине — на нем была маска; она не могла его опознать. Но он убивал просто потому, что был сумасшедшим.

Теперь сирены были громче.

Он поморщился. «Ты чертова птица. Я вспоминаю тебя. Я возвращаюсь и навещаю». Он выбежал через парадную дверь. Адилла последовала за ней и выбежала на крыльцо. Она видела, как он прыгнул в красную «Тойоту» и умчался прочь. Лицензию она не получила.

Адил подбежала к сестре и подняла ее на ноги. Наушники упали с девушки, и она вскрикнула от удивления и страха.

"Что?"

"Пойдем со мной."

"Почему? Я-"

"Сейчас!" — скомандовала старшая сестра.

Круглое лицо Таалии – более темное, чем у Адилы – медленно кивнуло, глаза наполнились страхом. Она смотрела на нож.

Держа девушку за руку, Адила выбежала через заднюю дверь в гараж.

Там Вимал смотрел в окно. Он сказал: «Я слышу сирены. Что это… Он замолчал, повернулся и увидел клинок и Таалию в слезах.

Адилла прошептала: «Он был здесь. Этот человек был здесь.

"Тот человек?"

Она выплюнула: «Вы понимаете, кого я имею в виду!»

"Нет! Где он?"

«Он уехал. Я позвонил в полицию».

"С тобой все впорядке?"

Еще более мягким и злым голосом она сказала: «После поножовщины, да. У меня все отлично."

"Что?" Он смотрел.

Она выглянула в окно, чтобы убедиться, что злоумышленник не вернулся.

"Мы должны идти. Уходи. Сейчас. Мы поедем в Вестчестер. А пока ты поедешь со мной и подвезешь меня до вокзала.

«Нет», сказала она.

«Да, садись в машину. Пожалуйста. Эй, Таал, хочешь покататься? Он заставил себя улыбнуться.

Таалия встала позади сестры, вытирая слезы. "Что происходит?"

— Все в порядке, — любезно сказал Вимал.

«Нет, это не нормально», — прошептала Адилла.

Вимал открыл дверь гаража и выглянул.

«Все ясно», — сказал он, садясь на водительское сиденье автомобиля. — Садись. Возьми телефон и сумочку. Кивнув в сторону рабочего стола. — По дороге мы вызовем полицию и твоих родителей.

— Нет, — прошептала она.

"Я должен идти! Я не хочу оставлять тебя здесь».

Она одарила его мягкой улыбкой. Она подошла к окну. И наклонился.

Он сказал: «Ты не придешь?»

"Нет."

Она наклонилась вперед и поцеловала его.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

«Я тоже тебя люблю», — сказала она.

И воткнул нож в переднее колесо машины, оно слегка вздрогнуло и зашипело, а затем прижалось к ободу.


## Глава 47


Вимал Лахори находился под стражей. Окончательно.

Обещатель, он же Субъект 47, узнал адрес своей девушки и отправился туда, видимо, чтобы пытками заставить ее выдать местонахождение мальчика. Но молодой женщине хватило присутствия духа и выдержки, чтобы вызвать полицию и отбиться от него.

В своей гостиной Райм узнавал эти подробности от Амелии Сакс, которая передавала разговор, который она имела с молодым человеком в конспиративной квартире полиции Нью-Йорка на Стейтен-Айленде.

Сакс добавил, что офицеры, прибывшие на место спустя несколько мгновений, обратились по рации за помощью в поиске автомобиля мужчины — красной «Тойоты» неизвестной модели — а затем задержали Вимала.

По словам Сакса, молодой человек был угрюм, но готов сотрудничать. Она допросила его на конспиративной квартире в Стейтен-Айленде, где спрятала его. Однако он не смог предоставить никакой полезной дополнительной информации. Он объяснил, что его неспособность высказаться была из-за страха, хотя Райм подозревал, что это также было связано с драмой в мыльной опере его семейной жизни, как предположил Сакс. Сакс сообщил, что у него в кармане тоже было несколько кусков камня — судя по всему, кимберлита. В них были кусочки кристаллов, возможно, алмазов, и Райм задумался, не был ли это какой-то инвентарь Пателя, который он оставил для себя. Тот факт, что он взял чужие камни, также заставил бы его неохотно идти в полицию.

Что касается дня убийства на 47-й улице, он вернулся с поручением мистера Пателя, когда тот вошел на ужасную сцену. Он позвонил в службу 911 и рассказал им, что видел.

Она добавила, что Вимал ничего не знал об украденном алмазе, и что не было никаких дискуссий с его наставником Пателем о недавних проблемах безопасности. Мужчина никогда не говорил своему протеже о том, что его беспокоит, что кто-то прослушивает это место или о необычных звонках. Не было заходящих клиентов, которые могли бы интересоваться бриллиантами, но, похоже, больше интересовались камерами или охранниками. Насколько было известно Вималу, у Пателя никогда не было в бизнесе каких-либо соперничеств, которые могли бы привести к такому насилию. Хотя Вимал не знал наверняка, было смешно, что Патель имел какое-либо отношение к организованной преступности или занимал деньги у ростовщика.

Отвечая на вопрос Сакса, Вимал подтвердил то, что они пришли к выводу: он был скульптором-любителем и надеялся добиться успеха в мире искусства. Это объяснило другой след, найденный на месте происшествия: нефрит и ляпис.

Обыск дома Адилы в поисках улик, оставленных Субъектом 47 во время вторжения в его дом, ничего не дал. Красной «Тойоты» также не было замечено.

Другие расследования, если использовать очаровательное слово Скотленд-Ярда Эдварда Экройда, также не увенчались успехом. Проверка регистрации в отеле не выявила ни гостей под именем Добинс, ни каких-либо других псевдонимов, которые, как обнаружила AIS, использовал Субъект 47.

Министерство национальной безопасности и Бюро продолжали проверять террористические угрозы — их было много, но ни одна из них не касалась контрабандных ввозимых в страну устройств C4 или Lehabah , фальшивых землетрясений в центре Бруклина или пожаров поблизости.

Систематический поиск будущих целей — деревянных квартир и зданий в радиусе полумили от буровой площадки — не выявил никаких легаб на газопроводах.

Эдвард Экройд не обнаружил никого, пытающегося перевезти алмазы на подпольный рынок.

Райм повернулась к окну и посмотрела на серый, тихий день. Даже вечнозеленые растения казались приглушенными, их цвет потускнел. Через дорогу мимо проходил мужчина, обращая внимание на ледяные пятна. Его собака — маленькое пушистое создание — скакала над ними, не обращая на это никакого внимания.

Райм в отчаянии закрыл глаза.

Затем, как иногда — не часто, но иногда — случается, неожиданно наступил перелом в деле.

Оно прибыло в виде Рона Пуласки, который вошел в гостиную, кивнул Райму и Саксу и сказал: «Может быть, здесь что-нибудь есть, Линкольн. На Сорок седьмом.

Чтобы отличить эту информацию от другого тайного задания, они работали на адвоката, представляющего Эль Халькон.

— Ну, у меня вообще нет никакой зацепки. Ну и что?"

«Мне было интересно, у кого будет мотив остановить бурение. Мы говорили об экологах. Но это казалось слишком очевидным. Поэтому я начал искать конкурентов в энергетической отрасли».

Райм сказал более разумно: — Хорошо. Инициатива. Что ты нашел?

«Жалоба о недобросовестной торговой практике в Федеральной торговой комиссии против Algonquin Power».

Что ж, это было интересно.

«Очевидно, компания наняла лоббистскую фирму оппо…»

"Что?"

«Фирма Оппо. Они раскапывают или выдумывают информацию, которая порочит конкурентов в бизнесе или политических кандидатов, против которых вы баллотируетесь».

«Оппо. Имеет смысл. Хотя мне почему-то не нравится этот термин. Продолжать."

«Фирма была нанята для дискредитации альтернативных источников энергии — любой технологии, которая выкачивала бы доходы от традиционного производства электроэнергии из нефти и газа. Например, они распространяли слухи о том, что ветряные электростанции убивают чаек. И что солнечные панели делают крыши тяжелее и более склонными к обрушению при пожаре, что приводит к травмам пожарных. Сотрудники фактически оставляли возле ветряных электростанций трупы чаек, убитых в других местах, и публиковали фотографии пожаров в зданиях, оборудованных солнечными батареями, хотя панели не имели никакого отношения к обрушению крыш». Он улыбнулся. — И они изучили исследование относительно того,…

«Геотермальное бурение вызвало землетрясения».

"Точно."

«Алгонкин», — размышлял Сакс. «Кого мы видели из компании по телевизору?»

Это Том вспомнил. «С. Хэнсон Коллиер. Президент или генеральный директор». Помощник нахмурился. «Но разве он не говорил, что поддерживает геотермальную энергию?»

Сакс сказал: «Ему придется это сделать, не так ли? Играйте невинно. И теперь, когда я думаю об этом, разве он не сказал что-то вроде того, что землетрясений маловероятно ? В целом это было безопасно. Проклятие со слабой похвалой.

Затем Райм бросил на нее взгляд.

Она кивнула и сказала Пуласки: «Давай покатаемся».

* * *

Амелия Сакс бывала здесь раньше.

Не так давно некоторые сотрудники Algonquin Consolidated Power and Light в Астории, Квинс, были подозреваемыми в серии преступлений, связанных с энергосистемой Нью-Йорка.

Сакс и Райм возбудили дело.

Компания, которая поставляла электроэнергию и пар на большую часть территории Нью-Йорка, располагала своим главным предприятием и штаб-квартирой на Ист-Ривер, напротив центра Манхэттена. Операция охватила несколько кварталов, при этом главное здание — его фасад представлял собой огромные красно-серые панели — возвышалось на двести футов над улицей. Место, где располагались турбины, было рабочим сердцем комплекса, и повсюду тянулись массивные трубы и электрические провода — толстые, негибкие кабели.

Высоко над уровнем улицы, где Сакс и Пуласки подъезжали к заводу, возвышались четыре высокие дымовые трубы, тоже красные и серые, с мигающими красными огнями наверху, предупреждающими низколетящие самолеты. Летом трубы, казалось, вообще не выдыхали пара, но сегодня, когда мартовская прохлада никак не утихала, струйки пара поднимались вверх и растворялись в тусклом белом небе.

Она затормозила «Туринскую кобру», показала свой значок охраннику у главных ворот и сказала, что у нее назначена встреча с генеральным директором. Массивный мужчина с кожей, бледной, как небо, взглянул на нее и Пуласки, который был в форме. Он позвонил и, никому не кивнув, сказал ей, где припарковаться.

Второй охранник встретил их в вестибюле и отвел в то же место, где Сакс был несколько лет назад по предыдущему делу: в кабинеты руководителей. Пол был прямо из 1950-х годов, «современная» мебель, обитая коричнево-бело-коричневыми геометрическими узорами.

Искусство представляло собой черно-белые фотографии электростанции разных лет.

Сотрудники — в основном мужчины — были одеты так, будто они тоже были заперты во времени на семьдесят лет. Белые рубашки, темные галстуки, темные костюмы с часто застегнутыми пиджаками. Волосы были подстрижены. Сакс показалось, что она чувствует запах брилкрима, который носил ее отец, хотя, конечно, это было психологическое, а не обонятельное ощущение.

Охранник поместил их в комнату ожидания возле офиса генерального директора К. Хэнсона Кольера. Он не был главой компании, когда они с Раймом работали над предыдущим делом, но она задавалась вопросом, прошла ли она тогда мимо него в коридорах.

Она взглянула на журнальный столик в форме почки, на котором лежали экземпляры отраслевых журналов. Передача электроэнергии Ежемесячно. Возраст власти. Сетки.

«Хромое время» , датированное примерно шестью месяцами назад.

«Как мы с этим справимся?» – спросил Пуласки.

«Потрясите его клетку», — сказал Сакс. — Сообщи ему, что ты нашел записку. Следите за его реакцией».

Иногда дело закрывалось с помощью ДНК и следов доказательств. Иногда через мгновение и каплю пота. Друг и коллега Сакса и Райма был следователем полиции штата Калифорния. Кэтрин Дэнс. Ее специализацией был язык тела. Хотя Сакс и не был столь сведущ в искусстве кинесики, как Дэнс, Сакс, будучи бывшим уличным полицейским, обладал некоторым талантом в этом эзотерическом мастерстве.

В любом случае у них не было большого выбора. Никакая судебно-медицинская экспертиза не связала генерального директора с землетрясениями или с Неизвестным 47. На самом деле она знала, что, если бы он был вдохновителем, он лично не участвовал бы в этом, кроме как договориться о выплате преступнику. И даже в этом не было уверенности. Оппо-фирма могла бы нанять его сама и выслать Кольеру счет за «анализ СМИ и размещение материалов».

В дверях появилась аккуратная молодая женщина в коричневом костюме и попросила Сакса и Пуласки следовать за ней. Они прошли еще один длинный коридор и наконец достигли офиса генерального директора. Ассистент жестом пригласил их войти.

Коллиер выглядел как бывший шахтер — такое карьерное предположение не было необоснованным, учитывая, что теперь он возглавлял энергетическую компанию. Но Сакс проделал некоторую домашнюю работу и узнал, что до этой работы он был генеральным директором крупного производителя одежды. Она предположила, что принципы бизнеса одинаково применимы независимо от того, продаете ли вы бюстгальтеры или напряжение.

— Заходите, детектив. Офицер.

Руки задрожали, и Коллиер жестом пригласил их сесть. Те же стулья, диваны и журнальный столик, что и несколько лет назад.

— Что я могу для тебя сделать?

Сакс взял на себя инициативу. "Мистер. Коллиер, вы знакомы с историями о землетрясениях в Бруклине?

"Конечно. Очень странно." Он расстегнул свой темно-серый костюм. Значок с американским флагом в петлице его лацкана был перевернут. «Предположение, что кто-то использует взрывчатку, чтобы имитировать землетрясения. Никто не знает, почему. Возможно, чтобы закрыть геотермальную электростанцию. Об этом говорят журналисты. Промышленный саботаж». На его морщинистом бледном лице появилось еще больше морщин; это был естественный узор, а не солнечный. Как будто он все еще работал – и даже жил – глубоко под землей. — И почему именно вы здесь, детектив? Вот почему я так думаю?

«Памятка. Жалоба Федеральной торговой комиссии на Алгонквина».

Коллиер кивнул. «Знаете, эти мертвые птицы? Их никто не убивал. Наша фирма наняла кого-нибудь, чтобы он разъезжал и находил мертвых чаек. Можете ли вы представить себе стажера в первый день на работе? — Нужны мертвые птицы, малыш. Хотя на самом деле лопасти ветряной мельницы их убивают . Фирма просто добавила несколько дополнений — для эффекта. А пожары с солнечными батареями? Это известный факт. На фотографиях были не совсем потолки, рухнувшие из- за панелей. Но что такое распущенность у капиталистов? Вы думаете, мы инсценируем взрывы так, будто бурение вызвало землетрясения».

"Ты? Ваша оппо-фирма исследовала это. Это было в записке.

«Это было в записке. Но если вы слышали меня по телевизору (что, я думаю, вы и слышали), вы помните, что я защищал северо-восток и геотермальное бурение».

«Это не ответ на мой вопрос. Вы саботируете сайт?»

"Нет. Для тебя этого достаточно?

«А как насчет фирмы оппо?»

«Уволили их год назад. Плохая реклама того не стоила. Пара мертвых чаек. Умер естественной смертью. Вы бы видели письма с ненавистью, которые мы получили».

— Что, — сказал Пуласки, — могло бы научить тебя быть более осторожным.

«Нет, офицер, это научило нас быть умнее в том, как мы обращаемся с альтернативной энергией. Мы не пытаемся вывести их из бизнеса».

Он вытащил из ящика стола брошюру компании и бросил ее перед ними. Открыв первую страницу, он нажал на отрывок. Дочерние компании Algonquin включали три ветряные электростанции в штате Мэн и предприятие по производству солнечных панелей.

«Мы их покупаем ». Он открыл еще один ящик, извлек толстый юридический документ и с громким шлепком бросил его перед ней. — Мы сохраним это в секрете, вы не возражаете. Это еще не публично».

Сакс посмотрел на первую страницу документа.

Договор о покупке

ПОСКОЛЬКУ компания Algonquin Consolidated Power and Light, Inc. («Алгонкин») желает приобрести двадцать процентов (20%) находящихся в обращении обыкновенных акций («Акции») компании Northeast Geo Industries, Inc. («Нортист»), и Нортист желает продать Акции Алгонкину.

ПОЭТОМУ, принимая во внимание взаимные обязательства, изложенные в настоящем документе, стороны договариваются о следующем:

Она не удосужилась его пролистать. «Вы покупаете акции компании?»

«Со временем, если это будет выгодно, мы выкупим остальное. Оно должно проявить себя. Глубокое бурение геотермальных источников — использование вулканических запасов — для производства электроэнергии является прибыльным. Приповерхностное бурение в больших масштабах? Жюри еще не решило этот вопрос. У вас дома есть печь или тепловой насос?»

«Печь».

"Точно. Тепловые насосы для слабаков. Геотермальная энергия – это тепловой насос. Но есть много экологических слабаков. Поэтому я надеюсь, что наши инвестиции окупятся. Посмотрим."

Телефон Сакса гудел от сообщения. Она посмотрела на это.

Она встала. Пуласки взглянула в ее сторону и тоже поднялась.

«Спасибо за уделенное время, мистер Коллиер».

"РС. Эванс тебя выведет. Он больше ничего не сказал, не встал. Он открыл папку и начал читать.

Появился помощник и проводил их по коридору.

Когда они вошли на парковку, вне пределов слышимости сотрудников, молодой офицер прошептал: «Мы просто оставим это, вот так? Он показал нам контракт. Он мог бы распечатать это на случай, если кто-нибудь позвонит ему по поводу плана землетрясения. Откуда нам знать, что за этим не стоит он?»

"Из-за этого."

Сакс показала ему свой телефон, сообщение, которое она только что получила от Лона Селитто.

"Ой. Хорошо. Мы едем в Нью-Джерси?

«Мы едем в Нью-Джерси».


## Глава 48


Это место, где земля встречается с водой в абсолютной и потрясающей красоте.

Это место, где камни приобретают текстуру, блеск и противоречие искусства.

Это место, где кустарники, кустарники и деревья возвышаются над отвесными скалами с легкой легкостью дыма.

Это место, где тот, чья жизнь была посвящена земле, вполне мог умереть.

Тело Иезекииля Шапиро в спасательной корзине пожарной службы теперь поднимали лебедкой на вершину стофутового утеса в парке Палисейдс.

Прохладным ранним вечером, вырывая из рта видимые обрывки дыхания, Сакс, Пуласки и несколько военнослужащих штата Нью-Джерси стояли, наблюдая за пожарными и спасательной командой. Они находились рядом с машиной Шапиро, обнесенной защитной желтой лентой.

В конце концов, самоубийство – это преступление.

Не полиция, а страховой агент Эдвард Экройд обнаружил, что Шапиро нанял Субъекта 47.

Когда Экройд рассказал Селитто о том, что он нашел, лейтенант отправил патрульные машины к офису и дому Шапиро, но, очевидно, защитник окружающей среды увидел их и понял, что власти узнали о заговоре.

Он разместил в Интернете предсмертную записку, приехал сюда и покончил с собой.

Шапиро нанял Субъекта 47 для выполнения двух миссий. Первым было прекращение геотермального бурения как экологически небезопасного. Второй заключался в том, чтобы привлечь к ответственности Джатина Пателя за нападение и грабеж. Огранщик алмазов, очевидно, был известен тем, что работал с камнями из шахт, которые вытеснили коренное население и загрязнили деревни и реки. Украденное сырье, как узнал Экройд, будет продано компанией 47, а вырученные деньги переданы Шапиро, который раздаст его экологическим организациям, чтобы помочь несчастным.

Я не думаю, что лесорубы часто используют C4… или сжигают здания с людьми внутри…

Мел Купер ошибался.

Однако предсмертная записка Шапиро ясно показала, что он просчитался. Конечно, он хотел напугать город. Смерть в огне не была его идеей, а детищем нанятого им сумасшедшего — человека, который разделял его ярость по поводу разрушения земли, но который решил самостоятельно установить серию зажигательных устройств. убивать и ранить.

Возможно, смерть, пусть и непреднамеренная, подтолкнула его к тому, чтобы покончить с собой.

— Привет, Амелия.

Она повернулась и увидела высокого блондина-офицера примерно ее возраста. Он был в униформе: темные брюки с оранжевой полосой по внешнему шву, бледно-голубая рубашка и галстук. Латексные перчатки и пинетки тоже. Эд Болтон был сержантом отдела по расследованию преступлений Бюро по расследованию особо опасных преступлений полиции штата Нью-Джерси. Теперь он снял васильковые аксессуары и сунул их в карман брюк.

Сознание того, что Болтон руководил этой сценой, принесло облегчение. Он проделал бы работу так же тщательно, как и она.

Она познакомила его с Пуласки, который спросил: «Как вы дошли до этого?»

— Полицейский увидел здесь машину и проехал по номеру. После того, как вы, ребята, обнаружили, что он стоял за землетрясениями и убийствами в субботу и воскресенье, это произошло по всей территории».

«Положительное удостоверение личности? Это Шапиро?

"Ага. Один из наших тактических людей спустился вниз. Сделал поле ФР. Это он. Отпечатки были в деле после ареста на митинге протеста несколько лет назад. Довольно безумные, имитирующие землетрясения».

Она спросила: «Ну и как выглядит эта сцена?»

«Ничто не говорит ни о чем, кроме самоубийства. Теперь это. И он приехал сюда из города, так что никаких пунктов взимания платы за проезд.

Въезд в Нью-Джерси по всем мостам и туннелям был бесплатным. Не было, например, видеозаписи, на которой кто-то еще вел машину Шапиро, с активистом в багажнике. Это было невероятно, конечно. Ни у кого не было бы мотива убивать его – за исключением, как она предположила, Субъекта 47, если бы он решил оставить алмазы себе. Но даже тогда, зачем убивать Шапиро, почему бы просто не забрать алмазы и не вернуться в Россию?

И если бы он действительно хотел убить Шапиро, он бы не стал это инсценировать. Он бы просто застрелил этого человека в удобное для него время и в месте. Русский был умен, но, видимо, мало заботился о нюансах.

Сакс спросил: «Доказательства отправлены Гамильтону?»

Штаб-квартира полиции штата на месте преступления.

"Это верно. Мы предоставим вам копии, как только сможем, включая вскрытие».

Сакс и Пуласки наблюдали, как корзина, в которой было привязано тело, проломила вершину скалы. Двое мускулистых пожарных, мужчина и женщина, подтянули его ближе, отцепили трос и отнесли тело в ожидающую машину скорой помощи.

В ясную погоду отсюда открывался потрясающий вид на Манхэттен. Теперь дымка придавала этому месту антиутопический вид. Сквозь серый туман светилось не так много огней, хотя можно было различить очертания больших и маленьких зданий. Это было похоже на город-призрак.

«Давайте обследуем его дом, — сказал Сакс, — посмотрим, что мы сможем найти».


## Глава 49


В офисе прокурора США было тихо.

Это был один из тех моментов — ранний вечер буднего вечера — который нравился Генри Бишопу. Большая часть остального здания была пуста, большая часть вспомогательного персонала ушла.

Но те, кто остался, были лояльны, старательны и ослепительно сосредоточены.

Тот тип человека, которого предпочитал худощавый и, по общему признанию, напряженный прокурор.

Это место приносило ему такое же утешение, как квартира в Верхнем Вестсайде, где он жил один последние тринадцать с половиной месяцев.

Бишоп смотрел на темную ночь, и в его мыслях была дюжина — нет, две дюжины — вопросов, связанных с делом Эль-Халькона. Каждое дело было важным, но в последнее время это было важнее других. Преступления, совершенные мексиканцем – нападения на федеральных офицеров и местных полицейских – были ужасны. Но преступления, которые этот человек совершит — если он выйдет на свободу и продолжит расширять свою деятельность на Соединенные Штаты, — требуют, чтобы его остановили немедленно.

В этом бизнесе была пословица: нельзя судить кого-то за будущие преступления. Но Хэнк Бишоп считал, что есть один способ: судить кого-нибудь за его нынешнее преступление, посадить его под стражу настолько долго, насколько это возможно, и вы «раскроете» любые будущие преступления, которые этот человек мог совершить.

Бишоп собирался позаботиться о том, чтобы Эль-Халькон вышел из строя на долгое-долгое время. Он на значительный период задержит проникновение мексиканского картеля в Соединенные Штаты, серьезно ограничив поток наркотиков, льющийся в эту страну. А также преувеличение насильственных убийств, убийств свидетелей, проституции несовершеннолетних, торговли оружием и отмывания денег, которые были дочерними предприятиями империи Эль-Халькон.

Размышляя об этой цели, Бишоп случайно подумал об одном болевом месте всего обвинения: он не смог узнать личность американского партнера Эль Халькона, человека, который собирался руководить его операцией после мексиканского преступления. вернулся домой. Человек, который был конечным владельцем склада (Крис Коди, человек, убитый в перестрелке, был всего лишь прикрытием, как знал Бишоп).

Как Генри Бишоп тоже хотел этого сообщника.

Но, по крайней мере, закрытие Эль-Халькона замедлит расширение деятельности мексиканской ОК на Америку.

Стук в дверной косяк.

Там стоял специальный агент Фэллоу.

"Заходи."

Мужчина вошел в комнату и напрягся в кресле напротив большого стола Бишопа, заваленного сотней папок.

"И?"

Фэллоу открыл свою папку и просмотрел какие-то записи. «Я думаю, у нас все хорошо. У нас есть информационный центр в Мехико. Он знает одного парня из окружения Каррерас-Лопес.

Бишоп любил доверенных информаторов — доносчиков. Они были либо трусами, либо бессовестными. И то, и другое делало их чрезвычайно ценными.

Агент продолжил: — Судя по всему, это правда, Линкольн Райм был нанят для анализа наших доказательств и поиска нарушений. Отход от Чейза? Это был первоначальный взнос, который сейчас находится в распоряжении Райма. А основная часть — полмиллиона, если он добьется результатов? Это будет банковский перевод. У него есть маршрутная карта банка Райма и номер счета. Да, и еще он получит двести пятьдесят тысяч, даже если не обнаружит проблем в нашем деле. Агент пожал плечами. «Но он не сделал ничего противозаконного. Я пытался найти конфликт интересов, но у него никогда не было никакой связи ни с кем из обвинения или причастными к этому агентами. Ничего."

Бишоп усмехнулся. — И что, по его мнению, он найдет? Мы застегнуты, не так ли? Полностью застегнут».

Фэллоу ничего не сказал, но кивнул.

«Зачем Райму подрывать нас? Разве он не знает, какое зло представляет собой Эль Халькон?»

Ладно, немного мелодраматично. Но Бишоп часто обращался к людям – и к самому себе – так, как если бы он делал заключительное заявление перед присяжными.

— Следующие шаги, сэр?

«Вы нашли форму, которая совершила обыск в офисе PERT?»

"Я сделал. Это Рональд Пуласки. Технически патрульное подразделение, но обычно занимается серьезными делами. Никаких проблем с дисциплиной. Грамоты за храбрость».

При других обстоятельствах Генри Бишоп испытывал бы некоторые сомнения по поводу заключения в тюрьму награжденного офицера. Но сотрудничество Пуласки с Раймом было явным преступлением, и к тому же глупым. Ему следовало знать лучше. Кроме того, Пуласки был мужчиной и, предположительно, белым. Безопаснее разрушить карьеру такого человека.

— Обвинения Пуласки? - сказал Фэллоу. «Я бы сказал, что нам нужно нанести им сильный удар. Закройте их.

Закрыть их? Странный выбор слов. Но в принципе Бишоп согласился.

Агент продолжил: «Препятствие. Заговор».

«Также воровство правительственных документов».

"Хороший."

— Вероятно, он нарушил какие-то правила конфиденциальности и протокола полиции Нью-Йорка. Но это не наша проблема. Мы позволим их отделу внутренних дел разобраться с этим. Я посажу его в федеральную тюрьму. После его ухода государство может делать все, что хочет. В десять лет. Ордер на него — Пуласки. Забери его как можно скорее».

Прежде чем они с Раймом обнаружили одно из этих нарушений, их наняли выследить.

Фэллоу спросил: «Ты просто позволишь Райму…» Очевидно, Фэллоу собирался сказать «иди», но передумал. "Отпусти его?"

"Нет. Мы возьмем его за получение украденных правительственных файлов. Есть ли какое-нибудь учреждение, которое могло бы с ним справиться?»

«Карантинный медицинский блок под стражей».

"Хороший."

«У него есть опекун».

"Что?"

«Помощник. Кто-то, кто позаботится о нем.

Бишоп усмехнулся. — Ну, он не пойдет с ним. Там будут санитары или медсестры, которые смогут сделать то, что им нужно.

Фэллоу сказал: «Я сообщу в медицинскую часть».

Бишоп выглянул в окно. «И еще кое-что. Я собираюсь убедиться, что абсолютно все правоохранительные органы страны знают, что сделал Райм. Он никогда больше не будет работать консультантом. Я надеюсь, что у него хороший пенсионный план. После того, как он выйдет из тюрьмы, он проведет остаток своей жизни, сидя дома и смотря мыльные оперы».


Вторник, 16 марта

IV

Брютинг


## Глава 50


Думаю , у нас есть все», — сказал Сакс. Райм подошел к ней поближе в своей гостиной.

Она объяснила ему, Экройду и Селитто, какие доказательства они обнаружили, а затем добавила свой анализ и анализ Купера.

«Экологическая организация — Одна Земля? Ничего там не нашел, кроме каких-то следов, связывающих с этим Шапиро, но он был директором, так что, конечно, он был там каждый день. Анализ места преступления полицией штата Нью-Джерси с места самоубийства в Палисейдс не выявил ничего о русских или газовых бомбах. А вот машина Шапиро — у нас есть следы кимберлита.

Райм сказал: — Связывает Шапиро с буровой площадкой или с Неизвестным Сорок Седьмым, или с тем и другим вместе.

«Верно», — сказал Селитто, добавив, что находка подтверждает их предположения, но не дает никакой новой информации.

Сакс продолжил, сообщив присутствующим, что обыск маленькой квартирки Шапиро в верхнем Манхэттене, где он жил один, также не дал никаких результатов. Но там были объяснения.

Спрятавшись под матрасом, она обнаружила карту геотермальной зоны, на которой обведены шахты Зоны Седьмого, пятьсот тысяч российских рублей — около восьмидесяти пятисот долларов, предположительно бонус для Субъекта 47, когда работа будет завершена, — и два одноразовые телефоны, в настоящее время неработающие. История их звонков была очищена.

— Я распечатал телефоны — с отрицательным результатом — и отправил их Родни. Посмотрим, смогут ли компьютерные гении извлечь какую-нибудь информацию. Парень, которого он нанял? Русский? Конечно, он наемник. Но я уверен, что он тоже сделан из той же ткани. Спасаем землю и возмещаем причиненный нами ущерб. Он просто сделал Шапиро еще лучше: пытки, бомбы на газопроводе».

Сакс добавила, что она обнаружила большое количество следов в квартире Шапиро, некоторые из которых указывают на то, что активист находился в разных местах мегаполиса: образцы минералов, почвы, песка, дизельного топлива и растительного материала. Некоторых, возможно, принесли в дом Шапиро на ботинках Субъекта 47, но без дополнительных улик, позволяющих сузить местонахождение, они не помогли следователям найти его.

Райм заметил, что Сакс смотрит на таблицу, на которой она записала результаты. Ее лицо казалось задумчивым. Она оглянулась и заметила его взгляд. Она сказала: «Знаете, это было грустно».

"Грустный?" - пробормотал Селитто. «Этот засранец убил полдюжины человек».

"О, я знаю. Он увлекся, потерялся в деле. Но вы бы видели его квартиру. Она объяснила, что там можно найти тысячу книг, в основном об окружающей среде. На обшарпанных стенах он приклеил десятки плакатов протеста и фотографий: Шапиро и его коллеги находились в тюрьме или были арестованы (некогда отравлены слезоточивым газом) в результате различных протестов. Она представляла, что он установил их с гордостью и теплыми воспоминаниями.

«Это было похоже на святыню его дела. Он сделал много хорошего. До сих пор так и есть.

Убийство, конечно, было убийством.

Райм заметил еще одну фотографию, которую Сакс сделал в квартире Шапиро: черно-золотую керамическую урну с бронзовой мемориальной доской. Там находился прах его жены. Он это прокомментировал. Сакс добавил: «Я нашел ее. Она умерла от рака, вероятно, из-за утечки токсичных отходов, когда была подростком».

Теперь Райм повернулся и подъехал ближе к их страховому эксперту Эдварду Экройду, который был человеком момента, поскольку именно он сыграл важную роль в раскрытии дела. Он пытался еще раз связаться с торговцем бриллиантами на Манхэттене, который свел его с Иезекиилем Шапиро. Активист позвонил дилеру и спросил, откуда у Джатина Пателя алмазы. Правда ли, что он купил их на шахтах, где эксплуатировали коренные жители?

Экройд надеялся, что у дилера может быть дополнительная информация — возможно, даже информация о русском, которого нанял Шапиро.

Райм сосредоточился на окне. Летаргическая ледяная буря ночью покрыла растительность перед его городским домом. Он задавался вопросом, убили ли растения острые кристаллы, или лед не оказал никакого эффекта, кроме как временно окутать листья и бутоны прозрачным коконом, который вспыхнет радужным огнем, как алмаз, под солнцем.

Теперь Экройд отключал свой телефон. "Хорошо. Я дозвонился до него: дилера. Он все еще нервничает, но я думаю, что он почувствовал вину за то, что Пателя убили после того, как он рассказал о нем Шапиро. Я пойду поговорить с джентльменом.

Райм наблюдал, как мужчина точными движениями натягивает пальто.

Экройд добавил: «Давайте держать пальцы скрещенными».

Его голос дрогнул, когда он взглянул в сторону Райма, внезапно вспомнив, казалось, что Линкольн Райм не был человеком, который мог скрестить пальцы.

Их глаза встретились, и они обменялись улыбками.

* * *

С очень кисло пахнущей точки в кустах Центрального парка — очевидно, популярной среди городских собак — Владимир Ростов наблюдал, как мужчина среднего телосложения, рыжеволосый мужчина в бежевом пальто вышел из городского дома, принадлежавшего, как он узнал, один Линкольн Райм. Мужчина плотнее закутался в одежду, защищаясь от холода.

Холодно холодно? Ха. Это ничего, курица . Приезжайте в Москву в январе.

Мужчина спустился по пандусу, доступному для инвалидов, и вышел на тротуар, избежав нескольких участков льда. Он повернул на север и пошел на перекресток, затем на запад, прочь от парка.

Ростов протиснулся сквозь кусты и быстро пошел за ним, проходя между двумя извозчиками. Сокращая дистанцию, Ростов держал голову опущенной. Вы предполагали, что системы видеонаблюдения повсюду и оснащены линзами высокой четкости. Он также предположил, что у некоторых есть программное обеспечение для распознавания лиц, хотя, насколько ему было известно, его не было ни в одной базе данных FR. По крайней мере, не здесь, в США.

Ах, курица , помедленнее, помедленнее. Ты идешь слишком быстро для шлюхи-курицы.

Настроение Ростова улучшилось, и он преодолел гнев из-за последней неудачи — дома Адилы, черноволосой арабской девушки. Что еще хуже, когда он убегал от приближающейся полиции, он мельком увидел в гараже самого Вимала! Он был в доме. И теперь он будет под стражей.

Злой тогда, лучше сейчас.

Концентрация на стоящей перед ним задаче.

Да, у Обещателя есть еще один запасной план, курица ! Разве ты не знаешь?

Ростов увидел, как мужчина, за которым он следил, подошел к серому «Форду» и нажал кнопку брелока. Огни мигнули на короткое время. Ростов был всего в двадцати футах позади него, и он ускорился, все еще опустив голову. Когда мужчина открыл водительскую дверь и прыгнул на сиденье, Ростов сделал то же самое с пассажирской стороны.

«Курица!»

Водитель в шоке отпрянул назад и моргнул. Затем они с Ростовым встретились глазами.

Русский улыбнулся. И протянул руку. Водитель, криво усмехнувшись, покачал головой, схватил Ростова за мясистую ладонь и левой рукой сжал его бицепс, жестом, передающим осторожное тепло. Это было своего рода приветствие, которое могло произойти между двумя солдатами, которые были врагами в прошлом – и, возможно, еще будут в будущем – но которые, по крайней мере на данный момент, были союзниками по общему делу.


## Глава 51


Так о, курица , как я тебя называю? Как зовут? Неужели не мистер Эндрю Крюгер?»

«Используете мое настоящее имя? А что ты думаешь, Владимир? Нет, я Эдвард Экройд.

«Да, да, мне это нравится. Уважаемый пидор. Это настоящий кто-нибудь?

Крюгер не объяснил, что Эдвард Экройд, которого он украл, действительно был сотрудником Milbank Assurance — компании, которая страховала сотни рудников и оптовиков по добыче алмазов и драгоценных металлов. Экройд, как он рассказал Райму, был бывшим детективом Скотланд-Ярда, а сейчас работал старшим следователем по претензиям в Милбанке. Помимо этого, Крюгер ничего не знал о настоящем Экройде; все остальное он выдумал, например, обыграл свою сексуальность: он сыграл свою вымышленную версию гея - выбор актеров был призван незаметно пробиться сквозь защиту Райма; Консультант производил впечатление человека, ценящего терпимость. (Крюгер сказал своему деловому партнеру в его компании Терренсу ДеВоеру, самому гетеросексуальному мужчине, которого вы когда-либо встречали, что Терри и Крюгер теперь женаты - к величайшему удовольствию южноафриканца.)

Загадочные кроссворды, которые были хобби Крюгера, также были призваны снискать расположение криминалиста. Некоторые клиенты Крюгера были британцами, поэтому он мог легко притвориться англичанином.

На водительском месте арендованной машины Крюгер немного отодвинулся от россиянина. В Ростове пахло резкими сигаретами, луком и чрезмерным количеством лосьона после бритья из аптеки. "А ты? Полагаю, вы не Влад Ростов.

"Нет нет." Русский рассмеялся. «Столько чертовых имен за последнюю неделю… Теперь я Александр Петрович. Когда я приземлился, я был Йозефом Добинсом. Теперь Петрович. Мне больше нравится. Добинс мог быть евреем. Вам нравится Александр? Я делаю. У этого засранца из Брайтон-Бич был только паспорт. Поручи мне удачу. Мне нравится Брайтон-Бич. Ты когда-нибудь ходил?

В сфере алмазной безопасности Ростов был известен как неумелый человек и к тому же более чем сумасшедший. Бессвязность была типичной.

— Знаешь, Влад…

"Александр."

— …Я здесь не для того, чтобы осматривать достопримечательности.

«Ха, нет, мы не туристы, ты и я».

Теперь Крюгер чувствовал себя спокойнее. Он был в шоке от того, что Ростов подкрался к нему, хотя и знал, что этот человек рано или поздно появится. Ему также показалось освежающим отсутствие необходимости использовать британский акцент. Это становилось утомительным. На самом деле он был южноафриканцем, и его естественная интонация была африканером, говорящим по-английски. Он был настороже каждый раз, когда разговаривал с Линкольном Раймом, Амелией Сакс и остальными, изо всех сил стараясь правильно понять язык британских высших слоев общества.

Фасад за фасадом… каким чудесным было время на прошлой неделе.

Настоящим преступником, которого полиция называла Субъектом 47, был Эндрю Крюгер, а не Владимир Ростов: человек, убивший Джатина Пателя и Сола Вайнтрауба. И который под видом Эдварда Экройда вмешался в полицейское расследование этого дела.

Крюгер был ошеломлен, когда появился «Обещатель», имитирующий роль Крюгера, вплоть до лыжной маски, перчаток и ножа для резки коробок. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это, вероятно, был Ростов. Он или его работодатель в Москве взломал бы компьютеры и телефоны Крюгера и в реальном времени собирал бы подробности о прогрессе южноафриканца здесь, общаясь со своей компанией и работодателем для этой миссии. Ростов знал все о преступлениях Крюгера еще до того, как это сделала полиция.

Крюгер поменял телефоны и установил новые прокси, но в конце концов отправил сообщение на телефон, который, как он знал, был взломан. «Ростов. Свяжитесь со мной." Хотя он ожидал телефонного звонка, а не внезапного появления мужчины на переднем сиденье. Русский бы узнал, где он остановился, и последовал бы за ним сюда.

Крюгер завел машину. «Пойдем поговорим куда-нибудь. В стороне. У нас есть проблема, Влад, и нам нужно ее решить».

«Да, да. Можем ли мы сходить куда-нибудь в ресторан? И запомни. Нет «Владимир». Я Александр. Я Александр Великий!»

* * *

Через полчаса двое мужчин были в ресторане в Гарлеме.

Эндрю Крюгер плохо знал Нью-Йорк. Он приехал в город всего неделю назад, чтобы привести план в действие. Но он считал, что в Гарлеме живут преимущественно чернокожие представители рабочего класса, поэтому в таком месте вряд ли можно было встретить кого-то, участвовавшего в полицейском расследовании. Крюгер был слегка удивлен, увидев, что в этом скромном заведении проживает столько же белых людей (многие из них хипстеры), сколько и чернокожих.

Достаточно приятно.

Но рай Владимиру Ростову. Ему нравилось «Аутентичное барбекю Марты». Крюгер отпил Спрайт. Он симулировал любовь к односолодовому виски, чтобы еще больше снискать расположение мира Райма и Амелии. Дело в том, что он пил очень мало алкоголя, в основном только красное Пинотаж, вино, уникальное для его родной страны.

Русский пил второй бурбон. У него случился приступ кашля. «Чертовы сигареты». Он поднял свой стакан. "Это помогает. Повезло тебе."

Крюгер знал, что Ростов с юных лет работал на алмазных рудниках Сибири. Нет, его разорванные легкие отказали не от сигарет, не полностью.

Пути и мечи Крюгера и русского пересекались в течение многих лет, и Крюгер хорошо знал, что русский был большим любителем выпить (хотя он ненавидел национальный напиток - водку). А еще любитель поесть. В настоящее время он энергично работал над своим заказом: полный обед из спинных ребрышек, что-то вроде килограмма мяса, а также горы принадлежностей для души.

Крюгер взял заказанный салат. Он был в кризисе и ни в малейшей степени голоден.

Он заметил взгляд Ростова, следящий за задницей официанта. Это была высокая, крепкая женщина с кожей цвета идеально приготовленного тоста. Он знал, что русские были ненасытны во всех своих аппетитах.

"Как ты меня назвал?"

"Позвоню тебе?"

— Когда ты села в машину?

Ростов рассмеялся — громко. «Я говорю: « курица ». Моя маленькая курица . Это курица. Птица. Мне все курица ! Возможно, я даже буду для кого-то курицей . Я люблю тебя, ты знаешь, Эндрю. Ты мой брат, ты мой отец!»

Бросив взгляд по ресторану, Крюгер вздохнул. «Как здесь говорят, сделай это на ступеньку ниже».

«Ха! Да, да. Ростов желтыми зубами сорвал мясо с ребра и проглотил его. Жуткая улыбка озарила его лицо. "Первый!" Он постучал своим стаканом по бокалу Крюгера. «Тебе, мой друг. Тебе. Вы - гений. Какой чертовски отличный план ты придумал! Гений».

Губы Крюгера сжались. — Вот только это сработало не совсем так, как я надеялся.

У нас есть проблемы…

— Итак, — спросил Ростов, понизив голос, — вы работаете в «Нуэво Мундо» — «Нью Уорлд Майнинг» — Гватемала-Сити.

Он узнает об этом от хакеров… Чертовы русские.

Крюгер сказал: «Правильно. Новый клиент. Никогда раньше у них не работал. Вы их знаете?"

— Я слышал о них, да, да.

— И вы здесь, конечно, за Добпром?

Это была российская квазигосударственная монополия по добыче алмазов, базирующаяся в Москве. Добычий : горное дело. Промышленность : промышленность. Это была крупнейшая в мире операция по добыче и распространению алмазов. Ростов был для них постоянным наладчиком.

«На кого еще я работаю? Посмотрите на мою дерьмовую одежду, посмотрите на мой живот, толстый от дешевой еды. Скажи мне, курица . «Новый Свет» платит вам вперед?

"Конечно. Половина."

«Ах. Никогда для меня. К черту Маркса, Ленина и Сталина!» Он подмигнул и запил ребрышки бурбоном.

Крюгер вздохнул.

«Чертовски великий план» – и обстоятельства, при которых пути этих двух мужчин пересеклись здесь, в Нью-Йорке – начались несколько недель назад благодаря любопытному происшествию.

Подрядчик – то есть наемный «специалист по устранению неполадок» – работавший в New World Mining, связался с Крюгером и объяснил, что знаменитый манхэттенский диамантер Джатин Патель завладел некоторым количеством кимберлита, пробуренного компанией Northeast Geo Industries на ее геотермальной площадке в Бруклин. Анализ показал, что породы богаты алмазами и содержат очень высококачественное сырье. Вполне вероятно, что находка кимберлита была странным явлением: серпентинит, родственный камень, был обычным явлением в Нью-Йорке, а его родственник, содержащий алмазы, - нет.

Но если месторождение было большим и качество было таким хорошим, как казалось, и владелец земли узнал о находке, он бы лицензировал права на добычу полезных ископаемых для горнодобывающей компании, конечно же, американской компании. Добыча может привести к снижению цен на алмазы во всем мире. И что еще хуже, алмазный рудник в США будет иметь огромное маркетинговое преимущество перед зарубежными рудниками. Зачем потребителям покупать подозрительные алмазы из стран третьего мира, если американские рудники, несомненно, этичны? Это было бы полной катастрофой для зарубежных шахт; На долю Соединенных Штатов пришлось более половины розничных закупок алмазов в мире на сумму около сорока миллиардов долларов в год.

Подрядчик тогда предложил, чтобы «Новый Свет» заплатил компании Эндрю Крюгера миллион долларов за одну из ее особенностей: «модулирование объемов производства в сторону понижения».

Другими словами: диверсии, угрозы и подкуп, а иногда и того хуже, чтобы находки драгоценных металлов, урана и других ценных руд и драгоценных камней никогда не увидели свет. Алмазная промышленность имеет долгую и жестокую историю подавления производства и конкуренции.

Конкретный план, который придумал подрядчик, был блестящим: Крюгер должен был убить Джатина Пателя после того, как узнал имена всех, кто знал о находке кимберлита. И убейте этих людей тоже. Он подкупил сотрудника Northeast Geo, чтобы тот предоставил ему доступ к участку, где он мог собрать и утилизировать как можно больше кимберлита. Затем он сбрасывал заряды взрывчатки в некоторые шахты, заделывал их раствором и закладывал бомбы на газопроводе в близлежащих зданиях. Каждый заряд C4 должен был взорваться непосредственно перед взрывом газопровода. Это будет имитировать землетрясение и возникший в результате пожар.

Городские власти закроют это место, сославшись на риск новых землетрясений. Это означало бы конец бурения новых кимберлитов.

Он успешно установил устройства, а затем приступил к устранению всех, кто знал о кимберлите.

Под ножом Крюгера Джатин Патель отказался от имени Сола Вайнтрауба. Но Патель клялся, что никто больше не знал о кимберлите. Однако после того, как мужчина был мертв, в магазин входит молодой человек - как выяснилось, Вимал Лахори - очевидно, служащий, поскольку он знал код двери. Крюгер выстрелил в него, но ему удалось уйти. И было ясно, что он тоже знал о кимберлите, потому что пуля попала в мешок с кимберлитом.

Зная, что молодой человек в любой момент позвонит в службу 911, Крюгер попытался придумать, что делать. У него не было времени просмотреть все бумаги Пателя и узнать его личность — быстрый поиск ничего не дал. Затем, глядя на белые квадраты конвертов с бриллиантами, которые он разбросал по полу, чтобы заставить полицию поверить в то, что преступление было простым ограблением, у него возникла идея.

Он обманом заставил полицию помочь ему найти мальчика и всех, кто мог знать о находке кимберлита.

Работая наемником в индустрии алмазов и драгоценных металлов, Крюгер часто использовал в качестве инструмента кражу личных данных (точно так же, как это делал Ростов). Сейчас он сделал бы то же самое.

В магазине Пателя он нашел пустой конверт с бриллиантами и написал на нем названия и характеристики четырех алмазов стоимостью в несколько миллионов долларов, а также название «Грейс-Кабот», настоящей южноафриканской горнодобывающей компании. Однако записанный им номер телефона был одноразовым телефоном Терри ДеВоера, его делового партнера в Южной Африке.

Крюгер оставил конверт на рабочем месте и, взяв с собой жесткий диск и контрольное видео с камер наблюдения, скрылся.

Затем он позвонил ДеВоеру в Кейптаун, чтобы тот сменил голосовое сообщение на номере на Грейс-Кабот и был готов к звонку из полиции по поводу украденного алмаза. Ему предстояло сыграть роль Ллевеллина Крофта — настоящего руководителя компании. «Крофт» выглядел бы шокированным потерей, а затем посылал бы полицию к страховому следователю компании, человеку с опытом в поиске алмазов, человеку, который мог бы им помочь.

Крюгер сам взял на себя эту личность: Эдвард Экройд из настоящей страховой компании Milbank Assurance, чью личность он «позаимствовал» в прошлом. Экройд, который был ровесником Крюгера, был британцем, бывшим Скотланд-Ярдом. И на сайте Милбанка не было его фотографии. Крюгер распечатал карты Милбанка с именем Экройда и страховой компании, но с одним из его собственных одноразовых телефонных номеров.

Действительно, абсурд. План мог рухнуть в любой момент. Был небольшой шанс, что это сработает. Крюгеру пришлось пойти на риск.

Ему повезло… какое-то время. Полиция поверила его фальшивой личности, обвинения C4 прошли по плану, пожары сожгли несколько человек, город остановил бурение, он нашел и убил Саула Вайнтрауба и добился некоторых успехов в поиске протеже Пателя.

Но затем он наткнулся на кирпичную стену: Линкольн Райм и Амелия Сакс, которым удалось связать две части плана, которые абсолютно не должны были быть связаны друг с другом: что человек, убивший Пателя, также присутствовал на геотермальный участок. И, что еще хуже, он стоял за инсценировкой землетрясений. Он до сих пор с тревогой вспоминал, как Райм вызвал его в гостиную, чтобы подробно описать, благодаря видеозаписям с камер видеонаблюдения, что на самом деле задумал их подозреваемый, инсценировав землетрясения и пожары.

Это план Сорок Семь. Вот почему он здесь: закладывает бомбы на газопроводе и заряды С4, чтобы имитировать землетрясения…

Крюгеру потребовалась вся сила воли, чтобы сохранять спокойствие. Он был уверен, что Райм повернется к нему и скажет: «Я знаю, что ты тот самый! Арестуйте его, Амелия!

Но нет. Вымысел Экройда состоялся. И, слава богу, Райм и Сакс не догадались, что причиной этой схемы был саботаж алмазного месторождения на геотермальной площадке. Они также идентифицировали кимберлит, но, к счастью, он не имел для них особого значения.

Конечно, вдобавок ко всему, в бой врывается нестабильный, вмешивающийся в ситуацию россиянин Владимир Ростов.

"Все в порядке. Итак, ты решил стать моим двойником и…

«Что это за хрень?»

— Двойник, понимаешь. Ты подражал мне. Вы слышите, как я говорю по телефону о свидетелях, которых мне нужно найти, и решаете мне помочь.

"Ага-ага. Я нахожу этого иранского придурка Нашима, и он отводит меня к Киртану, другу Вимала. И он отказывается от имени и подруги Вимала, Адилы. Я чертовски хороший детектив, да? Коломбо!» Пожав плечами. «Я подошел близко. Но не сработало. Трахни меня.

Крюгер теперь прямо спросил, почему он это сделал. Цель «Добпрома» была та же, что и у «Нового Света»: сохранить в тайне алмазное месторождение. Почему бы просто не позволить Крюгеру разобраться с этим вопросом?

Ростов отбросил бурбон и ткнул Крюгера зубочисткой. «Смотри, мой друг. Я надеюсь, что вы не обиделись на мои слова: но это, черт возьми, большое дело. Что будет, если ты облажался? Этот кимберлит, ох, какой сладкий. Я читаю отчет об анализе. Вы видите караты на тонну? Он кивнул головой в окно, предположительно указывая на геотермальный объект в Бруклине. Он благоговейно прошептал: «Это урожай Ботсваны».

Несмотря на значительные различия, правило в отрасли заключалось в том, что в среднем рудник должен был переработать от ста до двухсот тонн породы, чтобы получить один карат качественного алмаза. В африканской стране Ботсване концентрация алмазов в руде была в десять раз выше. Лучший в мире.

Нью-йоркская жила была такой же.

«Мне так очень прости , так очень жаль, курица , если ты грустишь. Но мы не могли рисковать. Итак, не унывайте! Вот я и пришел вам помочь. Ты Бэтмен, а я Робин! Похлопайте меня по спине!


## Глава 52


Я не буду звонить по этому телефону. Вы никогда этого не слышали. И ты на это не реагируешь. Во всяком случае, во всяком случае. Понял?"

Амелия Сакс, стоя в углу лаборатории Райма, слушала звонившего. Фред Деллрей, специальный агент нью-йоркского офиса ФБР.

"Хорошо."

«Линкольн поблизости?»

Какого черта все это было? она задавалась вопросом.

"Да."

Райм находился в гостиной и разговаривал с Роном Пуласки.

— Он тебя слышит?

"Нет. Объяснять."

— Ладно, вот в чем дело, и это не так уж и приятно, Амелия. Я слышал по слухам, Линкольн под следствием. Рон тоже. Нас. ФБР, Восточный округ.

Она не пошевелилась, чувствуя, как ее охватило тепло шока. "Я понимаю. И с чего бы это?

Деллрэй был экспертом бюро по тайным операциям. Долговязый афроамериканец был воплощением сдержанности, какой и следовало бы быть, играя роль торговца оружием, предлагающего продать боеприпасы нервному неонацисту, указывая «глоком» в сторону, чтобы помочь в переговорном процессе. Но теперь она услышала тревогу в его голосе — тон, которого она никогда раньше не слышала.

«Они помогали защите в деле Эль-Халькона».

Она изо всех сил старалась не произнести ни слова шока или разочарования. — И это подтверждено?

"Ах, да. Красавчик Хэнк Бишоп, прокурор, преследующий Эль Халькона, у него есть все необходимые доказательства для ареста. Они оба. Рон и Линкольн».

Она была ошеломлена. "Я понимаю."

Сакс напомнил, что в последнее время Рон вел себя скрытно. Он отправился на несколько миссий, которые, казалось, не имели отношения к делу Субъекта 47. И на днях был тот посетитель, мужчина латиноамериканской внешности. Возможно, он был одним из помощников или адвокатов Эль Халькона.

«Я думаю, он подписался, потому что с доказательствами произошла какая-то странная история. Возможно, агент или техник по сбору доказательств действовали быстро и небрежно, просто чтобы убедиться, что Эль Халькона упрятали как следует и надолго. Я имею в виду, что он дерьмо с рейтингом три А. Я вижу, что Линкольн запутался из-за этого. Но… — его голос понизился. «Он не обращался к Бишопу или кому-либо еще. Он просто взялся за защиту в одиночку и… блин, ему за это платят. Куча денег. В К. Это выглядит плохо».

Господи, Райм. Что, черт возьми, ты сделал?

— Он скоро выйдет из строя, Амелия. Какое-то время они будут находиться под федеральным арестом. Выпуск под залог будет проблемой, потому что суд над Эль Хальконом сейчас идет жарко и тяжело, и Бишоп не хочет, чтобы что-то испортило дело, пока не пройдут заключительные аргументы.

— Даже… — Она сделала паузу, обдумывая слово. — Даже учитывая его состояние?

"Ага. Медицинское крыло СИЗО. Тома не пустят. О нем позаботятся медсестры.

Она взглянула на Райма. Она могла представить, как они к нему отнесутся.

Нет, этого не может быть… Кошмар.

«Итак, — продолжил Деллрей, — я говорю вам это, но не говорю вам этого. Наймите адвоката быстро. Это может помочь некоторым. И вам с Лоном придется взять на себя управление Неизвестным Сорок Седьмым. Мне нужно повесить трубку. Удачи, Амелия.

Линия оборвалась.

Сакс намеренно отвернулся от Райма. Ее глаза ясно показывали, насколько она обеспокоена.

— Лон? она позвала.

Селитто посмотрел в ее сторону. Она кивнула в сторону вестибюля, и он последовал за ней туда.

"Как дела?"

Она вздохнула, перевела дух и тихим голосом рассказала ему о звонке Деллрэя, то есть о незвонке.

Помятый детектив редко проявлял эмоции. Теперь его глаза расширились, и он на мгновение потерял дар речи.

«Он не мог. Это ошибка."

— С Бишопом? – цинично спросил Сакс. «Он не делает ошибок».

— Нет, — пробормотал Селитто. «И деньги брать? Иисус. Я знаю, что он берет плату за свою работу, но с такого придурка, как Эль Халькон? Это будет плохо. Даже если он выиграет дело, для нас хватит консультаций. Наверное, все».

Затем Селитто сказал: «Хорошо. Хорошо. Невиновен, пока вина не доказана».

Хотя он был виновен в одном преступлении, об этом не спорят: Райм не рассказал ей о назначении на работу в команду защиты Эль-Халькона. Это глубоко ранило ее.

«Добро пожаловать в семейную жизнь», — подумала она, теперь еще более цинично.

Но в одном Селлитто был прав: Райму – и Рону Пуласки – нужно будет найти адвоката. И, судя по настойчивому тону звонка Деллрэя, он нужен был им немедленно.

Он сказал: «У меня есть несколько имен. Охотники за мячами, которые представляли некоторых известных преступников, которых я поймал. Они мне не нравятся, но они на высшем уровне. Я сейчас начну звонить.

Сакс услышал какой-то шум в задней части таунхауса. Кастрюли и сковородки. Вода течет.

Она вздохнула. — И я скажу Тому.

* * *

Эндрю Крюгер потягивал безалкогольный напиток.

Он нахмурился на Ростова. "Все в порядке. Конечно, Добпром хотел убедиться, что о месторождении никто не узнает. Но что, черт возьми, это за чушь с «Обещателем»? Что, ты слышал, что я пользовался бритвенным ножом и носил лыжную маску в магазине Пателя, а ты пошел и купил то же самое?

Ростов с гордостью сказал: «Конечно! Я умный ублюдок! Нет?"

«Тогда и далее никто не занимается лечением бриллиантов, верно? Они душа земли? Ты заставил эту девушку проглотить кольцо? Отрезать пальцы? Что это была за чушь?»

Глаза Ростова стали сообразительными. «Что за чушь? Хм. В ерунду верит весь мир ! После прибытия Обещателя никто не думал, что Пателя убили из-за того, что кимберлит или алмазы находятся в Бруклине. CNN говорит, что сумасшедший нападает на хорошеньких маленьких невест, и это должно быть правдой».

Крюгер вряд ли мог спорить.

Затем русский наклонился вперед и заговорил тихим, ровным голосом. «Но, курица , скажи мне правдивое слово. Вы знаете, чем занимается большинство алмазных компаний: разрезают красивый камень на куски дерьма для торговых центров. Разрушить прекрасный алмаз, чтобы сделать маленькие ублюдочные бриллианты для толстых девчачьих пальцев. Его глаза потемнели и разозлились. «Чертово преступление». Он помахал рукой, чтобы попросить еще выпить, и молчал, пока его не принесли. Быстрый глоток. «Да-да, Добпром, мой замечательный работодатель, так перекупщикам продают. Они платят мне чертову зарплату. Но я все равно злюсь на это. А ты, мой друг? Я знаю, что в глубине души ты думаешь: да, да, Обещатель прав . Сделай больно тем курам , которые не знают алмаза из куска стекла, заставь их плакать.

Еще порция спиртного. "Ладно ладно. Я облажался. Ушел в камень. Но, может быть, какая-то часть тебя сумасшедшая, как я?

Эндрю Крюгер хотел поспорить. Но он должен был признать, что Ростов и в этом пункте был прав. Бриллианты были самой совершенной вещью на земле. Как можно было не испытывать некоторого презрения к тем, кто плохо с ними обращался?

Но он тоже был на зарплате. Предстояла работа. Он отодвинул газировку и сказал тихим голосом: «Теперь наша проблема».

Теперь хмурый взгляд из Ростова. «Да, да, они знают, что ваши землетрясения были фальшивыми. Но ты сделал так, что засранец из Гринпис сделал все».

Крюгер сказал: «Не Гринпис. Одна Земля».

«Ах. Они все придурки.

Как только Райм и Амелия узнали, что землетрясения были диверсией, Крюгеру понадобился помощник. Он увидел на месте разглагольствования Шапиро и решил выбрать его. Он ворвался в дом этого человека, подкинул туда какой-то компрометирующий материал, а когда Шапиро вернулся, проломил ему череп. Затем он позвонил Линкольну Райму и сказал, что узнал, что Шапиро нацелился на Джатина Пателя за огранку скомпрометированных алмазов.

Затем он поехал в парк Палисейдс на машине Шапиро. Сбросив его с края, Крюгер сел на автобус до транзитного узла на мосту Джорджа Вашингтона, чтобы поехать на метро обратно к себе домой.

«Итак, парень с гениальным планом? Что мы собираемся делать?»

Крюгер сказал: «Все не так плохо, как кажется. Человек на месте, который помог мне устроить взрывы?

«Да, я видел в твоих письмах».

Крюгер кисло посмотрел на него.

— Итак, этот парень, где он?

"Мертвый. Он сказал мне, что большинство шахт просверлены. Кимберлита больше не будет раскопано. Я могу найти его и избавиться от него. Большая проблема — мальчик, Вимал. В субботу те образцы, которые он вез с собой? Он не получил их на буровой площадке — я к тому времени ее очистил. Либо кто-то другой дал их ему — возможно, другой пробирщик, например Вайнтрауб, — либо он получил их в другом месте. Мы должны его найти. Пусть он расскажет нам, откуда взялись образцы и знает ли кто-нибудь еще.

Последние остатки аппетита Крюгера пропали при виде того, как Ростов с энтузиазмом ковырял ногтем между зубами в поисках кусочков еды. "Так?"

Крюгер наклонился вперед. «Вот моя мысль. Эта Амелия? Она знает, где Вимал. Мы заставим ее рассказать нам. Мы не можем ее убить — она полицейская. Это слишком много."

Ростов спросил: «Но больно, ладно?»

«Причинять боль — это нормально».

Лицо Ростова просветлело. «Да, да, я скажу. Я не очень доволен ею. Очень близко у меня был маленький курица Вимал. И она меня трахнула. Как мы доберемся до нее?

«Я сказал ей и другим полицейским, что на Манхэттене есть дилер, у которого есть хорошая информация. Я скажу Амелии, что он согласится встретиться с ней, только с ней, наедине. Мы найдем где-нибудь тихий магазинчик – не в Даймондовом квартале. Сначала идём туда, ты и я, убиваем торговца. Ты занимаешь его место, а когда она входит, делаешь что хочешь, чтобы узнать, где Вимал и как нам к нему добраться. Мы решаем проблему, а мы с тобой идем домой и получаем наши бонусы».

Ростов преувеличенно нахмурился. «Бонус? Ты, ублюдок, гватемальские ублюдки платят бонусы?»

— Разве Добпром?

Ростов кисло рассмеялся. Затем он наклонился вперед и положил жуткую руку на предплечье Крюгера. «Эта Амелия, эта курица … Вы видели кольцо, которое она носит? Это алмаз, нет? Его глаза были узкими, а голос говорил о том, что это очень важный вопрос. — Не чертов сапфир?

Он сказал да. Алмаз».

Ростов спросил: «Что такое оценка?»

Геммологический институт Америки классифицировал бриллианты по четырем критериям: вес в каратах, цвет, огранка и чистота. Крюгер сказал Ростову: «Я не видел его вблизи, но я бы сказал, два карата, синий, бриллиант, и я думаю, VV1 или -2».

Это означало, что он не был безупречен, а имел лишь очень незначительные включения, невидимые невооруженным глазом. Респектабельный камень.

"Почему ты спрашиваешь?" Крюгер задумался, хотя и предполагал, что догадывается, что задумал сумасшедший.

«Нам нужно причинить ей боль, а мне нужен сувенир». Он внимательно посмотрел на Крюгера. — Вы не возражаете против этого?

«Все, что меня волнует, это то, что ты найдешь Вимала. Что бы ты ни хотел сделать, кроме ее убийства, это зависит от тебя.


## Глава 53


Райм осматривал городской дом, понимая, что Селитто и Сакс находятся где-то еще. Это было любопытно. Они не ушли — их пальто висели на соседней вешалке.

Он хотел, чтобы они были здесь, чтобы они продолжали изучать карты улик, чтобы увидеть, могут ли записи дать какие-нибудь подсказки о местонахождении их русского субъекта или следующей бомбы. Доски, украшенные аккуратными пометками, оставались молчаливыми и гораздо более загадочными и застенчивыми, чем обычно.

Когда он собирался позвать жену и детектива обратно в гостиную, в дверь постучали.

Райм и Рон Пуласки посмотрели на монитор камеры наблюдения: четверо мужчин в костюмах. Один что-то подносил к видеокамере. Кажется, это было удостоверение личности.

Райм прищурился.

ФБР.

Ах, понял.

Сакс, Селитто и Том быстро появились из задней части городского дома. Райм заметил выражения их лиц. И он подумал: они знали об Эль-Хальконе.

«Какого черта происходит, Линкольн?» — спросил Мел Купер.

«Я не совсем уверен, но думаю, что нас с Новичком вот-вот арестуют».

"Что?" Пуласки рявкнул.

«Ну, открой дверь, Том. Вряд ли мы хотим, чтобы они начали это делать, не так ли?

Четверо человек быстро вошли в вестибюль, а затем в гостиную. Трое были агентами ФБР и были совершенно разными, как актеры в рекламе консалтинговой компании: белая женщина и чернокожий мужчина азиатского происхождения. У них не было чувства юмора, но это было плюсом во многих профессиях, среди которых правоохранительные органы занимали высокие позиции. Они знали, что оккупанты, скорее всего, не представляют никакой угрозы, но их быстрые глаза осматривали каждого, оценивая риски.

Четвертым из этой четверки был Генри Бишоп, худощавый федеральный прокурор Восточного округа. Он возвышался над всеми в комнате.

«Линкольн Райм». Специальным агентом, разговаривавшим с ним, был молодой человек спортивной внешности по имени Эрик Фэллоу.

Ему Райм сказал: «Не могу поднять руки. Извини."

Ни агент, ни кто-либо еще в комнате не отреагировал на шутку.

Бишоп сказал Фэллоу: — Я поговорю с мистером Раймом. Вы обеспечите безопасность офицера Пуласки.

Фэллоу подошел к молодому человеку. «Офицер, просто держите руки так, чтобы мы могли их видеть. Я собираюсь взять под контроль твое оружие».

Пуласки повернулся к нему. «Черт возьми. О чем это?"

Хотя выражение его озадаченного выражения звучало фальшиво. Он точно знал, о чем речь.

— Линк, — сказал Селитто, а затем замолчал. Он и Сакс, вероятно, были проинструктированы Деллрэем (если он действительно был тем, кто сообщил новости о назначении Райма в Эль-Халькон) вести себя глупо. Райм посмотрела на Сакса, но избегала его взгляда.

По вполне понятным причинам.

Два других агента вышли вперед. Один взял «Глок» Пуласки.

Фэллоу сказал: «Руки за спину, пожалуйста».

— В этом нет необходимости, — сказал Райм голосом, возможно, слишком певучим. Патина была издевательством. Это было немного несправедливо.

Фэллоу все равно надел Пуласки наручники.

— Ответьте мне, епископ. Что происходит?" Селлитто выздоровел и продемонстрировал убедительную неожиданность.

— Действительно, — сказал Райм. "Ненужный."

Бишоп сказал: Райм, у вас и офицера Пуласки большие проблемы. Мы помещаем вас обоих под арест за уголовное препятствование осуществлению правосудия и заговор, а также несанкционированное использование доказательной информации».

Глаза новичка медленно обратились к Райму.

Сколько неприятностей вы можете получить, если ваша миссия — высшая цель…?

Прокурор продолжил: «В прошлом ты помогал мне, Линкольн. Я признаю это."

Только полезно? Райм кисло подумал.

«И это будет принято во внимание в будущем, когда мы перейдем к обсуждению заявления о признании вины. А теперь, агент Фэллоу, зачитайте офицеру Пуласки и мистеру Райму их права.

Селитто сдался. — Это правда, Линк? На его лице отразилось смятение.

Райм также отметил сжатые губы Сакса. Взгляд ее глаз.

И он решил, что пора.

«Все в порядке. Все в порядке. Генри, могу я называть тебя Генри? Райм спросил об этом.

Бишоп был ошеломлен. «Хм. Хэнк, в общем.

— Хорошо, Хэнк. Дело в том, что я как раз собирался отправить вам записку о нашей ситуации. Оно почти закончено.

Взгляд прокурора ничуть не дрогнул, но Райму казалось, что в нем проглядывает какое-то удивление. Он кивнул на экран компьютера, на котором, собственно, было длинное электронное письмо, адресованное в офис Бишопа. Бишоп не последовал примеру, но остался сосредоточенным на Райме, который сказал: «Детектив-надзиратель округа Нассау, которого застрелили во время операции в Эль-Хальконе на Лонг-Айленде?»

Бишоп сказал: «Конечно. Барри Сейлз. Через несколько дней он станет нашим свидетелем.

«Барри был моим коллегой много лет назад. Один из лучших полицейских на месте преступления, с которыми я когда-либо работал». Райм помолчал. «Когда я услышал о стрельбе, я захотел добровольно проконсультироваться с обвинением, разобраться с доказательствами. Я хотел убедиться, что кто бы ни стоял за этим, мы возбудим против него железное дело. И я хотел разобраться с доказательствами по делу».

— Да, я помню, — сказал Бишоп. — Вы были номером один в списке свидетелей-экспертов-криминалистов.

«Но мне нужно было быть в Вашингтоне по другим делам. Жалко, но поделать было нечего. Затем, несколько дней назад, мне звонит адвокат Эль Халькона. Он хочет нанять меня, чтобы доказать, что кто-то из группы по аресту подбросил улики, изобличающие Эль-Халькона».

Бишоп выпалил: «Ну, это просто чушь…»

«Хэнк. Пожалуйста?"

С гримасой на лице мужчина протянул ладонь в сторону Райма.

Райм продолжил: «Вы знаете о слабых сторонах вашего дела?»

Высокий мужчина беспокойно поерзал. «Это не ясно, нет».

«Во-первых, они утверждают, что Эль Халькон все время прятался в ванной. Во-вторых, остатки выстрела были подброшены. Он никогда не стрелял из пистолета Коди. Райм кивнул на компьютер. «Я только что доказал, что оба эти утверждения неверны. Я полностью опровергаю их теории. Ванная комната? На полу остались характерные остатки чистящего средства, на котором, по утверждению Эль Халькона, он лежал. Офицер Пуласки прошёл там по сетке и взял образцы. Я знаю клейкие свойства хлорного ингредиента этого конкретного очищающего средства. Если бы Эль Халькон находился в ванной, соответствующие молекулы появились бы на его одежде или обуви. Их не было».

Взгляд Бишопа скользнул к Фэллоу, который, как ведущий исследователь, должен был сам сделать это открытие. Лицо агента оставалось совершенно бесстрастным.

«Что касается доказательства того, что он стрелял в полицейских, то правда, отпечатков пальцев Эль Халькона на оружии не было. Но вы утверждаете, что Эль Халькон расстегнул манжету рубашки, опустил рукав и держал пистолет именно так? Это объясняет отсутствие отпечатков на пистолете, но наличие остатков выстрела».

Бишоп кивнул. «Теория, да. Но я надеюсь, что присяжные сделают вывод, что именно так он держал пистолет, когда стрелял».

Райм подавил хмурый взгляд. «Им не нужно делать выводы. Я доказал, что он держал пистолет в рукаве».

Бишоп моргнул. "Как?"

«Это был «Глок» двадцать второго калибра, стрелявший девятимиллиметровыми патронами «Люгера». Импульсная скорость отдачи составит семнадцать целых пять целых пять десятых футов в секунду, а энергия отдачи — шесть целых восемь целых четыре фута-фунта. Этой мощности достаточно, чтобы сжать волокна хлопчатобумажной рубашки свободной вязки, которую носил Эль Халькон. В лаборатории сделали микроскопические снимки, чтобы показать визуальные следы остатков огнестрельного оружия. Я просто просмотрел их и увидел, что отдача сделала с волокнами. Только стрельба из огнестрельного оружия создаст такой рисунок сжатия. Все это есть в записке, которую я написал. Присяжным придется прийти к выводу, что именно пуля, выпущенная Эль Хальконом, поразила Барри, но это логичный вывод, поскольку время убедительно указывает на то, что Коди был мертв к тому времени, когда Барри был застрелен».

Бишоп на мгновение потерял дар речи.

«Я, ну, хорошо, Линкольн. Спасибо." Затем он нахмурился. — Но почему ты не сказал мне заранее?

«Что, если в их утверждении была доля истины?» Райм выстрелил в ответ. «Что, если бы кто-то испортил доказательства? Если да, то я собирался выяснить, кто и насколько это было плохо, и сообщить вам. Или, честно говоря, если бы вы были тем, кто запятнал, я бы позвонил генеральному прокурору в Вашингтоне.

Вызвав улыбку у Селитто.

— Значит, вы притворились, что подписались, чтобы помочь «Эль-Халькону» укрепить наше дело?

"Не совсем. Это было просто по счастливой случайности. Очевидно, была и другая причина».

"Который был?"

«Конечно, чтобы найти мистера Икс». Райм нахмурился. «В чем я не очень преуспел».

"Мистер. ИКС?" Бишоп прищурился. Его губы на мгновение сжались. "Ой. Вы имеете в виду американского партнера «Эль-Халькона»?

Очевидно…

«Возможно, его и не было в перестрелке, но он стоит за всей операцией».

Фэллоу кивнул. «Мы уверены, что складской комплекс принадлежит его компании, но мы не смогли его отследить».

«И он несет такую же ответственность за травму Барри Сейлса, как и Эль Халькон. Но я не смог найти никакой связи».

Бишоп вздохнул. Разочарование было очевидно на его лице, когда он сказал: «Мы сделали все. Мы посмотрели везде. Каждый документ, все указания. Ничего."

Фэллоу добавил: «Информационные агентства, наблюдение. Я даже звонил в ЦРУ и АНБ по поводу зарубежных связей. Кем бы ни был этот парень, он призрак».

Райм сказал: «Я надеялся, что в записях найдутся какие-то доказательства, какая-то ссылка, которая приведет меня к американскому партнеру». Пожав плечами. "Но ничего."

«Ну, ты зафиксировал дело против Эль Халькона, Линкольн. Спасибо вам за это."

Бишоп одарил, по мнению Райма, нетипичной улыбкой. Он сказал: «Так как ты собираешься распорядиться деньгами, гонорарами, которые он тебе заплатил?»

Райм сказал: «О, я передал это в безотзывное доверие Барри. Аноним. Он не будет знать, от кого оно пришло.

Селитто рассмеялся. — Тебе не кажется, что Каррерас-Лопес этому не очень обрадуется? Что, по-твоему, он собирается делать?

Райм пожал плечами. "Он юрист. Пусть он подаст на меня в суд».

Бишоп кивнул Фэллоу и взглянул на запястья Пуласки. Агент снял с него наручники, и, не сказав больше ничего, четверка ушла.

Райм смотрел, как они уходят. Пуласки или Купер что-то сказали. Он не слышал. Его занимала одна-единственная мысль. Собственно, образ. О Барри Сейлсе, его друге.

Он еще раз подумал о слове, которое произнес, когда Каррерас-Лопес впервые пришел к нему, слове, которое адвокат защиты, несомненно, воспринял в совсем другом контексте, чем тот, который имел в виду Райм, когда он произнес его: «Справедливость».

Райм взглянул на Сакса, который все еще избегал его взгляда. Потом он услышал гул ее телефона.

Она взглянула на него. «Эдвард Экройд». Она ответила и провела короткий разговор. По тому, как сузились ее глаза, он мог сказать, что новость была важной.

Когда она отключилась, она сказала: «Этот дилер? Тот, кто посадил Эдварда на Шапиро? Он согласился поговорить с нами. Но только в штатском, никакой униформы. Он беспокоится о том, что клиенты видят полицейских. Эдвард предложил меня, и он согласился».

Затем она подошла к Райму и наклонилась ближе. Только он мог услышать, как она сказала: «Не совсем откровенно, а?»

Она имела в виду тайную операцию с участием адвоката Эль Халькона. Размышляя об этом, он на самом деле не был уверен, почему ничего не сказал. Возможно, он хотел держать ее на расстоянии на случай, если что-то пойдет не так. Теперь он понял, как это было снисходительно с его стороны.

Его губы напряглись. Он выдержал ее взгляд. "Нет. Я не был. Я должен был это сделать.

Она улыбнулась. «Я имею в виду нас обоих. Я не рассказал вам о том, что произошло на буровой площадке. Вы не рассказали мне о своем маленьком расследовании.

Он сказал: «Спустя все эти годы, мы все еще новички в этом, Сакс. Я больше не повторю этой ошибки».

— Я тоже не буду. Она крепко поцеловала его и направилась к двери. — Я позвоню из центра города.


## Глава 54


Мелия Сакс чувствовала спиной каждый булыжник, пока старый «Форд» покачивался по изношенным улицам Нижнего Ист-Сайда. Падение на стройке – первоначальное падение на доску, а не на амортизирующую, хотя и ужасающую грязь – каким-то сложным образом скрутило ее позвоночник.

Еще один удар.

Ах, это было очень больно.

Там было немного асфальта, но много камня, кирпича и стальных пластин для ремонта дорог.

Torino Cobra — автомобиль, созданный для плавности хода.

Сакс всегда питала слабость к этому району, который некоторые называют LES, и с чем она никогда не могла смириться. Слишком драгоценное и хипстерское прозвище, полная противоположность этому месту. У него была более красочная и разнообразная история, чем у любой другой части Манхэттена: в конце девятнадцатого века это место стало домом для немцев, русских, поляков, украинцев и других европейских иммигрантов. Многолюдный район, наполненный темными и вызывающими клаустрофобию многоквартирными домами и хаотичными улицами, загроможденными тележками, породил таких артистов, как Джеймс Кэгни, Эдвард Г. Робинсон и Гершвины. Кинокомпании, такие как Paramount, Metro-Goldwyn-Mayer и 20th Century Fox, могли проследить свою родословную из Нижнего Ист-Сайда.

Этот район стал первым по-настоящему интегрированным анклавом в Нью-Йорке после Второй мировой войны, когда чернокожие и пуэрториканские семьи присоединились к белым старожилам, и все жили в относительной гармонии.

Нижний Ист-Сайд также был местом самой страшной трагедии в городе до 11 сентября. Судно «Генерал Слокам» , зафрахтованное для перевозки тринадцати сотен американцев немецкого происхождения на церковное мероприятие, загорелось в Ист-Ривер. Погибло более тысячи пассажиров, а горе, распространившееся как чума по сообществу, породило миграцию. Практически каждый житель Маленькой Германии в Нижнем Ист-Сайде переехал на несколько миль к северу и поселился в Йорквилле.

Помимо материалов канала Discovery, у Амелии Сакс была особая связь с этим местом. Именно здесь, много лет назад, она совершила свое первое уголовное преступление, остановив продолжавшееся вооруженное ограбление, находясь в свободное от службы время. Она была на воскресном бранче, и она и… как его звали? Фред. Нет, Фрэнк . Они с Фрэнком возвращались после ошеломляюще обильного обеда в «Кацс Дели», когда ее спутник резко остановился. Он указал тревожным пальцем. "Привет. Этот парень его видит? У него есть пистолет?»

Затем собачья сумка Сакс упала на тротуар, ее «глок» оказался у нее в руке, а Фрэнка бесцеремонно оттолкнули в безопасное место за мусорным контейнером. Она бросилась вперед, крича прохожим: «Ложитесь, ложитесь, полиция!» Потом все стало ужасно. Она обменялась несколькими патронами с наркоманом, который поступил вдвойне неверно, заклеив оптовый магазин ламп (вывеска на витрине гласила: « Только кредитные карты ») и направить свое оружие в ее сторону. Процедура полиции Нью-Йорка предписывала, что если офицер стреляет, он или она должны стрелять на поражение, но Сакс не был готов принять экзистенциальное решение в таких обстоятельствах. Она послала пулю ему в руку, убрав оружие и любую будущую угрозу. Для нее это легкий выстрел и, что гораздо лучше, меньше бумажной работы, чем в случае смертельного исхода. Все время маниакально болтая, Фрэнк проводил ее до метро и больше никогда не приглашал ее на свидание.

Теперь она свернула с той самой улицы Ровно в полдень — Бауэри — и пошла через лабиринт, пока не дошла до темного каньона. Те же самые многоквартирные дома, которые сохранились на протяжении 150 лет, все еще возвышались на пять этажей к прямоугольнику сегодняшнего серого неба. Высокие здания изобиловали пожарными лестницами. На одном из них виднелась настоящая старомодная веревка для стирки, на которой развевались призраки рубашек, джинсов и юбок. Возможно, чтобы хоть немного уменьшить выбросы углекислого газа.

Улица была в основном жилой, но на первых этажах было несколько розничных магазинов. Химчистка. Магазин «винтажной» (то есть подержанной) одежды. Магазин подержанных книг, специализирующийся в основном на оккультизме.

И украшения Блауштайна.

Она припарковалась наполовину на тротуаре, бросила табличку полиции Нью-Йорка на приборную панель и вылезла из машины. Прохладный день заставлял людей оставаться дома, а отсутствие развлечений на этой улице удерживало туристов в других местах. Тротуар был пуст.

Она подошла к передней части магазина. На двери висела табличка «Закрыто» , но Эдвард Экройд сказал ей, что ее ждет Эйб Блаустейн. Она заглянула внутрь. Выставочный зал, заполненный витринами, был пуст и темен, но сзади горел свет, и она увидела там какое-то движение. Мужчина в пыльном черном костюме и ермолке поднял голову и пригласил ее войти.

Дверь не была заперта, и она толкнула внутрь.

Сакс получил не более трех футов. Она споткнулась о что-то, чего не видела, и упала вперед, тяжело приземлившись на старый дубовый пол и вскрикнув от боли.

Как раз в тот момент, когда она с шоком заметила толстую проволоку, натянутую на уровне лодыжки, мужчина бросился вперед и упал ей на спину, его колено выбило воздух из ее легких, наполнив ее тошнотой. Боль охватила ее, и она вскрикнула. ермолки не было, и он надел знакомую лыжную маску.

Когда она потянулась за своим оружием, он вытащил его из кобуры и положил в карман вместе с ее телефоном. Его руки были в тканевых перчатках. Затем он застегнул ее собственные наручники на ее запястьях позади нее. И без надобности ударил кулаком в поясницу. Она вскрикнула, когда новая агония разошлась по ее телу, рядом с болью от падения на доску на стройплощадке.

Мужчина остановился, так как у него случился приступ кашля. Она чувствовала его дыхание и слюну на своей шее. Запах был спиртным, чесноком и обильным сладким лосьоном после бритья.

Она знала, что нападавший наклонился близко. Она напряглась, снова ожидая его кулака. Но нет, это было странно. Он лишь потирал безымянный палец ее левой руки, словно изучая ее обручальное или обручальное кольцо.

Она начала: «Люди знают, что я здесь. Это плохая идея-"

«Шшш, маленькая курица », — раздался голос с русским акцентом. «Шшш».

Затем ее наполовину отнесли, наполовину затащили в заднюю часть магазина. Он тяжело положил ее на застеленный ковром пол в офисе, рядом с неподвижным бледным телом мужчины, наверняка Авраама Блаустейна, владельца. Из кармана россиянин достал канцелярский нож и нажал кнопку большого пальца, чтобы вытащить блестящее лезвие бритвы.

И она вспомнила, что сказал Линкольн Райм.

Я больше не повторю этой ошибки…

Последние слова, которые он когда-либо говорил ей.


## Глава 55


Бедный Эйб, — бормотал русский.

Он рылся в ее бумажнике и сумке через плечо, неуклюже из-за перчаток. Ничто из содержания, похоже, его не интересовало. Он отбросил все в сторону.

«Бедная курица . Абе-ра-хам. Бедный еврей. Делал глупости, говоря о нас с Иезекиилем Шапиро. Он щелкнул языком. «Я видел, как он разговаривал с придурком из страховой компании. Был глуп, тебе не кажется, что он был глуп?

Он присел рядом с ней. "Сейчас сейчас. Мне нужны кое-какие вещи. Мне нужно знать, где найти мальчика, Вимал? Вы его знаете, да, знаете. И страховой человек. Авраам рассказал мне — после того, как мы сыграем несколько игр. Кивок в сторону ножа. «Он сказал мне, что разговаривал с этим Эдвардом. Ты скажешь мне, где фамилия Вимала и этого Эдварда и где их найти… и все хорошо. Всего тебе хорошего.

Ловушка, конечно. Субъект заставил Блаустейна позвонить Экройду и договориться о встрече с полицией. Но не кто угодно. Субъект хотел ее . Она знала, где находится Вимал Лахори.

Боль атаковала со всех сторон: ребра, голову и запястья. Она поняла, что никогда раньше не была в наручниках, а сталь плотно прилегала к костям и коже. Сакс был беспомощен. Все еще ошеломленная и испытывающая жгучую боль от сильного падения его колена на ее спину. Это опустошило ее легкие. Ей все еще было трудно дышать.

Обморок…

Нет, не могу упасть в обморок.

Недопустимо.

Похоже, именно тогда он понял, что все еще замаскирован. Он резко стянул с Блаустейна куртку и отбросил ее в сторону.

«Еврейская куртка». Он коротко кашлянул. Вытер рот и посмотрел на салфетку. "Хорошо хорошо. Все хорошо."

Она отошла от отвращения и попыталась проанализировать свою ситуацию. Она чувствовала запах спиртного, но он не выглядел пьяным. Не настолько пьян, чтобы быть неосторожным. Сколько времени ей нужно было купить? Достаточно долго, чтобы Райм позвонил ей на телефон и спросил, что она нашла? Без ответа он принесет сюда форму через три-четыре минуты. Участок находился не так далеко.

Но это будут очень долгие три-четыре минуты.

Он наклонился ближе. "Теперь ваша очередь…"

Он еще раз посмотрел на ее удостоверение.

«Вы, женщина-полицейский А-мелия. Ты полезная девочка. Вы можете мне помочь. Повезло тебе. Ты поможешь мне и выйдешь на свободу».

"Как тебя зовут?" она рискнула.

— Шшш, курица .

«Мы знаем, что есть еще одна газовая бомба. Может больше. Скажи мне, где они.

Это заставило его задуматься. Его голубые глаза то появлялись, то терялись. Но не от наркотиков. Его разум был маниакальным. Да, он был наемником и наемным убийцей. Но Обещатель и его безумная миссия не были полной фикцией. Ее первоначальный диагноз подтвердился.

Он просто сумасшедший…

Она продолжила: «Мы будем работать с окружным прокурором. И Госдеп. Мы заключим с тобой какую-нибудь сделку.

"Государственный департамент. Почему, посмотри на себя! Маленькая скрюченная курица , готовая к горшку, и все еще царапающая корм в поисках полезных вещей . Я гражданин? Я русский? Что Министерство национальной безопасности знает обо мне? Умный. Теперь ты мне нравишься, курица . Боли не будет, ты мне поможешь.

Теперь, когда ее дыхание стало более ровным, она осознала, что боль от падения и его ударов утихла.

Мышление: устойчивое. План. Придется выиграть время.

Время…

«У нас есть информация о вас. Вы из Москвы. Паспорт Добинса. Остальные из Барселоны и Дубая».

Он замер. Его как будто ударили.

Она сказала ровным голосом: — Когда они тебя найдут, это только вопрос времени. Ваше описание ушло в список наблюдения. Ты никогда не выберешься из страны».

Он пришел в себя и широко кивнул. — Да-да, но, может быть, у меня есть собственный способ выбраться. Или, может быть, я останусь здесь в хорошей стране и поеду на Uber! Теперь мой вопрос. Мне нужно найти мальчика. И страховой мудак. Эдвард. Ты расскажешь мне."

«Мы можем работать с…»

Он внезапно поднялся, его глаза были совершенно безумными. Он отвел ногу назад и сильно ударил ее оксфордской туфлей в бок. Удар не сломал ребро, но вновь разжег боль по всем фронтам. Она вскрикнула еще раз, и потекли слезы. Он снова присел рядом и прижал губы к ее уху. Когда он заговорил, его голос был груб от гнева. «Никаких разговоров, кроме ответа на вопрос».

Она замолчала.

"Хорошо?"

Она кивнула.

Больше нечего делать. Сакс закрыла глаза. Ее мысль была такой: по крайней мере, он оставил массу улик.

Амелия Сакс знала, что умрет.

В первую очередь она подумала о своем отце, Германе Саксе, награжденном офицере полиции Нью-Йорка.

Потом, естественно, о Райме. Их жизни протекали параллельно на протяжении многих лет.

Я больше не повторю этой ошибки…

Затем о ее матери, о Пэм — молодой женщине, чью жизнь она спасла и которая стала для нее чем-то вроде дочери. В настоящее время учится в Сан-Франциско.

Россиянин теперь перевернул ее полностью лицом вниз, раздвинул ей ноги. Ее щека потерлась о песчаный пол. Он схватил ее скованную левую руку, мучительно потянул ее вверх и снова погладил ее безымянный палец. Очевидно, он рассматривал голубой бриллиант в обручальном кольце, которое купил ей Райм.

Сможет ли она выторговать его интерес на какое-то время? Она начала говорить. "Слушать-"

«Шшш, шшш. Что я тебе сказал?" Он потер лезвие о ее безымянный палец. «Хорошо, Курица . Сейчас. То, что я говорю, — это вопрос. Этот мальчик. Этот мальчик Вимал. Глупая маленькая курица . Мне нужно поговорить с ним. Немного разговаривайте. Ты должен сказать мне, где он. И страховщик.

«Этого не произойдет».

«Я не причиню ему вреда. Нет нет! Не хочу причинять ему боль. Просто говори. Чат."

«Сдавайтесь сейчас. Для тебя это будет намного лучше».

Он посмеялся. «Ты что-то другое! Теперь Вимал. Расскажи мне, как я наношу визит.

Одной рукой он туго натянул ее безымянный палец, придвинул лезвие еще ближе, чтобы она почувствовала.

Она изо всех сил старалась сжать пальцы, но он был слишком силен. Он оседлал ее, придавив всем своим весом ее бедра. Она застыла на месте.

Укус на пальце.

Господи, он его отрезает! Он собирается отрезать его!

Она стиснула зубы, думая: «Как это за ирония?» Он собирается удалить мой левый безымянный палец — тот самый, который после аварии с Линкольном был единственным его пальцем, который продолжал функционировать.

— Вимал?

"Нет."

Она почувствовала, как он напрягся, когда он собирался начать резать.

Сакс вздохнул. Зажмурила глаза. Насколько сильной будет боль?

Затем русский напрягся. Его хватка ослабла. Казалось, он смотрел вверх. Он начал вставать, нож вырвался из ее пальца. Он ахнул.

Давление воздуха от выстрела, до боли близкого, ударило по ее телу. Россиянка тут же упала, упав назад на ноги.

Затем мужчину стащили с нее, и она перекатилась на спину, глядя вверх в испуганное лицо Эдварда Экройда. Он посмотрел на свою руку, держащую «Глок». Не ее. Он бросил пистолет на стол, как будто он был раскален докрасна, и оторвал ее от тела русского.

Его губы шевелились. На мгновение она задалась вопросом, почему он потерял голос. Потом поняла, что была временно оглушена выстрелом.

Он, как она догадалась, спрашивал, все ли с ней в порядке.

На этот вопрос она ответила: «Да, да, хорошо».

Хотя его слух тоже был бесполезен, и он маниакально ответил словами, похожими на: «Что, что, что?»


## Глава 56


Возле ювелирного магазина, в тени зданий, построенных два столетия назад, на карете скорой помощи сидел Сакс. Она отказалась от каталки.

Медики заявили, что серьезного вреда нет; у нее не было сломанных ребер — ни от колена русского, ни от его ботинка, — но были бы ушибы. Небольшой порез от ножа остался у основания четвертой пястной кости ее левой руки — безымянного пальца — там, где должна была начаться ампутация. Единственными необходимыми исправлениями были немного бетадина и повязка.

Эдвард Экройд стоял рядом с ней, подавленный. Его слабая улыбка вернулась, но, по понятным причинам, была пустой. Что также характеризовало его карие глаза. Он объяснил, что решил прийти к дилеру, чтобы встретиться с ней и Авраамом Блаустейном и узнать, сможет ли он помочь. Он заглянул внутрь и никого не увидел, поэтому вошел. Затем, к своему шоку, он увидел мужчину, оседлавшего ее и наклонившегося вперед с бритвенным ножом. Он также заметил пистолет в кармане черной куртки, стоявшей на прилавке, — русского; он снял его, чтобы одеться в одежду Блаустейна.

Когда мужчина увидел его и поднялся, подняв нож, он нажал на спусковой крючок.

«Я не думал. Я только что выстрелил. Вот и все. Я просто… Все эти годы в столичной полиции. Никогда не стрелял из пистолета. Никогда не носил с собой оружие. Его плечи поникли. Маниакально он щелкнул указательным пальцем по большому.

«Все в порядке», сказала она.

Хотя она знала, что это не так. Первый остался с тобой. Навсегда. Каким бы необходимым, каким бы инстинктивным ни был этот первый смертельный выстрел, он навсегда запечатлелся в вашем разуме, сердце и душе.

Несколько раз Экройд спрашивал медицинскую бригаду и прибывших офицеров, действительно ли россиянин мертв, явно надеясь, что он только что ранил этого человека. Однако один взгляд на результат пули с полым наконечником не оставляет сомнений.

Сакс сказал: «Эдвард, спасибо». Неадекватное выражение, конечно. Но чего может быть достаточно?

Однако у Сакса были смешанные чувства по поводу этого инцидента. Ее пальцы не пострадали, ее жизнь была сохранена. Но Незнайка 47 не только погиб, но и имел самый простой (и, возможно, единственный) шанс узнать, где были заложены последние газовые бомбы. Когда экскурсионный врач заканчивал предварительное обследование, Сакс оделась в комбинезон CSU и наклонилась к трупу, чтобы посмотреть, что он может сказать ей после смерти.

* * *

«Знайте, это хлопотно, сэр. Но между нами, я бы не стал слишком беспокоиться об этом.

Эндрю Крюгер кивнул и попытался привнести в уравнение немного неопределённости. — Я… просто не знаю, что сказать.

Детективом оказался крупный афроамериканец, который ехал на своей полицейской машине без опознавательных знаков к дому участка, который, как он заверил Крюгера, находился недалеко. Крюгер сидел на переднем сиденье «Крайслера». Он не был под арестом. Сам детектив пришел к выводу, что стрельба оправдана и он «будет сражаться за вас, мистер Экройд».

Тем не менее, формальности были. Ему придется сделать заявление, будет проведено расследование, и все результаты будут переданы помощнику окружного прокурора, который примет окончательное решение о его судьбе.

«Один шанс из миллиона, что это станет делом. Готов поспорить, что моя пенсия нет. Никакой ADA не собирается испортить свою репутацию, выдвинув обвинение по этому делу. Кроме того, у тебя есть звонок.

"Что?"

«О, это означает что-то вроде карты освобождения из тюрьмы».

Крюгер все еще не понимал этого. "Извини?"

«Разве у вас в Англии нет «Монополии»?»

«Несправедливые деловые договоренности?»

Детектив, казалось, позабавился. "Неважно. Только эта Амелия, детектив Сакс, вы спасаете ее шкуру? Она имеет большое значение в отделе. Это будет значить больше, чем просто бобы.

Некоторое время они ехали молча.

Он продолжил: «Это случилось со мной. Я сделал это. Один раз. За двадцать четыре года службы я ни разу не стрелял из своего оружия. Затем, всего восемнадцать месяцев назад… — Его голос затих. «Внутренний звонок. Знаете, этот парень сошел с ума от лекарств. Он собирался застрелить свою мать, и мы с напарником его отговаривали. Но затем он направил оружие на Джерри. Нет выбора." Пауза длиной в один блок. «Он не был загружен. Его оружие. Но… ну, ты с этим справишься. Я сделал."

Или нет.

«Спасибо за это», — сказал Крюгер настолько искренне, насколько мог. «Я не уверен, что когда-нибудь стану прежним».

Это от человека, который убил по меньшей мере тринадцать человек, но только троих из огнестрельного оружия.

Он вспоминал выражение лица Ростова, когда он увидел направленный ему в голову пистолет. Шок, затем мгновение понимания, осознание того, что его подставили. Крюгер выстрелил быстро, прежде чем русский успел назвать его имя и сообщить Саксу, что они знакомы. Целимся прямо в висок.

Смерть Владимира Ростова была неизбежна.

И планировалось на какое-то время. Крюгер решил убить его, как только узнал, что россиянин взломал его телефон и находится в Нью-Йорке, играя роль «Пообещателя». К тому времени он знал, что Райм и Амелия были блестящими людьми, и ему нужно было дать им обоим вдохновителя — фанатичного Иезекииля Шапиро — и его наемного эко-террориста Владимира Ростова.

Стратегия Крюгера заключалась в том, чтобы прийти к Блаустейну и убить Ростова из собственного незарегистрированного «Глока» Крюгера — того самого, из которого он стрелял в Вимала и убил Саула Вайнтрауба. В суматохе после стрельбы у Блаустейна он подложил 9-миллиметровые патроны в куртку Ростова, чтобы лучше связать этого человека со стрельбой у Пателя и Вайнтрауба. Крюгер также прикарманил мобильный телефон Ростова, ключи от его мотеля и «Тойоты».

Как только допрос Крюгера в полиции закончится, который, по его мнению, не займет много времени, он поспешит в комнату Ростова, очистит ее от улик, а затем откажется от одноразовых телефонов, компьютера и машины россиянина.

Полицейская машина подъехала к дому участка, и Крюгер вылез из нее. Детектив направил его к входной двери.

«Сюда, мистер Экройд. Теперь просто чтобы вы знали. Вас не арестовывают. Никаких отпечатков пальцев и фотографий. Что-нибудь из этого. Это будет просто интервью, и все».

«Спасибо, офицер. Я искренне ценю ваши слова ободрения. То, что произошло, меня очень расстроило». Он подумал было вытереть с глаз фальшивые слезы, но решил, что это не в его характере.


## Глава 57


Мелия Сакс вернулась в таунхаус Райма с несколькими вещами.

Первой была коллекция улик из отеля Владимира Ростова на Брайтон-Бич и дилерского магазина, где она чуть не потеряла палец от ножа сумасшедшего русского.

Вторым был инспектор горнодобывающей промышленности штата Нью-Йорк.

Райм без особого интереса взглянул на человека, с которым они говорили раньше, на Дона МакЭллиса, и снова перевел взгляд на коробки с вещественными доказательствами, которые вез Сакс. Она заметила направление его глаз и сказала: «Это будет нелегко, Райм ».

Имея в виду их неотложную задачу: выяснить, где были установлены следующие газовые бомбы.

«Я надеюсь, что МакЭллис сможет помочь».

Это был стройный, серьезный на вид человек (ну ладно, на ум пришел «неряшливый»), который был здесь, как объяснил Сакс, чтобы просмотреть карты и подробности предыдущих пожаров и посмотреть, сможет ли он помочь им сузить поиск устройства.

Сакс сказал: «Я думаю, что он разместил бы их рядом с линиями разломов в этом районе, если бы хотел, чтобы землетрясения выглядели подлинными. Если так, возможно, Дон сможет указать на них.

Детектив пожал плечами. Он не выглядел восторженным. Его телефон загудел. "Ратуша. Иисус." Он ответил на звонок и отошел в сторону.

МакЭллис попросил использовать один из компьютеров для загрузки геологических карт местности. Купер направил его к одному. Он также хотел посмотреть, где были установлены предыдущие газовые бомбы, и Сакс подтолкнул к нему доску, на которой была приклеена карта города. Пожары были отмечены красным и образовали неровный эллипс вокруг эпицентра: геотермальной буровой площадки возле Кэдман Плаза. МакЭллис вызвал геологические схемы местности и начал их изучать.

Купер и Сакс, одетые в халаты и маски, начали просматривать улики, собранные в ювелирном магазине Блаустейна и мотеле Ростова на Брайтон-Бич.

У Райма тоже была кое-какая информация. После того, как Сакс сообщил ему личность субъекта, он еще раз связался с Дэрилом Малбри из AIS, запросив подробности об убийце. Мужчина в кратчайшие сроки прислал отчет, в котором суммировал все, что смог найти. Владимир Иванович Ростов. В прошлом 44-летний мужчина был российским военным, затем ФСБ – одним из преемников КГБ – а затем в течение последних десяти лет работал «консультантом», среди клиентов которого были некоторые крупные российские квазиправительственные организации, такие как «Газпром», нефтегазовая компания «Нижегородское пароходство», производившая нефтяные вышки и танкеры, и, что особенно важно, «Добпром», крупнейшая алмазодобывающая компания в России.

Малбри узнал, что Ростов работал на руднике «Мир» в Сибири с двенадцати до двадцати лет. «Парень немного не в себе, судя по тому, что мы могли узнать. Ходят слухи, что он убил своего дядю, который был с ним в шахте. Голову раздавило камнем, но оползня не было. Полиция, как правило, смотрела в другую сторону, когда дело касалось крупнейшего работодателя в регионе. Вскоре после этого умерла и его тетя. Видимо, однажды ночью она застряла на крыше здания, запертая в подъездной двери. Никто не мог понять, что она там делает. На ней была тонкая ночная рубашка и босиком. Это был декабрь. Температура была минус двадцать. Власти и в этом вопросе смотрели иначе. Были жалобы, что она не подходит , не подходит к некоторым подросткам в здании».

«Настоящий фон», — подумал Райм.

Мины. Что ж, это объясняет одержимость алмазами... и интерес Ростова к фальшивым землетрясениям на геотермальном объекте.

Шпион добавил, что Ростов объявлен нон грата в Германии, Франции, Швеции, Чехии и на Тайване, подозревается в нападении, вымогательстве и незаконном ведении бизнеса, а также в ряде финансовых преступлений. Свидетели не давали показаний, поэтому он так и не предстал перед судом; ему просто сказали уйти и не возвращаться. В Кракове польские власти задержали его после сообщения о том, что он изнасиловал женщину и избил ее парня. Он был тихо освобожден после некоторого вмешательства Москвы.

В ювелирном магазине она нашла настоящий российский паспорт этого человека — на имя Ростова — плюс поддельный паспорт на имя Александра Петровича, пистолет «Смит и Вессон» 38-го калибра, отдельные патроны «Финокки» калибра .38 и 9 мм — последний для «Глок» — лыжная маска, матерчатые перчатки, окровавленный канцелярский нож, сигареты и зажигалка, наличные деньги (доллары, рубли и евро). Ключей от «Тойоты» не было, хотя и не было никакой гарантии, что красная машина возле дома Адилы принадлежала Ростову. У него тоже не было с собой мобильного телефона.

У него не было ключей от номера, но быстрый просмотр мотелей и отелей в этом районе показал, что некий Александр Петрович остановился в отеле Beach View Residence Inn в Брайтон-Бич, Бруклин, который Сакс тщательно обыскал. Но она не нашла многого. Еще больше боеприпасов 38-го калибра, нездоровая пища, бутылки «Джека Дэниелса» и настоящие паспорта других личностей, о которых Малбри узнал. Никаких компьютеров или телефонов, ключей от машины, следов или упоминаний о Лехабе , СВУ на газопроводе или о том, где они могли быть установлены.

И никаких алмазов стоимостью пять миллионов долларов.

Где были камни? А ростовская электроника? Она предположила, что он хранит все, включая ключ от отеля, в «Тойоте» на случай, если ему понадобится быстро сбежать. Ключ от машины, скорее всего, был спрятан в нише колеса. После сериала «Во все тяжкие» этим занималось удивительное количество преступников.

Отсутствие зацепок, как она объяснила Райму, побудило ее призвать геолога — шаг отчаянный, признала она. Хотя и разумное, по мнению Райма.

Сакс записал на доске редкие находки и отступил назад, уперев руки в бока, поглаживая указательным пальцем ноготь большого пальца. Смотрю, смотрю, смотрю.

Райм делал то же самое. "Что нибудь еще?" он позвонил Куперу.

— Просто проверяю последние следы из гостиничного номера. Должно быть, минута.

Но что это покажет? Возможно, какое-то вещество из отпечатка обуви, уникального с того места, где он заложил бомбу. Но какой это будет далекий шанс.

Он поморщился от разочарования. Взгляд в сторону МакЭллиса. — Что-нибудь, Дон?

Инженер сгорбился вперед, изучая как онлайн-геологические карты, так и бумажную карту, на которой были изображены предыдущие пожары. Он сказал: «Я думаю, да. Кажется, он заложил бомбы вдоль разлома Канарси. Видеть? Он проходит через центр Бруклина, недалеко от Кэдман Плаза, а затем в гавань. Его длина составляет две мили, но большая часть его находится под водой. Примерно полмили по суше. МакЭллис указал линию, пролегающую через густонаселенный район.

Черт, подумал Райм, слишком много подвалов, чтобы обыскивать их. «Нам нужно еще больше сузить круг вопросов».

Мел Купер позвонил: «Последние следы найдены. Ничто не привязывает Ростов к определенному месту. Табачный пепел, кетчуп, говяжий жир, почва, связанная с географией Брайтон-Бич. Больше кимберлита.

Не отрываясь от карты, МакЭллис спросил: «Кимберлит?»

Райм сказал: «Правильно. Наш субъект обнаружил следы при первой же стрельбе. Это на его одежде и обуви. Он оставил его в нескольких сценах».

«Тогда вы имеете в виду серпентинит. Не кимберлит. Они из одной семьи».

«Нет, это кимберлит. Там встроены кристаллы алмаза, — сказал Купер, поднимая глаза. «Я думал, что это превратило серпентинит в кимберлит».

— Да, — прошептал МакЭллис. — Но… ну, могу я увидеть образец?

Купер посмотрел на Райма, и тот кивнул.

Техник подготовил образец и поместил его на предметный столик сложного микроскопа.

МакЭллис сел на табуретку, наклонился вперед и начал регулировать свет над сценой. Он сосредоточился. Сел, отвернулся. Затем вернемся к окуляру. Он использовал игольчатый зонд, чтобы пробраться сквозь пыль и обломки. Его глаза оставались в мягких резиновых окулярах, но плечи и каблуки слегка приподнялись. Язык его тела говорил о том, что он смотрит на что-то важное. Он сел и тихо рассмеялся.

"Что это такое?" — спросил Селитто.

«Что ж, если вы нашли эти камни в Нью-Йорке, то вы только что переписали геологическую историю».


## Глава 58


Кимберлит , — рассказывал Дон МакЭллис собравшимся в гостиной. «Это можно назвать лифтом, который доставляет алмазы на поверхность земли из мантии — той части, которая находится чуть ниже земной коры. Где образуются алмазы».

Инспектор вернулся к микроскопу, словно не выдержав, и снова изучил минералы на столике прибора. Он продолжил анализировать образцы. «Хм. Хорошо." МакЭллис снова откинулся на спинку кресла и повернул табурет лицом к остальным. «Богатый алмазами кимберлит — такой — никогда не встречался нигде в штате Нью-Йорк. Геология местности не благоприятствует образованию алмазов. Нью-Йорк — это зона «пассивной маржи». У нас стабильные тектонические плиты».

«Неужели здесь нельзя найти кимберлит с алмазами?» — спросил Райм.

Мужчина пожал плечами. «Лучше сказать, очень маловероятно. В мире около шести тысяч кимберлитовых трубок, но только около девятисот содержат алмазы… и только в паре дюжин сырья достаточно, чтобы сделать добычу прибыльной. И ни одного в США. О, много лет назад там было немного производства — на Юге. Теперь это все туристические шахты. Вы платите двадцать баксов или что-то в этом роде и моете бриллианты вместе с детьми. Но опять же, в Канаде до недавнего времени горняки не находили ни кимберлита, ни алмазов, а теперь это крупный производитель. Так что, я полагаю, это может произойти здесь».

Инспектор еще раз ненадолго заглянул в микроскоп. — Где ты это еще раз нашел?

Райм ответил: «Несколько мест. В магазине, где был убит огранщик алмазов Патель. У Вимала, его ученика, была с собой сумка. Мы ничего об этом не думали. Мы думали, что он собирается превратить это в ювелирные изделия. Или лепить. Это его хобби».

«Нельзя вырезать такой кимберлит. Бриллианты сделали бы это невозможным. Слишком сложно."

Райм нахмурился. "Предположение."

— А другие источники? — спросил МакЭллис.

Сакс сказал: «В доме Саула Вайнтрауба были какие-то следы — убитый свидетель. Это произошло либо от обуви, либо от одежды убийцы». Она пожала плечами. «Мы так думали. Полагаю, это могло исходить от самого Вайнтрауба.

Предположение…

Райм спросил: «Скажем, там были какие-то более крупные куски этого материала. Много ли бы они стоили? Ради этого стоит убивать?»

«Шансы найти какие-либо стоящие алмазы в небольших образцах кимберлита подобны выигрышу в лотерею». Потом он нахмурился. "Но…"

"Что?" — спросил Сакс.

«Никто не стал бы убивать ради такого камня. Но они могли бы из-за того, что это представляло.

"Что ты имеешь в виду?"

«Если этот образец взят из большого месторождения? Ну, я мог видеть, как люди убивают, чтобы получить права на добычу полезных ископаемых или уничтожить источник, чтобы никто об этом не узнал».

"Разрушать?" — спросил Сакс.

МакЭллис сказал: «Исторически существуют две отрасли, в которых компании делают все возможное, чтобы саботировать потенциальные находки и поддерживать высокие цены. Нефть и алмазы. И когда я говорю что-то, я имею в виду именно это. Убийства, диверсии, угрозы. Этого не происходит с алмазами промышленного качества — дешевыми для шлифовки, опиливания, машинного оборудования. Но такого ювелирного качества, как эти. Еще один кивок в сторону микроскопа. "О, да. Определенно."

Селлитто сказал: «Линк, ты думаешь, какая-то алмазная компания услышала о месторождении и послала сюда субъекта, чтобы убить любого, кто знал о нем».

Райм кивнул. — «Северо-Восточный Гео» — они выкопали этот мусор, и Ростов инсценировал землетрясения, чтобы город прекратил бурение».

МакЭллис сказал: «Это не так диковинно, как вы думаете. Есть даже цитируемые «охранные» компании, которые вы можете нанять, чтобы гарантировать, что потенциальные шахты никогда не откроются, а существующие не закроются. Дамбы взрываются, правительственных чиновников подкупают, чтобы они национализировали шахты, а затем уничтожали их. Россияне особенно активны».

«А Ростов, — сказал Райм, — в прошлом работал на Добпром, российскую алмазную монополию».

«О, они определенно участвуют в саботаже. Многие другие продюсеры тоже, но русские — номер один по количеству грязных трюков».

Сакс сказал: «Вайнтрауб. Он был пробирщиком. Возможно, его убили не потому, что он был свидетелем. Возможно, его убили потому, что он проанализировал кимберлит и узнал об алмазах».

Селлитто пробормотал: — Мы не думали. У Пателя: Вайнтрауб ушел до прибытия субъекта. Насколько он мог бы помочь в качестве остроумия? Немного. Наш субъект хотел его смерти, потому что знал о кимберлите.

Сакс сказал: «Преступления в Patel's не были связаны с кражей алмазов. Они собирались убить его и всех, кто знал о находке. Вот почему он пытал Пателя и избил Вайнтрауба пистолетом. Он хотел знать, есть ли у них еще кимберлит и знает ли об этом кто-нибудь еще».

Райм прислонился затылком к подголовнику стула, закрыв глаза. Потом они открылись. «Кто-то находит образец на буровой площадке. Отдает его Джатину Пателю, который анализирует его Вайнтраубом. Слухи доходят до Добпрома. Они посылают Ростова остановить бурение и убить всех, кто об этом узнает».

МакЭллис сказал: «Добпром не хотел бы, чтобы в США началась крупная алмазная операция. Черт, ни одна иностранная шахта не сделает этого. Это сократит их доходы вдвое».

Мел Купер спросил: «Но существует ли действительно риск для компаний? Я имею в виду, насколько реально добывать алмазы в Бруклине?»

МакЭллис ответил: «О, это совсем не сложно. На самом деле это намного проще, чем рыть тоннели метро и водопровода, что город делает постоянно. Некоторые юридические препятствия, но они не являются непреодолимыми. Моему отделу нужно будет утвердить планы, и возникнут другие бюрократические процедуры по лицензированию. Например, мы не разрешим добычу открытым способом. Но можно легко поставить узкопроходную автоматизированную систему. С инженерной точки зрения — проще простого».

Но, подумал Райм, если цель состоит в том, чтобы остановить бурение, это значит…

Озвучив то, что он собирался сказать, Селитто предложил: «Итак, Иезекииль Шапиро, он не был самоубийцей. Ростов убил его и выставил это таким образом. Похитил его, пытал, чтобы получить пароль от Facebook, оставил предсмертную записку».

Райм был мрачен, когда сказал: «Ему нужен был спасательный человек, потому что мы обнаружили, что землетрясения были фальшивыми, а пожары происходили из-за устройств на газопроводе».

Тогда это поразило его. Как электрический разряд.

— Рубли, — прошептал он.

"Ад." Сакс, очевидно, был с ним. «Ростов не стал бы подбрасывать рубли Шапиро. Они были доказательствами, указывающими на него. В квартиру Шапиро ворвался и убил его кто-то другой — кто-то, кто хотел создать впечатление, будто за заговором стоит Ростов . Конечно, в этом был замешан русский: он напал на пару в Грейвсенде и на девушку из магазина свадебных платьев. И Киртан — друг Вимала. Напал и на меня. Но он не был вдохновителем».

И вывод был неизбежен.

Тихим голосом, глядя на Райма, она сказала: «И это тот человек, который в него стрелял».

Райм знал, что это правильно. «Эдвард Экройд».

«Но, — сказал Селитто, — мы его проверили. И он знал все о Пателе. Насчет украденного алмаза.

«Какой необработанный алмаз?» – цинично спросил Райм. «Мы когда-нибудь его нашли? Видели ли мы когда-нибудь его следы?»

Конечно, нет.

«Потому что его никогда не существовало, — сказал Сакс, —

Райм кивнул. — Он подделал бриллиантовый конверт у Пателя. Мне это никогда не приходило в голову! Зачем оставлять это? Он мог бы просто взять камни в конверте. Он сделал это, чтобы прорваться в расследование… чтобы выяснить, кто такой В.Л. И мы впустили его в курятник. Черт возьми.

— Как это сработало, Линк? — спросил Селитто. «Амелия позвонила в компанию Grace-Cabot Mining в Южную Африку».

Сакс выдохнул. Ее лицо было напряженным, а слова злыми. «Нет, я этого не делал. Я позвонил по номеру, указанному на конверте, чтобы получить черновой вариант. Я не искал компанию в Интернете. Это вообще настоящая компания?»

— Ну… — Райм нетерпеливо взглянул на Пуласки. Он кивнул и нашел чек Грейс-Кабот, а затем зашел в Google.

Он кивал. «Это настоящая алмазная шахта. Но номер офиса не тот, что указан в квитанции. Он попробовал это. «Там просто написано: «Оставь сообщение».

— Ллевелин Крофт? — спросил Райм.

Пуласки пролистал сайт. — Он управляющий директор «Грейс-Кабот».

— Если бы ты нашел его, то Экройд — я имею в виду нашего настоящего субъекта — тоже мог бы его найти.

Сакс продолжил мягким тоном с отвращением: «Человек, с которым мы говорили, притворяясь Крофтом, был партнером Экройда. Вероятно, в одной из тех охранных компаний, о которых нам рассказывал Дон. Он отправил нас в Milbank Assurance. То же самое, настоящая компания, но он симулировал свою связь с ней».

Райм отрезал: «Сейчас. Я хочу это выяснить сейчас».

Последовавшая серия телефонных звонков в Грейс-Кабот и Milbank Assurance подтвердила, что мошенничество было именно таким, как они предполагали. Ллевеллин Крофт был управляющим директором первой компании, но теперь он заверил их, что никогда не отправлял Патель никаких черновых материалов на огранку. Сам он не был в США уже несколько лет. Милбанк также не был их страховой компанией.

По просьбе Райма специальный агент ФБР Фред Деллрей связался с кем-то в Госдепартаменте. В таможне и пограничной службе подтвердили, что Крофт в последнее время не был в стране. Звонки в Милбанк подтвердили тот факт, что страховая компания не имела никакого отношения к Грейс-Кабот. Да, в компании был старший следователь по имени Эдвард Экройд, и да, он был бывшим инспектором Скотланд-Ярда. Но на прошлой неделе он также был в Лондоне, в главном офисе компании.

С лицом сардонической маски Лон Селитто сказал: «Ладно, для медлительного парня: я заблудился. Какого черта происходит, Линк?

«Некая алмазодобывающая компания узнает о находке кимберлита и обеспокоена тем, что добычу начнет конкурент. Экройда наняли, чтобы организовать землетрясения и остановить геотермальное бурение. И выяснить, кто знает о кимберлите, и убить их тоже: Пателя, Вайнтрауба и Вимала. Он убивает первых двоих, но мальчик убегает. Итак, Экройд утверждает, что алмазы его клиента были украдены, чтобы прорваться в наше расследование и выяснить, где находится Вимал.

Селлитто спросил: «Как Ростов вписывается?» Они работали вместе на русских?»

Райм кисло сказал: — Обычно ты не стреляешь своему партнеру в голову.

Сакс сказал: «Нет. Две разные компании слышали о кимберлите. Сюда послали Акройда, а Добпрома — Ростов. Экройд подготовил «Ростов» к поражению, если все пойдет не так».

Райм пробормотал: «Я должен был это увидеть! Черные полиэфирные волокна на сценах Patel и Weintraub. На другом только черный хлопок. Это означало, возможно, два разных типа лыжных масок. Два разных оружия. Глок и Смитти. Смотреть." Он указал на недавнюю таблицу доказательств. «В магазине Блаустейна у Ростова было при себе несколько девятимиллиметровых патронов, но Экройд мог сунуть их в карман».

«Римма!» Сакс встревожен.

Он вдруг понял. "Ад. Есть еще одна причина убить Ростова».

"Почему?" — спросил Селитто.

Сакс сказал: — Чтобы создать впечатление, будто Неизвестный Сорок Седьмой мертв, а Вимал в безопасности. Поэтому мы освободим его из-под стражи».

— Он вышел? — спросил лейтенант.

Сакс поморщился. "Да, черт возьми. Я позвонил охране на Стейтен-Айленде, и они отвезли его на паром. А у Вимала больше нет телефона. Связаться с ним нет никакой возможности. Я позвоню его семье. Она выхватила свой мобильный.

Райм сказал Селлитто: — И позвони в участок в Бруклине, где задержали Экройда. Скажите им, чтобы они задержали его».

«Я участвую в этом». Детектив позвонил. Он провел краткий разговор, затем, с гримасой, отключился. — Экройда, или кто бы он ни был, его отпустили без предъявления обвинений. Его телефон не работает. И адрес, который он дал щиту поддельный. Никто не знает, где он».


## Глава 59


И сейчас?

Вимал Лахори выбрался на улицу, из гнетущей, пропахшей солью атмосферы метро. В туннеле тоже был намек — всего лишь намек — на мочу.

Он глубоко вдохнул. Воздух был холодным и влажным, небо было серым. Он шел мимо частных домов, скромных домов с аккуратными дворами. Он знал, что здесь живут мужья, жены и маленькие дети, хотя видимых следов присутствия детей не было видно. В пригородах такие дворы служили складами трехколесных велосипедов и игрушек. Не в городе.

Людей на улице было немного: женщина в желтом плаще несла сумку с продуктами. Бизнесмен. Оба опустили головы и приподняли плечи, защищаясь от холодного ветра. В какие дома они возвращались? – задумался Вимал. Он готов был поспорить, что приятно и утешительно. То, что это была чистая спекуляция, не имело значения; он завидовал им, потому что хотел им завидовать.

Остановившись, он увидел, как мимо проплывает на ветру лист газеты. Он расположился рядом с ним на тротуаре.

Тихо смеясь, он подумал: «Бумага покрывает камень».

Он присел и изучил камень у своих ног. В этом квартале дорожка была выложена голубым камнем, заложена лет сто назад, а может, и больше. Название произошло не от первоначального цвета в карьере (он был серый), а от старения. Со временем скала трансформировалась, приобретя лазурные оттенки, а иногда и зеленые и красные тона. Он прижал руку к одному из них, задаваясь вопросом, каково было бы вырезать. Именно в этом произведении он увидел барельеф — неглубокую трехмерную фигуру рыбы. Это было бы хорошим дополнением к его скульптуре «Волна» . Лепить было бы несложно. Он просто, как Микеланджело, удалял те части плиты, которые не были кои.

Снова поднявшись на ноги, он продолжил путь к своему дому.

Приятные мысли о рыбе и об инструментах для резьбы, ожидающих его дома, внезапно и неизбежно были смещены другим образом: ногами мистера Пателя, неподвижно стоящими на полу его студии, под углом к потолку. Это воспоминание продолжало возвращаться. Час за часом. Затем этот образ, в свою очередь, был вытеснен воспоминаниями о собственном отце, запершем его в студии, предательстве сына Нури, смерти Вайнтрауба, полиции.

Бриллианты. Виноваты были бриллианты.

Он на мгновение вздрогнул от гнева.

Тогда снова возник вопрос: что теперь?

Через несколько минут Вимал увидит своего отца. Что бы сказал мужчина? Желание Вимала покинуть город не уменьшилось. Но теперь у него не было предлога для побега – предлога, что за ним гонится убийца… и предлога, что его арестуют за «кражу» кимберлита мистера Пателя, который, в конце концов, очевидно, не имел никакой ценности. Ужас закончился. И его отец будет оказывать давление, чтобы он остался. Хватит ли Вималу смелости сказать «нет»?

В безопасности от убийцы. И все же никакого утешения. Насколько это было жестоко?

Ну, он бы сказал нет. От этой мысли его желудок сжался. Но он сделает это. Он бы.

Он обнаружил, что идет все медленнее и медленнее. Это подсознательное торможение почти позабавило его.

Примерно в двух кварталах от своего дома он миновал подъездную дорожку, ведущую к задней части кирпичного бунгало. Он услышал зовущий мужской голос. «Кто-нибудь, вы можете мне помочь? Я упал!"

Вимал взглянул в переулок. Это был бизнесмен, которого он видел минуту назад. Он лежал на земле рядом со своей машиной.

Еще вчера он был бы подозрительным. Но теперь, когда этот русский мужчина мертв, он не беспокоился о своей безопасности. Не здесь. На Манхэттене, в Даймонд-районе, он всегда был начеку. Но в этой части Квинса нет.

Грабители редко выглядели как бухгалтеры и носили красивые пальто.

Мужчина поскользнулся. Его нога была согнута, он сжимал ее и стонал. Он взглянул на Вимала и сказал: «О, слава Богу. Пожалуйста, можете ли вы связаться с моим телефоном? Я уронил его под машину. Он вздрогнул.

"Конечно. Не волнуйся. Он сломан? Ваша нога?"

"Я не знаю. Я так не думаю. Но двигать его больно».

Вимал был уже рядом с мужчиной, когда увидел что-то в кустах. Это был белый квадрат.

Металлический знак. Он сделал паузу и наклонился. Он прочитал:

Продается

По договору

Под ним было название брокерской фирмы.

Он взглянул на окна дома. Они были темными.

Через секунду он понял, что этот человек здесь вообще не живет! Это была ловушка! Он вытащил вывеску со двора и спрятал ее, чтобы заманить сюда Вимала.

Дерьмо. Вимал быстро повернулся, но к тому времени мужчина уже был на ногах и схватил его, развернув. Он был невысоким мужчиной, и его глаза цвета желтого агата были спокойными. Тем не менее, когда он швырнул Вимала в бок машины, удар оглушил его. Нападавший легко увернулся от неаккуратно размахивающего кулака Вимала и сильным ударом в живот бросил его на колени. Вимал поднял руку, ожидая минутку, и его вырвало.

Мужчина оглянулся, чтобы убедиться, что они одни. Он сказал: «Тебе снова будет плохо?» Голос со странным акцентом.

Вимал покачал головой.

"Ты уверен?"

Кто это был? Друг русского?

"Что вы-"

— Ты уверен, что тебе не будет плохо?

"Нет."

Мужчина связал ему руки серебряной изолентой и потащил к багажнику. Похоже, он тоже подумывал о том, чтобы заклеить себе рот скотчем, но, вероятно, беспокоился, что его снова вырвет и он задохнется. Он решил не затыкать ему рот.

Судя по всему, нападавший был полон решимости сохранить ему жизнь.

По крайней мере, на данный момент.


## Глава 60


Ездил по труднопроходимой части промышленного Квинса в поисках подходящего места для следующего по расписанию.

Эндрю Крюгер знал, что с тех пор, как его освободила полиция, они его не подозревали. И хотя он предполагал, что Райм и Амелия вполне способны разгадать всю схему, если дать достаточно времени, он знал, что это совсем не занимало их мысли, поскольку они отчаянно пытались найти следующую газовую бомбу. Он поместил его в старом деревянном жилом доме — буквально в пороховой бочке. Вскоре из-за фальшивого землетрясения задребезжали окна, а вскоре после этого из газопровода начал выделяться восхитительный пар. Потом взрыв.

Но Крюгера больше не волновала обожженная плоть; его единственной заботой был последний вопрос: где Вимал нашел кимберлит, который он нес в субботу?

Крюгер въехал на арендованном «Форде» в зону промышленного парка и обнаружил пустынную парковку, покрытую потрескавшимся асфальтом и сорняками. Он осмотрелся. Никого рядом. Ни легковых, ни грузовых автомобилей. Никакой системы видеонаблюдения, хотя он вряд ли ее ожидал; крыша склада обрушилась много лет назад.

Мальчик перестал стучать по стволу, и Крюгера посетила тревожная мысль, что он, возможно, мертв. Могли бы вы в наше время задохнуться в багажнике? Это казалось маловероятным. Может быть, он сломал себе шею из-за какого-то несчастного случая, столкнувшись с кочками на дороге или здесь?

Блин, ну лучше этого не делать.

Он поднял крышку и посмотрел на Вимала Пателя. С ним все было в порядке — если этим словом можно описать кого-то, кто был в полном ужасе.

В отличие от покойного и никому не оплакиваемого Владимира Ростова, Крюгер не был садистом. Ему не нравился страх мальчика. О, он убьет кого угодно — например, подожжет газопровод в квартирах или убьет Пателя и Вайнтрауба, не говоря уже о самом Ростове. Но он не пытал, по крайней мере, не ради удовольствия. Смерть и боль были просто инструментами, такими как допинг-стик, проигрыватель скайфов и оливковое масло, наполненное алмазами, для бриллиантирования.

Но если он не получал удовольствия от страданий мальчика, то и не чувствовал ни капли сочувствия. Его миссия. Это было все, что имело значение. Сохранение цен на бриллианты на высоком уровне, чуть ниже небес.

Он вытащил мальчика из багажника.

— Пожалуйста, что ты…?

"Тихий. Слушай меня внимательно. В субботу вы зашли в магазин Пателя с мешком кимберлита.

Вимал нахмурился. "Вы были там? Вы убили мистера Пателя? Гнев сменил страх в его глазах.

Крюгер взмахнул бритвой, и мальчик замолчал. "Я задал тебе вопрос. Расскажи мне о кимберлите. Как Патель это получил? Слушай, я могу причинить тебе много вреда. Просто скажи мне."

«Все, что я знаю, это то, что кто-то нашел участок в Бруклине, где они сверлили это бурение. В куче металлолома.

"ВОЗ?"

"Я не знаю. Думаю, мусорщик или кто-то еще. Я скульптор. Я делаю то же самое на стройках. Я выбираю камни. Вероятно, он увидел кристаллы и подумал, что они могут быть ценными. Он просто наугад выбрал мистера Пателя, чтобы продать его.

— И как у тебя оказалась эта сумка?

"Мистер. Патель хотел большего. Я пошел их искать, но компания? Тот, кто бурит? Они все вывезли на свалку.

Вимал продолжал. "Мистер. Патель попросил меня пойти во двор посмотреть. Я ходил четыре раза или пять. Наконец-то я нашел кучу этого. Это было в субботу. Я принес кое-что, чтобы показать ему.

Крюгер спросил: «Сколько там было кимберлита?»

"Немного."

— Что ты имеешь в виду под словом «немного»?

— Дюжина кусков покрупнее — размером с твой кулак. В основном обломки и пыль.

«Где этот двор?»

«Рядом с Коббл-Хилл. C и D Станция перевалки отходов номер четыре.

«Строительство и снос», — предположил Крюгер.

«Что такое Коббл-Хилл?»

«Район. В Бруклине».

Крюгер спросил: «Где?» Он вызвал карту на своем телефоне, и мальчик посмотрел вниз, но затем отвел взгляд.

Крюгер сказал: «Смотрите. Не волнуйся. Убить тебя не входило в мои планы. Тот, кто взял на себя вину за все это, парень из России, он уже мертв. Если ты умрешь сейчас, это означает, что полиция начнет искать другого подозреваемого. Ты в безопасности."

Кивок. Он был несчастен и зол, но видел логику.

Хотя это была ошибочная логика: конечно, мальчик скоро умрет … и убийцей оказался партнер Ростова, другой — вымышленный — русский. Убив Вимала, Крюгер рвал на себе одежду, как если бы он дрался с нападавшим. Затем он подбросил сюда, рядом с телом, улики, вещи, которые он взял из мотеля Ростова — табак из русской сигареты, несколько рублевых монет — которые, казалось бы, были разбросаны в ходе драки. И еще он оставлял где-нибудь поблизости телефон с предоплатой. В телефоне, лишенном отпечатков пальцев, в памяти было заложено около десятка звонков в Добпром и различные случайные номера в России. Крюгер сам звонил после того, как застрелил Ростова.

Идеально аккуратный? Нет. Но есть разумное объяснение смерти мальчика.

"Хорошо?"

Вимал поколебался, а затем указал на точку на карте. Это было недалеко.

Крюгер помог ему вернуться в багажник, закрыл крышку и выехал с пустынной парковки. Через двадцать минут они были на свалке.

Перегрузочная станция C&D № 4

Он проехал через широкие ворота, проигнорированный немногими рабочими, и машина медленно покачивалась по широкой дороге, испещренной глубокими протекторами шин. Двор был размером с полдюжины футбольных полей. Сотни куч мусора высотой двадцать и тридцать футов возвышались, как миниатюрные горы, состоящие из камня, гипсокартона, металла, дерева, бетона… всех строительных материалов, которые только можно себе представить. Он предположил, что спасательным компаниям за определенную плату разрешается рыться в мусоре и собирать то, что может оказаться ценным. Он улыбнулся про себя, думая, что эти компании были бы рады найти медную трубу и проводку и проигнорировали богатый алмазами кимберлит, который был подсказкой о том, что где-то в земле неподалеку скрывается материал, стоящий в миллион раз больше.

Он припарковался за одним из этих холмов, вне поля зрения шоссе, подъезда и рабочих.

Он вылез из «Форда» и вытащил Вимала из багажника.

Крюгер поднял нож. Вимал вздрогнул. «Просто пленка», — сказал ему мужчина. Он разрезал его, освободив руки. Он убрал нож и показал пистолет за поясом. «Беги, и я воспользуюсь им».

"Нет. Я не буду».

"Продолжать."

Они двинулись по бурым и серым долинам, двигаясь параллельно воде, где баржи заполнялись мусором бульдозерами и самосвалами. Звук был ошеломляющим.

"Где?"

Юноша огляделся вокруг, ориентируясь. "Сюда." Он кивнул головой в сторону набережной. Они вдвоем шли по двору, Вимал время от времени останавливался и осматривался, а затем продолжал идти дальше, поворачивая налево и направо. Он пробормотал: — Деминга стало больше. Много этого. Это не похоже на то же самое».

У Крюгера сложилось впечатление, что ребенок не медлил. Казалось, он действительно сбит с толку.

Затем он прищурился. "Сюда. Я уверен." Еще один кивок.

Искали десять минут. Затем Крюгер сделал паузу. Он взглянул вниз и увидел в колеи, оставленной большой грузовой шиной, кусочек кимберлита. Он положил его в карман.

Они шли в правильном направлении.

Что это было за мрачное место. Мартовская погода покрыла землю серой пеленой, превратив ее в оттенок трупа при вскрытии. Влажный и холодный, ползет вверх по позвоночнику, вдоль ног и бедер к паху. Это напомнило Крюгеру огромный алмазный рудник открытой разработки, на котором он побывал много лет назад в России. Ему пришла в голову мысль: его работа, конечно же, заключалась в том, чтобы следить за тем, чтобы трубка, содержащая кимберлит, никогда не была обнаружена и чтобы здесь не открылось предприятие по добыче алмазов. Но что, думал он, могли бы найти рабочие, если бы шахта открылась ? По его оценке, жила содержала драгоценные камни очень высокого качества.

Могло ли случиться так, что под землей на территории компании Northeast Geo Industries навсегда покоился алмаз? Крюгер подумал о двух камнях из своей страны: «Куллинан», который при добыче весил более тридцати ста каратов, что делало его крупнейшим алмазом ювелирного качества, когда-либо найденным. Камень был огранен более чем на сотню более мелких бриллиантов, в том числе «Большую звезду Африки» весом более пятисот каратов и «Малую звезду Африки» более трехсот каратов. Эти два готовых драгоценных камня являются частью драгоценностей британской короны. Любимым южноафриканским камнем Крюгера был столетний бриллиант. Вес в необработанном виде составлял 599 каратов. Его огранили до более чем 270 единиц. Это модифицированный бриллиант сердцевидной формы, это был самый крупный бесцветный безупречный бриллиант в мире.

Роль Крюгера в сохранении такого алмаза была бы болезненной.

Но это была его работа, и он доведет ее до конца.

— Продолжай, — пробормотал он Вималу. «Чем скорее мы закончим, тем скорее вы сможете вернуться домой к своей семье».


## Глава 61


Мелия Сакс находилась недалеко от Бруклинского моста, в нескольких минутах от операции «Норт-Ист Гео», пункта ее назначения. Двигатель «Торино» пронзительно запел.

Райм думал, что Экройд – или как бы там его ни звали – не хотел просто убить Вимала Лахори. Еще нет. Ему нужно было выяснить, где мальчик подобрал кимберлит в субботу утром, прежде чем отправиться на бойню у Пателя. Задача Экройда заключалась в том, чтобы уничтожить или сбросить каждый кусочек кимберлита, который он сможет найти, прежде чем сбежать, и единственным логичным местом для этого была бы буровая площадка.

Операция все еще была закрыта, и Экройд и Вимал могли безнаказанно бродить по ней, поскольку мальчик указывал, где были найдены образцы кимберлита.

Она уже собиралась съехать с шоссе, когда ее телефон загудел. Она нажала кнопку «Ответить», затем «Громкую связь» и перевела телефон на пассажирском сиденье на пониженную передачу с четвертой на третью. Автомобиль занесло вокруг медленно двигавшегося фургона.

"Я здесь."

Лон Селлито сказал: «Амелия. У меня есть кое-кто, кто хочет с тобой поговорить. Я ее лечу.

Ее?

"Конечно." Она сбросила газ.

Щелчок и еще один. Потом женский голос. — Детектив Сакс?

«Да, кто это?»

«Я Адила Бадур».

«Друг Вимала».

"Да все верно." Голос женщины был обеспокоен, но тверд. «Детектив Селитто позвонил мне и сообщил, что Вимал исчез. Ты пытаешься его найти.

— У тебя есть идеи, где он может быть?

«Я не знаю наверняка. Но детектив Селитто рассказал мне об алмазах и бурении. И что человек, который мог его похитить, интересовался камнями, которые были у Вимала. Ну, в субботу утром, когда его застрелили, он позвонил мне из метро. Он был зол. Мистер Патель дал ему работу — пойти куда-нибудь на свалку и пошарить вокруг в поисках чего-нибудь. Какой-то особый вид камней.

Кимберлит, как понял Сакс.

«И когда я увидел его позже той ночью, у него под кожей застрял кусок камня».

«Да, пуля попала в мешок с камнями, который у него был. Лон, ты здесь?

— Да, Амелия.

Сакс сказал: «Вот куда они собираются. Он отвез Вимала на свалку. Найти кимберлит. Не на буровую площадку.

"Понятно. Я выясню, куда «Нортист Гео» сбрасывает свои отходы.

«Свяжитесь с менеджером сайта. Парень по имени Шоал. Или, если вы не можете до него дозвониться, позвоните генеральному директору. Как его звали? Он был в новостях. Думаю, Дуайер.

— Я сразу вернусь к тебе.

Сакс спросил: «Адила, Вимал говорил что-нибудь еще о том, где он был в субботу?»

"Нет."

"Ну, что ж, спасибо. Это важно».

— Я дал детективу Селлитто свой номер. Если ты что-нибудь услышишь… — Голос Адилы дрогнул. Она мгновенно справилась с этим. «Если вы услышите о нем, пожалуйста, позвоните».

"Я буду. Да."

Молодая женщина отключилась.

Сакс свернул на плечо и стал ждать, заработав два рога и средний палец. Игнорировал их всех.

— Давай, давай, — прошептала она, обращаясь к Лону Селитто. Ее нога нетерпеливо подпрыгивала, и она решила не смотреть в телефон.

Она уставилась на свой телефон.

Затем положите его лицевой стороной вниз на ковшеобразное сиденье рядом с ней.

Три мучительных минуты спустя Селлитто перезвонил. Шоал рассказал ему, что весь каменный лом и остатки бурения, оставшиеся после операции Northeast Geo в Бруклине, были доставлены на перегрузочную станцию № 4 C&D. На воде, к востоку от Коббл-Хилл. Он объяснил: «Его используют сотни компаний со всего города».

«Поняла», — сказала она. Она резко включила рычаг переключения передач и выжала сцепление, врезавшись в поток машин за три секунды и превысив его за пять.

Она знала свалку и причал для барж. Они находились к югу от пирса Бруклин-Бридж-Парк, примерно в пяти минутах езды (по крайней мере, в Турине), если движение транспорта будет налаживаться. Чего он решительно не делал. Она установила синюю мигалку на приборную панель, переключилась на пониженную передачу и вернулась к обочине. Она снова ускорилась, горячо надеясь, что никто не вылетит и не свернет перед ней.

— Лон, надеюсь, мое расчетное время прибытия через пять минут. Отнесите униформу и ЭСУ на свалку. Бесшумное свертывание.

— Сделаю, Амелия.

Она не удосужилась выключить телефон, позволив Селитто отключиться. Сакс не осмеливалась убрать руки с руля, мчась по неровной обочине, с зеркалами бокового обзора в нескольких дюймах от бетонного упора справа и машинами слева.

Думая: не опоздал ли я?

Она обменяла шестьдесят миль в час на восемьдесят.


## Глава 62


Сакс обогнал бело-голубых и ЕСУ до станции по перевалке мусора.

Она въехала на территорию — обширный двор, который она помнила летом как пыльный, мерцающий двор, но теперь он был неприступным и серым. Большие ворота были открыты, и она не увидела никакой охраны. Стоянки как таковой не было, но, проезжая вокруг, пока «Торино» прыгал по неровной земле, она наткнулась на ровную площадку, свободную от мусора, между двумя большими кучами разбитого бетона, гниющего дерева и штукатурки. Здесь отдельно стоял «Форд»; все остальные транспортные средства были самосвалами и бульдозерами. Немногочисленными личными транспортными средствами были пикапы и внедорожники.

Она остановилась и вылезла из машины. Вытащив оружие, она осторожно направилась к «Форду». Внутри никого.

Она залезла внутрь и потянула защелку багажника.

Огромное облегчение, увидев пустое пространство.

Вимал Лахори, возможно, был еще жив.

Вспышка движения привлекла ее внимание. Две патрульные машины местного участка прибавили скорость и остановились неподалеку. Из машины вылезли четыре офицера, все в форме.

— Детектив, — сказал один мягким голосом. Она знала этого стройного офицера с рыжими волосами. Джерри Джонс, ветеран с десятилетним стажем или около того.

«Джонс, позвони по метке».

Он надел наушник — чтобы «Моторола» не шумела — и отправил запрос. Добавив: «Это нужно сейчас. Мы в тактической ситуации. К.»

Она кивнула ему и остальным — двум белым мужчинам и афроамериканке. — У вас есть описание нашего преступника?

Они все имели.

Сакс сказал: «У нас есть одно из его оружия, но предположим, что он снова вооружен. Glock Nines может стать его любимым оружием. Никаких следов длинноствольного оружия. У него тоже будет нож. Канцелярский нож. Помните, что молодой человек с ним — заложник. Индианец, темные волосы, двадцать два года. Я не знаю, во что он одет. В последний раз подозреваемого видели в коричневом пальто, но он также носил темную верхнюю одежду. Нам нужен этот преступник живым, если это вообще возможно. У него есть необходимая нам информация.

Джонс сказал: «Он заложил эти газовые бомбы, верно?»

"Ага. Это он."

— Что ему здесь нужно? — спросила женщина-офицер.

«Груда камня».

Представители униформы переглянулись.

Нет времени объяснять дальше.

«Джонс, мы с тобой отправляемся на запад, в доки. Вы трое, юг. В своей униформе ты будешь выделяться на фоне пейзажа… Она была бежевой и светло-серой. — …Так что следите за снайперскими позициями. Он убьет, чтобы уничтожить свидетелей. Нет причин думать, что он не нацелится на нас.

«Конечно, детектив», — крикнул один из полицейских, и троица двинулась в путь.

Она и Джонс двинулись перпендикулярно им, к воде.

Радио Джонса издало тихий треск. Он слушал. Она не могла слышать передачу. Мгновение спустя он сказал ей: «ESU, в десяти минутах езды».

Они вдвоем быстро двинулись по долинам между грудами камней и мусора. Джонс склонил голову — он должен был принять передачу через наушник. И прошептал: «К». Затем он обратился к Саксу. «Машина в месячной аренде у дилера в Квинсе. Арендатор – Эндрю Крюгер. Водительские права ЮАР. Адрес в Кейптауне. Дал адрес в Нью-Йорке, но там пустырь.

Униформа подняла телефон и показала фотографию водительского удостоверения. — Это он?

Подтверждая, что Крюгер все это время исполнял роль Экройда. Она кивнула.

Как и Ростов, Крюгер будет одним из тех сотрудников службы безопасности алмазного бизнеса, которые будут работать на конкурента Добпрома.

Обычно вы не стреляете своему партнеру в голову…

Теперь Сакс включила в игру все свои чувства. В недавнем случае подозреваемый — немного психотик, более чем очаровательный — решил, что Сакс — воплощение Дианы, римской богини охоты.

Один из лучших ее комплиментов, даже если он исходил от сумасшедшего мужчины.

Они двигались так быстро, как только могли. Сакс и Джонс держались низко, постоянно просматривая слева направо гряды мусорных насыпей, которые действительно были идеальными снайперскими гнездами. Тяжело дышит, мышцы напряжены.

О, как Амелии Сакс это нравилось.

Она не обращала внимания на боль в левом боку от падения на грязную могилу на стройке, не обращала внимания на боль от столкновения с русским. В ее голове не было ничего, кроме добычи.

Она сигналами рукой говорила Джонсу, куда смотреть, когда спешить, а когда замедляться. Время от времени он делал то же самое. Она подозревала, что он никогда не участвовал в перестрелке. Непростой, напряженный, но готовый… и способный: он держал свой «Глок» уверенно и умело.

Они продвигались медленно. Она не хотела наткнуться на Крюгера и устроить перестрелку; ей нужно было найти его, ничего не подозревая, для бескровного уничтожения.

Живой…

Она также не хотела, чтобы он кружил вокруг нее и Джонса. В двухстах футах от меня огромный экскаватор заполнял баржу металлоломом. Рев двигателя, грохот и грохот камня, падающего на судно, заглушили все звуки. Крюгер мог легко подобраться к ним так, чтобы они не услышали.

Поэтому она просканировала вперед, по сторонам и назад. Постоянно.

Еще пятьдесят футов. Где, где, где?

Она и Джонс были почти у воды, когда она их заметила.

Между двумя большими грудами камней, древесины и искореженного металла Крюгер тащил за собой Вимала. Левой рукой в перчатке он схватил ребенка за воротник; его правая была под короткой темной курткой. Он будет держать свое оружие.

Джонс указал на себя, затем на вершину свалки возле Крюгера и Вимала. Оно находилось справа от офицера, около двадцати футов высотой. Затем он указал на Сакса и сделал полукруглый жест, указывая на стопку слева.

Хороший тактический план. Джонс будет прикрывать Крюгера сверху, а Сакс будет с фланга. Она указала на их плацдарм, подняла три пальца, имея в виду других офицеров, и указала ладонью в его сторону. Это означает, что они удержат позицию. Сакс не хотела, чтобы на место происшествия наткнулись остальные, и у нее не было возможности объяснить им, где именно находится цель.

Джонс отошел в сторону и тихо позвал остальных. Он спрятал оружие и начал карабкаться по куче мусора. Сакс побежала влево, обогнула основание кургана вправо и начала приближаться к тому месту, где она в последний раз видела Крюгера и Вимала.

Обогнув кучу, она отметила, что да, это сработает, если бы она могла подойти ближе. Джонс находился на куче мусора справа и направил свое оружие на Крюгера. Саксу просто нужно было еще немного сократить дистанцию, чтобы она могла потребовать его сдачи – несмотря на пыхтящие экскаваторы и бульдозеры.

Джонс посмотрел в ее сторону и кивнул.

Она ответила взаимностью, а затем придвинулась еще ближе к подозреваемому и Вималу, которые остановились. Холодное лицо Крюгера, так отличавшееся от человека, которым он притворялся, наклонилось и что-то прошептало ему на ухо. Ребенок, который плакал и вытирал слезы, кивнул и огляделся. Затем он указал пальцем, и они вдвоем резко повернули и поспешили в другую долину, подальше от Сакса и Джонса. Судя по всему, Вимал заметил груды кимберлита.

Она взглянула на Джонса, который покачал головой и указал на свои глаза. Он потерял зрение. Сакс обогнул основание ближайшего к Крюгеру кургана и начал следовать за ним. Затем она посмотрела за их пределы.

О, нет…

Неподалеку, на расстоянии не более двадцати футов, присел спиной к Крюгеру один из мужчин-офицеров полиции Нью-Йорка. Не колеблясь, Крюгер выхватил из-под куртки пистолет и выстрелил офицеру в спину. Униформа рванулась вперед, выронив собственное оружие. Сакс заметил, что они носят бронежилеты, но на таком расстоянии даже пуля, остановленная броней, выведет его из строя. Он изо всех сил пытался подняться.

Крюгер обхватил левой рукой горло Вимала, чтобы тот не побежал, и притянул его ближе. Вместе они двинулись к раненому офицеру.

Сакс, шедший позади них, подошел ближе к сбитому полицейскому, нацелившись на цель. «Крюгер!» - крикнула она. «Брось оружие».

Он не услышал и сделал шаг ближе, прицеливаясь, собираясь выстрелить смертельным выстрелом.

Любой выводящий из строя выстрел, который она попытается сделать, возможно, поразит и Вимала.

Итак, думая, что только Крюгер знает, где были заложены смертоносные газовые бомбы, Амелия Сакс понизила центр тяжести, установила белую точку мушки на затылке Крюгера и осторожно нажимала на спусковой крючок, пока ее оружие выстрелило.


## Глава 63


Теперь , когда им было известно имя Эндрю Крюгера, они могли собрать на него точное досье.

Пока Сакс обыскивал мотель, где проживал покойный в Бруклин-Хайтс, Райм, Фред Деллрей из ФБР, южноафриканской полиции и всегда готовой помочь Альтернативной разведывательной службы начали выяснять детали.

Жильем убийцы была квартира в Кейптауне, недалеко от воды, в районе набережной Виктории и Альфреда. По данным южноафриканской полиции, это был довольно шикарный район. У этого человека не было судимостей, но после увольнения из армии он был связан с какими-то «хитрыми» бизнесменами, занимавшимися торговлей алмазами. Хотя его отец был активным сторонником апартеида, сам Крюгер отверг эти предрассудки либо потому, что они были ему противны, либо, что более вероятно, потому, что они не были экономически выгодны. Он будет работать на любого, кто будет платить ему, включая некоторых наиболее опасных бизнесменов из «черных алмазов», чьи корни были в обедневших скваттерских поселениях, но теперь они были богаты. В армии Крюгер занимался сносом зданий. В гражданской жизни, в молодости, он работал в горнодобывающей промышленности и изучал инженерное дело, что объясняло, как он мог устанавливать взрывчатку, имитирующую землетрясения. Разумеется, именно его военные связи дали ему доступ как к С4, так и к газопроводным бомбам.

Компанией Крюгера была AK Associates. Он был управляющим директором; его партнером был бывший шахтер Терренс ДеВоер. Компания специализировалась на «работах по обеспечению безопасности» для промышленности драгоценных камней и драгоценных металлов и материалов.

Это расплывчатое описание, по словам одного из детективов SAP, переводится как «корпоративный наемник». Попытки взять интервью у ДеВоера не увенчались успехом; он и его жена исчезли.

Когда он был среди Райма, Сакса и других, Крюгер, как и Экройд, заявлял о знании алмазного мира, и это не было вымыслом. Рейд SAP на его раскопки в Кейптауне выявил подлинную одержимость камнями: сотни книг на эту тему, фотографий и документов об алмазах, от научных до культурных и художественных. Сам он, по словам одного инспектора, даже написал стихи о драгоценных камнях.

«Очень плохой стих, я вам скажу».

Они также нашли настоящие алмазы. Грубо и закончено. По словам другого следователя, сумма около двух миллионов долларов. Офицер добавил, что на прикроватной тумбочке Крюгера стоял странный экспонат. Прожектор малой мощности был направлен вверх из-под линзы из прозрачного стекла, на которую Крюгер поместил дюжину бриллиантов. Свет отражал полупрозрачные формы камней на потолке, словно созвездия, края каждого из которых излучали цвета радуги.

Райм вспомнил, что это преломление называлось «огонь».

В ходе рейда был выявлен вероятный работодатель. Банковские записи показали, что в компанию Крюгера были переведены два банковских перевода по 250 тысяч долларов каждый. Они поступили с номерного счета в Гватемале. Они были получены в течение последних двух недель. В записках, полученных по телеграфу, сообщалось, что платежи были произведены за «Первый взнос» и «Платеж 2».

Полиция также нашла распечатки о компании Nuevo Mundo Minería (New World Mining) — производителе алмазов, расположенном в городе Гватемала.

Но ни рейд, ни проверка полицейских протоколов, в том числе Интерпола и Европола, не выявили того, в чем они так отчаянно нуждались: информации о том, где были заложены последние газовые СВУ.

Возможно, доказательства из мотеля Крюгера дадут такой ответ. Он собирался это выяснить. Он мог сказать это по реву двигателя спортивной машины и визгу тормозов на улице возле своего городского дома.

* * *

Сакс дважды бывал в мотеле Крюгера для длительного проживания в Бруклин-Хайтс.

Линкольн Райм и она сейчас оценивали результаты своих усилий. Мел Купер тоже обрабатывал некоторые находки. МакЭллис все еще присутствовал, ожидая, чтобы помочь им сузить возможные места размещения бомб, основываясь на его знаниях о геологическом разломе длиной в полмили.

В мотеле Крюгера были схемы геотермального объекта, фотографии буровых работ, карты местности вокруг объекта, статьи о взрывах, сейсмический профиль которых был ошибочно принят за землетрясения, электронные письма от неотслеживаемых аккаунтов с вложениями об алмазном содержании в образцах кимберлита. повторяя то, что сказал им Дон МакЭллис. Крюгер также исследовал Иезекииля Шапиро и движение «Единая Земля». Адрес мертвого защитника окружающей среды был на стикере.

Сакс нашел портфель, похожий на тот, который был у Крюгера у Пателя. В нем находился небольшой, но мощный портативный микроскоп, несколько инструментов и куски кимберлита. Райм предположил, что он взял его с собой в мастерскую Пателя, чтобы проанализировать камень. Если кимберлит окажется богатым алмазами, он украдет его и будет пытать Пателя, чтобы получить дополнительную информацию. Здесь также была коробка со следами гексогена, основного компонента С4, и еще одна коробка с этикеткой сбоку: תרמוסטטים . На иврите это означало «термостаты», которые должны были изображать СВУ газопровода.

Сакс записал на пленку фотографии комнат. Она сказала: «Одна вещь реальна? Его любовь к кроссвордам. У него были десятки книг-головоломок».

Это напомнило Райму.

Он взглянул на подарок — электронное устройство для разгадывания загадочных кроссвордов, которое убийца подарил Райму.

Эдвард Экройд — человек, с которым, как он думал, он мог бы подружиться.

Слово из пяти букв, начинающееся с буквы J , что означает «предатель». Затем он застрелил этот момент мелодрамы.

Он сказал Мелу Куперу: «Посмотри, есть ли внутри передатчик».

«А…»

— Посмотрим, не надоел ли он нам.

«Ах». Используя набор миниатюрных компьютерных инструментов, Купер удалил подложку. Он осмотрел его и просканировал с помощью палочки, обнаруживающей передачу.

"Ничего. Это безопасно."

Он начал собирать его заново. Но Райм тихо сказал: «Нет, выбрось это».

— Ты не хочешь…

"Выброси это."

Купер так и сделал, а Райм и Сакс вернулись к доказательствам.

Где, черт возьми, были бомбы на газопроводе?

Никакие карты или заметки не предлагали ответа. Компьютер Крюгера был заблокирован и отправлен Родни Шарнеку в центр города вместе с двумя одноразовыми телефонами и тем, который он носил с собой на свалке в Бруклине, который не был заблокирован и показывал звонки на номер в Москве. Номера были набраны уже после смерти Ростова, и Райм считал, что Крюгер сам сделал это, чтобы создать впечатление, что убийца Вимала был неизвестным соратником Ростова. Это было крайне маловероятно, тем более что Сакс также нашел в кармане Крюгера российскую сигарету и рубли, которые, очевидно, предназначались для того, чтобы они были разбросаны вокруг тела Вимала. Финт.

Маловероятно, да, но до тех пор, пока Родни не подтвердит, что звонки были сделаны в том же месте, где находились телефоны Крюгера, Вимал будет оставаться в безопасности в доме местного участка.

Сакс также нашел ключи от ныне печально известной «Тойоты» (хотя ее местонахождение неизвестно) и дома Ростова.

Мел Купер сказал: «У меня есть кое-какие сведения о горнодобывающей компании в Гватемале. Новый мир. Крупная компания с алмазными рудниками по всей Латинской Америке, добывающая в основном промышленные алмазы. Не самая приятная команда на свете. Защитники окружающей среды и правительство обвиняют их в уничтожении тропических лесов с помощью горных работ, вырубок и тому подобных вещей. Они платят мелким шахтерам, garimpeiros , за совершение набегов на земли коренных народов. Идут сражения – настоящие сражения. Десятки шахтеров и индейцев были убиты».

Райм еще раз позвонил Фреду Деллрею в ФБР и спросил, может ли он воспользоваться некоторыми из своих контактов в Госдепартаменте, чтобы служба безопасности и посольство или консульство США в Гватемале побеседовали с руководителями горнодобывающей компании.

«Как будто они будут сотрудничать», — сардонически подумал он.

— Давай посмотрим след, — сказал Райм.

Среди предметов, найденных Саксом, был сырой мед, гниющий войлок, глинистая почва, клочки старой изоляции электрических проводов, кусочки крыльев насекомых, вероятно, из рода Apis (пчел — мед помог в этом рассуждении, хотя они могли быть не связаны между собой). Кроме того, на паре ботинок в мотеле она обнаружила следы необычной сельскохозяйственной почвы — легкого, впитывающего сланца, глины и компоста с комочками соломы и сена — и органических удобрений.

«Ах».

— Что, Линкольн?

Он не ответил Куперу, а вышел в Интернет и дал команду микрофону Google. «Композиция Rooflite». Иногда вам были нужны эзотерические базы данных, иногда нет.

Ответ пришел через миллисекунды.

"Да!"

Сакс, Купер и МакЭллис повернулись в его сторону.

Райм сказал: «Это схематично, но нам больше нечем заняться. Я думаю, что он установил по крайней мере одно устройство к северу от правительственного здания на Кэдман Плаза. В Винегар-Хилл.

Это был старый район Бруклина, примыкающий к старой военно-морской верфи. Названный в честь битвы в Ирландии в 1798 году между ирландскими повстанцами и британскими войсками, этот район представлял собой любопытную смесь: причудливые резиденции викторианской эпохи, окруженные мрачными, внушительными промышленными сооружениями.

"Откуда вы знаете?" – спросил Купер.

Он знал это, потому что, хотя Линкольн Райм и не мог бродить по улицам, как раньше, когда был мобильным, он все равно изучал каждый район, каждый район, каждый квартал своего города. «Хороший криминалист настолько хорош, насколько хорошо он или она знает место, где происходит преступление», — писал он в своем учебнике по криминалистике.

Конкретным ответом на вопрос стала комбинация пчелиных крыльев, меда, почвы Rooflite, удобрений и войлока. Он полагал, что эти материалы были доставлены из Бруклинской усадьбы на старой военно-морской верфи. Это была самая большая ферма на крыше в мире, площадью два с половиной акра, отведенная под выращивание органических фруктов и овощей. Руфлайт представлял собой почвенный материал, в котором овощи могли хорошо расти, но он весил гораздо меньше, чем обычная почва, которая была бы слишком тяжелой для выращивания сада на крыше. Грейндж также был крупным производителем меда.

Ближайшим к нему жилым районом был Винегар-Хилл, застроенный старыми деревянными постройками. Идеальная цель для Крюгера, чьей целью было убедить город и штат запретить бурение. Чем больше смертоносных пожаров вызвали «землетрясения», тем лучше.

Дон МакЭллис склонился над картой города и красным маркером нарисовал именно то место, где проходила линия разлома под Винегар-Хилл. Он направился на северо-запад, а затем направился на север, в гавань.

"Здесь. Я бы посмотрел примерно в трех кварталах по обе стороны от него.

Это был бы гораздо более краткий поиск, чем поиск всей неисправности, но все еще существовало множество зданий, в подвалах которых могли находиться устройства газопровода.

— Отсканируй карту, Мэл, и передай копию надзорным органам — пожарным и полиции — в этом районе. Сделай это сейчас."

"Конечно."

«Сакс, вы с Пуласки спускайтесь туда».

Когда они поспешили к двери, Райм сказал: — Мел, позвони в пожарную службу… и в местный участок. Соберите как можно больше тел, проверяя подвалы. Да, и еще позвони в детективное бюро. Воровство. Попросите кого-нибудь выяснить недавние взломы, когда ничего не было похищено.

Купер кивнул и взял телефон.

Звонил Райм: «И не только Патруль. Мне нужен любой, у кого есть значок. Кто угодно! »


## Глава 64


Почти невозможно.

Именно такое впечатление сложилось у Сакс, когда она мчалась на своем «Торино», темно-красном пятне, по Манхэттенскому мосту в Бруклин. Она посмотрела налево — на Винегар-Хилл. Рон Пуласки, вероятно, чувствовал то же самое.

Как кто-нибудь мог найти эти устройства? Район, над которым возвышалась единственная высокая дымовая труба электрической подстанции Алгонкин Пауэр, оказался больше, чем она ожидала. Шесть квадратных кварталов, сказал ей начальник участка. Но маленьких блоков в них не было.

Она переключилась на пониженную передачу и вылетела с трапа, выехав на Джей-стрит, вызвав слабый вздох у Рона Пуласки, хотя после всех этих лет он был довольно невосприимчив к ее подходу Даники Патрик к вождению. Синяя мигалка бесшумно, но настойчиво прорезала темную улицу, застроенную промышленными зданиями, домами, квартирами и жилыми мансардами. Кирпичные, штукатурные и каменные стены были потерты и поцарапаны, но граффити практически не было. Мусорные баки были побиты и треснуты, но мусор остался внутри.

У маслкара была плохая подвеска, и она чувствовала дорогу спиной и коленями, все еще болевшими от издевательств последних нескольких дней. И не все улицы Винегар-Хилл были полностью заасфальтированы. Первоначальная бельгийская глыба, которую иногда ошибочно называют булыжником, на многих участках стерлась. В других гранитные прямоугольники, сглаженные столетиями конного, пешего и колесного движения, никогда не были заасфальтированы и были единственной дорогой.

Сакс повернул машину в сторону Джон-стрит, согласованного места сбора. Это было напротив подстанции, обширный двор, похожий на съемочную площадку научно-фантастического фильма. Серые металлические коробки, провода, трансформаторы. Она остановилась перед промышленным зданием из красного кирпича. Вероятно, в прошлом это была фабрика, а теперь здесь располагалось полдюжины рекламных агентств, дизайнерских фирм и производителей бутиков. «Шоколадные конфеты Монти для гурманов» занимали первый этаж, и ее нос подсказывал ей, что компания производит свою соблазнительную продукцию на месте. Она задавалась вопросом, когда она в последний раз ела. Не мог вспомнить. Потом вообще забыл вопрос.

Помимо четырех пожарных машин и автомобиля начальника батальона FDNY, на стороне подстанции на Джон-стрит скопились полдюжины бело-голубых и машина без опознавательных знаков. Там было восемь офицеров в форме, два детектива в штатском и капитан участка в костюме. Это был высокий афроамериканец, худощавый, с очень темной кожей и совершенно лысой головой. Арчи Уильямс. Она уже работала с ним раньше. Понравился его юмор. Однажды он успокоил очень потрясенную жертву нападения, сказав: «Нет-нет, было бы легко запомнить его имя: Арчи лысый» . И он указал на свой блестящий череп.

Уильямс сказал: «Детектив». Затем он взглянул на Пуласки, который представился. Кивок.

Рядом с капитаном стоял командир батальона FDNY в военной форме. Бледному, коренастому мужчине было около пятидесяти лет. Винсент Станелло. Когда он пожал руку, Сакс заметил обширный шрам от ожога много лет назад.

Он пояснил, что пожарные рассредоточились по всему району с газовыми ключами — длинными стержнями, которыми перекрывали подземные газопроводы, доступ к клапанам которых осуществлялся через небольшие квадратные двери на улицах, тротуарах и во дворах. «У нас работает полдюжины отключающих групп. Капитан Райм приказал держаться полосы через центр Винегар-Хилла. Его офис прислал нам это. Он поднял свой телефон, на котором была видна карта Дона МакЭллиса.

«Это линия разлома. Нам нужно обыскать примерно два квартала с каждой стороны.

Станелло вздохнул. «Знаете, у нас здесь мили труб. И вы должны помнить, что мы можем только отключить подаваемый коммунальными предприятиями природный газ. Многие клиенты используют пропан частных компаний. Нет другого способа отключить его, кроме как в резервуаре дома или в офисе».

Уильямс сказал: «Я сказал нашим специалистам по расследованию ограблений бросить все остальное и начать проверять документы. И у нас есть бот, который просматривает записи «девять-один-один» из Винегар-Хилла. Он пожал плечами. «Но если кто-нибудь не видел его в действии, я готов поспорить, что его даже не вызвали».

Уильямс спросил: «Когда он подложил устройство?»

Пуласки сказал: «Мы думаем, что где-то на прошлой неделе. Десять дней. Мы не уверены».

«Поэтому системы видеонаблюдения не принесут особой пользы», — сказал Сакс. Оглядываясь на сотни построек — все старые и в основном построенные из дерева.

Сакс сказал: «Эвакуируйтесь».

— Эвакуировать что? — спросил Станелло.

"Все. Каждое здание на два квартала по обе стороны разлома.

— Это был бы хаос, — неуверенно сказал Станелло. «Могут быть травмы. Пожилые жители, дети».

Уильямс сказал: «И пресса будет в восторге, если не будет бомбы».

«А что они скажут, если он есть, а мы не вытаскиваем людей?» Амелия Сакс ненавидела констатировать очевидное.

Руководители, Уильямс и Станелло, внимательно посмотрели друг на друга.

Начальник батальона спросил: «Вы уверены, что в Винегар-Хилле есть какое-то устройство?»

Сакс подумал: «Конечно?» В чем именно уверен?

Она сказала: «Абсолютно». Затем добавил правдивую составляющую: «И он ставил по одному каждый день в течение последних двух дней. Нет причин думать, что теперь он изменит свой образ жизни. И если судить по предыдущим устройствам, то на данный момент мы опоздали. Я думаю, он взорвется в любой момент.

Минута молчания. Тогда Уильямс сказал: «Хорошо, мы сделаем это. Эвакуируйте как можно больше людей, проверьте газопроводы в подвалах, пометьте их как безопасные, и жильцы смогут вернуться обратно».

Станелло кивнул. Он поднес рацию к губам и дал команду своему офицеру начать эвакуацию жителей.

— А здесь есть школа, да? – спросил Пуласки.

«PS Три Ой Семь. В нескольких кварталах отсюда.

«Освободите его», — сказал молодой офицер.

«Это не по центральной линии», — сказал Станелло, кивая на карту на своем телефоне.

Сакс собирался вмешаться, но Пуласки твердо сказал: «Сегодня школьный день. Эвакуируйте его».

Станелло на мгновение остановился. — Хорошо, я сделаю это.

Уильямс подошел к своим офицерам. «Все в машины. Колонки. Просто скажите, что возможна утечка газа, и всем немедленно покинуть здания. Не берите ничего, просто уходите».

— Пошли, — сказал Сакс Пуласки. — Мы тоже начнем стучать в двери. Она позвонила Уильямсу и Станелло: «Мы начнем на юг, продвинемся на восток, а затем на север».

Они погрузились в «Турин» и помчались в Йорк. Пуласки оглядывался по сторонам, лицо его было обеспокоено. «Как вы думаете, сколько здесь живет людей? Где его целевая зона?

Она предположила, что население Винегар-Хилла составляет около пятидесяти тысяч человек. Гораздо меньше в районе разлома, но она предположила, что их много. «В это время суток восемь тысяч».

«Сколько, по вашему мнению, мы можем эвакуировать?»

Ответом Сакса был мрачный смех.


## Глава 65


Кармелла Ромеро часто серьезно говорила, что она шпионка.

Пятидесятивосьмилетняя женщина поделилась этим комментарием со своими четырьмя детьми и одиннадцатью внуками. Основанием для ее утверждения было то, что она работала на правительство в качестве агента.

Хотя в ее случае работодателем не было ЦРУ или Секретная служба Джеймса Бонда. Это было Управление дорожного движения Нью-Йорка.

Коренастая седовласая женщина, пожизненно проживающая в Бруклине, два года назад, после того как ее последняя дочь сбежала из гнезда, решила, что собирается устроиться на работу. Поклонница телешоу о полиции, таких как «Голубая кровь» , она думала, что карьера в правоохранительных органах могла бы быть хорошей (и Том Селлек мог бы стать ее комиссаром в любой день!).

Учитывая ее возраст, работа полицейского с оружием в руках не входила в ее будущее (минимальный возраст в полиции Нью-Йорка — тридцать пять лет), но для TEA не было возрастных ограничений. Кроме того, она регулярно приходила в ярость, когда мистер Прилл, сосед, парковался там, где ему хотелось – перед гидрантом, на тротуаре, на пешеходном переходе. И он был груб, когда вы позвонили ему по этому поводу! Представлять себе. И она решила, что оно у нее есть. Ему и таким людям, как он, больше ничего не сойдет с рук. Кармелла Ромеро также обладала чувством юмора и ценила это качество в других. Ей нравилось, когда сотрудники дорожной полиции вывешивали знаки: « Даже не думайте здесь парковаться» . Как она могла не захотеть пойти на работу ради такого наряда?

Нет, она не была в мире правоохранительных органов Голубой крови , но теперь у нее был шанс сделать что-то немного ближе к тому, что делают настоящие полицейские. Она и все остальные члены ЧАИ (никогда не «домовые», никогда так не говорите), а также все городские работники в этой части Бруклина были призваны эвакуировать здания и проникнуть в подвалы Вайнгар-Хилл, чтобы проверить, есть ли там маленькое белое устройство, похожее на термостат, прикрепленное к газопроводу.

СВУ!

Импровизированное взрывное устройство. (Она знала эту фразу благодаря, та-да, делу, которое вел сын Тома Селлека; на брифингах дорожной полиции она нечасто упоминалась.)

Кармелла Розина Ромеро какое-то время была девушкой из сапёрного отряда.

В квартале, который ей дали, были трех-, четырех- и пятиэтажные жилые дома. Как и многие другие дома в Бруклине, с легким доступом к Манхэттену, они будут битком набиты арендаторами. И конструкция была старая. О, должен был быть проведен недавний ремонт, чтобы привести их в соответствие с нормами (возможно, если бы домовладельцы были честны), но здания все равно были бы пороховыми ящиками по сравнению с новым строительством.

Она шла к первому на своем «участке», на углу, когда замерла.

Под ней была дрожь.

Это было? Фальшивое землетрясение, о котором ее и других горожан проинформировали?

Ее радио затрещало: «Будьте осторожны. Все, кто находится на эвакуации. Это было подтверждено взрывом СВУ возле Кэдман Плаза. Эвакуация сейчас критическая. У вас есть около десяти минут до вторичного взрыва и возгорания.

Ромеро на коренастых ногах помчался вперед, к угловому зданию, намереваясь нажать на интерком и отдать приказ об эвакуации.

Недостаток: Нет домофонов. Даже дверного звонка. Видимо, вам нужно было заранее сообщить кому-то, что вы собираетесь позвонить. Или, может быть, вы просто кричали о своем прибытии.

Она кричала.

Никакого ответа.

Подумай, женщина. Подумайте, агент! Какого черта? Вытащив с улицы оторвавшийся брусчатку, она разбила стекло двери и отскочила от падающих осколков. Она открыла дверь изнутри и ворвалась в здание, крикнув: «Полиция. Авария с газом, эвакуируйте здание!» Стучать в двери и повторять предупреждение.

Дверь сзади открылась, и из нее, нахмурившись, вышел латиноамериканец в футболке и джинсах. Он, как оказалось, был начальником. Она рассказала ему об опасности, и он, широко раскрыв глаза, кивнул, пообещав, что расскажет жильцам.

Ее радио затрещало: «ЧАЙ, Ромеро, входи. К.».

С колотящимся сердцем — ее никогда раньше не вызывали по диспетчерской — она позвонила. — Ромеро здесь. К.»

«Вы на Фронт-стрит?»

"Утвердительный. К.»

«Помимо эвакуации, Центральный отдел ограблений в Бруклине неделю назад сообщил о взломе. Восемь О Четыре Фронт. Было замечено, что кто-то в каске и жилете безопасности использовал болторез, чтобы пробиться через окно подвала. Ничего не пропало. Это профиль подозреваемого. Мы думаем, что он мог поместить туда устройство.

«Это через три двери от меня!» Затем она напомнила себе о протоколе и сказала: «К».

Она сказала это холодно. Но я думал: Dios mío! Дерьмо!

— Ромеро, к нам уже прибыла команда по разминированию. Постарайтесь выбраться как можно больше. У тебя осталось около девяти минут. Запомни."

Вдалеке завыли сирены.

"Роджер. К.»

Она побежала к зданию, старому, четырехэтажному. Он был не самым большим на улице, но самым уязвимым, учитывая цельнодеревянный каркас. Оно взлетело бы вверх, как тряпка, пропитанная бензином. Окна были закрыты от мартовского холода, но в некоторых окнах, выходящих на улицу, она могла видеть свет.

Домофона снова нет.

И в этом здании не было двери с окном; это было твердое дерево.

Ад.

«Осталось восемь минут», — подсчитала она.

Она посмотрела на окна подвала, защищенные металлическими решетками и прочными навесными замками.

"Убирайся!" Ромеро начал кричать. "Утечка газа. Убирайся!"

Никто не ответил. Она подняла камень и швырнула его в окно второго этажа — окна первого этажа, как и подвала, были защищены решетками. Снаряд разбил стекло. Если внутри кто-то и был, то они этого не заметили или предпочли не реагировать.

Да, это была цель. Теперь она чувствовала запах газа.

"Эвакуируюсь!"

Никакого ответа.

Оглядевшись, она заметила ряд машин, параллельно припаркованных напротив здания. Она также отметила Lexus и другие хорошие автомобили, а также несколько более скромных колес. Если агент Кармелла Ромеро что-то и знала, так это автомобили. Она подошла к «лексусу» и сильно ударила его коленом по переднему крылу, оставив вмятину на металле. Начала реветь сигнализация.

Она проехала мимо Тауруса и Субару. Но пробил Мерседес и Инфинити. Рога звучат яростно.

Окна начали открываться. На верхнем этаже здания Ромеро заметил женщину и двоих маленьких детей, выглядывающих наружу.

"Убирайся! Произошла утечка газа!»

Ее униформа, видимо, добавляла авторитета командованию. Женщина быстро исчезла. В окнах появилось еще несколько человек, и она повторила команду на английском и испанском языках.

Ромеро оглядел улицу. Бомбардировщика пока нет. Никакой другой полиции.

Шесть минут уже.

Входная дверь открылась, и люди выбежали. Запах газа был очень сильным. Она придерживала дверь и призывала их бежать, громко крича в темный зал: «Утечка газа, утечка газа! Эвакуация. Здание взорвется!»

Если хотя бы три четверти квартир были заняты, внутри должно было остаться не менее двадцати-тридцати человек. Кто-то, возможно, спит, кто-то инвалид.

Нет возможности вытащить их всех.

Глубокое дыхание. Кармелла Ромеро, мелькнувшая перед комиссаром Селлеком, побежала к двери подвала. Она спустилась по шаткой лестнице на своих толстых, уверенных ногах. Ее нос сжался от запаха тухлых яиц, исходящего от одоранта газа. На нее нахлынула волна тошноты.

В подвале было сыро и темно, свет горел только через решетчатые окна спереди, маленькие, выше уровня глаз. Было трудно вообще что-либо увидеть, не говоря уже о крошечном устройстве на газопроводе, которое, вероятно, намеренно было скрыто от глаз. Но она ни за что не собиралась включать свет.

Мысль: мы ищем бомбы в подвалах; они, черт возьми, вполне могли бы выдать нам фонарики.

«Осталось четыре или пять минут», — предположила она.

Кажется, здесь было три комнаты, большие комнаты. Тот, что спереди, где она стояла, предназначался в основном для хранения вещей. Быстрый осмотр выявил проводку над головой и канализационные трубы, но ничего, что могло бы подавать газ. Во второй комнате находились печь и водонагреватель, десятки труб, трубок и проводов. Здесь запах газа был сильнее. У Ромеро кружилась голова, и он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Она подбежала к окну, разбила стекло локтем, глубоко вздохнула и вернулась во вторую комнату, ища устройство среди лабиринта труб и трубок.

Она взглянула на водонагреватель, но заметила, что он электрический. Она нашла печь. Устройство было горячим, но в данный момент не работало. Конечно, там должна быть контрольная лампа или какое-то устройство зажигания. Если не считать бомбы, которую заложил человек, в любой момент мог включиться сам отопительный агрегат, воспламенив газ. Она нашла и нажала аварийный выключатель.

У нее снова закружилась голова, и она упала на колени. Судя по всему, природный газ был легче воздуха и поднимался к потолку; здесь было больше пригодного для дыхания воздуха. Она снова наполнила легкие, поборола позыв к рвоте и поднялась. Она нашла шланг подачи печного газа и проследовала по нему до входящей трубы. Оно было около одного дюйма в диаметре. В одном направлении он исчез в бетонной стене. В другом он продолжился в третью комнату. Она поспешила туда и, поспорив, включила фонарик своего телефона.

Никакого взрыва.

Она провела лучом по трубе туда, где она исчезла за дюжиной коробок и других вещей, хранившихся у жильцов: свернутых ковров, побитых стульев и письменного стола.

Осталась одна минута, предположила она.

Она услышала позади себя голоса, зовущие из открытого окна. Игнорировал их.

Теперь никакого отступления.

Голубых кровей…

Она повернула свет справа налево и, да! Вот оно! Маленькая белая пластиковая коробочка, прикрепленная скотчем к газопроводу. Под ним зияла полудюймовая дыра, и из нее шипел газ.

Она рванулась вперед, карабкаясь по горе мебели и коробок. У нее не было никакого реального плана, кроме как оторвать коробку от веревки. Может тогда плюнуть на зацепки. Вытащите аккумулятор, если он был. Она кинулась к окну и выбросила его.

Теперь с образами разных лиц в голове — ее покойного мужа и последнего пополнения: внуков-близнецов — Кармелла Ромеро оторвала устройство от веревки и помчалась к лестнице.

Всего несколько секунд спустя, когда она посмотрела на устройство и заметила, что у него нет переключателя, оно почти бесшумно щелкнуло, и ее поле зрения заполнила вспышка голубого пламени.


## Глава 66


Мелия Сакс прогнала «Турин Кобру» за угол на Фронт-стрит.

Она быстро затормозила, поскольку весь проспект был забит пожарными и другими машинами скорой помощи.

Выбравшись, она поспешила к машине скорой помощи, где на каталке сидела солидная женщина, Латина, в униформе.

— Агент Ромеро? — спросил Сакс.

Женщина, за которой ухаживал мужчина-медик из Нью-Йорка, прищурилась.

"Да?"

Сакс представилась и спросила: «Как дела?»

Агент дорожной полиции Кармелла Ромеро, в свою очередь, спросила медика: «Как я?»

Жилистый мужчина по имени Спирос сказал: «О, в принципе все в порядке. Брови? Ну, тебе понадобится макияж. И это можно назвать небольшой тепловой сыпью. Бактин. Но это все, что вам нужно. Руки? Ну, это другое дело. Ничего серьезного, и ты этого пока не почувствуешь — у меня онемело. Если бы ты был мужчиной, ты терял бы часть или все волосы, и запах оставался бы с тобой какое-то время. Посмотри на меня. Обезьяньи волосы. Что говорит моя жена».

Ромеро повернулся к Саксу. «Наверное, я такой».

Спирос сказал: «Но считайте, что вам повезло».

— Да, сэр.

Хотя, как понял Сакс, особой удачи тут не было. Когда Лехаба взорвалась, Ромеро спас здание вместе с дюжиной людей, находившихся внутри. Она унесла устройство из подвала, наполненного газом, на лестницу до того, как оно взорвалось. Огненный взрыв, ранивший ее, исходил от инициатора, механического искрового устройства, воспламеняющего оставшееся химическое вещество, которое должно было расплавить газопровод. Это было очень легко воспламеняющимся. Она находилась достаточно далеко, чтобы не продул газ в подвале.

— Я сказал вашему начальнику, агенту Ромеро. Будет цитата.

Она моргнула, видимо, встревоженная.

Двойной подход. Затем Сакс улыбнулся. «О, нет, это не ваша цитата. Стоянка. Я имею в виду, тебя наградят. Оно исходит от самого комиссара.

При этом ее глаза загорелись, и казалось, что это была какая-то внутренняя шутка о комиссаре полиции Нью-Йорка, которую Сакс не понял.

Автобус, прибывший на место преступления, подъехал, и Сакс поднялся — немного чопорно.

Она помахала рукой фургону, и водитель, американец азиатского происхождения, техник по сбору доказательств, с которым Сакс работал раньше, кивнул ей и подъехал ближе.

— О, детектив?

Она повернулась к Ромеро.

«У нас возникла небольшая проблема», — сказал сотрудник ГИБДД.

"Что это такое?"

«Единственный способ привлечь внимание людей? Мне пришлось поставить на колени несколько машин. Включите сигнализацию.

«Это было умно».

"Я полагаю. Но я пнул этот Лексус. И владелец, он не слишком этому рад. Он собирается подать на меня в суд. Он сказал лично. Стоит ли мне нанять себе адвоката? Сможет ли он это сделать?»

"Где он?"

Ромеро указал на мужчину лет тридцати, в деловом костюме, с коротко подстриженными волосами с Уолл-стрит и круглыми очками. На его длинном лице была ухмыляющаяся, наигранная улыбка, и он, казалось, читал снисходительную нотацию патрульному офицеру, тыча пальцем в грудь мундира.

Амелия Сакс улыбнулась. "Не волнуйся. Я пойду с ним поговорить».

— Вы уверены, детектив?

«О, с удовольствием».

* * *

Вимал Лахори подумал, что старая машина, в которой он ехал, источала гораздо более сильный запах бензина, выхлопных газов и масла, чем современные автомобили. Конечно, эти ароматы могли быть связаны с тем, что на нем ехала дикая женщина.

"Ты в порядке?" — спросил его детектив Сакс.

"Я. Хорошо. Да." Одной рукой он схватил ремень безопасности старой машины, а другой — подлокотник.

Она улыбнулась и немного замедлила шаг.

— Сила привычки, — пробормотала она.

После того, как она спасла ему жизнь и застрелила того ужасного человека, того самого, который убил мистера Пателя, детектив Сакс сказал ему, что они нашли на теле телефон. Это было подозрительно. Его использовали для звонков в Россию после смерти российского убийцы. Был ли замешан еще один человек? Они с мистером Раймом так не думали, но лучше проявить смекалку, поэтому Вимал остался в доме участка в Бруклине, пока какой-то компьютерный эксперт из полиции Нью-Йорка не обнаружил, что телефон был уловкой, чтобы отвести подозрения от Эндрю Крюгера. Вимал был свободен и спросил, может ли детектив Сакс отвезти его домой.

Она сказала, что будет рада.

Теперь она свернула и остановилась перед домом молодого человека в Квинсе. Еще до того, как он выбрался наружу, входная дверь дома распахнулась, и его мать и Солнышко спешили сквозь туманный день к нему.

Он сказал детективу: «Вы можете подождать здесь минутку?»

"Конечно."

На полпути он встретил семью, и они обнялись. Братья сначала неловко, затем Вимал взъерошил Санни волосы, и они начали толкаться и бороться, громко смеяться.

— Ты не ранен? — спросила мать, осматривая его взглядом диагноста.

"Нет я в порядке."

«Чувак, еще одна перестрелка? Рядом с тобой опасно находиться. Это было в новостях».

Не более чем через десять минут после того, как детектив Сакс застрелил убийцу, на месте свалки волшебным образом появилась дюжина фургонов новостей.

Санни сказала: — Какима звонил — прямо из НКР! Тебя там видели в новостях!

Национальный столичный регион — Нью-Дели. Это означало, что его могли видеть десятки миллионов людей.

Тетушке было семьдесят восемь лет, и она проводила в Интернете больше времени, чем мог себе представить любой подросток Вимал.

Мать еще раз обняла его и направилась к темно-бордовому «Форду». Она наклонилась и заговорила с детективом Саксом, несомненно, поблагодарив ее за спасение жизни ее сына.

Санни спрашивал, видел ли он, как застрелили этого человека. Затем: «Это было прямо перед тобой?»

— Позже, чувак. Мне нужно кое-что купить в доме.

Вимал заметил, что семейной машины больше нет. Его отец будет в другом месте. Слава Богу. Ему не было интересно видеть этого человека. Сейчас. Или когда-нибудь.

Он вошел внутрь и спустился в студию. Он отметил, что решетки были заменены, и это имело смысл, поскольку это был Нью-Йорк, и никогда не бывает слишком много безопасности. Но замки и засовы с двери были сняты, как и крепление для железной решетки. Еда и коробки с напитками пропали.

Студия больше не была Алькатрасом.

Вимал подошел к шкафу и нашел то, что искал, завернув его в лист газеты. И вернулся во двор.

Он сказал матери и брату, что скоро будет внутри, подошел к пассажирской стороне машины детектива и сел на пассажирское сиденье. «У меня есть кое-что для тебя. И тот человек, с которым вы работаете, мистер Райм.

«Вимал. Вам не нужно этого делать».

"Нет. Я хочу. Одна из моих скульптур.

Он развернул предмет и положил его на приборную панель. Это была четырехгранная пирамида, которую он вырезал в прошлом году и о которой думал в те моменты, когда думал, что умрет. Кусок был высотой семь дюймов и основание тоже семь дюймов. Сакс наклонился вперед и посмотрел на него, затем погладил темно-зеленые гранитные бока. "Гладкий."

"Да. Гладкий. И прямо.

"Они есть."

Микеланджело считал, что необходимо овладеть основными неодушевленными формами, прежде чем вы сможете передать живую форму в камне.

Вимал сказал: «Это вдохновлено бриллиантами. Большинство алмазов встречаются в природе в виде октаэдров. Две пирамиды соединились в основании».

Она сказала: «Затем их раскалывают на две части для разрезания. Обычно для круглых бриллиантов.

Он посмеялся. «Ах, вы достаточно хорошо осведомлены о нашем бизнесе». Он тоже наклонился вперед и коснулся его пальцем. «В прошлом году он выиграл первый приз на конкурсе искусств в Бруклине, первый на конкурсе в Манхэттене и второй на выставке скульптур в Новой Англии».

Куда, подумал он, отец не позволил ему войти. За него это ввел друг.

«Первый приз», — сказала она, явно пытаясь произвести впечатление, изучая обыденную геометрическую форму.

Вимал игриво сказал: «Неплохо для пресс-папье, а?»

Глядя на него с кривой улыбкой, Сакс сказал: «Это еще не все, у меня есть предчувствие. Я нажму секретную кнопку, и она откроется?»

— Не совсем, но ты близко. Посмотрите на нижнюю часть».

Она подняла скульптуру и перевернула ее. Она ахнула. Внутри находился вырезанный отпечаток человеческого сердца — не версия карты Hallmark, а анатомически правильное сердце с точным воспроизведением вен, артерий и камер.

На изготовление этого изделия ушло восемнадцать месяцев с использованием самых маленьких инструментов. Это была, можно сказать, негативная скульптура: органом было пустое пространство, а не камень.

Как я пожил, синьор Микеланджело ди Лодовико Буонарроти Симони?

«Это называется « Скрытое» .

«Вимал, я не знаю, что сказать. Это удивительно. Твой талант… Она положила его обратно на приборную панель, затем наклонилась вперед и обняла его. Его лицо загорелось румянцем, и он неловко прижал ладони к ее спине.

Затем он вышел из машины и пошел обратно к дому, где его ждали некоторые, хотя и не все, члены его семьи.


## Глава 67


В 9 часов вечера Линкольн Райм решил: пора выпить.

Нетвердой, но решительной рукой он налил несколько пальцев скотча «Гленморанжи», бочкового сорта из-под бурбона, в стакан «Уотерфорд», в котором было несколько капель воды. Он считал, что это открыло виски.

Уотерфорд означал для него победу. Хотя он никогда в жизни не был склонен к таким роскошным вещам, он был полон решимости перейти от небьющихся пластиковых стаканов, которыми он, будучи квадроциклистом, пользовался годами, к чему-то элегантному. Если бы его хватка не удалась, 137 долларов разбились бы на пол.

Но он владел судном. И был убежден, без объективных доказательств, что хрустальный виски вкуснее.

Сакс был наверху и принимал душ. Том был на кухне и готовил что-то на ужин. Райм пришел к выводу, что это связано с чесноком и какой-то травой или специей, похожей на солодку. Возможно, фенхель. Райм, не будучи гурманом и даже не заядлым посетителем, тем не менее находил полезным знать еду. Несколько лет назад он столкнулся с наемным убийцей, чьим хобби была готовка, и ингредиенты для различных блюд послужили важными подсказками в его поимке. (Профессия убийцы была для него не только источником огромного удовольствия, но и давала ему возможность использовать в работе свои чрезвычайно дорогие и острые ножи. Свидетели, как правило, рассказывали все, что он хотел знать, в лицо убийце. острый как бритва японский нож для филе.)

В одной руке у него было тяжелое стекло, а пальцем другой Райм подошел к началу таблицы улик Субъекта-47.

Он, конечно, был благодарен, что и Ростов, и Крюгер остались вне поля зрения и что никто из офицеров, ведущих это дело, не пострадал серьезно. Мэр позвонил, чтобы выразить свою благодарность. Дуайер, руководитель геотермального предприятия, тоже. Но, с его точки зрения, дело еще не было полностью завершено. Были некоторые незавершенные дела. Например: исчезновение работника Northeast Geo, который помог Крюгеру заложить заряды C4 в буровые шахты. Он наверняка был мертв, но Райм посвятит все необходимое время и усилия, чтобы найти тело, ради своей семьи.

Справедливость…

Южноафриканская полиция, очевидно, была более чем готова преследовать сотрудников «охранной» компании Крюгера. Они собрали нескольких административных чиновников низшего звена и обнаружили Терренса ДеВоера и его жену в Лесото, стране, не имеющей выхода к морю, окруженной Южной Африкой. Неразумный выбор пути побега для беглеца, учитывая, что он будет в списках наблюдения авиакомпаний и, если он захочет водить машину, ему придется вернуться в ту самую страну, которая выдала ордер на его арест.

ДеВоер будет передан SAP примерно через день.

Что касается алмазных рудников, стоящих за заговором, с ними обоими связались отдел иностранных связей полиции Нью-Йорка и ФБР, работающее со Стейтом. Добпром не ответил, и Райму сказали не ожидать ответа. Гватемальская шахта New World Mining, нанявшая Крюгера, по крайней мере ответила на телефонные звонки, но категорически отрицала свою причастность к инциденту.

Эта часть расследования — российское и центральноамериканское — застопорилась.

Однако Райм был полон решимости устранить его.

Другой, более насущный вопрос заключался в том, существовало ли на самом деле другое устройство. Тот факт, что было доставлено три килограмма С4, не означал, что в шахтах Северо-восточного Гео было всего три бомбы. Возможно, Крюгер разделил пластик на четыре или пять кусков и заложил другие бомбы в газопровод. Полиция все еще осматривала возможные цели вдоль линии разлома в окрестностях Северо-Восточного Гео, а FDNY все еще находился в этом районе в ожидании нового толчка, который мог бы сигнализировать о возможных пожарах. Бомбардировщики и ESU, работающие с Northeast Geo, наконец начали тщательные раскопки шахт.

Незаконченные дела.

Теперь, когда он посмотрел на графики, в его мыслях возник еще один вопрос, и он приказал телефону позвонить.

«Привет, Линк. Как дела?" В голосе Лона Селитто звучало нетерпение.

«Просто некоторые подробности дела. Когда вы на днях пришли ко мне по поводу того газового устройства, которое не сработало, того, что в подвале той женщины? Клэр Портер?

"Ага. Что насчет этого?"

«Вы были на месте происшествия до того, как пришли сюда? Хорошо подумай. Это важно."

«Что думать? Ответ - нет. Я был в центре города, и кто-то позвонил мне. Я никогда не был на месте происшествия. Почему?"

"Незаконченные дела."

"Что бы ни. Что-нибудь еще? Мы смотрим « Ходячие мертвецы ».

"Что?"

— Спокойной ночи, Линк.

Другие вопросы всплыли на поверхность.

Но затем он повернулся к входу в гостиную, и идея попытаться ответить им на мгновение была отложена, пока он сосредоточился на ближайшем вопросе повестки дня на этот вечер.

Ужин с невестой.

Амелия Сакс уже вошла в комнату. На ней было длинное зеленое платье без рукавов с глубоким вырезом.

«Ты выглядишь красиво», — сказал он.

Она улыбнулась. Затем, похоже, она не смогла не ответить: «А ты выглядишь задумчивым».

«Ничего такого, что не могло бы немного подождать. Том! Время ужина! Можем ли мы открыть вино, пожалуйста, и спасибо?

Его взгляд снова вернулся к Саксу. Ему очень понравилось это платье.


Среда, 17 марта

В

блестящее мастерство


## Глава 68


Как всегда спокойный мексиканский адвокат Антонио Каррерас-Лопес одернул жилет и посмотрел на своего клиента, сидевшего напротив него.

Эдуардо Капилья — Эль Халькон, Ястреб — был наименее похожим на птичьего преступником из когда-либо существовавших. (Более подходящим прозвищем для него было бы Ла Тортуга.) Толстый, лысеющий, косоглазый, с широким, вздернутым носом. Тем не менее, он был одним из самых опасных людей на земле. Его руки и ноги были скованы кандалами, и эти кандалы были прикреплены к стальным кольцам в полу.

Комната для допросов находилась в здании федерального суда Восточного округа Нью-Йорка, Кэдман Плаза. Здание было современным, стильным и лишь немного потертым. Здесь прошло множество подозреваемых с улиц, но, поскольку их преступления были федеральными, они, как правило, справлялись лучше, чем их коллеги в суде штата.

Оба мужчины здесь были в костюмах - даже обвиняемый, как это было принято, поскольку заключенный в комбинезоне мог заставить присяжных признать себя виновными и запятнать право Шестой поправки на справедливое и беспристрастное судебное разбирательство.

Конституция США, как однажды размышлял мексиканский юрист, была такой причудливой, такой очаровательной…

За пределами комнаты стояли двое охранников — оба старались следить за тем, чтобы Эль Халькон не сбежал из курятника, — острота, перед которой Каррерас-Лопес не смог устоять.

Ручка Каррераса-Лопеса шептала по желтому блокноту перед ним. Можно было бы подумать, что записи, которые он делал, были связаны с ужасающей информацией, которую только что представил федеральный прокурор Генри Бишоп: новый анализ доказательств с уверенностью доказал, что его клиент не прятался в ванной комнате во время перестрелки, но на самом деле был вооружен и стрелял в полицию.

Его подставил этот сукин сын, Линкольн Райм.

Это, конечно, было иронично само по себе, поскольку Каррерас-Лопес сам связался с Раймом с явной целью подставить его . Адвокат выдвинул абсурдный аргумент о подпорченных доказательствах исключительно для того, чтобы дать себе возможность встретиться с Раймом и посмотреть ему в глаза. Каррерас-Лопес был мастером оценки людей и мог сразу определить, подозревал ли Райм, что заговор не имел ничего общего с какими-либо алмазными месторождениями в Бруклине, а был совершенно о чем-то другом, непосредственно связанном с Эль-Хальконом. Но нет, криминалист, возможно, блестяще анализирует отпечатки пальцев и следы улик, но он совершенно не обращает внимания на то, что происходит на самом деле.

А именно, через час Эль-Халькон будет свободен. План вызволить его из здания суда здесь и увезти в лагерь в Венесуэле реализовался отлично.

Ходят слухи, что между Соединенными Штатами и этой проблемной южноамериканской страной не существует договора об экстрадиции. Это неправильно. Договор 1922 года между двумя странами остается в силе, хотя преступления, влекущие за собой экстрадицию, являются немного странными — например, двоеженство. Существуют правила отправки беглых убийц и торговцев наркотиками обратно в США, но, конечно, они соблюдаются только в том случае, если иностранные власти хотят их обеспечить. И, в зависимости от того, где находится десятичная точка, мотивация венесуэльцев к правоприменению может быть несколько слабой.

План побега готовился давно — с того момента, как Эль Халькон был взят под стражу после перестрелки на складе на Лонг-Айленде.

Каррерас-Лопес знал, что юридическая защита не сработает — Эль Халькон на самом деле схватил пистолет начальника склада Криса Коди и застрелил Барри Сейлса, полицейского из тактической группы. Побег был единственным выходом. Он позвонил специалисту по устранению неполадок, которого иногда использовали картели в Мексике, человеку из Женевы, Швейцария, по имени Франсуа Летампс. Каррерас-Лопес заплатил залог в миллион долларов в счет гонорара в три миллиона долларов, чтобы Летемпс вызволил этого человека из-под стражи.

Летемпс предложил организовать побег в другом месте, кроме Нью-Йорка, что он считал проблематичным. Но нет, это не сработает. Не могло быть никакого изменения места проведения; Восточный округ Нью-Йорка обладал исключительной юрисдикцией. И как только он будет осужден, а это, несомненно, произойдет, он будет находиться в изоляторе строгого режима, пока его не перевезут правительственным самолетом в печально известную супертюрьму Колорадо, из которой побег будет невозможен.

Нет, Нью-Йорк был единственным вариантом. А поскольку здание федерального суда в Бруклине было наиболее уязвимым местом в системе, Летампс приступил к разработке плана по организации массовой эвакуации здания суда в присутствии Эль Халькона. В хаосе должна быть возможность взять под контроль его бронетранспортер и сбежать.

Но, например, просто сообщить об угрозе взрыва было бы слишком подозрительно и потребовало бы еще большего усиления правоохранительных органов в Эль-Хальконе, рассуждал Летампс.

Поэтому он решил создать потенциально смертельную утечку газа в здании суда по причинам, которые, казалось, не имели ничего общего с попыткой побега. В частности, план Летемпса предусматривал, что наемник, нанятый для саботажа геотермального бурения неподалеку, установит по соседству газовые бомбы.

Летемпс организовал доставку богатого алмазами кимберлита в Нью-Йорк из Ботсваны. Каррерас-Лопес поручил своим людям, сопровождавшим его из Мексики, разбросать эти камни вокруг геотермального объекта и свалки отходов, куда вывозили обломки с этого объекта. Один из мужчин также отнес немного кимберлита известному огранщику алмазов Джатину Пателю, который проанализировал его и обнаружил, что это действительно богатый алмазами камень. Что бы Патель ни думал о камне, это не имело значения. Сюжет зависел лишь от того, чтобы доставить ему кимберлит.

Сам Летемпс выдавал себя за подрядчика, представляющего компанию New World Mining в Гватемале, которая к делу не имела никакого отношения. Он нанял Эндрю Крюгера, чтобы тот заложил бомбы и убил Пателя и пробирщика Вайнтрауба. Потом появился этот сумасшедший русский, тоже обеспокоенный находкой алмаза, но в конце концов все это не имело значения. Важным было то, что полиция была убеждена, что по всему Бруклину, рядом со зданием суда, было установлено несколько газопроводных устройств.

Любые другие утечки газа будут немедленно приписаны Крюгеру и его попыткам саботировать бурение.

Бедный Эндрю Крюгер — он был всего лишь забывчивой пешкой; он считал, что его наняла гватемальская горнодобывающая компания, и понятия не имел, что его подставили. И все было готово к провалу: ключевой частью плана было удостовериться, что полиция раскрыла заговор по диверсии на алмазном жиле.

Линкольн Райм, сам того не желая, пошёл на уступки в этом отношении.

Сосредоточенно нахмурившись, Каррерас-Лопес сделал еще несколько заметок в блокноте перед собой. Он покачал головой и вычеркнул одну запись. Добавил еще один. Это был важный документ: список продуктов для званого обеда, который он планировал устроить завтра вечером в Мехико. Его жене кухня не нравилась; он сделал.

Курица, перец поблано, сметана, кинза, белое бургундское вино (Шабли?).

Теперь, когда Эль Халькон делал вид, что читает какие-то судебные документы и фантазировал о текиле Аньехо, здание сотрясалось от легкой дрожи.

Это стало результатом заряда С4, заложенного не Крюгером, а одним из людей Каррераса-Лопеса на геотермальном объекте. Это СВУ не было на таймере, а было приведено в действие по радиосигналу, поскольку взрыв должен был совпасть с присутствием Эль Халькона в здании суда.

Охранники в коридоре снаружи переглянулись, а затем снова уставились в никуда.

Мобильный Каррерас-Лопеса издал короткий сигнал. Он посмотрел на текст.

Твою тетю выписали из больницы.

Это означало, что люди адвоката начали сбрасывать одорант природного газа, а не сам газ, в систему отопления, вентиляции и кондиционирования здания суда снаружи здания.

Каррерас-Лопес переключил экран на местные новости. В экстренной статье сообщалось еще об одном взрыве, имитирующем землетрясение. Жителей Бруклина призвали следить за утечками газа и немедленно эвакуироваться, если им станет известно о них. Другой текст:

Ее поездка прибыла.

Вертолет приземлился и стоял на строительной площадке в Бруклине, недалеко от воды — корабль, который доставит Каррерас-Лопеса и Эль-Халькона на взлетно-посадочную полосу на Стейтен-Айленде, откуда частные самолеты доставят их соответственно в Каракас и Мексику. Город.

Каррерас-Лопес приготовился к тому, что будет дальше: экстренной эвакуации из здания суда. Охранник приказал Каррерасу-Лопесу уйти и проводил Эль Халькона к его бронированному фургону на погрузочной платформе на первом этаже, чтобы отвезти его обратно в центр содержания под стражей.

Но эвакуация Эль-Халькона прошла не так, как планировали федеральные маршалы. Бронированным транспортным фургоном не будет управлять закрепленная за ним охрана. Люди Каррераса-Лопеса, одетые в форму охранников, расстреляли бы их из оружия с глушителем и захватили фургон. Он подъехал к выходу, чтобы дождаться Эль Халькона и двух его охранников. Как только они окажутся в фургоне и дверь закроется, эти охранники тоже умрут, и фургон помчится к вертолету.

Завтра Эль Халькон будет наслаждаться жизнью в своем доме под Каракасом. А Каррерас-Лопес, причастность которого к заговору доказать не удалось, сидел дома и готовил латинский кок-о-вин по своему собственному рецепту.

И удивляюсь плану.

Грасиас , месье Франсуа Летампс.

Или, мерси .

Эту мысль сопровождал первый запах природного газа.

Его глаза поднялись и встретились с глазами клиента. Брови Эль Халькона лишь слегка нахмурились. Каррерас-Лопес вырвал список покупок из желтого блокнота, аккуратно сложил и сунул его в карман.

Всего через шестьдесят секунд дверь распахнулась, и внутрь ворвались охранники.

«Здание эвакуируется». Один из них сказал Каррерасу-Лопесу: «Выходите через главный выход. Передний." Затем поворот к Эль-Халькону. «Ты пойдешь с нами. Ни слова. Опусти голову и иди, куда мы тебе скажем».

Из вежливости или соблюдения правил они повторили заявление на испанском языке. Эль Халькон поднялся на ноги, и охранник наклонился, чтобы снять кандалы с колец пола.

С беспокойством на лице Каррерас-Лопес спросил: «Но что происходит?»

"Утечка газа. Этот придурок установил газовые бомбы? В новостях? Он посадил один здесь или поблизости. Двигаться. Сейчас!"

« Dios mío! — пробормотал Каррерас-Лопес и, благословив себя, подошел к двери.


## Глава 69


Он просил хаоса, и хаос был достигнут.

Антонио Каррерас-Лопес находился через дорогу от погрузочной платформы для заключенных в здании федерального суда. Он находился на втором этаже кофейни, где планировал наблюдать за происходящим.

Улицы были забиты спасателями — фактически спасателями, поскольку ни взрывов, ни пожаров еще не произошло. Пожарные машины, полиция, машины скорой помощи. Пресса, конечно, тоже. И множество зевак с поднятыми руками, как приветствующие фашистов, и высоко держащими мобильные телефоны, чтобы записать ожидаемую бойню. Громкоговорители призывали пешеходов и зрителей отступить за баррикады. "Немедленно! Существует серьезная опасность пожара и взрыва! Отойди назад!» Голоса были суровыми. На предупреждения никто не обратил внимания.

За этой кофейней ждал лимузин Каррераса-Лопеса. Он доверял плану Летемпса, но адвокат, как всегда практичный человек, хеджировал ставки. Если сейчас план провалится (что, конечно, возможно), и охранники застрелят его людей и оставят мексиканского наркобарона под стражей, адвокат увезет его из страны.

Дома его ждала семья, состояние и кулинарное дело. И у него был собственный самолет, за который он полностью заплатил.

Теперь он напрягся. Он заметил, как бронетранспортер, приписанный к Эль-Халькону, двинулся вперед. Он получил еще одно сообщение.

Твоя тетя едет домой.

Это означает, что тюремные охранники в фургоне были мертвы, а люди Каррераса-Лопеса взяли на себя функции водителя и сопровождающего охранника.

Теперь самый критический момент.

Вскоре появились двое охранников, стоявших снаружи комнаты для допросов, и сопровождали Эль Халькона, пока он шел к фургону. Каррерас-Лопес смог насчитать еще троих охранников, вооруженных автоматами, которые сейчас стояли снаружи и наблюдали за толпой. Ему показалось, что они отвлеклись, и это понятно. Да, они не хотели бы, чтобы их пленник сбежал, но они также не хотели бы сгореть заживо, когда взорвался газ; к настоящему времени аромат должен быть ошеломляющим. И они, как и весь город, будут знать, что таймер на бензопроводе ведет обратный отсчет — десять минут от толчка до взрыва.

Затем из дверного проема появились Эль Халькон и двое охранников — всего двое.

Они поспешили к фургону так быстро, как только могли — ноги криминального авторитета все еще были скованы, — и дверь открылась. Они вошли. Дверь захлопнулась.

Затем изнутри появилось несколько очень слабых вспышек света.

Пистолет с глушителем убивает охранников.

Выехав на улицу, освобожденную от движения транспорта, фургон ускорился и свернул за угол.

Другой текст.

У нее все хорошо.

Последнее закодированное сообщение означало, что охранники мертвы и фургон направляется к месту встречи.

Каррерас-Лопес повернулся и поспешил вниз по черной лестнице кофейни к своему лимузину. Он залез внутрь. Водитель поприветствовал его, и они тронулись в путь, «кадди» объезжал перекрытые улицы. Вскоре они выехали на шоссе, отставая от фургона примерно на пять минут.

В фургоне охраны будет GPS; его прогресс будет отслеживаться. Поэтому Летемпс выбрал место встречи недалеко от шоссе по дороге в центр задержания. Любой, кто проследит за фургоном, подумает, что, когда он тронулся с места, он просто ненадолго свернул в другую сторону, чтобы объехать пробку.

Он быстро остановится, чтобы выпустить Эль Халькона и других мужчин. Эта остановка в конечном итоге встревожила бы сотрудников службы безопасности при задержании. Но к тому времени, как они получат сюда подкрепление, Эль-Халькон и Каррерас-Лопес уже давно исчезнут.

Теперь «кадиллак», в котором сидел Антонио Каррерас-Лопес, догонял фургон. Он мог видеть это примерно за сто ярдов впереди. Через шестьдесят секунд они были на повороте, и фургон, а затем лимузин Каррераса-Лопеса, свернул на пустую, заросшую сорняками стоянку, окружавшую ветхую фабрику. На высокой вывеске было написано «Только H&R Fabicat s, I c» . Эти оставшиеся буквы высотой шесть футов когда-то были гордо красными, но теперь были покрыты шрамами и болезненно-розовыми.

Фургон и лимузин остановились возле вертолета с работающими на холостом ходу винтами и фургона, перед которым стояли люди адвоката.

Каррерас-Лопес оглянулся и не увидел полицейских машин. Ни вертолетов над головой, ни лодок в неспокойной воде там, где Ист-Ривер впадает в гавань.

Никто из властей ничего не заподозрил. У них будет десять минут, прежде чем кто-нибудь из задержанных забеспокоится об отсутствии фургона и пришлет машины.

Каррерас-Лопес вышел из лимузина. Он сказал водителю: «Уезжай сейчас». Он дал мужчине пятьсотдолларовых купюр и пожал ему руку.

"Спасибо, сэр. Мне понравилось водить тебя. Увидимся, когда ты вернешься».

Чего никогда не произойдет. Но он сказал: «Я буду с нетерпением этого ждать».

«Кадиллак» медленно выехал с разбитой неровной парковки.

Каррерас-Лопес помахал рукой фургону, где Эль Халькон, вероятно, отбирал у мертвых охранников деньги и оружие. Его клиент однажды убил человека ради бумажника – не ради денег, а потому, что ему понравилась тисненая кожа… и фотография жены и дочери жертвы. Эль Халькон сказал Каррерас-Лопесу, что уже много лет хранит фотографию на прикроватной тумбочке.

Мысль, которая даже сейчас вызвала у адвоката дрожь. Какой мужчина у меня в качестве клиента.

Дверь фургона открылась.

« Хола! – позвонил Каррерас-Лопес.

Затем он замер. Он прошептал: « Миерда. »

Потому что из машины вылезал не Эль Халькон. А вот рыжеволосая женщина-полицейский в полной тактической экипировке и с автоматом в руках. За ней следовали трое, не четыре, не шесть других офицеров, половина из которых с буквами ЕСУ на бронежилетах. Половина с ФБР .

"Нет!" - воскликнул адвокат.

Двое из этих офицеров подбежали к вертолету и вытащили пилота, а остальные арестовали мужчин у фургона. Женщина-полицейский быстро подошла к адвокату вместе с более молодым блондином-мужчиной. "Руки!" - крикнула она. Адвокат вздохнул, облизнул губы сухим языком и поднял руки. Он вспомнил, как видел ее в квартире Линкольна Райма.

Как? Как это произошло?

Идеальный план.

Так совершенно испорчен.

Как? Этот вопрос крутился в его голове.

Когда на него надели наручники женщина и погладил мужчина, он попытался это выяснить.

Тексты были правильными кодами.

Эль Халькон сел в фургон. Я видел его.

Я видел вспышки выстрелов.

Или я?

Сам умный человек, он думал: Нет, нет, нет. Они узнали о плане или догадались о нем и обнаружили людей Каррераса-Лопеса прежде, чем те успели убить водителя и охранника. Полиция предложила им сделку о признании вины в обмен на коды и подробности побега.

Вспышки внутри автомобиля были не из пистолета, а из мобильного телефона или фонарика, чтобы убедить всех, кто смотрел, что вторая группа охранников умерла. Как только фургон скрылся из виду, он изменил направление, и этот с тактиками занял его место для поездки на завод сюда.

Но это не ответило на более важный вопрос: как кто-то — конечно, Линкольн Райм — вообще заподозрил, что побег готовится?

Женщина-полицейский сказала: «Садитесь здесь. Я помогу тебе."

Она опустила его на землю. "Пожалуйста. Как вы это поняли? Откуда вы вообще узнали, что мы делаем? Я хочу знать. Вы скажете мне?"

Она проигнорировала его, поскольку ее внимание привлек приближающийся черный лимузин. Он остановился, и из него вышел высокий, худощавый мужчина.

Каррерас-Лопес вздохнул. Это был Генри Бишоп, прокурор США.

Женщина-полицейский подошла к мужчине, и они разговорились. Неудивительно, что во время разговора они оба не сводили с него глаз.

Наконец Бишоп кивнул. Они оба медленно пошли к адвокату.


## Глава 70


Райм находился в своем доступном фургоне, недалеко от места происшествия, у кромки воды в Бруклине.

В настоящее время он смотрел в окно и слушал отрывистый голосовой трафик на полицейском сканере.

Да, вчера вечером они с Саксом прекрасно поужинали.

Но они не обсуждали фильмы, политику или тысячи других великих и мелких тем, о которых мужья и жены говорили за едой; они говорили о незавершенных делах, которые пробудили интерес Райма к делу Даймонд-Дистрикт.

«Аномалии, Сакс. Детали не совсем подходят.

"Такой как?"

Она наслаждалась прекрасным бургундским. Шардоне, конечно. Но не слишком дубовый — тонкость, которой французы, в отличие от калифорнийцев, овладели. Райм принял это на веру; он сменил «Гленморанжи» на такси. Если пришлось пить вино, оно должно быть красным и грозным.

Он объяснил самую неясную из целей: «Как Джатин Патель вообще завладел кимберлитом?»

Она склонила голову. «Никогда не думал об этом. Хороший вопрос.

Он спросил с большим количеством иронии: «Кто-то, прогуливаясь мимо геотермальной площадки или свалки, случайно заметил ничем не примечательный темный кусок камня и отнес его торговцу алмазами для оценки?»

«Это не имеет смысла».

«Еще одна проблема: разве вся эта фальшивое землетрясение не казалось немного невероятным? Как будто мы должны были понять, что это была постановка».

"Истинный. Вы вовлечены в быстро развивающееся дело и не отступаете».

Райм сказал: «Скажем, есть мистер Y».

«Х занято?»

Улыбка. "Помнить? Я использовал это раньше.

«Хорошо, давай. Мистер Ю.

«У него тоже есть план. Мистер Y или кто-то из его сотрудников звонит Крюгеру (анонимно) и утверждает, что работает в New World Mining. Они все в ярости, потому что на буровой площадке в Бруклине был обнаружен богатый алмазами кимберлит. Они нанимают Крюгера, чтобы тот устроил фальшивые землетрясения, чтобы остановить бурение и убить Пателя и всех, кто об этом знает».

«И, — сказал Сакс, — мистер. Y отправляет немного кимберлита из Африки и закладывает его на геотермальной площадке».

"Точно. Помните след, который мы нашли? Coleonema pulchellum — куст конфетти — тоже из Африки».

Затем Райм отведал еще один кусок телятины в сливочном соусе с фенхелем и вермутом. Раньше, в течение многих лет после аварии, Тому приходилось его кормить. В последнее время, если кто-то разрезал его еду или она доставлялась естественным путем в виде небольшого кусочка, он вполне мог справиться с обеденной частью самостоятельно.

Она сказала: «Пока что поняла. Мистер Y разрабатывает этот тщательно продуманный план фальшивых землетрясений, очевидно, чтобы остановить добычу алмазов… но у него есть совершенно другой план. Который…?"

«Я не мог этого понять. Не сначала. Но потом я спросил себя, почему Бруклин, почему сайт Northeast Geo? Мистер Y мог выбрать любую строительную площадку в этом районе. Нет, в Кэдман Плаза было что-то особенное. И что там уникального?»

«Правительственные здания. Суды."

Райм еще раз улыбнулся. «А была ли какая-то еще часть головоломки, которая соединяла все точки?»

«У меня такое ощущение, — сказал Сакс, — что это чрезвычайно риторический вопрос».

«На днях Пуласки почувствовал запах газа в таунхаусе. Я предположил, что это произошло потому, что Лон только что вернулся с места происшествия в квартире Клэр Портер, где они нашли лехабу , газовую бомбу. Он не взорвался, но расплавился в газопроводе, и произошла серьезная утечка. Я подумал, что он уловил этот запах. Но я позвонил ему. И он не был на месте происшествия.

— Так откуда же взялся этот запах?

«Из папки с документами по делу Эль-Халькона. Мне доставил мистер Y.

"Мистер. Да!» Ее глаза светились. «Каррерас-Лопес».

"Точно. Один из его сопровождающих принес мне материалы дела. Где бы они ни были, там же они и хранили ароматизатор. Может, проверяли, может, слили. Но на файлы попал какой-то запах. Так. Газовые бомбы имели какое-то отношение к адвокату Эль Халькона и, предположительно, к процессу над ним».

Сакс размышлял: «И это объясняет, почему Каррерас-Лопес пришел к вам с заявлением о том, что кто-то подбросил на склад улики, оставшиеся от огнестрельного оружия».

"Ага. Он хотел проникнуть внутрь операции «Субъект сорок семь». Следите за нами, убедитесь, что мы не заподозрили, что заговор с алмазами был подделкой. Если бы я не дал Бишопу главную роль в убийстве, думаю, он был бы постоянным гостем — ну, шпионом.

Она отложила вилку. — Но, Господи, Райм. Он попытается вырвать Эль-Халькон… возможно, завтра. Мы просто сидим здесь».

Он пожал плечами. «До тех пор ничего не может произойти. Я позвонил своему новому другу Хэнку Бишопу и узнал, что Эль Халькон приедет в десять утра. К тому же мы еще не закончили есть.

Она робко посмотрела на него. «И ты уже позвонил Лону, Рону, Фреду Деллрею и, возможно, кому-нибудь из ESU. Когда они будут здесь?

"Пол часа. Десерту не помешает. Том! Том! Разве ты не собирался фламбировать что-нибудь особенное для Амелии?

Сегодня утром Селитто и Деллрей начали операцию, запланированную накануне вечером. Они решили, что Каррерас-Лопес, вероятно, прикажет своим людям, одетым как охранники, угнать транспортное средство, поэтому агенты ФБР и детективы под прикрытием провели зачистку охранников в здании суда и вокруг него. Они нашли двух мужчин-самозванцев, вооруженных оружием с глушителями. Деллрей в своем неподражаемом и устрашающем стиле убедил их раскрыть подробности заговора в обмен на снижение обвинений. («Я вам тройное гарантирую, вы не получите удовольствия от конкретной тюрьмы , не говоря уже о населении, вы будете получать удовольствие, если вы не поможете. Мы все вместе по этому поводу?» ?»)

Все идет нормально.

Затем начались дебаты. Райм, Сакс, Деллрей и Селитто, а также некоторые высокопоставленные руководители полиции Нью-Йорка, а также мэрия.

Они знали, что риска настоящей газовой атаки нет. Люди Каррераса-Лопеса просто выпустят одорант, чтобы начать эвакуацию; они не могли рисковать сжечь своего клиента настоящей утечкой газа. Федеральные маршалы и полиция Нью-Йорка могли просто проигнорировать это сообщение и сообщить, что опасности нет. Откройте окна, проветрите помещение. И пусть суд продолжается.

Но, полагал Райм, если бы им удалось поймать Каррераса-Лопеса, они могли бы предложить адвокату сделку о признании вины в обмен на партнера Эль Халькона.

Это означало, что им пришлось отказаться от плана побега, но отвлечь фургон Эль Халькона и использовать второй, наполненный тактическими офицерами, чтобы проследовать к вертолету и уничтожить адвоката и всю его команду.

Точно так же, как и произошло, без сбоев.

Телефон Райма теперь гудел от сообщения.

К вашему сведению. Каррерас-Лопес принял предложение о признании вины. Идентифицирован его американский партнер: Роджер Уитни, Гарден-Сити, Лонг-Айленд. Спасибо, Линкольн.

-ЧАС. Епископ.

Теперь Райм услышал звук открывающейся двери «Спринтера» позади него. Он повернулся.

Сакс стояла в дверях, ее автомат висел на плече дулом вниз. Шлем в левой руке. Райм подумал, что в этом наряде она была почти так же привлекательна, как и в зеленом платье.

«Могу ли я подвезти автостопом?» она спросила.

— Думаю, мы сможем тебя разместить.

Сакс забрался в машину и захлопнул дверь. Она села, вытащила магазин из своего оружия и выбросила патрон в патронник. Их глаза встретились.

— Итак, — сказала она. "Вот и все."

— Вот и все, Сакс.


## Глава 71


Вимал Лахори вчера не видел своего отца.

После ужина с матерью и братом Вимал отправился провести вечер с Адилой. Он вернулся поздно и, придя домой, заметил, что машина отца была на подъезде, но он уже лег спать.

Проснувшись этим утром, он узнал, что папы снова нет дома.

Какими бы делами ни занимался этот мужчина, он не поделился ими ни со своей женой, ни тем более со своим младшим сыном. Но папа никогда ничем не делился, если только это не было заявлением, исходящим сверху.

Вимал без сомнения, но со страхом знал, в чем заключалась миссия этого человека: найти Вималу другое место ученичества. Но это будет непросто, несмотря на навыки Вимала. Молодой человек был испорчен. Теперь он был связан с худшим, что могло случиться в алмазном мире, – с ограблением и убийством. О, он сам ни в чем не был виновен, и преступления оказались совсем иными, но диамантеры не останавливались на этих различиях. Они навсегда связали Вимала со смертью гения Джатина Пателя, одного из них.

Вимал Лахори стал живым напоминанием о темной и опасной стороне этих чудесных драгоценных камней: от кровавых алмазов в Африке до рабского труда в Сибири и вооруженных грабежей в Бельгии.

Но его отец умолял или ругался, пока кто-нибудь не подписал Вимала.

В настоящее время он находился в своей мастерской и разглядывал двухфунтовый кусок лазурита. Вимал любил этот ярко-синий минерал. Обычно его использовали для изготовления ювелирных изделий, но можно было найти изделия достаточно большого размера для лепки по разумным ценам. Метаморфический камень имеет долгую историю как в ювелирном деле, так и в искусстве. Он был изображен на погребальной маске Тутанхамона, а китайские художники вырезали миниатюрные горные деревни на вертикальные куски, точно так же, как они это делали с нефритом. Ляпис был впервые обнаружен в провинции Бадахшан в Афганистане и сейчас встречается там, а также в таких экзотических местах, как Сибирь, Ангола, Бирма, Пакистан и — откуда этот конкретный камень прибыл — Плезант-Галч, Колорадо.

Он снова и снова вертел камень в руке, ожидая, пока он заговорит с ним и объяснит, какого воплощения он желает достичь через нетерпеливые руки Вимала. Однако в данный момент оно молчало.

Потом шаги на лестнице.

Вимал знал, что ступенька упала. Он положил блестящий синий камень, покрытый слоем золотого пирита, и сел на рабочий стул.

"Сын."

Вимал кивнул мужчине с затуманенными глазами. Он размышлял: должно быть, это тяжелая работа — сутенерствовать над шлюхой, которая никому не нужна.

Папа нес два конверта: большой и маленький. Вимал взглянул на них, предполагая, что это контракты на сокращение заданий. Его взгляд снова скользнул к отцу.

Мужчина сказал: «Я скучал по тебе прошлой ночью. Я был очень уставшим. Я пошел спать. Но твоя мать сказала мне, что с тобой все в порядке. Невредимый после того инцидента с мужчиной. Убийца."

Инцидент…

"Да."

«Я был очень благодарен за это», — сказал Папа, затем, кажется, осознав абсурдность своих слов.

Глаза его отца были прикованы к ляпису. "Мистер. Дети Пателя и их семьи приехали в город. Они с сестрой провели похороны и кремацию в частном порядке». В индуизме кремация является единственным приемлемым способом обращения с телом. В Индии похороны и кремация происходят в одном и том же месте — традиционно, конечно, тело сжигается на открытом костре. Здесь индуистские погребальные обряды Антьести изменены с учетом западных обычаев и законов.

Его отец добавил: «Но сегодня вечером они проводят мемориал в доме его сестры. Это одна из причин моего отсутствия. Я помогал в этом. Ты придешь?"

"Конечно. Да, конечно."

«Если хочешь, можешь что-нибудь сказать. Но тебе это не обязательно.

"Я буду."

"Хороший. Ты хорошо справишься».

Тишина.

Одна из причин моего отсутствия…

Теперь пришло время узнать о другой причине. Кто должен был стать его новым хозяином?

Что ж, решил Вимал Лахори. Никто не будет. Это был конец. Он собирался отказать этому человеку.

Наконец он скажет «нет».

Он глубоко вздохнул, но отец протянул ему меньший из конвертов. Дрожание его руки сегодня было не так уж сильно. "Здесь."

Вимал сдержался от монолога, который был готов произнести, и взял конверт. Он взглянул в глаза отцу.

Пожав плечами, мужчина сказал: «Открой».

Вимал так и сделал. Он посмотрел на то, что было внутри, и его дыхание на мгновение остановилось. Он посмотрел на отца, затем снова на содержимое.

— Это… — Он фактически поперхнулся.

— Да, чек от компании Дева Нури.

Выплачивается Вималу Лахори. Только ему.

«Папа, это почти сто тысяч долларов».

«За это придется заплатить налог. Но примерно две трети все равно останутся у вас.

"Но…"

«Черновик, который ты ему сделал. Этот параллелограмм. Это слово неловко вылетело из его уст. «Дев продал его на частном аукционе за триста тысяч долларов. Он собирался дать тебе десять процентов».

Талантливый огранщик алмазов из Нью-Йорка мог рассчитывать на заработок около пятидесяти тысяч долларов в год. Тридцать долларов, которые г-н Нури предложил за однодневную работу, были очень щедрыми по любым стандартам во всем мире.

«Но я сказал нет. У нас с ним были некоторые дискуссии. Он согласился, как видите, на тридцать три процента. Это даже меньше ста, потому что он настоял на вычете денег, которые уже заплатил вам. Я думал, мы не можем возражать против этого».

Вимал не смог сдержать улыбку.

«Откройте счет, положите его. Это ваши деньги. Вы можете поступать с ним как хотите. Теперь я скажу кое-что еще. Вы будете получать много телефонных звонков. В районе Нью-Йорка нет ни одного диамантера, который не хотел бы, чтобы вы у него работали. Я слышал от некоторых из них, что они хотели бы, чтобы вы стали их учениками. Все они слышали о параллелограмме. Некоторые называют это Vimal Cut».

Новость была интересной — он не был изгоем, — но она также приводила в уныние. Давление со стороны отца вернулось. Более тонкое, но тем не менее давление.

Папа пробормотал: «Ты можешь устроиться на работу в любой из них, и они будут очень хорошо платить. Но прежде чем сделать это, подумайте вот о чем». Он протянул конверт побольше.

Вимал удалил из него каталог аккредитованного четырехлетнего университета на Лонг-Айленде. Желтый стикер застрял посередине. Вимал открыл страницу, на которой описывалась программа магистратуры изящных искусств МИД. Был курс лепки, который включал семестр за границей во Флоренции и Риме.

Чувствуя, как у него замирает сердце, он посмотрел на отца.

Мужчина сказал: «Итак. Я был посланником. Остальное зависит от тебя. Конечно, вы можете захотеть другую школу. Хотя мы с твоей матерью надеялись, что если ты это сделаешь, мы бы предпочли, чтобы ты стал Микеланджело Джексон-Хайтс, а не Лос-Анджелеса. Но, как я уже сказал, решать тебе, сынок.

Вимал не собирался обнимать отца, но ничего не мог с собой поделать.

Неловкость быстро прошла, и объятия продлились значительно дольше, чем он и, как он догадался, его отец ожидали. Затем они отошли.

— Мы отправимся к сестре мистера Пателя в пять. Он повернулся и направился к лестнице. «О, а почему бы тебе не пригласить Адилу?»

Вимал уставился. "Как…?"

Выражение лица его отца было загадочным, но послание вполне могло быть таким: никогда не недооценивайте интеллект – в обоих смыслах этого слова – своих родителей.

Его отец покинул студию и поднялся наверх. Вимал взял лазурит и снова начал вертеть его в руках, ожидая, пока камень заговорит.


## Глава 72


Барри . Райм разговаривал в своей гостиной по громкой связи.

«Линкольн. Я злюсь на тебя, ты это знаешь.

"Ага? Почему?"

«Я был парнем с нижней полки. Ты подтолкнул меня к настоящему виски. Дорогой материал. На самом деле Джоан злится на тебя. Я не очень».

Пауза.

Потом Райм сказал: «Мы его поймали, Барри. Он уходит навсегда. Эль Халькон.

"Иисус. Я думал, что дело рискованное.

«Это стало небезопасно».

Больше тишины.

«И у нас есть его партнер. Американец."

Райм слышал дыхание мужчины.

— Вы имеете к этому какое-то отношение?

"Немного. Немного."

Продажи рассмеялись. "Бред сивой кобылы. Я этому не верю».

— Ну, верь во что хочешь.

«Это Линкольн Райм, который я знаю и люблю». Затем, отойдя от сентиментальности, Сэйлс сказал: — Привет. Разговаривал с моей сестрой? У нее была идея. Мне поставят временный протез. Просто крючок, понимаешь. Она собирается привести детей и, знаете что? Мы займемся Росомахой. Им это понравится».

«Что за штука?»

"Фильм. Ты знаешь."

«Есть фильм про росомах?»

— Ты мало гуляешь, правда, Линкольн?

— Что ж, я рад, что все получилось.

«Мы скоро соберемся. Я куплю виски.

Они отключились, и Райм уже возвращался к столу с вещественными доказательствами, когда его мобильный телефон загудел от входящего звонка.

Он нажал «Ответить».

«Линкольн», — раздался голос в трубке, заглушенный какофонией аккордов электрогитары.

Райм огрызнулся в ответ: «Родни, ради Бога. Выключи музыку."

«Вы знаете , что это Джимми Пейдж».

Вздох. Чего эксперт по компьютерным преступлениям не мог услышать из-за грубых децибел.

"Все в порядке. Просто говорю. Знаете ли вы, что Led Zeppelin удерживает второй рекорд по количеству проданных альбомов в США?» Шарнек приглушил звук. В некотором роде. Можно было бы ожидать, что у него будут вьющиеся волосы до плеч, татуированная кожа и пирсинг на теле, а также он будет носить рубашки, открытые до пупка — если так еще выглядели ведущие гитаристы хэви-метал групп. На самом деле, однако, он соответствовал имиджу компьютерного ботаника, которым был.

Амелия Сакс вошла в гостиную, наклонилась и поцеловала Райма.

Шарнек сказал: «Нашел кое-что, что вам захочется узнать о Кимберлитовом деле».

— Ты это так называешь? — спросил Сакс. Ее голос был веселым.

«Мне это нравится. Не так ли? Хорошее кольцо. К., вот о чем я. Вы прислали мне номер одноразового телефона этого адвоката, Каррерас-Лопес? Я проверил журнал. Много звонков было людям, которых задержали у здания суда, на вертолетной площадке и в хузгоу».

"Что?"

«Тюрьма. Как в старых вестернах. Поки.

"Родни. Перейдем к делу».

«Но это интересно. Большинство звонков и сообщений поступали кому-то из Парижа и от кого-то. В Шестом округе. Это означает «район».

«Я знаю», — сказал Сакс.

«В Люксембургском саду и его окрестностях. Это сад. Но ты, наверное, тоже это знаешь.

— Этого я не знал.

Шарнек добавил: «Кто бы это ни был, адвокат много звонил и писал ему или ей за последние несколько недель. Как будто он докладывал.

«Может быть, консультант», — сказал Сакс, подходя к коробкам с вещественными доказательствами на столе для осмотра. «Вы думали, что адвокатом был мистер Y, который все это спланировал. Возможно, это был этот человек».

"Может быть."

— Райм, — сказал Сакс, поднимая сумку с вещественными доказательствами. Это был ежедневник Каррерас-Лопеса. Внутри обложки был приклеен стикер с именем Франсуа Летампс . Рядом была серия цифр. Возможно, номера счетов.

Французское имя. Был ли он тем человеком на другом конце провода в Париже?

Шарнек сказал: «А вот и самое странное».

В и без того странном случае.

«Тексты были зашифрованы точно тем же алгоритмом, о котором вы спрашивали несколько дней назад. Дуоденальная. Использование чисел от нуля до девяти плюс перевернутые два и три. Никогда не идет дождь, но льет.

Иисус. Взгляд Райма медленно сосредоточился на досках с доказательствами.

— И нет шансов его взломать?

«Примерно так же, как я появляюсь в «Танцах со звездами ».

«Какого черта?»

— Скажем, невозможно.

"Я должен идти." Райм отключился и крикнул Мелу Куперу: «Этот пакет, который мы получили от Альтернативной разведывательной службы? Международная доставка?

Оно пришло вчера вечером, но Райм был слишком занят делом, чтобы взглянуть на него.

Купер разрезал коробку. Письма не было, только записка от Дэрила Малбри.

Ну вот. Любые мысли будут полезны.

Купер поднял небольшой конверт с вещественными доказательствами. Внутри находился небольшой металлический полумесяц, который дал положительный результат на радиацию, хотя и не имел какой-либо опасной дозы. Теперь Райм изучал его.

Он напомнил, что Малбри был обеспокоен тем, что кусок пружинистого металла может быть таймером в грязной бомбе — частью механического детонатора, предназначенного для того, чтобы избежать контрмер по уничтожению электронного детонатора.

Это, как теперь знал Райм, было неправильным.

Но правда, скрывающаяся за куском металла, была в некотором смысле еще более тревожной.

Райм сейчас позвонил Малбри.

«Линкольн! Как вы?"

«Здесь не так много времени. Возможно, есть ситуация. Тот кусок металла, который ты мне прислал?

"Да." Голос мужчины был трезв.

— Позвольте мне задать еще пару вопросов.

"Конечно."

— Вы нашли что-нибудь еще о своем подозреваемом, о человеке, который его уронил?

«Наконец-то мы нашли кафе, в котором он тусовался, когда часто звонил. Это было-"

«Рядом с Люксембургским садом».

« Мой бог , Линкольн. Да. Как-"

«И что обнаружил прибор ЭВИДИНТ?»

"Ничего. Ни отпечатков, ни следов, ни ДНК. Просто описание.

"Который?"

«Белый мужчина, сорока, пятидесяти лет. Прекрасно говорил по-французски, но, возможно, с американским акцентом».

Голова Райма откинулась на кожаный коврик. Мысли закружились. «Это не бомба, Дэрил. Никаких проблем с терроризмом».

"Нет?"

— Вам не о чем беспокоиться. Он сделал паузу. "Я делаю."

"Ты? Это немного загадочно».

«Я пришлю вам подробный отчет», — сказал ему Райм. Они отключились.

Теперь он просматривал графики. Невозможный. Но с другой стороны…

— Райм, что это? — спросил Сакс. Она бы заметила нахмуренное выражение лица.

Он не ответил, а перезвонил Родни Шарнеку и спросил номер телефона, по которому Каррерас-Лопес неоднократно звонил в Париже.

«Это бесполезная вещь, Линкольн. Мы проверяли его десятки раз».

— Просто номер, если хотите.

Родни продиктовал это.

— Спасибо, — пробормотал Райм и уставился на цифры, отключаясь.

Он устно приказал своему телефону отправить сообщение на французский. Это было простое сообщение:

Напишите или позвоните на этот номер. — Линкольн Райм.

После отключения он сказал Саксу: «Разве мы не говорили, что весь этот заговор сложен?»

"Ага."

«А ты помнишь, как называются дополнительные функции часов? Например, дата, фазы луны, приливы и отливы, разные часовые пояса».

«Их называют осложнениями. Куда это идет?»

«Пакет шифрования, который использовал подозреваемый Малбри в Париже, а также тот, который использовали Каррерас-Лопес и его контакт, был записан в двенадцатеричной системе. Двенадцать. Как часы на часах.

Он кивнул на кусок металла. «Это не детонатор. Это часовая пружина. И радиация не от грязной бомбы. Это будет радий из циферблата часов. Человек, которого АИС подозревала… и человек, нанятый для подготовки плана побега из Эль-Халькона, были одним и тем же человеком. И у него есть хобби. Изготовление часов».

«Римма, нет!»

Но ответ был да, он верил.

Человеком, о котором идет речь, был не кто иной, как Чарльз Веспасиан Хейл, хотя он часто использовал любимый псевдоним Ричард Логан, если ему нужно было быть менее навязчивым. Однако Райм думал о нем исключительно по прозвищу Часовщик.

Райм ненадолго прикрыл глаза, вспомнив, что буквально на днях он думал о Часовщике, размышляя о том, что сюжет Субъекта 47, хотя и умный, не достиг уровня гениальности Хейла. Однако теперь, зная, что Крюгер был всего лишь механизмом, можно сказать, в плане, признаки гениальности были очевидны.

«Райма», — сказал Сакс. «Летэмпс. По-французски «время».

Он коротко рассмеялся. «У него есть мексиканские связи. Помните тот случай, произошедший несколько лет назад? Часовщик был нанят одним из картелей. Насколько я помню, это было убийство. Значит, Каррерас-Лопес, должно быть, знал о нем и нанял его, чтобы вызволить своего клиента из тюрьмы».

Сакс спросил: «Как вы думаете, вы услышите от него известия? Как только он узнал, что операция провалилась, я думаю, он выбросил этот телефон в Сену».

Но Райм знал, что телефон жив и здоров. Часовщик хранил его по одной и только одной причине.

Не более чем через десять минут собственный мобильный Райма прозвенел — несколько раз — и отправил серию сообщений.

Привет, Линкольн. Прошло некоторое время. Судя по тому, что я слышал, дела идут хорошо. Ох, я боялся, что это может случиться. Я пытался спланировать побег Эль Халькона где угодно, кроме Нью-Йорка, опасаясь, что ты бросишься в бой. К сожалению, изменить место проведения не удалось ни для Эль-Халькона, ни для моего плана. Бруклин был единственным слабым звеном в системе безопасности.

И поэтому я разработал настолько умный план, насколько мог, чтобы вас обмануть, но мы увидели, что произошло. У меня есть первоначальный взнос за работу, но оставшаяся часть гонорара обойдется мне в три миллиона долларов. Это меня не так уж и волнует. Меня беспокоит ущерб моей репутации. Слухи разойдутся, и люди могут подумать: возможно, его часы тикают не так точно, как в прошлом. В конце концов, часы, которые отстают всего на тысячную долю секунды в год, все равно являются неисправными. Время абсолютно.

Это не может повториться. Следующая наша встреча — а мы встретимся снова, я вам обещаю — будет последней. А пока прощай, Линкольн. Я оставлю вас с этим чувством, над которым, я надеюсь, вы будете размышлять бессонными ночами: Quidam hostibus potest ignorea; aliis hostibus mori debent.

Ваш Чарльз Веспасиан Хейл.

Райм не был знатоком классики, но он мог достаточно хорошо перевести эту строку:

Некоторых врагов можно игнорировать; другие враги должны умереть.

Он перечитал текст еще раз — чтобы посмотреть, есть ли какие-нибудь подсказки относительно того, откуда Часовщик отправлял сообщение или куда он собирался идти. Ничего. И к настоящему времени телефон был фактически уничтожен. Он посоветовал Куперу выключить свой телефон, вынуть батарею и выбросить его. Затем позвоните на сервер и отмените этот номер.

Затем он подошел к стационарному телефону и заговорил в прикрепленный к нему микрофон.

«Позвони Дэрилу Малбри. АИС».

Цифры быстро промелькнули, и звонилка приступила к работе.

Два кольца. Затем деловой женский голос: «Да?»

«Дэрил Малбри. Пожалуйста."

"Мне жаль. Он сейчас недоступен».

"Это важно."

— Я позабочусь о том, чтобы он получил сообщение. Если вы-"

— Пожалуйста, скажите ему, что звонит Линкольн Райм.

Пауза. «Минуточку, сэр. Я достану его.


Благодарности

Огромное-большое спасибо команде: Уиллу и Тине Андерсон, Сисели Аспиналл, Софи Бейкер, Фелисити Блант, Пенелопе Бернс, Джованна Кантон, Франческе Синелли, Луке Крови, Джейн Дэвис, Джули Дивер, Энди Додду, Дженне Долан, Кэти Глисон, Джейми. Ходдер-Уильямс, Керри Худ, Эмма Найт, Кэролин Мэйс, Мериам Метуи, Уэс Миллер, Клэр Нозьер, Хейзел Орм, Эбби Парсонс, Себа Пеццани, Майкл Питч, Бетси Роббинс, Кэти Роуз, Линдси Роуз, Роберто и Сесилия Сантакьяра, Дебора Шнайдер , Вивьен Шустер, Калли Шимек, Луиза Суоннелл, Рут Тросс, Мэделин Варчолик.


Хотите еще больше Джеффри Дивера? Вам не придется ждать.

Нажмите здесь, чтобы найти свою новую любимую книгу.

Получайте краткие обзоры, рекомендации по книгам и новости о ваших любимых авторах.


об авторе

Джеффри Дивер, бывший журналист, певец народных песен и адвокат, является автором бестселлеров номер один в мире. Его романы появлялись в списках бестселлеров по всему миру, в том числе в списках New York Times , The Times of London, итальянской Corriere della Sera , Sydney Morning Herald и Los Angeles Times . Его книги продаются в 150 странах и переведены на двадцать пять языков.

Он два срока занимал пост президента Общества детективных писателей Америки.

Автор сорока романов, трех сборников рассказов и научно-популярной книги по праву, а также автор текстов альбома в стиле кантри-вестерн, он получил или вошел в шорт-лист десятков наград.

Его «Оставленные тела» был назван «Романом года» Международной ассоциацией авторов триллеров, а его триллер « Разбитое окно» с Линкольном Раймом и отдельный роман « Эдж» также были номинированы на эту премию, как и недавно опубликованный рассказ. Он был награжден Стальным кинжалом и Кинжалом рассказов Британской ассоциации писателей-криминалистов и премией Нерона, а также трижды получал премию читателей Эллери Квин за лучший рассказ года и лауреат премии Британская премия за хорошее чтение. «Бухта Солитьюда» и «Холодная луна» заняли первое место в рейтинге Коно Мисуртери Га Сугои в Японии. «Холодная луна» также была названа «Книгой года» Ассоциацией детективных писателей Японии. Кроме того, Японская ассоциация приключенческой фантастики наградила «Холодную луну» и «Карт-бланш» ежегодной наградой Гран-при. Его книга «Комната убийства» была удостоена награды «Политический триллер года» журнала «Киллер Нэшвилл». А его сборник рассказов « Проблема в уме » также был номинирован этой организацией на лучшую антологию.

Дивер был удостоен Премии за выдающиеся достижения на Всемирной конвенции тайн Бушеркона и Премии Рэймонда Чендлера за выдающиеся достижения в Италии. Журнал Strand также вручил ему Премию за выдающиеся достижения.

Дивер был номинирован на семь премий Эдгара от американских детективных писателей, Энтони, Шамуса и Гамшу. Он вошел в шорт-лист премии ITV3 Crime Thriller Award как лучший международный автор. Roadside Crosses вошел в шорт-лист Prix Polar International 2013. Он также вошел в шорт-лист Shamus.

Его проект «Скворец» с Альфредом Молиной в главной роли, спродюсированный Audible.com, получил премию Audie Award как лучшая оригинальная аудиокнига года в 2015 году. Серийный роман « Рукопись Шопена» , который он создал и в котором участвовал , также получил эту награду.

Он участвовал в написании антологий « В компании Шерлока» и «Книги, за которые стоит умереть» , получивших премию «Энтони». «Книги, за которые стоит умереть» недавно также выиграли премию «Агата».

Его последние романы — «Час похорон» и «Стальной поцелуй» , оба романа Линкольна Райма; Солитьюд-Крик , триллер Кэтрин Дэнс; и «Октябрьский список» , триллер, рассказанный наоборот. Для романа «Танец» XO Дивер написал альбом песен в стиле кантри-вестерн, доступный на iTunes и на компакт-диске; а до этого он написал «Карт-бланш» , роман-продолжение о Джеймсе Бонде, ставший международным бестселлером номер один.

По его книге «Девичья могила» был снят фильм HBO с Джеймсом Гарнером и Марли Мэтлин в главных ролях, а его роман «Собиратель костей» стал полнометражным фильмом компании Universal Pictures с Дензелом Вашингтоном и Анджелиной Джоли в главных ролях. Lifetime выпустил в эфир адаптацию его « Слезы дьявола» . И да, слухи верны: он действительно появился в роли коррумпированного репортера в своей любимой мыльной опере « Как вращается мир» . Он родился за пределами Чикаго и имеет степень бакалавра журналистики Университета Миссури и степень юриста Университета Фордхэма.

Читатели могут посетить его сайт www.jefferydeaver.com или Facebook и Twitter.


Также Джеффри Дивер

Погребальный час *

Стальной поцелуй *

Солитьюд-Крик **

Коллекционер скинов *

Проект «Скворец» — оригинальная радиоспектакль.

Проблемы с разумом, Сборник рассказов , Том третий

Ice Cold, Истории холодной войны (редактор и автор)

Книги, за которые стоит умереть (автор)

Октябрьский список : триллер наоборот

Комната убийств *

ХО **/*

XO: The Album (Музыкальный компакт-диск с оригинальными песнями)

Тройная угроза (Оригинальные истории)

Карт-бланш , роман о Джеймсе Бонде

Край

Горящий провод *

Лучшие американские мистические истории 2009 г. (редактор)

Список наблюдения ( Медный браслет и Рукопись Шопена ) (редактор и автор)

Придорожные кресты **

Тела, оставленные позади

Разбитое окно *

Спящая кукла **

More Twisted: Сборник рассказов, том второй

Холодная Луна */**

Двенадцатая карта *

Сад Зверей

Twisted: Сборник рассказов

Исчезнувший человек *

Каменная обезьяна *

Голубое Нигде

Пустой стул *

Говорим на языках

Слеза Дьявола

Танцор в гробу *

Коллекционер костей *

Девичья могила

Молюсь о сне

Урок ее смерти

Хозяйка правосудия

Жесткие новости

Смерть синей кинозвезды

Манхэттен — мой бит

Адская кухня

Блюз кровавой реки

Неглубокие могилы

Век великих саспенс-историй (редактор)

Жаркая и знойная ночь криминала (редактор)

Франкенштейн Мэри Шелли (Введение)


*С участием Линкольна Райма и Амелии Сакс.

** С участием Кэтрин Дэнс